• КРИМИНАЛ

    День свершений

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Жилин: День свершений

    интерешуется…
    В общем, не успел я и слова вымолвить, как монахи — рады стараться
    — тащат на стол свои хроники: стопу здоровенных книжищ, обшитых кожей.
    А самые старые еще в пластиковых переплетах, я таких и не видел
    никогда.
    Только этого нам не хватало! Смываться давно пора, кругачи на
    хвосте, а эти друзья, как волки голодные, на книги набросились.
    Листают, глазами впились, ничего кругом не видят. Ну чисто дети, будто
    книжек в жизни не читали! Старикашка что-то бубнит, тычет пальцем в
    страницы, глазки горят. Чувствуется — довольный! Может, первые дурни
    за двести лет сыскались, которые в ихние хроники заглянули.
    Я уж Бруно знаки делаю: мол, время! — не реагирует. Листает, как
    бешеный, страницы так и мелькают. Тот еще читатель, картинки, что ли,
    ищет?
    Заглянул я тоже — в ту, что Лота в руках держала. Ох, и древность!
    Бумага желтая, ветхая, и буквы печатные. Дед рассказывал, что раньше
    специальные машинки для письма были — сами книги строчили. Это уж
    потом рукописные пошли, после Свершения. Читать, слава богам, я умел —
    спасибо деду, но до Лоты мне, прямо скажем, далеко. Я только успевал
    заголовки разобрать, а она уже переворачивает. Впрочем, ничего особо
    интересного там не было. Все давно известно: День свершения, семь
    сфер, ложносолнце, пузыри, мнимоны… Это тогда все было в диковинку,
    многие, говорят, свихнулись на этой почве. Теперь-то что об этом
    читать? Как истинная вера возникла, как боролись за нее — опять же,
    каждый ребенок знает! Монахам в горах делать нечего, вот и пишут,
    грамотеи.
    Плюнул я мысленно, вышел во двор — неспокойно у меня на душе.
    Кругачам, конечно, еще топать и топать — здорово мы срезали! — но
    лучше бы нам еще дальше от них. Темнеть уже начало, сфера фиолетом
    подернулась, через час-другой совсем погаснет. Но если наддать как
    следует, до пещеры можно успеть. Переждать там ночь — солдаты по
    темноте не попрутся, а утром — через Седловину.
    Я уж, грешным делом, подумал — не махнуть ли одному, пока они там
    развлекаются книжечками, но сдержался. Нет, с ними этот номер не
    пройдет — шутя догонят. Тут хитро надо…
    Вдруг — топот, кто-то на крыльцо выбежал. Так и есть: мордатый!
    — Стэн, — орет, — ты где?
    Подхожу. Бруно в небо пялится, глаза поблескивают как-то странно,
    будто у него там стеклышки вставлены.
    — Слышишь? — спрашивает. — Гудит!
    — Где гудит? — говорю. — Лавина, что ли? Спокойно спрашиваю, знаю:
    не время еще лавинам. Он башкой качает:
    — Нет, парень, не лавина… Туда смотри! — И пальцем в сферу
    тычет.
    Пригляделся я, вижу: в просвете между двумя вершинами блеснула
    темная точка — словно металлическая. И вроде — к нам летит, будто
    птица. Тут и гул с неба донесся, вернее — стрекот. А штука эта
    летающая все ближе, буквально на глазах растет. Что за наваждение,
    думаю, сроду таких птиц не видал! Лота с Яном уже рядом, тоже в небо
    уставились.
    А стрекот все громче, как бы накрывает сверху. Монахи услыхали — и
    во двор, руками машут, галдят.
    Опешил я, по правде говоря, растерялся. Капая там птица!.. Чешет к
    нам прямо по воздуху невиданная машина величиной с сарай, наверное!
    Рыло тупое, стеклом сверкает — чем-то на стрекозу смахивает. А сверху
    крут прозрачный, словно нимб. И прет точно на монастырь, со снижением.
    Тут меня будто ожгло. — А ну — в дом! — ору. — Быстро!
    И только мы успели в помещение заскочить, как замолотит с неба:
    ду-ду-ду-ду!.. Я на пол брякнулся, вижу — по двору очередь прошла,
    искры снопами. Потом по-крыше словно молотом — весь монастырь
    затрясся… Понял я, что за штуковина к нам пожаловала. Геликоптер
    это, боевая летательная машина! Раньше, говорят, они часто летали.
    Подполз я к окошку — по счастью, они здесь узкие, как бойницы! —
    выглядываю. Висит, гадина, совсем рядом, как привязанная, на боку —
    белый круг, знак сферы. В брюхе черная дырка — люк, оттуда пулемет и
    шпарит. А монахи мечутся по двору, как бараны, хоть бы за камни
    спрятались, дурни: в упор их косит! Эх, думаю, была не была…
    Просунул винтоаку ялмаровскую, поймал в прицел того типа в люке,
    пальнул. Попал, не попал — не знаю, но пулемет сразу заглох, а машина
    вверх шарахнулась, чуть скалу винтом не зацепила! Ага, не нравится.
    Выстрелил я еще разок вдогонку — это уж точно мимо — и во двор.
    Геликоптер уже высоко усвистал, никакой пулей не достанешь. У крыльца
    отец Тибор лежит, скрючившись, — переломало очередью беднягу. Еще трое
    или четверо — у ограды, кто-то стонет. Троица моя уже над ними
    хлопочет. А у меня ноги дрожат, в ушах звон колокольный…
    Ведь это что выходит?.. На Станция — рейтары, в горах — гвардейцы
    экзарха, теперь еще и геликоптер! В общем, и снизу и сверху обложили,
    как волков. Не случайно же это, не бывает таких случайностей! Даже
    идиоту ясно: это за нами. Вернее — за ними! Сотни солдат, отборнейшие
    части, гоняются по всему Призенитью за какими-то тремя типами, из
    которых один — щенок желторотый, вторая — девка, а третий… третий
    вообще черт-то что, ни в какие ворота не лезет. Это что ж такое
    натворить надо, чтобы такая кутерьма поднялась — представить страшно?!
    И еще я понял, что кругачи им давно на хвост сели, еще до
    Комбината. То-то они так вперед рвались, даже не свернули, когда я им
    знак подавал. Станциям — тоже из-за них, сфероносцы, видать, всю
    округу прочесали. Великие боги, что же делать? Нельзя же против целого
    света — вчетвером.
    Повернулся я, обратно в дом поплелся. Раненых уже сюда перетащили.
    Бруно с Лотой что-то с отцом Тибором делают, хотя там, по-моему, делай
    не делай, ничем не поможешь! Мир, как говорится, праху его, добрый был
    старикан…
    Входит Ян — насупленный, бледный, глаза, как две колючки. И что-то
    шепчет сквозь зубы — ругается, что ли? Увидел меня, подходит.
    — Что они, совсем озверели? В безоружных!.. — выкрикивает. А у
    самого губы трясутся, кулаки стиснуты.
    Что тут скажешь?.. Пожал я плечами, вздохнул.

    — Ладно, — говорю мрачно. — Идти надо… Монахи без нас своих
    отпоют…
    Смотрит он на меня глазами круглыми, будто не слышит. Потом вроде
    что-то в них блеснуло — дошло.
    — Послушай, — вдруг говорит тихо, — отсюда есть другой выход?
    Я головой покачал, у самого душа в пятки: что еще?
    — Понимаешь, какое дело, — продолжает, морщась, — геликоптер-то на
    перевале сел… Я проследил. Хорошо бы нам другой путь поискать.
    Все у меня внутри обмякло, сел, где стоял, винтовку коленями
    стиснул. Ну вот и добегались! На Седловине один человек с пулеметом
    армию удержит, не то что нас!
    Понял я, что хана нам — и вроде полегчало. Конец так конец, от
    воли богов, как говорится, не уйдешь…

    СЕДЛОВИНА

    Ночь была на исходе, оставался час темноты, может, чуть больше.
    Стэн хорошо чувствовал время — никаких часов не надо. Перед рассветом
    в горах всегда так: тьма будто сгущалась, давила на грудь — даже
    дышать трудно… Впрочем, здесь — на перевале — всегда не хватало
    воздуха.
    Стэн нацепил очки и невольно зажмурился. Мир вспыхнул призрачным
    сиреневым светом, будто в горах, на всех вершинах одновременно,
    зажглись миллимы гигантских факелов. И опять он затаил дыхание: чудо
    есть чудо.
    Он лежал прямо в пушистом снегу, зарывшись в сугроб чуть не по
    самые брови. Вокруг было светло, как днем. Просматривалась каждая
    трещина в скалах, каждый камешек. Четко, ясно, словно глаза стали еще
    зорче — лучше, чем днем!
    Слева, за близким перевалом, плавной умопомрачительной дугой
    нависал заснеженный массив Армагеддона. Вершина, обычно скрытая
    туманной дымкой сферы, блистала лиловым девственным снегом. Оттуда,
    пронзая Зенит, бил тонкий, с волосок, световой луч — Священная ось
    мира. Правее вздыбилась четкая, словно нарисованная цепочка дальних
    вершин; за ними лежала Проклятая долина — страшное место, откуда никто
    не возвращалсА. А впереди, всего лишь в сотне шагов, в неглубокой
    заснеженной ложбине горбился темный силуэт геликоптера — провисшие
    винты почти касались снега. Даже пулемет виден в приоткрытом люке —
    дулом на тропу…
    Да, они все-таки пошли наверх. Арифметика проста: сзади сотня
    гвардейцев при полном вооружении — верная смерть; впереди — экипаж
    воздушной машины, человек пять-шесть Правда, у них пулемет и отличная
    позиция — тоже верная смерть. Но все же: сто или пять?! Конечно, днем
    бы они не прошли, тропа из ущелья просматривалась вдоль и поперек, их
    перестрляли бы еще на дальних подступах. А вот ночью — совсем другое
    дело. Ночью в горах никто не ходит, и, стало быть, их здесь не ждут.
    Стэн осторожно потрогал очки — надежно ли сидят? — не дай бог
    потерять! Бруно выудил из своего рюкзака эти штуковины на тропе, когда
    их тьма накрыла. Стэну тогда даже не по себе стало. С виду — очки как
    очки, легкие, в металлической оправе, неказистые. А нацепишь —
    всесильные боги! — ночи как не бывало!.. Очки ночного видения, вот как
    они назывались. Конечно, здесь, в Призенитье, никто о таких и не
    слышал. Простой бинокль — и тот редкость!
    И одежонка подходящая у них нашлась — вроде чехлов с капюшонами.
    Материя на ощупь совсем тонкая, на рыбьем меху, а влезешь туда, молнию
    — взык, капюшон на голову, и как в печке! Красота… Комб называется.
    Стэн погладил рукав, вздохнул. Странный материал, скользкий, будто
    жиром смазан, а не пачкает. Лежишь в снегу — и хоть бы что, словно на
    травке летом. Да-а, экипировочка у них что надо, любой позавидует. Вот
    бы такую — насовсем!
    Чуть скрипнув снегом, подполз Бруно, залег рядом.
    — Ну? — негромко спросил Стэн.
    — Спят, — сказал Бруно. — В палатке, вон за тем выступом…
    Четверо. Пятый — в машине, Зацепил ты его тогда.
    Стэн непроизвольно погладил винтовку: ага, зацепил!..
    — Так чего ждем? — возбужденно воскликнул Ян, всматриваясь вдаль.
    — Вперед!
    Они с Лотой залегли по левую руку от Стана А все время о чем-то
    шептались. Стэн досадливо отмахнулся, повернулся к Бруно.
    — Не знаешь, где у него горючка? — испросил, кивая на машину.
    — Внутри, в баках, — ответил Бруно. — Зачем тебе?
    — А затем, — назидательно сказал Стэн, — что прорваться, может, и
    прорвемся, но утром они нас в минуту-догонят и сверху — как баранов.
    Ясно? Сжечь ее надо к чертям собачьим!
    — Зачем сжигать?! — вскинулся Ян — Не надо сжигать! Хорошая
    машина, летает. Самим пригодится!
    Глянул на Стэна весело, подмигнул. Дурак зеленый, выругался Стэн
    про себя, нашел время шутки шутить!
    — Так, может, сам и поведешь? — бросил с усмешкой.
    Ян пожал плечами.
    — А что, могу и я!
    — Нет уж! — вдруг подала голос Лота. — Пусть лучше Бруно, с ним
    надежней! А с тобой я налеталась — хватит!
    — Тоже вспомнила! — рассмеялся Ян. — Это ж когда было?!
    У Стэна сперло дыхание: чокнулись они, что ли?!
    — Вы что, ребята, серьезно?
    Тройка переглянулась, Ян подался ближе, заглянул Стэну в лицо.
    — Ты, главное, не дрейфь! — заговорил убежденно. — Мы с Бруно эти
    машины наизусть знаем. Чего нам по снегу топать? Полетим, как люди!..
    Стэн почувствовал, что у него ум за разум заходит. Черная сфера,
    они же на полном серьезе! Действительно собрались по воздуху… Ведь
    гробанемся же! Это ж сколько учиться надо, чтоб такие машины водить?!
    Темно, скалы кругом, пропасти — костей не соберешь! Обалдели, совсем
    обалдели!
    — Значит, так, — решительно произнес Бруно. — Я беру на себя
    машину, а вы — палатку! Подержите их там, пока не запущу двигатель.
    Понятно?.. Вперед!
    И не дав Стэну опомниться, скользнул вниз, в ложбину — тихо, как
    ящерица.
    — И-эх! — удало воскликнул Ян, вскакивая. — Где наша не

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

  • КРИМИНАЛ

    День свершений

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Жилин: День свершений

    раскурил и спрашивает, словно ничего не случилось:
    — Ну, Стэн, куда теперь?
    А я сижу столб столбом, язык проглотил. Скажу без хвастовства:
    мало кто со мной в беге сравнится, спросите любого. И вот я валяюсь,
    как конь загнанный, а этим хоть бы что, чуть вспотели. И глазное: как
    они на меня вышли, ищейка у них припрятана, что ли?.. Ох, хотелось бы
    мне знать, где их так натаскали?! Одним словом, недооценил я их, вот
    что, матерые это ребята. Сопляк я перед ними, и вот это отныне надо
    зарубить себе на носу!
    Ну, ладно, пришел я в себя, рот захлопнул. Гляжу, Лота
    поднимается, лицо в брызгах, волосы мокрые поправляет. Казалось бы что
    особенного — а глаз не оторвать, прямо завораживает! Наваждение
    какое-то. Потом руку на сфероюг вскинула.
    — Там что, — испрашивает, — горы?
    — Угу, — говорю, — они самые… — Подумал и добавляю осторожно: —
    Вот туда и пойдем. Смотрю, все на меня уставились. Лота глаза
    прищурила, меня будто ледяной водой окатило.
    — А как же столица? — спрашивает тихо.
    — Да ты никак струсил, парень? — подает голос Бруно.
    Ладно, проглотил я молча, понимаю: завести хотят. Но это они зря,
    это у них не выйдет. Не на того напали — мне с ними надо жить дружно.
    Пока.
    Встал я — ноги, как бревна дубовые, и говорю:
    — Вы, конечно, как знаете, а мне через Станцию путь заказан. В
    Сферополис можно и через горы — один черт!
    Вежливо сказал, спокойно. Бруно головой качает:
    — Далековато через горы-то… Время потеряем.
    — Ну и оставались бы на Станции, — не выдержал я. — Кругачи бы вас
    в два счета куда надо доставили!
    Старшой и глазом не моргнул, стоит, покуривает. Молодые
    переглянулись.
    — что, — говорит Ян — это мысль! Поглядел я на его физиономию
    конопатую — не поймешь, всерьез или придуряется. А Лота головой
    качает.
    — Нет уж, — говорит, — лучше со Стэном! Больше увидим.
    Черт знает, чего несут?! И этот, мордатый… Далековато, видите
    ли… Будто не все равно, в какую сторону идти — Зенит же! Другое
    дело, что в горах трактов нет, там попотеть придется. Но тут уж надо
    выбирать!
    Ну ладно, присел я к воде, стал свои ссадины исследовать. В
    основном, чепуха, царапины. А вот к затылку не притронуться, шишка там
    с кулак, кровь вокруг запеклась. Это я о платформу, когда нас там
    застукали.
    Тут Лота подходит, дай, говорит, посмотрю. Буркнул я что-то, мол,
    пустяки, заживет — не слушает. Запустила пальцы в шевелюру, нащупала
    рану — легонько-легонько. Застыл я, как пень.
    Дед мой мастак был всякие старинные байки рассказывать, про
    королей там, рыцарей, принцесс… Сказки, одним словом. Так вот. Лота
    будто оттуда и явилась — в жизни такой красоты не видел, такого
    совершенства, даже холодок пробирает: да возможно ли?.. Нет, словами
    не передать — смотреть только да богов славить, что такое чудо
    сотворили. Забыл я про все: и про боль, и про кругачей, и что дело мое
    дрянь. Вот ведь как…
    Я даже не сразу сообразил, что Бруно меня давно за плечо трясет:
    «Очнись, парень!..»
    — Что такое? — включаюсь.
    — Уходить надо, — говорит спокойно. — Идут сюда.
    Тут до меня, наконец, дошло, вскочил, как ужаленный.
    — Как идут?.. Кто?..
    — Не знаю, — пожимает плечами Бруно. — Наверное — со Станции.
    Близко уже… У меня слух, парень, как у филина.

    ОБИТЕЛЬ

    Откуда у него такой слух взялся, я додумывал уже на ходу, как,
    впрочем, и все остальное. Дунули мы в горы — и вовремя.
    Только через первый гребень перевалили от леса ярдов триста, — как
    вываливается оттуда видимо-невидимо кругачей, с роту, если не больше.
    У меня в глазах зарябило — откуда их столько? Пешие, с короткими
    карабинами, за плечами ранцы. Короче, совсем другая часть, не со
    Станции.
    Не знаю, засекли они нас или нет, только сразу без передыху
    полезли вверх. И так резво — будто в горах родились. На плечах круглые
    погончики серебром поблескивают.
    Ох, и не понравилось мне все это! Вчера патрули, сегодня
    кавалерия, теперь еще эти. Неужто все-таки война? Но с кем они в горах
    воевать собрались, там же и не осталось никого!
    Переглянулся я с троицей, головой покачал.
    — Плохо, — говорю. — Отсюда один путь — на Седловину. Свернуть
    некуда.
    Ян вниз глянул, потом на меня.
    — Ерунда, — говорит презрительно. — Обгоним!
    Я ничего не сказал, подъем скомандовал. И хоть устал, как собака,
    и живот подвело — с утра ни крошки во рту! — а рванул в полную силу,
    без дураков. Вспомнил я, что за погончики у них на плечах:
    «серебристые духи» это, вот кто, самые отборные части сфероносцев,
    личная гвардия экзарха.
    По счастью, я эти места как, свои пять знаю — вырос здесь. Дорога
    к Седловине действительно одна, но не всем известно, где срезать
    можно. Есть тут дикая тропочка, по самой кромке провала. Очень хорошая
    тропочка, не каждый идти по ней решится, а с поклажей — и вовсе не
    пройти. Слева стенка отвесная, гладкая-прегладкая, не зацепиться;
    справа ущелье без дна, только сизый туман клубится да рокот слабый —
    где-то там речка в камнях бьется. А тропка сама — в ширину ступни.

    Вот по ней я и двинул. Дело для меня привычное — к скале животом
    прижался и пошел семенить бочком. Тем более, налегке я, одна винтовка.
    И то озноб по коже! Вспомнил я про рюкзачки у троицы — весело стало. Я
    человек не вредный, но тут не до церемоний: кто кого?!
    Перебрался я через самый пакостный выступ, жду, сердце стучит.
    Очень мне интересно, что мои друзья-товарищи сейчас делать будут:
    назад повернут или мешки свои к чертям собачьим побросают.
    Минуты не прошло — ползут все трое, как приклеенные. И у каждого
    рюкзак, а у мордатого в зубах трубочка дымится — ну, дает! Я дышать
    перестал: все, сейчас гробанутся! Поздно уже рюкзаки сбрасывать, здесь
    и шевельнуться-то негде. Был как-то случай, мы дедом от хизмачей
    удирали. Тогда их двое тут сорвалось. Мы потом специально вниз лазали
    за оружием. Какой там — даже костей не нашли!
    В общем, если бы я это своими глазами не видел, ни за что не
    поверил бы. Прошли ребята, уж не знаю, каким чудом-прошли! Даже не
    задержались, проскочили играючи, догоняют — и мне: «Давай, давай,
    парень, не задерживай!..»
    Двинул я, как во сне, и до самой Обители в себя прийти не мог. Что
    ни говори, а не было у нас в горах человека, который бы с поклажей
    здесь прошел. Не слышал о таком и сам никогда бы не решился. Даже
    зауважал их, честное слово…
    Вот так и добрались до монахов, быстро, еще засветло. Я прикинул,
    и получалось, что три-четыре сферочаса мы у серебристых выиграли. Не
    бог весть что, но хоть передохнуть можно.
    Обитель древневеров — единственный живой уголок по эту сторону
    перевала. Тропа на Седловину как раз здесь проходит. Вокруг скалы
    отвесные, голо, дико. Вершин не видно — все в сизой дымке; внизу —
    черным зеркалом — озеро. Мертвая голова называется. По форме — череп,
    даже глазницы есть — два круглых каменных островка. Сам монастырь
    прилепился на уступе: башня из неотесанных глыб с остроконечной
    крышей; во дворе — пристройки, тоже из камня. Все старое-престарое,
    еще до Первого свершения возвели, крыша рыжим мхом обросла, даже
    черепицы не видно. Раньше там древневерский крест красовался, пока его
    кругачи не сбили, теперь натурально — сфера бронзовая, хотя монахи ее
    не больно жалуют. Все, кто через Седловину идет, обычно здесь
    отдыхают. У монахов обет такой: путников принимать и кормить…
    Подходим, Ян меня нагоняет. Веселый, как всегда, зубы скалит.
    — Это что, — спрашивает, — приют альпинистов?
    Черт их знает, городских, может, действительно что новое
    объявилось?
    — Не слыхал о таких, — отвечаю. — Секта, что ли, новая?
    Гляжу, челюсть у него отвалилась, промямлил что-то, отстал. И со
    своими: бу-бу-бу… Тихонько, чтоб я не слышал.
    В общем, что хочешь, то и думай. То ли одичал я напрочь, то ли эти
    ребята с луны свалились! Это раньше так гозорили, еще до Свершения: с
    луны, мол, свалился! И сейчас говорят, хотя что это такое — поди,
    никто и не помнит. Мне дед рассказывал: раньше по ночам, в сфере такая
    хреновина круглая висела, вроде фонаря. Светила немножко. Полезная
    штука, сейчас-то ночью хоть глаз выколи!
    В воротах сам отец Тибор встречает, все такой же тощий, маленький,
    головастый. Поседел, правда, и бороденка совсем козлиной стала, но
    ничего, крепенький еще. Он меня помнил, мы здесь с дедом не раз
    бывали.
    Кланяюсь, говорю, что положено. Вижу, отец Тибор глазенки свои
    вытаращил — ну, ясно, Лоту увидел. Здесь, наверное, с Первого
    свершения женщин не бывало. Остальные монахи тоже повылазили, бородами
    трясут, пялятся, хрычи старые.
    Дернул я старика — мол, торопимся, отче, не откажи бедным
    путникам… и так далее. Обычаи-то, спасибо деду, знаю.
    Повели в трапезную. Здесь ничего не изменилось: каменные
    закопченные стены, очаг, длинный выскобленный стол; по углам гермы с
    ликам древневерских богов, вернее, святых — бог у них, у древневеров,
    один.
    А вот с едой у монахов совсем худо стало. Вынесли нам по миске
    ячменной каши да по кружке кипятка. И все. А каши-то всего на донышке.
    Видать, обнищали монахи, раньше-то их местные подкармливали — и на
    гостей хватало.
    В один миг очистил я свою миску, за кипяток принялся; что ел, что
    не ел… С такой жратвой нас серебристые в два счета сцапают. А друзья
    мои, смотрю, в мисках лениво поковырялись, отодвигают — не нравится,
    значит. Лота какой-то мешочек раскрывает, там разноцветные горошинки —
    много, и мне протягивает парочку.
    — Съешь, — говорит, — это вкусно! — И сама грызет, как леденец.
    Ну, разжевал я, съел. Сладкие, вроде сахара, да что толку? Лучше
    бы хлеба предложили, вон у мордатого рюкзачище какой, неужто жратвой
    не запаслись?!
    Отец Тибор напротив присел, руки к груди впалой прижал, глазки так
    и бегают. Видать, чешется у него язык, но молчит, крепится. Это у них
    строго: ни о чем гостей не спрашивать.
    Допил я кипяток, и такое у меня ощущение, что сыт. Вот хоть режь —
    сыт! Будто до отвала наелся и не какой-нибудь там пресной каши, а мяса
    сочного, со сковороды. Даже привкус во рту — как, бывало, в праздники,
    когда раздавали жертвенное мясо. Минуту назад живот к кишкам прирос,
    быка бы съел, ей-богу, — и на тебе, сыт! Неужто в тех горошинах дело?
    Лота, смотрю, улыбается, в глазах — лукавые искорки. Ну, чудеса!
    Совсем мы тут в горах одичали, в столице вон какие штуковины в ходу, а
    мы и слыхом не слыхивали. И вот что интересно: усталости словно не
    бывало! Это после всего, что сегодня было! М-да… Короче, самое время
    ноги уносить.
    Тут отец Тибор не выдержал, рот свой беззубый раскрыл, глазенки
    круглые, любопытные.
    — Удивляюсь я на ваш, — шамкает. — Одеты вы больно легко. Нынче на
    тропе шнега по пояс, уш не жнаю, пройдете ли?
    Насчет одежды — это он точно, жидковато мы одеты, не для гор.
    — Круглый год шнега не тают, — продолжает старик, — раньше такого
    не было. Прогневался господь, ай, прогневался!
    — А скажите, папаша, — вдруг встревает Ян, — когда у вас это
    началось?.. Ну, похолодание?.. Вы не могли бы точно припомнить?
    Отец Тибор аж поперхнулся, глаза вытаращил. Еще бы: кто ж к
    монахам так обращается? Ну дает конопатый, где его только воспитывали!
    И на кой ему это знать?..
    — Отчего ж не припомнить, — продолжает старец смиренно. — У нас
    хроники, почитай, со Дня швершения. Все там записано… Ешли юноша

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

  • КРИМИНАЛ

    День свершений

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Жилин: День свершений

    этого!
    — Зачем я вам? — говорю через силу. — Я здешний, сам впервые туда
    иду…
    — Видишь ли, Стэн, — осторожно говорит мордатый, — мы дорогу плохо
    знаем. Издалека идем, понимаешь?.. Порядков ваших не знаем — вот,
    напоролись сегодня, ты же видел?! Так что — выручай!
    Я только головой кручу: ничего себе, дороги не знают! Темнят, ох,
    темнят, ребята!
    — А что, — говорю, — дороги?.. Все дороги туда ведут, тут не
    заблудишься!.. А вы сами-то откуда будете?
    Спросил и замер. Понимаю прекрасно: к стенке их припер. Трудно тут
    соврать, потому что по физиономиям ихним видно — столичные штучки!
    Переглянулись они, старшой и говорит твердо:
    — Ты, парень, нас не пытай — для тебя же лучше! Проводи в столицу
    — не пожалеешь. Это я тебе твердо обещаю.
    В общем — все ясно! Неспроста эти типы здесь очутились, вот что!
    Подосланные они, задание имеют! Скорей всего — разведка храмовников,
    ведь мордатый наверняка из них — там только таких амбалов и держат. И
    коли я им понадобился — убей бог, не пойму, зачем! — то уж не
    отвяжутся. Как ни крути, дело дрянь. Упрусь — шлепнут за милую душу,
    ребята крутые; соглашусь — все одно живым не выпустят, эти свидетелей
    не оставляют.
    Как я все это сообразил, меня даже в жар бросило. Нет, думаю,
    шалишь, мне еще мил свет не надоел, еще попрыгать охота! Взял себя в
    руки и говорю, вроде как безразлично:
    — Да я что… Если надо — пожалуйста. В столицу так в столицу!
    — Отлично, Стэн! — рявкнул мордатый. — Мы в тебе не ошиблись.
    И ручищей меня по плечу — чуть с ног, не сшиб, бугай чертов.
    Молодые тоже просияли: уломали, дескать. Ладно, думаю, порадуйтесь, с
    меня не убудет, а там мы еще посмотрим, кто кого. Теперь-то я умней
    буду.
    Поглядел вокруг. Мнимоны вовсю разыгрались, корчатся в кустах один
    страшнее другого; небо уже позеленело, в зените Черное солнце
    пульсирует, красочными пузырями исходит — в глазах рябит. Самый пик!
    Идти, правда, тяжеловато, можно напороться на какую-нибудь дрянь — в
    болоте их полно! — зато и выследить нас труднее.
    — Ну, ладно, — подаю голос. — Чего зря сидеть? Пошли, что ли?

    СТАНЦИЯ

    Первым делом следовало от Комбината смотаться. Я своих знал —
    Ялмара не простят. А я нынче вроде как в сообщниках у этих — вместе
    улепетывали, да еще винтовочку прихватил, а на нее многие зарились.
    Поэтому прямо с поляны двинул я не на тропу, что к тракту вела, а
    в болото, к Станции. Грязновато, конечно, да и по кочкам прыгать —
    радости мало, зато самый короткий путь. За Станцией уже зона катакомб
    начиналась: шахты, бункера, подземные хранилища. Вряд ли нас в этом
    гнезде змеином искать будут. А заодно пусть-ка мои знакомцы новые в
    болоте побарахтаются, глядишь, прыти-то поубавится.
    Так и потопали: я первым, потом девица с парнем, а мордатый Бруно,
    или как там его, замыкающим. Ничего шли, ходко, не отставали. Правда,
    молодые первое время от каждого мнимона шарахались, будто в жизни не
    видали. Ну, ясно — городские, там какие мнимоны — одно название! «Кто
    в Зените не бывал, тот мнимонов не видал!» Пришлось остановиться,
    объяснить, что к чему. Здесь всякой мелкой живности — море, а сфера в
    полдень — как зеркало увеличительное: из любой пичужки такую образину
    сотворит — в страшном сне не увидишь! Тут главное — научиться их
    отличать, потому что в наших болотах не только мнимоны водятся, здесь
    и настоящих гадов пруд пруди. После Свершения они объявились. Дед
    втолковывал, что они из-за фона — мол, в Зените фон какой-то
    повышенный, вот они и расплодились. Он их даже как-то называл, тоже на
    букву «м», только я забыл. Бог с ним, с названием, важно, что любой
    мнимой всегда бесшумный — призарак, он и есть призрак! — а настоящий
    гад без шума не может, так что здесь не столько глаза нужны, сколько
    уши.
    Выслушали меня спутники мои и рты раскрыли — даром, что
    образованные. Этот, молодой, и говорит:
    — А ведь верно! Молодец, Стэн!
    Мне, конечно, его похвалы ни к чему, но все ж приятно: не такие уж
    мы тут дикари, кое-что кумекаем!
    Пошагали дальше — некогда разговоры разводить. Троица освоилась,
    попривыкла, даже болтать между собой начали. Но недолго, до первого
    змееголовам — настоящего, не призрачного, два патрона на него, гада,
    потратил. Тут они вмиг попритихли, к старшому стали жаться. Этот,
    чувствуется, видал виды, нервишки что надо.
    Пока шли, я хорошенько раскинул мозгами и решил, что до темноты
    рыпаться не стоит. Опасно. Парнишка-то и девица, конечно, не в счет, а
    вот мордатый — другое дело: шутки с ним плохи.
    Территория Станции издавна считалась нейтральной. Когда-то здесь
    был целый городок, обслуживал шахты и рабочие поселки. Раньше здесь
    водился уголь, а когда все выбрали, народ-то и разбежался. Железная
    дорога еще раньше накрылась, только насыпь и сохранилась, да бетонные
    шпалы кое-где. Рельсы давно уж по кузницам растащили — или ржа съела:
    давно это было, еще до деда. Сейчас через Станцию проходил
    единственный приличный тракт в Сферополис, поэтому там вечно всякий
    люд околачивался: бродяги, ватажники, беглые рабы, хизмачи, нищие. Там
    же было торжище, барахло шло со всей округи — вместе с новостями.
    Может, удастся что и про моих знакомцев разнюхать?
    Прошли мы болото, на сухое место выбрались. Удачно прошли, хоть и
    нашумел я малость. Впереди, за рощицей, показалась вокзальная крыша —
    вся в дырах. Собственно, от Станции только и осталось, что обгоревший
    вокзал да платформа. На ней обычно и выставляли основной товар:
    оружие, боеприпасы, снаряжение. Всем прочим торговали вдоль насыпи и
    внутри вокзала. Там же можно было перекусить на скорую руку и

    разжиться продуктами.
    После болотной жижи моя троица слегка поблекла. Парнишка этот, как
    его, Ян, что ли, разочек хорошо искупался, чуть не с головой — еле
    вытащили. Но ходоки они что надо, это я от чистого сердца говорю! Не
    похоже, чтоб измотались, топают себе по травке легко, гуляючи, неплохо
    их натаскали.
    Подходим к вокзалу — тихо, никого не видать. Мне это сразу не
    понравилось: ведь самая пора! Должно все кишеть…
    Вообще-то на Станции довольно безопасно, крупные ватаги здесь не
    промышляли и даже счеты друг с другом сводили обычно в стороне.
    Неписаный закон, толкучка ведь всем нужна.
    Обошли вокзальчик справа, вот и платформа — с одного края разбитые
    ступеньки, другой — в заросли упирается. Гляжу: что-то не то — товар
    есть, а людей нет, будто сгинули. А барахла кругом — пропасть! Одежка,
    посудам инструменты, тряпки — чего только нет! Все брошено впопыхах,
    втоптано в грязь. И повсюду лошадиные следы — и вроде свежие. Ясно,
    как божий день: пошуровал кто-то недавно! Вот тебе и нейтралитет!
    Тут меня Бруно тихонько подзывает — он первым делом в здание
    вокзала заглянул. Подхожу… Святая сфера, вот где они все! Вповалку
    на полу, уже холодные, наверное! Кровищи — море…
    Выскочил я оттуда, как ошпаренный! Ну и ну, что ж это получается?
    Кто-то их всех порубал ни за что ни про что и запрятал в здание.
    Может, какая лесная ватага сюда сунулась? Народ там дикий, никаких
    законов не признает. Но почему тогда барахло не тронуто? Любая ватага
    шмотки первым делом приберет! Да и зачем им такую бойню устраивать?
    Разогнали бы всех, ну шлепнули сгоряча одного-двух, а тут?.. Народ,
    конечно, все больше пустой, никчемный, никто по ним плакать не станет,
    но ведь люди же!
    Молодые тем временем тоже в здание сунулись — выходят, лица на них
    нет. Да-а, это вам не столица! А Бруно, смотрю, хоть бы хны: трубка в
    зубах, попыхивает себе в небо, небось, и не такое видал!
    Стою у платформы, соображаю: куда ж теперь? По насыпи, к тракту?
    Опасно, каждая собака тебя издалека видит. К шахтам с моими приятелями
    нечего и соваться… Черт его знает, хоть назад возвращайся…
    — Топот! — вдруг заявляет мордатый. — Кто-то скачет…
    Не слышал я никакого топота, но рассуждать не стал.
    — А ну давай сюда! — командую. — Быстро!
    Сиганули мы в щель под платформу, затаились среди всяческой
    рухляди. Грязь, вонища — хоть святых выноси. Я приложился ухом к
    земле: действительно, скачут! Похоже — много. Хороший у мордатого
    слух, позавидуешь!
    А через пару минут влетает на Станцию здоровенный конный отряд —
    сотня, не меньше. Я как форму их увидел — синие мундиры с белыми
    кругами на рукавах, — похолодел весь. Черное небо, кругачи! Этого
    только не хватало! Вот, значит, кто здесь орудовал, выходит, и
    Пузырю-покойничку не померещилось вчера с перепою: сфероносцы в
    Призенитье! Но какого дьявола? Сто лет духом ихним не пахло, и на
    тебе!
    Большая часть отряда с ходу рванула вдоль насыпи, к тракту — слава
    богам, мы туда не сунулись! Остальные быстро спешились и давай вокруг
    шнырять. В общем, дрянь дело — прочесывают Станцию!
    Пихнул я Бруно в бок — и ужом к тому краю платформы, где заросли.
    А над головой уже сапожищи бухают, труха сыплется, пыль. Ну и денек
    сегодня! Не знаю, за кем они охотятся, может, и не за мной, но от
    этого не легче: найдут — и как тех…
    Ползу, не оглядываюсь, платформа длинная, низкая — не встать.
    Сзади вроде мордатый пыхтит, не отстает. До края уже рукой подать, тут
    кто-то из солдатни в щель сунулся: «Стой, стой!..»
    И сразу выстрела — как из пушки, в ушах заложило. Прыгнул я
    тигром, затылок о плиту рассадил, вывалился на свет — и в кусты,
    вслепую, только глаза от колючек прикрыл. Крики, пальба, ветки вокруг
    от пуль секутся… Счастье мое, что заросли здесь сплошной стеной, а
    то бы все, каюк!
    Ох, и бежал я, мама родная, все свои рекорды побил! Весь
    выложился, без остатка. Как ноги подкосились, плюхнулся брюхом вниз —
    в глазах темно, сердце где-то у глотки, вот-вот выскочит. Одна только
    мысль в башке: ушел, забери меня черти — ушел!
    Минут десять в себя приходил, потом огляделся. Лежу в густой
    траве, на светлом пригорке; где-то сбоку ручей журчит; вокруг,
    уступами, лес — хороший лес, плотный; а между здоровенных сосновых
    стволов — скалы. Все в порядке — впереди горы!
    Ну, тут я совсем повеселел: не подвело чутье, правильный курс
    выбрал. Кавалерия кругачей в горы не попрется — кишка тонка, а
    приятели мои новые бродят сейчас где-нибудь в зарослях, а может, и
    лежат уже на вокзале. М-да, здесь уж как повезет!.. Одним словом,
    хорошо удрал, черта с два меня найдут: так след-запутал, ни одна
    собака не возьмет!
    Повернулся я на спину, лицом к сфере. Она еще голубая, яркая,
    глаза режет, но уже к синему часу дело идет. Ложносолнце давно скисло,
    от него лишь серая клякса осталась. Люблю я это время сферодня, самый
    приятный для глаза свет. Утром уж слишком много красноты вокруг, все
    бордовое, будто пожар вселенский. И рожи у всех мерзкие, как у Пузыря
    при запое. В желтый полдень начинается вся эта чехарда с Черным
    солнцем — и в глазах рябит, и нечисть всякая безобразит. А сейчас
    самое то, как и должно быть в натуре: трава — синяя, горы — зеленые в
    сизой дымке. Красота! От сферы — мягкое тепло; пригревает, тихо,
    спокойно… Отдохну, думаю, малость — и в горы. Места, слава богам,
    знакомые, можно сказать, родные. Осмотрюсь, разведаю, что и как, и
    дальше — к столице…
    Одним словом — размечтался, сучья кость, раскис. Тут они и
    выскочили из кустова — как призраки! Все трое — целые, невредимые,
    даже поклажу сохранили. Я как к земле прирос — не шевельнуться, рот
    разинул. Ведь хоть бы ветка где хрустнула!..
    Тормозят рядом, и этот молодой, белобрысый мне этак ручкой: мол,
    вот и мы! Рюкзак скинул, присел рядом, рукавом пот с лица вытирает, а
    сам почти сухой, ну, может, слегка запыхался. Вот дьявольщина, как же
    это?..
    Лота головой тряхнула, улыбнулась — мне! — и к ручью, грязь
    смывать. А мордатый даже не присел, сразу за трубку. И, разрази меня
    гром, такой у них вид, будто и не бежали они только что сломя голову,
    а так, размялись слегка. Ну и ну!..
    Сел я, братцы, и морда у меня, наверное, до колен вытянулась — Ян
    даже заржал. Святая сфера, что же это получается? А Бруно трубку

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

  • КРИМИНАЛ

    День свершений

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Жилин: День свершений

    ухмыляется и кулачище свой потирает: знай, мол, наших!
    Ну и долбак, скажу я вам, не иначе, как из храмовников, туда
    только таких и подбирают. Выше меня головы на две, и что вдоль, что
    поперек — чистый шкаф. Я перед ним — шавка карманная, щелчком
    перешибет. А рожа-а… Наш Ялмар рядом с ним — ну чистый херувим,
    право слово! Весь в шрамах, нос перебит, об лоб разве что кирпичи
    ломать. В общем, видал виды, это уж точно. Глядит на меня,
    набычившись, и молчит.
    Не знаю, что и делать: драпать вроде неудобно, как-никак выручил
    он меня. Но и оставаться нельзя: вот-вот остальные ватажники
    припрутся, кто выходы перекрывал, — выстрел-то они тоже слышали.
    Покосился я осторожно. Да-а, Аско было от чего обалдеть! Вот тебе и
    психи безоружные, полватаги запросто уложили вместе с главарем! Как же
    это они, голыми руками, что ли?
    Только подумал, куча щебня сбоку зашевелилась, остальные
    появляются — парень и девица — и к нам съезжают в туче пыли. С виду
    целехонькие, ни одной царапины на них, и опять же — оружия не видно.
    Стою, не дышу. Парнишка первым подкатился, и сразу рот до ушей.
    — Спасибо, — говорит громко, — ведь это ты нас предупредил?!
    Странно так говорит: вроде и чисто, а будто не по-нашему. Лицо
    круглое, в веснушках, как бы сонное слегка.
    Я плечами пожал, сам как струна натянутая. Все в толк не возьму,
    кто такие? Может, из жрецов? Молодые больно!.. Тут и девица с
    парнишкой рядом встала и тоже улыбается. Мне улыбается.
    Да-а, что там ни говори — щенок я еще, жизни совсем не видел.
    Кроме гор своих да Призенитья и не был-то нигде. Может, и есть
    где-нибудь такие девушки — не знаю! Не встречал. Дед, правда,
    рассказывал, что мать моя редкой красоты была женщина, только я ее не
    помню — с пяти лет сирота. А портретов с моих родителей, сами
    понимаете, никто не писал. Да и не в красоте тут дело: может, и поярче
    бывают; то, что у этой в лице было, никакими словами не выразить — это
    видеть надо. И сравнить-то не с кем, разве что со всеми Семью
    богинями, если взять от каждой самое прекрасное и в один лик
    запечатлеть. И уж яснее ясного: непростая это штучка, из благородных,
    и как она здесь очутилась, да еще в такой компании — вот вам вопрос?!
    Правда, я быстренько сообразил, что не моего ума это дело и чем
    скорее мы разойдемся, тем лучше. Пока я раздумывал, как бы слинять
    повежливее, пуля над головой — вз-з-ык! — и в стену, крошка в лицо.
    Очухались, значит, те, у пролома. Ну, тут уж не до разговоров. Прыгнул
    я к Ялмару — он в сторонке лежал, за кучей кирпича, рядом винтовка его
    знаменитая. Ее-то я и прихватил — не пропадать же добру! — и ходу, по
    насыпи, где раньше узкоколейка была, к бывшим складам. Там есть где
    схорониться.
    Глянул через плечо: тройка за мной рысью чешет. Ладно, думаю,
    пусть, в пакгаузах я от них в два счета отвяжусь — ну их к дьяволам!
    Пальнули нам вдогонку раз-другой, затихли — наверное, к водокачке
    вышли. Ну пусть поразмыслят, теперь сломя голову не попрутся.
    Когда пошли склады, я скатился с насыпи — и в первую же щель.
    Места знакомые; троица мигом отстала. Но с ватагой шутки плохи,
    Комбинат как свои пять знают. С полчаса я петлял, как заяц, взмок
    весь, потом дал еще хорошего крюка и вышел к болотам со стороны
    сферозапада. Местность дикая, глухая, кругом заросли непролазные, топь
    — лучше и не придумаешь.
    Присел на кочку, дыхалку восстановила — вроде пронесло. Винтовочку
    ялмаровскую осмотрел, ох и вещь, ребята, всей ватаге на зависть! Ведь
    у большинства какое оружие?.. Дробовики, берданы, самопалы, в общем,
    бухалки допотопные, с этим делом у нас туго. А у Ялмара настоящий
    армейский семизарядный карабин, какими кругачи вооружены. Красота! И
    магазин полный, не успел он, значит, никого угробить перед смертью, да
    у меня с десяточек патронов заначено, так что жить можно.
    Поднялся я, глянул последний раз на Комбинат — будь он семь раз
    проклят! — и двинул через заросли прямиком на сфероюг. Пусть себе
    думают, что я в горы полез — сейчас важно сбить ватагу с толку,
    оторваться, а там посмотрим!
    Собственно, я уж давно все решил, еще когда дед умер: к столице
    двигать надо. В горах невмоготу стало: холода, голодуха, банды.
    Поселки вымерли, народ в долины подался, поближе к городам. Там все же
    полегче, да и шкура целей будет. Кругачи последнее время нашего брата
    не трогают, своих дел по горло. Черт-то что творится: древневеры
    совсем от рук отбились, бунтуют, говорят — с хилиастами снюхались;
    сект всяких новых — пропасть, я уж совсем запутался — кто, что, за
    кого, кому молятся?! Плюс ко всему — отверги, эти вообще ребята
    крутые, на всех богов чихают. Народ шепчется: как бы новый Крестовый
    не прошел!
    Впрочем, наше дело — сторона. Мы народ покладистый, богов
    почитаем, жертвы приносим, никуда не суемся, в кого скажут, в того и
    верим — чего нас трогать!..
    Дед перед кончиной слово с меня взял, что учиться буду — мол,
    способный я, в отца-покойника, на лету схватываю. Да я и не против —
    чего в горах-то киснуть?! Но вот не повезло: к Ялмару угодил, чтоб ему
    в аду на колу сидеть! Крепко он меня зажал, подлюга! Один раз совсем
    было удрал — в предгорье взяли, чудом жив остался.
    Ну да ладно, с Ялмаром — кончено. И со всей его сволочной ватагой.
    Теперь уж дудки, теперь мы ученые, теперь нас голыми руками не
    возьмешь! В Призенитье больше — ни ногой, хватит с меня! Окопаюсь в
    городе, присмотрюсь, там что-нибудь придумаю — не дурней других!
    Иду я таким образом, размышляю, через колючки продираюсь, планы,
    значит, всякие строю. В общем, развесил уши, ну и напоролся.
    Откуда ни возьмись — змееголов, и на меня, как пружина спущенная.
    Здоровенный, с бревно, наверное, и пасть — как ворота. Шарахнулся я в
    заросли, пальнул оттуда с перепугу, вроде даже мимо. И уже спустив
    курок, соображаю: мнимой это, будь он неладен, зря нашумел! Ни к черту
    у меня нервишки стали, пугаюсь, как баба. Да тоже и не сразу поймешь,
    что к чему, ведь совершенно непрозрачный, сволочь, как живой! Здесь,
    вблизи Зенита, мнимоны на кого хочешь страх наведут. Иной раз такое
    выскочит — хоть стой, хоть падай! И даже знаешь, что обман это,
    призрак бестелесный, а все равно жутко.

    Глянул вверх — так и есть, небо уже желтое, в пузырях, ложносолнце
    на сфере черной кляксой набухло. Полдень, самая пора всякой призрачной
    нечисти. Народ-то здесь дремучий, страсть как мнимонов боятся, говорят
    — ведьмины выродки. Имечко у них еще, язык сломаешь: Интер Ференция!
    Чепуха, конечно. Дедуля у меня был образованный, все объяснил. Миражи
    это, сфера их плодит! Хотя кто его знает, может, и не обошлось здесь
    без чертовщины?! Ведь чего только в Зените не бывает! Вчера, среди
    ночи, вообще черт-то что началось! Гул — на всю округу, будто лавина,
    и земля ходуном: еле успели наружу выскочить. На Комбинате последние
    строения порушились — настоящее землетрясение! А потом Ось вдруг
    вспыхнула и как пошла огненными пузырями сыпать — жуть одна. Хорошо,
    их в горы отнесло, на ледники, а то сгорели бы тут все за здорово
    живешь. Никогда такого не было, старожилы поговаривают: мол, знамение
    это, так и должно быть накануне Второго свершения.
    Вот такие здесь дела — в Зените. А уж мнимонов разных — не счесть.
    Каких только не встретишь: и под гадов, и под птиц, и под насекомых
    всяких… Даже под людей. Порой смотришь: человек человеком, и
    морда-то знакомая, гнусная, так и чешутся руки шарахнуть из ствола, а
    ткнешь — пустой изнутри. Призрак, стало быть. А настоящий в это время,
    может, за сотню сферомиль отсюда — и знать не знает, где его оболочка
    объявится… Вот, пожалуйста, как на заказ.
    Я как раз на полянку продрался, там посередине стоит дуб засохший.
    Травка бордовая под ним каким-то чудом сохранилась. И на этой травке —
    троица знакомая.( Ну как живые) А мордатый, в петушиной шапчонке, мне
    этак ручкой: мол, давай, парень, не стесняйся.
    Вгляделся я получше — и чуть не сел. Мать всех богов, какие, к
    лешему, мнимоны) Это ж самая что ни на есть натура)..

    ПРОВОДНИК

    Вот уж действительно: не везет, так не везет! Поначалу меня даже
    пот холодный прошиби — как же это они, по воздуху, что ли?.. Потом
    вроде сообразил-обвели! Обвели, как придурка последнего!
    Пока я по складам, как псих, петлял и следы заметал, они в
    открытую пересекли Комбинат, вышли через Могильный пролом и
    преспокойно поджидали меня здесь, на поляне. Ее при всем желании не
    миновать: справа топь, мигом завязнешь, слева — холм лысый, ни
    кустика, ни травинки, просматривается насквозь, только дурак через
    него попрется. Вот и выходит — ушлые ребята, таких не очень-то
    проведешь)..
    Тут этот квадратный — он у них, видно, за старшего — пасть свою
    разевает:
    — Эй, парень, двигай ближе. Разговор есть…
    Голос — под стать остальному: труба иерихонская. И выговор
    какой-то не наш. Может, в столице так говорят?..
    Парень с девицей на рюкзачках пристроились, на меня пялятся.
    Подхожу.
    — Садись — говорит старшой и рюкзак свой пододвигает. Это дело я,
    конечно, проигнорировал, сел на корточки, спиной к стволу дерева — вся
    полянка передо мной. Винтовку между колен держу — палец на крючке.
    — Да ты не бойся! — усмехается вдруг мордатый. — Эти там остались.
    — И рукой в сторону Комбината. — Не придут.
    — А чего мне бояться? — говорю сразу. — Не я же их ухлопал.
    Твердо так сказал, чтоб сразу все ясно стало: мое дело сторона.
    Вижу, молодые переглянулись — вроде недоуменно. Старшой ничего не
    сказал, полез в карман куртки. Хорошая куртка, вроде даже кожаная,
    потерта малость, но еще крепкая. За такую можно на Станции неплохое
    ружьишко выменять, да еще пороха подсыплют. Полез он, значит, в
    нагрудный карман и достает… — что бы вы думали? — трубку курительную
    и натурально ее раскуривает, от спички.
    У меня глаза на лоб полезли — табак уж лет сто как извели, про
    спички и не говорю. Черная сфера, вот, значит, какие дела, все у них в
    городах припрятано — для себя. Да-а, те еще фрукты.
    Затянулся он пару раз, трубку изо рта вынул.
    — Как тебя зовут, парень? — спрашивает. Не с этого надо бы
    начинать, ну да ладно.
    — Стэн, — отвечаю. — А что?
    — Ничего, — усмехается. — Понравился ты мне.
    Шутит, значит. А я как на иголках, предчувствия у меня паршивые.
    — Вот что, — говорю решительно. — Дело есть-выкладывайте. А то
    досидимся тут.
    Старшой и глазом не моргнул. Оборачивается, мундштуком тычет:
    — Познакомься: Лота и Ян. Ты им тоже понравился.
    Парнишка сразу вскакивает, аж весь сияет и ручку мне тянет-не
    может без церемоний. Ну, поздоровались. Ничего ладонь, крепкая, не
    такой уж он рохля, как кажется. Девушка мне с места кивнула,
    улыбнулась. А я чуть по струнке не встал, насилу удержался. Странная
    она, все-таки.
    — А меня зовут Бруно, — продолжал мордатый. — Мы тебя в деле
    видели, хотим кое-что предложить.
    Так, это уже разговор, я тотчас насторожился. Старшой выколотил
    трубку о каблук, наклонился ко мне.
    — Проводник нам нужен, парень, — говорит негромко. — Пойдешь?
    Вот, значит, как. Я быстренько прикинул: куда ж это они
    собрались?.. Если в катакомбы, так их у первой же шахты пристукнут —
    уж больно заметные. Да и зачем им туда? В горы — так там и нет никого,
    кроме горстки стариков-древневеров…
    Но в главном я только укрепился: что бы там ни было, нам не по
    пути! Это я буквально нутром чуял.
    — Нет, ребята, — трясу головой, — ничего не выйдет. Я в столицу —
    дела у меня там…
    — В столицу? — вскинулся мордатый. — Туда?.. — И пальцем в сферу
    тычет. Я машинально киваю: псих, что ли?!
    — Вот и хорошо, — говорит невозмутимо. — Туда и проводишь!
    Остальные на меня уставились: кивают, улыбаются. Нет, что хотите
    со мной делайте — что-то здесь не чисто! Или это у них шутки такие?..
    — Ты не думай, парень, — опять говорит старшой, — мы заплатим!
    Называй цену, не стесняйся!
    Тут у меня в башке вроде забрезжило: какие там шутки?! Влип я,
    похоже, в историю — хуже некуда! Вот и не верь предчувствиям после

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

  • КРИМИНАЛ

    День свершений

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Жилин: День свершений

    Виктор ЖИЛИН

    ДЕНЬ СВЕРШЕНИЙ

    Повесть

    ТРОИЦА

    Эти ребята вынырнули со стороны пустыря и двигали точнехонько к
    проему. Резво двигали. Если бы не Джуро, мой напарник, я бы их
    наверняка проморгал ну и схлопотал бы от Ялмара. Не впервой, конечно,
    но радости, сами понимаете, мало — рука у гада тяжелая. В общем,
    спасибо Джуро, он хоть и дрыхнул все утро, пригревшись тут же, на
    кровле, но вдруг его будто укололо. Глаза продрал, морда в ржавчине,
    башкой туда-сюда: «А это что за типы?..»
    Крыша старого цеха — самое высокое место в округе, тут завсегда
    дозорный пост. Весь Комбинат как на ладони: развалина на развалине,
    глядеть тошно. От зданий одни скелеты; кругом кирпич битый, бетон,
    скрученная арматура, мусор, дрянь всякая — попробуй там что отрой? А
    вот старьевщики как-то ухитряются.
    Сразу за оградой — бетонные чаши отстойников, залитые какой-то
    окаменевшей гадостью, за ними до самых гор — сизая гниль золоотвала,
    вся в мелких трещинах, будто сеть черная сверху наброшена. Негде здесь
    укрыться, хоть ты лопни. Как я их проморгал — ума не приложу! Ну
    словно из-под земли, как демоны! Сгоряча я даже на мнимонов погрешил,
    может, думаю, ранние пташки? Глянул вверх — оранжевый час идет, какие,
    к чертям, мнимоны?!
    Потом-то я допер. Не иначе как по каналу они пробрались, что к
    отстойникам подходит, больше неоткуда. А это, я вам скажу, суметь надо
    — там в два счета костыли обломаешь и поминай, как звали.
    В общем, шустрые ребята. Но какого дьявола они сюда поперлись? На
    старьевщиков вроде не похожи — ни повозки, ни тачки, да и одежонка не
    та, чистая больно. Зрение у меня — что надо, но сколько ни пялился,
    оружия не разглядел. Может у них что и есть, только не то здесь место,
    чтобы пушки свои прятать. Чуть зазевался — и амба. Это вам не столица!
    Тут как родился, сразу палец на спусковой крючок и гляди в оба. Одно
    слово — Зенит! Катакомбы, шахты, городишек брошенных — пропасть. Опять
    же, горы в двух шагах. Ну, а население известно какое: вся рвань под
    семью сферами сюда стекается.
    Раньше, говорят, в наши края кругачи наведывались, порядок,
    значит, наводить. Вроде считается, что все Призенитье запретно для
    поселений — фон, мол, какой-то. Смех и грех. Чуть что, весь сброд — в
    катакомбы, как крысы, и никакими силами их оттуда не выковыряешь: там
    целый подземный город. Теперь не суются. Я тут полгода, ни одного
    кругача в глаза не видел — не до нас им теперь. Правда, Пузырь
    божился, что вчера их конный патруль встретил, но Пузырь есть Пузырь,
    ему и не такое мерещится, который месяц не просыхает…
    А эти трое шпарят себе открыто, средь бела дня, словно по
    проспекту, и прямиком к нам. Это, значит, к Ялмару в лапы, ну а кто он
    такой — всем известно. И чем это пахнет — тоже.
    — Психи, что ли? — ворчит тут Джуро и бинокль достает.
    Единственный на всю ватагу, его только дозорным и доверяют. Долго
    крутил, настраивался, биноклик-то дрянненький. Вдруг, смотрю, замер, в
    окуляры вдавился.
    — Постой, постой, — сипит. — А ведь там — девка! Чтоб мне сдохнуть
    — девка! Ну-ка, Стэн, глянь…
    И бинокль бесценный мне сует. Я, конечно, не поверил. Джуро у нас
    малость того, чокнутый он на этой почве, всюду ему бабы мерещатся.
    Откуда им здесь взяться? Старухи древние, всякие там колдуньи,
    знахарки, гадалки — эти да, встречаются. А женщин молодых сроду не
    бывало, если какая и заводится, то спаси и помилуй, не было и не надо!
    Навел я фокус. Эти трое вот-вот к пролому подойдут. Гуськом
    топают, торопятся. Первый — здоровенный дядя, аж квадратный весь, в
    бинокль не влезает, честное слово. Грудь колесом, за плечами рюкзачок
    — нас с Джуро запихать можно, еще место останется. Одет чудно, не
    по-здешнему. Куртка широченная, под стать мешку, шаровары, высокие
    ботинки — то ли армейские, то ли нет — не поймешь; на башке какая-то
    дикая шапчонка, вроде петушиного гребня — красная. Где только
    выкопал?..
    Следом белобрысый паренек топает вразвалочку, башкой все крутит —
    любопытный, значит. Тоже с рюкзаком, но поменьше. Раз в пять. Молодой,
    может, чуть постарше меня, чистенький такой, упитанный — явно не из
    наших.
    Двинул я бинокль левее — чуть не выронил, даже окуляры вспотели.
    Святая сфера, Джуре-то не привиделось! Третьей действительно шла
    девица — и какая!.. Даже в мутные стекла ей дать: эта из настоящих!
    Что надо девица, ничего подобного здесь не было и быть не может. Сразу
    видно: или из столицы, или с горных ферм, что за Седловиной, там, по
    слухам, еще сохранились семейные кланы… Высокая, прямая, русые
    волосы до плеч. На голове ничего нет, так и идет простоволосая. И —
    хотите верь хотите нет — в штанах! Натурально в мужских штанах, я
    потому и не разглядел сразу. Да еще куртка балахоном до пояса, поди
    различи!
    Тут Джуро у меня бинокль выхватывает и по шее — это чтоб не зевал
    больше.
    — Дуй к Ялмару, — рычит. — Чтоб одна нога здесь, другая там!
    А у самого морда, как у пса голодного, вот-вот слюни пустит. Так
    бы и врезал, право слово!..
    Шагнул я к люку, деваться-то некуда. По правде говоря, меня это не
    касалось. Если тем остолопам жить надоело, черт с ними, туда дорога.
    Но девицу-то зачем с собой таскать заговоренная она у них, что ли?!
    — Стой! — шипит Джуро в спину. — Тут останешься. Глаз с них не
    спускай! И смотри меня, сучья кость!..
    Сверкнул-глазищами бешеными и вниз. Ружьишко и бинокль, конечно, с

    собой прихватил — не доверяет, гнида. Все старики в ватаге мне не
    доверяют: чувствуют, конечно. Как волка корми…
    Ну, вернулся я на пост у трубы — что оставалось делать?! Эти
    чокнутые уже пролома навали, по территории двигают. Ну, чего,
    спрашивается, они тут потеряли? Ведь каждому идиоту известно. Комбинат
    с окрестностями — за ватагой Ялмара: три десятка вольных ,один другого
    краше, и по каждому давным-давно перекладина плачет.
    Тут внизу, на площадке, зашевелились. Смотрю, сам Ялмар, Джуро,
    Шакал с братанам Пузырь со своей псиной рыжей — видать, уже хватанул
    где-то… И все рванули к водокачке только пыль столбом. Ясное дело,
    там и перехватят. Еще группа — человек семь — почесала обход к дыре,
    перекрыть выход. Короче, все кто оставался на Комбинате. Вот это
    да-а!..
    А троица эта как ни в чем не бывало меж куч мусора пробирается, и
    никак им водокачку-то не миновать, потому что дорога через развалины —
    одна, а там, значит, друзья добрые ждут не дождутся.
    Посмотрел я вокруг. За оградой — пусто; самого болота; на тропе,
    что к Станции ведет ни души. Наши сегодня на фермах промышляют, раньше
    утра никак не появятся. Тут меня осенило — вот он, мой шанс
    долгожданный! Ведь всей этой братии сейчас не до меня будет, а когда
    вспомнят — меня и след простыл.
    Как только я это сообразил, сразу и ходу — некогда раздумывать.
    Главное — время! Не первый раз драпаю, знаю. Ялмар, змеюга плешивая,
    все окрестные ватаги насчет меня предупредил. Успею катакомбы
    миновать, считай — дело сделано: там горы, ищи-свищи…
    Перед цехом, понятное дело, никого. Ну я и сиганул напрямик, не
    разбирая дороги: через завалы, по грудам кирпича, через стены… Как
    шею не свернул, сам не знаю. Ободрался весь, как чушка грязный стал —
    зато успел. Теперь с водокачки меня уже не засекут.
    Только я с кирпичной кучи съехал — последние штаны к чертям
    собачьим! — эта тройка как раз внизу появилась, шагах в трехстах,
    Идут, как на прогулке, рты разинув. Увидел я это дело, и что-то на
    меня накатило. Эх, думаю, будь что будет, подпорчу этому подонку
    праздничек в последний раз! Встал во весь рост, замахал руками, а
    когда те трое ко мне повернулись, сложил руки крестом над головой —
    знак опасности, известный каждому дураку. И ведь понимал, что глупость
    делаю, себе во вред — а поделать с собой ничего не мог.
    Однако, похоже, зря я старался. Увидеть-то увидели, но даже не
    затормозили, прутся дальше, словно бараны. То ли не поняли, то ли
    начхать им… Меня аж затрясло: остолопы блаженные, ну и подыхайте на
    здоровье! Не здесь, так в другом месте, все равно прикончат.
    Плюнул я и рванул дальше: своих забот хватает. Мне ведь попадаться
    никак нельзя — не простят! Первый раз чуть не угробили, неделю пластом
    лежал, еле оклемался, теперь — прибьют, как пить дать прибьют!
    Только я успел к ограде выскочить, сзади выстрел. Броде у
    водокачки. Крики, вопли… Значит, не вышло у Ялмара втихую, шлепнули
    кого-то. Наверное, долбака этого, с петушиным гребнем. Да лучше бы уж
    — всех сразу, для них же лучше!
    Сунулся я с ходу в коллектор, чтобы не лезть через стену, а там —
    Аско Кривой!..

    ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ

    В общем, невезучий я! Нарвался, будь оно все трижды проклято! Кто
    ж знал, что они перекроют не только проем, но и запасную нору, о
    которой только свои знали. Аско, конечно, слышал шум — я топал, как
    слон — ну и приготовился. Дуло двустволки смотрело мне точно в лоб, а
    стрелял он без промаха, даром что одноглазый. В ватаге было два-три
    человека, которых я мог о чем-то попросить, но только не Кривого. В
    общем — хана!
    Ну, выбрались мы на свет, Аско стволом показывает: пошел! По
    правде говоря, он мог запросто шлепнуть меня тут же, на месте: второй
    побег и все такое. Но он погнал меня назад, к старому цеху —
    выслуживался, жлоб! Ноги у меня как студень сделались, еле
    переставляю. И такая обида жуткая — хоть волком вой! Ведь все,
    допрыгался, крышка теперь!
    Аско — длинный, как жердь, сутулый — шагах в десяти, пушка
    наизготовку — не достать! Ухмыляется: «А ну, сучи ногами, щенок!..»
    Потом на тропу свернули, тут до меня дошло, почему Кривой не спустил
    курок сразу. Повод ему был нужен, чтоб с поста смыться — к водокачке
    торопился, хмырь!
    Дорога еще та, а последние метры пришлось бежать, так я молил всех
    богов, чтоб он себе шею свернул или хотя бы оступился. Но Аско —
    стреляный воробей, его не подловишь!
    Тут и водокачка показалась, от нее и осталось-то: кусок стены да
    несколько пролетов лестницы. Я все на Аско косился — и не сразу
    заметил, что там кто-то лежит, свесив руки. Вгляделся: что такое?!
    Пузырь! Тут у меня еще мелькнуло, что больно уж тихо вокруг — ушли,
    что ли?!
    Выскакиваю на пятачок, что перед водокачкой, — аж дыхание сперло.
    Великие боги, вот это да! На бетоне, на кучах битого кирпичам — вся
    ялмаровская гвардия вповалку! Все, кто в засаде был. И можете мне
    поверить — мертвое мертвых, уж я-то знаю. В общем, чистая бойня,
    отродясь такого не видел!
    Аско приотстал и увидал не сразу, а как узрел, тут у него челюсть
    и отвалилась, даже ружьишко опустил. Не ожидал, конечно. Ну, а мне,
    сами понимаете, терять нечего: пан или пропал! Я ведь специально чуть
    тормознул, чтоб поближе к нему оказаться. Прыгнул я, чуть хребет не
    сломал, но достал-таки его ногой. Пуля в небо, ружье в сторону, но
    Аско, стервец, устоял. Мне бы, дураку, сразу отрываться и деру, а я —
    сцепился зачем-то.
    Кривой хоть и тощий, как червь, но жилистый, и хватка у него
    бульдожья. Короче, подмял он меня — и за ножом, а я рукой-ногой
    шевельнуть не могу. Как вывернулся, не помню, успел нож перехватить.
    Но чувствую — не удержать, сильней он, сверху навис и гнет, гнет…
    И тут рывок. Кривой вдруг вверх взмывает: морда перекошена, ногами
    дрыгает. Тень какая-то мелькнула — никак подмог кто?!
    Откатился я, вскакиваю. Грохот какой-то. Смотрю, Аско уже на
    кирпичах лежит плашмя, глаз свой последний закатил. Ну, дела! А
    переломной стоит этот здоровенный дядя, тот, что с петушиным гребнем,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

  • ЮМОР

    Анекдоты из России

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дима Вернер: Анекдоты из России

    было бы назвать некрасивой, если бы не улыбка: она делала ее
    ОМЕРЗИТЕЛЬНОЙ… (30 декабря 1997)

    …и тогда я бросил пить и жену, которая своим нытьем убила во мне любовь к
    алкоголю. (30 декабря 1997)

    80% женатых мужчин в Америке изменяют своим женам. Остальные 20% — в
    Европе… (31 декабря 1997)

    Девиз холостяка: «Нас голыми ногами не возьмешь». (1 января 1998)

    В палате Мер и Весов хранится бутылка русской водки, как эталон единицы
    измерения работы и заработка. (1 января 1998)

    …Если вы хотите, чтобы ваша жена прислушивалась к каждому вашему слову,
    научитесь разговаривать во сне… (3 января 1998)

    — Моя сестра была такой страшной, что ей на шею вешали котлету, чтобы с ней
    собаки играли. (4 января 1998)

    — Официант! Принесите дверь! Я хочу выйти! (4 января 1998)

    «…И запомни, Золyшка, pовно в полночь твои пятьдесят тысяч пpевpатятся в
    жалких пятьдесят pyблей…» (5 января 1998)

    Интеллигентный юноша хочет познакомиться с хоpошей девушкой, котоpая его
    поймет и пpостит. (6 января 1998)

    — Какие две вещи в воздухе могут привести к беременности женщины? — Ее
    ноги. (6 января 1998)

    При просмотре новых банкнот в ультрафиолетовых лучах видна надпись
    «Осторожно, ультрафиолетовое излучение!» (6 января 1998)

    Не берите меня на ис..ПУК! (7 января 1998)

    Еврейская дилемма: ветчина на халяву.(7 января 1998)

    — Скажите, как найти Площадь Ленина? — Надо ширину Ленина умножить на
    длину Ленина.(7 января 1998)

    ПрофессиАнальное заболевание — геЙморрой.(7 января 1998)

    — Кушайте, гости дорогие, кушайте… А если совсем совести нет, приходите и
    завтра. (9 января 1998)

    — Где ты так научился ругаться, мальчик? — Этому нельзя научиться. Это
    божий дар. (9 января 1998)

    Ельцин — это Брежнев сегодня. (11 января 1998)

    — Что получится, если смешать святую воду и касторку? — Религиозное
    движение… (12 января 1998)

    Кто с мечом к нам придет — тот получит в орало. (14 января 1998 )

    — Дорогая, лучше тебя никого нет! Вчера я опять в этом убедился. (14 января
    1998 )

    Для вас, девицы на выданье! Изысканные манеры, образная речь, вышивание
    гладью, и прочая херотень. (16 января 1998)

    — Какая же Вы пустышка! — Я не пустышка! Я содержанка! (16 января 1998)

    Самурай хотел сделать харакири, но немного не рассчитал… пришлось принять
    иудаизм. (22 января 1998)

    …Я стал вегетарианцем не потому, что люблю животных. Я ненавижу
    растения… (23 января 1998)

    Чтобы убедиться, что человек — дикое животное, достаточно назвать его в
    лицо свиньей… (24 января 1998 )

    «Возьмем на работу телепата. Куда обращаться — сами знаете…» (24 января
    1998 )

    Обострение дружбы народов… (24 января 1998 )

    Тише, ораторы!
    Ваше слово,
    Товарищ браузер! (25 января 1998)

    Не имей сто рублей, а ИМЕЙ сто друзей. (26 января 1998)

    Чтобы мало зарабатывать, надо много учиться…(26 января 1998)

    Не яйца красят человека, а человек яйца.(26 января 1998)

    Новая операционная система ПолтерГейтс 98. (27 января 1998)

    В связи с геополитическими изменениями домен pos.su переименован в pos.ru
    (27 января 1998)

    Кого в Арканзасе называют девственницами? Тех, кто бегает быстрее, чем
    Президент… (31 января 1998)

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

  • ЮМОР

    Анекдоты из России

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дима Вернер: Анекдоты из России

    На НЕТ и хуя нет… (22 ноября 1997)

    — Там уже есть одна задница, — ответила она на его желание залезть к ней в
    трусы… (22 ноября 1997)

    Конец — телу венец! (24 ноября 1997)

    Беломорканал, канал и доканал. (27 ноября 1997)

    Тот, кто смеется последним,.. просто не врубился сразу. (27 ноября 1997)

    Тяжело в лечении, легко в раю! (28 ноября 1997)

    Наши пестициды — самые пестицидистые в мире. И никакие ихние пестициды не
    перепистицидят наши по своей пестицидности. (28 ноября 1997)

    Все знают, что Аркадий Гайдар в 17 лет командовал полком, но не все знают,
    что в 18 ему доверили всю баню. (29 ноября 1997)

    К каким последствиям приведет переселение украинца на Чукотку? Коэффициент
    интеллектуальности обеих стран повысится на одну единицу. (29 ноября 1997)

    Слово «вылетишь» — оно не воробей… (29 ноября 1997)

    Если вы не преуспели с первого раза — уничтожьте все доказательства того,
    что вы даже пытались… (29 ноября 1997)

    Она была изумительнейшая актриса….от талии вниз.(29 ноября 1997)

    Весь день не спишь, всю ночь не ешь — конечно, устаешь…(29 ноября 1997)

    Плох тот солдат который не мечтает СПАТЬ с генералом.(29 ноября 1997)

    …Продолжайте, продолжайте, я всегда зеваю, когда мне интересно…(29
    ноября 1997)

    …Я не такой дурак, как ты выглядишь…(29 ноября 1997)

    Вездесущий — человек, страдающий недержанием мочи.(29 ноября 1997)

    Приговор: трое суток расстрела через повешение.(29 ноября 1997)

    — Доктор, это правда, что если человек умирает во сне, то он этого не
    замечает до следуюшего утра?(29 ноября 1997)

    Стремился к звездам, дошел до ручки и стало все до лампочки…(29 ноября
    1997)

    Он был бесподобен в сексе. Теперь нужно было только найти партнера… (1
    декабря 1997)

    Бактерия: ………. у многих единственная культура… (2 декабря 1997 )

    Многие холостяки мечтают о кpасивой, умной и заботливой жене. Многие
    женатые мечтают о том же. (4 декабря 1997)

    Цель оправдывает противозачаточные срeдства. (6 декабря 1997)

    Критики нынче пошли — один другого белинскей.(6 декабря 1997)

    Стоимость жизни не оказывает никакого воздействия на ее популярность.(6
    декабря 1997)

    Гормонально развитая личность. (9 декабря 1997)

    Гениталии всех стран, соединяйтесь!(9 декабря 1997)

    — Я не сплю сутками [пауза], и с курами тоже. (10 декабря 1997 )

    Работа сделала из обезьяны человека, а из женщины — лошадь. (10 декабря
    1997 )

    — Чем отличается Тибет от минета? — Тибет упирается в небо, а минет — в
    н°бо. (10 декабря 1997 )

    Не все то солнышко, что встает. (11 декабря 1997)

    Мальчик, девочка! Какая в жопу разница? (11 декабря 1997)

    Патология по-интернетовски: каждый день тянет на anekdot.ru. (11 декабря
    1997)

    Чем толще наши морды, тем теснее наши ряды…(12 декабря 1997)

    Был человеком, а стал студентом… (13 декабря 1997 )

    Заряженному танку в дуло не смотрят. (13 декабря 1997 )

    Работа — не хуй: стояла и стоять будет! (13 декабря 1997 )

    Если есть на ночь молоко с огурцами, то ваша финская сантехника быстрее
    окупится! (13 декабря 1997 )

    Наказание для манекенщицы: «Три наряда вне очереди!!!» (13 декабря 1997 )

    Мудостоверение сотрудника милиции. (13 декабря 1997 )

    — Почему сезон называется туристическим, а отстреливать ИХ нельзя?…. (13
    декабря 1997 )

    — Какая разница между еврейской и православной женами? — Православная жена
    имеет настоящие оргазмы, но поддельное золото. (13 декабря 1997 )

    Москва подарила Вашингтону статую Ограничения…. (13 декабря 1997 )

    — Я с вами сделаю то, что не делал Соддом со своей Гоморрой!! (13 декабря
    1997 )

    Борьба за мир — это как секс за девственность. (13 декабря 1997 )

    Тяпница (день недели — время выпить) (13 декабря 1997 )

    Верх оптимизма — считать, что в коробке столько шоколадных конфет, сколько
    туда может теоретически поместиться. (13 декабря 1997 )

    В продажу поступили новые прокладки. Они не только устраняют неприятный
    запах, но и усиливают приятный… (13 декабря 1997 )

    Бронхит-парад. (13 декабря 1997 )

    Тадж махал, махал и вымахал. (13 декабря 1997 )

    Довольно просто сказать: «Ну и дурак же я!» и как трудно заставить себя
    поверить в то, что это действительно так. (15 декабря 1997)

    …Длина минуты зависит от того, с какой стороны туалетной двери вы
    находитесь.. (16 декабря 1997 )

    — Господи! Смеpти пpошу у тебя! Hе откажи мне, Господи, ведь не для себя
    пpошу… (16 декабря 1997 )

    Кто такой «пец» в песне: «… Разложил товарку пец»? (17 декабря 1997)

    Периодически он так тормозил, что все просто падали… (19 декабря 1997)

    Еж — птица гордая, пока не пнешь, не полетит. (20 декабря 1997 )

    Цитата дня — Лукашенко: «Белорусы будут жить плохо… Но недолго.»(20
    декабря 1997 )

    Вставные зубы — лучшая защита от кариеса(20 декабря 1997 )

    С корабля на баб…(20 декабря 1997 )

    Я иКал…(20 декабря 1997 )

    Рожденный брать — давать не может…(20 декабря 1997 )

    По аналогии с «умным» выражением «Манипулятор типа «мышь» — Эякулятор типа
    «x$#».(20 декабря 1997 )

    Скоро и в нашей стране будут разрешены браки между гражданами одного пола.
    Это единственный способ свести концы с концами. (22 декабря 1997)

    …Моя бабушка была очень крепкой женщиной. Похоронила трех мужей.
    Последние два просто прилегли вздремнуть… (22 декабря 1997)

    Объективная реальность есть бред, вызванный недостатком алкоголя в крови.
    (22 декабря 1997)

    Кто ругается матом, тот хуево воспитан. (23 декабря 1997)

    — Зачем Бог дал Женщине две пары губ? — Первые — чтобы говорить глупости,
    а вторые — чтобы их прощали. (24 декабря 1997)

    Можно ли купить честного человека? Купить нельзя, продать можно. (24
    декабря 1997)

    — Скажите, эти волосы у вас настоящие? — А у вас голова не искуственная?
    (25 декабря 1997)

    Можно ли считать «жопу с ушами» задушевным человеком? (26 декабря 1997)

    Москву основал Юрий Долгорукий, а управляет ей Юрий Коротконогий. (26
    декабря 1997)

    Свадьба — торжественный запуск п%$ды в эксплуатацию. (27 декабря 1997)

    Дружба дружбой, но куда девать либидо… (27 декабря 1997)

    Человек — это звучит горько. (27 декабря 1997)

    Лучше нет влагалища, чем очко товарища… (27 декабря 1997)

    Как утешить девушку? Сделай ее женщиной. (27 декабря 1997)

    Ввиду того, что с кормами неблагополучно, решили скрестить корову с
    медведем — пусть доится, как корова, а зимой сосет лапу (27 декабря 1997)

    Что такое разврат? Это раз в рот, раз в зад. (27 декабря 1997)

    Хорошо смеется тот, кто стреляет последним. (27 декабря 1997)

    — Если слепые носят темные очки, то почему глухие не носят наушники? (29
    декабря 1997)

    Монолог старого летчика про пассажиров: Они думают, что боятся летать. На
    самом деле, они боятся падать. (29 декабря 1997)

    …у нее были маленькие глазки, кривые мелкие зубки, большой рот. Ее можно

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

  • ЮМОР

    Анекдоты из России

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дима Вернер: Анекдоты из России

    Вас напоить, накормить… или сразу спать уложить? (11 октября 1997)

    В России мосты строят как правило поперек течения. (11 октября 1997)

    Увольнение в запой (11 октября 1997)

    Брюссельская капуста — доллар в Бельгии. (11 октября 1997)

    Душить детей — жестоко, но надо же с ними что-то делать!
    (Д. Хармс) (11 октября 1997)

    — Как называют человека, которому повезло в любви? — Холостяк. (11 октября
    1997)

    -… Если маховик очень сильно развращать, то он развалится!… (12 октября
    1997)

    Брехламная пауза. (14 октября 1997)

    Любите газету — неиссякаемый источник кульков для семечек. (14 октября
    1997)

    Играй, гормон! (17 октября 1997)

    «Какой же новый русский не любит быстрой езды», — говорил гаишник,
    пересчитывая бабки. (18 октября 1997)

    Мужчина без жены, как рыба без велосипеда. (18 октября 1997)

    К сожалению не верно, что женатые мужчины живут дольше холостых. Это только
    кажется, что дольше. (18 октября 1997)

    Интуитивно понятный интерфейс — это такой интерфейс, для работы с которым
    нужна недюжинная интуиция. (18 октября 1997)

    Голод не тетка — полюбишь и козла. (18 октября 1997)

    «Пломбир на вафлях» (18 октября 1997)

    — Что такое бокс? — Это дружеские кровоизлияния. (18 октября 1997)

    — Что такое хирургия? — Это разбушевавшаяся терапия. (18 октября 1997)

    «А вот хрен редьки не слаще»,- подумала проститутка, кушая редьку. (20
    октября 1997)

    — Девочка, ты отличница? — Hет. Я yдовлетвоpительница. (21 октября 1997)

    «Пассивный некрофил» (24 октября 1997)

    Если нога завязывается в узел, то это конец,.. а не нога. (25 октября 1997
    )

    Х#евый предприниматель — вкладывает больше, чем вынимает. (25 октября 1997
    )

    Куплю карту России в масштабе 100/1. (25 октября 1997 )

    Хочешь ездить — женись. Хочешь е#%*&ся — купи себе автомобиль. (25 октября
    1997 )

    Большому кораблю — большое кораблекрушение. (25 октября 1997 )

    — Когда Гегель открыл закон единства и борьбы противоположностей? — После
    свадьбы. (25 октября 1997 )

    меня бил гейтс… (25 октября 1997 )

    — Терпеть не могу анекдоты про евреев, а особенно про Чапаева. (27 октября
    1997)

    Даже если вы точно знаете, что у вас мания преследования — это вовсе не
    значит, что за вами никто не гонится. (27 октября 1997)

    Когда я родился и увидел перед собой голую женщину, то настолько обезумел,
    что два года не смог говорить. (28 октября 1997)

    Чеpные начинают и не кончают. Белые от этого балдеют. (28 октября 1997)

    Мужчины и женщины относятся к разным видам: женщины — живородящие, а
    мужчины — яйцекладущие. (30 октября 1997)

    Х%й — железо, пока горячий! (30 октября 1997)

    Жила-была девочка……….70 лет……….сама виновата. (31 октября 1997)

    Он матом не ругается. Он на нем разговаривает. (1 ноября 1997)

    Жена мужа дальнего плавания. (1 ноября 1997)

    Новая секретарша английского не знала, но языком владела в совершенстве…
    (3 ноября 1997)

    Что такое: маленькое, сморщенное, есть в каждой женщине? Изюминка. (4
    ноября 1997)

    Товарищи, знаете, как враги расправились с Феликсом Эдмундовичем
    Дзержинским? Они подложили ему в унитаз магнит!… (4 ноября 1997)

    Я люблю тебя, жизнь. Ну, а ты меня снова и снова… (4 ноября 1997)

    Профессианальное отверстие… (6 ноября 1997)

    Человеку свойственно ошибаться, но с помощью компьютера это ему удается
    намного лучше. (7 ноября 1997)

    Завтра будет лучше, чем послезавтра… (7 ноября 1997)

    Чайник со свистком — это милиционер за компьютером. (8 ноября 1997)

    Время — это самый лучший учитель. К несчастью, оно убивает всех своих
    учеников. (10 ноября 1997)

    Сидят рыбаки, рыбут рыбу. (10 ноября 1997)

    Пожарная тревога — шухер, наступающий в учреждении, когда у входа
    появляется инспектор пожарной охраны. (10 ноября 1997)

    Член хоть пенисом, хоть фаллосом назови — он все равно хуем останется. (10
    ноября 1997)

    Замечание по поводу капусты как закуски. И на стол поставить не стыдно, и
    сожрут — не жалко. (10 ноября 1997)

    Это верно, что на хитрую жопу есть хер с винтом. Но на хер с винтом есть
    жопа с закоулками… (10 ноября 1997)

    «Дембель неизбежен, как крах империализма!» — сказал дух, утирая слезы
    половой тряпкой. (10 ноября 1997)

    Что такое перхоть у мужчины? Это опилки от спиленных рогов. (10 ноября
    1997)

    Каждыи народ имеет то правительство, которое его имеет. (11 ноября 1997)

    Полярный медведь — это прямоугольный медведь после преобразования
    координат. (12 ноября 1997)

    Юниксов развелось — виндовсу упасть негде… (13 ноября 1997)

    «Вообще-то я умею лучше», — сказал Бог, после того как создал человека. (14
    ноября 1997)

    Невротичка — женщина, отказывающаяся делать миньет. (14 ноября 1997)

    Иных уж нет, а тех долечат… (14 ноября 1997)

    У него были такие же шансы заработать себе на жизнь, как и у карманного
    вора на пляже нудистов… (15 ноября 1997)

    Объявление: Обналичу Нобелевскую премию… (15 ноября 1997)

    Доебался, как МакЛауд до кукушки… (15 ноября 1997)

    «Святой Отец Вындоуз— я продал твои иконы!!!» (15 ноября 1997)

    Если в дерьмо натыкать палочек, оно не станет от этого ежиком… (15 ноября
    1997)

    Гений и злодейство — две вещи несовместимые по прерываниям. (15 ноября
    1997)

    …Если бы Ева не изменила Адаму — Дарвин не смог бы утверждать, что
    человек произошел от обезьяны… (15 ноября 1997)

    Кончил мимо — гуляй смело. (15 ноября 1997)

    Почему среди женщин мало пилотов? — Очень боятся залететь. (15 ноября
    1997)

    — Почему женщины потирают глаза, когда просыпаются? — Потому что у них нет
    яиц. (15 ноября 1997)

    Меняю бензопилу на протез. (15 ноября 1997)

    …она доверчиво положила ему ноги на плечи. (15 ноября 1997)

    Осторожно, двери закрываются, следующая станция — «Китай-город». Платформа
    справа, китайцы слева. (17 ноября 1997)

    Что такое вечность? Это промежуток времени между тем как ты кончил и она
    ушла. (18 ноября 1997)

    Девушки сняли колготки — На улице запахло весной! (20 ноября 1997)

    Влез по ягодицу (20 ноября 1997)

    Автоответчик Калашникова (20 ноября 1997)

    — Милый, если бы не ты, мы были бы идеальной парой. (22 ноября 1997)

    Лох Несси. (22 ноября 1997)

    Я хочу быть пожарником и ездить на большой красной машине. На Ferrari. (22
    ноября 1997)

    Известно, что ребро — единсвенная кость, не имеющая костного мозга. Также
    общеизвестно, что Бог сотворил женщину из ребра Адама. (22 ноября 1997)

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

  • ЮМОР

    Анекдоты из России

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дима Вернер: Анекдоты из России

    Новый вид услуг — пицца в автомобиль! Со всей дури в лобовое стекло! (21
    июля 1997)

    Научите свою жену водить автомобиль. В этом случае вы сможете обнимать ее
    двумя руками, а не одной. (25 июля 1997)

    Объявление. Экстрасенс — дамам: снимаю, порчу. (25 июля 1997)

    Сдается комната одинокому мужчине, вход через хозяйку… (29 июля 1997)

    Судя по рекламе, в России три болезни: перхоть, кариес и менструация. (1
    августа 1997)

    «Хорошо зафиксированный больной в анастезии не нуждается». (4 августа 1997)

    … Английский не выучу только за то, что им изъясняется Билли! (4 августа
    1997)

    Продается иллюстрированное пособие по безработице. (6 августа 1997)

    Производится сбор подписей за восстановление поруганного бассейна «Москва»
    на историческом месте. (7 августа 1997)

    Открыт прием на курсы иностранных валют. (7 августа 1997)

    Кем лучше быть: дураком или лысым? Дураком. НЕ ТАК ЗАМЕТНО….. (8 августа
    1997)

    Худой «Мир» лучше доброго… «Челленджера». (8 августа 1997)

    Изготовим портрет Вашего недруга на туалетной бумаге. (9 августа 1997)

    Маркс умер, Ленин умер, и мне что-то не здоровится… (11 августа 1997)

    Быстро и эффективно ввожу в состояние запоя. Материал заказчика. (13
    августа 1997)

    Hе перевелся еще порох в пороховницах. Hе кончились еще ягоды в ягодицах.
    (28 августа 1997)

    Социализм — это советская власть плюс электрификация всей колючей
    проволоки. (29 августа 1997)

    — Ах, какой вы гомеопат! — Сам ты — педиатр… (30 августа 1997)

    Как называется голубой, летящий со скоростью 0.8с на наблюдателя? (31
    августа 1997)

    Как посмотришь вокруг — еб твою мать! А как подумаешь — а и хуй с ним. (3
    сентября 1997)

    Когда ученый становится действительным членом? Когда член становится
    недействительным. (4 сентября 1997)

    Кроме дорог и дураков, в России есть еще одна беда — дураки, указывающие
    какой дорогой идти! (4 сентября 1997v)

    Наc Reboot, а мы крепчаем… (6 сентября 1997)

    «Стол для грязных разносов». (6 сентября 1997)

    …похужал… но возмудел… (7 сентября 1997)

    Не пейте воду! В ней рыбы трахаются! (7 сентября 1997)

    Люди, которые думают, что они знают все на свете, раздражают нас, людей,
    которые действительно все на свете знают. (7 сентября 1997)

    — Брось, сержант, все равно не донесешь… Да не меня, идиот, — рацию! (8
    сентября 1997)

    Почему все дуры такие женщины? (8 сентября 1997)

    Женщина, думающая, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, метит
    слишком высоко. (8 сентября 1997)

    Чем отличается англичанин от еврея? Англичанин уходит и не прощается, а
    еврей прощается и не уходит. (9 сентября 1997)

    Наилучший способ заставить мужа сделать что-то по дому — это заметить, что,
    возможно, он уже слишком стар, чтобы ЭТО сделать… (10 сентября 1997)

    На планете каждую секунду человек попадает под машину. Бедняга… (11
    сентября 1997)

    Кто может задурить голову еврею? Только он сам. Он и не таким голову дурил.
    (11 сентября 1997v)

    «Для тех, кому за $30» (12 сентября 1997)

    Семь Бед — один RESET (12 сентября 1997)

    Пиво без водки — выброшенные против ветра деньги. (13 сентября 1997)

    Рабинович, Ваша жена нам изменяет! (13 сентября 1997)

    Я волком бы выгрыз лишь только за то, что им разговаривал Ленин. (14
    сентября 1997)

    Ленин и Троцкий очень любили Растрелли. (14 сентября 1997)

    Для того чтобы коровы меньше ели и давали больше молока, их нужно меньше
    кормить и больше доить. (14 сентября 1997)

    Идет по улице пессимист, а за ним два оптимиста в штатском… (14 сентября
    1997)

    Лучше синица в руках, чем утка под кроватью! (14 сентября 1997)

    Мужчина — это такая сволочь, хуже которой только… женщина. (14 сентября
    1997)

    У моей соседки менструация протекала не идеально! И эти пятна мне
    знакомы… (14 сентября 1997)

    Говорят, Иисус умер за наши грехи. Так давайте его не разочаруем. (16
    сентября 1997)

    Береги честь смолоду, коли рожа крива. (16 сентября 1997)

    …и жили они долго и счастливо. И умерли в один день от оргазма… Она с
    утра, а он ближе к вечеру…. (17 сентября 1997)

    Чем бы ты ни закусывал, блевать все равно винегретом будешь. (19 сентября
    1997)

    На net и суда нет. (19 сентября 1997)

    Потрохавловск-Камчатский (20 сентября 1997)

    — Ну что, будем лечить или пусть живет? (20 сентября 1997)

    Еврей без бороды — это все равно, что еврейка с бородой… (20 сентября
    1997)

    1. Тише едешь — дальше будешь.
    2. Дальше едешь — тише будешь.
    3. Тише будешь — дальше едешь.
    4. Будешь тише — дольше будешь.(20 сентября 1997)

    Как называется человек, у которог денег ровно вдвое меньше, чем у среднего
    Нового Русского? — Полуновый Полурусский (20 сентября 1997)

    Нет такого слова в русском языке, которое не могло бы стать фамилией еврея.
    (20 сентября 1997)

    Если хотите быть счастливым — не женитесь до 70 лет. (20 сентября 1997)

    Только пьющие знают, что такое быть трезвым. (20 сентября 1997)

    Чукчи играли в жмурки и потерялись. (20 сентября 1997)

    Карлсон, который ЖИВЕТ на крыше. (20 сентября 1997)

    Использовал хуй не по назначению… …а по наитию. (20 сентября 1997)

    — А теперь посмотрим на эту фигуру с оси икс. (21 сентября 1997)

    — Kaк еще можно нaзвaть нефтедоллaр — Бензобaкс! (23 сентября 1997)

    Врачи собрались на конвульсиум… (24 сентября 1997)

    Бурно проведенная молодость давала знать о себе ранней сединой в подмышках.
    (25 сентября 1997)

    Ни в пи**ду, ни в Красную Армию — импотент с плоскостопием. (27 сентября
    1997)

    Яйца курицу не учат, конечно, откуда же у женщины яйца. (27 сентября 1997)

    Сладкий уксус бывает только в мышеловке. (27 сентября 1997)

    Можно ли сказать сорокалетней женщине, что она выглядит на тридцать в свои
    пятьдесят? (27 сентября 1997)

    Каким должен быть анекдот? Похожим на женскую ночную соpочку: коpотким и
    пpозpачным. (29 сентября 1997)

    Дэвушка, падажди что всажу… (3 октября 1997)

    Человек предполагает, а его располагают. (3 октября 1997)

    Не наступай на горло своей песне, не хочешь петь — не пей. (4 октября 1997)

    Любишь кататься? Люби и катайся. (4 октября 1997)

    e2 — e8.. Мат! (4 октября 1997)

    Увидел Бог такие ноги и придумал колесо. (4 октября 1997)

    Кутузов и Нельсон. Разговор с глазу на глаз. (6 октября 1997)

    Храп Христа-Спасителя. (7 октября 1997)

    Я сухой закон блял, бляду и блядь буду! (10 октября 1997)

    Все люди — братья, все бабы — сестры… (10 октября 1997)

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

  • ЮМОР

    Анекдоты из России

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дима Вернер: Анекдоты из России

    Почему петух так много поет? Потому что у него десять жен и ни одной тещи.
    (20 января 1997)

    Что такое «ни дать, ни взять»? Ангина с менструацией… (20 января 1997)

    Тpудно убить в себе звеpя, не повpедив шкуpы… (20 января 1997)

    — Можно ли послать женщину в космос? — Да, это достаточно далеко и вполне
    пpилично. (20 января 1997)

    Первые признаки спида: острая боль в заднем проходе и шумное дыхание за
    спиной. (26 января 1997)

    Павлик Морозов был зачат кулаком. (27 января 1997)

    РСФСР: Редкий Случай Феноменального Сумасшествия России (27 января 1997)

    — Чем отличается женщина от кукушки? — Кукушка подкладывает свои яйца в
    чужие гнезда, а женщина — свое гнездо под чужие яйца. (28 января 1997)

    Помогает ли коpень женьшеня от импотенции? Помогает, если взять коpень
    потолще и покpепче пpивязать. (31 января 1997)

    Платоническая любовь — я люблю, а Платон трахает. (4 февраля 1997)

    Лучший способ запомнит день рождения своей жены — это один раз забыть
    его… (8 февраля 1997)

    — Что общего между подгоревшим пирогом и беременной женщиной? — Забыли
    вытащить. (9 февраля 1997)

    Знаете, какая самая большая ошибка 20 го столетия? Нет? То, что утонул
    «Титаник», а не «Аврора». (10 февраля 1997)

    — Что такое «Два кольца, два конца …»?— Свадьба гомосексуалистов. (10
    февраля 1997)

    — «Скорую» вызывали? — Да, еще в детстве. (17 февраля 1997 )

    У кошек есть примета: если дорогу перебежит негр…….. (19 февраля 1997)

    Лечение гомеопатией от гомосексуализма. (21 февраля 1997)

    Если бы архитекторы строили здания так, как программисты пишут программы,
    то первый залетевший дятел разрушил бы цивилизацию. (22 февраля 1997)

    — Маша, раздай тетради и не забудь две положить в прикуп. (24 февраля 1997)

    Больной нуждается в уходе врача, и чем быстрее и дальше уйдет врач, тем
    лучше! (24 февраля 1997)

    Родители хотели, чтобы из сына вышел толк. Толк вышел, бестолочь осталась.
    (26 февраля 1997)

    Женщина любит мужчину за то, что он любит ее. Мужчина любит женщину за то,
    что он любит их вообще. (27 февраля 1997)

    Советские поезда — самые поездатые поезда в мире! (27 февраля 1997)

    До свадьбы мужчина и женщина говорят друг другу: «Мне нравишься только ты»,
    а после свадьбы: «Ты нравишься только мне». (1 марта 1997)

    — Вы такой умный… Вам череп не жмет? (1 марта 1997)

    Не надо очеловечивать компьютеры, они этого страсть как не любят!.. (2
    марта 1997)

    Сервер, не суетись под клиентом! (2 марта 1997)

    — Запомни, сынок: живот не ОТ пива, живот ДЛЯ пива! (5 марта 1997)

    «Сегодня в Кремле Борис Николаевич принял…» (11 марта 1997)

    Склероз вылечить нельзя! Но зато о нем можно забыть! (11 марта 1997)

    Давайте радоваться нашим успехам: вы — моим, а я — своим. (11 марта 1997)

    Чем дальше тебя посылают, тем больше тебе доверяют! (13 марта 1997)

    Что у пьяного на уме, то у лесбиянки на языке. (16 марта 1997)

    WWW: один кладет — все беpут. МММ: все кладут — один беpет. (16 марта 1997)

    Тампоны «ТАМPAX», с точностью до миллиметра — райское наслаждение! (20
    марта 1997)

    — Вы стpадаете извpащениями? — Что вы, я ими наслаждаюсь! (25 марта 1997)

    Что общего между тещей и пивом? — И то, и другое хорошо, когда холодное,
    вскрытое и на столе. (29 марта 1997)

    Лучше длинная живая очеpедь, чем коpоткая автоматная. (2 апреля 1997)

    Так до чего же жить хорошо? (3 апреля 1997)

    Эти кляти Паскали наш Null Nil-ом называют. (6 апреля 1997)

    Сошла лавина, и все лыжники финишиpовали одновpеменно … (7 апреля 1997)

    Eсли ваша жена — клад, то вам причитается 25%. (9 апреля 1997)

    По-видимому, Бог создал женщину позднее потому, что не захотел слушать
    советов пpи создании мужчины. (11 апреля 1997)

    Если к вскочившей на лбу шишке пpиложить не пятак, а металлический pубль,
    то шишка исчезнет в двадцать pаз быстpее. (17 апреля 1997)

    Где находится у автомобиля заднее лобовое стекло? (19 апреля 1997)

    От винта! — кричал Карлсон, отбиваясь от гомосеков. (20 апреля 1997)

    Современный мужчина — одной бутылки мало, одной бабы много. (21 апреля
    1997)

    Трупы в крематорий поступают в порядке живой очереди. (21 апреля 1997)

    С кем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. (23 апреля 1997)

    С ТРУДОМ МЫ СЛАВИМ РОДИНУ СВОЮ! (23 апреля 1997)

    Я ДРУГОЙ ТАКОЙ СТРАНЫ НЕ ЗНАЮ, ГДЕ ТАК! (24 апреля 1997)

    Вскpытие показало, что больной спал. (25 апреля 1997)

    Жизнь надо прожить так, чтобы не было! (27 апреля 1997)

    Ради зачета студент пойдет на все — даже на зачет. (29 апреля 1997)

    … Счастье есть! …а также пить, спать… (29 апреля 1997)

    Пусть лучше над тобою смеются, чем плачут. (4 мая 1997)

    Одна стотысячная секунды — это время между тем как зажегся зеленый свет и
    гудком сзади. (6 мая 1997)

    — Дэвушка?! А вы где такие тонкие кpивые чулки купили? (20 мая 1997)

    Если бы спорт улучшал здоровье, у каждого еврея дома была бы перекладина.
    (2 июня 1997)

    Хочешь — женись, не хочешь — не женись. Долго не хочешь — лечись! (6 июня
    1997)

    Голубые трахались до посинения! (7 июня 1997)

    Что такое апатия? — Это отношение к половому акту сразу после полового
    акта. (7 июня 1997)

    — Я признаю, что деньги — это не все в жизни, — вздохнула женщина, — но они
    так успокаивают нервы! (8 июня 1997)

    … Жeнщинa дoлжнa oдeвaтьcя тaк, чтoбы мyжчинe хoтeлocь ee paздeть! (13
    июня 1997)

    ТАСС уполномочен промолчать. (15 июня 1997)

    Если мужчина открывает дверь машины жене, значит это или новая машина, или
    новая жена. (16 июня 1997)

    Даже в годы фашистской оккупации Тимуp и его команда пpодолжали pисовать
    звездочки на домах коммунистов, подпольщиков и паpтизан. (17 июня 1997)

    Девальвация — это когда жена меняет золотое сердце мужа на железный хуй
    соседа. (19 июня 1997)

    Женщина — это пуля со смещенным центром тяжести: попадает в сердце, бьет по
    карманам и выходит боком. (24 июня 1997)

    Если женшина говорит мужчине, что он самый умный, значит, она понимает, что
    второго такого дурака она не найдет. (28 июня 1997)

    «Приезжайте в СССР, а не то СССР приедет к вам!» (30 июня 1997)

    Демократия — это та же бюрократия, только demo. (2 июля 1997)

    Голубая мечта — ИМЕТЬ ДРУГА. (3 июля 1997)

    Сколько времени и сил нужно потерять мужчине, чтобы воспользоваться
    минутной слабостью женщины?.. (4 июля 1997)

    — Как должны спать муз и жена, которые находятся в ссоре? —
    Членораздельно. (6 июля 1997)

    Семеро одного козлят. (13 июля 1997)

    После французско-украинских переговоров на высшем уровне состоялся банкет,
    на котором подали лягушачье сало. (15 июля 1997)

    «Играю, значит, мизер. Захожу, захожу, захожу…» (18 июля 1997)

    — Все люди как люди. А я — красив как Бог! (19 июля 1997)

    Как начинается румынская поваренная книга?
    1. Украдите кастрюлю… (20 июля 1997)

    Знаете, что общего между сперматозоидом и марокканским евреем? Один из
    тысячи выходит в люди. (21 июля 1997)

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75