• ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Каждый должен выплачивать долги и отвечать за свои грехи. Удивительно
    только, как такой хитрый и ловкий парень мог попасть в ловушку. Неужели
    у него не нашлось лучшего занятия, чем бродить в полночь вокруг индейс-
    кого лагеря, не имея других путей к отступлению, кроме озера? Или он во-
    образил себя оленем, который, прыгнув в воду, может сбить со следа и
    спокойно уплыть от опасности? Признаюсь, я был лучшего мнения о сметли-
    вости этого малого. Что ж, придется простить маленькую ошибку новичку.
    Скажи лучше, мастер Хаттер, не знаешь ли ты случайно, куда девались дев-
    чонки? Ни Джудит, ни Хетти не подают признаков жизни, хотя я только что
    обошел ковчег и заглянул во все щели.
    Хаттер, сославшись на делавара, коротко рассказал, как его дочери уп-
    лыли в пироге, как вернулась Джудит, высадив сестру на берегу, и как в
    скором времени отправилась за ней обратно.
    — Вот что значит хорошо подвешенный язык. Плавучий Том! — воскликнул
    Непоседа, скрежеща зубами от досады. — Вот что значит хорошо подвешенный
    язык, и вот до чего доходят глупые девичьи причуды! Мы с тобой тоже были
    в плену (теперь Непоседа соблаговолил вспомнить об этом), мы тоже были в
    плену, и, однако, Джудит и пальцем не шевельнула, чтобы помочь нам. Этот
    заморыш Зверобой просто околдовал ее. Теперь и он, и она, и ты, и все вы
    должны держать ухо востро. Я не такой человек, чтобы снести обиду, и за-
    ранее говорю тебе: держи ухо востро!.. Распускай парус, старик, — подп-
    лывем немножко ближе к косе и посмотрим, что там делается.
    Хаттер не возражал и, стараясь не шуметь, снялся с якоря. Ветер дул к
    северу, и скоро во мраке начали смутно вырисовываться очертания де-
    ревьев, покрывавших мыс. Плавучий Том, стоя у руля, подвел судно нас-
    только близко к берегу, насколько это позволяли глубина воды и свисающие
    над ней деревья. В тени, падавшей от берега, трудно было что-нибудь раз-
    личить. Но молодой ирокез, стоявший на часах, успел заметить верхние
    части паруса и каюты. Пораженный этим, он невольно издал тихое восклица-
    ние. С той дикой необузданностью, которая являлась самой сущностью его
    характера, Непоседа поднял ружье и выстрелил.
    Слепая случайность направила пулю прямо в девушку. Затем произошла
    только что описанная сцена с факелами…
    В ту минуту, когда Непоседа совершил этот акт безрассудной жестокос-
    ти, пирога Джудит находилась в какой-нибудь сотне футов от места, откуда
    только что отплыл ковчег. Мы уже описали ее дальнейшее странствие и те-
    перь должны последовать за ее отцом и его спутниками. Крик — оповестил
    их о том, что шальная пуля Гарри Марча попала в цель и что жертвой ее
    оказалась женщина. Сам Непоседа был озадачен столь непредвиденными пос-
    ледствиями, и какое-то время противоречивые чувства боролись в его гру-
    ди. Сперва он расхохотался весело и неудержимо. Затем совесть — этот
    сторож, поставленный в душе каждого провидением, — больно ударила его по
    сердцу. На мгновение душа этого человека, в котором сочетались цивилизо-
    ванность и варварство, превратилась в настоящий хаос, и он сам не знал,
    что думать о том, что случилось. Потом гордость и упрямство снова приоб-
    рели над ним обычную власть. Он вызывающе стукнул прикладом ружья по па-
    лубе баржи и с напускным равнодушием стал насвистывать песенку. Ковчег
    тем временем продолжал плыть и уже достиг горла залива возле оконечности
    мыса.
    Спутники Непоседы отнеслись к его поступку далеко не так снисходи-
    тельно, как он, видимо, рассчитывал. Хаттер начал сердито ворчать, пото-
    му что этот бесполезный выстрел должен был сообщить борьбе еще большую
    непримиримость. Старик, впрочем, сдержался, потому что без Зверобоя по-
    мощь Непоседы стала вдвое ценнее. Чингачгук вскочил на ноги, забыв на
    минуту о старинной вражде своего племени к гуронам. Однако он вовремя
    опомнился. Но не так было с Уа-та-Уа. Выбежав из каюты, девушка очути-
    лась возле Непоседы почти в то самое мгновение, когда его ружье опусти-
    лось на палубу. С великодушной горячностью женщины, с бесстрашием, де-
    лавшим честь ее сердцу, делаварка осыпала великана упреками.
    — Зачем ты стрелял? — говорила она. — Что сделала тебе гуронская де-
    вушка? Зачем ты убил ее? Как ты думаешь, что скажет Маниту? Что скажут
    ирокезы? Ты не приобрел славы, не овладел лагерем, не взял пленных, не
    выиграл битвы, не добыл скальпы! Ты ровно ничего не добился. Кровь вызы-
    вает кровь. Что бы ты чувствовал, если бы убили твою жену? Кто пожалеет
    тебя, когда ты станешь, плакать о матери или сестре? Ты большой, как
    сосна, гуронская девушка — маленькая, тонкая березка. Для чего ты обру-
    шился на нее всей тяжестью и сломил ее? Ты думаешь, гуроны забудут это?
    Нет! Нет! Краснокожие никогда не забывают. Никогда не забывают друга,
    никогда не забывают врага. Почему ты так жесток, бледнолицый?
    За всю свою жизнь Непоседа впервые был так ошарашен; он никак не ожи-
    дал такого стремительного и пылкого нападения делаварской девушки. Прав-
    да, у нее был союзник — его собственная совесть. Девушка говорила очень
    серьезно, с таким глубоким чувством, что он не мог рассердиться. Мяг-
    кость ее голоса, в котором звучала и правдивость и душевная чистота,
    усугубляла тяжесть упреков. Подобно большинству людей с грубой душой,
    Непоседа до сих пор смотрел на индейцев лишь с самой невыгодной для них
    стороны. Ему никогда не приходило в голову, что искренняя сердечность
    является достоянием всего человечества, что самые высокие принципы —
    правда, видоизмененные обычаями и предрассудками, но по-своему не менее
    возвышенные — могут руководить поведением людей, которые ведут дикий об-
    раз жизни, что воин, свирепый на поле брани, способен поддаваться самым
    мягким и нежным влияниям в минуты мирного отдыха. Словом, он привык
    смотреть на индейцев, как на существа, стоящие лишь одной ступенькой вы-
    ше диких лесных зверей, и готов был соответственным образом поступать с
    ними каждый раз, когда соображения выгоды или внезапный каприз подсказы-
    вали ему это. Впрочем, красивый варвар хотя и был пристыжен упреками,
    которые он выслушал, но ничем не обнаружил своего раскаяния. Вместо того
    чтобы ответить на простой и естественный порыв Уа-та-Уа, он отошел в
    сторону, как человек считающий ниже своего достоинства спорить с женщи-
    ной.
    Между тем ковчег подвигался вперед, и, в то время как под деревьями
    разыгрывалась печальная сцена с факелами, он уже вышел на открытый плес.
    Плавучий Том продолжал вести судно прочь от берега, боясь неминуемого
    возмездия. Целый час прошел в мрачном молчании. Уа-та-Уа вернулась к
    своему тюфяку, а Чингачгук лег спать в передней части баржи. Только Хат-
    тер и Непоседа бодрствовали. Первый стоял у руля, а второй размышлял о
    случившемся со злобным упрямством человека, не привыкшего каяться. Но

    неугомонный червь точил его сердце. В это время Джудит и Хетти достигли
    уже середины озера и расположились на ночлег в дрейфующей пироге.
    Ночь была тихая, хотя облака затянули небо. Сезон бурь еще не насту-
    пил. Внезапные шквалы, налетающие в июне на североамериканские озера,
    бывают порой довольно сильны, но бушуют недолго. В эту ночь над вершина-
    ми деревьев и над зеркальной поверхностью озера чувствовалось лишь дви-
    жение сырого, насыщенного мглистым туманом воздуха.
    Эти воздушные течения зависели от формы прибрежных холмов, что делало
    неустойчивыми даже свежие бризы и низводило легкие порывы ночного возду-
    ха до степени капризных и переменчивых вздохов леса.
    Ковчег несколько раз сбивался с курса, поворачивая то на восток, то
    даже на юг. Но в конце концов судно поплыло на север. Хаттер не обращал
    внимания на неожиданные перемены ветра. Чтобы расстроить коварные замыс-
    лы врага, это большого значения не имело. Хаттеру важно было лишь, чтобы
    судно все время находилось в движении, не останавливаясь ни на минуту.
    Старик с беспокойством думал о своих дочерях и, быть может, еще
    больше о пироге. Но, в общем, неизвестность не очень страшила его, ибо,
    как мы уже говорили, он твердо рассчитывал на благоразумие Джудит.
    То было время самых коротких ночей, и вскоре глубокая тьма начала ус-
    тупать место первым проблескам рассвета. Если бы созерцание красоты при-
    роды могло смирять человеческие страсти и укрощать человеческую свире-
    пость, то для этой цели как нельзя лучше подходил пейзаж, который начал
    вырисовываться перед глазами Хаттера и Непоседы, по мере того как ночь
    сменялась утром. Как всегда, на небе, с которого уже исчез угрюмый мрак,
    появились нежные краски. Однако оно еще не успело озариться ослепи-
    тельным блистанием солнца, и все предметы казались призрачными. Прелесть
    и упоительное спокойствие вечерних сумерек прославлены тысячами поэтов.
    И все же наступающий вечер не пробуждает в душе таких кротких и возвы-
    шенных мыслей, как минуты, предшествующие восходу летнего солнца. Вечер-
    няя панорама постепенно исчезает из виду, тогда как на утренней заре по-
    казываются сначала тусклые, расплывчатые очертания предметов, которые
    становятся все более и более отчетливыми, по мере того как светлеет. Мы
    видим их в волшебном блеске усиливающегося, а не убывающего света. Птицы
    перестают петь свои гимны, отлетая в гнезда на ночлег, но еще задолго до
    восхода солнца они начинают звонкоголосо приветствовать наступление дня,
    «пробуждая радость жизни средь долин и вод».
    Однако Хаттер и Непоседа глядели на это зрелище, не испытывая того
    умиления, которое доступно лишь людям, чьи намерения благородны, а мысли
    безгрешны. А ведь они не просто встречали рассвет, они встречали его в
    условиях, которые, казалось, должны были сообщить десятикратную силу его
    чарам. Только один предмет, созданный человеческими руками, которые так
    часто портят самые прекрасные ландшафты, высился перед ними, и это был
    «замок». Все остальное сохраняло тот облик, который дала ему природа. И
    даже своеобразное жилище Хаттера, выступая из мрака, казалось причудли-
    вым, изящным и живописным. Но зрители этого не замечали. Им были недос-
    тупны поэтические волнения, и в своем закоренелом эгоизме они давно по-
    теряли всякую способность умиляться, так что даже на природу смотрели
    лишь с точки зрения своих наиболее низменных желаний.
    Когда рассвело настолько, что можно было совершенно ясно видеть все,
    происходившее на озере и на берегах, Хаттер направил нос ковчега прямо к
    «замку», намереваясь обосноваться в нем на целый день. Там он скорее
    всего мог встретиться со своими дочерьми, и, кроме того, в «замке» легче
    было обороняться от индейцев.
    Чингачгук уже проснулся, и слышно было, как Уа-таУа гремит на кухне
    посудой. До «замка» оставалось не более мили, а ветер дул попутный, так
    что они могли достигнуть цели, пользуясь только парусом. В эту минуту в
    широкой части озера показалась пирога Джудит, обогнавшая в темноте бар-
    жу. Хаттер взял подзорную трубу и с тревогой глядел в нее, желая убе-
    диться, что обе его дочери находятся на легком суденышке. Тихое воскли-
    цание радости вырвалось у него, когда он заметил над бортом пироги кло-
    чок платья Джудит. Через несколько секунд девушка поднялась во весь рост
    и стала оглядываться по сторонам, видимо желая разобраться в обстановке.
    Немного спустя показалась и Хетти.
    Хаттер отложил в сторону трубу, все еще наведенную на фокус. Тогда
    Змей поднес ее к своему глазу и тоже направил на пирогу. Он впервые дер-
    жал в руках такой инструмент, и по восклицаниям «У-у-ух!», по выражению
    лица и по всей повадке делавара Уа-та-Уа поняла, что эта диковинка при-
    вела его в восхищение. Известно, что североамериканские индейцы, в осо-
    бенности те из них, которые одарены от природы гордым нравом или занима-
    ют у себя в племени высокое положение, отличаются поразительной выдерж-
    кой и притворяются равнодушными при виде потока чудес, обступающих их
    каждый раз, когда они посещают селения белых. Чингачгук был достаточно
    хорошо вышколен, чтобы не обнаружить своих чувств каким-нибудь неподоба-
    ющим образом. Но для Уа-та-Уа этот закон не имел обязательной силы. Ког-
    да жених объяснил ей, что надо навести трубу на одну линию с пирогой и
    приложить глаз к тому концу, который уже, девушка отшатнулась в испуге.
    Потом она захлопала в ладоши, и из груди ее вырвался смех, обычный спут-
    ник бесхитростного восторга. Через несколько минут она уже научилась об-
    ращаться с инструментом и стала направлять его поочередно на каждый
    предмет, привлекавший ее внимание. Устроившись у одного из окон,
    Уа-та-Уа и делавар сперва рассмотрели все озеро, потом берега и холмы и,
    наконец, «замок». Вглядевшись в него внимательнее, девушка опустила тру-
    бу и тихим, но чрезвычайно серьезным голосом сказала что-то своему воз-
    любленному. Чингачгук немедленно поднес трубу к глазам и смотрел в нее
    еще дольше и пристальнее. Они снова начали о чем-то таинственно перешеп-
    тываться, видимо, делясь своими впечатлениями. Затем молодой воин отло-
    жил трубу в сторону, вышел из каюты и направился к Хаттеру и Непоседе.
    Ковчег медленно, но безостановочно подвигался вперед, и до «замка»
    оставалось не больше полумили, когда Чингачгук приблизился к двум блед-
    нолицым, которые стояли на корме. Движения его были спокойны, но люди,
    хорошо знавшие привычки индейцев, не могли не заметить, что он хочет со-
    общить нечто важное. Непоседа был скор на язык и заговорил первый.
    — В чем дело, краснокожий? — закричал он со своей обычной грубоватой
    развязностью. — Ты заметил белку на дереве или форель под кормой нашей
    баржи? Теперь, Змей, ты знаешь, какие глаза у бледнолицых, и больше не
    станешь удивляться, что они издалека высматривают землицу краснокожих.
    — Не надо плыть к замку, — выразительно сказал Чингачгук, лишь только
    собеседник дал ему возможность вставить слово. — Там гуроны.
    — Ах ты, черт! Если это правда, Плавучий Том, то мы чуть было не су-
    нули головы в хорошую западню… Там гуроны? Что ж, это возможно. Но я
    во все глаза гляжу на старую хижину и не вижу ничего, кроме бревен, во-
    ды, древесной коры да еще двух или трех окон и двери в придачу.
    Хаттер попросил, чтобы ему дали трубу, и внимательно осмотрел «за-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    и чистоту и звонкость.
    — Тяжело бояться правды, Хетти, — сказала она, — и все же я боюсь
    правды Зверобоя больше, чем любого врага. Невозможно, хитрить, сталкива-
    ясь с такой правдивостью, честностью, с такой непоколебимой прямотой. И,
    однако, ведь мы не совсем неровня друг другу, сестра. Неужели Зверобой
    так уж во всех отношениях выше меня?
    Джудит не привыкла говорить о себе с таким смирением и искать под-
    держки у Хетти. К тому же, надо заметить, что, обращаясь к ней, Джудит
    редко называла ее сестрой. Известно, что в американских семьях даже при
    совершенном равенстве отношений сестрой обычно называет младшая старшую.
    Незначительные отступления от общепринятых правил иногда сильнее поража-
    ют наше воображение, чем более существенные перемены. В простоте своего
    сердца Хетти подивилась, и на миг в ней проснулось честолюбие. Ответ ее
    прозвучал так же необычно, как и вопрос. Бедная девушка изо всех сил
    старалась говорить как можно более вразумительно.
    — Выше тебя, Джудит? — повторила она с гордостью. — Да в чем же Зве-
    робой может быть выше тебя? Он даже не умеет читать, а с нашей матерью
    не могла сравниться ни одна женщина в здешних местах. Я думаю, он не
    только не считает себя выше тебя, но даже вряд ли выше меня. Ты красива,
    а он урод…
    — Нет, он не урод, Хетти, — перебила Джудит, — у него только очень
    простое лицо. Однако на этом лице такое честное выражение, которое го-
    раздо лучше всякой красоты. По-моему, Зверобой красивей, чем Гарри Непо-
    седа.
    — Джудит Хаттер, ты пугаешь меня! Непоседа самый красивый человек в
    мире. Он даже красивей тебя, потому что, как ты знаешь, красота мужчины
    всегда более ценна, чем красота женщины.
    Это невинное проявление сердечной склонности не понравилось старшей
    сестре.
    — Теперь, Хетти, ты начинаешь говорить глупости, и давай лучше об
    этом не толковать. Непоседа вовсе не самый красивый человек на свете,
    немало найдется мужчин и получше его. И в гарнизоне форта… — на этом
    слове Джудит запнулась, — в нашем гарнизоне есть офицеры гораздо более
    красивые, чем он. Но почему ты считаешь, что я ровня Зверобою? Скажи мне
    об этом. Мне неприятно слушать, как ты восторгаешься Гарри Непоседой: у
    него нет ни чувств, ни воспитанности, ни совести. Ты слишком хороша для
    него, и следовало бы сказать ему это при случае.
    — Я? Джудит, что с тобой? Ведь я совсем некрасивая, да к тому же и
    слабоумная.
    — Ты добрая, Хетти, а это гораздо больше того, что можно сказать о
    Гарри Марче. У него смазливая физиономия и статная фигура, но у него нет
    сердца… Но довольно об этом. Скажи лучше, в чем я могу сравниться со
    Зверобоем?
    — Подумать только, о чем ты спрашиваешь, Джудит!
    Он не умеет говорить и выражается еще хуже, чем Непоседа; Гарри ведь
    тоже не всегда произносит правильно слова. Ты заметила это?
    — Разумеется. Он груб в своих речах, как и во всем остальном. Но, я
    думаю, ты льстишь мне, Хетти, думая, что я могу сравниться с таким чело-
    веком, как Зверобой. Допустим, что я лучше воспитана. В известном смыс-
    ле, пожалуй, я красивей его… Но его правдивость, его правдивость — вот
    в чем такая ужасающая разница между нами! Ладно, не будем больше гово-
    рить об этом. Постараемся лучше придумать, каким образом вырвать его из
    рук гуронов. Отцовский сундук пока еще в ковчеге, и можно попробовать
    соблазнить их новыми слонами. Хотя боюсь, Хетти, что за подобную безде-
    лицу нельзя выкупить на волю такого человека, как Зверобой. Кроме того,
    быть может, отец и Непоседа совсем не намерены так хлопотать о Зверобое,
    как он хлопотал о них.
    — Но почему, Джудит? Непоседа и Зверобой — приятели, а приятели всег-
    да должны помогать друг другу.
    — Увы, бедная Хетти, ты плохо знаешь людей. Приятелей иногда надо ос-
    терегаться больше, чем явных врагов, а приятельниц-тем более. Но завтра
    я снова отвезу тебя на берег, и ты постараешься что-нибудь сделать для
    Зверобоя. Его не будут мучить, пока Джудит Хаттер жива и в состоянии
    придумать средство, чтобы помешать этому.
    Беседа их стала бессвязной, но они продолжали разговаривать, пока
    старшая сестра не выведала у младшей все, что та успела запомнить. Когда
    Джудит наконец удовлетворила свое любопытство (впрочем, это не совсем
    подходящее слово, ибо любопытство ее казалось совершенно ненасытным и не
    могло быть полностью удовлетворено), когда она уже была не в силах при-
    думать новые вопросы, пирога направилась к барже. Непроницаемая темнота
    ночи и черные тени, падавшие на воду от холмов и лесистого берега, очень
    затрудняли розыски судна. Джудит умело правила пирогой из древесной ко-
    ры; она была настолько легка, что для управления ею требовалось скорее,
    искусство, чем сила. Закончив разговор с Хетти и решив, что пора возвра-
    щаться, она налегла на весла. Но ковчега нигде не было видно. Несколько
    раз сестрам мерещилось, будто он вырисовывается во мраке, словно низкая
    черная скала, но всякий раз оказывалось, что это был лишь обман зрения.
    Так в бесплодных поисках прошло полчаса, пока наконец девушки не пришли
    к весьма неприятному выводу, что ковчег покинул свою стоянку.
    Попав в такое положение, большинство молодых женщин так испугались
    бы, что думали бы только о собственном спасении. Но Джудит нисколько не
    растерялась, а Хетти тревожил лишь вопрос о том, что побудило отца пере-
    менить стоянку.
    — Но ведь не может быть, Хетти, — сказала Джудит, убедившись после
    многократных попыток, что ковчега найти не удастся, — ведь не может
    быть, чтобы индейцы приблизились к нашим на плотах или вплавь и захвати-
    ли их во время сна!
    — Не думаю, чтобы Уа-та-Уа и Чингачгук легли спать, не рассказав друг
    другу обо всем, что случилось с ними за время долгой разлуки. А как
    по-твоему, сестра?
    — Быть мажет, и нет, дитя. У них много поводов, чтобы не уснуть. Но
    делавара могли застать врасплох в не во время сна, особенно когда его
    мысли заняты совсем другим. Однако мы должны были бы услышать шум: крики
    и ругань Гарри Непоседы разбудили бы эхо на восточных холмах, словно
    удар грома.
    — Непоседа часто грешит, произнося нехорошие слова, — смиренно и пе-
    чально призналась Хетти.

    — Нет, нет, нельзя было захватить ковчег без всякого шума! Я отъехала
    меньше часа назад и все время внимательно прислушивалась. И, однако,
    трудно поверить, чтобы отец мог бросить собственных детей.
    — Быть может, он думал, что мы спим у себя в каюте, Джудит, и решил
    подплыть ближе к замку. Ведь ты знаешь — ковчег часто передвигается по
    ночам.
    — Это правда, Хетти, должно быть, так оно и было. Южный ветерок нем-
    ного усилился, и они, вероятно, отплыли вверх по озеру…
    Тут Джудит запнулась, ибо едва она произнесла последнее слово, как
    вся окрестность внезапно озарилась ослепительной вспышкой. Затем прогре-
    мел ружейный выстрел, и горное эхо на восточном берегу повторило этот
    звук. Миг спустя пронзительный женский вопль прозвучал в воздухе. Гроз-
    ная тишина, наступившая вслед за тем, показалась еще более зловещей.
    Несмотря на всю свою решительность, Джудит не смела перевести дух, а
    бледная Хетти закрыла лицо руками и дрожала всем телом.
    — Это кричала женщина, Хетти, — сказала Джудит очень серьезно, — кри-
    чала от боли. Если ковчег снялся с якоря, то при таком ветре он мог отп-
    лыть только к северу, а выстрел и крик донеслись со стороны мыса. Неуже-
    ли что-нибудь худое случилось с Уа-та-Уа?
    — Поплывем туда и посмотрим, в чем дело, Джудит. Быть может, она нуж-
    дается в нашей помощи. Ведь, кроме нее, на ковчеге только мужчины.
    Медлить было нельзя, и Джудит сейчас же опустила весло в воду. По
    прямой линии до мыса было недалеко, а волнение, охватившее девушек, не
    позволяло им тратить драгоценные минуты на бесполезные предосторожности.
    Они гребли, не считаясь с опасностью, но индейцы не заметили их прибли-
    жения. Вдруг сноп света, брызнувший из прогалин между кустами, ударил
    прямо в глаза Джудит. Ориентируясь на него, девушка подвела пирогу нас-
    только близко к берегу, насколько это допускало благоразумие.
    Взорам сестер открылось неожиданное лесное зрелище. На склоне холма
    собрались все обитатели лагеря. Человек шесть или семь держали в руках
    смолистые сосновые факелы, бросавшие мрачный свет на все происходившее
    под сводами леса. Прислонившись спиной к дереву, сидела молодая женщина.
    Ее поддерживал тот самый часовой, чья оплошность позволила Хетти убе-
    жать. Молодая ирокезка умирала, по ее голой груди струилась кровь. Ост-
    рый специфический запах пороха еще чувствовался в сыром и душном ночном
    воздухе. Джудит с первого взгляда все разгадала. Ружейная вспышка
    мелькнула над водой невдалеке от мыса: стрелять могли либо с пироги, ли-
    бо с ковчега, проплывавшего мимо. Должно быть, внимание стрелка привлек-
    ли неосторожные восклицания и смех, ибо вряд ли он мог видеть что-нибудь
    в темноте.
    Вскоре голова жертвы поникла и подкошенное смертью тело склонилось на
    сторону. Затем погасли все факелы, кроме одного. Мертвое тело понесли в
    лагерь, и печальный кортеж, сопровождавший его, можно было разглядеть
    лишь при тусклом мерцании единственного светильника.
    Джудит вздрогнула и тяжело вздохнула, снова погрузив весло в воду.
    Пирога бесшумно обогнула оконечность мыса. Сцена, которая только что по-
    разила чувства девушки и теперь преследовала ее воображение, казалась ей
    еще страшнее, даже чем агония и смерть несчастной ирокезки. При ярком
    свете факелов Джудит увидела статную фигуру Зверобоя, стоявшего возле
    умирающей с выражением сострадания и как бы некоторого стыда на лице.
    Впрочем, он не выказывал ни страха, ни растерянности, но по взглядам,
    устремленным на него со всех сторон, легко было догадаться, какие свире-
    пые страхи бушевали в сердцах краснокожих. Казалось, пленник не замечал
    этих взглядов, но в памяти Джудит они запечатлелись неизгладимо.
    Возле мыса девушки никого не встретили. Молчание и тьма, такие глубо-
    кие, как будто лесная тишина никогда не нарушалась и солнце никогда не
    светило над этой местностью, царили теперь над мысом, над сумрачными во-
    дами и даже на хмуром небе. Итак, ничего не оставалось делать; надо было
    думать только о собственной безопасности, а безопасность можно было най-
    ти только на самой середине озера. Отплыв туда на веслах, Джудит позво-
    лила пироге медленно дрейфовать по направлению к северу, и, поскольку
    это было возможно в их положении и в их состоянии духа, сестры предались
    отдыху.

    Глава XIX

    Проклятье!
    С оружием встать у входа! Все погибло,
    Коль страшный звон не смолкнет. Офицер
    Напутал что-то или вдруг наткнулся
    На гнусную засаду. Эй, Ансельмо,
    Бери твой взвод и — прямиком на башню.
    Всем остальным со мною быть.
    Байрон, «Марино Фальери»

    Предположение Джудит о том, при каких обстоятельствах закончила свой
    жизненный путь индейская девушка, оказалось совершенно правильным. Прос-
    пав несколько часов подряд, старик Хаттер и Марч проснулись. Случилось
    это всего через несколько минут после того, как девушка снова покинула
    ковчег и отправилась на поиски младшей сестры. Чингачгук и его невеста
    находились в это время уже на борту. От делавара старик узнал о новом
    местоположении индейского лагеря, обо всех происшедших недавно событиях
    и об исчезновении своих дочерей. Но он ничуть не встревожился: старшая
    дочь была рассудительна, а младшая уже однажды побывала у дикарей, и они
    не причинили ей вреда. Да и долгая привычка ко всякого рода опасностям
    успела притупить его чувства. Как видно, старика не очень огорчало, что
    Зверобой попал в плен. Ибо, хотя он отлично понимал, какую помощь оказал
    бы ему молодой охотник, если бы пришлось обороняться от индейцев, разли-
    чие во взглядах не могло вызвать между обоими мужчинами особенной симпа-
    тии. Он бы очень обрадовался, узнав раньше о местонахождении лагеря, но
    теперь гуронов встревожил побег Уа-та-Уа и высадка на берег была связана
    со слишком большим риском. Волей-неволей пришлось Тому Хаттеру отказать-
    ся на эту ночь от жестоких замыслов, внушенных пребыванием в плену и ко-
    рыстолюбием. В таком настроении он уселся на носу баржи. Вскоре к нему
    подошел Непоседа, предоставив всю корму в полное распоряжение Змея и
    Уа-та-Уа.
    — Зверобой поступил как мальчишка, отправившись к дикарям в такой час
    и угодив к ним в лапы, точно лань, провалившаяся в яму, — проворчал ста-
    рик, который, как водится, замечал соринку в глазу ближнего, тогда как у
    себя в глазу не видел даже бревна. — Если за эту глупость ему придется
    расплатиться собственной шкурой, пусть пеняет на себя.
    — Так уж повелось на свете, старый Том, — откликнулся Непоседа. —

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    держу. А если даже ослабею и выдам свою белую натуру стоном и оханьем,
    быть может даже слезами, все-таки никогда не паду так низко, чтобы изме-
    нить друзьям. Когда дело дойдет до прижигания раскаленными шомполами и
    выдергивания волос с корнем, белая натура может проявить себя оханьем и
    жалобами. Но на этом торжество негодяев кончится. Ничто не заставит
    честного человека изменить своему долгу.
    Хетти слушала с неослабным вниманием, и на ее кротком личике отрази-
    лось глубокое сочувствие пленнику.
    В первую минуту она, видимо, растерялась, не зная, что делать дальше.
    Потом, нежно взяв Зверобоя за руку, предложила ему свою библию и посове-
    товала читать ее во время пыток. Когда охотник чистосердечно напомнил
    ей, что это выше его умения, Хетти даже вызвалась остаться при нем и
    лично исполнить эту священную обязанность. Это предложение было ласково
    отклонено.
    В это время к ним направился Расщепленный Дуб.
    Зверобой посоветовал девушке поскорее уйти и еще раз велел передать
    обитателям ковчега, что они могут рассчитывать на его верность.
    Тут Хетти отошла в сторону и приблизилась к группе женщин с такой до-
    верчивостью, словно она век с ними жила. Старый гурон снова занял свое
    место подле пленника.
    Он стал задавать новые вопросы с обычным лукавством умудренного опы-
    том индейского вождя, а молодой охотник то и дело ставил его в тупик с
    помощью того приема, который является наиболее действенным для разруше-
    ния козней и изощреннейшей дипломатии цивилизованного мира, а именно:
    отвечал правду, и только правду.

    Глава XVIII

    Вот так она жила, там умерла. Ни стыд
    Не страшен ей, ни скорбь. Она была не тою,
    Кто годы целые душевный груз влачит
    В холодном сердце, кто живет, пока землею
    Не скроет старость их. Ее любовь в зенит
    Взошла так быстро — но так сладостно! С такою
    Любовью жить нельзя! И сладко спит она
    На берегу, где взор ласкала ей волна.
    Байрон, «Дон-Жуан»

    Молодые индейцы, посланные в разведку после внезапного появления Хет-
    ти, вскоре вернулись и донесли, что им ничего не удалось обнаружить.
    Один из них даже пробрался по берегу до того места, против которого сто-
    ял ковчег, но в ночной тьме не заметил судна. Другие долго рыскали в ок-
    рестностях, но повсюду тишина ночи сливалась с безмолвием пустынных ле-
    сов.
    Ирокезы решили, что девушка, как и в прошлый раз, явилась одна. Они
    не подозревали, что ковчег покинул «замок». В эту самую ночь они задума-
    ли одно предприятие, которое сулило им верный успех, поэтому ограничи-
    лись тем, что выставили караулы, и затем все, кроме часовых, начали го-
    товиться к ночному отдыху.
    Ирокезы не забыли принять все необходимые меры, чтобы помешать побегу
    пленника, не причиняя ему бесполезных страданий. Хетти дали звериную
    шкуру и разрешили устроиться среди индейских женщин. Она постелила себе
    постель на груде сучьев немного поодаль от хижин и вскоре погрузилась в
    глубокий сон.
    В лагере было всего тринадцать мужчин; трое из них одновременно стоя-
    ли на часах. Один расхаживал в темноте, однако неподалеку от костра. Он
    должен был стеречь пленника, поддерживать огонь в костре, чтобы он не
    слишком разгорался, но и не угасал, и, наконец, следить за всем, что де-
    лалось в лагере. Второй часовой ходил от одного берега к другому, у са-
    мого основания мыса; третий стоял на противоположном конце мыса, чтобы
    оградить лагерь от новых неожиданностей, вроде тех, которые уже произош-
    ли этой ночью. Такая бдительность не в обычае у дикарей, которые больше
    рассчитывают на тайну своих передвижений. Но сейчас гуроны очутились
    совсем в особом положении. Врагам стало известно их местопребывание, а
    переменить его в этот час было нелегко. Кроме того, индейцы надеялись,
    что события, которые должны были в это время разыграться в верхней части
    озера, целиком поглотят внимание бледнолицых и их единственного красно-
    кожего союзника. При этом Расщепленный Дуб принимал во внимание, что са-
    мый опасный враг, Зверобой, находился в их руках.
    Быстрота, с какой засыпают и просыпаются люди, приученные постоянно
    быть настороже, принадлежит к числу наиболее загадочных особенностей на-
    шей природы. Лишь только голова коснется подушки, сознание погасает, и,
    однако, в нужный час дух пробуждает тело с такой точностью, как будто
    все это время он стоял на страже. Так всегда бывало и с Хетти Хаттер.
    Как ни слабы были ее душевные способности, они все же проявили достаточ-
    но активности, чтобы заставить девушку открыть глаза ровно в полночь.
    Хетти проснулась и, покинув ложе из сучьев и звериных шкур, направилась
    прямо к костру, чтобы подбросить в него дров; верно, ночная свежесть
    заставила ее продрогнуть. Пламя метнулось кверху и осветило смуглое лицо
    стоявшего на страже гурона; его глаза засверкали, отражая огонь, как
    зрачки пантеры, которую преследуют в ее логове горящими сучьями. Но Хет-
    ти не почувствовала никакого страха и подошла к индейцу. Ее движения бы-
    ли так естественны, все в ней было так далеко от коварства или обмана,
    что воин вообразил, будто девушка просто встала, потревоженная ночным
    холодом, — случай, нередкий в лагере и менее всего способный вызвать по-
    дозрение. Хетти заговорила с индейцем, но он не понимал по-английски.
    Тогда она поглядела на спящего пленника и медленно и печально побрела
    прочь.
    Девушка не думала таиться. Самая простая хитрость, безусловно, была
    бы ей не по силам. Зато поступь у нее была легкая и почти неслышная. Она
    направилась к дальней оконечности мыса, к тому месту, где Уа-та-Уа села
    в лодку, и часовой видел, как ее тоненькая фигурка постепенно исчезает
    во мраке. Однако, это его не встревожило, и он не покинул своего поста.
    Ирокез знал, что оба его товарища бодрствуют, и не мог предположить, что
    девушка, дважды по собственной воле являвшаяся в лагерь и один раз поки-
    нувшая его совершенно свободно, решила искать спасения в бегстве.

    Хетти не слишком хорошо разбиралась в малознакомой местности. Однако
    она нашла дорогу к берегу и пошла вдоль воды, направляясь к северу.
    Вскоре она натолкнулась на бродившего по прибрежному песку второго часо-
    вого. Это был еще совсем юный воин; услышав легкие шаги, приближавшиеся
    к нему по береговой гальке, он проворно подошел к девушке. Тьма стояла
    такая густая, что в тени деревьев невозможно было узнать человека, не
    прикоснувшись к нему рукой. Молодой гурон выказал явное разочарование,
    заметив наконец, с кем ему довелось встретиться. Говоря по правде, он
    поджидал свою возлюбленную, с которой надеялся скоротать скуку ночного
    дежурства. Внезапное появление девушки в этот час ничуть не удивило иро-
    кеза. Одинокие прогулки в глухую полночь не редкость в индейской деревне
    или лагере: там каждый ест, спит и бодрствует, когда ему вздумается.
    Слабоумие Хетти и сейчас сослужило ей хорошую службу. Разочаровавшись в
    своих ожиданиях и желая отделаться от непрошеной свидетельницы, молодой
    воин знаком приказал девушке идти дальше вдоль берега. Хетти повинова-
    лась. Но, уходя, она вдруг заговорила по-английски своим нежным голос-
    ком, который разносился довольно далеко в молчании ночи:
    — Если ты принял меня за гуронскую девушку, воин, то я не удивлюсь,
    что теперь ты сердишься. Я Хетти Хаттер, дочка Томаса Хаттера, и никогда
    не выходила ночью на свидание к мужчине. Мать говорила, что это нехоро-
    шо, скромные молодые женщины не должны этого делать. Я хочу сказать:
    скромные белолицые женщины, потому что я знаю, что в других местах иные
    обычаи. Нет, нет, я Хетти Хаттер и не выйду на свидание даже к Гарри Не-
    поседе, хотя бы он на коленях просил меня об этом. Мать говорила, что
    это нехорошо.
    Рассуждая вслух таким образом, Хетти дошла до места, к которому не-
    давно причалила пирога и где благодаря береговым извилинам и низко на-
    висшим деревьям часовой не заметил бы ее даже среди бела дня. Но слуха
    влюбленного достиг уже звук чьих-то других шагов, ион отошел так далеко,
    что почти не слышал серебристого голоска. Однако, поглощенная своими
    мыслями, Хетти продолжала говорить. Ее слабый голос не мог проникнуть в
    глубь леса, но над водой он разносился несколько дальше.
    — Я здесь, Джудит, — сказала она. — Возле меня никого нет. Гурон,
    стоящий на карауле, пошел встречать свою подружку. Ты понимаешь, индейс-
    кую девушку, которой мать никогда не говорила, что нехорошо выходить
    ночью на свидание к мужчине.
    Тихое предостерегающее восклицание, долетевшее с озера, заставило
    Хетти умолкнуть, а немного спустя она заметила смутные очертания пироги,
    которая бесшумно приближалась и вскоре зашуршала по песку своим берестя-
    ным носом. Лишь только легкое суденышко ощутило на себе тяжесть Хетти,
    оно немедленно отплыло кормой вперед, как бы одаренное своей собственной
    жизнью и волей, и вскоре очутилось в сотне ярдов от берега. Затем пирога
    повернулась и, описав широкую дугу с таким расчетом, чтобы с берега уже
    нельзя было услышать звук голосов, направилась к ковчегу. Вначале обе
    девушки хранили молчание, но затем Джудит, сидевшая на корме и правившая
    с такой ловкостью, которой мог бы позавидовать любой мужчина, произнесла
    слова, вертевшиеся у нее на губах с той самой минуты, когда сестры поки-
    нули берег.
    — Мы здесь в безопасности, Хетти, — сказала она, — и можем разговари-
    вать, не боясь, что нас подслушают.
    Говори, однако, потише — в безветренную ночь звуки разносятся далеко
    над водой. Когда ты была на берегу, я подплыла совсем близко, так что
    слышала не только голоса воинов, но даже шуршание твоих башмаков по пес-
    ку еще прежде, чем ты успела заговорить.
    — Я думаю, Джудит, гуроны не знают, что я ушла от них.
    — Очень возможно, Хетти. Влюбленный бывает плохим часовым, если
    только он не караулит свою подружку. Но скажи, видела ли ты Зверобоя?
    Говорила ли с ним?
    — О да! Он сидел у костра, и ноги его были связаны, но руками он мог
    делать все, что хотел.
    — Но что он сказал тебе, дитя? Говори скорее! Умираю от желания уз-
    нать, что он велел передать мне.
    — Что он велел передать тебе, Джудит? Вообрази, он сказал, что не
    умеет читать. Подумать только! Белый человек не может прочесть даже биб-
    лию! Должно быть, у него никогда не было ни матери, ни сестры.
    — Теперь не время вспоминать об этом, Хетти. Не все мужчины умеют чи-
    тать. Правда, мать научила нас разным вещам, но отец не много смыслит в
    книгах и, как ты знаешь, тоже едва умеет разбирать библию.
    — О, я никогда не думала, что все отцы хорошо читают, но матери долж-
    ны уметь читать. Как же они станут учить своих детей? Наверное, Джудит,
    у Зверобоя никогда не было матери, не то он тоже умел бы читать.
    — Ты сказала ему, что это я послала тебя на берег, и объяснила ему,
    как страшно я огорчена его несчастьем? — спросила сестра с нетерпением.
    — Кажется, сказала, Джудит. Но ведь ты знаешь, я слабоумная и легко
    могу все позабыть. Я сказала ему, что это ты отвезла меня на берег. И он
    много говорил мне разных слов, от которых вся кровь застыла у меня в жи-
    лах. Все это он велел передать своим друзьям. Я полагаю, что ты тоже ему
    друг, сестра.
    — Как можешь ты мучить меня, Хетти! Конечно, я ему самый верный друг
    на земле.
    — Мучить тебя? Да, да, я теперь вспоминаю. Как хорошо, что ты сказала
    это слово, Джудит, потому что теперь у меня в голове все опять проясни-
    лось! Ну да, он говорил, что дикари будут мучить его, но что он постара-
    ется вынести это, как подобает белому мужчине, и что нам нечего бо-
    яться…
    — Говори все, милая Хетти! — вскричала сестра, задыхаясь от волнения.
    — Неужели Зверобой и вправду сказал, что дикари собираются пытать его?
    Пожалуйста, вспомни хорошенько, Хетти, потому что это страшная и серьез-
    ная вещь.
    — Да, сказал. Я вспомнила об этом, когда ты стала говорить, будто я
    мучаю тебя. Ах, мне ужасно жалко его! Но сам Зверобой говорил об этом
    очень спокойно. Зверобой не так красив, как Гарри Непоседа, но он гораз-
    до более спокойный.
    — Он стоит миллиона таких Гарри! Да, он лучше всех молодых людей,
    вместе взятых, которые когда-либо приходили на озером — сказала Джудит с
    энергией и твердостью, изумившими сестру. — Зверобой — правдивый чело-
    век. В нем нет ни крупицы лжи. Ты, Хетти, еще и не знаешь, какое это
    достоинство мужчины — говорить всегда только правду. Но если узнаешь…
    Впрочем, нет, надеюсь, ты этого никогда не узнаешь. Кто даст такому су-
    ществу, как ты, жестокий урок недоверия и жалобы?!
    Джудит закрыла в темноте лицо руками и тихонько застонала. Внезапный
    приступ волнения продолжался, однако, всего один миг, и она заговорила
    спокойней, хотя голос у нее стал низким и хриплым и потерял свою обычную

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    ми.
    — Змей делаваров просто собака; он жалкий утенок, который держится
    только на воде; он боится стоять на твердой земле, как подобает храброму
    индейцу!
    — Ладно, ладно, гурон, это просто бесстыдно с твоей стороны, потому
    что час назад Змей стоял в ста футах от тебя, и, не удержи я его за ру-
    ку, он прощупал бы прочность твоей шкуры ружейной пулей. Ты можешь пу-
    гать девчонок в поселках рычанием ягуара, но уши мужчины умеют отличать
    правду от неправды.
    — Уа-та-Уа смеется над Змеем! Она понимает, что он хилый и жалкий
    охотник и никогда не ступал по тропе войны.
    — Почему ты знаешь. Ягуар? — со смехом возразил Зверобой. — Почему ты
    знаешь? Как видишь, она ушла на озеро и, вероятно, предпочитает форель
    ублюдку дикой кошки. Что касается тропы войны, то, признаюсь, ни я, ни
    Змей не имеем опыта по этой части. Но ведь теперь речь идет не об этой
    тропе, а о том, что девушки в английских селениях называют большой доро-
    гой к браку. Послушай моего совета. Ягуар, и поищи себе жену среди моло-
    дых гуронок; ни одна делаварка не пойдет за тебя добровольно.
    Рука Ягуара опустилась на томагавк, и пальцы его судорожно сжали ру-
    коятку, словно он колебался между благоразумием и гневом. В этот крити-
    ческий момент подошел Расщепленный Дуб. Повелительным жестом он приказал
    молодому человеку удалиться и занял прежнее место на бревне, рядом со
    Зверобоем.
    Некоторое время он сидел молча, сохраняя важную осанку индейского
    вождя.
    — Соколиный Глаз прав, — промолвил наконец ирокез. — Зрение его так
    зорко, что он способен различить истину даже во мраке ночи. Он сова:
    тьма ничего не скрывает от него: он не должен вредить своим друзьям. Он
    прав.
    — Я рад, что ты так думаешь, минг, — ответил охотник, — потому что,
    на мой взгляд изменник гораздо хуже труса. Я равнодушен к Водяной Крысе,
    как только один бледнолицый может быть равнодушен к другому бледнолице-
    му. Но все же я отношусь к нему не так плохо, чтобы завлечь его в расс-
    тавленную тобой ловушку. Короче говоря, по-моему, в военное время можно
    прибегать к честным уловкам, но не к измене. Это уж беззаконие.
    — Мой бледнолицые брат прав: он не индеец, он не должен изменять ни
    своему Маниту, ни своему народу.
    Гуроны знают, что взяли в плен великого воина, и будут обращаться с
    ним как должно. Если его станут пытать, то прибегнут лишь к таким пыт-
    кам, каких не выдержать обыкновенному человеку; а если его примут как
    друга, то это будет дружба вождей.
    Выражая столь своеобразно свое почтение пленнику, гурон исподтишка
    следил за лицом собеседника, желая подметить, как тот примет подобный
    комплимент. Однако серьезность и видимая искренность гурона не позволили
    бы человеку, не искушенному в притворстве, разгадать его истинные побуж-
    дения. Проницательности Зверобоя оказалось для этого недостаточно, и,
    зная, как необычно индейцы представляют себе почет, воздаваемый пленни-
    кам, он почувствовал, что кровь стынет в его жилах. Несмотря на это, ему
    удалось так хорошо сохранить невозмутимый вид, что даже такой зоркий
    враг не заметил на лице бледнолицего ни малейших признаков малодушия.
    — Я попал к вам в руки, гурон, — ответил наконец пленник, — и, пола-
    гаю, вы сделаете со мной то, что найдете нужным. Не стану хвастать, что
    буду твердо переносить мучения, — я никогда не испытывал этого, а ру-
    чаться за себя заранее не может ни один человек. Но я постараюсь не ос-
    рамить воспитавшего меня племени. Однако должен теперь же заявить, что,
    поскольку у меня белая кровь и белые чувства, я могу не выдержать и за-
    быться.
    Надеюсь, вы не возложите за это вину на делаваров или их союзников и
    друзей — могикан. Всем нам более или менее свойственна слабость, и я бо-
    юсь, что белый не устоит перед жестокими телесными мухами, в то время
    как краснокожий может петь песни и хвастать своими подвигами даже в зу-
    бах у своих врагов.
    — Посмотрим! Соколиный Глаз бодр духом и крепок телом. Но зачем гуро-
    нам мучить человека, которого они любят? Он не родился их врагом, и
    смерть одного воина не может рассорить его с ними навеки.
    — Тем лучше, гурон, тем лучше! Но я не хочу, чтобы между нами оста-
    лись какие-нибудь недомолвки. Очень хорошо, что вы не сердитесь на ценя
    за смерть воина, павшего в бою. Но все-таки я не верю, что между нами
    нет вражды, — я хочу сказать, законной вражды. Если у меня и есть ин-
    дейские чувства, что это делаварские чувства, и предоставляю вам судить,
    могу ли я быть другом мингов.
    Зверобой умолк, ибо некий призрак внезапно предстал перед ним и зас-
    тавил его на один миг усомниться в безошибочности своего столь прослав-
    ленного зрения. Хетти Хаттер стояла возле костра так спокойно, как будто
    была одной из ирокезок.
    В то время как охотник и индеец старались подметить следы волнения на
    лицах друг друга, девушка незаметно приблизилась к ним со стороны южного
    берега, примерно с того места, против которого стоял на якоре ковчег.
    Она подошла к костру с бесстрашием, свойственным ее простодушному нраву,
    и с уверенностью, вполне оправдывавшейся обхождением, которое она недав-
    но встретила со стороны индейцев. Расщепленный Дуб тотчас же узнал вновь
    пришедшую и, окликнув двух или трех младших воинов, послал их на развед-
    ку, чтобы выяснить, не служит ли это внезапное появление предвестником
    новой атаки. Потом он знаком предложит Хетти подойти поближе.
    — Надеюсь, Хетти, ваше посещение говорит о том, что Змей и Уа-та-Уа в
    безопасности, — сказал Зверобой. — Не думаю, чтобы вы опять сошли на бе-
    рег с той же целью, что и в первый раз.
    — На этот раз сама Джудит велела мне прийти сюда, Зверобой, — ответи-
    ла Хетти. — Она сама отвезла меня на берег в пироге, лишь только Змей
    познакомил ее с Уа-таУа и рассказал обо всем, что случилось. Как прек-
    расна Уа-та-Уа сегодня ночью, Зверобой, и насколько счастливей она те-
    перь, чем тогда, когда жила у гуронов!
    — Это вполне естественно, девушка. Да, таковы уж свойства человечес-
    кой натуры. Уа-та-Уа теперь со своим женихом и не боится больше, что ее
    выдадут замуж за минга. Я полагаю, что даже Джудит могла бы подурнеть,
    если бы думала, что ее красота должна достаться гурону. Готов пору-
    читься, что Уа-та-Уа очень счастлива теперь, когда она вырвалась из рук

    язычников и находится с избранным ею воином… Так вы говорите, что
    сестра велела вам сойти на берег? Зачем?
    — Она приказала мне повидаться с вами, а также предложить дикарям еще
    несколько слонов в обмен на вашу свободу. Но я принесла сюда библию. От
    нее будет больше пользы, чем от всех слонов, хранящихся в отцовском сун-
    дуке.
    — А ваш отец и Непоседа знают, как у нас обстоят дела, моя добрая ма-
    ленькая Хетти?
    — Нет, не знают. Они оба спят. Джудит и Змей думали, что лучше не бу-
    дить их, потому что, если Уа-та-Уа скажет им, как мало воинов осталось в
    лагере и как там много женщин и детей, они снова захотят охотиться за
    скальпами. Джудит не давала мне покоя, пока я не согласилась сойти на
    берег и посмотреть, что сталось с вами.
    — Это замечательно со стороны Джудит. Но почему она так беспокоится
    обо мне?.. Ага, теперь я вижу, в чем тут дело. Да, я вижу это совершенно
    ясно. Вы понимаете, Хетти: ваша сестра боится, что Гарри Марч проснется
    и очертя голову сунется прямо сюда, полагая, что раз я был его путевым
    товарищем, то он обязан помочь мне. Гарри сорвиголова, это верно, но не
    думаю, чтобы он стал лезть из-за меня на рожон.
    — Джудит совсем не думает о Непоседе, хотя Непоседа много думает о
    Джудит, — сказала Хетти невинно и с непоколебимой уверенностью.
    — Я уже слышал об этом раньше, да, я слышал об этом раньше от вас,
    девушка, но вряд ли это так. Кто долго жил среди индейцев, тот умеет
    распознавать, что творится в женском сердце. Хоть сам я никогда не соби-
    рался жениться, но любил наблюдать, как такие дела делаются у делаваров.
    А в этом отношении что бледнолицая натура, что краснокожая — все едино.
    Когда зарождается чувство, молодая женщина начинает задумываться и видит
    и слышит только воина, которому отдано сердце. Затем следует грусть, и
    вздохи, и все прочее в том же роде, особенно в тех случаях, когда не
    удается сразу объяснить начистоту. Девушка ходит вокруг да около, шпыня-
    ет юношу и находит в нем разные недостатки, порицая именно то, что ей
    больше всего нравится. Некоторые юные существа как раз этим способом
    проявляют свою любовь, и я думаю, что Джудит из их числа. Я слышал, как
    она говорила, будто Непоседа совсем нехорош собою, а уж если молодая
    женщина решится такое сказать, то это поистине значит, что она далеко
    зашла.
    — Молодая женщина, которой нравится Непоседа, охотно скажет, что он
    красив. Я думаю, что он красив, Зверобой, и уверена, что так должен ду-
    мать всякий, у кого есть глаза во лбу. Но Гарри Марч не нравится Джудит,
    и вот причина, почему она находит в нем разные недостатки.
    — Ладно, ладно! Милая маленькая Хетти все толкует на свой лад. Если
    мы проспорим до самой зимы, все равно каждый останется при своем, а поэ-
    тому не стоит тратить понапрасну слов. Я убежден, что Джудит здорово
    влюблена в Непоседу и рано или поздно выйдет за него замуж. А сужу я об
    этом по тому, как она его ругает. Теперь запомните, что я скажу вам, де-
    вушка, только делайте вид, будто ничего не понимаете, — продолжал этот
    человек, такой нечуткий во всех делах, в которых мужчина обычно быстро
    разбирается, и такой зоркий там, где огромное большинство людей ничего
    не замечает. — Я вижу теперь, что замышляют эти бродяги. Расщепленный
    Дуб оставил нас и толкует о чем-то с молодыми воинами. Они слишком дале-
    ко, и я отсюда ничего не слышу, однако догадываюсь, о чем он говорит. Он
    приказывает смотреть за вами в оба и выследить место, куда причалит пи-
    рога. А затем уже они постараются захватить всех и все, что только смо-
    гут. Мне очень жаль, что Джудит прислала вас, я думаю, ей хочется, чтобы
    вы вернулись обратно.
    — Я все улажу, Зверобой, — сказала девушка многозначительно. — Вы мо-
    жете положиться на меня: уж я знаю, как обойти самого хитрого индейца.
    Да, я слабоумная, но все-таки тоже кое-что смыслю, и вы увидите, как
    ловко я вернусь обратно, когда выполню свое поручение.
    — Ах, бедная моя девочка, боюсь, что все это легче сказать, чем сде-
    лать! Этот лагерь — гнездо ядовитых гадин, и они не стали добрее после
    побега Уа-та-Уа. Я очень рад, что Змею удалось удрать вместе с девушкой.
    Потому что теперь, на худой конец, есть на свете двое счастливых людей.
    А попади он в лапы мингов, было бы двое несчастных и еще некто третий,
    кто чувствовал бы себя совсем не так, как это приятно мужчине.
    — Теперь вы напомнили мне о поручении, о котором я чуть не забыла,
    Зверобой. Джудит велела спросить, что, по вашему мнению, сделают с вами
    гуроны, если не удастся выкупить вас на свободу. Не может ли она какни-
    будь помочь вам? Что она должна сделать для вас?
    Вот для этого она меня и прислала.
    — Это вы так думаете, Хетти. Молодые женщины привыкли придавать
    большое значение тому, что действует на их воображение. Однако не в этом
    дело. Думайте как хотите, но только будьте осторожны и постарайтесь,
    чтобы минги не захватили пирогу. Когда вернетесь в ковчег, скажите всем,
    чтобы они были настороже и все время меняли место стоянки, особенно по
    ночам. Очень скоро войска, стоящие на реке, услышат об этой шайке индей-
    цев, и тогда ваши друзья могут ожидать помощи. Отсюда только один пере-
    ход до ближайшего форта, и храбрые солдаты, конечно, не будут лежать на
    боку, узнав, что враг близко. Таков мой ответ. Вы можете также сказать
    вашему отцу и Непоседе, что охота за скальпами — теперь уже дело пропа-
    щее, потому что минги начеку. До прихода войск спасти ваших друзей может
    только широкая полоса воды между ними и дикарями.
    — А что же я должна сказать Джудит о вас, Зверобой? Я знаю, она приш-
    лет меня обратно, если я не скажу ей всю правду.
    — Тогда скажите ей всю правду. Не вижу причины, почему бы Джудит Хат-
    тер не выслушать обо мне правду вместо лжи. Я в плену у индейцев, и од-
    ному небу известно, что будет со мной. Слушайте, Хетти! — тут он понизил
    голос и стал шептать ей на ухо: — Вы немножко не в своем уме, но вы тоже
    знаете индейцев. Я попал к ним в лапы после того, как убил одного из их
    лучших воинов, и они старались запугать меня, чтобы я выдал им вашего
    отца и все, что находится в ковчеге. Я раскусил этих негодяев так же хо-
    рошо, как будто они все сразу выложили начистоту. По одну сторону от ме-
    ня они поставили алчность, по другую — страх и думали, что моя честность
    не устоит перед таким выбором. Но передайте вашему отцу и Непоседе, что
    все это бесполезно. Ну, а Змей сам это знает.
    — Но что передать Джудит? Она непременно пришлет меня обратно, если я
    не сумею ответить на все ее вопросы.
    — Что ж, Джудит можете сказать то же самое. Конечно, дикари станут
    пытать меня, чтобы отомстить за смерть своего воина, но я буду бороться
    против природной слабости как только могу. Скажите Джудит, чтобы она не
    беспокоилась обо мне. Я знаю, мне придется трудненько, потому что белому
    не свойственно хвастать и петь во время пыток: он к этому не привык. Но
    все-таки скажите Джудит, чтобы она не беспокоилась. Я надеюсь, что вы-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    досаждать ему.
    Расщепленный Дуб после короткой паузы заговорил со Зверобоем. Их диа-
    лог мы, как всегда, переводим на наш язык для удобства читателей, не
    изучавших североамериканских индейских наречий.
    — Мой бледнолицый брат — желанный гость здесь, — сказал индеец, кивая
    головой и улыбаясь так дружелюбно, что нужны были и проницательность
    Зверобоя, чтобы разгадать в этом фальшь, и немало философского спо-
    койствия, чтобы, разгадав, не оробеть. — Да, он желанный гость. Гуроны
    развели жаркий костер, чтобы белый человек мог просушить свою одежду.
    — Благодарю, гурон или минг, как там тебя зовут! — возразил охотник.
    — Благодарю и за привет и за огонь. И то и другое хорошо в своем роде, а
    огонь особенно приятен человеку, искупавшемуся только что в таком холод-
    ном озере, как Мерцающее Зеркало. Даже гуронское тепло может быть прият-
    но тому, в чьей груди бьется делаварское сердце.
    — Бледнолицый… Но есть же у моего брата какоенибудь имя? Такой ве-
    ликий воин не мог прожить, не получив прозвища!
    — Минг, — сказал охотник, причем маленькая человеческая слабость ска-
    залась в блеске его глаз и в румянце, покрывшем его щеки, — минг, один
    из ваших храбрецов дал мне прозвище Соколиный Глаз — я полагаю, за быст-
    роту и меткость прицела, — когда голова его покоилась на моих коленях,
    прежде чем дух отлетел в места, богатые дичью.
    — Хорошее имя! Сокол разит без промаха. Соколиный Глаз — не баба. По-
    чему же он живет среди делаваров?
    — Я понимаю тебя, минг. Но все это ваши дьявольские выдумки и пустые
    обвинения. Я поселился с делаварами еще в юности и надеюсь жить и уме-
    реть среди этого племени.
    — Хорошо! Гуроны такие же краснокожие, как и делавары. Соколиный Глаз
    скорее похож на гурона, чем на женщину.
    — Я полагаю, минг, ты знаешь, куда клонишь. Если же нет, то это из-
    вестно только сатане. Однако, если ты хочешь добиться чего-нибудь от ме-
    ня, говори яснее, так как в честную сделку нельзя вступать с завязанными
    глазами или с кляпом во рту.
    — Хорошо! У Соколиного Глаза не лживый язык, и он привык говорить,
    что думает. Он знаком с Водяной Крысой (этим именем индейцы называли
    Хаттера). Он жил в его вигваме, но он не друг ему. Он не ищет скальпов,
    как несчастный индеец, но сражается, как мужественный бледнолицый. Водя-
    ная Крыса ни белый, ни краснокожий, он ни зверь, ни рыба — он водяная
    змея: иногда живет на озере, иногда на суше. Он охотится за скальпами,
    как отщепенец. Соколиный Глаз может вернуться и рассказать ему, что пе-
    рехитрил гуронов и убежал. И когда глаза Водяной Крысы затуманятся, ког-
    да из своей хижины он не сможет больше видеть лес, тогда Соколиный Глаз
    отомкнет двери гуронам. А как мы поделим добычу, спросишь ты? Что ж, Со-
    колиный Глаз унесет все самое лучшее, а гуроны подберут остальные.
    Скальпы можно отправить в Канаду, так как бледнолицый в них не нуждает-
    ся.
    — Ну что ж, Растепленный Дуб, все это достаточно ясно, хотя и сказано
    по-ирокезски. Я понимаю, чего ты хочешь, и отвечу тебе, что это такая
    дьявольщина, которая превзошла самые сатанинские выдумки мингов. Конеч-
    но, я легко мог бы вернуться к Водяной Крысе и рассказать, будто мне
    удалось удрать от вас. Я мог бы даже нажить кое-какую славу этим подви-
    гом.
    — Хорошо! Мне и хочется, чтобы бледнолицый это сделал.
    — Да, да, это достаточно ясно. Больше не нужно слов.
    Я понимаю, чего ты от меня добиваешься. Войдя в дом, поев хлеба Водя-
    ной Крысы, пошутив и посмеявшись с его хорошенькими дочками, я могу на-
    пустить ему в глаза такого густого тумана, что он не разглядит даже соб-
    ственной двери, не то что берега.
    — Хорошо! Соколиный Глаз должен был родиться гуроном. Кровь у него
    белая только наполовину.
    — Ну, тут ты дал маху, гурон. Это все равно, как если бы ты принял
    волка за дикую кошку. Так, значит, когда глаза старика Хаттера затума-
    нятся и его хорошенькие дочки крепко заснут, а Гарри Непоседа, или Высо-
    кая Сосна, как вы его здесь окрестили, не подозревая об опасности, будет
    уверен, что Зверобой бодрствует на часах, мне придется только поставить
    где-нибудь факел в виде сигнала, отворить двери и позволить гуронам про-
    ломить головы всем находящимся в доме?
    — Именно так, мой брат не ошибся. Он не может быть белым! Он достоин
    стать великим вождем среди гуронов!
    — Смею сказать, это было бы довольно верно, если бы я мог проделать
    все то, о чем мы говорили… А теперь, гурон, выслушай хоть раз в жизни
    несколько правдивых слов из уст простого человека. Я родился христиани-
    ном и не могу и не хочу участвовать в подобном злодействе.
    Военная хитрость вполне законна. Но хитрость, обман и измена среди
    друзей созданы только для дьяволов. Я знаю, найдется немало белых людей,
    способных дать вам, индейцам, ложное понятие о нашем народе; но эти люди
    изменили своей крови, это отщепенцы и бродяги Ни один настоящий белый не
    может сделать то, о чем ты просишь, и уж если говорить начистоту, то и
    ни один настоящий делавар. Разве что минги на это способны.
    Гурон выслушал эту отповедь с явным неудовольствием. Однако он еще не
    отказался от своего замысла и был настолько хитер, чтобы не потерять
    последние шансы на успех, преждевременно выдав свою досаду. Принужденно
    улыбаясь, он слушал внимательно и затем некоторое время что-то молча об-
    думывал.
    — Разве Соколиный Глаз любит Водяную Крысу? — вдруг спросил он. —
    Или, может быть, он любит дочерей?
    — Ни то, ни другое, минг. Старый Том не такой человек, чтобы заслу-
    жить мою любовь. Ну, а если говорить о дочках, то они, правда, довольно
    смазливы, чтобы приглянуться молодому человеку. Однако есть причины, по
    каким нельзя сильно полюбить ни ту, ни другую. Хетта — добрая душа, но
    природа наложила тяжелую печать на ум бедняжки.
    — А Дикая Роза? — воскликнул гурон, ибо слава о красоте Джудит расп-
    ространилась между скитавшимися по лесной пустыне индейцами не меньше,
    чем между белыми колонистами. — Разве Дикая Роза недостаточно благоухан-
    на, чтобы быть приколотой к груди моего брата?
    Зверобой был настоящим рыцарем по натуре и не хотел ни единым намеком
    повредить доброму имени беспомощной девушки, поэтому, не желая лгать, он
    предпочел молчать. Гурон не понял его побуждений и подумал, что в основе

    этой сдержанности лежит отвергнутая любовь. Все еще надеясь обольстить
    или подкупить пленника, чтобы овладеть сокровищами, которыми его фанта-
    зия наполнила «замок», индеец продолжал свою атаку.
    — Соколиный Глаз говорит как друг, — промолвил он. — Ему известно,
    что Расщепленный Дуб хозяин своего слова. Они уже торговали однажды, а
    торговля раскрывает душу. Мой друг пришел сюда на веревочке, за которую
    тянула девушка, а девушка способна увлечь за собой даже самого сильного
    воина.
    — На этот раз, гурон, ты немножко ближе к истине, чем в начале нашего
    разговора. Это верно. Но никакой конец этой веревочке не прикреплен к
    моему сердцу, и Дикая Роза не держит другой конец.
    — Странно! Значит, мой брат любит головой, а не сердцем. Неужели Сла-
    бый Ум может вести за собой такого сильного воина?
    — И опять скажу: отчасти это правильно, отчасти ложно. Веревочка, о
    которой ты говоришь, прикреплена к сердцу великого делавара, то есть, я
    разумею, одного из членов рода могикан, которые живут среди делаваров
    после того, как истребили их собственное племя, — отпрыска семьи Унка-
    сов. Имя его Чингачгук, или Великий Змей. Он-то и пришел сюда, притяну-
    тый веревочкой, а я последовал за ним или, вернее, явился немного
    раньше, потому что я первый прибыл на озеро. Влекла меня сюда только
    дружба. Но это достаточно сильное побуждение для всякого, кто имеет ка-
    кие-нибудь чувства и хочет жить немножко и для своих ближних, а не
    только для себя.
    — Но веревочка имеет два конца; один был прикреплен к сердцу могика-
    нина, а другой…
    — А другой полчаса назад был здесь, возле этого костра. Уа-та-Уа дер-
    жит его в своей руке, если не в своем сердце.
    — Я понимаю, на что ты намекаешь, брат мой, — важно сказал индеец,
    впервые как следует поняв действительный смысл вечернего приключения. —
    Великий Змей оказался сильнее: он потянул крепче, и Уа-та-Уа была вынуж-
    дена покинуть нас.
    — Не думаю, чтобы ему пришлось сильно тянуть, — ответил охотник,
    рассмеявшись своим обычным тихим смехом, и притом с такой сердечной ве-
    селостью, как будто он не находился в плену и ему не грозили пытки и
    смерть. — Не думаю, чтобы ему пришлось сильно тянуть, право, нет! Помоги
    тебе бог, гурон! Змей любит девчонку, а девчонка любит его, и всех ваших
    гуронских хитростей не хватит, чтобы держать врозь двух молодых людей,
    когда такое сильное чувство толкает их друг к дружке.
    — Значит, Соколиный Глаз и Чингачгук пришли в наш лагерь лишь за
    этим?
    — В твоем вопросе содержится и ответ, гурон. Да! Если бы вопрос мог
    говорить, он самовольно ответил бы к полному твоему удовольствию. Для
    чего иначе нам было бы приходить? И опять-таки это не совсем точно; мы
    не входили в ваш лагерь, а остановились вон там, у сосны, которую ты мо-
    жешь видеть по ту сторону холма. Там мы стояли и следили за всем, что у
    вас делается. Когда мы приготовились, Змей подал сигнал, и после этого
    все шло как по маслу, пока вон тот бродяга не вскочил мне на спину. Ра-
    зумеется, мы пришли именно для этого, а не за каким-нибудь другим делом
    и получили то, за чем пришли. Бесполезно отрицать это; Уа-та-Уа сейчас
    вместе с человеком, который скоро станет ее мужем, и, что бы там ни слу-
    чилось со мной, это уже дело решенное.
    — Какой знак или же сигнал сообщил девушке, что друг ее близко? —
    спросил старый гурон с не совсем обычным для него любопытством.
    Зверобой опять рассмеялся.
    — Ваши белки ужасно шаловливы, минг! — воскликнул он. — В ту пору,
    когда белки у других народов сидят по дуплам и спят, ваши прыгают по
    ветвям, верещат и поют, так что даже делаварская девушка может понять их
    музыку. Существуют четвероногие белки, так же как и двуногие белки, и
    чего только не бывает, когда крепкая веревочка протягивается между двумя
    сердцами!
    Гурон был, видимо, раздосадован, хотя ему и удалось сдержать открытое
    проявление неудовольствия. Вскоре он покинул пленника и, присоединившись
    к другим воинам, сообщил им все, что ему удалось выведать. Гнев у них
    смешивался с восхищением перед смелостью и удалью врагов. Три или четыре
    индейца взбежали по откосу и осмотрело дерево, под которым стояли наши
    искатели приключений Один из ирокезов даже спустился вниз и обследовав
    отпечатки ног вокруг корней, желая убедиться в достоверности рассказа.
    Результат этого обследования подтвердил слова пленника, и все вернулись
    к костру с чувством непрерывно возрастающего удивления и почтительности.
    Еще тогда, когда наши друзья следили за ирокезским лагерем, туда прибыл
    гонец из отряда, предназначенного для действий против «замка». Теперь
    этого гонца отослали обратно. Очевидно, он удалился с вестью обо всем,
    что здесь произошло.
    Молодой индеец, которого мы видели в обществе делаварки и еще одной
    девушки, до сих пор не делал никаких попыток заговорить со Зверобоем. Он
    держался особняком даже среди своих приятелей и, не поворачивая головы,
    проходил мимо молодых женщин, которые, собравшись кучкой, вполголоса бе-
    седовали о бегстве своей недавней товарки. Похоже было, что женщины ско-
    рее радуются, чем досадуют на все случившееся. Их инстинктивные симпатии
    были на стороне влюбленных, хотя гордость заставляла желать успеху род-
    ному племени.
    Возможно также, что необычайная красота Уа-та-Уа делала ее опасной
    соперницей для младших представительниц этой группы, и они ничуть не жа-
    лели, что делаварка больше не стоит на их пути. В общем, однако, преоб-
    ладали более благородные чувства, ибо ни природная дикость, ни племенные
    предрассудки, ни суровая доля индейских женщин не могли победить душев-
    ной мягкости, свойственной их полу. Одна девушка даже расхохоталась,
    глядя на безутешного поклонника, который считал себя покинутым. Ее смех,
    вероятно, пробудил энергию юноши и заставил его направиться к бревну, на
    котором по-прежнему сидел пленник, сушивший свою одежду.
    — Вот Ягуар! — сказал индеец, хвастливо ударив себя рукой по голой
    груди, в полной уверенности, что это имя должно произвести сильное впе-
    чатление.
    — А вот Соколиный Глаз, — спокойно возразил Зверобой. — У меня зоркое
    зрение. А мой брат далеко прыгает?
    — Отсюда до делаварских селений. Соколиный Глаз украл мою жену. Он
    должен привести ее обратно, или его скальп будет висеть на шесте и сох-
    нуть в моем вигваме.
    — Соколиный Глаз ничего не крал, гурон. Он родился не от воров, и во-
    ровать не в его привычках. Твоя жена, как ты называешь Уа-та-Уа, никогда
    не станет женой канадского индейца. Ее душа все время оставалась в хижи-
    не делавара, и наконец тело отправилось на поиски души. Я знаю, Ягуар
    очень проворен, но даже его ноги не могут угнаться за женскими желания-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    находчивости, давая очевидный перевес своим противницам и как бы соблаз-
    няя их возможностью легкой победы. Правда, раза два врожденное остроумие
    подсказывало ей ответы, вызывавшие смех. Но эти шаловливые выпады служи-
    ли ей лишь для того, чтобы скрыть свои истинные чувства. Наконец спорщи-
    цы утомились и все разом встали, чтобы разойтись по своим местам. Только
    тут Уа-та-Уа осмелилась повернуть лицо в ту сторону, откуда донесся сиг-
    нал. При этом движения ее были совершенно непринужденны: она потянулась
    и зевнула, как будто ее одолевал сон. Снова послышалось верещание белки,
    и девушка поняла, где находится ее возлюбленный. Но она стояла у костра,
    озаренная ярким пламенем, а Чингачгук и Зверобой притаились в темноте, и
    ей было трудно увидеть их головы, подымавшиеся над вершинами холма. К
    тому же дерево, за которым прятались наши друзья, было прикрыто тенью
    огромной сосны, возвышавшейся между ними и костром.
    Зверобой это принял в расчет и потому решил притаиться именно здесь.
    Приближался момент, когда Уа-та-Уа должна была начать действовать.
    Обычно она проводила ночь в маленьком шалаше. Сожительницей ее была упо-
    мянутая нами старая ведьма. Если Уа-та-Уа войдет в шалаш, а страдающая
    бессонницей старуха ляжет поперек входа, как это водится у индейцев, то
    все надежды на бегство будут разрушены. А девушке в любую минуту могли
    приказать ложиться спать. К счастью, в эту минуту кто-то из воинов ок-
    ликнул старуху и велел ей принести воды.
    На северной стороне мыса протекал чудесный родник. Старуха сняла с
    ветки тыквенную бутылку и, приказав делаварке идти с ней рядом, направи-
    лась к вершине холма. Она хотела спуститься по склону и пройти к источ-
    нику самым близким путем.
    Наши друзья вовремя заметили это и отступили назад, в темноту, пря-
    чась за деревьями, пока обе женщины проходили мимо.
    Старуха быстро шагала вперед, крепко держа делаварку за руку. Когда
    она очутилась под деревом, за которым скрывались Чингачгук и Зверобой,
    индеец схватился за томагавк, намереваясь раскроить голову старой
    ведьме. Но Зверобой понимал, какой опасностью грозит этот поступок:
    единственный вопль, вырвавшийся у жертвы, мог бы привлечь к ним внимание
    всех воинов. Помимо всего, ему было противно это убийство и из соображе-
    ний человеколюбия. Он удержал руку Чингачгука и предупредил смертельный
    удар. Когда женщины проходили мимо, снова раздалось верещание белки. Гу-
    ронка остановилась и посмотрела на дерево, откуда, казалось, долетел
    звук. В этот миг она была всего в шести футах от своих врагов. Она выс-
    казала удивление, что белка не спит в такой поздний час, и заметила, что
    это не к добру. Уа-та-Уа отвечала, что за последние двадцать минут она
    уже три раза слышала крик белки и что, вероятно, зверек надеется полу-
    чить крошки, оставшиеся от недавнего ужина. Объяснение показалось стару-
    хе правдоподобным, и они снова двинулись к роднику.
    Мужчины крадучись последовали за ними. Наполнив водой тыквенную бу-
    тылку, старуха уже собиралась идти обратно, по-прежнему держа девушку за
    руку, но тут ее внезапно схватили за горло с такой силой, что она не-
    вольно выпустила свою пленницу. Старуха едва дышала, и лишь хриплые,
    клокочущие звуки вырывались из ее горла. Змей обвил рукой талию своей
    возлюбленной и понес ее через кустарники на северную оконечность мыса.
    Здесь он тотчас же свернул к берегу и побежал к пироге. Можно было выб-
    рать и более короткий путь, но тогда ирокезы заметили бы место посадки.
    Зверобой продолжал, как на клавишах органа, играть на горле старухи,
    иногда позволяя ей немного передохнуть и затем опять крепко сжимая свои
    пальцы. Однако старая ведьма сумела воспользоваться передышкой и издала
    один или два пронзительных вопля, которые всполошили весь лагерь. Зверо-
    бой явственно услышал тяжелый топот воинов, отбегавших от костра, и че-
    рез минуту двое или трое из них показались на вершине холма. Черные фан-
    тастические тени резко выделялись на светлом фоне. Пришло и для охотника
    время пуститься наутек. От досады еще раз стиснув горло старухи и дав ей
    на прощание пинка, от которого она повалилась навзничь, он побежал к
    кустам, держа ружье наизготовку и втянув голову в плечи, словно затрав-
    ленный лев.

    Глава XVII

    Вы, мудрые святоши разных стран,
    Вас ждал обман, вас покорил обман.
    Довольно? Иль покуда ваша грудь
    Трепещет, снова стоит вас надуть?
    Мyр

    Костер, пирога и ручей, подле которого Зверобой начал свое отступле-
    ние, образовали треугольник с более или менее равными сторонами. От
    костра до пироги было немного ближе, чем от костра до источника, если
    считать по прямой линии. Но для беглецов эта прямая линия не существова-
    ла. Чтобы очутиться под прикрытием кустов, им пришлось сделать небольшой
    крюк, а затем обогнуть все береговые извилины. Итак, охотник начал отс-
    тупление в очень невыгодных для себя условиях. Зная обычаи индейцев, он
    это отчетливо сознавал: в случае внезапной тревоги, особенно когда дело
    происходит в лесной чаще, они никогда не забывают выслать фланкеров,
    чтобы настигнуть неприятеля в любом пункте, и по возможности обойти его
    с тыла.
    Несомненно, индейцы и сейчас прибегли к этому маневру. Топот ног до-
    носился и с покатого склона, и из-за холма. До слуха Зверобоя долетел
    звук удаляющихся шагов даже с оконечности мыса. Во что бы то ни стало
    надо было спешить, так как разрозненные отряды преследователей могли
    сойтись на берегу, прежде чем беглецы успеют сесть в пирогу.
    — Фланкерами называются бойцы, выдвигаемые вперед но флангам главного
    отряда.
    Несмотря на крайнюю опасность, Зверобой помедлил секунду, прежде чем
    нырнуть в кусты, окаймлявшие берег. На вершине холма все еще обрисовыва-
    лись четыре темные фигуры. Они отчетливо выделялись на фоне костра, и,
    по крайней мере, одного из этих индейцев нетрудно было уложить наповал.
    Они стояли, всматриваясь во мрак и пытаясь найти упавшую старуху. Будь
    на месте охотника человек менее рассудительный, один из них неизбежно
    погиб бы. К счастью Зверобой проявил достаточно благоразумия. Хотя дуло
    его карабина было направлено в переднего преследователя, он не выстре-

    лил, а бесшумно скрылся в кустах. Достигнуть берега и добежать до того
    места, где его поджидал Чингачгук, уже сидевший в пироге вместе с
    Уа-та-Уа, было делом минуты. Положив ружье на дно ее, Зверобой уже наг-
    нулся, чтобы сильным толчком отогнать пирогу от берега, как вдруг здоро-
    венный индеец, выбежавший из кустов, прыгнул, как пантера, ему на спину.
    Все повисло на волоске. Один ложный шаг мог все погубить. Руководимый
    великодушным чувством, которое навеки обессмертило бы древнего римляни-
    на, Зверобой, чье простое и скромное имя, однако, осталось бы в безвест-
    ности, если бы не наша непритязательная повесть, вложил всю свою энергию
    в последнее отчаянное усилие и оттолкнул пирогу футов на сто от берега,
    а сам свалился в озеро, лицом вперед; его противник, естественно, упал
    вместе с ним.
    Хотя уже в нескольких ярдах от берега было глубоко, вода в том месте,
    где свалились оба врага, доходила им только по грудь. Впрочем, и этой
    глубины было совершенно достаточно, чтобы погнить Зверобоя, который ле-
    жал под индейцем. Однако руки его оставались свободными, а индеец был
    вынужден разомкнуть свои цепкие объятия, чтобы поднять над водой голову.
    В течение полминуты длилась отчаянная борьба, похожая на барахтанье ал-
    лигатора, схватившего мощную добычу не по силам себе. Потом индеец и
    Зверобой вскочили и продолжали бороться стоя. Каждый крепко держал про-
    тивника за руки, чтобы помешать ему воспользоваться в темноте смертонос-
    ным ножом. Неизвестно еще, кто бы вышел победителем из страшного поедин-
    ка, но тут с полдюжины дикарей бросились в воду на помощь своему товари-
    щу, и Зверобой сдался в плен с достоинством столь же изумительным, как и
    его самоотверженность.
    Через минуту новый пленник стоял уже у костра. Поглощенные борьбой и
    ее результатом, индейцы не заметили пирогу, хотя она стояла так близко
    от берега, что делавар и его невеста слышали каждое слово, произнесенное
    ирокезами.
    Итак, индейцы покинули место схватки. Почти все вернулись к костру, и
    лишь немногие еще искали Уа-таУа в густых зарослях. Старуха уже нас-
    только отдышалась и опамятовалась, что смогла рассказать, каким образом
    была похищена девушка. Но было слишком поздно преследовать беглецов,
    ибо, как только Зверобоя увели в кусты, делавар погрузил весло в воду и,
    держа курс к середине озера, бесшумно погнал легкое судно прочь от бере-
    га, пока не очутился в полной безопасности от выстрелов. Затем он напра-
    вился к ковчегу.
    Когда Зверобой подошел к костру, его окружили восемь свирепых дика-
    рей, среди которых находился его старый знакомый, Расщепленный Дуб. Бро-
    сив взгляд на пленника, индеец шепнул что-то своим товарищам, и разда-
    лись тихие, но дружные восклицания радости и удивления. Они узнали, что
    тот, кто недавно убил одного из индейских воинов на другом берегу озера,
    попался теперь в их руки и всецело зависит от их великодушия или мсти-
    тельности. Со всех сторон на пленника устремились взгляды, полные злобы,
    смешанной с восхищением. Можно сказать, что именно эта сцена положила
    начало той грозной славе, которой Зверобой, или Соколиный Глаз, как его
    называли впоследствии, пользовался среди индейских племен Нью-Йорка и
    Канады.
    Руки у охотника не были связаны, и, когда у него отобрали нож, он мог
    свободно ими действовать. Единственные меры предосторожности, принятые
    по отношению к нему, заключались в том, что за ним установили неусыпный
    надзор; ему стянули лодыжки крепкой лыковой веревкой, не столько с целью
    помешать ходить, сколько для того, чтобы лишить его возможности спастись
    бегством. Впрочем, Зверобоя связали лишь после того, как его опознали. В
    сущности, это был молчаливый знак преклонения — перед его мужеством, и
    пленник мог лишь гордиться подобным отличием. Если бы его связали перед
    тем, как воины улеглись спать, в этом не было бы ничего необычного, но
    путы, наложенные тотчас же после взятия в плев, доказывали, что имя его
    уже широко известно. Когда молодые индейцы стягивали ему ноги веревкой,
    он спрашивал себя, удостоился ли бы Чингачгук такой же чести, попади он
    во вражеские руки.
    В то время как эти своеобразные почести воздавались Зверобою, он не
    избегнул и кое-каких неприятностей, связанных с его положением. Ему поз-
    волили сесть на бревно возле костра, чтобы просушить платье. Недавний
    противник стоял против него, поочередно протягивая к огню части своего
    незатейливого одеяния и то и дело ощупывая шею, на которой еще явственно
    виднелись следы вражеских пальцев. Остальные воины совещались с товари-
    щами, которые только что вернулись с известием, что вокруг лагеря не об-
    наружено никаких следов второго удальца. Тут старуха, которую звали Мед-
    ведицей, приблизилась к Зверобою; она угрожающе сжимала кулаки, глаза ее
    злобно сверкали. Она начала пронзительно визжать и не остановилась, пока
    не разбудила всех, кто находился в пределах досягаемости ее крикливой
    глотки. Тогда она стала описывать ущерб, который ее особа понесла в
    борьбе. Ущерб был не материальный, но, конечно, должен был возбудить
    ярость женщины, которая давно уже перестала привлекать мужчин какими-ли-
    бо приятными свойствами и вдобавок была не прочь сорвать на всяком под-
    вернувшемся ей под руку свою злобу за суровое и пренебрежительное обхож-
    дение, которое ей приходилось сносить в качестве бесправной жены и мате-
    ри. Хотя Зверобой и не принадлежал к числу ее постоянных обидчиков, все
    же он причинил ей боль, а она была не такая женщина, чтобы забывать ос-
    корбления.
    — Бледнолицый хорек, — вопила разъяренная фурия, потрясая кулаками
    перед лицом смотревшего на нее с невозмутимым видом охотника. — Ты даже
    не баба! Твои друзья делавары — бабы, а ты их овца. Твой собственный на-
    род отрекся от тебя, и ни одно краснокожее племя не пустит тебя в свои
    вигвамы. Вот почему ты прячешься среди воинов, одетых в юбки. Ты дума-
    ешь, что ты убил храбреца, покинувшего нас? Нет, его великая душа сод-
    рогнулась от презрения при мысли о битве с тобой и предпочла лучше оста-
    вить тело. Земля отказалась впитать кровь, которую ты пролил, когда его
    душа отлетела.
    Что за музыку я слышу? Это не вопль краснокожего.
    Ни один красный воин не будет стонать, как свинья. Эти стоны вырыва-
    ются из горла у бледнолицего, из груди ингиза, и этот звук приятен, как
    девичье пение! Пес! Вонючка! Сурок! Выдра! Еж! Свинья! Жаба! Паук! Ин-
    гиз!
    Тут старуха, почти задохнувшись, истощила весь запас ругательств и
    вынуждена была на мгновение умолкнуть. Однако она по-прежнему размахива-
    ла кулаками перед самым носом пленника, и ее сморщенная физиономия кри-
    вилась от свирепой злобы. Зверобой отнесся ко всем этим бессильным по-
    пыткам оскорбить его со спокойной выдержкой.
    Впрочем, от дальнейших оскорблений его избавил Расщепленный Дуб, ко-
    торый отогнал ведьму, а сам спокойно опустился на бревно рядом с пленни-
    ком. Старуха удалилась, но охотник знал, что отныне она будет всячески

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    наесться до отвала. Наступил час отдыха и всеобщего безделья, которое
    обычно следует за обильной трапезой, когда дневные труды окончены. Охот-
    ники и рыбаки вернулись с богатой добычей.
    Пищи было вдоволь, а так как в диком быту это самое важное, то
    чувство полного довольства оттеснило на второй план все другие заботы.
    Зверобой с первого взгляда отметил, что многих воииов не было. Его
    старый знакомец, Расщепленный Дуб, был, однако, здесь и восседал на пе-
    реднем плане картины, которую с восторгом написал бы Сальватор Роза.
    Грубое лицо дикаря, освещенное пламенем костра, сияло от удовольствия;
    он показывал своему соплеменнику фигурку слона, которая произвела сенса-
    цию среди ирокезов. Какой-то мальчик с простодушным любопытством загля-
    дывал через его плечо, дополняя центральную группу. Немного поодаль во-
    семь или десять воинов лежали на земле или же сидели, прислонившись к
    соснам, как живое олицетворение ленивого покоя. Ружья их стояли тут же,
    у деревьев. Но внимание Зверобоя больше всего привлекала группа, состо-
    явшая из женщин и детей. Там собрались все женщины лагеря; к ним, ес-
    тественно, присоединились и юноши. Они, по обыкновению, смеялись и бол-
    тали, однако человек, знакомый с обычаями индейцев, мог заметить, что в
    лагере не все в порядке. Молодые женщины, видимо, были в довольно весе-
    лом настроении, но у старухи, сидевшей в стороне, был угрюмый и насторо-
    женный вид. Зверобой тотчас же догадался, что она выполняет какую-то
    неприятную обязанность, возложенную на нее вождями. Какого рода эта обя-
    занность, он, конечно, не знал, но решил, что дело касается кого-нибудь
    из девушек.
    — Сяльвитор Роза (1615-1673) — итальянский художник. Прославился кар-
    тинами из жизни пастухов, солдат, бродяг и разбойников. С замечательным
    мастерством изображал дикие ущелья, глухие заросли, скалы и горы.
    Глаза Зверобоя искали зорко и тревожно невесту делавара. Ее не было
    видно, хотя огонь озарял довольно широкое пространство вокруг костра.
    Раза два охотник встрепенулся: ему почудилось, будто он узнает ее смех,
    но его просто обманула мягкая певучесть, свойственная голосам индейских
    женщин. Наконец старуха заговорила громко и сердито, и тогда охотник за-
    метил под Деревьями две или три темные фигуры, к которым, видимо, и были
    обращены упреки; они послушно приблизились к костру. Первым выступил из
    темноты молодой воин, за ним следовали две женщины; одна из них оказа-
    лась делаваркой. Теперь Зверобой понял все: за девушкой наблюдали, может
    быть, ее молодая подруга и уж наверняка старая ведьма. Юноша, вероятно,
    был поклонником Уа-та-Уа или же ее товарки. Гуроны узнали, что друзья
    делаварской девушки находятся неподалеку. Появление на озере неизвестно-
    го краснокожего заставило гуронов еще больше насторожиться, поэтому
    Уа-та-Уа не могла, очевидно, ускользнуть от своих сторожей, чтобы вовре-
    мя прийти на свидание.
    Зверобой заметил, что девушка беспокоится; она раза два посмотрела
    вверх сквозь древесные ветви, как бы надеясь увидеть звезду, которую са-
    ма же избрала в качестве условного знака. Все ее попытки, однако, были
    тщетны, и, погуляв с напускным спокойствием еще некоторое время по лаге-
    рю, она и ее подруга расстались со своим кавалером и заняли места среди
    представительниц своего пола. Старуха тотчас же перебралась поближе к
    костру — явное доказательство того, что она наблюдала за делаваркой.
    Положение Зверобоя было очень затруднительно. Он отлично знал, что
    Чингачгук ни за что не согласится вернуться в ковчег, не сделав ка-
    кой-нибудь отчаянной попытки освободить свою возлюбленную. Великодушие
    побуждало и Зверобоя принять в этом участие. Судя по некоторым призна-
    кам, женщины собирались идти спать. Если он останется на месте, то при
    ярком свете костра легко сможет заметить, в каком шалаше или под каким
    деревом ляжет Уа-та-Уа.
    С другой стороны, если он будет слишком медлить, друг его может поте-
    рять терпение и совершить какойнибудь опрометчивый поступок. Зверобой
    боялся, что с минуты на минуту на заднем плане картины появится могучая
    фигура делавара, бродящего, словно тигр вокруг овечьего загона. Тща-
    тельно взвесив все это, охотник решил, что лучше будет вернуться к другу
    и умерить его пыл своим хладнокровием и выдержкой. Понадобились одна-две
    минуты, чтобы привести этот план в исполнение. Пирога подплыла к песча-
    ному берегу минут через десять или пятнадцать после того, как отчалила
    от него.
    Вопреки своим ожиданиям, Зверобой нашел индейца на своем посту. Чин-
    гачгук не покинул его из боязни, что невеста появится во время его от-
    сутствия. Зверобой в коротких словах рассказал делавару, что делается в
    лагере.
    Назначив свидание, Уа-та-Уа думала, что ей удастся незаметно скрыться
    из лагеря и прийти в условленное место, никого не встретив. Внезапная
    перемена стоянки расстроила все ее планы. Теперь нужно было действовать
    гораздо более осмотрительно. Старуха, караулившая Уа-та-Уа, создавала
    новый повод для беспокойства. Обсудив наскоро все эти обстоятельства,
    Зверобой и Чингачгук пришли к окончательному решению.
    Не тратя попусту слов, они приступили к действиям. Прежде всего
    друзья поставили пирогу у берега таким образом, чтобы Уа-та-Уа могла
    увидеть ее, если она придет на место свидания до их возвращения; потом
    они осмотрели свое оружие и вошли в лее. Мыс, выдававшийся в озеро, тя-
    нулся почти на два акра. Половину этого пространства сейчас занимал иро-
    кезский лагерь.
    Там росли главным образом дубы. Как это обычна бывает в американских
    лесах, высокие стволы дубов были лишены ветвей, и только наверху шелес-
    тели густые и пышные кроны. Внизу, если не считать густого прибрежного
    кустарника, растительность была скудная, но деревья стояли гораздо тес-
    нее, чем в тех местах, где уже успел погулять топор. Голые стволы подни-
    мались к небу, слишком высокие, прямые, груба отесанные колонны, поддер-
    живающие лиственный свод. Поверхность мыса была довольно ровная, лишь на
    самой середине возвышался небольшой холм, отделявший северный берег от
    южного. На южном берегу гуроны и развели свой костер, воспользовавшись
    этой складкой местности, чтобы укрыться от врагов. Не следует при этом
    забывать одного: краснокожие по-прежнему считали, что враги их находятся
    в «замке», стоявшем значительно северней.
    Ручеек, сбегавший со склона холма, прокладывал себе путь по южному
    берегу мыса. Ручеек этот протекал немного западнее лагеря и впадал в
    озеро невдалеке от костра. Зверобой подметил все эти топографические
    особенности и постарался растолковать их своему другу.

    Под прикрытием холма, расположенного позади индейского становища Зве-
    робой и Чингачгук незаметно двигались вперед… Холм мешал свету от
    костра распространяться прямо над землей. Два смельчака крадучись прибл-
    жались к лагерю. Зверобой решил, что не следует выходить из кустов, про-
    тив которых стаяла пирога: этот путь слишком быстро вывел бы их на осве-
    щенное место, потому что холм не примыкал к самой воде. Для начала моло-
    дые люди двинулись вдоль берега к северу и дошли почти до основания мы-
    са. Тут они очутились в густой тени у подножия пологого берегового скло-
    на.
    Выбравшись из кустов, друзья остановились, чтобы оглядеться. За хол-
    мом все еще пылал костер, отбрасывая свет на вершины деревьев. Багровые
    блики, трепетавшие в листве, были очень эффектны, но наблюдателям они
    только мешали. Все же зарево от костра оказывало друзьям некоторую услу-
    гу, так как они оста» вались в тени, а дикари находились на свету.
    Пользуясь этим, молодые люди стали приближаться к вершине холма. Зверо-
    бой, по собственному настоянию, шел впереди, опасаясь, как бы делавар,
    обуреваемый слишком пылкими чувствами, не совершил какого-нибудь опро-
    метчивого поступка. Понадобилось не более минуты, чтобы достичь подножия
    невысокого склона, и затем наступил самый опасный момент. Держа ружье
    наготове и в то же время не выдвигая слишком далеко вперед дула, охотник
    с величайшей осторожностью подвигался вперед, пока наконец не поднялся
    достаточно высоко, чтобы заглянуть до ту сторону холма. При этом весь он
    оставался в тени, и только голова его очутилась на свету. Чингачгук стал
    рядом с ним, и оба замерли на месте, чтобы еще раз осмотреть лагерь. Же-
    лая, однако, укрыться от взгляда какого-нибудь слоняющегося без дела ин-
    дейца, они поместились в тени огромного дуба.
    Теперь перед ними открылся весь лагерь. Темные фигуры, которые Зверо-
    бой приметил раньше из пироги, находились всего в нескольких шагах от
    него, на самой вершине холма. Костер ярко пылал. Вокруг, на бревнах,
    расположились тринадцать воинов. Они о чем-то серьезно беседовали, и
    слон переходил из рук в руки. Первоначальный восторг индейцев несколько
    остыл, и теперь они обсуждали вопрос о том, действительно ли существует
    на свете такой диковинный зверь и как он живет. Догадки их были столь же
    правдоподобны, как добрая половина научных гипотез, но только гораздо
    более остроумны. Впрочем, как бы ни ошибались индейцы в своих выводах и
    предположениях, нельзя отказать им в искренней заинтересованности, с ка-
    кой они обсуждали этот вопрос. На «время они забыли обо всем остальном,
    и наши искатели приключений не могли выбрать более благоприятного момен-
    та, чтобы незаметно приблизиться к лагерю.
    Расстояние от костра, у которого грелись ирокезские воины, и до дуба,
    скрывавшего Зверобоя и Чингачгука, не превышало тридцати ярдов. На пол-
    дороге между костром и дубом сидели, собравшись в кружок, женщины, поэ-
    тому надо было соблюдать величайшую осторожность и не производить ни ма-
    лейшего шума. Женщины беседовали очень тихо, но в глухой лесной тишине
    можно было уловить даже обрывки их речей. Беззаботный девичий смех порой
    долетал, как мы знаем, даже до пироги. Зверобой почувствовал, как трепет
    пробежал по телу его друга, когда тот впервые услышал сладостные звуки,
    вылетавшие из уст делаварки. Охотник даже положил руку на плечо индейца,
    как бы умоляя его владеть собой. Но тут разговор стал серьезнее, и оба
    вытянули шеи, чтобы лучше слышать.
    — У гуронов есть еще и не такие удивительные звери, — презрительно
    сказала одна девушка: женщины, как и мужчины, рассуждали о слоне и его
    свойствах. — Пускай делавары восхищаются этой тварью, но никто из гуро-
    нов завтра уже не будет говорить о ней. Наши юноши в одно мгновение
    подстрелили бы это животное, если бы оно осмелилось приблизиться к нашим
    вигвамам.
    Слова эти, в сущности, были обращены к Уа-та-Уа, хотя говорившая про-
    изнесла их с притворной скромностью и смирением, не поднимая глаз.
    — Делавары не пустили бы таких тварей в свою страну, — возразила
    Уа-та-Уа. — У нас нет даже их изображения. Наши юноши прогнали бы зве-
    рей, выбросили бы их изображения.
    — Делаварские юноши! Все ваше племя состоит из баб. Даже олени не пе-
    рестают пастись, когда чуют, что к ним приближаются ваши охотники. Кто
    слышал когда-нибудь имя хоть одного молодого делаварского воина?
    Ирокезка сказала это, добродушно посмеиваясь, но вместе с тем до-
    вольно едко. По ответу Уа-та-Уа видно было, что стрела попала в цель.
    — «Кто слышал когда-нибудь имя хоть одного молодого делаварского вои-
    на?» — повторила она с живостью. — Сам Таменунд, хотя он теперь так же
    стар, как сосны на холмах, как орлы, парящие в воздухе, был в свое время
    молод. Его имя слышали все от берегов Великого Соленого Озера до Пресных
    Западных Вод. А семья Ункасов? Где найдется другая, подобная ей, хотя
    бледнолицые разрыли их могилы и попрали ногами их кости! Разве орлы ле-
    тают так высоко? Разве олени бегают так проворно? Разве пантера бывает
    так смела? Разве этот род не имеет юного воина? Пусть гуронские девы ши-
    ре раскроют глаза, и они увидят Чингачгука, который строен, как молодой
    ясень, и тверд, как орех.
    Когда девушка, употребляя обычные для индейцев образные выражения,
    объявила своим подругам, что если они шире раскроют глаза, то увидят де-
    лавара, Зверобой толкнул своего друга пальцем в бок и залился сердечным,
    добродушным смехом. Индеец улыбнулся, но слова говорившей были слишком
    лестны для него, а звук ее голоса слишком сладостен, чтобы его могло
    рассмешить это действительно комическое совпадение. Речь, произнесенная
    Уа-та-Уа, вызвала возражения, завязался жаркий спор. Однако участники
    его не позволяли себе тех грубых выкриков и жестов, которыми часто гре-
    шат представительницы прекрасного пола в так называемом цивилизованном
    обществе. В самом разгаре этой сцены делавар заставил друга нагнуться и
    затем издал звук, настолько похожий на верещание маленькой американской
    белки, что даже Зверобою показалось, будто это зацокало одно из тех кро-
    хотных существ, которые перепрыгивали с ветки на ветку над его головой.
    Никто из гуронов не обратил внимания на этот привычный звук, но Уа-та-Уа
    тотчас же смолкла и сидела теперь совершенно неподвижно. У нее, впрочем,
    хватило выдержки не повернуть голову. Она услышала сигнал, которым влюб-
    ленный так часто вызывал ее из вигвама на тайное свидание, и этот стре-
    кочущий звук произвел на нее такое же впечатление, какое в стране песен
    производит на девушек серенада.
    — Великое Соленое Озеро — так индейцы называли Атлантический океан.
    — Пресные Западные Воды — Миссисипи.
    Теперь Чингачгук не сомневался, что Уа-та-Уа знает о его присутствии,
    и надеялся, что она будет действовать гораздо смелее и решительнее, ста-
    раясь помочь ему освободить ее из плена.
    Как только прозвучал сигнал, Зверобой снова выпрямился во весь рост,
    и от него не ускользнула перемена, происшедшая в поведении девушки. Для
    вида она все еще продолжала спор, но уже без прежнего воодушевления и

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Джудит, объяснив заодно, что нужно делать в случае тревоги. Он считал,
    что спящих следует разбудить только в самом крайнем случае.
    — Теперь, Джудит, мы с вами все выяснили, а мне и Змею пора спус-
    титься в пирогу, — закончил охотник. — Правда, звезды еще не видно, но
    скоро она взойдет, хотя нам вряд ли удастся разглядеть ее сквозь облака.
    К счастью, Уа-та-Уа очень шустрая девушка и способна даже видеть то, что
    не находится прямо у нее под носом. Ручаюсь вам, она не опоздает ни на
    минуту и ни на шаг не собьется с правильного пути, если только подозри-
    тельные бродяги-минги не всполошились и не задумали использовать девушку
    как приманку для нас или не запрятали ее, чтобы склонить ее сердце в
    пользу гуронского, а не могиканского мужа…
    — Зверобой, — перебила его девушка, — это очень опасное предприятие.
    Почему вы непременно должны принимать в нем участие?
    — Как почему? Разве вы не знаете, что мы хотим похитить Уа-та-Уа, на-
    реченную невесту нашего Змея, на которой он собирается жениться, лишь
    только мы вер» немея обратно к его племени?
    — Все это касается только делавара. Ведь вы же не собираетесь же-
    ниться на Уа-та-Уа, вы не обручены с нею. Почему двое должны рисковать
    своей жизнью и свободой, когда с этим отлично может справиться и один?
    — Ага, теперь я понимаю, Джудит, да, теперь начинаю понимать. Вы счи-
    таете, что раз Уа-та-Уа невеста Змея, то это касается только его, и если
    он один может справиться с пирогой, то пусть и отправляется один за де-
    вушкой. Вы забываете, однако, что только за этим мы и явились сюда на
    озеро, и не очень-то благородно было бы с моей стороны идти на попятный
    лишь потому, что дело выходит трудноватое. Притом если любовь много зна-
    чит для некоторых людей, особенно для молодых женщин, то для иных и
    дружба чего-нибудь да стоит. Смею сказать, делавар может один грести в
    пироге, один может похитить Уа-та-Уа, и, пожалуй, довольно охотно все
    это сделает без моей помощи. Но не так-то легко ему одному бороться с
    препятствиями, избегать засад и драться с дикарями, если у него за спи-
    ной не будет верного друга, хотя этот друг — всего-навсего такой чело-
    век, как я. Нет, нет, Джудит, вы сами не покинули бы в такой час челове-
    ка, который надеется на вас, и, значит, не можете требовать этого от ме-
    ня.
    — Я боюсь… что вы правы, Зверобой. И, однако, мне не хочется, чтобы
    вы ездили. Обещайте мне, по крайней мере, одно: не доверяйтесь дикарям и
    не предпринимайте ничего, кроме освобождения девушки. На первый раз и
    этого довольно.
    — Спаси вас господь, девушка! Можно подумать, что это говорит Хетти,
    а не бойкая и храбрая Джудит Хаттер! Но страх делает умных глупцами и
    сильных слабыми. Да, я на каждом шагу вижу доказательства этого. Очень
    мило с вашей стороны, Джудит, тревожиться изза ближнего, и я всегда бу-
    дут повторять, что вы добрая и милая девушка, какие бы глупые истории
    про вас ни распускали люди, завидующие вашей красоте.
    — Зверобой! — торопливо сказала Джудит, задыхаясь от волнения. — Неу-
    жели вы верите всему, что рассказывают про бедную девушку, у которой нет
    матери? Неужели злой язык Гарри Непоседы должен загубить мою жизнь?
    — Нет, Джудит, это не так. Я сам говорил Непоседе, что некрасиво по-
    зорить девушку, если не удается склонить ее к себе честным путем, и что
    даже индеец бывает сдержан, когда речь идет о добром имени молодой жен-
    щины.
    — Он не посмел бы так болтать, был бы у меня брат! — вскричала Джу-
    дит, и глаза ее загорелись. — Но, видя, что единственный мой покровитель
    — старик, слух у которого притупился так же, как и чувства, Марч решил
    не стесняться.
    — Не совсем так, Джудит, не совсем так. Любой честный человек, будь
    то брат или посторонний, вступится за такую девушку, как вы, если
    кто-нибудь будет ее порочить. Непоседа всерьез хочет жениться на вас, а
    если он иногда немножко вас поругивает, то лишь из ревности. Улыбнитесь
    ему, когда он проснется, пожмите ему руку хоть наполовину так крепко,
    как недавно пожали мою, — и, клянусь жизнью, бедный малый забудет все на
    свете, кроме вашей красоты. Сердитые слова не всегда исходят от сердца.
    Испытайте Непоседу, Джудит, когда он проснется, и вы увидите всю силу
    вашей улыбки.
    Зверобой, по своему обыкновению, беззвучно засмеялся и затем сказал
    внешне невозмутимому, но в действительности изнывавшему от нетерпения
    индейцу, что готов приступить к делу. В то время как молодой охотник
    спускался в пирогу, девушка стояла неподвижно, словно камень, погружен-
    ная в мысли, которые пробудили в ней слова ее собеседника. Простодушие
    охотника совершенно сбило ее с толку. В своей узком кружке Джудит до сих
    пор была очень искусной укротительницей мужчин, но теперь она следовала
    внезапному сердечному порыву, а не обдуманному расчету. Мы не станем от-
    рицать, что некоторые из размышлений Джудит были очень горьки, хотя лишь
    в дальнейших главах нашей повести сможем объяснить, насколько заслуженны
    и насколько глубоки были ее страдания.
    Чингачгук и его бледнолицый друг отправились в свою рискованную,
    трудную экспедицию с таким хладнокровием и с такой осмотрительностью,
    которые могли бы сделать честь даже опытным воинам, проделывающим двад-
    цатую боевую кампанию. Индеец расположился на носу пироги, а Зверобой
    орудовал рулевым веслом на корме. Таким образом, Чингачгук должен был
    первым высадиться на берег и встретить свою возлюбленную. Охотник занял
    свой пост, не сказав ни слова, но подумал про себя, что человек, поста-
    вивший на карту так много, как поставил индеец, вряд ли может достаточно
    спокойно и благоразумно управлять пирогой. Начиная с той минуты, когда
    оба искателя приключений покинули ковчег, они всеми своими повадками на-
    поминали двух хорошо вышколенных солдат, которым впервые приходится выс-
    тупать против настоящего неприятеля. До сих пор Чингачгуку еще ни разу
    не приходилось стрелять в человека. Правда, появившись на озере, индеец
    несколько часов бродил вокруг вражеского становища, а позднее даже ре-
    шился проникнуть в него, но обе эти попытки не имели никаких пос-
    ледствий. Теперь же предстояло добиться ощутительного и важного ре-
    зультата или же испытать постыдную неудачу. От исхода этого предприятия
    зависело, будет ли Уа-та-Уа освобождена или же останется надолго в пле-
    ну. Одним словом, это была первая экспедиция двух молодых и честолюбивых
    лесных воинов.
    Вместо того чтобы плыть прямо к мысу, отстоявшему от ковчега на ка-
    кую-нибудь четверть мили, Зверобой направил нос пироги по диагонали к

    центру озера, желая занять позицию, с которой можно было бы приблизиться
    к берегу, имея перед собой врагов только с фронта.
    К тому же место, где Хетти высадилась на берег и где Уа-та-Уа обещала
    встретить своих друзей, находилось на верхней оконечности продолговатого
    мыса. Если бы наши искатели приключений не проделали этого подготови-
    тельного маневра, им пришлось бы обогнуть почти весь мыс, держась у са-
    мого берега. Необходимость подобной меры была так очевидна, что Чингач-
    гук продолжал спокойно грести, хотя направление было намечено без пред-
    варительного совета с ним и, по-видимому, уводило его в сторону, совер-
    шенно противоположную той, куда гнало нетерпеливое желание. Уже через
    несколько минут пирога отплыла на необходимое расстояние, молодые люди,
    словно по молчаливому уговору, перестали грести, и лодка остановилась.
    Тьма казалась еще непрогляднее. Все же с того места, где находились
    теперь наши герои, еще можно было различить очертания гор. Но напрасно
    делавар поворачивал лицо к востоку в надежде увидеть мерцание обетован-
    ной звезды. Хотя в этой части неба тучи над горизонтом немного поредели,
    облачная завеса по-прежнему закрывала небосклон.
    «Замок» скрывался во мраке, и оттуда не долетало ни единого звука.
    Хотя ковчег находился невдалеке от лодки, его тоже не было видно: тень,
    падавшая с берега, окутала его непроницаемой завесой.
    Охотник и делавар начали вполголоса совещаться: они старались опреде-
    лить, который может быть час. Зверобой полагал, что до восхода звезды
    остается еще несколько минут, но его нетерпеливому другу казалось, что
    уж очень поздно и что его возлюбленная давно поджидает их на берегу. Как
    и следовало ожидать, индеец одержал верх в этом споре, и Зверобой согла-
    сился направить пирогу к намеченному месту встречи. Лодкой нужно было
    управлять с величайшей ловкостью и осмотрительностью. Весла бесшумно
    поднимались и снова погружались в воду.
    Ярдах в ста от берега Чингачгук отложил весло в сторону и взялся за
    карабин. Подплыв ближе к поясу тьмы, охватывавшему леса, они выяснили,
    что отклонились слишком далеко к северу и что надо изменить курс. Теперь
    казалось, будто пирога плывет сама, повинуясь какому-то инстинкту, — так
    осторожны и свободны были все ее движения. Наконец нос пироги уткнулся в
    прибрежный песок в том самом месте, где прошлой ночью высадилась Хетти.
    Вдоль берега тянулась узкая песчаная полоса, но кое-где над водой
    свисали кусты, толпившиеся у подножия высоких деревьев.
    Ступая по колени в воде, Чингачгук выбрался на берег и осторожно обс-
    ледовал его. Однако поиски его не увенчались успехом: Уа-та-Уа нигде не
    было.
    Вернувшись обратно, он застал своего приятеля на берегу. Они снова
    начали шепотом совещаться. Индеец высказал опасение, что произошла ка-
    кая-то ошибка насчет места встречи. Зверобой же думал, что назначенный
    час еще не настал. Внезапно он запнулся на полуслове, схватил делавара
    за руку, заставив его повернуться к озеру, и указал куда-то над вершина-
    ми восточных холмов. Там, за холмами, облака слегка рассеялись, и между
    ветвями сосен ярко сияла вечерняя звезда. Это было очень приятное предз-
    наменование, и молодые люди, опершись на ружья, напрягли все свое внима-
    ние, надеясь услышать звук приближающихся шагов. Наконец до слуха их до-
    неслись чьи-то голоса, негромкий визг детей и низкий приятный смех ин-
    дейских женщин. Наши друзья поняли, что поблизости расположен лагерь, —
    американские индейцы обычно очень осторожны и редко разговаривают во
    весь голос. Отблеск пламени, озарявший нижние ветви деревьев, говорил о
    том, что в лесу горит костер. Однако с того места, где стояли два друга,
    трудно было определить, какое расстояние отделяет их от этого костра.
    Раза два им казалось, что кто-то направляется в их сторону, но то был
    обман зрения, а может быть, кто-то действительно отошел от огня, а потом
    повернул обратно.
    Прошло около четверти часа в томительном ожидании и тревоге. Зверобой
    предложил вернуться вдвоем в лодку, обогнуть мыс и выплыть на такое мес-
    то, откуда можно было бы видеть индейский лагерь, и тогда уже поста-
    раться выяснить причину отсутствия Уа-та-Уа. Однако делавар наотрез от-
    казался, ссылаясь на то, что девушка будет в отчаянии, если придет на
    свидание и не застанет их там. Зверобой нашел опасения своего друга ос-
    новательными и вызвался отправиться один. Делавар же решил остаться в
    прибрежных зарослях, рассчитывая на счастливую случайность.
    Договорившись об этом, они расстались.
    Усевшись на корме, Зверобой бесшумно отчалил от берега, соблюдая не-
    обходимые предосторожности. Трудно было придумать более удобный способ
    разведки. Кусты создавали достаточно надежное прикрытие, так что не было
    необходимости отплывать далеко от берега. Лодка двигалась так бесшумно,
    что ни один звук не мог возбудить подозрения. Самая опытная и осторожная
    нога рискует наступить на ворох листьев или переломить сухую ветку, пи-
    рога же из древесной коры скользит по водной глади бесшумно, как птица.
    Зверобой оказался почти на прямой линии между ковчегом и лагерем, как
    вдруг он заметил отблеск костра. Произошло это так внезапно и неожидан-
    но, что Зверобой даже испугался, не слишком ли он неосторожно появился
    так близко к огню. Но он тотчас же сообразил, что, покуда индейцы дер-
    жатся в середине освещенного круга, они вряд ли смогут его заметить.
    Убедившись в этом, он поставил лодку так, чтобы она не двигалась, и на-
    чал свои наблюдения.
    Несмотря на все наши усилия, нам, очевидно, не удалось познакомить
    читателя с характером этого необыкновенного человека, если приходится
    повторить здесь, что при всем своем незнании света и простодушии он об-
    ладал весьма глубоким и развитым поэтическим инстинктом. Зверобой любил
    леса за их прохладу, величавое уединение и безграничную ширь. Он редко
    шел лесом, чтобы не остановиться и не полюбоваться каким-нибудь особенно
    красивым видом, и при этом испытывал наслаждение, хотя не старался уяс-
    нить себе его причины.
    Неудивительно, что при таком душевном складе и такой мужественной
    твердости, которую не могла поколебать никакая опасность, охотник начал
    любоваться зрелищем, развернувшимся перед ним на берегу и заставившим
    его на одну минуту позабыть даже о цели своего появления в этом месте.
    Пирога колыхалась на воде у самого входа в длинную естественную ал-
    лею, образованную деревьями и кустами, окаймлявшими берег, и позволявшую
    совершенно ясно видеть все, что делалось в лагере. Индейцы лишь недавно
    разбили лагерь на новом месте и, заканчивая разные хозяйственные дела,
    еще не разбрелись по своим шалашам. Большой костер служил источником
    света и очагом, на котором готовились незатейливые индейские блюда. Как
    раз в это мгновение в огонь подбросили охапку сухих ветвей, и яркое пла-
    мя взметнулось высоко в ночную тьму. Из мрака выступили величественные
    лесные своды, и на всем пространству, занятом лагерем, стало так светло,
    как будто зажгли сотни свечей.
    Между тем суета уже прекратилась, и даже самый голодный ребенок успел

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    соседству с фортом. И я должен сказать, что, по-моему, вы одно время жи-
    ли слишком близко от него…
    Зверобой говорил, как всегда, серьезно и убежденно. Темнота скрыла от
    него румянец, заливший щеки девушки. Огромным усилием воли Джудит поста-
    ралась сдержать свое внезапно участившееся дыхание.
    — Что касается ферм, — продолжал охотник, — то они по-своему полезны,
    и найдется немало людей, готовых прожить там всю свою жизнь. Но стоит ли
    заниматься расчисткой почвы, когда в лесу можно добыть вдвое больше доб-
    ра. Если вы любите свежий воздух, простор и свет, то найдете их на поля-
    нах и на берегах ручьев, а для тех, кто слишком уж требователен по этой
    части, существуют озера. Но на каких расчищенных местах встретите вы
    настоящую густую тень, веселые родники, стремительные ручьи и величест-
    венные тысячелетние деревья! Вы не найдете их там, зато увидите изуродо-
    ванные стволы, покрывающие землю, словно надгробные плиты на кладбище.
    Мне кажется, что люди, которые живут в подобных местах, должны постоянно
    думать о своем конце и о неизбежной всеобщей гибели, вызываемой не
    действием времени и природы, а опустошением и насилием. Что касается
    церквей, то, вероятно, от них должна быть какая-нибудь польза, иначе
    добрые люди не стали бы их строить. Но особенной необходимости в них
    нет. Говорят, это храмы господа бога, но, помоему, Джудит, вся земля —
    это храм для людей со здравым умом. Ни крепости, ни церкви не делают нас
    счастливее. К тому же в наших поселках все враждуют друг с другом, а в
    лесах царит согласие. Крепости и церкви всегда стоят рядом, и, однако,
    они явно противоречат друг другу: церкви должны служить делу мира, а
    крепости строятся для войны. Нет, нет, я предпочитаю лесную чащу!
    — Женщины не созданы для кровопролитий, а им не будет конца, пока
    длится эта война.
    — Если вы разумеете белых женщин, я согласен с вами — вы недалеки от
    истины. Но если говорить о краснокожих скво, то им такие дела как раз по
    нраву. Ничто не может сделать такой счастливой Уа-та-Уа, будущую жену
    нашего делавара, как мысль, что в эту самую минуту он бродит вокруг ла-
    геря своих заклятых врагов, охотясь за скальпами.
    — Послушайте, Зверобой, она ведь женщина! Неужели она не тревожится,
    зная, что ее любимый подвергает свою жизнь опасности?
    — Она не думает об опасности, Джудит, она думает о славе. И когда
    сердце полно таким чувством, в нем не остается места для страха.
    Уа-та-Уа — ласковое, кроткое, веселое создание, но она мечтает о славе
    не меньше, чем любая делаварская девушка. Через час она должна встретить
    Змея на том месте, где Хетти высадилась на берег, и я не сомневаюсь, что
    она теперь волнуется, как всякая женщина. Но она была бы еще более
    счастлива, если бы знала, что в этот самый миг ее возлюбленный выслежи-
    вает минга, надеясь раздобыть его скальп.
    — Если вы и впрямь верите этому, Зверобой, то я не удивляюсь, что вы
    придаете такое значение природным склонностям. По-моему, любая белая де-
    вушка пришла бы в отчаяние, зная, что ее жениху грозит смертельная опас-
    ность. Мне кажется, что и вы, хотя и кажетесь всегда таким невозмутимым
    и спокойным, не могли бы не тревожиться, зная, что ваша Уа-та-Уа в опас-
    ности.
    — Это другое дело, это совсем другое дело, Джудит. Женщина слишком
    слабое и нежное создание, чтобы подвергаться такому риску, и мужчина
    обязан заботиться о ней. Я даже думаю, что это одинаково соответствует
    натуре и краснокожего и белого. Но у меня нет своей Уа-та-Уа, да, веро-
    ятно, никогда и не будет.
    — А вот Гарри Непоседе решительно все равно, кто его жена — индейская
    скво или губернаторская дочка, лишь бы только она была хоть чуточку
    смазлива и стряпала бы обеды для его ненасытного желудка.
    — Вы несправедливы к Марчу, Джудит, да, очень несправедливы. Бедный
    малый сохнет по вас. А когда мужчина отдает свое сердце такому существу,
    как вы, то ни ирокезская, ни делаварская девушка не сможет заставить его
    изменить этому чувству. Вы можете сколько вашей душе угодно смеяться над
    такими людьми, как Непоседа и я, потому что вы неотесанны и не учились
    по книгам, но и у нас есть свои достоинства. Не надо презирать честное
    сердце, девушка, если даже оно не привыкло к разным тонкостям, которые
    нравятся женщинам…
    — Смеяться над вами, Зверобой?! Неужели вы хоть на одну минуту можете
    подумать, что я способна поставить вас на одну доску с Гарри Марчем?
    Нет, нет, я не так глупа! Никто не может сравнить ваше честное сердце,
    мужественную натуру и простодушную правдивость с шумливым себялюбием,
    ненасытной жадностью и заносчивой жестокостью Гарри Марча. Самое лучшее,
    что можно сказать о нем, заключается в двух его кличках — Торопыга и Не-
    поседа, которые не означают ничего особенно хорошего. Даже мой отец, хо-
    тя он и занимается в эту минуту тем же самым делом, что и Гарри, отлично
    понимает разницу между вами. Я знаю наверное, потому что он сам сказал
    мне об этом.
    Джудит была пылкая и порывистая девушка. Она не привыкла к условнос-
    тям, которые сдерживают проявление девичьих чувств в цивилизованном кру-
    гу. Ее свободные и непринужденные манеры были гораздо выше пошлых ухищ-
    рений кокетства или же черствой, бессердечной надменности. Она даже
    схватила обеими руками грубую руку охотника и сжала ее с такой горяч-
    ностью и силой, что невозможно было усомниться в искренности ее слов.
    Хорошо еще, что избыток чувства помешал ей высказаться до конца, потому
    что иначе она, вероятно, повторила бы здесь все, что сказал ей отец:
    старик не только провел благоприятное для охотника сравнение между ним и
    Непоседой, но даже со своей обычной прямолинейной грубостью в немногих
    словах посоветовал дочери отказаться от Марча и выйти замуж за Зверобоя.
    Джудит ни за что не сказала бы об этом никому из мужчин, но невинная
    простота Зверобоя внушала ей безграничное доверие. Однако она оборвала
    себя на полуслове, выпустила руку молодого человека и приняла холодный,
    сдержанный вид, более подобающий ее полу и врожденной скромности.
    — Благодарю вас, Джудит, благодарю вас от всего сердца, — ответил
    охотник. Скромность помешала ему истолковать в лестном для себя смысле
    слова и поступки девушки. — Благодарю вас, если все, что вы сказали,
    действительно правда. Гарри — мужчина видный, он словно самая высокая
    сосна на этих горах, и недаром Змей прозвал его так. Но одним нравится
    красивая внешность, а другим — только хорошее поведение. У Гарри есть
    уже одно из этих преимуществ, и от него самого зависит приобрести другое
    или… Тес… те… те… Это голос вашего отца, девушка, и кажется, он

    на что-то сердит.
    — О господи, когда ж кончится этот ужас! — воскликнула Джудит, пряча
    лицо в колени и затыкая уши. — Иногда мне хочется, чтобы у меня не было
    отца!
    Это было сказано с величайшей горестью. Неизвестно, что могло бы еще
    сорваться с ее губ, если бы у нее за спиной не прозвучал вдруг ласковый,
    тихий голос:
    — Джудит, мне следовало бы прочитать одну главу из библии отцу и Гар-
    ри, это удержало бы их от новой поездки для такого страшного дела… По-
    зовите их сюда, Зверобой, скажите им, что очень хорошо будет для них
    обоих, если они вернутся и выслушают мои слова.
    — Ах, бедная Хетти, вы плохо знаете, что такое жажда золота и жажда
    мести… Но все-таки у них что-то там неладно, Джудит. Ваш отец и Непо-
    седа ревут, как медведи. Чингачгук почему-то молчит. Не слышен его бое-
    вой клич, который должен был пронестись над горами.
    — Быть может, небесное правосудие покарало Чингачгука, и его смерть
    спасла жизнь многим невинным.
    — Нет, нет, если таков закон, то пострадать должен был не только
    Змей. До драки у них, конечно, не дошло; вероятно, в лагере никого не
    оказалось и они возвращаются не солоно хлебавши. Вот почему Непоседа ры-
    чит, а Змей безмолвствует.
    В это мгновение послышался всплеск весла, брошенного в воду: это Марч
    с досады позабыл о всякой осторожности. Зверобой убедился в правильности
    своей догадки.
    Так как ковчег плыл по течению невдалеке от пироги, то через нес-
    колько минут охотники услышали тихий голос Чингачгука. Он указывал Хат-
    теру, куда надо править. Затем пирога причалила к барже, и искатели при-
    ключений поднялись на борт. Ни Хаттер, ни Непоседа ни словом не заикну-
    лись о том, что с ними случилось. Лишь делавар, проходя мимо своего дру-
    га, промолвил вполголоса: «Костер погашен». Это не вполне соответствова-
    ло действительности, но Зверобой все-таки понял, что произошло.
    Теперь возник вопрос, что делать дальше. После короткого и весьма
    мрачного совещания Хаттер решил, что благоразумнее всего провести ночь в
    непрерывном движении и таким образом избежать внезапной атаки. Затем он
    объявил, что они с Марчем намерены лечь спать, чтобы вознаградить себя
    за бессонную ночь, проведенную в плену. Ветер не унимался, и решили
    плыть прямо вперед, пока ковчег не приблизится к другому берегу.
    Договорившись об этом, бывшие пленники помогли поднять паруса, а по-
    том растянулись на тюфяках, предоставив молодому охотнику и Чингачгуку
    следить за движением баржи. Зверобой и делавар охотно согласились, так
    как, в ожидании встречи с Уа-та-Уа, они и не думали спать. Друзей нис-
    колько не огорчило, что Джудит и Хетти остались на палубе.
    Некоторое время баржа дрейфовала вдоль западного берега, подгоняемая
    легким южным ветерком. Скорость судна не превышала двух миль в час, но
    этого было вполне достаточно, чтобы вовремя добраться к назначенному
    месту.
    Зверобой и Чингачгук изредка обменивались короткими замечаниями, ду-
    мая о том, как освободить Уа-таУа. Внешне индеец казался совершенно спо-
    койным, но с минуты на минуту им все больше овладевало внутреннее волне-
    ние. Зверобой стоял у руля, направляя ковчег поближе к берегу. Это поз-
    воляло держаться в тени, отбрасываемой лесами, и давало возможность за-
    метить малейшие признаки нового индейского становища на берегу. Таким
    образом они обогнули низкий мыс и поплыли уже по бухте, на севере кото-
    рой и находилось место, бывшее конечной целью их плавания. Оставалось
    пройти еще около четверти мили, когда Чингачгук молча подошел к своему
    другу и указал рукой прямо вперед: у кустарника, окаймлявшего южный бе-
    рег мыса, горел огонек. Не оставалось сомнения, что индейцы внезапно пе-
    ренесли свой лагерь на то самое место, где Уа-та-Уа назначила свидание.

    Глава XVI

    В долине солнце и цветы,
    Я слышу голос нежный,
    И сказку мне приносишь ты
    И отдых безмятежный.
    Вордсвор Т.

    Открытие это имело чрезвычайно важное значение в глазах Зверобоя и
    его друга. Во-первых, они опасались, как бы Хаттер и Непоседа, проснув-
    шись и заметив новое местоположение индейского лагеря, не вздумали учи-
    нить на него новый налет; затем чрезвычайно увеличивался риск высадки на
    берег для встречи с Уа-та-Уа; наконец, в результате перемены вражеской
    позиции могли возникнуть всевозможные непредвиденные случайности.
    Делавар знал, что час свидания приближается, и не думал больше о во-
    инских трофеях. Он прежде всего договорился со своим другом о том, чтобы
    не будить Хаттера и Гарри, которые могли бы расстроить его план.
    Ковчег Продвигался вперед очень медленно. Оставалось не менее четвер-
    ти часа ходу до мыса, и у обитателей ковчега было достаточно времени для
    размышлений. Индейцы думали, что бледнолицые по-прежнему находятся в
    «замке»; желая скрыть свой костер, они зажгли огонь на самой южной око-
    нечности мыса. Здесь он был так хорошо защищен густым кустарником, что
    даже Зверобой, лавировавший то влево, то вправо, временами терял его из
    виду.
    — Это хорошо, что они расположились так близко от воды, — сказал Зве-
    робой, обращаясь к Джудит. — Очевидно, минги уверены, что мы все еще си-
    дим в замке, и наше появление с этой стороны будет для них полнейшей не-
    ожиданностью. Какое счастье, что Гарри Марч и ваш отец спят, а то они
    непременно захотели бы опять отправиться за скальпами!.. Ага, кусты сно-
    ва закрыли костер, и его теперь совсем не видно.
    Зверобой помедлил немного, желая убедиться, что ковчег действительно
    находится там, где нужно. Затем он подал сигнал, после чего Чингачгук
    бросил якорь и спустил парус.
    Место, где стоял теперь ковчег, имело свои выгоды и недостатки. Кос-
    тер был скрыт отвесным берегом, который находился, быть может, несколько
    ближе к судну, чем это было желательно. Однако немного дальше начинался
    глубокий омут, а при создавшихся обстоятельствах следовало по возможнос-
    ти не бросать якорь на слишком глубоком месте. Кроме того, Зверобой
    знал, что на расстоянии нескольких миль в окружности нет ни одного пло-
    та; и, хотя деревья свисали в темноте почти над самой баржей, до нее не-
    легко было добраться без помощи лодки. Густая тьма, царившая вблизи ле-
    са, служила надежной защитой, и следовало остерегаться только шума, что-
    бы избежать опасности быть окруженными. Все это Зверобой растолковал

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    друг тоже о чем-то таинственно беседовали.
    До появления звезды оставалось еще часа три или четыре, но Чингачгуку
    не терпелось поделиться со Зверобоем своими планами и надеждами. Джудит
    тоже пришла в более кроткое расположение духа и внимательно слушала бе-
    зыскусственный рассказ Хетти обо всем, что случилось с нею после того,
    как она высадилась на берег. Лес не очень пугал девушек, воспитанных под
    его сенью и привыкших ежедневно глядеть с озера на его пышную громаду
    или блуждать в его темных чащах. Но старшая сестра чувствовала, что не
    осмелилась бы пойти одна в индейский лагерь. Хетти мало рассказывала об
    Уа-та-Уа. Она упомянула лишь о доброте и приветливости делаварки и об их
    первой встрече в лесу. Но тайну Чингачгука Хетти оберегала так умело и с
    такой твердостью, что многие гораздо более умные девушки могли бы ей по-
    завидовать.
    Когда Хаттер вновь появился на платформе, все умолкли.
    Старик собрал вокруг себя всех и вкратце рассказал о том, что он на-
    мерен предпринять. Хаттер полностью одобрил план Зверобоя покинуть на
    ночь «замок» и искать приюта в ковчеге. Он, как и все остальные, считал,
    что это единственный надежный способ избежать гибели. Раз уж дикари за-
    нялись постройкой плотов, они, несомненно, попытаются овладеть «замком».
    Присылка окровавленных палочек достаточно ясно свидетельствовала о том,
    что они верят в успешный исход этой попытки. Короче говоря, старик ду-
    мал, что наступающая ночь будет решающей, и просил всех возможно скорее
    приготовиться к тому, чтобы покинуть «замок» по крайней мере на некото-
    рое время, если не навсегда.
    Когда Хаттер умолк, все торопливо, но тщательно начали готовиться в
    путь. «Замок» заперли уже описанным выше способом; вывели из дока пироги
    и привязали их к ковчегу; перенесли в каюту кое-что из необходимых ве-
    щей, еще остававшихся в доме, погасили огонь и затем перебрались на суд-
    но.
    От близкого соседства прибрежных холмов, поросших соснами, ночь каза-
    лась гораздо темнее, чем это обычно бывает на озерах. Только на самой
    середине водной поверхности тянулась более светлая полоса; берега же то-
    нули во мраке, потому что там ложились тени, отбрасываемые холмами. От-
    мель и «замок», стоявший на ней находились в более светлой полосе, но
    все-таки ночь была так темна, что ковчег отплыл совершенно незаметно.
    Наблюдатель, находившийся на берегу, не мог бы видеть судна еще и пото-
    му, что оно двигалось на фоне темных холмов, которые тянулись по гори-
    зонту во всех направлениях. На американских озерах чаще всего дует за-
    падный ветер, но так как горы образуют здесь многочисленные извилины, то
    сплошь и рядом трудно определить действительное направление воздушных
    потоков, ибо оно изменяется на коротких расстояниях и через небольшие
    промежутки времени. Это относится главным образом к легким колебаниям
    атмосферы, а не к постоянно дующим ветрам. Однако, как известно, в го-
    ристых местностях и в узких водных бассейнах порывы сильного ветра тоже
    бывают неустойчивы и неопределенны.
    На этот раз, как только ковчег отвалил от «замка», даже сам Хаттер не
    решился бы сказать, в какую сторону дует ветер. Обычно в таких случаях
    направление ветра определяют, наблюдая за облаками, плывущими над верши-
    нами холмов. Но теперь весь небесный свод казался одной сплошной сумрач-
    ной громадой. В небе не было видно ни единого просвета, и Чингачгук на-
    чинал серьезно опасаться, что отсутствие звезды помешает его невесте
    вовремя явиться на место условленной встречи. Хаттер между тем поднял
    парус, видимо, с единственным намерением отплыть подальше от «замка»,
    потому что оставаться в непосредственном соседстве с ним было опасно:
    Когда баржа начала повиноваться рулю и парус как следует раздулся, выяс-
    нилось, что ветер дует на юго-восток. Это соответствовало общим желани-
    ям, и судно почти час свободно скользило по озеру. Затем ветер переме-
    нился, и ковчег стало понемногу относить в сторону индейского лагеря.
    Зверобой с неослабным внимание следил за всеми движениями Хаттера и
    Непоседы. Сначала он не знал, чему приписать выбор направления — случай-
    ности или обдуманному намерению, теперь же он был уверен во втором. Хат-
    тер прекрасно знал свое озеро, и ему легко было обмануть всякого, не
    привыкшего маневрировать на воде. Если он действительно затаил намере-
    ние, о котором подозревал Зверобой, то было совершенно очевидно, что не
    пройдет и двух часов, как судно очутится в какой-нибудь сотне ярдов от
    берега, прямо против индейской стоянки. Но еще задолго до того, как ков-
    чег успел достигнуть этого пункта, Непоседа, знавший немного по-алгон-
    кински, начал таинственно совещаться с Чингачгуком. О результате этого
    совещания молодой вождь сообщил затем Зверобою, который оставался холод-
    ным, чтобы не сказать враждебным, свидетелем всего происходящего.
    — Мой старый отец и мой юный брат, Высокая Сосна (так делавар прозвал
    Марча), желают видеть скальпы гуронов на своих поясах, — сказал Чингач-
    гук своему другу. — Для нескольких скальпов найдется место и на кушаке
    Змея, и его народ станет искать их глазами, когда он вернется в свою де-
    ревню. Нехорошо, если глаза их долго будут оставаться в тумане, они
    должны увидеть то, что ищут. Я знаю, у моего брата белые руки; он не за-
    хочет вредить даже мертвецу; он будет ждать нас. Когда мы вернемся, он
    не закроет своего лица от стыда за друга. Великий Змей могиканин должен
    быть достоин чести ходить по тропе войны вместе с Соколиным Глазом.
    — Да, да, Змей, я вижу, как обстоит дело. Это имя ко мне прилипнет, и
    когда-нибудь я буду зваться Соколиным Глазом, а не Зверобоем. Ладно, ко-
    ли человеку достается такое прозвище, то как бы ни был он скромен, он
    должен принять его. Что касается охоты за скальпами, то это соответству-
    ет твоим обычаям, и я не вижу тут ничего худого. Только не будь жесток,
    Змей, не будь жесток, прошу тебя. Право, твоя индейская честь не понесет
    никакого ущерба, если ты проявишь капельку жалости. Ну, а что касается
    старика, отца этих молодых девушек, которому не мешало бы иметь лучшие
    чувства, и Гарри Марча, который — Сосна он или не Сосна — мог бы прино-
    сить плоды, более приличные христинскому дереву, то я предаю их в руки
    бледнолицего бога. Если бы не окровавленные палочки, никто из вас не
    посмел бы выступить сегодня ночью против мингов: это значило бы обесчес-
    тить нас и замарать нашу добрую славу. Но тот, кто жаждет крови, не дол-
    жен роптать, если она проливается в ответ на его призыв. Однако не будь
    жесток, Змей! Не начинай своего поприща воплями женщин и плачем детей!
    Веди себя так, чтобы Уа-та-Уа улыбалась, а не плакала, когда встретится
    с тобой. Ступай, и да хранит тебя Маниту!
    — Алгоикииы — общее наименование многочисленных индейских племен, за-

    нимавших обширные земли от острова Ньюфаундленд до реки Огайо и от Ат-
    лантического побережья до Скалистых гор.
    — Мой брат останется здесь. Уа скоро выйдет на берег, и Чингачгук
    должен торопиться.
    Затем индеец присоединился к своим товарищам. Спустив предварительно
    парус, все трое вошли в пирогу и отчалили от ковчега. Хаттер и Марч не
    сказали Зверобою ни о цели своей поездки ни о том, сколько времени они
    пробудут в отсутствии. Все это они поручили индейцу, и он выполнил зада-
    чу со своим обычным немногословием. Не успели весла двенадцать раз пог-
    рузиться в воду, как пирога исчезла из виду.
    Зверобой постарался поставить ковчег таким образом, чтобы он по воз-
    можности не двигался. Затем он уселся на корме и предался горьким думам.
    Однако вскоре к нему подошла Джудит, пользовавшаяся каждым удобным слу-
    чаем, чтобы побыть наедине с молодым охотником.
    Предпринимая свой второй набег на индейский лагерь, Хаттер и Непоседа
    руководствовались теми же самыми побуждениями, которые внушили им в пер-
    вую попытку; к ним лишь отчасти примешивалась жажда мести. В этих грубых
    людях, столь равнодушных к правам и интересам краснокожих, говорило
    единственное чувство — жажда наживы. Правда, Непоседа в первые минуты
    после освобождения был очень зол на индейцев, но гнев скоро уступил мес-
    то привычной любви к золоту, к которому он стремился скорее с необуздан-
    ной алчностью расточителя, чем с упорным вожделением скупца. Короче го-
    воря, лишь исконное презрение к врагу да ненасытная жадность побудили
    обоих искателей приключений так поспешно отправиться в новую экспедицию
    против гуронов. Они знали, что большинство ирокезских воинов, а может
    быть, даже и все они должны были собраться на берегу, прямо против «зам-
    ка». Хаттер и Марч надеялись, что благодаря этому нетрудно будет снять
    несколько скальпов с беззащитных жертв. Хаттер, только что расставшийся
    со своими дочерьми, был уверен, что в лагере нет никого, кроме детей и
    женщин, на что он и намекнул в разговоре с Непоседой. Чингачгук во время
    своего объяснения со Зверобоем не обмолвился об этом ни единым словом.
    Хаттер правил пирогой. Непоседа мужественно занял свой пост на носу,
    а Чингачгук стоял посередине. Мы говорим «стоял», ибо все трое настолько
    привыкли иметь дело с верткими пирогами, что могли стоять, выпрямившись
    во весь рост, даже в темноте. Они осторожно подплыли к берегу и беспре-
    пятственно высадились. Тут все трое взяли оружие наизготовку и, словно
    тигры, начали пробираться к лагерю. Индеец шел впереди, а Хаттер и Марч
    крадучись ступали по его следам, стараясь не производить ни малейшего
    шума. Случалось, впрочем, что сухая ветка потрескивала под тяжестью ве-
    ликана Непоседы или под нетвердыми шагами старика, но осторожная поступь
    могиканина так легка, словно он шагал по воздуху. Прежде всего нужно бы-
    ло найти костер, который, как известно, находился в самой середине лаге-
    ря. Острие глаза Чингачгука наконец заметили отблеск огня. То был очень
    слабый свет, едва пробивавшийся изза древесных стволов, не зарево, а,
    скорее, тусклое мерцание, как и следовало ожидать в этот поздний час,
    ибо индейцы обычно ложатся и встают вместе с солнцем.
    Лишь только появился этот маяк, охотники за скальпами начали подви-
    гаться вперед гораздо быстрее и увереннее. Через несколько минут они уже
    очутились вблизи ирокезских шалашей, расположенных по кругу. Здесь пут-
    ники остановились, чтобы осмотреться по сторонам и согласовать свои
    действия. Тьма стояла такая глубокая, что можно было различить только
    мерцание угольев, озарявшее стволы соседних деревьев, и бесконечный
    лиственный полог, над которым нависло сумрачное небо. Один шалаш нахо-
    дился совсем под боком, и Чингачгук рискнул забраться в него. Движения
    индейца, приближавшегося к месту, где можно было встретиться с врагом,
    напоминали гибкие движения кошки, подбирающейся к птице. Подойдя вплот-
    ную к шалашу, он опустился на четвереньки: вход был так низок, что иначе
    нельзя было попасть внутрь. Прежде чем заглянуть в отверстие, служившее
    дверью, он чутко прислушался в надежде уловить ровное дыхание спящих.
    Однако ни звука не долетело до его чуткого уха, и змея в образе человека
    просунула голову в хижину, так же как это делает обыкновенная змея, заг-
    лядывая в птичье гнездо. Эта смелая попытка не вызвала никаких опасных
    последствий; осторожно пошарив рукой по сторонам, индеец убедился, что
    хижина пуста. Делавар с той же осторожностью обследовал еще две или три
    хижины, но и там никого не оказалось. Тогда он вернулся к товарищам и
    сообщил, что гуроны покинули лагерь.
    Дальнейший осмотр это подтвердил, и теперь лишь оставалось вернуться
    к пироге.
    Стоит упомянуть мимоходом, как по-разному отнеслись к своей неудаче
    наши искатели приключений. Индейский вождь, высадившийся на берег только
    для того, чтобы приобрести воинскую славу, стоял неподвижно, прислонив-
    шись спиной к дереву и ожидая решения товарищей. Он был огорчен и нес-
    колько удивлен, но с достоинством перенес разочарование, утешая себя
    сладкой надеждой на то, что должна принести ему сегодняшняя ночь. Прав-
    да, делавар не мог больше рассчитывать, что, встретив возлюбленную,
    представит ей наглядные доказательства своей ловкости и отваги. Но
    все-таки он увидит сегодня избранницу своего сердца, а воинскую славу он
    рано или поздно все равно приобретет. Зато Хаттер и Непоседа, которыми
    двигало самое низменное из человеческих побуждений — жажда наживы, едва
    могли подавить свою досаду. Они суетливо бегали из хижины в хижину в на-
    дежде найти позабытого ребенка или беззаботно спящего взрослого, они
    срывали свою злобу на ни в чем не повинных индейских шалашах и часть из
    них буквально разнесли на куски и раскидали по сторонам. От горя они на-
    чали ссориться и осыпать друг друга яростными упреками. Дело могло дойти
    до драки, но тут вмешался делавар, напомнив, какими опасностями чревато
    подобное поведение, и указав, что надо скорее возвращаться на судно. Это
    положило конец спору, и через несколько минут все трое уже плыли обратно
    к тому месту, где рассчитывали найти ковчег.
    Как мы уже говорили, вскоре после отплытия охотников за скальпами к
    Зверобою подошла Джудит. Некоторое время девушка молчала, и охотник не
    догадывался, кто вышел из каюты. Но затем он услышал богатый переливами,
    выразительный голос старшей сестры.
    — Как ужасна для женщин такая жизнь, Зверобой! — воскликнула она. —
    Дай бог мне поскорее умереть!
    — Жизнь — хорошая вещь, Джудит, — ответил охотник, — как бы мы ни
    пользовались ею. Но скажите, чего бы вы хотели?
    — Я была бы в тысячу раз счастливее, если бы жила поближе к цивилизо-
    ванным местам, где есть фермы, церкви и города… где мой сон по ночам
    был бы сладок и спокоен. Гораздо лучше жить возле форта, чем в этом
    мрачном месте.
    — Ну нет, Джудит, я не могу так легко согласиться с вами. Если форты
    защищают нас от врагов, то они часто дают в своих стенах приют врагам
    другого рода. Не думаю, чтобы для вас или для Хетти было хорошо жить по

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78