• КОМПЬЮТЕРНАЯ ЛИТЕРАТУРА

    Turbo C++ Version 1.0 Programmer’s Guide

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : TURBO C++ Version 1.0 Programmer’s Guide

    слова, идентификаторы, константы, строковые литералы, опера-
    ции и знаки пунктуации (также называемые разделителями).
    Формальное описание лексемы имеет следующий вид:

    лексема:
    ключевое слово
    идентификатор
    константа
    строковый литерал
    операция
    знак пунктуации

    Во время лексического анализа исходного кода лексемы
    выделяются методом, при котором из строки символов обяза-
    тельно выбирается лексема максимальной длины. Например, сло-
    во external будетрассматриваться как отдельный идентифика-
    тор, а некак ключевое слово extern, за которым следует
    идентификатор al.

    Ключевые слова

    Ключевыми словами называются слова, зарезервированныед-
    ля специальных целей, которые не должны использоваться в ка-
    честве обычных имен идентификаторов. В следующих двух табли-
    цах приводятся ключевые слова Turbo C++. Вы можете
    использовать опции компилятора командной строки (или опции в
    IDE), чтобы выбрать только ключевые словаANSI, ключевые сло-
    ва UNIX и т.д. Информацию об этих опциях см. в главах 1,
    «Справочник IDE», и 4, «Компилятор командной строки» в Руко-
    водстве пользователя.

    Все ключевые слова Turbo C++ Таблица 1.1
    ————————————————————
    asm _ds interrupt short
    auto else _loadds signed
    break enum long sizeof
    case _es near _ss
    catch _export new static
    cdecl extern operator struct
    char far pascal switch
    class float private template
    const for protected this
    continue friend public typedef
    _cs goto register union
    default huge _regparam unsigned
    delete if return virtual
    do inline _saverages void
    double int _seg volatile
    while
    ————————————————————

    Расширения Turbo C++ относительно ANSI C Таблица 1.2
    ————————————————————
    cdecl _export _loadds _saveregs
    _cs far near _seg
    _ds huge pascal _ss
    _es interrupt _regparam
    ————————————————————

    — 12 —

    Ключевые слова, специфичные для C++ Таблица 1.3
    ————————————————————
    catch friend operator public
    class inline private template
    delete new protected this
    virtual
    ————————————————————

    Регистровые псевдопеременные Turbo C++ Таблица 1.4
    ————————————————————
    _AH _BL _CL _DL
    _AL _BP _CX _DX
    _AX _BX _DH _FLAGS
    _BH _CH _DI _SI
    _SP
    ————————————————————
    Идентификаторы

    Формальное определение идентификатора имеет следующий вид:

    идентификатор:
    не-цифра
    идентификатор не-цифра
    идентификатор цифра

    не-цифра: одно из
    a b c d e f g h i j k l m n o p q r s t u v w x y z _
    A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z

    цифра: одно из
    0 1 2 3 4 5 6 7 8 9

    Ограничения состава и длины идентификаторов

    Идентификаторы представляют собой произвольные имена
    любой длины, присваиваемыеклассам, объектам, функциям,пере-
    менным, определяемым пользователем типам данных ит.д. Иден-
    тификаторы могут содержать буквы от A до Z и от a до z, сим-
    вол подчеркивания (_) и цифры от 0 до 9. Существует только
    два ограничения:

    1. Первый символ должен являться буквой или символом
    подчеркивания.

    Отметим, что идентификаторы в Turbo C++ значимы до лю-
    бой длины.

    2. По умолчанию Turbo C++ распознает только первые 32
    символа в качестве значимых. Число значимых символов может
    быть уменьшено при помощи меню или опций командной строки,
    но не может быть увеличено. Используйте опцию -In TCC, либо
    опцию меню O\!C\!S\!Identifier Length, где 1

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

  • КОМПЬЮТЕРНАЯ ЛИТЕРАТУРА

    Turbo C++ Version 1.0 Programmer’s Guide

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : TURBO C++ Version 1.0 Programmer’s Guide

    ве функции. «Параметр» обозначает переменную, определяемую в
    заголовке функции, которая будет содержать в себе передавае-
    мое значение.
    Грамматические правила структуры фраз и лексики языка

    Грамматические правила лексикиязыка Turbo C++ описаны
    на стр. 5 — 58 оригинала; грамматические правила структуры
    фраз Turbo C++ описаны на стр. 58 — 98 оригинала.

    Грамматические правила лексики языка рассматриваются с
    точки зрения существованияразличных категорий слово-ориенти-
    рованных языковых единиц,называемых лексемами, распознавае-
    мых компилятором. Грамматические правила структуры фраз под-
    робно определяют допустимые способы группирования этих
    лексем в выражения, операторы и прочие смысловые единицы
    языка.

    Лексемы Turbo C++ образуются из последовательности опе-
    раций, выполняемых с вашейпрограммой компилятором и препро-
    цессором языка.

    Программа на Turbo C++ начинает свое существованиекак
    последовательность ACSII-символов,представляющих собой ее
    исходный код, создаваемый нажатиями клавиш при работе в под-
    ходящем текстовом редакторе (например, в собственном редак-
    торе Turbo C++). Базовая программная единица в Turbo C++
    представляет собой файл. Обычно такойфайл соответствует фай-
    лу DOS, находящемуся в оперативной памяти или на диске и
    имеющему созданное по правилам DOS имя и расширение .C или .
    CPP.

    Сначала выполняется просмотр текста программы препро-
    цессором, который ищет в нем специальные директивы препро-
    цессора (см. стр. 133 оригинала). Например, директива
    #include добавляет (или включает) впрог-
    рамму перед фазой компиляции содержимое файла . Препроцессор также выполняет расширение любых
    встреченных в программах или файлах включения макросов.

    Пробельные символы

    На фазе компиляции, отвечающей за распознавание лексем,
    файл исходного кода программы подвергается лексическому ана-
    лизу (т.е. разбиению налексемы и пробелы). Пробельными будут
    обобщенно именоваться собственно символы пробелов, горизон-
    тальные и вертикальныесимволы табуляции, символы новой стро-
    ки и комментарии. Пробельные символы служат для обозначения
    мест начала и конца лексем, и сверх этой функции, для исклю-
    чения из компиляции всех избыточных символов, не входящих в
    состав лексем. Например, следующие две последовательности,

    int i; float f;

    и

    — 9 —
    int i ;
    float f;

    лексически идентичны, а их лексический анализ в обоих
    случаях дает шесть лексем:

    int i ; float f ;

    ASCII-символы, обычно рассматриваемые как пробельные,
    могут входить в строки литералов, и в данном случаебудут за-
    щищены от нормального процессаразбиения на лексемыи пробелы;
    другими словами, они станут представлять собой часть строки:

    char name[] = «Borland International»;

    разбивается на семь лексем, включая и лексему строки
    литералов «Borland International».

    «Склеивание» строк символом \

    Имеется специальный случай, когда передпоследним симво-
    лом новойстрокинаходится символ наклонной черты влево (\). В
    таком случае символы наклонной черты влево и символ новой
    строки отбрасываются, что позволяет рассматривать две физи-
    ческие строки текста как единое целое.

    «Borland \
    International»

    будет рассматриваться как «Borland International» (до-
    полнительную информацию см. на стр. 17 оригинала, «Строковые
    литералы»

    Комментарии

    Комментарии представляют собой текстовые части, пред-
    назначенные для аннотирования программы.Комментарии исполь-
    зуются исключительно самим программистом; передлексическим
    анализом они исключаются из исходного текста программы.

    Существует два способа указания на комментарии: тради-
    ционный метод C и метод C++. Они оба поддерживаются Turbo C+
    +, и кроме того, имеется дополнительное, опциональное расши-
    рение, позволяющее организовывать вложенные комментарии.
    Разрешается смешанное и комбинированное использование ком-
    ментариев любого типа в программах C и C++.
    Комментарии C

    Традиционный комментарий C представляет собой любую
    последовательность символов, помещаемую послепары симво-
    лов/*. Признаком конца комментарияслужитперваяпара символов*
    /, встретившаяся после исходной пары /*. После выполнения
    макрорасширения вся эта последовательность целиком, включая
    четыре разделительных символа комментария,заменяется на один
    пробел. Отметим, чтонекоторые реализации C удаляют коммента-
    рии, не заменяя их на пробелы.

    Turbo C++ не поддерживает не-мобильной стратегии встав-
    ки лексем с помощью /**/. Вставка лексем в Turbo C++ выпол-
    няетсяпри помощи заданной ANSI пары символов ##, следующим
    образом:

    #define VAR(i,j) (i/**/j) /* не будет работать */
    #define VAR(i,j) (i##j) /* в Turbo C++ будет работать */
    #define VAR(i,j) (i ## j) /* также будет работать */

    В Turbo C++

    — 10 —

    int /* объявление */ i /* как счетчика */;

    после лексического анализа даст

    int i ;

    то есть три лексемы: Int I ;

    Вложенные комментарии

    ANSI C не разрешаетвложенность комментариев. Попытка
    комментировать приведенную выше строку в виде

    /*int /* объявление */ i /как счетчика */; */

    окончится неудачей, поскольку область действия первой
    пары /* будет ограничена первой парой */. Это даст в резуль-
    тате лексического анализа

    i ; */

    что приведет к генерированию состояния синтаксической
    ошибки.

    По умолчанию Turbo C++ не позволяет вложенность коммен-
    тариев, однако это умолчание может быть переопределено опци-
    ей компилятора. Разрешить вложенность комментариев можно ли-
    бо при помощи опции -C (компилятора командной строки), либо
    через меню интегрированной среды программирования
    O\!C\!Source Options.

    Комментарии C++

    Для создания вкоде C комментариеввы можете также ис-
    пользовать символы //. Это средство специфично для Turbo
    C++.

    C++ позволяетсоздание размещаемого в одной строке ком-
    ментария при помощи двух подряд следующихсимволов наклонной
    черты(//). Такой комментарий может начинаться в любой пози-
    ции строки, и включает в себя все, что расположено до симво-
    ла новой строки:

    class X (* // это комментарий
    … *);

    Разделители комментариев и пробелы

    В редких случаях пробелы перед /* и // или после */,
    хотя и не являются синтаксически обязательными, нопозволяют
    избежать проблем, связанных с мобильностью. Например, код C++

    int i = j//* деление на k*/k;
    +m;

    при лексическом анализе дастint i = j +m; а не

    int i = j/k;
    +m;

    как это можно было бы ожидать по традиционным соглаше-
    ниям C. Более удобочитаемая форма

    int i = j/ /* деление на k*/ k;
    +m;

    — 11 —
    позволяет избежать этой проблемы.

    Лексемы

    Turbo C++ распознает лексемы шести классов: ключевые

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

  • КОМПЬЮТЕРНАЯ ЛИТЕРАТУРА

    Turbo C++ Version 1.0 Programmer’s Guide

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : TURBO C++ Version 1.0 Programmer’s Guide

    Расширенная память (Ext)…………………………..
    Глава 5 Видео функции…………………..
    Несколько слов о видео режимах……………………….
    Несколько слов о текстовых и графических окнах…………
    Что такое окно ? ……………………………….
    Что такое графическое окно ? ……………………..
    Координаты……………………………………….
    Программирование в текстовом режиме…………………..
    Функции консольного ввода/вывода …………………..
    Текстовые окна……………………………………
    Тип text_mode…………………………………….
    Цвета текста ……………………………………
    Высокоскоростной вывод: переменная directvideo ………
    Программирование в графическом режиме…………………
    Функции библиотеки graphics………………………..
    Управление цветом на CGA…………………………..
    Глава 6…………………………………………….
    Смешанное программирование…………………………..
    Последовательности передачи параметров ……………
    Подготовка к вызову .ASM из Turbo C++…………………
    Упрощенные сегментные директивы …………………..
    Стандартные сегментные директивы …………………
    Определение данных — констант и переменных ………….
    Определение глобальных и внешних идентификаторов …..
    Подготовка к вызову Turbo C++ из .ASM…………………

    — 5 —
    Ссылки к функциям…………………………………
    Ссылки к данным ………………………………..
    Определение подпрограмм на языке ассемблера……………
    Передача параметров……………………………….
    Обработка значений возврата ……………………….
    Соглашения о регистрах………………………………
    Вызов функций С из модулей .ASM………………………
    Псевдопеременные, встраиваемые ассемблерные коды и функции
    прерывания………………………………………..
    Псевдопеременные ……………………………….
    Встраиваемые ассемблерные коды …………………..
    Функции прерывания………………………………..
    Практические примеры программ низкого уровня ………
    Глава 7 Сообщения об ошибках………………….
    Сообщения об ошибках времени выполнения……………….
    Сообщения об ошибках компилятора……………………..
    Фатальные ошибки……………………………………
    Ошибки…………………………………………….
    Предупреждения……………………………………..
    Приложение АСтандарты ANSI, зависящие от
    реализации…………………………………………
    .
    — 6 —

    Введение

    Документ «Начало работы» содержит обзор всего комплекта
    документации к Turbo C++. Информация о том, как с наибольшей
    эффективностью использовать Руководства по Turbo C++, содер-
    жится во введении и главе 2 этого документа.

    Данное руководство содержит материалы для углубленного
    изучения программирования и предназначено для тех, кто уже
    хорошо умеет программировать (на C, либо на другом языке
    программирования). Здесь содержится справочник по языку C,
    перекрестные ссылки по библиотеке исполняющей системы и ин-
    формациЯ по программированию с использованием потоков C++,
    моделей памяти, плавающей точки, оверлеев, видео-функций,
    интерфейса с языком ассемблера, а также сообщения об ошибках
    исполняющей системы и компилятора.

    Прочесть документ «Начало работы» следует, если:

    1. Вы ранее никогда не программировали ни на одном язы-
    ке.
    2. Вы ранее программировали, но не на C, и желаете про-
    честь введение в язык C.
    3. Вам нужна информация о том, как установить на компь-
    ютере Turbo C++.

    В Руководстве пользователя находится информация об
    интегрированной среде Turbo (включая редактор), администра-
    торе управляющей системы, компиляторе командной строки, до-
    полняющих Turbo C++ утилитах и макроязыке редактора Turbo.

    Справочник по библиотеке содержит в алфавитном порядке
    листинг функций и глобальных переменных Turbo C++.

    Содержание данного руководства

    Глава 1:»Стандарт языка Turbo C++» описывает язык Turbo
    C++. Здесь приводятся все отличия от стандарта ANSI C. Дан-
    ная глава также включает справочник по языкам C и C++.

    Глава 2: «Перекрестные ссылки по библиотеке управляющей
    системы» содержит информацию об исходных кодах библиотеки
    исполняющей системы. Здесь также описаны файлы заголовков и
    приводятся перекрестные ссылки по библиотеке управляющей
    системы, организованные по субъектам библиотеки. Например,

    если вы хотите выяснить, какие функции относятся к графике,
    вы должны обратиться к разделу данной главы «Графика».

    Глава 3:»Потоки C++» рассказывает, как использовать
    библиотеку потоков C++.

    Глава 4:»Модели памяти, операции с плавающей точкой и
    оверлеи» рассматривает модели памяти, программирование со
    смешанными моделями памяти, вычисления с плавающей точкой и
    оверлеями.

    Глава 5:»Видео-функции» посвящена обработке в Turbo C++
    текстов и графических изображений.

    Глава 6:»Интерфейс с языком ассемблера» говорит о том,
    как нужно писать программы на языке ассемблера, чтобы они
    правильно работали при вызове из программ на Turbo C++.

    Глава 7: «Сообщения об ошибках» перечисляет и объясняет
    все фатальные ошибки, ошибки и предупреждения исполняющей

    — 7 —
    системы и компилятора, а также дает возможные рекомендации
    по их устранению.

    Приложение А: «Стандарты ANSI, зависимые от реализа-
    ции» описывает те аспекты стандарта ANSI C, которые были оп-
    ределены с некоторой степенью свободы или не были определены
    вообще в стандарте ANSI. Следовательно, эти аспекты могут
    варьироваться в зависимости от конкретной реализации. Данное
    приложение сообщает о том, как Turbo C++ поступает в отноше-
    нии каждого из этих аспектов.

    Глава 1 Стандарт языка Turbo C++

    В данной главе дается подробное справочноеруководство
    программиста по языку Turbo C++. Оно не является руководс-
    твом по изучению языка, а скорее формальным описанием языков
    C и C++ в их реализации программным продуктом Turbo C++. В
    данной главе описываются грамматические правила записи
    структуры фраз и лексики языка, а также дается подробное из-
    ложение имеющихся директив препроцессора. При формулировке
    синтаксиса используется модифицированная запись Бэкуса-Науэ-
    ра,при необходимости сопровождаемая кратким описанием и при-
    мерами программ.

    Turbo C++ реализует стандарт ANSI C, разработанный тех-
    ническим комитетом X3J11 между июнем 1983 и декабрем 1988
    гг., с некоторыми расширениями, оговариваемыми вданномтекс-
    те. Вы имеете возможность устанавливать опции компилятора,
    которые будут предупреждать вас о том, чтотакие расширения
    встретилисьпри работе компилятора. Вы можете также настроить
    компилятор таким образом, чтобы он рассматривал ключевые
    слова расширений Turbo C++ в качестве нормальных идентифика-
    торов (см. Главу 4,»Компилятор командной строки», в Руко-
    водстве пользователя).

    Существуют также «согласующие» расширения, включаемые
    посредством директив #pragma, предлагаемых стандартом ANSI
    C, предназначенные для работы с нестандартными, зависимыми
    от конкретной реализации средствами языка.

    Turbo C++ является также полной реализацией AT&TC++
    версии 2.00, объектно-ориентированного надмножества C, раз-
    работанного Бьерном Строструпом из AT&T Bell Laboratories.
    Помимо того,что C++ дополняет C многими новыми средствами и
    возможностями, он также и отличен от него в большей или
    меньшей степени. В настоящей главе содержатся замечания по
    этим отличиям. Все средства языка Turbo C++,имеющие отклоне-
    ния от C++, более подробно рассматриваются, начиная со стра-
    ницы 98.

    Синтаксис и терминология

    Синтаксические определения состоят из имени определяе-
    мого в настоящий момент и не определенного где-либо выше
    термина, за которым следует двоеточие (:). Альтернативы
    обычно следуют за этим в отдельных строках, но могут также
    помещаться и в одной строке; в таком случае им предшествует
    фраза «одно из». Например,

    внешнее-определение:
    определение-функции
    объявление

    — 8 —

    восьмеричная цифра: одно из
    0 1 2 3 4 5 6 7

    Опциональные элементы конструкции заключаются в угловые
    скобки:

    целочисленный-суффикс:
    суффикс-целого-без-знака

    В данной главеслово «аргумент» везде используется для
    обозначения действительного значения, передаваемогопри вызо-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

  • КОМПЬЮТЕРНАЯ ЛИТЕРАТУРА

    Turbo C++ Version 1.0 Programmer’s Guide

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : TURBO C++ Version 1.0 Programmer’s Guide

    TURBO C++

    Version 1.0

    Programmer’s Guide

    .
    — 2 —

    Оглавление

    Введение……………………………………………
    Содержание данного руководства……………………….
    Глава 1 Стандарт языка Turbo C++……………….
    Синтаксис и терминология…………………………….
    Грамматические правила структуры фраз и лексики языка…..
    Пробельные символы………………………………….
    «Склеивание» строк символом \………………………
    Комментарии………………………………………..
    Комментарии C…………………………………….
    Вложенные комментарии……………………………..
    Комментарии C++…………………………………..
    Разделители комментариев и пробелы………………….
    Лексемы……………………………………………
    Ключевые слова……………………………………
    Идентификаторы……………………………………
    Константы………………………………………..
    Константы и их внутреннее представление……………..
    Описание операций…………………………………..
    Унарные операции ………………………………..
    Бинарные операции…………………………………
    Пунктуаторы ……………………………………
    Объявления…………………………………………
    Объекты ……………………………………….
    Именующие выражения (Lvalues) ……………………
    Типы и классы памяти ……………………………
    Контекст ………………………………………
    Видимость………………………………………..
    Продолжительность…………………………………
    Единицы трансляции ……………………………….
    Компоновка ………………………………………
    Синтаксис объявления………………………………..
    Предварительные определения ……………………..
    Возможные объявления ……………………………
    Внешние объявления и определения …………………
    Спецификаторы типа ……………………………….
    Таксономия типа ………………………………..
    Фундаментальные типы ……………………………
    Инициализация…………………………………….
    Простые объявления………………………………..
    Спецификаторы класса памяти………………………..
    Модификаторы……………………………………..
    Сложные объявления и деклараторы……………………
    Указатели………………………………………….
    Указатели объектов………………………………..
    Указатели функций…………………………………
    Объявления указателей …………………………..
    Указатели и константы …………………………..
    Арифметические операции с указателями …………….
    Преобразования указателей………………………….
    Объявления ссылок в С++ …………………………
    Массивы …………………………………………
    Функции……………………………………………
    Объявления и определения ………………………..
    Объявления и прототипы ………………………….
    Объявления ………………………………………
    Объявления формальных параметров …………………
    Вызовы функций и преобразования аргументов ………….
    Структуры………………………………………….
    Структуры без тегов и определения типов (typedef)…….
    Объявления компонентов структуры …………………
    Структуры и функции …………………………….
    Доступ к компоненту структуры ……………………

    Отличный хостинг поддерживающий Perl, PHP (C++) —

    — 3 —
    Выравнивание по границе слова ……………………
    Пространство имен структур ………………………..
    Неполные объявления …………………………….
    Битовые поля …………………………………..
    Объединения………………………………………..
    Объявления объединений …………………………..
    Перечислимые данные…………………………………
    Выражения………………………………………….

    Выражения и Turbo C++ …………………………..
    Последовательность вычислений ……………………
    Ошибки и переполнения …………………………..
    Семантика операций………………………………….
    Постфиксные и префиксные операции…………………..
    Операции инкремента и декремента …………………
    Унарные операции ……………………………….
    Операция sizeof ……………………………….
    Операции типа умножения …………………………
    Операции типа сложения ………………………….
    Операции поразрядного сдвига …………………….
    Операции отношения ……………………………….
    Операции типа равенства …………………………
    Операция поразрядного И & ………………………..
    Операция поразрядного исключающего ИЛИ ^……………
    Операция поразрядного включающего ИЛИ \!……………
    Операция логического И &&…………………………
    Операция логического ИЛИ \!\!……………………..
    Условная операция ?:………………………………
    Операции присвоения …………………………….
    Операция с запятой………………………………..
    Операторы………………………………………….
    Блоки …………………………………………
    Операторы-с-метками …………………………….
    Операторы-выражения …………………………….
    Операторы выбора ……………………………….
    Операторы итерации ……………………………….
    Операторы перехода ……………………………….
    С++……………………………………………….
    Ссылки ………………………………………..
    Операция доступа к контексту …………………….
    Операции new и delete …………………………..
    Классы ………………………………………..
    Виртуальные базовые классы ………………………..
    «Друзья» классов (friend)………………………….
    Конструкторы и деструкторы ………………………..
    Конструкторы …………………………………..
    Деструкторы ……………………………………
    Перегруженные операции ………………………….
    Операции-функции ………………………………..
    Виртуальные функции……………………………….
    Абстрактные классы ……………………………….
    Контекст С++ …………………………………..
    Директивы препроцессора Turbo C++…………………….
    Пустая директива # ……………………………….
    Директивы #define и #undef ………………………..
    Включение файлов директивой #include ……………..
    Условная компиляция …………………………….
    Директива управления нумерацией строк #line ……….
    Директива #error ……………………………….
    Директива #pragma…………………………………
    Предопределенные макросы ………………………..
    Глава 2. Перекрестные ссылки по библиотеке исполняющей
    системы……………………………………………
    Зачем нужен доступ к исходным кодам библиотеки исполняющей
    системы…………………………………………..
    Файлы заголовка Turbo C++……………………………
    Категории библиотечных подпрограмм……………………
    Глава 3 Потоки С++…………………………….

    — 4 —
    Новые потоки вместо старых…………………………..
    Использование потоков 2.0……………………………
    Что такое поток? ………………………………..
    Библиотека iostream ………………………………
    Четыре стандартных потока ………………………..
    Вывод …………………………………………
    Ввод…………………………………………….
    Инициализация потоков ……………………………
    Простой ввод/вывод в файл ………………………..
    Состояния ошибки потока ввода/вывода………………..
    Использование потоков прошлых версий………………….
    Рекомендации по переходу к потокам версии 2.0………….
    Глава 4 Модели памяти, операции с плавающей точкой и
    оверлеи……………………………………………
    Модели памяти………………………………………
    Регистры 8086…………………………………….
    Сегментация памяти………………………………..
    Указатели………………………………………..
    Шесть моделей памяти………………………………
    Программирование с использованием различных моделей памяти
    адресные модификаторы……………………………..
    Объявление ближних или дальних функций …………….
    Объявление указателей near, far или huge…………….
    Использование библиотечных файлов…………………..
    Компоновка смешанных модулей ……………………..
    Опции типа чисел с плавающей точкой…………………..
    Эмулирование платы 80х87…………………………..
    Получение кода только для машин с 80х87 ……………
    Получение кода без операций с плавающей точкой ……..
    Опция быстрых вычислений с плавающей точкой ………..
    Переменная операционной среды 87……………………
    Регистры и 80х87 ………………………………..
    Математические операции с комплексными числами…………
    Использование двоично-десятичной (BCD) математики…….
    Использование оперативной памяти Turbo C++…………….
    Оверлеи (VROOMM)……………………………………
    Работа программ с оверлеями………………………..
    Требования……………………………………….
    Использование оверлеев ……………………………
    Разработка программ с перекрытиями………………….
    Свопинг ………………………………………..
    Дополнительная память (EMS)………………………..

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

  • ПСИХОЛОГИЯ

    Психология французского народа

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

    50 Кон приводит по этому поводу, в числе других, имена Джемса Дармстетера,
    виконта Вогюэ, Брюнетьера, Поля Дежардэна; он вспоминает также «о великолепных и
    столь искренних произведениях оплакиваемого Гюйо».

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

  • ПСИХОЛОГИЯ

    Психология французского народа

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

    34 Необходимо иметь двух детей, чтобы заменить отца и мать, и третьего ребенка
    для уравновешения смертности среди не достигших брачного возраста.
    35 Впрочем это общее явление в Европе. Из трехсот семидесяти двух светских пэров
    Англии, существующих в настоящее время, говорил еще Монталамбер, лишь двадцать
    четыре пэрства возникли ранее 1500 года; да из них многие сохранились только
    потому, что могли перейти в женские линии. Не более семнадцати относятся к XVI
    столетию, и около шестидесяти — к XVII-му считая даже замененные высшим титулом
    в позднейшую эпоху. Из пятидесяти трех наследственных пэрств и герцогств,
    существовавших во Франции в 1789 г., только четыре восходили к XVI столетию.
    36 Некоторые врачи боятся также злоупотребления велосипедом, которое не только
    предрасполагает к сердечным болезням, но, вызывая прилив крови в области таза,
    действует непосредственно на половые органы. Женщинам, по их словам, это
    упражнение особенно опасно и грозит бесплодием.
    37 «В Нормандии, — говорит Бодрильяр, — решают не иметь детей или ограничивают
    их число, потому что хотят обеспечить одному или немногим детям безбедное
    существование. Нормандского крестьянина более всего заботит мысль, что после его
    смерти его имущество подвергнется разделу». То же утверждается по отношению к
    Пикардии: «Среди богатых или просто достаточных классов, — говорит Бодрильяр,
    — принято решение иметь не более одного или двоих детей».
    «Всем известно, — говорил недавно Рейналь в палате депутатов, — что в
    некоторых департаментах крестьянин считает себя заинтересованным не иметь
    слишком многих детей и заставляет вписывать в брачный контракт, что после
    рождения одного ребенка у супругов не должно быть более детей». Это должно было
    бы быть запрещено».
    (Заседание 12 мая 1891 г.).
    Бесплодие Нормандии в настоящее время представляет резкий контраст с быстрым
    размножением ее выходцев в Канаде. В 1763 г., когда Людовик XV уступил
    англичанам эти «несколько десятин снегу», канадцев насчитывалось 60.000 человек.
    В настоящее время французско-канадское население превышает 1.500.000 душ, не
    считая более полумиллиона французских канадцев, живущих в Соединенных Штатах.
    38 Ланкри приводит любопытный пример повышения рождаемости в местах, где
    отсутствует забота о будущем. Возле Дюнкирхена существует коммуна Фор-Мардик,
    основанная Людовиком XIV на следующих принципах, остающихся в силе и до
    настоящего времени. Всякая новая семья, в которой один из супругов родился в
    коммуне, а муж записан моряком, получает в пользование 22 ара земли (около 500
    кв. сажен) и, кроме того, место на морском прибрежье для ловли рыбы сетью. Эта
    коммуна получила от Людовика 125 гектаров земли; та ее часть, которая не роздана
    в пользование, сдается в аренду за 5.000 франков в пользу коммуны. Семьи,
    пользующиеся землей, «могут передавать свои участки только детям, причем эти
    участки ни в каком случае не должны дробиться». Отсюда следует, что участок не
    может попасть в руки кредитора; он не может ни увеличиться, ни быть разделенным.
    Он не отчуждаем, не делим и не может расшириться. Браки очень многочислены в
    этой коммуне (около 11 на 100 жителей) и заключаются настолько рано, насколько
    это позволяет морская служба; средний возраст вступающих в брак для мужчины —
    24 года; незаконнорожденные очень редки (1 на 60 рождений). Законная рождаемость
    чрезвычайно высока: достигает 43 рождений на 1000 жителей и уступает в Европе
    лишь рождаемости в России. Но — чего не бывает в России — из этих 43
    рождающихся живыми детей 33 достигают двадцатилетнего возраста.
    Арсен Дюмон описывает подобное же явление в другой области Франции. В Фуэссане
    (департамент Финистера) всякий мужчина, возвращающийся из военной службы,
    предлагает собственнику ландов уступить ему на очень долгое время клочок этой
    необработанной почвы. Он расчищает ее, устраивается на ней, женится и имеет
    многих детей, так как ему нечего беспокоиться о судьбе своего потомства. Ланды
    бесконечны, и он знает, что его дети могут также обрабатывать участок их.
    Собственнику выгодно иметь через известный промежуток времени землю, приносящую
    доход, вместо необработанной почвы, а земледельцу выгодно провести на ней свою
    жизнь без излишних забот. Таким образом приходится согласиться с Бертильоном,
    что даже во Франции, раз исчезает забота о сохранении состояния (т. е. о
    недроблении его), рождаемость принимает значительные размеры.
    Канада представляет в этом случае «превосходное опытное поле». Провинция Квебек
    населена преимущественно французами, очень похожими на нас, такими же
    трудолюбивыми и бережливыми. Но закон признает там свободу завещаний, и
    нотариусы заявляли Бертильону, что отцы семейств очень часто пользуются ею. Они
    не оставляют ничего дочерям (потому что, по их мнению, их зятья должны будут
    заботиться о содержании своей семьи) и ничего тем из сыновей, которые получили
    профессиональное образование и сделались врачами, священниками, адвокатами и
    пр., потому что, по их мнению, полученное образование уже составляет достаточное
    наследство; из своих остальных сыновей они выбирают того, кто, по их мнению,
    наиболее способен продолжать их промышленное или торговое предприятие, и
    передают ему свое состояние и свои дела. Последствием этого является то, что
    рождаемость среди французского населения провинции Квебек достигает 48 рождений
    на 1000 жителей, т. е. более чем вдвое превышает нашу и превосходит все, что мы
    видим в Европе. (La question de la depopulation par Bertillon. Revue politique
    et parlementaire).
    39 Reforme economique приводит, в виде документа, приходорасходную запись одной
    парижской семьи с 20 апреля 1872 г. по 19 апреля 1897. Речь идет о семье
    служащего, жена которого, чрезвычайно заботливая и опытная хозяйка, не допускала
    ни роскоши, ни бесполезных трат. Семья возникла в Париже 20 апреля 1872 г.;
    таким образом записи ежегодных расходов указаны за 25 лет и останавливаются на
    19 апреля 1897 г. В апреле 1873 г. родился ребенок мужского пола, а в мае 1880
    г. — девочка; так как мать сама выкормила обоих детей, то не было расходов на
    кормилицу. Оба ребенка учились в Париже; мальчик сначала был полупансионером в
    гимназии, а затем пансионером в лицее, по выходе из которого поступил в
    Сен-Сирскую школу; его сестра прошла курс женских учебных заведений и получила
    все обычные дипломы. Подводя итоги расходам, внесенным в эту семейную запись,
    видим, что семья затратила на воспитание сына до выхода его из Сен-Сирской школы
    сорок восемь тысяч франков, а на воспитание дочери до того времени, когда она
    сдала свои последние экзамены, двадцать пять тысяч пятьсот франков.
    40 «Трудно было бы представить себе прием более вредный для будущности расы и
    более способный подорвать могущество нации, чем тот, при котором из нее
    постоянно извлекаются люди, обладающие врожденными способностями. Это именно и
    происходит, когда лучшие граждане начинают, ради выгод или почестей, уклоняться
    от своих обязанностей по отношению к расе, т. е. перестают быть отцами
    многочисленных детей». John Berry Haycraft, Darvinism and Race-progress.
    41 Мы быть может еще самый богатый народ, но мы, по-видимому, находим
    удовольствие в том, чтобы ослаблять наше экономическое превосходство: «Этот
    бюджет в четыре миллиарда, — говорит наш враг, доктор Роммель, — представляет

    величественное зрелище. Если подумать, каким быстрым шагом ведут Францию к
    банкротству, то можно спросить себя, как могут честные и рассудительные люди,
    привязанные к своей стране, терпеть это поистине неслыханное возрастание
    расходов, даже более: поощрять его и вотировать четырехмиллиардный бюджет, не
    задумываясь над необузданным хищением, многочисленными синекурами, двойными
    жалованиями т. д.». На этот раз наш враг говорит правду.
    42 Сбавка с суммы уплачиваемого налога, пропорциональная числу детей, допущена в
    Пруссии, Саксонии, в большинстве второстепенных германских государств (Гамбурге,
    Бремене, Любеке, Антгальте, Саксен-Альтенбурге, Саксен-Кобурге, Саксен-Готе,
    Шварцбург-Зондергаузене, и т. д.), в Сербии, Норвегии, Швеции, во многих
    швейцарских кантонах.
    В Австрии министры финансов, Штейнбах и Пленер, предлагали один за другим
    уменьшить обложение отцов семейств на 25 флоринов (62 франка 50 сант.) за
    каждого ребенка свыше двух в городах и свыше четырех в деревнях.
    43 Было предложено много реформ, требующих рассмотрения: бесплатная медицинская
    помощь беременным бедным женщинам; родильные дома для нуждающихся; особые
    богадельни для женщин на шестом месяце беременности; родильные дома с
    мастерскими; увеличение вспомоществования беременным бедным женщинам; запрещение
    работать женщинам, не оправившимся от родов; учреждение для них общественного
    призрения; обязательная выдача им пособия на отдых и выздоровление; расширение
    материнских прав: право матерей быть опекуншами, право для них заключать
    контракты без разрешения мужа и свободно располагать своим личным заработком
    (под условием справедливого участия в общих расходах), право быть облеченными
    родительской властью в случае смерти или отсутствия отца, или же потери им
    семейных прав.
    44 Особенно необходимо также организовать, по инициативе администрации, более
    полную и правильную охрану детского возраста: ясли, детские сады, курсы для
    сиделок, школьные столовые. Необходимо увеличить бесплатные профессиональные
    школы, которые давали бы возможность зарабатывать хлеб; организовать
    попечительства для детей, подвергающихся дурному обращению или испорченных.
    Существенным вопросом является строгий и постоянный надзор за трудом
    несовершеннолетних в мастерских и на фабриках, а также отмена для них ночного
    труда. Если бы Германии угрожало уменьшение населения, в ней уже давно бы были
    приняты меры этого рода.
    45 В окрестностях Кана, Байе и Шербурга фабрикация кружев происходит при помощи
    ручного труда женщин и молодых людей и занимает не менее 70.000 лиц. Женщины
    работают у себя на дому. Дети с ранних лет находят для себя заработок.
    Крестьянин не боится здесь, как в других местах, увеличения своей семьи.
    46 Что касается в частности абсента, то французское население уже в 1885 г.
    потребляло его 57.732 гектолитра, — цифра, поистине, чудовищная; в 1894 г. оно
    поглотило 165.000 гектолитров.
    47 Парвилль рассказывает в журнале Nature о любопытном опыте, произведенном в
    Соединенных Штатах. Заставили работать двадцать человек, пивших только воду и
    другие двадцать, пивших вино, пиво и бренди. По прошествии двадцати дней было
    определено количество произведенной ими работы. В первые шесть дней рабочие,
    подкреплявшиеся спиртными напитками, имели перевес, затем наступил как бы период
    реакции, и в конце концов пившие одну воду одержали верх, исполнив по крайней
    мере втрое больше работы. Чтобы проверить опыт, были переменены роли: пившие
    только воду должны были на двадцать дней подчиниться спиртному режиму, а
    потребители крепких напитков — перейти на чистую воду. И на этот раз рабочие,
    пившие воду, произвели значительно большее количество работы. Заключение
    вытекает само собой. При продолжительном действии алкоголь уменьшает мускульную
    силу, другими словами, человеческая машина, приводимая в движение водой,
    развивает более энергии, чем при алкоголе. Вино возбуждает и действительно
    придает силы для какого-нибудь кратковременного напряжения, но не для
    продолжительной работы. Пьющие люди мало едят, на этом основании пьяницы
    говорят, что «алкоголь поддерживает силы». На самом же деле у потребителей
    большого количества спиртных напитков пищеварение происходит очень медленно. При
    употреблении чистой воды пищеварение совершается быстро, и желудок извещает вас
    об этом. Через три или четыре часа после еды уже чувствуется голод. Люди, не
    умеющие рассуждать, естественно заключают отсюда, что вино их питает, а вода не
    поддерживает их сил. Иллюзия получается полная. Это немного похоже на то,
    говорит Парвилль, как если бы утверждать, что какой-нибудь источник тепла, печь
    или камин, действует лучше, когда горение замедляется в нем и тянется дольше.
    Правда, оно тянется дольше, но не дает тепла; еще немного, и оно прекратится.
    «Животная клеточка создана не для того, чтобы быть переполненной алкоголем;
    чтобы находиться в нормальном состоянии, ей нужна вода». В противном случае ее
    функционирование затруднено. Это именно и вызывает болезненное состояние
    организма, пропитанного алкоголем. Оно проявляется в замедлении питания и
    сопровождается всеми характеризующими его симптомами: тучностью, каменной
    болезнью, ревматизмом и т. д. Таким образом ложное представление об укрепляющем
    действии спиртных напитков ведет непосредственно к неправильному
    функционированию организма, потере сил и здоровья. У кого под влиянием алкоголя
    замедлено пищеварение, тот уже болен. «Вода является для него лучшим средством,
    чем все лекарства».
    Шитендер и Ментель доказали лабораторными опытами, что спиртные напитки
    задерживают химические процессы питания. Они приводят в соприкосновение
    питательные вещества с пищеварительными жидкостями и констатируют, что действие
    последних немедленно прекращается, если прибавить к ним 2% алкоголя. Виски,
    содержащее около 50% алкоголя, примешанное лишь в количестве 1% к желудочному
    соку, замедляет пищеварение на 6%. Мнение, что вино и спиртные напитки
    подкрепляют, основано единственно на том, что эти напитки возбуждают нервную
    систему и кажутся придающими силу.
    Мы производили на самих себе и в своем семействе опыты, вполне подтвердившие
    теорию, признаваемую в настоящее время большинством врачей и гигиенистов.
    48 В городах вроде Парижа, увеселения и зрелища, носящие действительно
    артистический характер, недоступны беднякам, вследствие этого в их распоряжении
    остаются одни кафешантаны, развращающее влияние которых на неразвитые умы хорошо
    выяснено Мисмером в его книге: Dix ans soldat. В других городах население
    требует увеселений цирка и устремляется на бои быков с непременным условием,
    чтобы проливалась кровь. Дети и женщины присутствуют на этих зрелищах и
    приучаются находить удовольствие в жестокости. Правительство довольствуется
    составлением протоколов, обходящихся нарушителям закона в 17 франков, при сборе
    в 20.000 фр. По отношению ко многим вопросам у нас нет правительства.
    49 В начале великого века Макс Нордау того времени мог бы поставить диагноз
    вырождения. Истощение и бессилие гонгоризма, петраркизма и маринизма;
    экстравагантность испанского и итальянского «экзотизма», «графомания» Гарди и
    Скюдери с их последователями, шутовство Скаррона; «эротомания» литературных
    кабаков; мистицизм, чередовавшийся у многих авторов с цинизмом; наконец,
    «литературное безумие» во всех его формах предшествовали царству разума и
    отчасти вызвали его. Маньяк Руссо и чудак Бернардэн де Сен-Пьерр были в числе
    великих инициаторов болезненной «чувствительности», которой отличался «конец
    века» при Людовиках XV и XVI.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

  • ПСИХОЛОГИЯ

    Психология французского народа

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

    взгляд, малиновые губы.
    12 Однако Аттила, принадлежавший к финской или урало-алтайской расе,
    изображается Иорнандесом с приплюснутым носом, маленькими впалыми глазами,
    огромной головой и темным цветом кожи.
    13 Кошут походил внешностью на гунна и гордился этим. Но были ли большие
    основания для такой гордости?
    14 Familles eugeniques, составляющие как бы этническую аристократию.
    15 Германские народы или считающие себя таковыми обвиняют кельтские расы в
    нечистоплотности, но как объяснить в таком случае, что галлы изобрели мыло? По
    свидетельству Аммьена Марцелина они, напротив того, обращали большое внимание на
    уход за своим телом, и их никогда нельзя было увидеть одетыми в грязные
    лохмотья.
    16 Известно, что галльские друиды пользовались, по свидетельству Цезаря, важными
    преимуществами: они были освобождаемы от военной службы и от всех налогов; они
    имели право запретить совершение жертвоприношения, т. е. подвергнуть настоящему
    отлучению. Все друиды, включая сюда и их высших членов, были выборные. Для
    избрания требовалось длинное подготовление, так как обучение было только устное
    и продолжалось, как говорят, двадцать лет. Наука друидов славилась в древности;
    но этому нельзя придавать большого значения: известно, как древние увлекались
    всеми иноземными тайнами. Во всяком случае друиды изготовляли законы и судили
    большинство тяжб и преступлений. Цезарь прибавляет, что они обучали юношество,
    объясняя ему «течение звезд, величину мира и земель, силу и могущество богов».
    Они в особенности внушали ему, «что душа не умирает, но после смерти переходит в
    тело другого». Цезарь вероятно заблуждался относительно последнего пункта, если
    только какие-нибудь более ученые друиды не познакомились на юге Галлии с
    греческими и пифагорейскими доктринами. Но идея метампсихоза противоречит всему,
    что социология сообщает нам о верованиях первобытных народов вообще и галльских
    в частности.
    17 Когда галлам случалось быть недовольными Римом, им отвечали, указывая на их
    вековых врагов, германцев, всегда готовых перейти Рейн: «В Германии существуют
    те же причины, что и прежде, вторгнуться в Галлию (так говорил им Цериалий):
    любовь к деньгам и удовольствиям, желание переменить место, германцы всегда
    будут рады покинуть свои болота и пустыни и броситься на плодородную Галлию,
    чтобы завладеть вашими полями и поработить вас самих». Действительно, Рим уже
    спас южную Галлию от страшного нашествия кимвров и тевтонов. Когда Цезарь
    вступил в Галлию, разве он не был призван самими галлами? Если эдуены обратились
    к нему за помощью, то только потому, что свевы уже перешли Рейн, и Ариовист уже
    называл Галлию «своей». «Необходимо случится, — говорил один галл,— что через
    несколько лет все галлы будут изгнаны из Галлии и все германцы перейдут Рейн,
    потому что германская почва не может сравниться с галльской, а также и образ
    жизни обитателей этих стран». Таким образом честолюбие Цезаря было полезно самой
    Галлии, так как охраняло ее от германского варварства.
    18 Известны слова Вольтера: «Через какой бы город вы ни проезжали, будь то во
    Франции, в Испании, на берегах Рейна или в Англии, вы везде встретите добрых
    людей, которые будут хвастаться тем, что у них был Цезарь. Каждая провинция
    оспаривает у соседней ту честь, что она первая получила от Цезаря удар плетью».
    Все народы восхищаются теми, кто их хорошо наказывает, будут ли то кельты или
    германцы.
    19 Некогда, писал Страбон в первом веке по Р. Х., галлы думали более о войне,
    чем о труде. «Теперь, когда римляне заставили их сложить оружие, они принялись с
    тем же жаром обрабатывать свои поля, они с той же охотой усвоили более
    цивилизованные нравы». По словам Плиния, римляне смотрели на галлов, — так же
    как и на греков, — как «на самый промышленный народ». В конце первого века
    Иосиф говорил о Галлии: «Источники богатства выходят там из глубины почвы и
    разливаются потоком по всей стране». И он желал своим восточные компатриотам
    быть «храбрыми, как германцы, искусными, как греки, и богатыми, как галлы».
    20 Что касается до природного вкуса к искусствам, то он обнаружился у галлов, в
    замечательных произведениях, немедленно же после того, как они познакомились с
    римскими образцами. Сначала они довольствовались доведенным до совершенства
    подражанием скульптуре их предшественников; в стеклянных, металлических и
    мозаичных изделиях они скоро сделались настоящими мастерами.
    21 После завоевания, как и до него, галлы всегда проявляли ту же любовь к
    опасностям и битвам. Они доставляли римским армиям наиболее смелых пехотинцев и
    наиболее стойких всадников. В конце империи только они одни умели сражаться; ими
    были даны последние упорные сражения германцам и персам. «Они хорошие солдаты во
    всяком возрасте, — говорит Аммьен Марцелин; — юноши и старики несут службу с
    равной энергией, их тела укреплены постоянными упражнениями, и они презирают
    всякие опасности». По словам поэта Клавдиана, галлов побеждает не сила, а
    случай: Sitgue palam Gallos casu, non robore vinci.
    В последние дни империи, когда государи хотели иметь солдат, которые не были бы
    варварами и вместе с тем не отступали бы перед врагом, они требовали их у
    Галлии, «этой страны сильных людей, мужественно относящихся к войне».
    22 По мнению Фюстель де Куланжа, существует аналогия между отношением патронов и
    клиентов в древнем Риме и Галлии и крепостным правом германцев; между медленной
    революцией, обратившей клиента в арендатора, а потом собственника земли, и
    революцией, обратившей феодальных крепостных сначала в связанных определенными
    обязательствами по отношению к помещику, а затем в крестьян собственников; между
    преобразованием армии в древних республиках, после того как в нее вошел плебс, и
    преобразованием армии средних веков после учреждения коммун; между самими
    коммунами, основанными на развитии благосостояния среднего класса, и древней
    демократией, возникшей благодаря торговле и замене недвижимой собственности
    движимой.
    23 Сын великого Фихте писал: «То, что отличает французов в их научной
    деятельности и что глубже, чем обыкновенно думают, связано с верной оценкой
    истины, — это ясность, гармоническая законченность идеи, строгость изложения,
    точность определений… Поскольку французы усваивают наши теории, постольку мы
    можем судить с внешней стороны о степени ясности и научной законченности этих
    теорий: они первые и неоспоримые судьи ясности, зрелости и точности идеи».
    Введение к французскому переводу «Способа достигнуть счастливой жизни», стр. 4,
    6.
    24 Извлекаем из Этимологического Словаря Браше следующую статистику современного
    французского языка: 1) слов неизвестного происхождения — 650; 2) слов
    латинского корня — 3,800, германского — 420; греческого — 20; кельтского —
    20; 3) итальянских слов — 450; провансальских — 50; испанских — 100; немецких
    — 60; английских — 100; славянских — 36; семитических — 110; восточных —
    16; американских — 20; 4) исторических слов — 105; 5) звукоподражательных —
    40. Итого — 5.977. Если вычтем из 27.000 слов, содержащихся в Академическом

    Словаре, эту цифру 5.977, то останется 21.000 производных слов, образованных или
    народом, путем развития коренных слов, или учеными, путем заимствований из
    греческого и латинского языков.
    25 Венедей (Venedey), в своей книге Les Allemands et les Franзais, d’apres
    l’esprit de leur langue et de leurs proverbes, говорит: «язык — это народ», и
    он находит, что во французском языке менее свободы и поэтического чувства, чем в
    немецком. Затем, основываясь на изучении языка, он прибавляет: «Француз обладает
    чувством своего права; немец — чувством лежащей на нем задачи; француз скорее
    решается и более точен, нежели немец; он деятельнее и счастливее… Французы
    говорят: я зарабатываю мой хлеб, тогда как в Германии надо его заслужить.
    Француз знает, немец может; один знает язык, знает (умеет) сделать что-нибудь,
    знает (умеет) молчать; другой может говорить на известном языке, может сделать
    что-нибудь, может молчать». Venedey мог бы прибавить, что из этих двух языков
    один проявляет более интеллектуальности, другой — большее преобладание воли и
    силы над разумом».
    26 В таком, например, роде: «Временное правительство республики, убежденное, что
    величие души — высшая политика, что всякая революция, произведенная французским
    народом, должна служить санкцией новой философской истины, и т. д., и т. д.,
    декретирует».
    27 К комическому и сатирическому жанру примыкают фаблио и Поэма о Ренаре-лисе; в
    них, без сомнения, много злой наблюдательности, критического чутья, веселья и
    ума; но на один такой фаблио, как Гризеледис, сколько мерзости во всех значениях
    этого слова! Мы обязаны галльскому уму Ренье, Мольером, Лафонтеном и Вольтером,
    но это не мешает ему быть слишком часто позором Франции.
    28 Во время своей юности Наполеон ненавидел французов, завладевших Корсикой: он
    жалеет о неудавшейся попытке Паоли. Откровенничая с Буррьенн, он сказал: «Я
    причиню твоим французам все зло, какое буду в состоянии причинить». «Он
    презирал, — говорит мадам де Сталь, — нацию, избранником которой желал быть».
    «Мое происхождение, — говорил он сам, — заставляло всех итальянцев считать
    меня своим соотечественником» (Memorial, 6 мая 1816 г.).
    Когда папа колебался приехать короновать его, «итальянская партия в конклаве, —
    рассказывает он, — одержала верх над австрийской, присоединив к политическим
    соображениям следующий довод, ласкавший национальное самолюбие: В конце концов
    это — итальянская династия, которая благодаря нам будет управлять варварами; мы
    отомстим галлам».
    29 Кант замечает мимоходом, до какой степени трудно перевести на другие языки, а
    особенно на немецкий, некоторые французские слова, оттенки которых выражают
    скорее черты национального характера, нежели определенные предметы, как,
    например: «esprit (вместо bon sens), frivolite, galanterie, petit-maitre,
    coquette, etourderie, point d’honneur, bon ton, bon mot, и т. д.». Как видно, мы
    для Канта все еще оставались в XVIII веке.
    30 Так Вольтер называл партию иезуитов.
    31 Луи и наполеон — золотые монеты.
    32 Во Франции, говорит Lagneau, как и в большинстве больших государств, военные
    и политические власти считают своим долгом не собирать, а главное не
    обнародовать сведений о потерях, причиненных войнами; когда же невозможно вовсе
    скрыть этих потерь, они считают долгом ослаблять их значительность, чтобы не
    устрашить население. Каковы бы ни были побуждения, которыми мотивируется это
    утаивание или это смягчение истины, значительная часть смертности, вызванной
    войной, легко смешивается с общей смертностью. Часто она кажется гораздо менее
    действительной, потому что к ней относятся только смертные случаи от ран. Между
    тем во всех войнах, а особенно продолжительных, число убитых на поле сражения и
    умерших от ран гораздо менее числа умерших от болезней.
    Смертность 1871 года, констатированная официальной статистикой, превосходит
    своими громадными размерами все, что мы знаем о самых тяжелых исторических
    эпохах. Приняв во внимание страшное уменьшение нашего народонаселения за эти два
    года войны 1870—1871 гг., можно согласиться с Ланьо, находящим умеренной цифру
    Фурнье де Флэ, который определяет в 2.500.000 человек потерю, причиненную
    двадцатитрехлетними войнами Революции и Империи, не включая сюда жертв террора и
    гражданских войн. Можно даже очень легко допустить вместе с Шарлем Рише, что
    потери от одних войн Империи простирались до 3.000.000 людей, если присоединить
    к умершим солдатам жертв обоего пола, которые должны были погибнуть во время
    двух нашествий, независимо от дефицита, причиненного войною рождаемости. Если,
    говорит Ланьо, мы прибавим цифру потерь за промежуток времени от 1852 до 1869
    г., определенную нами в 356.428 человек (на основании сопоставления числа
    призванных на службу и уволенных солдат) к 1.308.805 французам и француженкам,
    погибшим за период 1869—1872 гг. благодаря бедственной войне 1870 г., то мы
    получим дефицит в 1.500.000—1.600.000 жителей, погибших за период Второй
    Империи, — цифру, также совпадающую с 1.500.000 умерших, которых насчитывает
    Рише за тот же период нашей истории.
    После бедственной войны 1870 г. для Франции снова наступил период мира. Несмотря
    на занятие Туниса, оказавшееся столь убийственным благодаря тифозной эпидемии,
    поднявшей в 1881 г. смертность в экспедиционном корпусе до 61,30 на 1000;
    несмотря на экспедицию в Южный Оран; несмотря на занятие Тонкина, столь
    убийственное благодаря холерной эпидемии, поднявшей в 1885 г. смертность в армии
    до 96 человек на 1000; несмотря на экспедицию на Мадагаскар, в Верхний Сенегал и
    Судан, общая смертность в армии, по-видимому, была не велика. «Однако она
    оказалась бы значительно большей, если бы не продолжали воздерживаться от
    сообщений о многочисленных умерших солдатах экспедиционных корпусов, посылаемых
    в эти отдаленные страны» (Lagneau, Consequences demographiques qu’ont eues pour
    la France les guerres depuis un siecle. Annales de l’Academie des sciences
    morales, 1892).
    33 Искусства, литература и науки нигде не находят так много средств и побуждений
    для работы, так много случаев сделать известными и заставить оценить свои
    произведения. Гениальный человек, говорит Левассер, может родиться где угодно;
    но «полное развитие таланта — удел городов». Если, следовательно,
    художественные, литературные и научные таланты составляют «цвет цивилизации» и
    являются источником социального усовершенствования, то приходится простить
    городам некоторые их невыгодные стороны, принимая во внимание оказываемые ими
    услуги. Иногда города бывают «беспокойны» и при господстве централизованной
    демократии могут дать политике направление, на краю которого зияет бездна, но
    чтобы оценить роль городов, «не следует принимать во внимание лишь один Париж, а
    в Париже — лишь крайности демагогии; необходимо понять великое движение
    социальных идей, которые бродят в них и которые далеко не бесплодны». Это
    движение, так же как искусство и науки, способствует прогрессу цивилизации.
    Если рассматривать нацию как живой организм, то можно сказать, что «деревни
    производят более людей, чем сколько утилизируют, а города поглощают и потребляют
    часть этого излишка, возвращая взамен того нации значительную ценность в форме
    богатства и цивилизации». Чем более совершенны орудия производства и
    экономическая организация, тем более значительную часть населения нация может
    посвятить работе больших городов; «поэтому именно пропорция городского населения
    выше в промышленных государствах, чем в чисто земледельческих, и стремится
    увеличиться в наше время как в старой Европе, так и в молодой Америке».

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

  • ПСИХОЛОГИЯ

    Психология французского народа

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

    а также о распространении алкоголизма и разврата. Нельзя судить о целой нации по
    романам, печатание которых терпится у нас полицией и против которых мы к
    сожалению не пытаемся воздействовать. Совокупность неблагоприятных
    обстоятельств, не вполне еще определенных и измеренных, не может служить
    основанием для произнесения смертного приговора над нами. Отсюда следует лишь
    заключить о необходимости для Франции, как и для других наций, во-первых, —
    лучшей физической гигиены, способной уравновешивать влияние умственного или
    эмоционального переутомления, во-вторых, — спасительной реакции против
    обезлюдения деревень в пользу городов, и наконец, что всего важнее, — очень
    строгих законов против пьянства и разврата. Успех мер, принятых в Швеции и
    некоторых штатах Североамериканского союза, должен был бы убедить наших
    законодателей, если бы только последние не находились к несчастью под
    политическим вассальством «кабаков». Что касается подстрекательства к разврату
    прессой, то достаточно было бы небольшой твердости со стороны правительства и
    парламента, чтобы положить ему конец: задача в этом случае очень легка, и нам
    непростительно откладывать ее исполнение.
    С психологической точки зрения, по-видимому, не произошло больших изменений во
    французском характере. Возможно, что мы стали положительнее и реалистичнее,
    недоверчивее к чувству, менее восторженны и наивны. За последние двадцать лет,
    несмотря на наши слабости и бедствия, мы обнаружили более рассудительности,
    устойчивости в чувствах, просвещенного патриотизма, терпеливой и настойчивой
    воли. Обвинять нас в непостоянстве и быстром упадке духа сделалось общим местом.
    Но разве мы не обнаружили выносливости и настойчивости в войну 1870 г., которая
    была однако не наступательной, а оборонительной, и сопровождалась не победами, а
    поражениями? В конце концов, завоевательные экспедиции — лишь временное
    безумие, к которому слишком часто нас увлекают наши вожди; при малейшем повороте
    счастья, наш здравый смысл заявляет о своих правах; но в борьбе за целость
    Франции мы не могли решиться, пока не были безусловно вынуждены, потерять одного
    из живых членов нашего отечества. С тех пор, хотя нас признают забывчивыми, не
    перестают говорить об упорстве, с которым мы вспоминаем о наших братьях —
    эльзас-лотарингцах. В чем же нас упрекают, наконец? В мстительности
    оскорбленного самолюбия? В ненависти побежденного к своему победителю? Нет; в
    военной игре мы всегда были достаточно хорошими игроками, чтобы легко мириться с
    поворотами счастья. Но мы считали бы себя обесчещенными равнодушием к правам
    народов и наших соотечественников. Мы не питаем ненависти к Германии, но мы
    любим Францию и чувствуем отвращение к несправедливости.
    Соединение впечатлительности и общительности с светлым и ясным умом, присущее,
    как нам кажется, французскому характеру, не может впрочем обойтись без частых
    противоречий. Этим объясняется, в наших нравах, в нашей истории и политике,
    беспрестанная смена свободы и порабощенности, революции и рутины,
    оптимистической веры и пессимистического упадка духа, восторженности и иронии,
    кротости и насилия, логики и нерационального увлечения, дикости и человечности.
    Очевидно, что равновесие страсти и разума в высшей степени труднодостижимо и
    неустойчиво; между тем к этому именно равновесию непрестанно стремится
    французский характер. Нашим главнейшим ресурсом является страстное увлечение
    рациональными и здравыми идеями. Мы сознаем необходимость этого и нашу
    способность к этому. Мы стремимся укрепить самих себя, привязавшись мыслью и
    сердцем к цели, указанной нам умом и поставленной на возможно большую высоту.
    В подтверждение нашей отсталости и грозящего нам вырождения, наши противники
    особенно настаивают на сходстве нашей впечатлительности и чувствительности с
    чувствительностью и впечатлительностью женщины или ребенка. Но это чисто внешнее
    сходство не должно было бы скрывать от них многих глубоких различий. Назвать
    взрослыми детьми людей, восторженно верующих в идеи и с бескорыстной энергией
    защищающих их, — нетрудно; но разве молодость сердца заслуживает такого
    презрения? Разве «любовь к человеческому роду» — порок? Если бы во Франции не
    было ничего другого, кроме ребяческого, женственного или «плебейского», могли ли
    бы мы в свое время (продолжавшееся века) господствовать над миром благодаря то
    нашему политическому и военному могуществу, то нашему умственному превосходству?
    Нет, мы не можем согласиться с нашими противниками, что отечество Декарта,
    Паскаля, Боссюэ, Корнеля, Мольера, Ришелье и др. представляет собой лишь страну
    взрослых детей. Не всё в нашей истории и в наших действиях легкомысленно и
    суетно, как утверждают это Джиоберти и Леопарди. Если когда и встречаются эти
    недостатки (не всегда отделимые от достоинств, обратную сторону которых они
    составляют), то они зависят не от женского или детского характера французов; они
    объясняются одновременно нашим нервным темпераментом, нашим воспитанием и
    присущей нам общительностью. В самом деле, при сношениях с людьми иногда нельзя
    бывает слишком глубоко захватывать вопрос, слишком настаивать, превращать
    гостиную в аудиторию, а разговор в диссертацию. Подобным же образом, желание
    нравиться другим, добиться их уважения естественно порождает известное тщеславие
    и известное»уважение к личности». Индивидуум уже не ищет в самом себе всего
    своего достоинства и значения, он в значительной степени ищет его в других.
    Точно так же, мягкость нашего характера, наши слабости, погоня за модой и боязнь
    общественного мнения зависят не от того, что мы похожи на женщин, а от того, что
    общественная жизнь требует этой мягкости, этого закругления всех острых краев
    индивидуальности, этой зависимости каждого от общего настроения. Следует ли
    заключить отсюда, как это делают немцы, англичане и итальянцы, что расширение
    общественной жизни имеет необходимым последствием сужение личной и внутренней,
    что, по мере того как развивается одна, атрофируется другая? Да, если понимать
    под общественной жизнью светскую; но составляет ли последняя истинную
    общественную жизнь и не есть ли она лишь ненормальная, извращенная форма ее?
    Лучше понятое общественное существование требует, напротив того, сильной
    индивидуальности и высокого развития личности. Идеал, который составила себе
    Франция, еще не осуществив его в достаточной мере, и к которому она должна
    всегда стремиться, заключается в согласном росте общественной и индивидуальной
    жизни. Ее гений остается так же полезен и необходим миру, как и гений соседних
    наций, не в обиду будь сказано государственным людям, мечтавшим не так давно
    подчинить немецкому господству и немецкому языку Францию севернее Лиона, а
    господству Италии и итальянского языка Францию к югу от Лиона.
    Что касается наших настоящих зол, внушающих столь законное беспокойство, то
    индифферентизм и упадок духа имели бы в данном случае одно и тоже действие и
    были бы одинаково опасны. Ничто так не опасно для народа, как «самовнушение»
    относительно грозящего ему упадка. Постоянно повторяя себе, что ему грозит
    падение, он может вызвать у себя головокружение и упасть. Подобно тому как на
    поле битвы уверенность в поражении делает его неизбежным, национальный упадок
    духа лишает характеры их упругости и обращается в нечто напоминающее настроение
    самоубийцы. Довольствуясь нелепыми словами, вроде: «конец расы», «конец века»,
    «конец народа», люди отдаются общему течению, становятся безучастными, ссылаются

    на бессилие индивидуума в борьбе с роком, тяготеющим над целым народом и даже
    принимающим форму физической необходимости. Мы видели, что в действительности
    этой необходимости не существует. Ренан настаивал когда-то на громадном значении
    расы, в то время как Тэн преувеличивал значение среды; в конце концов оба
    признали в нации — и особенно во французской, более доступной общественным
    влияниям — «духовный принцип», результат «долгих усилий, жертв и
    самоотверженности в прошлом», наследие, полученное нераздельным, с
    обязательством увеличивать его ценность, и принимаемое сознательно путем своего
    рода «повседневного плебисцита». «Мы — то, чем были вы, — говорилось в
    спартанской песне, обращенной к предкам, — и мы будем такими, какими вы
    теперь». То что древние поэты выражали образно, современные ученые могли бы
    повторить от имени самой действительности; но только влияние предков
    увековечивается не одной наследственностью расы и неизменным влиянием физической
    среды, как, по-видимому, думают многие из современных ученых, а также языком,
    воспитанием, религией, законами и нравами. Этот импульс, действующий на таком
    огромном расстоянии и двигающий нами в течение веков, как единая сила,
    вздымающая волны на всем море, не представляет собой лишь слепого влияния
    инстинктов четвертичного периода или окружающих нас материальных факторов; это
    вместе с тем — влияние идей и чувств, развитых цивилизацией и надстраивающих
    над физическим организмом моральный. Если нация представляет собой единый
    организм, то это прежде всего духовный организм. Мы рассмотрели, с
    психологической точки зрения, какова французская душа. Невозможно усматривать
    «сумерки народа» в чрезмерной нервности или ослаблении мускульной системы,
    встречающихся более или менее и у всех других наций. Если умственная жизнь и
    общественные влияния, с их хорошими и дурными сторонами, более преобладают во
    Франции, чем в других странах, а этнические влияния достигли в ней в высшей
    степени неустойчивого равновесия, то в этом столько же основания для надежд, как
    и для опасений. В критические минуты национальный характер со всеми
    обусловливаемыми им благоприятными и неблагоприятными шансами становится прежде
    всего вопросом ума и воли: спасение или гибель нации в ее собственных руках.
    III. Выбор народных героев — факт великой важности в психологии народов.
    Действительно, герои представляют собой одновременно типических представителей
    данной расы и ее идеализованное представление о самой себе. Один немец
    справедливо сказал, что никогда не могло бы существовать нации Наполеонов, но
    что был момент, когда тайным желанием каждого француза было сделаться
    Наполеоном. Этот идеальный Наполеон далеко впрочем не походил на грубого и
    вероломного исторического Наполеона, которого даже в настоящее время, после
    стольких разносторонних исследований, мы еще не знаем достаточно.
    Верцингеторикс, Карл Великий, Людовик Святой, Жанна д’Арк, Винцент де Поль,
    Байярд, Генрих IV, Тюрень, Конде, д’Ассас, Мирабо, Наполеон — вот герои
    Франции, истинное или воображаемое лицо которых всем знакомо. Наиболее популярны
    — Жанна д’Арк и Наполеон, причем из последнего сделали олицетворение
    французской революции и французской славы. Несомненно под влиянием классического
    направления великие люди Франции претерпели большие изменения и приблизились к
    условным героям корнелевских и расиновских героев; но во всяком случае они
    действовали обаятельно на простое и непосредственное народное воображение своим
    мужеством и презрением к смерти, неудержимым порывом и всепокоряющей
    откровенностью, величием души и рыцарским духом, преданностью отечеству или
    человечеству, любовью к «свободе», «просвещению» и «прогрессу». Это — символы
    скорее идеала, живущего в народной душе, чем исторической действительности; но
    нельзя отрицать, что если вы захотите характеризовать этот идеал одним словом,
    вы назовете его идеалом великодушия.
    В глазах некоторых наций, быть великодушным — значит быть «дураком». Без
    сомнения, великодушие должно быть просвещенным и «идеи» являются силами лишь в
    том случае, если они не противоречат действительности. Но народы грешат в
    настоящее время вовсе не избытком любви и преданности к идеям; напротив.
    Скептицизм, утилитарные заботы, нечестность в денежных делах, узкая политика
    партий и интересов, эгоистическая борьба классов — вот с чем необходимо теперь
    повсюду бороться во имя идей. Если бы Франция отреклась от своего культа идеала,
    от своего бескорыстного служения обществу и человечеству, она утратила бы, без
    всякого возможного для нее выигрыша, то, в чем всегда заключалась ее истинная
    моральная сила. Не будем насиловать наших способностей.

    1 De l’Intelligence I, кн. IV, гл. I.
    2 Тард. Законы подражания, гл. III. Что такое общество?
    3 Этот пессимизм оспаривается в пользу несколько преувеличенного нового
    оптимизма Новиковым в его интересной книге о Будущности белой расы.
    4 Приложите один конец большого циркуля ко лбу, а другой к затылку, и вы
    получите длину черепа; затем измерьте циркулем наибольшую ширину черепа по линии
    ушей; частное от разделения ширины черепа на его длину называется черепным
    показателем (l’indice cephalique).
    5 Немецкий антрополог Гольдер так хотел назвать круглоголовых предшественников
    германцев в Германии.
    6 Против этого выставляются следующие возражения: 1) брахицефалия менее
    значительна и менее распространена в Азии, чем в Европе; 2) брахицефалы могли бы
    проникнуть в Европу в бронзовый период, лишь пройдя через Сибирь и Россию, где
    именно в эту эпоху встречаются почти одни долихоцефалы, или же пройдя сквозь все
    население ассирийцев, что исторически невозможно. Наконец, наши растения не
    азиатского происхождения.
    7 Прибавим еще, что, как это доказал Коллиньон, победители обыкновенно занимали
    равнины и долины рек, между тем как побежденные были оттесняемы в горы или на
    самое побережье океана.
    8 Один японский антрополог предполагает, что высшие классы Японии в значительной
    части потомки аккадийцев, близко стоящих к халдеям. Во всяком случае монгольский
    элемент менее значителен в Японии.
    9 В настоящее время черепной показатель повысился у греков с 0,76 до 0,81.
    10 Немцы указали у Виргилия на следующее описание лица, обладавшего вполне
    германской наружностью и даже носившего германское имя, — Герминия:
    … Catillus Joan.
    Ingentemque animis, ingentem corpore et armis
    Dejicit Herminium, nodo cui vertice fulva
    Caesaries nudique humeri.
    Известно, что франки и германцы завязывали узлом свои длинные волосы, падавшие
    на спину.
    11 Субис (Soubies) издал в Галле (1890 г.) книгу об идеале мужской красоты у
    старых французских поэтов ХП и ХIII вв. Физический идеал отвечает
    аристократическому типу: высокий рост, широкие плечи, развитая грудь, тонкая
    талия, высокий подъем ступни, белая кожа, белокурые волосы, румяные щеки, живой

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

  • ПСИХОЛОГИЯ

    Психология французского народа

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

    давать возможность дышать им нашим детям48.
    ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
    ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВЫРОЖДЕНИЕ. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
    I. — Изменился ли к худшему наш национальный характер с психологической точки
    зрения за последнее столетие? Это именно утверждается теми, кто, вместе с
    физическим вырождением, обвиняет нас также и в умственном. Так, например, один
    итальянский социолог и один немецкий психиатр одновременно наделяют нас этой
    внутренней болезнью. Но воспользовались ли они для ее констатирования истинно
    «научным» методом? А. де Белла уверен, что поставил диагноз нашего упадка в
    очерке общественной патологии, входящем в его Курс Социологии и напечатанном в
    апреле 1889 г. в превосходном Rivista di filosofia scientifica. По мнению этого
    врача, «патологическим элементом, внедрившимся между различными наслоениями
    французского характера, является преувеличенное самолюбие, совпадающее иногда с
    тщеславием, иногда с гордостью и всегда — с нетерпимостью, жестокостью и
    цезаризмом». Все эти недостатки, прибавляет он, сопровождаются кроме того
    основным противоречием: «в теории — великие принципы, часто опережающие свое
    время; на практике — отсутствие или неустойчивость всяких принципов, не только
    человеческого достоинства, но иногда даже и справедливости». Затем автор
    приводит наш скорбный лист: «1) Тщеславие и гордость. Первая республика во время
    консульства Наполеона I учреждает орден почетного легиона». Обратите внимание:
    автор этого тщеславного изобретения — французская республика, а не «итальянец
    по происхождению», Бонапарт. «Вместо того чтобы окружить себя равноправными с
    ней республиками, первая республика создает ничтожные по размерам республики,
    которыми может располагать по своему усмотрению… например, Цизальпинскую,
    Лигурийскую, Пареенопейскую… Вторая Империя с той же гордостью руководит
    судьбами Европы, третируя Италию, как французскую префектуру». Вот все, что по
    мнению этого автора, Франция сделала для итальянцев во время второй империи.
    «Затем, уничтожив Мексиканскую республику, Наполеон учреждает там империю с
    Максимилианом Австрийским»… «Все французские поэты, не исключая Виктора Гюго,
    называют Париж мозгом всего мира»… Во «всех французских романах» фигурирует
    «согражданин Рошфора, убивающий одним ударом сабли дюжину немцев или итальянцев
    и раскраивающий одним ударом кулака черепа десяти англичан!…». «2)
    Нетерпимость и жестокость. При Людовике XVI парижская чернь убивает Фулона и
    Бертье, и т. д.». Следует классическая картина террора. В итальянской истории
    нетерпимость и жестокость, по-видимому, неизвестны. «В настоящее время Франция
    нисколько не изменилась. На французских митингах не слышно ни одной миролюбивой
    нотки… Когда какая-нибудь сходка в Париже обходится без раненых, то это надо
    считать за счастье». Столь хорошо осведомленный ученый социолог указывает еще на
    «наслаждение, с каким французский народ присутствует при смертных казнях». Далее
    следует еще один важный симптом нашей национальной болезни: «противоречие между
    теорией и практикой. Первая французская республика погубила венецианскую; вторая
    потопила в крови римскую. В настоящее время все без исключения французы требуют
    Эльзас-Лотарингии; но не найдется ни одного человека в целой Франции, который
    согласился бы на возвращение Ниццы и Корсики Италии! Антиклерикальная и
    атеистическая третья республика берет под свое покровительство христиан на
    Востоке». Таковы главные признаки болезни, угрожающей нам смертью. Между тем
    автор этого курса социологии в общем симпатизирует нам: «Франция, — говорит он
    в заключение, — великая нация; в области науки и искусств она стоит в одном
    ряду с первыми европейскими нациями… Франция, прежде всего, народ сильной
    инициативы; вот почему ее падение составило бы непоправимую потерю для Европы».
    Если в христианский период даже философы и социологи по ту сторону Альп имели
    такие сведения и так судили о нашем характере, то можно представить себе, какое
    чудовищное взаимное непонимание царило в массах между двумя соседними нациями!
    Будем надеяться, что оно скоро исчезнет. Думая, что он дает научную картину
    французского характера, де Белла, и не подозревая того, обрисовал нам
    ненормальное состояние итальянского ума за последние годы. Может явиться вопрос,
    не было ли это состояние также «патологическим»? Но нет, оно было просто
    политическим. Приравнивая Корсику к Эльзас-Лотарингии, автор более знакомит нас
    с задними мыслями итальянских правителей того времени, чем с нашими
    собственными. Что касается охраны восточных христиан, то здесь также легко
    угадывается желание Италии взять ее в свои руки и воспользоваться ею в своих
    интересах без малейшей заботы о том, не «противоречило ли бы» это ее антипапской
    политике. Во всяком случае, если бы у нас не было других симптомов психического
    вырождения, то мы могли бы считать состояние своего здоровья удовлетворительным.

    Наиболее серьезные обвинения в вырождении навлечены на нас нашей современной
    литературой, нашими поэтами и романистами. Мы охотно соглашаемся, что декаденты,
    слава которых впрочем уже миновала, вернули нас, как это показал Летурно, к
    литературе первобытных дикарей; к поэзии «междометий», в которой звуки
    составляют все, а смысл не играет никакой роли; к вереницам туманных сравнений и
    образов, причем стихотворение можно читать безразлично, с начала или с конца; к
    повторениям слогов и созвучий и игре словами, характеризующими песни папуасов,
    готтентотов или кафров. Это литература, впавшая в детство. Но кто серьезно
    интересуется этими попытками, большинство которых даже не искренни, а являются
    каким-то добровольным безумием, обдуманным бредом? Нельзя судить о стране по
    тому, что служит забавой немногих пресыщенных и скучающих людей, так же как и по
    какому-нибудь смешному модному фасону.
    Известный обвинительный акт Макса Нордау, по поводу нашей современной
    литературы, не более доказателен, чем и обвинения, высказанные А. де Белла по
    поводу нашего национального характера. По мнению Нордау, наши главнейшие
    болезни, наблюдаемые им впрочем во всей Европе, раскрываются нашими поэтами и
    романистами: эготизм, мистицизм и непристойный лжереализм. Нордау определяет
    мистицизм, как «неспособность к вниманию, к ясной мысли и контролю над
    ощущениями, неспособность, вызванную ослаблением высших мозговых центров». Может
    ли быть что-нибудь ненаучнее этой фразеологии, заимствованной у естественных
    наук? Точно так же, «эгоизм является следствием дурной проводимости
    чувствительных нервов, притупления центров восприятия, аберрации инстинктов
    вследствие отсутствия достаточно сильных впечатлений, и большого преобладания
    органических ощущений над представлениями». Вот почему ваша дочь нема. Какое
    разъяснение можно почерпнуть в этой «нозологической картине», достойной Мольера?
    Разве эгоизм наших поэтов и литераторов сильнее, чем он был во времена Рене и
    Вертера? Во всяком случае он — естественное последствие той недостоверности,
    которой страдают в настоящее время все объективные и безличные доктрины.
    Вследствие отсутствия общей веры, мысль каждого обращается на самого себя;
    патология здесь ни при чем. Что касается непристойного реализма, который мы
    только что сами клеймили и который пользуется безнаказанностью благодаря
    преступному индифферентизму полиции, то перенеситесь в средние века и даже в

    позднейшие; вспомните старую литературу горожан и виллэнов, грубость, коренную
    безнравственность «галльского веселья». Разве не отличалась даже избранная часть
    прежнего общества, наряду со своими добродетелями, бесчисленными пороками? Разве
    литература даже наиболее культурных классов XVIII века была менее
    безнравственной, чем современная? Наконец, в число наших болезней Нордау
    включает, под рубрикой мистицизма, всякое стремление к идеальному миру, всё,
    выходящее из узкого круга положительной науки. Тем, кто говорит, что чистая
    наука оказалась несостоятельной в области морали и религии, он отвечает,
    перечисляя все открытия, касающиеся строения материи, теплоты, механического
    единства сил, спектрального анализа, геологии, палеонтологии, «хромофотографии»,
    «мгновенной фотографии», и т. д., и т. д., и затем восклицает: «И вы не
    довольны!» Нет, мы еще не довольны, так как наше честолюбие выше. Спектральный
    анализ может обнаружить присутствие металлов на звездах, но он ничего не говорит
    нам относительно смысла и цели существования. «Тот, кто требует, — говорит
    Нордау, — чтобы науки невозмутимо и смело отвечали на все вопросы праздных и
    беспокойных умов, неизбежно потерпит разочарование, потому что наука не хочет и
    не может удовлетворить этим требованиям». Прекрасно. Значит, вы признаете, что
    существуют вопросы, на которые положительная наука по необходимости отвечает
    молчанием. Но неужели озабоченность этими вопросами указывает на «праздность и
    беспокойность» ума, даже когда они касаются самого значения и употребления
    жизни? Включать в число мистиков и вырождающихся всех, кому железные дороги и
    телеграфы не доставляют полного удовлетворения ума и сердца, — значит забывать,
    что философия и религия (эта коллективная философия народов) существовали
    всегда, и будут существовать, пока человек не перестанет спрашивать себя: Кто я?
    Откуда я? Что я должен делать и на что надеяться? Этого рода заботы не только не
    указывают на вырождение, но всегда служили признаками эпох обновления и
    прогресса. Когда толпа инстинктивно чувствует настоятельную потребность в учении
    о мире и жизни, — в этом не следует находить какого-либо мистического бреда или
    «неспособности ко вниманию, вызванной ослаблением центров коркового вещества».
    Так как Нордау любит сближать психологию с биологией, то он мог бы найти нечто
    аналогичное в инстинкте, заставляющем повертываться к свету даже живые существа,
    еще лишенные глаз. Отбросьте слабый луч света в воду, в которой плавают
    инфузории; у них еще нет зрительного органа, но они все-таки ощущают свет и
    направляются к нему, как к условию жизни и благосостояния. Еще не вполне
    сознательная толпа, в силу подобного же инстинкта, устремляется ко всякому
    отдаленному лучу света, в котором думает найти предвестника идеала-освободителя.

    В изучении литературы вырождающихся Макс Нордау имел предшественника в лице
    Гюйо, на авторитет которого он впрочем не раз ссылается. Но Гюйо остерегался
    преувеличений и поспешных обобщений; он показал, что искусство должно
    подчиняться закону, заставляющему нас на протяжении четверти столетия и даже в
    более короткий период времени присутствовать при обновлении на одном пункте и
    разложении на другом, «при рассветах и сумерках, когда очень часто нельзя даже
    сказать, наступает ли день или кончается». Теория упадка может, следовательно,
    применяться лишь»к группам писателей, к отдельным частям столетия, к сериям
    тощих и бесплодных годов». Никакое обобщение невозможно в этом случае. Идеи
    быстро следуют одна за другой, наука беспрестанно преобразовывается; как могут
    литературные школы избегнуть этого непрерывного движения? Необходимо меняться и
    обновляться; но гении являются редко, и надо, по выражению Гюйо, «уметь ждать,
    прежде чем объявить, что наступил час непоправимого упадка». Ни забота о форме и
    словах, ни дурной вкус и несвязность идей и образов, ни торжество критического и
    аналитического направления еще не служат достаточными доказательствами упадка,
    так как все эти черты встречаются даже в великие эпохи и у великих гениев.
    Нордау повсюду видит болезни. Если вы мало написали — это признак бессилия;
    если вы много пишете — это симптом графомании. Чтобы вы ни делали — вы
    «вырождающийся». Нордау не подумает о том, что вместе с распространением
    образования и дешёвого книгопечатания, число пишущих роковым образом должно было
    увеличиться. Как могло бы в этой массе печатающихся произведений не оказаться
    нелепостей? Судить о конце нашего века по плохим поэтам — то же, что судить о
    веке Людовика XIV по Прадону и Шаплэну или о всем XIX веке по его первым годам.
    Разве Делилль и псевдо-классики предвещали появление Ламартина и Гюго49?
    Если подражание, как показал Тард, — господствующий принцип деятельности, то
    любовь к перемене — также один из законов общества и индивидуума; а перемена
    может быть переходом от одной крайности к другой. После ясной, веселой и
    поверхностной музыки Адама, Обера и других, стали увлекаться туманной, мрачной и
    глубокой музыкой Вагнера. После господства уравновешенной и рассудительной
    классической литературы, почувствовали потребность в беспорядочной и
    безрассудной. Подобным же образом, после парнасцев, символисты и декаденты
    почувствовали потребность в неопределенном, туманном, неуловимом и
    непознаваемом. В настоящее время в области литературы что-то закончилось и
    что-то начинается. Закончился грубый натурализм; начинается, по-видимому,
    примирение натурализма с идеализмом. Вот все, что можно заключить на основании
    более или менее удачных попыток декадентов и символистов. Французский гений
    далеко еще не исчерпан.
    Впрочем, наряду с хулителями, мы встречаем за границей и благоприятные суждения
    о Франции. Gallia rediviva (Возрождающаяся Галлия) — таково заглавие статьи,
    помещенной в январе 1895 г. в Atlantic Monthly; в этой статье Кон подвергает
    обзору все, что заставляет верить в возрождение французского духа. Особенно
    многозначительным представляется ему, за последние двадцать пять лет,
    пробуждение национального духа, трудолюбие страны, реорганизация могущественной
    армии, быстрый подъем первоначального и высшего образования, а главное —
    прогресс философии и именно идеалистической. Старый материализм почти исчез
    ввиду все возрастающего тяготения к моральными общественным наукам. «Заметны
    усилия со стороны приверженцев всех философских мнений, протестантов, католиков
    и свободных мыслителей, выставить на вид потребность в преданности какому-либо
    идеалу50. Чтобы Франции как нации, пришлось снова вернуться к догматам
    христианства, «в этом можно усомниться; но, без всякого сомнения, Франция ищет
    какой-нибудь идеальной формы вдохновения, свет которого мог бы наполнить
    радостью все искренние сердца; не следует ли встретить эти поиски словами
    глубочайшего религиозного мыслителя Франции — Паскаля: «Ты не искал бы меня,
    если бы уже не нашел»?
    II. — В конце концов мы не могли найти ни в нашем национальном характере, ни в
    наших искусствах и литературе еще столь жизненных, так называемых «научных»
    доказательств нашего вырождения. Некоторые печальные симптомы, как физического,
    так и психического характера, более заметны во Франции, потому что мы опередили
    другие европейские нации. Так например, замедление рождаемости произойдет через
    некоторое время и у них. Что касается поглощения кельто-славянскими расами
    элементов белокурой расы, то оно наблюдается также в Германии и Италии. Даже в
    Англии число брюнетов увеличивается, и этнологи утверждают, что с начала
    исторических времен брахицефализм возрастает там. Невозможно допустить, чтобы
    такое общее явление было непоправимым несчастьем; во всяком случае, если здесь и
    есть этническое «распадение», то оно не составляет особенности нашей страны. То
    же самое следует сказать о росте городов с их выгодными и невыгодными сторонами,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

  • ПСИХОЛОГИЯ

    Психология французского народа

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

    невозможно обойтись без них. Это заблуждение породило «бедствия». Ложная идея,
    узаконивающая порок и возведенная в принцип, как говорит Кант, самая
    заразительная и опасная из идей-сил.
    Третий период — период алкоголизма в настоящем значении этого слова; «спиртной
    алкоголизм сопровождает винный». Вино вошло в обычное потребление; «это уже не
    случайный напиток, а как бы одно из питательных веществ». Тогда призывается на
    помощь промышленность. Пускаются в ход все вещества, способные к спиртовому
    брожению. Если второй период характеризовался введением в общее употребление
    спиртных напитков, то современный период характеризуется усилением отравления
    благодаря этим новым веществам и распространением этого отравления. Таким
    образом «из индивидуального алкоголизм сделался коллективным». Алкоголизм наших
    отцов представлял собой изолированное зло, не имевшее серьезных последствий; это
    была индивидуальная болезнь; современный алкоголизм — это «болезнь целого вида,
    это — национальное зло».
    Мы думаем, что эта картина совершенно точно рисует положение с точки зрения
    национальной психологии и социологической. В настоящее время по количеству
    потребляемого в чистом виде алкоголя Франция, помещаемая на втором месте, заняла
    бы первое, если бы принимали во внимание перегонку спирта из виноградного сока,
    о которой всегда забывают и которая производится во Франции в больших размерах,
    чем где-либо. Если принять это производство за пятую часть всего, то потребление
    чистого алкоголя достигает во Франции пяти с половиной литров на человека (11,5
    литров водки в 50% против 9,52 литров, приходящихся на человека в Бельгии).
    Но если и нельзя утверждать с достоверностью, что Франция занимает первое место
    по количеству потребляемого чистого алкоголя, то она конечно займет его и далеко
    опередит другие страны, если к чистому алкоголю присоединить алкоголь,
    содержащийся в виноградном вине и сидре, которые потребляются в громадных
    размерах. Совершенно ошибочно утверждение, что эти напитки не вызывают
    алкоголизма: «вино также опьяняет и отравляет, как и водка». Это все равно, как
    если бы не принимать в соображение потребление абсента, на том основании, что
    его редко пьют в чистом виде и почти всегда разбавляют большим количеством воды.
    Наконец, в настоящее время вина в большинстве случаев не натуральны, а
    фабрикуются с помощью спиртов, получаемых заводским способом; сюда идет, между
    прочим, в огромном количестве немецкий спирт, добываемый из картофеля. По всем
    этим причинам Легрэн имеет полное основание принимать в расчет в своей
    статистике количество алкоголя, потребляемого в виде вина и сидра. Он приходит к
    тому выводу, что первое место занимает Франция с ее 14 литрами стопроцентного
    алкоголя. Другие страны располагаются в следующем порядке: Швейцария — 11
    литров; Бельгия — 10,59; Дания — 10,2; Германия — 9,33; Англия — 9,23.
    Неужели борьба в этом случае невозможна? Нисколько. Норвегия, когда-то так
    страдавшая от пьянства, нашла способ в течение тридцати шести лет понизить
    потребление алкоголя с 10 до 3,9 литров на человека, благодаря чему все
    бедствия, связанные с алкоголизмом, стремятся исчезнуть в ней. Ее население
    возросло на одну треть: с 1.300.000 дошло до 1.900.000 жителей. Число осужденных
    преступников упало с 250 на 180 на каждые 100.000 жителей; число получающих
    вспомоществование, в то время как развиваются все формы благотворительности,
    понизилось с 40 на 1.000 жителей до 33. Наконец национальное богатство в течение
    семи лет возросло на одну треть: с 496 крон поднялось до 723.
    Во Франции правительство недавно учредило во всех первоначальных школах
    специальные курсы, имеющие целью показать детям неисчислимые бедствия,
    порождаемые спиртными напитками. Но оплакивая в качестве гигиениста опустошения,
    производимые алкоголизмом, государство в то же время в качестве сборщика податей
    публично радуется развитию пьянства. Чиновники министерства финансов
    констатируют в своих отчетах 1897 года, что алкоголизм не только удержал в 1895
    г. все занятые им позиции в прежних департаментах, но, что еще гораздо важнее,
    департаменты, до тех пор остававшиеся невредимыми, начали находить вкус в
    алкоголе. «Размеры потребления, — читаем мы в официальном докладе, —
    прогрессивно возрастают в южных городах, Ниме, Монпелье, Безьере, Сетте». И
    автор доклада прибавляет следующие характерные строки: «Уже и это возрастание
    составляет результат, которому администрация должна радоваться; но она без
    сомнения могла бы добиться еще большего, если бы ей не приходилось бороться с
    профессиональной контрабандой». Таким образом в Монпелье среднее потребление
    алкоголя, равнявшееся в 1893 г. лишь 3,6 литра, в 1896 г. дошло уже до 5,48
    литров. В Ниме за тот же период потребление поднялось с 4,4 до 5,19 литров; в
    Марселе — с 7 до 8,51; в Ницце — с 4,4 до 5,19; в Авиньоне — с 4 до 6,2.
    Наконец в Сетте, где среднее потребление алкоголя равнялось три года тому назад
    6 литрам, мы находим в 1896 г. великолепную цифру 11,65. В департаментах, уже и
    ранее плативших дань алкоголю, потребление его также возрастает, хотя и не в
    такой быстрой прогрессии, как в областях, упорствовавших до последнего времени,
    но все-таки в размерах, которые могут быть признаны «удовлетворительными с точки
    зрения фиска». Так говорит правительство46.
    В департаменте Сены из 172 сумасшедших 38 страдают алкогольным безумием. К этим
    38 следует еще присоединить 39 выродившихся субъектов, у которых «в огромном
    большинстве случаев степень умственного расстройства пропорциональна их
    склонности к пьянству». В итоге — 77 на 172, не считая случаев эпилепсии и
    общей слабости, причиной которых является злоупотребление алкоголем. Из
    наблюдений доктора Демма, врача бернской детской больницы, вытекает следующий
    вывод: если взять 10 семейств трезвых и 10 пристрастных к алкоголю, то первые
    дают 61 ребенка, из которых 50 нормальных и лишь 6 поздно развивающихся или
    крайне нервных; семьи же, наделенные пьяницами, дают 57 ребят, из которых только
    9 нормальных; все остальные — идиоты, эпилептики, горбатые, глухонемые, с
    наследственным расположением к пьянству, карлики или же умирающие в раннем
    возрасте от общей слабости. Один статистик вычислял, через сколько времени
    страна, в которой алкоголь будет продолжать одерживать свои успехи, окажется в
    таком положении, что для нее будут нужны лишь три учреждения: тюрьма, дом
    умалишенных и госпиталь. Регрессивные видоизменения в потомстве, причиняемые
    алкоголизмом, кончаются к счастью полным вымиранием; но если алкоголизм будет
    захватывать все новых и новых жертв, то что же станется с целой нацией? Гладстон
    имел основание воскликнуть в палате общин, причем его никто не обвинил в
    преувеличении: «Алкоголь производит в наше время более опустошений, чем три
    исторических бича: голод, чума и война. Он выхватывает более людей, чем голод и
    чума, и убивает более, чем война; он хуже чем убивает: он обесчещивает!»
    Социалисты предполагают, что алкоголизм связан с экономическим строем, что это
    — признак глубокой общественной болезни, забвения от которой ищут в вине. Но
    это значит игнорировать тот факт, что из всех стран во Франции рабочий и
    крестьянин менее бедствуют, чем где-либо, и менее нуждаются в том, чтобы искать
    в вине утешения в своих несчастьях. Говорят также, что народ таков, каким мы его
    делаем: его пороки — наши пороки, «которые он созерцает, которым завидует и

    подражает»; если они обрушиваются всей своей тяжестью на нас, то «это только
    справедливо». Не следует однако заходить слишком далеко в этом направлении:
    пьянство не может быть подражанием нашей трезвости; мы не видим также, каким
    путем социалистическое правительство, при котором народная масса обратится в
    верховного повелителя, будет противиться порокам этого повелителя и мешать ему
    пьянствовать. Попробуйте подвергнуть референдуму вопрос о кабаках, и вы увидите
    результат.
    В этом случае также, с алкоголизмом может бороться только моралист с помощью
    законодательства. Неужели Франция останется безоружной, в то время как в Швеции,
    Германии и Швейцарии идет успешная борьба с этим бедствием? Необходимо прежде
    всего отменить гибельный закон 1881 г., который, провозгласив полную свободу
    кабака, создал 100.000 новых питейных заведений. Необходимо, чтобы существующие
    законы о пьянстве и о полицейском надзоре за продажей вина строго применялись;
    чтобы наказания были усилены для рецидивистов; чтобы число питейных заведений
    было уменьшено и патентный сбор с них повышен; чтобы открытие новых питейных
    заведений было запрещено, а старые закрывались бы со смертью их владельца; чтобы
    вредные спирты допускались к продаже лишь по предварительной очистке; чтобы
    ядовитые эссенции были запрещены; чтобы привилегия домашней перегонки спирта
    была отменена; чтобы акциз на алкоголь был повышен, а на безвредные напитки
    понижен; чтобы рабочие жилища были оздоровлены и улучшены; чтобы по всей стране
    раскинулись объединенные местные ассоциации с целью вызвать общее движение
    против алкоголизма; чтобы они боролись повсюду, словом и примером, против того
    упорного предрассудка, что вино придает силы47.
    Кроме разумно понятого интереса, очень важно обратиться к нравственному чувству
    и патриотизму. Было справедливо замечено, что серьезные результаты достигнуты
    лигами трезвости лишь в протестантских странах, где пропаганда ведется
    преимущественно на религиозной почве. Там зло обсуждается не физиологами и
    химиками с научной точки зрения; там люди убеждаются не статистическими данными
    и анализами, а влиянием идей и чувств, идей о достоинстве и судьбах человека;
    чувств, имеющих источником глубочайшие и бескорыстнейшие движения сердца:
    понятие о долге перед всем человечеством, даже более: перед всей вселенной и ее
    принципом.
    Вспомним страницы Канта, где этот великий философ заявляет, что, для того чтобы
    двигать людьми, надо обращаться к самым высоким идеям и самым бескорыстным
    чувствам. Мы все воображаем, что величайшим двигателем человека является эгоизм.
    Но сделайте опыт: нарисуйте привычному пьянице картину его разрушенного
    здоровья, растраченных сил, ожидающей его бедности и преждевременной смерти; он
    скажет вам, что вы правы, тысячу раз правы и чаще всего будет продолжать пить.
    Если же вы, вместо того чтобы обращаться к его чувству самосохранения, пробудите
    в нем более бескорыстные эмоции, любовь к другим, мысли не только о семье, даже
    не только об отечестве, а о всем человечестве; если вы обратитесь в то же время
    к его чувству человеческого достоинства, — вы будете иметь более шансов
    достигнуть прочного результата. Вы поднимаете всего человека на известную
    высоту, откуда он, без сомнения, может снова упасть, но уже не до прежнего
    уровня. Говоря о его личной выгоде, вы еще более сосредоточиваете его мысли на
    нем самом, а голос выгоды скоро будет заглушен голосом страсти или скрытым
    импульсом механической привычки. Мы не хотим сказать, что следует пренебрегать
    теми средствами, которые предлагает наука для умственного просветления; но сила
    науки заключается главным образом в предупреждении зла: когда порочная привычка
    еще не усвоена, отчетливая и холодная картина неизбежных последствий может
    послужить надежным предупредительным средством. Но когда дело идет о том, чтобы
    произвести переворот в душе, уже сбившейся с пути, уже павшей, — надо
    обратиться к более глубоким, истинно философским чувствам. В этом именно и
    заключается сила религиозных идей. Так как мы не можем рассчитывать на
    реставрацию догматов, надо по крайней мере заимствовать у религий их чистейшую
    сущность. Хотя это кажется парадоксом, но главная сила идеи заключается в ее
    философской стороне. Поэтому во Франции, как в стране неверия, орудия
    воздействия должны быть одновременно научными и философскими.
    II. — Упадок воли у народа в значительной степени зависит от упадка нервной и
    мускульной системы, который зависит в свою очередь от большей или меньшей
    распущенности нравов. Разврат, как и пьянство, ведет роковым образом к быстрой
    потере душевного равновесия. Невозможно поэтому отнестись с достаточным
    порицанием к тому развращающему влиянию, какое оказывают в настоящее время
    непристойная печать, которой предоставлена полная свобода, развращающие зрелища,
    выставка порока во всех его формах. Можно даже сказать, что опасно вообще все,
    что возбуждает в народе страсти, какого бы рода они ни были. Действительно,
    многие чувства и склонности носят неопределенный характер, пока они еще не
    сознают ни самих себя, ни своего объекта. Классическим примером этого служит
    смутное желание, пробуждающееся в юноше или девушке, когда они достигают
    возможности любви:
    Voi che sapete che cosa e amor….
    Вы, которые знаете, что такое любовь…
    Но пусть хоть одно слово откроет чувству глаза, определит его, указав ему его
    объект, и страсть немедленно же приобретает силу внешнего и волевого выражения,
    которая может сделаться почти непреодолимой. Тэн, один из величайших
    изобретателей формул, смеется над «формулами»; между тем формулировать страсть
    или искупление — значит придать им одновременно и душу, и тело; из состояния
    смутного стремления они перейдут в состояние ясного сознания. Но что же
    получается, когда не только «формулируют» страсть, но еще и разжигают ее
    всевозможными способами? Страсти, сила которых обратно пропорциональна волевой
    энергии, оказывают огромное влияние на национальный характер так как они
    изменяют наследственно легкие, сердце и мозг. Известно, что всякая эмоция
    сопровождается большей или меньшей пертурбацией во внутренних органах, в
    кровообращении и особенно в том, что можно было бы назвать нервной циркуляцией.
    Отсюда — большее или меньшее нарушение физического, а также и психического
    равновесия, сопровождаемое понижением жизненной и волевой энергии. Всякое
    перевозбуждение неизбежно заканчивается угнетенным состоянием. Результатом этого
    являются все более и более нервные поколения, с детства предрасположенные
    волноваться и тратить силы, без волевой энергии, неспособные настойчиво
    преследовать цель, колеблемые внутренними бурями. Зло существует во всех
    странах, но наша особенно подвержена ему, потому что преобладающий темперамент
    во Франции, как мы видели, интеллектуально-чувствительный. Порнографы, так
    заслуженно бичуемые Максом Нордау, — не «выродившиеся» субъекты, как он
    предполагает; они отлично знают, что они делают; но несомненно, что эти
    промышленники деятельно способствуют вырождению. Литература этого сорта, говорят
    нам, находит читателей не только во Франции, но и заграницей. Правда; но
    иностранные правительства борются со злом, запрещая продажу книг, которые мы
    позволяем выставлять напоказ. Этого рода псевдо-литературный промысел
    существовал во все времена; но ранее полиция ограничивала его заразительное
    влияние. Пусть бу
    дут применены суровые законы, и зло немедленно же исчезнет. Полагаться на то,
    что «свобода» сама сумеет в этом случае сдержать себя, — значит, в сущности,
    посягать на свободу, на право, которое мы все имеем, дышать здоровым воздухом и

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39