• ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    дейский воин, сперва заботливо осмотрел карабин и, убедившись, что порох
    на полке не отсырел, бросил беглый, но внимательный взгляд по сторонам —
    на оригинальное жилище и на обеих девушек. Он не промолвил при этом ни
    слова и постарался не обнаружить недостойного мужчины любопытства, зада-
    вая какие-либо вопросы.
    — Джудит и Хетти, — сказал Зверобой со свойственной ему непринужден-
    ной вежливостью, — это могиканский вождь, вы слышали о нем от меня. Его
    зовут Чингачгук, что означает «Великий Змей». Так его прозвали за муд-
    рость, осмотрительность и хитрость. Это мой самый старый и самый близкий
    друг. Я узнал его по соколиному перу, которое он носит возле левого уха,
    тогда как другие воины носят его на темени.
    И Зверобой рассмеялся добродушным смехом, радуясь, что благополучно
    встретился с другом при таких опасных обстоятельствах. Чингачгук хорошо
    понимал и довольно свободно говорил по-английски, но, подобно
    большинству индейцев, неохотно изъяснялся на этом языке. Ответив с подо-
    бающей вождю учтивостью на сердечное рукопожатие Джудит и на ласковый
    кивок Хетти, он отошел в сторону, видимо поджидая минуты, когда друг
    сочтет нужным поделиться с ним своими планами и рассказать обо всем, что
    произошло за время их разлуки. Зверобой ронял, чего он хочет, и обратил-
    ся к девушкам.
    — Как только зайдет солнце, ветер утихнет, — сказал он, — поэтому не
    стоит сейчас грести против него. Через полчаса, самое большее, наступит
    полночный штиль или же ветер подует с южного берега. Тогда мы и пустимся
    в обратный путь к замку. А теперь мы с делаваром хотим потолковать о на-
    ших делах и условимся о том, что предпринять дальше.
    Никто не возражал, и девушки, удалились в каюту, чтобы приготовить
    ужин, а молодые люди уселись на носу баржи и начали беседовать. Они го-
    ворили на языке делаваров. Но это наречие мало известно даже людям уче-
    ным, и мы передадим этот разговор по-английски.
    Не стоит, впрочем, излагать со всеми подробностями начало этой бесе-
    ды, так как Зверобой рассказал о событиях, уже известных читателю. Отме-
    тим лишь, что он ни единым словом не обмолвился о своей победе над иро-
    кезом. Когда Зверобой кончил, заговорил делавар. Он выражался внуши-
    тельно и с большим достоинством.
    Рассказ его был ясен и короток и не прерывался никакими случайными
    отступлениями. Покинув вигвамы своего племени, он направился прямо в до-
    лину Саскуиханны. Он достиг берегов этой реки всего на одну милю южнее
    ее истока и вскоре заметил след, указывавший на близость брагой. Подго-
    товленный к подобной случайности, ибо цель его экспедиции в том и заклю-
    чалась, чтобы выследить ирокезов, он обрадовался своему открытию и при-
    нял необходимые меры предосторожности. Пройдя вверх по реке до истока и
    заметив местоположение утеса, он обнаружил другой след и несколько часов
    подряд наблюдал за врагами, подстерегая удобный случай встретиться со
    своей любезной или же добыть вражеский скальп; и неизвестно еще, к чему
    он больше стремился. Все время он держался возле озера и несколько раз
    подходил так близко к берегу, что мог видеть все, что там происходило.
    Лишь только появился в виду ковчег, как он начал следить за ним, хотя и
    не знал, что на борту этого странного сооружения ему предстоит встре-
    титься с другом. Заметив, как ковчег лавирует то в одну, то в другую
    сторону, делавар решил, что судном управляют белые; это позволило ему
    угадать истину. Когда солнце склонилось к горизонту, он вернулся к утесу
    и, к своему удовольствию, снова увидел ковчег, который, видимо, поджидал
    его.
    Хотя Чингачгук в течение нескольких часов внимательно наблюдал за
    врагами, их внезапное нападение в тот момент, когда он переправился на
    баржу, было для него такой же неожиданностью, как и для Зверобоя. Он мог
    объяснить это лишь тем, что врагов гораздо больше, чем он первоначально
    предполагал, и что по берегу бродят другие партии индейцев, о существо-
    вании которых ему ничего не было известно. Их постоянный лагерь — если
    Слово «постоянный» можно применить к становищу, где бродячая орда наме-
    ревалась провести самое большее несколько недель, — находился невдалеке
    от того места, где Хаттер и Непоседа попали в плен, и, само собой разу-
    меется, по соседству с родником.
    — Хорошо, Змей, — промолвил Зверобой, когда индеец закончил свой не-
    долгий, но полный воодушевления рассказ, — хорошо, Змей. Ты бродил вок-
    руг становища мингов и, может быть, расскажешь нам что-нибудь о пленни-
    ках: об отце этих молодых женщин и о молодом парне, который, как я пола-
    гаю, приходится одной из них женихом.
    — Чингачгук их видел. Старик и молодой воин — поникший хемлок и высо-
    кая сосна.
    — Ну, не совсем так, делавар: старик Хаттер, правда, клонится книзу,
    но еще много прочных бревен можно вытесать из такого ствола. Что касает-
    ся Гарри Непоседы, то по росту, силе и красоте он и впрямь украшение че-
    ловеческого леса. Скажи, однако: они были связаны, их подвергали пыткам?
    Я спрашиваю от имени молодых женщин, которым, смею сказать, очень хочет-
    ся обо всем знать.
    — Нет, Зверобой, мингов слишком много, им нет нужды сажать дичь в
    клетку. Одни караулят, другие спят, третьи ходят на разведку, иные охо-
    тятся. Сегодня бледнолицых принимают как братьев, завтра с них снимут
    скальпы.
    — Джудит и Хетти, утешительная новость для вас: делавар говорит, что
    вашему отцу и Гарри Непоседе индейцы не сделали ничего худого. Они, ко-
    нечно, в неволе, но, вообще говоря, чувствуют себя не хуже, чем мы.
    — Рада слышать это, Зверобой, — ответила Джудит. — И так как теперь к
    нам присоединился ваш друг, то я нисколько не сомневаюсь, что нам скоро
    удастся выкупить пленников. Если в лагере есть женщины, то у меня най-
    дутся наряды, от которых у них разгорятся глаза, а на худой конец мы
    откроем сундук, там, я думаю, хранятся вещи, способные соблазнить даже
    вождей.
    — Джудит, — улыбаясь, сказал молодой человек, глядя на нее с выраже-
    нием живого любопытства, которое, несмотря «а вечерний сумрак, не ус-
    кользнуло от проницательных взоров девушки, — Джудит, хватит ли у вас
    духу отказаться от нарядов, чтобы освободить пленников, даже если один
    из них ваш отец, а другой добивается вашей руки?
    — Зверобой, — отвечала Джудит после минутной заминки, — я буду с вами
    откровенна. Признаюсь, было время, когда наряды были мне дороже всего на
    свете.

    Но с некоторых пор я чувствую в себе перемену. Хотя Гарри Непоседа
    ничто для меня, я бы все отдала, чтобы его освободить. И, если я готова
    это сделать для хвастуна, забияки, болтуна Непоседы, в котором, кроме
    красивой внешности, ничего нет хорошего, можете представить себе, на что
    я готова ради моего отца.
    — Это звучит прекрасно и вполне соответствует женской натуре. Такие
    чувства встречаются даже среди делаварских девушек. Мне часто, очень
    часто приходилось видеть, как они жертвовали своим тщеславием ради сер-
    дечной привязанности. Женщины и с красной и с белой кожей созданы для
    того, чтобы чувствовать и повиноваться чувствам.
    — А отпустят ли дикари нашего отца, если мы с Джудит отдадим им все
    наши платья? — спросила Хетти своим невинным, кротким голосом.
    — В это дело могут вмешаться женщины, милая Хетти, да, могут вме-
    шаться женщины… Но скажи мне, Змей, много ли скво среди этих негодяев?
    Делавар слушал и понимал все, что при нем говорили, хотя с обычной
    индейской степенностью и замкнутостью сидел, отвернувшись и как будто
    ничуть не интересуясь разговором, который его не касался. Однако на воп-
    рос друга он сразу ответил со свойственной ему отрывистой манерой.
    — Шесть, — сказал он, протягивая вперед все пальцы левой руки и
    большой палец правой. — И еще одна. — Тут он выразительно прижал руку к
    сердцу, намекая этим поэтическим и вместе с тем естественным жестом на
    свою возлюбленную.
    — Значит, ты видел ее, вождь? Быть может, тебе удалось рассмотреть ее
    хорошенькое личико или близко подойти к ней, чтобы спеть ей на ухо одну
    из тех песен, которые она так любит?
    — Нет, Зверобой, там слишком много деревьев, и ветви их покрыты лист-
    вой, как небо облаками вовремя грозы. Но (тут молодой воин повернулся к
    другу, и улыбка внезапно озарила его свирепое, раскрашенное, да и от
    природы сумрачное, смуглое лицо ясным светом теплого человеческого
    чувства) Чингачгук слышал смех Уа-та-Уа, он узнал его среди смеха иро-
    кезских женщин. Он прозвучал в его ушах как щебетание малиновки.
    — Ну, я могу довериться уху влюбленного, а делаварское ухо различает
    все звуки, которые оно когдалибо слышало в лесах… Не знаю, почему это
    так, Джудит, но, когда молодые люди — я разумею и юношей и девушек — на-
    чинают испытывать нежные чувства друг к другу, просто удивительно, каким
    приятным кажется им смех или голос любимой. Мне приходилось видеть, как
    суровые воины прислушивались к болтовне и смеху молодых девушек, словно
    к музыке, которую можно услышать, в старой голландской церкви на главной
    улице в Олбани, где я бывал не раз, продавая меха и дичь.
    — А вы. Зверобой, — сказала Джудит быстро и с несвойственной ей
    серьезностью, — неужели вы никогда не чувствовали, как приятно слушать
    смех любимой девушки!
    — Господи помилуй, Джудит! Да ведь я никогда не жил среди людей моего
    цвета кожи так долго, чтобы испытывать подобные чувства. Вероятно, они
    естественны и законны, но для меня нет музыки слаще пения ветра в лесных
    вершинах или журчания искрящегося, холодного, прозрачного ручья. Пожа-
    луй, — продолжал он с задумчивым видом, опустив голову, — мне приятно
    еще слушать заливистый лай хорошей гончей, когда нападешь на след жирно-
    го оленя. А вот голос собаки, не имеющей нюха, меня нисколько не трево-
    жит. Ведь такая тявкает без толку, ей все равно, бежит ли впереди олень
    или вовсе нет.
    Джудит встала и, о чем-то размышляя, медленно отошла в сторону. Лег-
    кий дрожащий вздох вырвался из ее груди, но это не было ее обычное, тон-
    ко рассчитанное кокетство.
    Хетти, как всегда, слушала с простодушным вниманием, хотя ей казалось
    странным, что молодой человек предпочитает мелодию лесов песням девушек
    или их невинному смеху. Привыкнув, однако, во всем подражать примеру
    сестры, она вскоре последовала за Джудит в каюту, там села и начала
    упорно обдумывать какую-то затаенную мысль.
    Оставшись одни. Зверобой и Чингачгук продолжали беседу.
    — Давно ли молодой бледнолицый охотник пришел на это озеро? — спросил
    делавар, вежливо подождав сначала, чтобы его друг заговорил первым.
    — Только вчера в полдень, Змей, хотя за это время успел достаточно
    повидать и сделать.
    Взгляд, который Чингачгук бросил на товарища, был таким острым, что,
    казалось, пронизывал сгустившийся ночной мрак. Искоса поглядев на индей-
    ца, Зверобой увидел два черных глаза, устремленных на него, как зрачки
    пантеры или загнанного волка. Он понял значение этого пылающего взора и
    ответил сдержанно:
    — Так оно и было, как ты подозреваешь, Змей, да, нечто в этом роде. Я
    встретил врага и не стану скрывать, что одолел его.
    У индейца вырвалось восторженное восклицание; положив руку на плечо
    друга, он с нетерпением спросил, удалось ли тому добыть скальп противни-
    ка.
    — Ну, насчет этого я готов заявить в лицо всему племени делаваров,
    старому Таменунду и твоему отцу, великому Ункасу, что такие дела не при-
    личествуют белым. Как видишь, Змей, мой скальп остался у меня на голове,
    а только он и подвергался опасности в данном случае.
    — Воин не пал? Зверобой не оправдал прозвища, которое ему дали, он
    был недостаточно зорок или недостаточно проворен с ружьем?
    — Ну нет, ты ошибаешься! Смею сказать, что минг убит.
    — Вождь? — спросил индеец со страстным нетерпецием.
    — Этого я не могу тебе сказать. Он был ловок, коварен, тверд сердцем
    и, может быть, пользовался большой известностью среди своего народа,
    чтобы заслужить это звание. Он дрался храбро, хотя глаз его был не нас-
    только быстр, чтобы опередить того, кто прошел военную выучку вместе с
    тобой, делавар.
    — Моему другу и брату удалось захватить тело?
    — В этом не было никакой надобности — минг умер у меня на руках. Надо
    теперь же сказать всю правду: он сражался, как подобает краснокожему, а
    я сражался, как подобает белому.
    — Хорошо! Зверобой бледнолиц, и у него белые руки. Делавар снимет
    скальп, повесит его на шест и пропоет песню в честь Зверобоя, когда мы
    вернемся к нашему народу. Честь принадлежит племени, ее не следует те-
    рять.
    — Это легче сказать, чем сделать. Тело минга осталось в руках его
    друзей и, без сомнения, спрятано в какой-нибудь дыре, где даже при всей
    твоей делаварекой хитрости вряд ли удастся добыть его скальп.
    Молодой человек коротко, но ясно рассказал своему другу о событиях
    этого утра, ничего не утаив, но по возможности уклоняясь от принятого
    среди индейцев бахвальства. Чингачгук снова выразил свое удовольствие,
    узнав, какой чести удостоился его друг. Затем оба встали, так как насту-
    пил час, когда ради большей безопасности следовало отвести ковчег по-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Джудит никогда не посещала то место, где опустили в воду ее мать, но
    Хетти присутствовала при погребении и часто на закате или при свете луны
    направляла туда свой челн. Целыми часами смотрела она в прозрачную воду,
    словно надеясь увидеть смутный образ той, которую она так нежно любила с
    детских лет и до печального часа — вечной разлуки.
    — Скажите, неужели мы должны подплыть к утесу как раз в ту минуту,
    когда зайдет солнце? — спросила Джудит молодого человека. Они стояли ря-
    дом на корме: он-с рулевым веслом, а она-с рукодельем; девушка вышивала
    узоры на своем платье, что было неслыханным новшеством в лесах. — Разве
    несколько минут могут изменить дело? А ведь очень опасно долго оста-
    ваться к близко от берега.
    — В этом-то и вся трудность, Джудит. Утес находится как раз на расс-
    тоянии ружейного выстрела от мыса, и потому к нему нельзя подплыть ни
    слишком быстро, ни на очень долгое время. Когда вы имеете дело с индей-
    цами, надо все предугадать и все высчитать заранее: у краснокожих такая
    уж натура, что они любят разные хитрости. Теперь, как видите, Джудит, я
    правлю совсем не к утесу, гораздо восточнее его, чтобы дикари побежали в
    ту сторону и зря натрудили бы себе ноги.
    — Значит, вы уверены, что они видят нас и следят за нашими передвиже-
    ниями, Зверобой? А я-то надеялась, что они, может быть, ушли в лесина
    несколько часов оставили нас в покое.
    — О нет! Только женщина может так подумать. Находясь на тропе войны,
    индеец Никогда не перестает следить за врагом. В эту самую минуту глаза
    их устремлены на нас, хотя нас защищает озеро. Мы должны подплыть к уте-
    су, рассчитав время самым точным образом и направив врагов на ложный
    след. Говорят, у мингов хорошие носы, но рассудок белого человека всегда
    может потягаться с их чутьем.
    В то время, как Джудит охотно и оживленно разговаривала со своим со-
    беседником, Хетти сидела молча, погруженная в какие-то размышления.
    Только один раз подошла она к Зверобою и задала ему несколько вопросов
    относительно его намерений. Охотник ответил ей, и девушка вернулась на
    свое место; напевая вполголоса заунывную песню, она снова принялась шить
    грубую куртку для отца.
    Так проходило время, и, когда алое солнце опустилось за сосны, покры-
    вавшие западные холмы, иначе говоря, минут за двадцать до заката, ковчег
    поравнялся с тем мысом, где Хаттер и Непоседа попали в плен. Направляя
    судно то в одну, то в другую сторону. Зверобой старался скрыть истинную
    цель его плавания. Ему хотелось, чтобы индейцы, несомненно, наблюдавшие
    за его маневрами, вообразили, будто он намерен вступить сними в перего-
    воры вблизи этого пункта, и поспешили бы в эту сторону в надежде вос-
    пользоваться благоприятным случаем. Хитрость эта была очень ловко приду-
    мана: преследователям пришлось бы Сделать большой крюк, чтобы обойти
    стороной извилистый, да к тому же и топкий берег бухты. Прежде чем ин-
    дейцы добрались бы до утеса, ковчег уже успел бы там причалить. Желая
    ввести неприятеля в обман. Зверобой держался возможно ближе к западному
    побережью. Затем, велев Джудит и Хетти войти в каюту, а сам спрятавшись
    за прикрытием, он внезапно повернул судной направился прямо к истоку. К
    счастью, ветер немного усилился, и ковчег, пошел с та; кой быстротой,
    что Зверобой почти не сомневался в успехе своего предприятия.

    Глава IX

    Улыбка легкая без слов
    Взошла над морем, как рассвет,
    Земля с десятков островов
    Шлет радостный привет.
    И, славой яркою горя,
    Ты нежишь земли и моря!
    «Небеса»

    Читатель легче поймет события, изложенные в этой главе, если у него
    перед глазами будет хотя бы беглый набросок окружающего пейзажа. Надо
    вспомнить, что очертания озера были неправильны. В общем, оно имело
    овальную форму, но заливы и мысы, которые украшали его, разнообразили
    берега. Поверхность чудесного водного пространства сверкала, как драго-
    ценный камень, в последних лучах заходящего солнца, а холмы, одетые бо-
    гатейшей лесной растительностью, казалось улыбались сияющей улыбкой. За
    редкими исключениями, берега круто поднимались из воды, и даже в тех
    местах, где холмы не замыкали кругозора, над озером свисала бахрома из
    листьев. Деревья, росшие на склонах, тянулись к свету, так что их длин-
    ные ветви и прямые стволы склонялись над землей подострим углом. Мы име-
    ем ввиду только лесные гиганты-сосны, достигающие в высоту от ста до по-
    лутораста футов, — низкорослая растительность попросту купала свои ниж-
    ние ветви в воде.
    Ковчег занимал теперь такое положение, что «замок» и вся северная
    часть озера были скрыты от него мысом. Довольно высокая гора, поросшая
    лесом, ограничивала кругозор в этом направлении. В одной из прошлых глав
    Мы уже рассказывали, как река вытекала из озера под Лиственными сводами,
    и упоминали также об утесе, стоявшем вблизи истока, неподалеку от бере-
    га. Это был массивный одинокий камень, его основание покоилось на дне
    озера. Он, видимо, остался здесь с тех времен, когда воды, пролагая себе
    путь в реку, размыли вокруг мягкую землю. Затем под непрерывным воз-
    действием стихий он приобрел с течением веков свою теперешнюю форму. Вы-
    сота этого утеса над водой едва превышала шесть футов; своими очертания-
    ми он напоминал пчелиный улей или копну сена. Лучше всего сравнить его
    именно с копной, так как это дает представление не только о его форме,
    но и о размерах.
    Утес стоял и до сих пор стоит, ибо мы описываем действительно сущест-
    вующий пейзаж — в пятидесяти футах от берега, и летом здесь озеро не
    глубже двух футов, хотя в другие времена года круглая каменная верхушка
    совсем погружается в воду. Некоторые деревья так далеко вытягиваются
    вперед, что даже на близком расстоянии не видно пространства между уте-
    сом и берегом. Особенно далеко вытягивается и свисает над утесом одна
    высокая сосна; под ее величественным балдахином в течение многих веков
    восседали лесные вожди, когда Америка еще жила в одиночестве, неизвест-
    ная всему остальному миру.

    В двухстах или трехстах ярдах от берега Зверобой свернул парус и бро-
    сил якорь, лишь только тогда заметил, что ковчег плывет прямо по направ-
    лению к утесу. Судно пошло несколько медленнее, когда рулевой повернул
    его носом против ветра. Зверобой отпустил канат и позволил неуклюжему
    кораблю медленно дрейфовать к берегу. Так как у судна была неглубокая
    осадка, то маневр удался. Когда молодой человек заметил, что корма нахо-
    дится в пятидесяти-восьмидесяти футах от желанного места, он остановил
    ковчег.
    Зверобой торопился: он был уверен, что враги не спускают глаз с судна
    и гонятся за ним по берегу. Он думал, однако, что ему удалось сбить мин-
    гов столку. При всей своей прозорливости они вряд ли могли догадаться,
    что именно утес является целью его плавания, если только один из пленни-
    ков не выдал им эту тайну. Но такое предательство казалось Зверобою не-
    вероятным.
    Как ни спешил Зверобой, все же, прежде чем подойти к берегу, он при-
    нял некоторые меры предосторожности на случай поспешного отступления.
    Держа карабин наготове, он поставил Джудит у окошечка, обращенного к
    суше. Отсюда хорошо были видны и утес и береговые заросли, и девушка
    могла вовремя предупредить о приближении друга или недруга.
    Ее сестру Зверобой тоже поставил на вахту. Он поручил ей наблюдать за
    деревьями: враги могли забраться на верхушки и занять командную позицию
    над судном, — и тогда оборона была бы невозможна.
    Солнце уже покинуло озеро и долину, но до полного заката оставалось
    еще несколько минут, а молодой охотник слишком хорошо знал индейскую
    точность, чтобы ожидать от своего друга малодушной спешки. Но удастся ли
    окруженному врагами Чингачгуку ускользнуть от их козней? Вот в чем был
    вопрос. Он не знал, какие события разыгрались за последние четыре часа,
    и вдобавок был еще неопытен на тропе войны. Правда, делавару было из-
    вестно, что ему предстоит иметь дело с шайкой индейцев, похитивших его
    невесту, но разве мог он знать истинные размеры опасности или каково
    точное положение, занятое друзьями и врагами! Коротко говоря, оставалось
    лишь положиться на выучку и на врожденную хитрость индейца, потому что
    совсем избежать страшного риска все равно было невозможно.
    — Нет ли кого-нибудь на утесе, Джудит? — спросил Зверобой. Он приос-
    тановил движение ковчега, считая неблагоразумным подплывать без нужды
    слишком близко к берегу. — Вы не видите делаварского вождя?
    — Никого не вижу. Зверобой. Ни на утесе, ни на берегу, ни на де-
    ревьях, ни на озере — нигде никаких признаков человека.
    — Прячьтесь получше, Джудит, прячьтесь получше, Хетти: у ружья зоркий
    глаз, проворные, ноги и смертоносный язык. Прячьтесь получше, но смотри-
    те внимательно и будьте начеку Я буду в отчаянии, если с вами случится
    какая-нибудь беда.
    — А вы, Зверобои! — воскликнула Джудит, отвернув свое хорошенькое ли-
    чико от солнышка, чтобы бросить ласковый и благодарный взгляд на молодо-
    го человека. — Разве вы прячетесь и заботитесь о том, чтобы дикари не
    заметили вас? Пуля может убить вас так же, как любую из нас, а удар, ко-
    торый поразит — вас, почувствуем мы все.
    — Не бойтесь за меня, Джудит, не бойтесь, добрая девушка, не смотрите
    в эту сторону, хотя у вас такой милый и приятный взгляд, но следите во
    все глаза за утесом, за берегом и…
    Слова Зверобой были прерваны тихим восклицанием девушки, которая, по-
    винуясь его беспокойному жесту, снова устремила взгляд в противоположную
    сторону.
    — В чем дело, что случилось, Джудит? — поспешно спросил он. — Вы
    что-нибудь увидели?
    — На утесе человек! Индейский воин в боевой раскраске и с оружием.
    — Где у него соколиное перо? — тревожно спросил Зверобой, выпуская
    канат и готовясь подплыть ближе к месту условленной встречи. — Прямо на
    макушке или ближе к левому уху?
    — Ближе к левому уху. Он улыбается и бормочет слово «могиканин».
    — Слава богу! Наконец-то это Змей! — воскликнул Зверобой, ослабляя
    канат, скользивший у него в руках. На противоположном конце судна послы-
    шался шум, произведенный легким прыжком, ион снова натянул канат.
    Дверь каюты быстро приотворилась, и в узкую щель стремительно вошел
    индейский воин. Он остановился перед Зверобоем и тихонько промолвил:
    «У-у-ух!» В следующую секунду Джудит и Хетти громко вскрикнули, и воздух
    огласился воем двадцати дикарей, которые прыгали с веток, свисавших над
    берегом. Некоторые из них второпях падали прямо в воду, головой вниз.
    — Тяните, Зверобой! — крикнула Джудит, поспешно захлопнув дверь каю-
    ты, чтобы враги Не вломились туда тем же путем, каким только что вошел
    Чингачгук. — Тяните изо всех сил! Дело идет о жизни и смерти! Все озеро
    полно дикарей, они бегут вброд прямо к нам.
    Молодые люди — ибо Чингачгук немедленно поспешил на помощь своему
    другу, — не ожидая нового призыва, принялись за работу с усердие, гово-
    рившим, что они отлично понимают, как велика опасность. Нелегко было
    сразу преодолеть силу сопротивления такой тяжелой махины. Зато, сдвинув
    ковчег с места, уже почти ничего не стоило заставить его идти по воде с
    необходимой скоростью.
    — Тяните, Зверобой, ради всего святого! — опять закричала Джудит у
    окошечка. — Эти негодяи бросаются в воду, словно собаки, преследующие
    дичь! Ага, баржа тронулась! А у индейца, что ближе всех к нам, вода уже
    дошла до подмышек, но все-таки они рвутся вперед и хотят захватить ков-
    чег.
    Тут раздался приглушенный крик, потом веселый смех. Девушка, которую
    вначале испугали отчаянные усилия преследователей, смеялась над их явной
    неудачей. Баржа скользила по глубокой воде с быстротой, делавшей тщетны-
    ми все покушения врагов. Стены каюты мешали мужчинам видеть, что твори-
    лось за кормой. Они были вынуждены по-прежнему обращаться с вопросами к
    девушкам.
    — Ну что же, Джудит? Что же дальше? Минги все еще гонятся за нами или
    мы и на этот раз отделались от них? — спросил Зверобой, услышав испуган-
    ное восклицание и радостный смех девушки.
    — Они исчезли. Последний только что юркнул в кусты. Вот-вот он скро-
    ется в тени деревьев. Вы встретились с вашим другом, и теперь мы в безо-
    пасности.
    Друзья сделали еще одно усилие, подтянули ковчег и подняли якорь. А
    когда баржа, проплыв еще некоторое расстояние, остановилась, они вторич-
    но забросили якорь. Тут впервые после встречи они позволили себе немного
    отдохнуть. Плавучий дом находился теперь в нескольких сотнях футов от
    берега и служил такой надежной защитой от пуль, что уже не было нужны
    надрываться попрежнему.
    Обмен приветствиями, последовавший между друзьями, был весьма харак-
    терен для обоих. Чингачгук, высокий, красивый, богатырски сложенный ин-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Они уверяют, что оружие-главный инструмент их ремесла. И, однако, иные
    из них совсем не умеют обращаться с ним.
    — Надеюсь, это не относится к вашему другу Чингачгуку… Кстати, что
    значит это имя по-английски?
    — Великий Змей. Так прозвали его за мудрость к хитрость. Настоящее
    его имя Ункас, все мужчины в их семье носят имя Ункас, пока не заслужат
    своими делами другого прозвища.
    — Раз он действительно так мудр, то будет нам полезен, если только
    ему не помешают его собственные дела.
    — В конце концов, ничего худого не случится, если я расскажу вам все.
    Очень может быть, что вы даже придумаете, как помочь нам. Поэтому я отк-
    рою этот секрет вам и Хетти в надежде, что вы будете хранить его, как
    свой собственный. Надо вам сказать, что Чингачгук очень видный собой ин-
    деец, и на него часто заглядываются молодые женщины его племени. Ну так
    вот, есть там один вождь, а у вождя-дочь, по имени Уа-та-Уа, что по-анг-
    лийски значит: «Тише, о тише!», это самая красивая девушка в стране де-
    лаваров. Все молодые воины мечтали взять ее себе в жены. Но случилось
    так, что Чингачгук полюбил Уа-та-Уа и Уа-та-Уа полюбила Чингачгука.
    Зверобой на мгновение смолк. Хетти Хаттер, покинув свое место, подош-
    ла к охотнику и жадно слушала, как ребенок, увлеченный сказкой, которую
    рассказывает мать.
    — Да, он полюбил ее, и она полюбила его, — продолжал Зверобой, бросив
    дружелюбный и одобрительный взгляд на простодушную девушку. — А когда
    так случается и старшины не возражают, то молодую парочку редко удается
    разлучить. Само собой разумеется, Чингачгук не мог захватить подобный
    приз, не нажив множества врагов из числа тех, которые добивались того
    же, что и он. Некто Терновый Шип, как зовут его по-английски, или Иоком-
    мон, как его называют индейцы, ближе всех принял к сердцу это дело, и мы
    подозреваем его руку во всем, что случилось дальше. Два месяца назад
    Уа-та-Уа отправилась с отцом и матерью на ловлю лососей к Западным
    ручьям, где, как вам известно, водится пропасть рыбы, и вдруг девушка
    там исчезла. Несколько недель подряд мы ничего не знали о ней, но дней
    десять назад гонец, проходивший через земли делаваров, рассказал нам,
    что Уа-та-Уа украли у ее родителей и что она теперь находится во власти
    враждебного племени, которое приняло ее в свою среду и хочет выдать за-
    муж за одного молодого минга. Гонец сообщил, что охотники из этого пле-
    мени должны месяца два провести в здешних местах, прежде чем вернуться
    обратно в Канаду, и, если мы отправимся туда на поиски девушки, нам,
    быть может, удастся ее выручить.
    — А какое вам дело до этого, Зверобой? — спросила Джудит с некоторым
    беспокойством.
    — Все, что касается моего друга, касается и меня. Я пришел сюда по-
    мочь Чингачгуку и, если удастся, спасти девушку. Это доставит мне почти
    такую же радость, как если бы я освободил мою собственную возлюбленную.
    — А где же ваша возлюбленная, Зверобой?
    — Она в лесу, Джудит, она падает с ветвей деревьев вместе с каплями
    дождя, она росой ложится на траву, она плывет с облаками по голубому не-
    бу, она поет вместе с птицами, она течет звонкими ручьями, из которых я
    утоляю жажду, она во всех прекрасных дарах, которыми мы обязаны благому
    провидению.
    — Вы хотите сказать, что до сих пор не любили ни одной женщины, а лю-
    били только охоту и жизнь лесу?
    — Вот именно, вот именно! Нет, нет, я еще не хворал этой болезнью и
    надеюсь остаться в добром здоровье, по крайней мере, до конца войны. Де-
    ло Чингачгука и без того потребует много хлопот, так что лишний груз на
    шее мне ни к чему.
    — Девушка, которая когда-нибудь победит вас, Зверобой, Завоюет, по
    крайней мере, честное сердце, сердце, не знающее измены и лукавства. А
    такой победе может позавидовать каждая женщина.
    Когда Джудит говорила эти слова, ее красивое лицо гневно хмурилось и
    горькая улыбка скользила по губам.
    Собеседник заметил эту перемену, и, хотя он не привык угадывать тайны
    женского сердца, врожденная деликатность подсказала ему, что лучше всего
    переменить тему разговора.
    Так как до часа, назначенного Чингачгуком, было еще довольно далеко,
    у Зверобоя осталось достаточно времени, чтобы изучить все средства обо-
    роны «замка» и принять необходимые меры, какие требовались обстоя-
    тельствами. Впрочем, Хаттер, с его богатым опытом, так все предусмотрел,
    что невозможно было изобрести что-нибудь новое — в этом отношении. «За-
    мок» находился так далеко от берега, что выстрелов оттуда нечего было
    бояться. Правда, пуля из мушкета достала бы на таком расстоянии, но о
    точном прицеле не могло быть речи, и даже Джудит пренебрегала опасностью
    с этой стороны.
    Итак, пока в руках наших друзей оставалась крепость, им ничто не уг-
    рожало. Конечно, нападающие, подплыв к «замку», могли бы его штурмовать,
    или поджечь, или же прибегнуть еще к каким-либо уловкам, внушенным ин-
    дейским коварством. Но против пожара Хаттер принял все нужные предосто-
    рожности, да и сама постройка, если не считать берестяной кровли, не
    так-то легко бы загорелась. В полу было проделано несколько отверстий, и
    под рукой находились ведра с веревками. В случае пожара любая из девушек
    легко могла потушить огонь, не дав ему разгореться. Джудит, знавшая все
    оборонительные планы отца и достаточно смелая, чтобы принимать участие в
    их выполнении, рассказала Зверобою о них во всех подробностях и тем из-
    бавила его от напрасной траты сил и времени на личный осмотр.
    Днем бояться было нечего. Помимо пирог и ковчега, на всем озере не
    было видно ни единого судна. Правда, плот можно было построить довольно
    быстро — у самой воды валялось множество деревьев. Однако, если бы дика-
    ри серьезно решились на штурм, им вряд ли удалось бы до наступления тем-
    ноты Подготовить необходимые средства переправы. Тем не менее недавняя
    гибель одного из воинов могла придать им прыти, и Зверобой полагал, что
    наступающая ночь будет решающей. Поэтому юноша очень хотел, чтобы его
    друг-могиканин прибыл поскорее. С нетерпением поджидал он солнечного за-
    ката.
    В течение дня обитатели «замка» продумали план обороны и закончили
    необходимые для этого приготовления. Джудит была очень оживлена, и, ви-
    димо, ей было приятно совещаться обо всем с новым знакомым. Его равноду-
    шие к опасности, мужественная преданность и невинное простодушие заинте-

    ресовали и пленили ее. Зверобою казалось, что время идет очень медленно,
    но Джудит не замечала этого, и, когда солнце начало склоняться к лесис-
    тым вершинам западных холмов, она выразила удивление, что день кончился
    так скоро. Зато Хетти была задумчива и молчалива. Она никогда не была
    болтлива, и если иногда становилась разговорчивой, то лишь под влиянием
    какого-нибудь события, возбуждавшего ее бесхитростный ум. В этот памят-
    ный день она словно на несколько часов лишилась языка. Тревога за участь
    отца ничем не нарушила привычек обеих сестер. Да они, впрочем, и не ожи-
    дали никаких дурных последствий от его пребывания в плену, и Хетти раза
    два выражала надежду, что Хаттер сумеет освободиться. Джудит была не так
    спокойна на этот счет, но и она полагала, что ирокезы захотят получить
    выкуп за пленников, как только убедятся, что никакие военные хитрости и
    уловки не помогут им захватить «замок». Зверобой, однако, считал все эти
    надежды просто девическими фантазиями и продолжал серьезно и упорно го-
    товиться к обороне.
    Наконец пришло время отправиться на место свидания с могиканином, или
    делаваром, как чаще называли Чингачгука. Зверобой предварительно обдумал
    план действий, подробно растолковал его обеим: сестрам, и все трое друж-
    но и ревностно принялись за работу. Хетти перешла в ковчег, связала
    вместе две пироги и, спустившись в одну из них, направила их в некое по-
    добие ворот в палисаде, окружавшем «замок». Затем она привязала обе лод-
    ки под домом цепями, которые были прикреплены к бревнам. Палисад состоял
    из древесных стволов, прочно вбитых в ил, и служил двойной цели: он ог-
    раждал небольшое замкнутое пространство, которым можно было пользоваться
    для различных надобностей, и вместе с тем мешал неприятелю приблизиться
    к лодкам. Таким образом пироги, введенные в док, до некоторой степени
    были защищены от посторонних глаз, а если бы их и увидели, то вывести их
    оттуда при закрытых воротах было бы трудно. Джудит, сев в третью пирогу,
    также выехала за ворота, а Зверобой в это время запирал в доме все окна
    и двери. Там все было массивно и крепко и засовами служили стволы не-
    больших деревьев. Поэтому, после того как Зверобой закончил свою работу,
    потребовалось бы не меньше двух часов, чтобы проникнуть внутрь построй-
    ки, даже если бы осаждающие могли пустить в ход еще какие-нибудь инстру-
    менты, кроме боевых топоров, и не встретили бы при этом никакого сопро-
    тивления. Все эти меры предосторожности Хаттер изобрел после того, как
    во время частых отлучек его раза два обокрали белые бродяги, которых
    много шатается на границе.
    Как только жилище было наглухо закрыто изнутри, Зверобой подошел к
    люку спустился в пирогу Джудит. Тут он запер подъемную дверь массивной
    балкой и здоровенным замком. Хетти тоже перебралась в эту пирогу, и они
    выплыли за пределы палисада. Потом замкнули ворота и ключи отнесли в
    ковчег. Теперь внутрь жилища можно было проникнуть лишь с помощью взлома
    или тем же путем, каким Зверобой выбрался оттуда.
    Разумеется, Зверобой захватил с собой подзорную трубу и теперь, нас-
    колько это было возможно, внимательно разглядывал побережье. Нигде не
    было видно ни единого живого существа, только несколько птиц порхало в
    тени деревьев, как бы спасаясь от послеполуденного зноя. Особенно тща-
    тельно Зверобой осмотрел соседние с «замком» места, чтобы выяснить, не
    сооружается ли гденибудь плот. Но повсюду царило пустынное спокойствие.
    Здесь надо в нескольких словах объяснить, в чем заключалась главная
    трудность для наших друзей. Тогда как зоркие глаза неприятеля имели пол-
    ную, возможность наблюдать за ними, все передвижения мингов были скрыты
    покровом густого леса. Воображение невольно преувеличивало число врагов,
    таившихся в лесной чаще, в то время как любой наблюдатель, занявший по-
    зицию па берегу, ясно видел, как слаб гарнизон, оборонявший «замок».
    — До сих пор нигде никто не шевельнулся! — воскликнул Зверобой, опус-
    тив наконец трубу и собираясь войти в ковчег. — Если бродяги замышляют
    недобро», они слишком хитры, чтобы действовать открыто. Быть может, они
    уже мастерят в лесу плот, но еще не перетащили его на озеро. Они не мо-
    гут догадаться, что мы собираемся покинуть замок, а если бы догадались,
    то им неоткуда узнать, куда мы хотим плыть.
    — Совершенно верно, Зверобой, — подхватила Джудит, — и теперь, когда
    все готово, мы должны, не боясь погони, двинуться вперед, иначе мы опоз-
    даем.
    — Нет, нет, это надо делать с оглядкой. Хоть дикари еще и не знают,
    что Чингачгук поджидает нас на утесе, но у них есть глаза и ноги. Они
    увидят, куда мы плывем, и, уж конечно, последуют за нами. Я, впрочем,
    постараюсь надуть их и буду направлять баржу то туда, то сюда, пока они
    не устанут, гоняясь за нами.
    Зверобой, насколько мог, исполнил свое обещание. Не прошло и пяти ми-
    нут, как друзья вошли в ковчег и отчалили от «замка». С севера дул лег-
    кий ветерок. Смело развернув парус, молодой человек направил нос неуклю-
    жего судна таким образом, что, учитывая силу течения, они должны были
    приблизиться к восточному берегу милях в двух ниже «замка». Ковчег не
    отличался быстроходностью, но все же мог плыть со скоростью от трех до
    четырех миль в час. А между «замком» и утесом было лишь немногим больше
    двух миль. Зная пунктуальность индейцев, Зверобой очень точно рассчитал
    время, чтобы в зависимости от обстоятельств достигнуть назначенного мес-
    та лишь с небольшим опозданием или же немного ранее назначенного часа.
    Когда молодой охотник поднял парус, солнце стояло высоко над западными
    холмами: до заката оставалось еще часа два. После, пятиминутных наблюде-
    ний Зверобой убедился, что баржа плывет с достаточной скоростью.
    Стоял чудесный июньский день, и пустынное водное пространство меньше
    чем когда-либо напоминало арену жестокой поверхности озера, как бы не
    желая возмущать его зеркальную гладь. Даже леса, казалось, дремали на
    солнце, над северной частью горизонта, словно ее поместили там нарочно
    для украшения пейзажа. Иногда водяные птицы мелькали над озером, а порою
    можно было видеть одинокого ворона, парившего высоко над деревьями и
    зорким взглядом окидывавшего лес в надежде заметить живое существо, ко-
    торым он смог бы поживиться.
    Читатель, наверное, заметил, что, несмотря на свойственную резкость и
    порывистость в обращении, Джудит выражалась значительно грамотнее и
    изысканнее, чем окружавшие ее мужчины, в том числе и ее отец.
    По своему воспитанию Джудит и ее сестра вообще заметно выделялись
    среди девушек их круга.
    Офицеры ближнего гарнизона не очень преувеличивали, когда уверяли
    Джудит, что даже в городе найдется не много дам с такими манерами.
    Своим воспитанием девушки обязаны были матери.
    Кем была их мать, знал только старый Хаттер. Она умерла два года на-
    зад, и, как об этом рассказывал Гарри, муж похоронил ее на дне озера.
    Пограничные жители часто обсуждали между собой вопрос, почему он так
    поступил: из презрения ли к предрассудкам или из нежелания утруждать се-
    бя рытьем могилы?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    мать или говорить об этих бессердечных франтах! Мы собственными силами
    должны защищать замок. Но что же случилось с моим отцом и с бедным Гарри
    Непоседой?
    Тут Зверобой коротко, но толково рассказал обо всем, что произошло
    ночью, отнюдь не преуменьшая беды, постигшей его товарищей, и не скрывая
    своего мнения насчет возможных последствий.
    Сестры слушали его с глубоким вниманием. Ни одна из них не проявила
    излишнего беспокойства, которое, несомненно, должно было вызвать подоб-
    ное сообщение у женщин, менее привычных к опасностям и случайностям пог-
    раничной жизни. К удивлению Зверобоя, Джудит волновалась гораздо
    сильнее. Хетти слушала жадно, но ничем не выдавала своих чувств и, каза-
    лось, лишь про себя грустно размышляла обо всем случившемся. Впрочем,
    обе ограничились лишь несколькими словами и тотчас же занялись приготов-
    лениями к утренней трапезе. Люди, для которых домашнее хозяйство привыч-
    ное дело, продолжают машинально заниматься им, несмотря даже на душевные
    муки и скорбь. Простой, но сытный завтрак был съеден в мрачном молчании.
    Девушки едва притронулись к нему, но Зверобой обнаружил еще одно качест-
    во хорошего солдата: он доказал, что даже самые тревожные и затрудни-
    тельные обстоятельства не могут лишить его аппетита. За едой никто не
    произнес ни слова, но затем Джудит заговорила торопливо, как это всегда
    бывает, когда сердечная тревога побеждает внешнее самообладание.
    — Отец, наверное, похвалил бы эту рыбу! — воскликнула она. — Он гово-
    рит, что в здешних озерах лососина ничуть не хуже, чем в море.
    — Мне рассказывали, Джудит, что ваш отец хорошо знаком с морем, —
    сказал молодой человек, бросая испытующий взгляд на девушку, ибо, подоб-
    но всем, знавшим Хаттера, он питал некоторый интерес к его далекому
    прошлому. — Гарри Непоседа говорил мне, что ваш отец был когда-то моря-
    ком.
    Сначала Джудит как будто смутилась, затем под влиянием совсем нового
    для нее чувства внезапно стала откровенной.
    — Если Непоседа что-нибудь знает о прошлом моего отца, то жаль, что
    он не рассказал этого мне! — воскликнула она. — Иногда мне самой кажет-
    ся, что отец был раньше моряком, а иногда я думаю, что это неправда. Ес-
    ли бы сундук был открыт или мог говорить, он, вероятно, поведал бы нам
    всю эту историю. Но запоры на нем слишком прочны, чтобы можно было ра-
    зорвать их, как бечевку.
    Зверобой повернулся к сундуку и впервые внимательно его рассмотрел.
    Краска на сундуке слиняла, и весь он был покрыт царапинами — следствие
    небрежного обращения, — тем не менее он был сделан из хорошего материала
    и умелым мастером. Зверобою никогда не доводилось видеть дорожные вещи
    такого высокого качества. Дорогое темное дерево было когда-то превосход-
    но отполировано, но от небрежного обращения на нем уцелело немного лака;
    всевозможные царапины и выбоины свидетельствовали о том, что сундуку
    приходилось сталкиваться с предметами еще более твердыми, чем он сам.
    Углы были прочно окованы — богато разукрашенной сталью, а три замка сво-
    им фасоном и отделкой могли бы привлечь внимание даже в лавке антиквара.
    Сундук был очень велик, и, когда Зверобой встал и попробовал приподнять
    его, взявшись за одну из массивных ручек, оказалось, что его вес в точ-
    ности соответствует внешнему виду.
    — Видели ли вы когда-нибудь этот сундук открытым? — спросил молодой
    человек с обычной бесцеремонностью пограничного жителя.
    — Ни разу. Отец никогда не открывал его при мне, если вообще ког-
    да-нибудь открывал. Ни я, ни сестра не видели его с поднятой крышкой.
    — Ты ошибаешься, Джудит, — спокойно заметила Хетти. — Отец поднимал
    крышку, и я это видела.
    Зверобой прикусил язык; он мог, не колеблясь, допрашивать старшую
    сестру, однако ему казалось не совсем добропорядочным злоупотреблять
    слабоумием младшей. Но Джудит, не считавшаяся с подобными соображениями,
    быстро обернулась к Хетти и спросила:
    — Когда и где ты видела этот сундук открытым, Хетти?
    — Здесь, и много раз. Отец часто открывал сундук, когда тебя нет до-
    ма, потому что при мне он делает и говорит все, нисколько не стесняясь.
    — А что он делает и говорит?
    — Этого я тебе не могу сказать, Джудит, — возразила сестра тихим, но
    твердым голосом. — Отцовские тайны — не мои тайны.
    — Тайны? Довольно странно. Зверобой, что отец открывает их Хетти и не
    открывает мне!
    — Для этого у него есть свои причины, Джудит, хоть ты их и не знаешь.
    Отца теперь здесь нет, и я больше ни слова не скажу об этом.
    Джудит и Зверобои переглянулись с изумлением, и на одну минуту девуш-
    ка нахмурилась. Но вдруг, опомнившись, она отвернулась от сестры, как бы
    сожалея о ее слабости, и обратилась к молодому человеку.
    — Вы рассказали нам только половину вашей истории, — сказала она, — и
    прервали ее на том месте, когда заснули в пироге, или, вернее говоря,
    проснулись, услышав крик гагары. Мы тоже слышали крик гагары и думали,
    что он предвещает бурю, хотя в это время года на озере бури случаются
    редко.
    — Ветры дуют и бури завывают, когда угодно богу — иногда зимой, иног-
    да летом, — ответил Зверобой, — и гагары говорят то, что им подсказывает
    их природа. Было бы гораздо лучше, если бы люди вели себя так же честно
    и откровенно. Прислушавшись к птичьему крику и поняв, что это не сигнал
    Непоседы, я лег и заснул. Когда рассвело, я проснулся и отправился на
    поиски пирог, чтобы минги не захватили их.
    — Вы рассказываете нам не все, Зверобой, — сказала Джудит серьезно. —
    Мы слышали ружейные выстрелы под горой на восточной стороне: эхо было
    гулкое и продолжительное и донеслось так скоро после выстрелов, что,
    очевидно, стреляли где-то вблизи от берега. Наши уши привыкли к таким
    звукам и обмануться не могли.
    — На этот раз ружья сделали свое дело, девушка. Да, сегодня утром они
    исполнили свою обязанность. Некий воин удалился в счастливые охотничьи
    угодья, и этим все кончилось.
    Джудит слушала затаив дыхание.
    Когда Зверобой, по своей обычной скромности, видимо, хотел прервать
    разговор на эту тему, она встала и, перейдя через горницу, села с ним
    рядом. Она взяла охотника за его жесткую руку и, быть может бессозна-
    тельно, сжала ее.
    Ее глаза серьезно и даже с упреком поглядели на его загорелое лицо.

    — Вы сражались с дикарями. Зверобой, сражались в одиночку, без всякой
    помощи — сказала она. — Желая защитить нас — Хетти и меня, — быть может,
    вы смело схватились с врагом. И никто не видел бы вас, никто не был бы
    свидетелем вашей гибели, если бы провидение допустило такое великое нес-
    частье!
    — Я сражался, Джудит, да, я сражался с врагом, и к тому же первый раз
    в жизни. Такие вещи вызывают в нас смешанное чувство печали и торжества.
    Человеческая натура, по-моему, воинственная натура. Все, что произошло
    со мной, не имеет большого значения. Но, если сегодня вечером Чингачгук
    появится на утесе, как мы с ним условились, и я успею усадить его в лод-
    ку незаметно для дикарей или даже с их ведома, но вопреки их воле и же-
    ланиям, тогда действительно должно начаться нечто вроде войны, прежде
    чем минги овладеют замком, ковчегом и вами самими.
    — Кто этот Чингачгук? Откуда он явился и почему придет именно сюда?
    — Вопрос естественный и вполне законный, как я полагаю, хотя имя это-
    го молодца уже широко известно в его родных местах. Чингачгук по крови
    могиканин, усыновленный делаварами по их обычаю, как большинство людей
    его племени, которое уже давно сломилось под натиском белых. Он происхо-
    дит из семьи великих вождей. Его отец Ункас был знаменитым воином и со-
    ветником своего народа. Даже старый Таменунд уважает Чингачгука, даром
    что тот еще слишком молод, чтобы стать предводителем на войне. Впрочем,
    племя это так рассеялось и стало так малочисленно, что звание вождя у
    них — пустое слово. Ну, так вот, лишь только нынешняя война началась
    всерьез, мы с Чингачгуком сговорились встретиться подле утеса близ исто-
    ка этого озера, сегодня вечером, на закате, чтобы затем пуститься в наш
    первый поход против мингов. Почему мы выбрали именно здешние места — это
    наш секрет. Хотя мы еще молоды, новы сами понимаете — мы ничего не дела-
    ем зря, не обдумав все как следует.
    — У этого делавара не могут быть враждебные намерения против нас, —
    сказала Джудит после некоторого колебания, — и мы знаем, что вы наш
    друг.
    — Надеюсь, что меньше всего меня можно обвинить в таком преступлении,
    как измена, — возразил Зверобой, немного обиженный тем проблеском недо-
    верия, который мелькнул в словах Джудит.
    — Никто, не подозревает вас, Зверобой! — пылко воскликнула девушка. —
    Нет, нет, ваше честное лицо может служить достаточно порукой за тысячу
    сердец. Если бы все мужчины так же привыкли говорить правду и никогда не
    обещали того, чего не собираются выполнить, на свете было бы гораздо
    меньше зла, а пышные султаны и алые мундиры не могли бы служить оправда-
    нием для низости и обмана.
    Девушка говорила взволнованно, с сильным чувством.
    Ее красивые глазка, всегда такие мягкие и ласковые, метали искры.
    Зверобой не мог не заметить столь необычайного волнения. Но с тактом,
    который сделал бы честь любому придворному, он не позволил себе хотя бы
    единым словом намекнуть на это. Постепенно Джудит успокоилась и вскоре
    возобновила разговор как ни в чем не бывало:
    — Я не имею права выпытывать ваши тайны или же тайны вашего друга,
    Зверобой, и готова принять все ваши слова на веру. Если нам действи-
    тельно удастся приобрести, еще одного союзника-мужчину, это будет вели-
    кой подмогой в такое трудное время. Если дикари убедятся, что мы можем
    удержать в своих руках озеро, они предложат обменять пленников на шкуры
    или хотя бы на бочонок пороха, который хранится в доме. Я надеюсь на
    это.
    На языке у молодого человека уже вертелись такие слова, как «скальпы»
    и «премии», но, щадя чувства дочерей, он не решился намекнуть на судьбу,
    которая, по всей вероятности, ожидала их отца. Однако Зверобой был так
    не искушен в искусстве обмана, что зоркая Джудит прочитала мысль на его
    лице.
    — Я понимаю, о чем вы думаете, — продолжала она поспешно, — и догады-
    ваюсь, что бы вы могли сказать, если бы не боялись огорчить меня… то
    есть нас обоих, так как Хетти любит отца не меньше, чем я. Но мы иначе
    думаем об индейцах. Они никогда не скальпируют пленника, попавшего к ним
    в руки целым и невредимым. Они оставляют его в живых — конечно, если
    свирепая жажда крови внезапно не овладеет ими. Я не боюсь, что они сни-
    мут скальп с отца, и за жизнь его я спокойна. Если бы индейцам удалось
    подобраться к нам в течение ночи, весьма вероятно, мы потеряли бы наши
    скальпы. Но мужчины, взятые в плен в открытом бою, редко подвергаются
    насилиям, по крайней мере до тех пор, пока не наступает время пыток.
    — Да, таков их обычай, и так они обыкновенно поступают. Но, Джудит,
    знаете ли вы, зачем ваш отец и Непоседа ходили к лагерю дикарей?
    — Знаю, это было жестокое желание. Но как быть? Мужчины всегда оста-
    нутся мужчинами. Даже те из них, которые ходят в мундирах, расшитых зо-
    лотом и серебром, и носят офицерский патент в кармане, совершают такие
    же жестокости. — Глаза Джудит вновь засверкали, но отчаянным усилием во-
    ли она овладела собой. — Я всегда начинаю сердиться, когда подумаю, как
    гадки мужчины, — прибавила она, стараясь улыбнуться, что ей плохо уда-
    лось. — Все это глупости! Что сделано, то сделано, и причитаниями тут не
    поможешь. Но индейцы придают так мало значения пролитой крови и так вы-
    соко ценят храбрость, что, если бы они знали о замысле своих пленников,
    они даже стали бы уважать их за это.
    — До поры до времени, Джудит, да, до поры до времени. Но, когда это
    чувство проходит, тогда рождается жажда мести. Нам с Чингачгуком надо
    постараться освободить Непоседу и вашего отца, потому что минги, без
    сомнения, проведут на озере еще несколько дней, желая добиться полного
    успеха.
    — Значит, вы думаете, что на вашего делавара можно положиться, Зверо-
    бой? — задумчиво спросила девушка.
    — Как на меня самого! Ведь вы говорите, что не сомневаетесь во мне,
    Джудит!
    — В вас? — она опять схватила его руку и сжала ее с горячностью, ко-
    торая могла бы пробудить тщеславие у человека, менее простодушного и бо-
    лее склонного гордиться своими хорошими качествами. — Я так же могла бы
    сомневаться в собственном брате! Я знаю вас всего лишь день. Зверобой,
    но за этот день вы внушили мне такое доверие, какое другой не мог бы
    внушить за целый год. Впрочем, вате имя было мне известно. Гарнизонные
    франты частенько рассказывали об уроках, которые вы давали им на охоте,
    и все они называли вас честным человеком.
    — В те времена в английской и других армиях чины продавались. Можно
    было купить патент, дававший его владельцу право на чин офицера.
    — А говорили они когда-нибудь о себе, девушка? — спросил Зверобой
    поспешно и рассмеялся своим тихим сердечным смехом. — Говорили ли они о
    себе? Меня не интересует, что они говорили обо мне, потому что я стреляю
    недурно, но какого мнения господа офицеры о своей собственной стрельбе?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    что ты не причинил мне никакого вреда; во-вторых, потому, что ничему
    другому тебя не учили и мне совсем не следовало бы тебе верить, и, нако-
    нец, самое главное, потому, что я не могу таить зло против умирающего,
    все равно — язычник он или христианин. Итак, успокойся, поскольку речь
    идет обо мне, а что касается всего прочего, то об этом ты знаешь лучше,
    чем я.
    Подобно большинству людей своего племени и подобно многим из нас,
    умирающий больше думал об одобрении тех, кого он собирался покинуть, чем
    об участи, поджидавшей его за могилой. И, когда Зверобой замолчал, инде-
    ец пожалел, что никто из соплеменников не видит, с какой твердостью пе-
    реносит он телесные муки и встречает свой конец. С утонченной вежли-
    востью, которая так часто бывает свойственна индейскому воину, пока его
    не испортило общение с наихудшей разновидностью белых людей, он поста-
    рался выразить свою благодарность.
    — Хорошо, — повторил он, ибо это английское слово чаще других упот-
    ребляется индейцами — хорошо, молодая голова и молодое сердце. Хотя и
    старое сердце не проливает слез. Послушай индейца, когда он умирает и не
    имеет нужды лгать. Как тебя зовут?
    — Теперь я ношу имя Зверобой, хотя делавары говорили, что когда я
    вернусь обратно с военной тропы, то получу более почетное прозвище, если
    его заслужу.
    — Это хорошее имя для мальчика — плохое имя для воина. Ты скоро полу-
    чишь лучшее. Не бойся! — в своем возбуждении индеец нашел в себе доста-
    точно сил, чтобы поднять руку и похлопать молодого человека по груди —
    Верный глаз, палец-молния, прицел-смерть… Скоpo — великий воин… Не
    Зверобой — Соколиный Глаз… Соколиный Глаз… Соколиный Глаз… Пожму
    руку!..
    Зверобой, или Соколиный Глаз, как впервые назвал его индеец (впос-
    ледствии это прозвище утвердилось за ним), взял руку дикаря, который ис-
    пустил последний вздох, с восхищением глядя на незнакомца, проявившего
    столько проворства, ловкости и твердости в таком затруднительном и новом
    для него положении.
    — Его дух отлетел, — сказал Зверобой тихим и грустным голосом — Горе
    мне! Со всеми нами это случится рано или поздно, и счастлив тот, кто не-
    зависимо от цвета своей кожи достойно встречает этот миг! Здесь лежит
    тело храброго воина, а его душа уже улетела на небеса, или в ад, или в
    леса, богатые дичью. Старик Хаттер и Гарри Непоседа попали в беду; им
    угрожают, быть может, пытки или смерть — и все ради той награды, которую
    случай предлагает мне, по-видимому, самым законным и благородным обра-
    зом. По крайней мере, очень многие именно так рассуждали бы на моем мес-
    те. Но нет! Ни одного гроша этих денег не пройдет через мои руки. Белым
    человеком я родился и белым умру, хотя его королевское величество, его
    губернаторы и советники в колониях забывают ради мелких выгод, к чему
    обязывает их цвет кожи. Нет, нет, воин, моя рука не прикоснется к твоему
    скальпу, и твоя душа в пристойном виде может появиться в стране духов.
    Сказав это, Зверобой поднялся на ноги. Затем он прислонил мертвеца
    спиной к небольшому камню и вообще постарался придать ему позу, которая
    не могла показаться неприличной очень щепетильным на этот счет индейцам.
    Исполнив этот долг, молодой человек остановился, рассматривая в грустной
    задумчивости угрюмое лицо своего павшего врага. Привыкнув жить в полном
    одиночестве, он опять начал выражать вслух волновавшие его Мысли и
    чувства.
    — Я не покушался на твою жизнь, краснокожий, — сказал он, — но у меня
    не было другого выбора: или убить тебя, или быть убитым самому. Каждый
    из нас действовал сообразно своим обычаям, и никого не нужно осуждать.
    Ты действовал предательски, потому что такова уж у вас повадка на войне,
    а я был опрометчив, потому что слишком легко верю людям. Ладно, это моя
    первая, хотя, по всей вероятности, не последняя стычка с человеком. Я
    сражался почти со всеми зверями, живущими в лесу-с медведями, волками,
    пантерами, — а теперь вот пришлось начать и с людьми. Будь я прирожден-
    ный индеец, я мог бы рассказать об этой битве или принести скальп и пох-
    вастаться своим подвигом в присутствии целого племени. Если бы врагом
    был всегонавсего медведь, было бы естественно и прилично рассказывать
    всем и каждому о том, что случилось. А теперь, право, не знаю, как ска-
    зать об этом даже Чингачгуку, чтобы не получилось, будто я бахвалюсь. Да
    и чем мне, в сущности, бахвалиться? Неужели тем, что я убил человека,
    хотя это и дикарь? И, однако, мне хочется, чтобы Чингачгук знал, что я
    не опозорил делаваров, воспитавших меня.
    Монолог Зверобоя был внезапно прерван: на берегу озера, в ста ярдах
    от мыса, появился другой индеец. Очевидно, это тоже был разведчик: прив-
    леченный выстрелами, он вышел из лесу, не соблюдая необходимых предосто-
    рожностей, и Зверобой увидел его первым. Секунду спустя, заметив охотни-
    ка, индеец испустил пронзительный крик. Со всех сторон горного склона
    откликнулась дюжина громких голосов. Медлить было нельзя; через минуту
    лодка понеслась от берега, подгоняемая сильными и твердыми ударами вес-
    ла.
    Отплыв на безопасное расстояние, Зверобой перестал грести и пустил
    лодку по течению, а сам начал оглядываться по сторонам. Пирога, которую
    он отпустил с самого начала, дрейфовала в четверти мили от него и гораз-
    до ближе к берегу, чем это было желательно теперь, когда по соседству
    оказались индейцы. Другая пирога, та, что пристала к мысу, тоже находи-
    лась всего в нескольких ярдах от него. Мертвый индеец в сумрачном спо-
    койствии сидел на прежнем месте; воин, показавшийся из лесу, уже исчез,
    и лесная чаща снова была безмолвна и пустынна. Эта глубочайшая тишина
    царила, впрочем, лишь несколько секунд. Неприятельские разведчики выбе-
    жали из чащи на открытую лужайку и разразились яростными воплями, увидев
    своего мертвого товарища. Однако, как только краснокожие приблизились к
    трупу и окружили его, послышались торжествующие возгласы. Зная индейские
    обычаи, Зверобой сразу догадался, почему у них изменилось настроение.
    Вой выражал сожаление о смерти воина, а ликующие крики — радость, что
    победитель не успел снять скальп; без этого трофея победа врага счита-
    лась неполной.
    Пироги находились на таком расстоянии, что ирокезы и не пытались на-
    пасть на победителя; американский индеец, подобно пантере своих родных
    лесов, редко набрасывается на врага, не будучи заранее уверен в успехе.
    Молодому человеку не к чему было больше мешкать возле мыса. Он решил
    связать пироги вместе, чтобы отбуксировать их к «замку». Привязав к кор-

    ме одну пирогу, Зверобой попытался нагнать другую, дрейфовавшую в это
    время по озеру. Всмотревшись пристальнее, охотник поразился: судно,
    сверх ожидания, подплыло к берегу гораздо ближе, чем если бы оно просто
    двигалось, подгоняемое легким ветерком. Молодой человек начал подозре-
    вать, что в этом месте существует какое-то невидимое подводное течение,
    и быстрее заработал веслами, желая овладеть пирогой, прежде чем та очу-
    тится в опасном соседстве с лесом.
    Приблизившись, Зверобой заметил, что пирога движется явно быстрее,
    чем вода, и, повернувшись бортом против ветра, направляется к суше. Еще
    несколько мощных взмахов весла — и загадка объяснилась: по правую сторо-
    ну пироги что-то шевелилось: при ближайшем рассмотрении оказалось, что
    это голая человеческая рука. На дне лодки лежал индеец и медленно, но
    верно направлял ее к берегу, загребая рукой, как веслом. Зверобой тотчас
    же разобрался в этой хитроумной проделке. В то время как он схватился со
    своим противником на мысу другой дикарь подплыл к лодке и завладел ею.
    Убедившись, что индеец безоружен, Зверобой, не колеблясь, нагнал уда-
    лявшуюся лодку. Лишь только плеск весла достиг слуха индейца, он вскочил
    на ноги и, пораженный неожиданностью, издал испуганное восклицание.
    — Если ты вдоволь позабавился пирогой, краснокожий, — хладнокровно
    сказал Зверобой, остановив свою лодку как раз вовремя, чтобы избежать
    столкновения, — если ты вдоволь позабавился пирогой, то с твоей стороны
    самое благоразумное — снова прыгнуть в озеро. Я человек рассудительный и
    не жажду твоей крови, хотя немало людей увидели бы в тебе просто ордер
    на получение денег за скальп, а не живое существо. Убирайся в озеро сию
    минуту, а не то мы поссоримся!
    Дикарь не знал ни слова по-английски, но угадал общий смысл речи Зве-
    робоя по его жестам и выражению глаз. Быть может, и вид карабина, лежав-
    шего под рукой у бледнолицего, придал прыти индейцу. Во всяком случае,
    он присел, как тигр, готовящийся к прыжку, испустил громкий вопль, и в
    ту же минуту его нагое тело исчезло в воде. Когда он вынырнул, чтобы пе-
    ревести дух, то был уже на расстоянии нескольких ярдов от пироги. Беглый
    взгляд, брошенный им назад, показал, как сильно он боялся прибытия роко-
    вого посланца из карабина своего врага. Но тот не выказывал никаких
    враждебных намерений. Твердой рукой привязав пирогу к двум другим, Зве-
    робой начал грести прочь от берега. Когда индеец вышел на сушу и встрях-
    нулся, как спаниель, вылезший из воды, его грозный противник уже нахо-
    дился за пределами ружейного выстрела и плыл по направлению к «замку».
    По своему обыкновению. Зверобой не упустил случая поговорить с самим со-
    бой обо всем происшедшем.
    — Ладно, ладно, — начал он, — нехорошо было бы убить человека без
    всякой нужды. Скальпы меня не прельщают, а жизнь слишком хорошая штука,
    чтобы белый отнимал ее так, за здорово живешь, у человеческого существа.
    Правда, этот дикарь — минг, и я не сомневаюсь, что он был, есть и всегда
    будет сущим гадом и бродягой. Но для меня это еще не повод, чтобы поза-
    быть о моих обязанностях. Нет, нет, пусть его удирает. Если мы когда-ни-
    будь встретимся снова с ружьями в руках, что ж, тогда посмотрим, у кого
    сердца тверже и глаз быстрей. Соколиный Глаз! Недурное имя для воина и
    звучит гораздо мужественнее и благороднее, чем Зверобой. Для начала это
    очень сносное прозвище, и я его вполне заслужил. Будь Чингачгук на моем
    месте, он, вернувшись домой, похвалился бы своим подвигом и вожди нарек-
    ли бы его «Соколиный Глаз». Но мне хвастать не пристало, и потому трудно
    сказать, каким образом это дело может разгласиться.
    — Спаниели — порода охотничьих собак, которых используют во время
    охоты на болотную и водяную птицу.
    Проявив в этих словах слабость, присущую его характеру, молодой чело-
    век продолжал грести так быстро, как только это было возможно, принимая
    во внимание, что на буксире шли две лодки. В это время солнце уже не
    только встало, но поднялось над горами на востоке и залило волнами ярко-
    го света озеро, еще не получившее свое имя. Весь окрестный пейзаж ослеп-
    лял своей красотой, и посторонний наблюдатель, не привыкший к жизни в
    лесах, никогда не мог бы поверить, что здесь только что совершилось ди-
    кое, жестокое дело.
    Когда Зверобой приблизился к жилищу старого Хаттера, он подумал или,
    скорее, почувствовал, что внешний вид этого дома странным образом гармо-
    нирует с окружающим ландшафтом. Хотя строитель не преследовал иных це-
    лей, кроме прочности и безопасности, грубые, массивные бревна, прикрытые
    корой, выступающая вперед кровля и все контуры этого сооружения выгляде-
    ли бы живописно в любой местности. А окружавшая обстановка придавала
    всему облику здания особую оригинальность и выразительность.
    Однако когда Зверобой подплыл к «замку», другое зрелище возбудило его
    интерес и тотчас же затмило все красоты озера и своеобразной постройки.
    Джудит и Хетта стояли на платформе перед дверью, с явной тревогой ожидая
    его прибытия. Джудит время от времени смотрела на гребца и на пироги в
    подзорную трубу. Быть может, никогда эта девушка не казалась такой осле-
    пительно прекрасной, как в этот миг. Румянец, вызванный волнением и бес-
    покойством, ярко пылал на ее щеках, тогда как мягкое выражение ее глаз,
    свойственное и бедной Хетти, углубилось тревожной заботой. Так показа-
    лось молодому человеку, когда пироги поравнялись с ковчегом. Здесь Зве-
    робой тщательно привязал их, прежде чем взойти на платформу.

    Глава VIII

    Слова его прочнее крепких уз,
    Правдивее не может быть оракул,
    И сердцем так далек он от обмана,
    Как от земли далек лазурный свод.
    Шекспир, «Два веронца»

    Девушки не проронили ни слова, когда перед ними появился Зверобой. По
    его лицу можно было прочесть все его опасения за судьбу отсутствующих
    участников экспедиции.
    — Отец?! — воскликнула наконец с отчаянием Джудит.
    — С ним случилась беда, не к чему скрывать это, — ответил Зверобой,
    по своему обыкновению, прямо и просто. — Он и Непоседа попали в руки
    мингов, и одному небу известно, чем это кончится. Я собрал все пироги, и
    это может служить для нас некоторым утешением: бродягам придется теперь
    строить плот или добираться сюда вплавь. После захода солнца к нам на
    помощь явится Чингачгук, если мне удастся посадить его в свою пирогу.
    Тогда, думаю я, мы оба будем защищать ковчег и замок до тех пор, пока
    офицеры из гарнизона не услышат о войне и не постараются вызволить нас.
    — Офицеры! — нетерпеливо воскликнула Джудит, и щеки ее зарумянились
    еще сильнее, а в глазах мелькнуло живое волнение. — Кто теперь может ду-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    вались порядочные просветы, так что при достаточной зоркости и сноровке
    можно было без труда разглядеть даже людей, стоявших под прикрытием.
    Зверобой знал, что его враг теперь заряжает свое ружье, если он
    только не пустился наутек. Это предположение подтвердилось: не успел мо-
    лодой человек встать за дерево, как увидел мельком руку индейца, который
    забивал пулю в дуло своего ружья, спрятавшись за большим дубом. Проще
    всего было бы ринуться вперед и на месте покончить с врагом, застигнутым
    врасплох, но совесть Зверобоя возмутилась при мысли о таком поступке,
    несмотря на то что его самого только что чуть не подстрелили из засады.
    Он еще не привык к беспощадным приемам войны с дикарями, о которых знал
    лишь понаслышке, и ему казалось неблагородным напасть на безоружного
    врага. Лицо его раскраснелось, брови нахмурились, губы сжались — он соб-
    рал все свои силы, но, вместо того чтобы поскорее выстрелить, взял ружье
    наизготовку и, не отдавая сам себе отчета в своих словах, пробормотал:
    — Нет, нет! Пусть краснокожий язычник зарядит свое ружье, и тогда мы
    посмотрим. Но пироги он не получит!
    Индеец был так поглощен своим занятием, что даже не заметил при-
    сутствия врага. Он только боялся, как бы кто-нибудь не захватил пирогу и
    не увел от берега прежде, чем ему удастся помешать этому. Индеец стоял
    всего в нескольких футах от кустов и, приготовившись к выстрелу, в один
    миг мог очутиться на опушке. Противник находился в пятидесяти ярдах от
    него, а деревья, кроме тех двух, за которыми прятались сражающиеся, были
    расположены таким образом, что не закрывали поля зрения.
    Зарядив наконец ружье, дикарь огляделся по сторонам и пошел вперед,
    ловко укрываясь от предполагаемой позиции своего врага, но очень неловко
    от действительной опасности. Тогда Зверобой тоже выступил из-за прикры-
    тия и окликнул его:
    — Сюда, краснокожий, сюда, если ты ищешь меня! Я еще не очень опытен
    в военном деле, но все же не настолько, чтобы остаться на открытом бере-
    гу, где меня можно подстрелить, как сову при дневном свете. От тебя од-
    ного зависит, быть между нами миру или войне, потому что я не из тех,
    кто считает подвигом убивать людей в одиночку в лесу.
    Индеец удивился, так внезапно заметив угрожавшую ему опасность. Одна-
    ко он знал немного английский язык и понял общий смысл сказанных ему
    слов. К тому же он был слишком хорошо вышколен, чтобы обнаружить свой
    испуг. Он опустил с доверчивым видом приклад ружья и сделал рукой при-
    ветственный жест. При этом он не потерял самообладания, подобающего че-
    ловеку, который считает себя выше всех. Но вулкан, бушевавший в его гру-
    ди, заставлял глаза его сверкать и ноздри раздуваться, подобно ноздрям
    хищного зверя, которому неожиданно помешали сделать роковой прыжок.
    — Две пироги, — сказал он низким горловым голосом, свойственным людям
    его расы, и вытянул вперед два пальца во избежание всякой ошибки, — одна
    мне, другая тебе.
    — Нет, нет, минг, это не выйдет! Пироги тебе не принадлежат, и ты не
    получишь ни одной, пока это зависит от меня. Я знаю, теперь идет война
    между твоим и моим народом, но это еще не значит, что люди должны уби-
    вать друг друга, как дикие звери, встретившиеся в лесу. Ступай своей до-
    рогой, а я пойду моей. Земля достаточно обширна для нас обоих, а если мы
    встретимся в честном бою, тогда пусть сам бог решает, кому жить, а кому
    умереть.
    — Хорошо! — воскликнул индеец. — Мой брат миссионер. Много говорит.
    Все о Маниту.
    — Нет, нет, воин. Я недостаточно хорош для моравских братьев. Я вряд
    ли гожусь, для того чтобы читать в лесу проповеди разным бродягам. Нет,
    нет, в мирное время я только охотник, хотя при случае мне, может быть,
    придется сразить одного из твоих соплеменников. Только я предпочел бы
    сделать это в честном бою, а не ссорясь из-за какой-то жалкой пироги.
    — Хорошо! Мой брат молод, но очень мудр. Плохой воин, но хорошо гово-
    рит. Вождь в совете.
    — Ну, этого я не скажу, — возразил Зверобой, слегка покраснев от пло-
    хо скрытой насмешки в словах индейца. — Мне хотелось бы провести свою
    жизнь в лесу, и провести ее мирно. Все молодые люди должны идти по тропе
    войны, когда для этого представляется случай, но одно дело война, другое
    — бессмысленная резня. Сегодня ночью я убедился, что провидение осуждает
    бесполезное убийство. Поэтому я предлагаю тебе идти твоей дорогой, а я
    пойду моей, и, надеюсь, мы разойдемся друзьями.
    — Маниту-имя таинственной колдовской силы, в которую верили некоторые
    индейцы. Так же назывались духи-покровители, которым поклонялись индейс-
    кие племена.
    — Хорошо! У моего брата два скальпа — седые волосы под черными. Муд-
    рость старика, язык юноши.
    Тут дикарь приблизился, протянув с улыбкой руку и всем своим видом
    выражая дружелюбие и уважение. Оба обменялись рукопожатиями, уверяя друг
    друга в своей искренности и в желании заключить мир.
    — Каждому свое, — сказал индеец, — моя пирога мне, твоя пирога тебе.
    Пойдем посмотрим: если она твоя, бери ее; если она моя, я возьму.
    — Будь по-твоему, краснокожий. Хотя ты ошибаешься, говоря, что пирога
    принадлежит тебе. Но за показ денег не берут. Пойдем на берег, и убедись
    собственными глазами, если не веришь мне.
    Индеец снова воскликнул: «Хорошо!» — и они зашагали рядом по направ-
    лению к берегу. Никто из них не выказывал ни малейшего опасения, и инде-
    ец шел впереди, как бы желая доказать своему новому знакомому, что не
    боится повернуться к нему спиной. Когда они выбрались на открытое место,
    дикарь указал на пирогу Зверобоя и произнес выразительно:
    — Не моя — бледнолицого пирога. Та — краснокожего. Не хочу чужой пи-
    рога, хочу свою.
    — Ты ошибаешься, краснокожий, ты жестоко ошибаешься. Пирогу оставил в
    тайнике старик Хаттер и она принадлежит ему по всем законам, белым или
    красным. Взгляни на эти скамьи для сиденья — они говорят за себя. Это
    неиндейская работа.
    — Хорошо, Мой брат еще не стар, но очень мудр. Индейцы таких не дела-
    ют. Работа белых людей.
    — Очень рад, что ты согласен, а то нам бы пришлось поссориться. А те-
    перь каждому свое, и я сейчас же уберу пирогу подальше, чтобы прекратить
    спор.
    С этими словами Зверобой поставил ногу на борт легкой лодки и сильным
    толчком отогнал ее в озеро футов на сто или более, где, подхваченная те-

    чением, она неминуемо должна была обогнуть мыс, не подходя к берегу. Ди-
    карь вздрогнул, увидя это решительное движение. Зверобой заметил, как
    индеец бросил быстрый, но свирепый взгляд на: другую пирогу, в которой
    лежали весла. Лицо краснокожего, впрочем, изменилось лишь на секунду.
    Ирокез снова принял дружелюбный вид и приятно осклабился.
    — Хорошо, — повторил он еще более выразительно. — Молодая голова,
    старый ум. Знает, как кончать споры. Прощай, брат. Плыви в свой водяной
    дом, в Гнездо Водяной Крысы. Индеец пойдет в свой лагерь, скажет вождям:
    не нашел пироги.
    Зверобой с удовольствием выслушал это предложение, так как ему не
    терпелось поскорее вернутся к девушкам, и он добродушно пожал руку, про-
    тянутую индейцем. По-видимому, они расстались друзьями, и в то время как
    краснокожий спокойно пошел обратно в лес, неся ружье под мышкой и ни ра-
    зу не оглянувшись, бледнолицый направился к пироге. Свое ружье он нес
    столь же мирным образом, но не переставал следить за каждым движением
    индейца. Впрочем, подобная недоверчивость вскоре показалась ему неумест-
    ной, и, как бы устыдившись, молодой человек отвернулся и беззаботно шаг-
    нул в лодку. Здесь он начал готовиться к отплытию. Так прошло около ми-
    нуты, когда, случайно обернувшись, он своим быстрым и безошибочным
    взглядом заметил страшную опасность, грозившую его жизни. Черные свире-
    пые глаза дикаря, как глаза притаившегося тигра, смотрели на него сквозь
    небольшой просвет в кустах. Ружейная мушка уже опустилась на один уро-
    вень с головой юноши.
    Тут богатый охотничий опыт Зверобоя оказал ему хорошую услугу. При-
    выкнув стрелять в оленей на бегу, когда действительное положение тела
    животного приходится определять скорее по догадке, чем на глаз, Зверобой
    воспользовался теперь тем же приемом. В одно мгновение он поднял кара-
    бин, взвел курок и, почти не целясь, выстрелил в кусты, где, как он
    знал, должен был находиться индеец и откуда видна была лишь его страшная
    физиономия. Поднять ружье немного выше или прицелиться более тщательно
    не было времени. Он проделал это так быстро, что противники разрядили
    свои ружья в один и тот же момент, и грохот двух выстрелов слился в один
    звук. Горы послали в ответ одно общее эхо.
    Зверобой опустил ружье и, высоко подняв голову, стоял твердо, как
    сосна в безветренное июньское утро, тогда как краснокожий испустил прон-
    зительный вой, выскочил из-за кустов и побежал через лужайку, потрясая
    томагавком. Зверобой все еще стоял с разряженным ружьем у плеча, и лишь
    по охотничьей привычке рука его машинально нащупывала роговую пороховни-
    цу и шомпол. Подбежав к врагу футов на сорок, дикарь швырнул в него свой
    топор. Но взор минга уже затуманился, рука ослабела и дрожала; молодой
    человек без труда поймал за рукоятку пролетавший мимо томагавк. В эту
    минуту индеец зашатался и рухнул на землю, вытянувшись во весь рост.
    — Я знал это, я это знал! — воскликнул Зверобой, уже готовясь загнать
    новую пулю в дуло своего карабина. — Я знал, что этим кончится, когда
    поймал взгляд этой твари. Человек сразу все замечает и стреляет очень
    проворно, когда опасность грозит его жизни. Да, я знал, что этим кончит-
    ся. Я опередил его на одну сотую долю секунды, иначе мне пришлось бы
    плохо. Пуля пролетела как раз мимо моего бока. Говорите, что хотите, но
    краснокожий совсем не так ловко обращается с порохом и пулей, как блед-
    нолицый. Видно, нет у них к этому прирожденной способности. Даже Чингач-
    гук хоть и ловок, но из карабина не всегда бьет наверняка.
    Говоря это, Зверобой зарядил ружье и швырнул томагавк в пирогу. Приб-
    лизившись к своей жертве, он в печальной задумчивости стоял над ней,
    опершись на карабин. В первый раз ему пришлось видеть человека, павшего
    в бою, и это был первый ближний, на которого он поднял руку. Ощущение
    было совершенно новым для него, и к торжеству примешивалась жалость. Ин-
    деец еще не умер, хотя пуля насквозь прострелила его тело. Он неподвижно
    лежал на спине, но глаза его наблюдали за каждым движением победителя,
    как глаза пойманной птицы за движением птицелова. Он, вероятно, ожидал,
    что враг нанесет ему последний удар, перед тем как снять скальп, или,
    быть может, боялся, что это жестокое дело совершится еще прежде, чем он
    испустит дух. Зверобой угадал его мысли и с печальным удовлетворением
    поспешил успокоить беспомощного дикаря.
    — Нет, нет, краснокожий, — сказал он, — тебе больше нечего бояться
    Снимать скальпы не в моем обычае.
    Я сейчас подберу твой карабин, а потом вернусь и сделаю для тебя все,
    что могу. Впрочем, мне нельзя здесь слишком долго задерживаться: три
    выстрела подряд, пожалуй, привлекут сюда кого-нибудь из ваших чертей.
    Последние слова молодой человек произнес про себя, разыскивая в это
    время ружье, которое нашел там, где хозяин его бросил.
    Зверобой Отнес в пирогу ружье индейца и свой карабин, а потом вернул-
    ся к умирающему.
    — Всякая вражда между нами кончена, краснокожий, — сказал он. — Ты
    можешь не беспокоиться насчет скальпа и прочих жестокостей. Надеюсь, я
    сумею вести себя, как подобает белому.
    Если бы взгляд мог полностью выражать мысли человека, то, вероятно,
    невинное тщеславие Зверобоя и его бахвальство своим цветом кожи получили
    бы маленький щелчок, но он прочитал в глазах умирающего дикаря лишь бла-
    годарность и не заметил горькой насмешки, которая боролась с более бла-
    городным чувством.
    — Воды! — воскликнул несчастный. — Дай бедному индейцу воды!
    — Ну, воды ты получишь сколько угодно, хоть выпей досуха все озеро. Я
    сейчас отнесу тебя туда. Мне так и рассказывали о раненых: вода для них
    величайшее утешение и отрада.
    Сказав это, Зверобой поднял индейца на руки и отнес к озеру. Здесь он
    прежде всего помог ему утолить палящую жажду, потом сел на камень, поло-
    жил голову раненого противника к себе на колени и постарался, как умел,
    облегчить его страдания.
    — Грешно было бы с моей стороны не сказать, что пришло твое время,
    воин, — начал он. — Ты уже достиг средних лет и при твоем образе жизни,
    наверное, натворил немало. Надо подумать о том, что ждет тебя впереди.
    Краснокожие, как и белые, в большинстве случаев не думают успокоиться в
    вечном сне, и те и другие собираются жить в ином мире. Каждого из нас
    будут судить на том свете по его делам. Я полагаю, ты знаешь об этом до-
    вольно и не нуждаешься в проповедях. Ты попадешь в леса, богатые дичью,
    если был справедливым индейцем, а если нет, то будешь изгнан в пустыню.
    У меня несколько иные понятия на этот счет. Но ты слишком стар и опытен,
    чтобы нуждаться в поучениях такого юнца, как я.
    — Хорошо! — пробормотал индеец. Голос его сохранил свою силу, хотя
    жизнь его уже клонилась к закату. — Молодая голова, старая мудрость.
    — Когда наступает конец, нам порой утешительно бывает знать, что лю-
    ди, которых мы обидели или пытались обидеть, прощают нас. Ну так вот, я
    совершенно позабыл, что ты покушался на мою жизнь: во-первых, потому,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    его счастье, не побросали свои ружья во время преследования; впрочем, в
    разгаре схватки никто из них не заметил пироги.
    — Держись подальше от берега, парень! — крикнул Хаттер. — Девочкам
    теперь не на кого рассчитывать, кроме тебя. Понадобится вся твоя лов-
    кость, чтобы спастись от этих дикарей. Плыви! И пусть бог поможет тебе,
    как ты поможешь моим детям.
    Между Хаттером и молодым человеком не было особой симпатии, но физи-
    ческая и душевная боль, прозвучавшая в этом крике, в один миг заставила
    Зверобоя позабыть о неприятных качествах старика. Он видел только стра-
    дающего отца и решил немедленно дать торжественное обещание позаботиться
    об его интересах и, разумеется, сдержать свое слово.
    — Не горюйте, Хаттер! — крикнул он. — Я позабочусь о ваших девочках и
    о замке. Неприятель захватил берег, этого отрицать нельзя, но он еще не
    захватил воду. Никто не знает, что с нами случится, но я сделаю все, что
    могу.
    — Эх, Зверобой, — подхватил Непоседа громовым голосом, потерявшим,
    впрочем, обычную веселость, — эх, Зверобой, намерения у тебя благие, но
    что ты можешь сделать? Даже в лучшие времена от тебя было немного проку,
    и такой человек, как ты, вряд ли совершит чудо.
    Здесь, на берегу, по крайней мере четыре десятка дикарей, и с таким
    войском тебе не управиться. По-моему, лучше возвращайся прямо к замку,
    посади девчонок в пирогу, захвати немного провизии и плыви от того угол-
    ка озера, где мы были, прямо на Мохок. В течение ближайших часов эти
    черти не будут знать, где искать тебя, а если и догадаются, им придется
    бежать вокруг озера, чтобы добраться до тебя. Таково мое мнение, и если
    старый Том хочет составить завещание и выразить последнюю волю в пользу
    своих дочек, то он должен сказать то же самое.
    — Не делай этого, молодой человек, — возразил Хаттер. — Неприятель
    повсюду разослал разведчиков на поиски пирог, тебя сразу увидят и
    возьмут в плен. Отсиживайся в замке и ни под каким видом не приближайся
    к земле. Продержись только одну неделю, и солдаты из форта прогонят ди-
    карей…
    — Не пройдет и двадцати четырех часов, старик, как эти лисицы уже
    поплывут на плотах штурмовать твой замок! — пережил Непоседа с такой за-
    пальчивостью, какую вряд ли можно было ожидать от человека, взятого в
    плен и связанного так, что на свободе у него остался только язык. — Со-
    вет твой звучит разумно, но приведет к беде. Если бы мы с тобой остались
    дома, пожалуй, еще можно было продержаться несколько дней. Но вспомни,
    что этот парень до сегодняшнего вечера никогда не видел врага, и ты сам
    говорил, что он неженка, которому следовало б жить в городе. Хотя я ду-
    маю, что в городах и в наших поселениях совесть у людей не лучше, чем в
    лесу… Зверобой, дикари знаками приказывают мне подозвать тебя поближе
    вместе с твоей пирогой, но это не пройдет. Что касается меня и старого
    Тома, то никто, кроме самого дьявола, не знает, снимут ли они с нас
    скальпы сегодня ночью, или пощадят, чтобы сжечь на костре завтра, или же
    уведут в Канаду. У меня такая здоровенная косматая шевелюра, что дикари,
    вероятно, захотят сделать из нее два скальпа. Премии — вещь соблазни-
    тельная, иначе мы со старым Томом не попали бы в беду… Ага, они снова
    делают мне знаки, но, если я посоветую тебе плыть к берегу, пусть они не
    только зажарят, но и съедят меня. Нет, нет, Зверобой, держись подальше,
    а когда рассветет, ни в коем случае не подплывай к берегу ближе чем на
    двести ярдов…
    Восклицание Непоседы было прервано чьей-то рукой, грубо ударившей его
    по губам; какой-то индеец, очевидно, немного понимал по-английски и на-
    конец догадался, к чему ведут все эти речи. Потом все дикари скрылись в
    лесу, а Хаттер и Непоседа, видимо, не оказывали никакого сопротивления.
    Однако, когда треск ветвей стих, снова послышался голос отца.
    «Береги моих детей, и да поможет бог тебе, молодой человек!» — были
    последние слова, долетевшие до ушей Зверобоя.
    Он остался один и понял, что ему придется самому решать, как действо-
    вать дальше.
    Несколько минут прошло в мертвом молчании. До берега было более двух-
    сот ярдов, и в ночной темноте Зверобой едва-едва различал фигуры дика-
    рей, но даже их смутные очертания несколько оживляли пейзаж и служили
    контрастом наступившему затем полному одиночеству. Молодой человек вытя-
    нулся вперед, затаил дыхание и весь превратился в слух, но до него не
    донеслось больше ни единого звука, говорящего о близости человека. Каза-
    лось, никто никогда не нарушал царившую кругом тишину; в этот миг даже
    страшный вопль, недавно огласивший молчание лесов, или проклятия Марча
    были бы утешением для охотника. Им овладело чувство полной заброшеннос-
    ти.
    Однако человек с таким душевным и физическим складом, как Зверобой,
    не мог долго оставаться в оцепенении. Погрузив весло в воду, он повернул
    пирогу и медленно, в глубокой задумчивости направился к центру озера.
    Достигнув места, где он пустил по течению вторую пирогу, найденную в ле-
    су, Зверобой круто повернул к северу, стараясь, чтобы легкий ветерок дул
    ему в спину. Пройдя на веслах около четверти мили в эту сторону, он за-
    метил немного справа от себя какой-то темный предмет и, сделав поворот,
    привязал плававшую в воде пирогу к своему суденышку. Затем Зверобой пос-
    мотрел на небо, определил направление ветра и выяснил положение обеих
    пирог. Не заметив нигде ничего, что могло бы заставить его изменить свои
    планы, он лег и решил несколько часов поспать.
    Хотя люди смелые и сильно утомленные спят крепко даже среди опаснос-
    тей, прошло немало времени, прежде чем Зверобою удалось забыться. Собы-
    тия этой ночи были еще свежи в его памяти, и, не переставая в полуза-
    бытьи думать о них, он словно грезил наяву. Внезапно он совсем пробудил-
    ся: ему почудилось, будто Непоседа дает сигнал подойти к берегу. Но сно-
    ва все стало тихо, как в могиле. Пирога медленно дрейфовала к северу,
    задумчивые звезды в кротком величии мерцали на небе, и водная ширь, со
    всех сторон окаймленная лесом, покоилась между горами так тихо и пе-
    чально, как будто ее никогда не волновали ветры и не озаряло полуденное
    солнце. Прозвучал еще раз дрожащий крик гагары, и Зверобой понял, что
    заставило его внезапно проснуться. Он поправил свое жесткое изголовье,
    вытянулся на дне пироги и уснул.

    Глава VII

    Леман! Как сладок мир твой для поэта,
    Изведавшего горечь бытия!
    От мутных волн, от суетного света
    К тебе пришел я, горная струя.
    Неси ж меня, бесшумная ладья!
    Душа отвергла сумрачное море
    Для светлых вод, и, мниться, слышу я,
    Сестра, твой голос в их согласном хоре!
    Вернись! Что ищешь ты в бушующем просторе?
    Байрон, «Чайльд Гарольд»

    Уже совсем рассвело, когда молодой человек снова открыл глаза. Он
    тотчас же вскочил и огляделся по сторонам, понимая, как важно ему поско-
    рее уяснить себе свое положение. Сон его был глубок и спокоен; он прос-
    нулся со свежей головой и ясными мыслями, что было необходимо при сло-
    жившихся обстоятельствах. Правда, солнце еще не взошло, но небесный свод
    отливал нежными красками, которые знаменуют начало и конец дня, в возду-
    хе все звенело от птичьего щебета. Этот утренний гимн пернатого племени
    предупредил Зверобоя о грозившей ему опасности.
    — Леман — женевское озеро а Швейцарии.
    Легкий, едва заметный ветерок за ночь немного усилился, а так как пи-
    роги двигались на воде словно перышки, то и отплыли вдвое дальше, чем
    рассчитывал охотник. Совсем невдалеке виднелось подножие горы, круто
    вздымавшейся на восточном берегу, и Зверобой уже явственно слышал пение
    птиц. Но это было не самое худшее. Третья пирога дрейфовала в том же
    направлении и теперь медленно подплывала к мысу; еще немного — и она
    уткнулась бы носом в берег. Лишь внезапная перемена ветра или человечес-
    кая рука могли бы отогнать ее от берега. Кроме этого, не было ничего
    тревожного. «Замок» по-прежнему возвышался на своих сваях приблизительно
    на одной линии с пирогами и ковчег, пришвартованный к столбам, покачи-
    вался на воде там же, где его оставили несколько часов назад.
    Понятно, что прежде всего Зверобой занялся передней пирогой, которая
    была уже почти у самого мыса.
    Взмахнув несколько раз веслом, охотник увидел, что судно коснется бе-
    рега раньше, чем он сможет его нагнать. Как раз в эту минуту ветер сов-
    сем некстати вдруг посвежел, и легкая лодочка еще быстрее понеслась к
    суше. Понимая, что ему не догнать ее, молодой человек благоразумно решил
    не тратить понапрасну сил. Осмотрев затравку своего ружья и повернув
    предварительно свою пирогу таким образом, чтобы в нее можно было целить
    только с одной стороны. Зверобой медленно греб по направлению к мысу.
    Передняя пирога, никем не управляемая, продолжала плыть вперед и нас-
    кочила на небольшой подводный камень в трех или четырех ярдах от берега.
    Как раз в этот момент Зверобой поравнялся с мысом и повернул к нему нос
    своей лодки. Желая сохранить при этом полную свободу движений, юноша от-
    вязал ту пирогу, которая шла на буксире. Передняя пирога на одну секунду
    застряла на камне. Затем накатилась незаметная глазу волна, суденышко
    поплыло вновь и уткнулось в прибрежный песок.
    Молодой человек все это заметил, но пульс его не участился и движения
    рук были по-прежнему спокойны. Если кто-нибудь притаился на берегу,
    подстерегая пирогу, то следовало очень осторожно подвигаться вперед, ес-
    ли же в засаде никто не сидел, то не к чему было и торопиться. Мыс тя-
    нулся как раз против индейской стоянки, расположившейся на другом берегу
    озера. Бить может, там не было ни души, но следовало приготовиться к
    худшему, потому что индейцы, наверное, разослали, по своему обычаю, ла-
    зутчиков, чтобы добыть лодку, которая могла бы доставить их к «замку».
    Достаточно было одного взгляда на озеро с любой окрестной возвышенности,
    чтобы увидеть самый мелкий предмет на его поверхности, и вряд ли можно
    было надеяться, что пироги останутся незамеченными. Любой индеец по нап-
    равлению ветра умел определять, в какую сторону поплывет пирога или
    бревно.
    По мере того как Зверобой приближался к земле, он греб все медленнее
    и медленнее, весь превратившись в слух и зрение, чтобы вовремя заметить
    угрожавшую опасность. Для новичка это была трудная минута. Ведь робкие
    люди становятся смелее, если знают, что за ними следят друзья. Зверобоя
    не подбадривало даже и это. Он был совершенно один, предоставлен лишь
    своим силам, и ничей дружеский голос не придавал ему храбрости. Несмотря
    на это, самый опытный ветеран лесных войн не мог бы действовать лучше.
    Молодой охотник не проявил в данном случае ни безрассудной лихости, ни
    малодушных колебаний. Он подвигался вперед обдуманно и осторожно, устре-
    мив все свое внимание лишь на то, что могло способствовать достижению
    намеченной цели. Так началась военная карьера этого человека, впос-
    ледствии прославившегося в своем кругу не меньше, — чем многие герои,
    имена которых украшают страницы произведений гораздо более знаменитых,
    чем наша простая повесть.
    Очутившись приблизительно в сотне ярдов от суши, Зверобой встал во
    весь рост, несколько раз взмахнул веслом с такой силой, что суденышко
    ударилось оберег, и затем быстро бросив орудие гребли, схватился за ору-
    дие войны. Он уже поднимал свой карабин, когда громкий выстрел, сопро-
    вождавшийся свистом пули, которая пролетела над головой юноши, заставил
    его невольно отпрянуть назад. В следующее мгновение охотник зашатался и
    упал на дно пироги. Тотчас же раздался пронзительный вопль, и на откры-
    тую лужайку у мыса выскочил из кустов индеец, бежавший прямо к пироге.
    Молодой человек только этого и ждал. Он снова поднялся и навел ружье на
    врага. Но Зверобой заколебался, прежде чем спустить курок. Эта маленькая
    проволочка спасла жизнь индейцу; он умчался обратно под прикрытие с та-
    ким же проворством, с каким раньше выскочил оттуда. Тем временем Зверо-
    бой быстро приближался к земле, и его пирога подошла к мысу как раз в ту
    минуту, когда скрылся враг. Никто не управлял судном, и оно пристало к
    берегу в нескольких ярдах от второй пироги. Индеец, вероятно, еще не ус-
    пел зарядить ружье, однако у Зверобоя было слишком мало времени, чтобы
    захватить желанную добычу и отвести ее на безопасное расстояние, прежде
    чем последует еще один выстрел. Поэтому охотник, не теряя даром времени,
    бросился в лес и стал под прикрытие.
    На самом конце мыса была небольшая лужайка; местами она поросла тра-
    вой, местами была засыпана прибрежным песком. Лишь с одной стороны ее
    окаймляла густая бахрома кустов. Миновав этот узкий пояс карликовой рас-
    тительности, вы сразу же попадали под высокие и угрюмые своды леса. На
    протяжении нескольких сот ярдов тянулся ровный пологий берег, за которым
    поднималась крутая гора. Высокие толстые деревья, у подножия которых не
    рос кустарник, напоминали огромные, неправильно размещенные колонны,
    поддерживающие лиственный свод. Хотя для своего возраста и своих разме-
    ров они стояли довольно тесно друг подле друга, все же между ними оста-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Марч. — Если они нападут, когда я буду нести лодку, мне хочется, по
    крайней мере, выпустить в них один заряд. Пощупай, есть ли на полке по-
    рох.
    — Все в порядке, — пробормотал Хаттер. — Когда взвалишь на себя ношу,
    иди не торопясь, я буду указывать тебе дорогу.
    Непоседа с величайшей осторожностью вытащил из дупла пирогу, поднял
    ее себе на плени и вместе с Хаттером двинулся в обратный путь, стараясь
    не поскользнуться на крутом склоне. Идти было недалеко, но спуск оказал-
    ся очень трудным, и Зверобою пришлось сойти на берег, чтобы помочь това-
    рищам протащить пирогу сквозь густые заросли. С его помощью они успешно
    с этим справились, и вскоре легкое судно уже покачивалось на воде рядом
    с первой пирогой. Опасаясь появления врагов, трое путников тревожно ос-
    матривали прибрежные холмы и леса. Но ничто не нарушало царившей кругом
    тишины, и они отплыли с такими же предосторожностями, как и при высадке.
    Хаттер держал курс прямо к середине озера. Отойдя подальше от берега,
    старик отвязал вторую пирогу, зная, что теперь она будет медленно дрей-
    фовать, подгоняемая легким южным ветерком, и ее нетрудно будет отыскать
    на обратном пути освободившись от этой помехи, Хаттер направил свою лод-
    ку к тому месту, где Непоседа днем так неудачно пытался убить оленя.
    Расстояние от этого пункта до истока не превышало одной мили, и, следо-
    вательно, им предстояло высадиться на вражеской территории. Надо было
    действовать особенно осторожно.
    Однако они благополучно достигли оконечности косы и высадились на уже
    известном нам побережье, усыпанном галькой. В отличие от того места, где
    они недавно сходили на берег, здесь не нужно было подниматься по крутому
    склону: горы обрисовывались во мраке приблизительно в одной четверти ми-
    ли далее к западу, а между их подошвой и побережьем тянулась низина.
    Длинная, поросшая высокими деревьями песчаная коса имела всего лишь нес-
    колько ярдов в ширину. Как и раньше, Хаттер и Непоседа сошли на берег,
    оставив пирогу на попечение товарища.
    Дуплистое дерево, в котором была спрятана пирога, лежало посредине
    косы. Отыскать его было нетрудно.
    Вытащив пирогу, Хаттер и Непоседа не понесли ее в то место, где под-
    жидал Зверобой, а тут же спустили на воду. Непоседа сел на весла и обог-
    нул косу, Хаттер вернулся обратно берегом. Завладев всеми лодками на
    озере, мужчины почувствовали себя увереннее. Они уже не испытывали преж-
    него лихорадочного желания скорее покинуть берег и не считали нужным
    соблюдать прежнюю осторожность. Вдобавок они находились на самом конце
    узкой полоски земли, и неприятель мог приблизиться к ним только с фрон-
    та.
    Это, естественно, увеличивало ощущение безопасности. Вот при таких-то
    обстоятельствах они сошлись на низком мысу, усыпанном галькой, и начали
    совещаться.
    — Ну, кажется, мы перехитрили этих негодяев, — сказал Непоседа посме-
    иваясь, — и если они захотят теперь навестить замок, то им придется пус-
    титься вплавь. Старый Том, твоя мысль укрыться на озере, право, недурна.
    Многие думают, будто земля надежнее воды, но, в конце концов, разум до-
    казывает нам, что это совсем не так. Бобры, крысы и другие смышленые
    твари ищут спасения в воде, когда им приходится туго. Мы занимаем надеж-
    ную позицию и можем вызвать на бой всю Канаду.
    — Гребите вдоль южного берега, — сказал Хаттер, — надо посмотреть,
    нет ли где-нибудь индейского лагеря. Но сперва дайте мне заглянуть в
    глубь бухты — ведь мы не знаем, что тут делается.
    Хаттер умолк, и пирога двинулась в том направлении, которое он ука-
    зал. Но едва гребцы увидели другой берег бухты, как оба разом бросили
    весла. Очевидно, какой-то предмет в один и тот же миг поразил их внима-
    ние. Это был всего-навсего гаснущий костер, который отбрасывал дрожащий
    слабый свет. Но в такой час и в таком месте это казалось необычайно зна-
    чительным. Не было никакого сомнения, что костер горит на индейской сто-
    янке. Огонь развели таким образом, что увидеть его можно было только с
    одной стороны, да и то лишь на самом близком расстоянии — предосторож-
    ность не совсем обычная. Хаттер знал, что где-то там поблизости есть
    родник с чистой питьевой водой и что там самая рыбная часть озера, поэ-
    тому он решил, что в лагере должны находиться женщины и дети.
    — Это не военный лагерь, — прошептал он Непоседе. — Вокруг этого
    костра расположилось на ночлег столько скальпов, что можно заработать
    уйму денег. Отошли парня с пирогами подальше, от него здесь не будет ни-
    какого проку, и приступим тотчас же к делу, как положено мужчинам.
    — Твои слова не лишены здравого смысла, старый Том, и мне они по ду-
    ше. Садись-ка в пирогу, Зверобой, греби к середине озера и пусти там
    вторую пирогу по течению таким же манером, как и первую. Затем плыви
    вдоль берега к входу в заводь, только не огибай мыс и держись подальше
    от тростников. Ты услышишь наши шаги, а если опоздаешь, я стану подра-
    жать крику гагары. Да, пусть крик гагары будет сигналом. Если услышишь
    выстрел и тебе тоже захочется подраться, что ж, можешь подплыть ближе к
    берегу, и тогда посмотрим, такая ли у тебя верная рука на дикарей, как
    на дичь.
    — Если вы оба хотите считаться с моими желаниями, то лучше не затевай
    этого дела, Непоседа.
    — Так-то оно так, милый, но с твоими желаниями считаться никто не же-
    лает — и крышка! Итак, плыви на середину озера, а когда вернешься обрат-
    но, здесь уже начнется потеха.
    Зверобой сел за весла очень неохотно и с тяжелым сердцем. Однако он
    слишком хорошо знал нравы пограничных жителей и не пытался урезонивать
    их. Впрочем, в тех условиях это было бы не только бесполезно, но даже
    опасно. Итак, он молча и с прежними предосторожностями вернулся на сере-
    дину зеркального водного пространства и там опустил третью пирогу, кото-
    рая под легким дуновением южного ветерка начала дрейфовать к «замку».
    Как и раньше, это было сделано в твердой уверенности, что до наступления
    дня ветер отнесет легкие судна не больше чем на одну-две мили и поймать
    их будет нетрудно. А чтобы какой-нибудь бродяга-дикарь не завладел этими
    пирогами, добравшись до них вплавь, — что было возможно, хотя и не очень
    вероятно, — все весла были предварительно убраны.
    Пустив порожнюю пирогу по течению, Зверобой повернул свою лодку к мы-
    су, на который указал ему Непоседа. Крохотное суденышко двигалось так
    легко, и опытная рука гребла с такой силой, что не прошло и десяти ми-
    нут, как охотник снова приблизился к земле, проплыв за это короткое вре-

    мя не менее полумили. Лишь только его глаза различили в темноте заросли
    колыхавшихся тростников, которые тянулись в ста футах от берега, он ос-
    тановил пирогу. Здесь он и остался, ухватившись за гибкий, но прочный
    стебель тростника, поджидая с легко понятным волнением исхода рискован-
    ного предприятия, затеянного его товарищами.
    Как мы уже говорили, Зверобой впервые в жизни попал на озеро. Раньше
    ему приходилось видеть лишь реки и небольшие ручьи, и никогда еще столь
    обширное пространство лесной пустыни, которую он так любил, не расстила-
    лось перед его взором. Однако, привыкнув к жизни в лесу, он догадывался
    о всех скрытых в нем тайнах, глядя на лиственный покров. К тому же он
    впервые участвовал в деле, от которого зависели человеческие жизни. Он
    часто слышал рассказы о пограничных войнах, но еще никогда не встречался
    с врагами лицом к лицу.
    Итак, читатель легко представит себе, с каким напряжением молодой че-
    ловек в своей одинокой пироге старался уловить малейший шорох, по кото-
    рому он мог судить, что творится на берегу. Зверобой прошел превосходную
    предварительную подготовку, и, несмотря на волнение, естественное для
    новичка, его выдержка сделала бы честь престарелому воину. С того места,
    где он находился, нельзя было заметить ни лагеря, ни костра. Зверобой
    вынужден был руководствоваться исключительно слухом. Один раз ему пока-
    залось, что где-то раздался треск сухих сучьев, но напряженное внимание,
    с которым он прислушивался, могло обмануть его.
    Так, в томительном ожидании, минута бежала за минутой. Прошел уже це-
    лый час, а все было по-прежнему тихо. Зверобой не знал, радоваться или
    печалиться такому промедлению; оно, по-видимому, сулило безопасность его
    спутникам, но в то же время грозило гибелью существам слабым и невинным.
    Наконец, часа через полтора после того, как Зверобой расстался со
    своими товарищами, до слуха его долетел звук, вызвавший у него досаду и
    удивление. Дрожащий крик гагары раздался на противоположном берегу озе-
    ра, очевидно неподалеку от истока. Нетрудно было распознать голос этой
    птицы, знакомый всякому, кто плавал по американским озерам. Пронзи-
    тельный, прерывистый, громкий и довольно продолжительный, этот крик как
    будто предупреждает о чем-то. В отличие от голосов других пернатых оби-
    тателей пустыни, его довольно часто можно слышать по ночам. И именно по-
    этому Непоседа избрал его в качестве сигнала. Конечно, прошло столько
    времени, что оба искателя приключений давно уже могли добраться по бере-
    гу до того места, откуда донесся условный зов. И все же юноше это пока-
    залось странным.
    Если бы в лагере никого не было, они велели бы Зверобою подплыть к
    берегу. Если же там оказались люди, то какой смысл пускаться в такой да-
    лекий обход лишь для того, чтобы сесть в пирогу!
    Что же делать дальше? Если он послушается сигнала и отплывет так да-
    леко от места первоначальной высадки, жизнь людей, которые рассчитывают
    на него, может оказаться в опасности. А если он не откликнется на этот
    призыв, то последствия могут оказаться в равной степени гибельными. Пол-
    ный нерешимости, он ждал, надеясь, что крик гагары, настоящий или подде-
    ланный, снова повторится. Он не ошибся. Несколько минут спустя пронзи-
    тельный и тревожный призыв опять прозвучал в той же части озера. На этот
    раз Зверобой был начеку, и слух вряд ли обманывал его. Ему часто прихо-
    дилось слышать изумительно искусные подражания голосу гагары, и сам он
    умел воспроизводить эти вибрирующие ноты, тем не менее юноша был совер-
    шенно уверен, что Непоседа никогда не сумеет так удачно следовать приро-
    де. Итак, он решил не обращать внимания на этот крик и подождать друго-
    го, менее совершенного, который должен был прозвучать где-нибудь гораздо
    ближе.
    Едва успел Зверобой прийти к этому решению, как глубокая ночная тиши-
    на была нарушена воплем, таким жутким, что он прогнал всякое воспомина-
    ние о заунывном крике гагары. То был вопль агонии; кричала женщина или
    же мальчик-подросток. Этот зов не мог обмануть. В нем слышались и предс-
    мертные муки, и леденящий душу страх.
    Молодой человек выпустил из рук тростник и погрузил весла в воду. Но
    он не знал, что делать, куда направить пирогу. Впрочем, нерешительность
    его тотчас же исчезла. Совершенно отчетливо раздался треск ветвей, потом
    хруст сучьев и топот ног. Звуки эти, видимо, приближались к берегу нес-
    колько севернее того места, возле которого Зверобою ведено было дер-
    жаться. Следуя этому указанию, молодой человек погнал пирогу вперед, уже
    не обращая внимания на то, что его могут заметить, Он вскоре добрался
    туда, где высокие берега почти отвесно поднимались вверх.
    Какие-то люди, очевидно, пробирались сквозь кусты и деревья. Они бе-
    жали вдоль берега, должно быть отыскивая удобное место для спуска. В
    этот миг пять или шесть ружей выпалили одновременно, и, как всегда, хол-
    мы на противоположном берегу ответили гулким эхом. Затем раздались кри-
    ки: они вырываются при неожиданном испуге или боли даже у самых отчаян-
    ных храбрецов. В кустах началась возня — очевидно, там двое вступили в
    рукопашную.
    — Скользкий, дьявол! — яростно воскликнул Непоседа. — У него кожа на-
    мазана салом. Я не могу схватить его. Ну так вот, получай за свою хит-
    рость!
    При этих словах что-то тяжелое упало на мелкие кустарники, растущие
    на берегу, и Зверобой понял, что его товарищ-великан отшвырнул от себя
    врага самым бесцеремонным способом. Потом юноша увидел, как кто-то поя-
    вился на склоне холма и, пробежав несколько ярдов вниз, с шумом бросился
    в воду. Очевидно, человек заметил пирогу, которая в этот решительный мо-
    мент находилась уже недалеко от берега. Чувствуя, что если он встретит
    когда-нибудь своих товарищей, то здесь или нигде. Зверобой погнал лодку
    вперед, на выручку. Но не успел он сделать и двух взмахов весла, как
    послышался голос Непоседы и раздались страшнейшие ругательства; это Не-
    поседа скатился на узкую полоску берега, буквально облепленный со всех
    сторон индейцами. Уже лежа на земле и почти задушенный своими врагами,
    силач издал крик гагары, и так неумело, что при менее опасных обстоя-
    тельствах это могло бы вызвать смех. Человек, спустившийся в воду, каза-
    лось, устыдился своего малодушия и повернул обратно к берегу, на помощь
    товарищу, но шесть новых преследователей, которые тут же прыгнули на
    прибрежный песок, набросили на него и тотчас же скрутили.
    — Пустите, размалеванные гадины, пустите! — кричал Непоседа, попавший
    в слишком серьезную переделку, чтобы выбирать свои выражения. — Мало то-
    го, что я свалился, как подпиленное дерево, так вы еще душите меня!
    Зверобой понял из этих слов, что друзья его взяты в плен и что выйти
    на берег — значит разделить их участь.
    Он находился не далее ста футов от берега. Несколько своевременных
    взмахов веслом в шесть или восемь раз увеличили расстояние, отделявшее
    его от неприятеля.
    — Зверобой не смог бы отступить так безнаказанно, если бы индейцы, на

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    говорит гораздо больше, чем делает.
    — Марч — ваш друг, Джудит, а о друзьях нельзя говорить дурно у них за
    спиной.
    — Мы все знаем, чего стоит дружба Непоседы. Потакайте его причудам, и
    он будет самым милым парнем в целой Колонии, но попробуйте только погла-
    дить его против шерсти, тут уж ему с собой не совладать. Я не очень люб-
    лю Непоседу, Зверобой, и, говоря по правде, думаю, что он отзывается обо
    мне не лучше, чем я о нем.
    В последних словах прозвучала затаенная горечь.
    Если бы ее собеседник лучше знал жизнь и людей, он мог бы заметить по
    личику, которое она отвернула, по нервному постукиванию маленькой ножки
    и по другим признакам, что мнение Марча далеко не так безразлично для
    Джудит, как она утверждала. Читатель со временем узнает, чем это объяс-
    нялось — женским ли тщеславием или более глубоким чувством. Зверобой по-
    рядком смутился. Он хорошо помнил злые слова Марча. Вредить товарищу он
    не хотел и в то же время совершенно не умел лгать. Поэтому ему нелегко
    было ответить.
    — Марч обо всех говорит напрямик — о друзьях и о врагах, — медленно и
    осторожно возразил охотник. — Он из числа тех людей, которые всегда го-
    ворят то, что чувствуют в то время, как у них работает язык, а это часто
    отличается от того, что он сказал бы, если бы дал себе время подумать. А
    вот делавары, Джудит, всегда обдумывают свои слова. Постоянные опасности
    сделали их осмотрительными, и длинные языки не пользуются почетом на их
    совещаниях у костров.
    — Смею сказать, язык у Марча достаточно длинный, когда речь заходит о
    Джудит Хаттер и о ее сестре, — сказала девушка, поднимаясь с видом без-
    заботного презрения. — Доброе имя молодых девушек — излюбленный предмет
    беседы для людей, которые не посмели бы разинуть рот, если бы у этих де-
    вушек был брат. Мастер Марч, вероятно, любит злословить на наш счет, но
    рано или поздно он раскается.
    — Ну, Джудит, вы относитесь к этому слишком уж серьезно. Начать с то-
    го, что Непоседа не обмолвился ни единым словом, которое могло бы повре-
    дить доброму имени Хетти…
    — Понимаю, понимаю, — взволнованно перебила Джудит, — я единственная,
    кого он жалит своим ядовитым языком. В самом деле, Хетти… Бедная Хет-
    ти! — продолжала она более тихим голосом. — Ее не может задеть его ко-
    варное злословие. Бог никогда не создавал более чистого существа, чем
    Хетти Хаттер, Зверобой.
    — Охотно верю, Джудит, и надеюсь, что то же самое можно сказать о ее
    красивой сестре.
    В голосе Зверобоя слышалась искренность, которая тронула девушку. Тем
    не менее тихий голос совести не смолк и подсказал ответ, который она и
    произнесла после некоторого колебания:
    — Я полагаю, Непоседа позволил себе какие-нибудь грязные намеки нас-
    чет офицеров. Он знает, что они дворяне, а он не может простить ни одно-
    му человеку, если тот в каком-нибудь отношении стоит выше его.
    — Он, конечно, не мог бы стать королевским офицером, Джудит, но, по
    правде говоря, разве охотник на бобров не может быть таким же уважаемым
    человеком, как губернатор? Раз уж вы сами заговорили об этом, то, не от-
    рицаю, он жаловался, что такая простая девушка, как вы, слишком любит
    красные мундиры и шелковые шарфы. Но в нем говорила ревность, и, я ду-
    маю, он скорее горевал, как мать может горевать о собственном ребенке.
    Быть может, Зверобой не вполне понимал все значение своих слов, кото-
    рые он произнес очень серьезно. Он не заметил румянца, покрывшего прек-
    расное лицо Джудит, и ему не могло прийти в голову, какая жестокая пе-
    чаль заставила эти живые краски тотчас же смениться смертельной блед-
    ностью. Минуты две прошли в глубоком молчании; только плеск воды нарушал
    тишину; потом Джудит встала и почти судорожно стиснула своей рукой руку
    охотника.
    — Зверобой, — быстро проговорила она, — я рада, что лед между нами
    растаял. Говорят, внезапная дружба кончается долгой враждой, но, я ду-
    маю, у нас этого не будет. Не знаю, чем объяснить это, но вы первый муж-
    чина, встретившийся на моем пути, который, очевидно, не хочет льстить
    мне и не стремится втайне погубить меня. Но ничего не говорите Непоседе,
    и как-нибудь мы еще побеседуем с вами об этом.
    Девушка разжала пальцы и исчезла в каюте. Озадаченный юноша стоял у
    руля неподвижно, как сосна на холме. Он опомнился, лишь когда Хаттер ок-
    ликнул его и предложил ему держать правильно курс баржи,

    Глава VI
    Так падший ангел говорил скорбя,
    По виду чванясь, но на самом деле
    Отчаяньем глубоким истомленный…
    Мильтон, «Потерянный рай»

    Вскоре после ухода Джудит подул легкий южный ветерок, и Хаттер поднял
    большой квадратный парус. Когда-то он развевался на реях морского шлюпа.
    Океанские бризы продырявили парус, его забраковали и продали.
    У старика был также легкий, но прочный брус из тамаракового дерева,
    который в случае надобности он мог укреплять стоймя. С помощью этого не-
    хитрого приспособления парус развевался по ветру. Теперь уже не было на-
    добности работать веслами. Часа через два на расстоянии сотни ярдов в
    темноте показался «замок». Тогда парус спустили, и ковчег, продолжая
    плыть вперед, пристал к постройке; здесь его и привязали.
    С той поры, как Непоседа и его спутник покинули дом, никто в него не
    входил. Всюду царила полуночная тишина. Враги были близко, и Хаттер при-
    казал дочерям не зажигать свет. В теплое время года они вообще редко
    позволяли себе такую роскошь, потому что огонь мог служить маяком, ука-
    зывающим путь неприятелям.
    — При дневном свете, под защитой этих толстых бревен, я не боюсь це-
    лого полчища дикарей, — прибавил Хаттер, объяснив гостям, почему он зап-
    ретил зажигать огонь. — У меня здесь всегда наготове три-четыре добрых
    ружья, а вот этот длинный карабин, который называется «оленебоем», ни-
    когда не дает осечки. Ночью совсем не то. В темноте может невидимо подп-
    лыть пирога, а дикари знают столько всяких военных уловок, что я предпо-
    читаю иметь дело с ними при ярком солнце. Я выстроил это жилище, чтобы

    держать их на расстоянии ружейного выстрела, если дойдет до драки. Неко-
    торые считают, что дом стоит слишком на виду и на слишком открытом мес-
    те, но я предпочитаю держаться на якоре здесь, подальше от зарослей и
    кустарников, и думаю, что это самая безопасная гавань.
    — Я слыхал, что ты был когда-то моряком, старый Том? — спросил Непо-
    седа со своей обычной резкостью, пораженный двумя-тремя техническими
    морскими выражениями, которые употребил его собеседник, — И люди думают,
    что ты мог бы рассказать много диковинных историй о битвах и кораблекру-
    шениях.
    — Мало ли на свете людей, Непоседа, — возразил Хаттер уклончиво, —
    которые всегда суют нос в чужие дела! Кое-кому из них удалось отыскать
    дорогу в наши леса. Кем я был и что видел в дни моей юности? Какое это
    имеет значение сейчас, когда поблизости дикари! Гораздо важнее знать,
    что может случиться в ближайшие двадцать четыре часа, чем болтать о том,
    что было двадцать четыре года назад.
    — Тамарак — американская лиственница.
    — Это правильно, да, это совершенно правильно. Здесь Джудит и Хетти,
    и мы должны их охранять, не говоря уже о наших чубах. Что до меня, то я
    могу спать в темноте так же хорошо, как и при полуденном солнце. Меня не
    очень заботит, есть ли под рукой свечка, чтобы можно было видеть, как я
    закрываю глаза.
    Зверобой редко считал нужным отвечать на шутки товарища, а Хаттер,
    очевидно, не хотел больше обсуждать эту тему, и разговор прекратился.
    Как только девушки ушли спать, Хаттер пригласил товарищей последовать за
    ним на баржу. Здесь старик рассказал им о своем плане, умолчав, впрочем,
    о той его части, которую собирался выполнить лишь с помощью одного Непо-
    седы.
    — В нашем положении важнее всего удержать господство на воде, — начал
    он. — Пока на озере нет другого судна, пирога из древесной коры стоит
    военного корабля, потому что к замку трудно подобраться вплавь. В здеш-
    них местах есть лишь пять пирог; две из них принадлежат мне и одна —
    Гарри. Все три находятся здесь: одна стоит в доке под домом и две привя-
    заны к барже. Остальные две спрятаны на берегу, в дуплах деревьев, но
    дикари — хитрые бестии и, наверное, поутру обшарят каждый уголок, если
    они всерьез решили добраться до наших скальпов…
    — Друг Хаттер, — перебил его Непоседа, — еще не родился на свет тот
    индеец, который сумел бы отыскать тщательно спрятанную пирогу. Я недавно
    это проделал, и Зверобой убедился, что я могу так спрятать лодку, что
    сам не в силах отыскать ее.
    — Правда твоя, Непоседа, — подтвердил молодой человек, — но ты забы-
    ваешь, что проморгал свой собственный след. А я его заметил. Я совершен-
    но согласен с мастером Хаттером и думаю, что с нашей стороны будет го-
    раздо осторожнее не слишком полагаться на ротозейство индейцев. Если
    можно пригнать те две пироги к замку, то чем скорее мы это сделаем, тем
    лучше.
    — И вы согласны помочь нам? — спросил Хаттер, явно удивленный и обра-
    дованный этим предложением.
    — Конечно. Я готов участвовать в любом деле, которое прилично белому
    человеку. Природа велит нам защищать свою жизнь и жизнь других, когда
    представится такой случай. Я последую за вами, Плавучий Том, хоть в ла-
    герь мингов и постараюсь исполнить мой долг, если дойдет до драки. Но я
    никогда не принимал участия в битвах и не смею обещать больше, чем могу
    исполнить.
    Всем нам известны наши намерения, а вот силу свою мы познаем, лишь
    испытав ее на деле.
    — Вот это сказано скромно и благопристойно, парень! — воскликнул Не-
    поседа. — Ты еще никогда не слышал звука вражеской пули. И позволь ска-
    зать тебе, что этот звук так же отличается от выстрела охотника, как
    смех Джудит Хаттер в ее веселые минуты от воркотни старой голландской
    домохозяйки на Махоке. Я не жду, Зверобой, что ты окажешься бравым вои-
    ном, хотя по части охоты на оленей и ланей тебе нет равного в здешних
    местах. Но, когда дойдет до настоящей работы, помоему, ты покажешь тыл.
    — Увидим, Непоседа, увидим, — возразил молодой человек смиренно. —
    Так как я никогда еще не дрался, то не стану и хвастать. Я слыхал о лю-
    дях, которые здорово храбрились перед боем, а в бою ничем не отличились;
    слыхал и о других, которые не спешили восхвалять собственную смелость,
    но на деле оказывались не так уж плохи.
    — Во всяком случае, мы знаем, что вы умеете грести, молодой человек,
    — сказал Хаттер, — а это все, что от вас требуется сегодня ночью. Не бу-
    дем терять дорогого времени и перейдем от слов к делу.
    Пирога скоро была готова к отплытию, и Непоседа со Зверобоем сели на
    весла. Однако, прежде чем отправиться в путь, старик, войдя в дом, в те-
    чение нескольких минут разговорил с Джудит. Потом он занял место в пиро-
    ге, которая отчалила в ту же минуту.
    Если бы в этой глуши кто-нибудь воздвиг храм, часы на колокольне про-
    били бы полночь, когда трое мужчин пустились в задуманную экспедицию.
    Тьма сгустилась, хотя ночь по-прежнему стояла очень ясная и звезды со-
    вершенно достаточно освещали путь нашим искателям приключений. Хаттер
    один знал места, где были спрятаны пироги, поэтому он правил, в то время
    как оба его товарища осторожно поднимали и погружали весла. Пирога была
    так легка, что они гребли без всяких усилий и приблизительно через пол-
    часа подплыли к берегу в одной миле от «замка».
    — Положите весла, друзья, — сказал Хаттер тихо. — Давайте немного ос-
    мотримся. Теперь нам надо держать ухо востро: у этих тварей носы словно
    у ищеек.
    Внимательный осмотр берегов длился довольно долго. Трое мужчин вгля-
    дывались в темноту, ожидая увидеть струйку дыма, поднимающуюся между
    холмами над затухающим костром, однако не заметили ничего особенного.
    Они находились на порядочном расстоянии от того места, где встретили ди-
    карей, и решили, что можно безопасно высадиться на берег. Весла зарабо-
    тали вновь, и вскоре киль пироги с еле слышным шуршанием коснулся приб-
    режной гальки. Хаттер и Непоседа тотчас же выскочили на берег, причем
    последний взял оба ружья. Зверобой остался охранять пирогу. Дуплистое
    дерево лежало невдалеке от берега на склоне горы. Хаттер осторожно про-
    бирался вперед, останавливаясь через каждые три шага и прислушиваясь, не
    раздастся ли гденибудь вражеская поступь. Однако повсюду по-прежнему
    господствовала мертвая тишина, и они беспрепятственно добрались до мес-
    та.
    — Здесь, — прошептал Хаттер, поставив ногу на ствол упавшей липы. —
    Сперва передай мне весла и затем вытащи лодку как можно осторожнее, по-
    тому что в конце концов, эти негодяи могли оставить ее нам вместо при-
    манки.
    — Держи, старик, мое ружье наготове, прикладом ко мне, — ответил

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    всякие скальпы: и большие и маленькие. Колония платит за все одинако-
    во…
    — Тем хуже, — перебил Зверобой, — тем больше позора для всех нас!
    — Обожди, парень, и не кричи, пока не обмозгуешь этого дела, — невоз-
    мутимо возразил Непоседа. — Дикари снимают скальпы с твоих друзей-дела-
    варов и могикан; почему б и нам не снимать с них скальпы в свой черед?
    Признаю, было бы очень нехорошо, если бы мы с тобой отправились за
    скальпами в селения бледнолицых. Но что касается индейцев, то это статья
    иная. Человек, который охотится за скальпами, не должен обижаться, если
    его собственную голову обдерут при удобном случае. Как аукнется, так и
    откликнется — это известно всему свету. По-моему, это вполне разумно и,
    надеюсь, не противоречит религии.
    — Эх, мастер Марч! — снова раздался голос Джудит. — Очевидно, вы ду-
    маете, что религия поощряет грязные поступки.
    — Я никогда не спорю с вами, Джудит: вы побеждаете меня вашей красо-
    той, если не можете победить разумными доводами. Канадские французы пла-
    тят своим индейцам за скальпы, почему бы и нам не платить…
    — …нашим индейцам! — воскликнула девушка, рассмеявшись невеселым
    «смехом. — Отец, отец, брось думать об этом и слушай только советы Зве-
    робоя — у него есть совесть. Я не могу сказать того же о Гарри Марче.
    Тут Хаттер встал и, войдя в каюту, заставил своих дочерей удалиться
    на другой конец баржи, потом запер обе двери и вернулся. Он и Непоседа
    продолжали разговаривать. Так как содержание их речей выяснится из
    дальнейшего рассказа, то нет надобности излагать его здесь со всеми под-
    робностями. Совещание длилось до тех пор, пока Джудит не подала простой,
    но вкусный ужин. Марч с некоторым удивлением заметил, что самые лучшие
    куски она подкладывает Зверобою, как бы желая показать, что считает его
    почетным гостем. Впрочем, давно привыкнув к кокетству своей ветреной
    красавицы, Непоседа не почувствовал особой досады и тотчас же начал есть
    с аппетитом, которого не портили соображения нравственного порядка.
    Зверобой не отставал от него и воздал должное поданным яствам, нес-
    мотря на обильную трапезу, которую поутру разделил с товарищем в лесу.
    Час спустя весь окружающий пейзаж сильно изменился. Озеро по-прежнему
    оставалось тихим и гладким, как зеркало, но мягкий полусвет летнего ве-
    чера сменился ночной тьмой, и все водное пространство, окаймленное тем-
    ной рамкой лесов, лежало в глубоком спокойствии ночи. Из леса не доноси-
    лось ни пения, ни крика, ни даже шепота. Слышен был только мерный
    всплеск весел, которыми Непоседа и Зверобой не торопясь подвигали ковчег
    по направлению к «замку». Хаттер пошел на корму, собираясь взяться за
    руль. Заметив, однако, что молодые люди и без его помощи идут правильным
    курсом, он отпустил рулевое весло, уселся на корме и закурил трубку. Он
    просидел там всего несколько минут, когда Хетти, тихонько выскользнув из
    каюты, или «дома», как обычно называли эту часть ковчега, устроилась у
    его ног на маленькой скамейке, которую она принесла с собой. Слабоумное
    дитя часто так поступало, и старик не обратил на это особого внимания.
    Он лишь ласково положил руку на голову девушки, иона с молчаливым смире-
    нием приняла эту милость.
    Помолчав несколько минут, Хетти вдруг запела. Голос у нее был низкий
    и дрожащий. Он звучал серьезно и торжественно. Слова и мотив отличались
    необычайной простотой. То был один из тех гимнов, которые нравятся всем
    классам общества всегда и везде, один из тех гимнов, которые рождены
    чувством и взывают к чувству. Хетти научилась ему у своей матери. Слушая
    эту простую мелодию, Хаттер всегда чувствовал, как смягчается его серд-
    це, дочь отлично знала это и часто этим пользовалась, побуждаемая инс-
    тинктом, который часто руководит слабоумными существами, особенно когда
    они стремятся к добру.
    Едва только послышался приятный голос Хетти, как шум весел смолк и
    священная мелодия одинаково зазвучала в трепетной тишине пустыни. По ме-
    ре того как Хетти смелела, голос ее становился все сильнее, и скоро весь
    воздух наполнился смиренным славословием безгрешной души. Молодые люди
    не оставались безучастными к трогательному напеву: они взялись за весла,
    лишь когда последний звук песни замер на отдаленном берегу. Сам Хаттер
    был растроган, ибо, как ни огрубел он вследствие долгой жизни в пустыне,
    душа его продолжала оставаться той страшной смесью добра и зла, которая
    так часто бывает свойственна человеческой природе.
    — Ты что-то грустна сегодня, девочка, — сказал отец. Когда Хаттер об-
    ращался к младшей дочери, его речь обличала в нем человека, получившего
    в юности коекакое образование. — Мы только что спаслись от врагов, и нам
    следует скорее радоваться.
    — Ты никогда не сделаешь этого, отец! — сказала Хетти тихо, укориз-
    ненным тоном, взяв его узловатую, жесткую руку. — Ты долго говорил с
    Гарри Марчем, но у вас обоих не хватит духу сделать это.
    — Ты не можешь понять таких вещей, глупое дитя… Очень дурно с твоей
    стороны подслушивать!
    — Почему вы с Гарри хотите убивать людей, особенно женщин и детей?
    — Тише, девочка, тише! У нас теперь война, и мы должны поступать с
    нашими врагами так же, как они поступают с нами.
    — Это неправда, отец! Я слышала, что говорил Зверобой, Вы должны пос-
    тупать с вашими врагами так же, как вы бы хотели, чтобы они поступали с
    вами. Ни один человек не хочет, чтобы враги убили его.
    — Во время войны мы должны убивать наших врагов, девочка, иначе они
    нас убьют. Кто-нибудь да должен начать: кто начнет первый, тот, по всей
    вероятности, одержит победу. Ты ничего не смыслишь в этих делах, бедная
    Хетти, и поэтому лучше молчи.
    — Джудит говорит, что это нехорошо, отец, а Джудит умнее меня.
    — Джудит не посмеет говорить со мной о таких вещах; она действительно
    умнее тебя и знает, что я этого не терплю. Что ты предпочитаешь, Хетти:
    потерять собственный скальп, который потом продадут французам, или чтобы
    мы убили наших врагов и помешали им вредить нам?
    — Я не хочу ни того, ни другого, отец. Не убивай их, и они не тронут
    нас. Торгуй мехами и заработай побольше денег, если можешь, но не торгуй
    кровью.
    — Ладно, ладно, дитя! Поговорим лучше о том, что тебе понятно. Ты ра-
    да, что опять видишь нашего старого друга Марча? Ты любишь Непоседу и
    должна знать, что когда-нибудь он станет твоим братом, а может быть, и
    ближе, чем братом.
    — Это невозможно, отец, — сказала девушка после продолжительного мол-

    чания. — Непоседа имел уже и отца и мать. У человека не бывает их дваж-
    ды.
    — Так кажется твоему слабому уму, Хетти. Когда Джудит выйдет замуж,
    отец ее мужа будет ее отцом и сестра мужа ее сестрой. Если она выйдет
    замуж за Непоседу, он станет твоим братом.
    — Джудит никогда не выйдет за Непоседу, — возразила девушка кротко,
    но решительно. — Джудит не любит Непоседу.
    — Этого ты не можешь знать, Хетти. Гарри Марч самый красивый, самый
    сильный и самый смелый молодой человек из всех, кто когда-либо бывал на
    озере.
    А Джудит замечательная красавица, и я не знаю, почему бы им не поже-
    ниться? Он очень ясно намекнул, что готов пойти со мной в поход, если я
    дам свое согласие на их брак.
    Хетти начала ходить взад и вперед, что было у нее признаком душевной
    тревоги. С минуту она ничего не отвечала. Отец, привыкший к ее страннос-
    тям и не подозревавший истинной причины ее горя, спокойно продолжал ку-
    рить.
    — Непоседа очень, очень красив, отец! — сказала Хетти выразительно и
    простодушно, чего никогда не сделала бы, если бы привыкла больше счи-
    таться с мнением других людей.
    — Говорю тебе, дитя, — пробормотал старый Хаттер, не вынимая трубки
    изо рта, — он самый смазливый юнец в этой части страны, а Джудит самая
    красивая молодая женщина, которую я видел, с тех пор как ее бедная мать
    прожила свои лучшие дни.
    — Очень дурно быть безобразной, отец?
    — Бывают грехи и похуже, но ты совсем не безобразна, хотя не так кра-
    сива, как Джудит.
    — Джудит счастливее меня оттого, что она так красива?
    — Может быть, да, дитя, а может быть, и нет. Но поговорим о другом, в
    этом ты с трудом разбираешься, бедная Хетти. Как тебе нравится наш новый
    знакомый, Зверобой?
    — Он некрасив, отец. Непоседа красивее Зверобоя.
    — Это правда. Но говорят, что он знаменитый охотник. Слава о нем дос-
    тигла моих ушей, прежде чем я его увидел, и надеюсь, он окажется таким
    же отважным воином. Однако не все мужчины похожи друг на друга, дитя, и
    я знаю по опыту — нужно немало времени, чтобы сердце у человека закали-
    лось для жизни в пустыне.
    — А у тебя оно закалилось, отец, и у Непоседы тоже?
    — Ты иногда задаешь трудные вопросы, Хетти. У тебя доброе сердце, и
    оно создано скорее для жизни в поселениях, чем в лесу, тогда как твой
    разум больше годится для леса, чем для поселений.
    — Почему Джудит гораздо умнее меня, отец?
    — Помоги тебе небо, дитя, — на такой вопрос я не могу ответить. Сам
    бог наделяет нас и рассудком и красотой. Он дает эти дары тому, кому
    считает нужным. А ты хотела бы быть умнее?
    — О нет! Даже мой маленький разум смущает меня. Чем упорнее я думаю,
    тем более несчастной себя чувствую. От мыслей нет мне никакой пользы, но
    мне бы хотелось быть такой же красивой, как Джудит.
    — Зачем, бедное дитя? Красота твоей сестры может вовлечь ее в беду,
    как когда-то вовлекла ее мать. Красота только возбуждает зависть.
    — Ведь мать была и добра и красива, — возразила девушка, и из глаз ее
    потекли слезы, что случалось всегда, когда она вспоминала о покойнице.
    Старый Хаттер при этом упоминании о своей жене хотя и не особенно
    взволновался, но все же нахмурился и умолк в раздумье. Он продолжал ку-
    рить, видимо, не желая отвечать, пока его простодушная дочь не повторила
    своих слов, предполагая, что отец с ней не согласен.
    Тогда он выколотил пепел из трубки и, с грубой лаской положив руку на
    голову дочери, произнес в ответ:
    — Твоя мать была слишком добра для этого мира, хотя, может быть, и не
    все так думают. Красивая внешность не создала ей друзей. Не стоит горе-
    вать, что ты не так похожа на нее, как твоя сестра. Поменьше думай о
    красоте, дитя, и побольше о твоих обязанностях, и тогда здесь, на озере,
    ты будешь счастливей чем в королевском дворце.
    — Я это знаю, отец, но Непоседа говорит, что для молодой женщины кра-
    сота — это все.
    Хаттер издал недовольное восклицание и пошел на нос баржи через каю-
    ту. Простодушное признание Хетти в своей склонности к Марчу встревожило
    его, и он решил немедленно объясниться со своим гостем. Прямота и реши-
    тельность были лучшими свойствами этой грубой натуры, в котором семена,
    заброшенные образованием, видимо, постоянно сталкивались с плодами жиз-
    ни, исполненной суровой борьбы. Пройдя на нос, он вызвался сменить Зве-
    робоя у весла, а молодому охотнику предложил занять место на корме. Ста-
    рик и Непоседа остались с глазу на глаз.
    Когда Зверобой появился на своем новом посту, Хетти исчезла. Некото-
    рое время он в одиночестве направлял медленное движение судна. Однако
    немного погодя из каюты вышла Джудит, словно она желала развлечь незна-
    комца, оказавшего услугу ее семейству. Звездный свет был так ярок, что
    все кругом было ясно видно, а блестящие глаза девушки выражали такую
    доброту, когда встретились с глазами юноши, что он не мог не заметить
    этого. Пышные волосы Джудит обрамляли ее одухотворенное приветливое ли-
    цо, казавшееся в этот час еще прекраснее.
    — Я думала, что умру от смеха, Зверобой, — кокетливо начала красави-
    ца, — когда увидела, как этот индеец нырнул в реку! Это был очень видный
    собой дикарь, — прибавила девушка, считавшая физическую красоту чем-то
    вроде личной заслуги. — Жаль, мы не могли остановиться, чтобы поглядеть,
    не слиняла ли от воды его боевая раскраска.
    — А я боялся, что они выстрелят в вас, Джудит, — сказал Зверобой. —
    Очень опасно для женщины выбегать из-под прикрытия на глазах у целой дю-
    жины мингов.
    — Почему же вы сами вышли из каюты, несмотря на то что у них были
    ружья? — спросила девушка, выказав при этом больше интереса, чем ей хо-
    телось. Она произнесла эти слова с притворной небрежностью — результат
    врожденной хитрости и долгой практики.
    — Мужчина не может видеть женщину в опасности и не прийти к ней на
    помощь.
    Сказано это было совсем просто, но с большим чувством, и Джудит наг-
    радила собеседника такой милой улыбкой, что даже Зверобой, составивший
    себе на основании рассказов Непоседы очень худое мнение о девушке, не
    мог не поддаться ее очарованию. Между ними сразу установилось взаимное
    доверие, и разговор продолжался.
    — Я вижу, что слова у вас не расходятся с делом, Зверобой, — продол-
    жала красавица, усаживаясь у ног молодого охотника. — Надеюсь, мы будем
    добрыми друзьями. У Гарри Непоседы бойкий язык, и он хоть и великан, а

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78