• ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    — Стало быть, еще одна птица из того же гнезда? — с некоторым удивле-
    нием спросил Зверобой. — Делавары говорили мне только об одной.
    — Не мудрено, что, когда говорят о Джудит Хаттер, забывают о Хетти
    Хаттер. Хетти всего лишь мила, тогда как ее сестра… Говорю тебе, юно-
    ша, другой такой не сыщешь отсюда до самого моря! Джудит бойка, речиста
    и лукава, как старый индейский оратор, тогда как бедная Хетти в лучшем
    случае только «Так указывает компас».
    — Что такое? — переспросил Зверобой.
    — Да это офицеры ее прозвали: «Так указывает компас». Я полагаю, они
    хотели этим сказать, что она всегда старается идти в должном направле-
    нии, но иногда не знает, как это сделать. Нет, бедная Хетти совсем ду-
    рочка и постоянно сбивается с прямого пути то в одну, то в другую сторо-
    ну. Старый Том очень любит девчонку, да и Джудит тоже, хотя сама она
    бойка и тщеславна. Не будь этого, я бы не поручился за безопасность Хет-
    ти среди людей такого сорта, какой иногда попадается на берегах озера.
    — Мне казалось, что люди здесь появляются редко, — сказал Зверобой,
    видимо обеспокоенный мыслью, что он так близко подошел к границам обита-
    емого мира.
    — Это правда, парень, едва ли два десятка белых видели Хетти. Но
    двадцать заправских пограничных жителей — охотников-трапперов и развед-
    чиков — могут натворить бед, если постараются. Знаешь, Зверобой, я буду
    в отчаянии, если, вернувшись после шестимесячной отлучки, застану Джудит
    уже замужем…
    — Девушка призналась тебе в любви или как-нибудь обнадежила тебя?
    — Вовсе нет! Право, не знаю, в чем тут дело. Ведь я не дурен собой,
    парень. Так мне, по крайней мере, кажется, когда я гляжусь в родник, ос-
    вещенный солнцем. Однако я никогда не мог вынудить у этой плутовки обе-
    щание выйти за меня замуж, не мог добиться от нее ласковой улыбки, хотя
    она готова хохотать целыми часами. Если она осмелилась обвенчаться в мое
    отсутствие, то узнает все радости вдовства, не дожив и до двадцати лет.
    — Неужели, Гарри, ты способен сделать что-либо худое человеку только
    потому, что он пришелся ей по душе больше, чем ты?
    — А почему бы и нет? Если соперник встанет на моем пути, как не отш-
    вырнуть его в сторону? Погляди на меня! Такой ли я человек, чтобы позво-
    лить какомунибудь проныре и плуту, торговцу пушниной, взять надо мной
    верха таком важном для меня деле, как расположение Джудит Хаттер. Да
    ведь мы здесь живем без законов и поневоле должны сами быть и судьями и
    палачами. Когда в лесу найдут мертвое тело, кто скажет, где убийца, хотя
    бы в Колонии и занялись этим делом и подняли шум?
    — Если убитый окажется мужем Джудит Хаттер, то после всего, что ты
    сказал мне, я сумею направить людей из Колонии по верному следу.
    — Ты, молокосос, мальчишка, гоняющийся за дичью, ты смеешь грозить
    доносом Гарри Непоседе, будто это так же просто, как свернуть голову
    цыпленку?!
    — Я не побоюсь сказать правду. Непоседа, о тебе, так же как и о любом
    человеке, кем бы он ни был.
    С минуту Марч глядел на товарища с молчаливым изумлением. Потом,
    схватив Зверобоя обеими руками за горло, он встряхнул его легкое тело с
    такой силой, словно хотел переломать ему все кости. Марч не шутил: гнев
    пылал в его глазах. Но Зверобой не испугался. Лицо его не изменилось,
    рука не дрогнула, и он сказал спокойным голосом:
    — Ты можешь трясти меня, Непоседа, пока не расшатаешь гору, и все-та-
    ки ничего, кроме правды, из меня не вытрясешь. Весьма вероятно, что у
    Джудит Хаттер еще нет мужа, которого ты мог бы убить, и у тебя не будет
    случая подстеречь его. Но если она замужем, я при первой же встрече ска-
    жу ей о твоей угрозе.
    Марч разжал пальцы и молча сел, не сводя удивленных глаз со своего
    спутника.
    — До сих пор я думал, что мы друзья, — вымолвил он наконец. — Но это
    моя последняя тайна, которая дошла до твоих ушей.
    — Я не желаю знать твои тайны, если все они в том же роде. Я знаю,
    что мы живем в лесах, Непоседа, и считаем себя свободными от людских за-
    конов. Быть может, это отчасти правильно. Но все-таки есть закон, кото-
    рый властвует над всей Вселенной, и тот, кто пренебрегает им, пусть не
    зовет меня своим другом.
    — Черт меня побери, Зверобой, я и не предполагал, что в душе ты бли-
    зок к моравским братьям; а я-то думал, что ты честный, прямодушный охот-
    ник, за какого выдаешь себя!
    — Честен я или нет, Непоседа во всяком случае, я всегда буду так же
    прямодушен на деле, и на словах. Но глупо поддаваться внезапному гневу.
    Это только доказывает, как мало ты жил среди краснокожих. Без сомнения,
    Джудит Хаттер еще не замужем, и ты говорил то, что взбрело тебе на язык,
    а не то, что подсказывает сердце. Вот тебе моя рука, и не будем больше
    говорить и вспоминать об этом.
    Непоседа, как видно, удивился еще больше. Но потом захохотал так доб-
    родушно и громко, что даже слезы выступили у него на глазах.
    Он пожал протянутую руку, и оба: спутника опять стали друзьями.
    — Из-за такой-то пустой мысли ссориться глупо! — воскликнул Марч,
    снова принимаясь за еду. — Это больше пристало городским законникам, чем
    разумным людям, которые живут в лесу. Мне рассказывали, Зверобой, что в
    нижних графствах многие портят себе кровь из-за своих мыслей и доходят
    при этом до самой крайности.
    — Моравские братья — члены чешской религиозной секты, основанной в XV
    веке. В XVIII веке они вели миссионерскую работу среди индейцев Северной
    Америки, главным образом среди делаваров. Моравские братья написали о
    делаварах несколько книг. Книги эти очень интересны, потому что миссио-
    неры видели делаваров тогда, когда их почти еще не коснулось, влияние
    белых.
    — Так оно и есть, так оно и есть… От моравских братьев я слышал,
    что существуют такие страны, где люди ссорятся даже из-за религии, а уж
    если дело доходит до этого, то смилуйся над ними боже. Однако мы не ста-
    нем следовать их примеру, особенно из-за мужа, которого у Джудит Хаттер,
    быть может, никогда и не будет. А меня больше интересует слабоумная
    сестра, чем твоя красавица. Нельзя остаться равнодушным, встречая ближ-
    него, который хотя и по внешности напоминает самого обыкновенного смерт-
    ного, но на деле совсем не таков, потому что ему не хватает разума. Это
    тяжело даже мужчине, но когда это случается с женщиной, с юным, обая-

    тельным существом, то пробуждает самые жалостливые мысли, какие только
    могут появиться у тебя. Видит бог, Непоседа, эти бедные создания доста-
    точно беззащитны даже в здравом уме. Какая же страшная судьба ожидает
    их, если этот великий покровитель и вожатый изменяет им!
    — Слушай, Зверобой! Ты знаешь, что за народ трапперы — охотники и
    торговцы пушниной. Их лучший друг не станет отрицать, что они упрямы и
    любят идти своей дорогой, не слишком считаясь с правами и чувствами дру-
    гих людей. И, однако, я не думаю, чтобы во всей здешней местности нашел-
    ся хотя бы один человек, способный обидеть Хетти Хаттер. Нет, даже инде-
    ец не решится на это.
    — Наконец-то, друг Непоседа, ты начинаешь справедливо судить о дела-
    варах и о других союзных им племенах. Рад слышать это. Однако солнце уже
    перевалило за полдень, и нам лучше снова тронуться в путь, чтобы погля-
    деть наконец на этих замечательных сестер.
    — Нижние графства-то есть области, расположенные по нижнему течению
    рек Гудзона и Саскуиханны. В то время, когда происходит действие романа,
    нижние графства были более населенными, чем пустынные места в верховьях
    Саскуиханны, где бродили Зверобой и Непоседа.
    Гарри Марч весело изъявил свое согласие, и с остатками завтрака скоро
    было покончено. Затем путники навьючили на себя котомки, взяли ружья и,
    покинув залитую солнечным светом поляну, снова углубились в лесную тень.

    Глава II

    Ты бросаешь зеленый озерный край,
    Охотничий дом над водой,
    В этот месяц июнь, в этот летний рай,
    Дитя, расстаешься со мной
    «Воспоминания женщины»

    Идти оставалось уже немного. Отыскав поляну с родником, Непоседа пра-
    вильно определил направление и теперь продвигался вперед уверенной пос-
    тупью человека, знающего, куда ведет дорога.
    В лесу стоял глубокий сумрак, однако ноги легко ступали по сухой и
    твердой почве, не загроможденной валежником. Пройдя около мили, Марч ос-
    тановился и начал озираться по сторонам. Он внимательно рассматривал ок-
    ружающие предметы, задерживая иногда взор на древесных стволах, которые
    валялись повсюду, как это часто бывает в американских лесах, особенно
    там, где дерево еще не приобрело рыночной ценности.
    — Кажется, это то самое место, Зверобой, — наконец произнес Марч. —
    Вот бук рядом с хемлоком вот три сосны, а там, немного поодаль, белая
    береза со сломанной верхушкой. И, однако, что-то не видно ни скалы, ни
    пригнутых ветвей, о которых я тебе говорил.
    — Сломанные ветви — нехитрая примета для обозначения пути: даже самые
    неопытные люди знают, что ветви редко ломаются сами собой, — ответил со-
    беседник. — Поэтому они возбуждают подозрение и наводят на след.
    — Хемлок — дерево из породы хвойных, растущее в Северной Америке.
    Делавары доверяют сломанным ветвям только во время всеобщего мира да
    на проторенной тропе. А буки, сосны и березы можно увидеть всюду, и не
    по два или по три дерева, а десятками и сотнями.
    — Твоя правда, Зверобой, но ты не принимаешь в расчет их расположе-
    ния. Вот бук и рядом с ним хемлок.
    — Да, а вот другой дуб и другой хемлок, любовно обнявшись, как два
    братца или, пожалуй, поласковее, чем иные братья. А вон еще и другие…
    Все эти деревья здесь не редкость. Боюсь, Непоседа, что тебе легче выс-
    ледить бобра или подстрелить медведя, чем служить проводником на такой
    непроторенной тропе… Ба! Да вон и то, что ты ищешь.
    — На этот раз, Зверобой, это одна из твоих делаварских выдумок! Пусть
    меня повесят, если я вижу здесь что-нибудь, кроме деревьев, которые
    столпились вокруг нас самым странным образом.
    — Глянь-ка сюда, Непоседа! Разве ты не замечаешь вот здесь, на одной
    линии с этим черным дубом, склонившееся молодое деревце, которое поддер-
    живают ветви кустарника? Это дерево было засыпано снегом и согнулось под
    его тяжестью; оно никогда не — смогло бы снова выпрямиться и окрепнуть.
    Рука человека помогла ему.
    — Это моя рука помогла ему! — воскликнул Непоседа. — Я увидел хрупкое
    молодое деревце, приникшее к земле, словно живое существо, согбенное го-
    рем, и поставил его так, как оно стоит теперь… Ну, Зверобой, я должен
    признаться, что у тебя в лесу действительно острое зрение.
    — Мое зрение становится острее, Непоседа, оно становится острее, я
    допускаю это, но все же у меня еще глаз ребенка по сравнению кое с кем
    из моих краснокожих знакомых. Взять хоть Таменунда. Правда, он теперь
    так стар, что лишь немногие помнят, каким он был во цвете лет, однако
    ничто не ускользает от его взгляда, больше напоминающего собачье чутье,
    чем зрение человека. Затем Ункас, отец Чингачгука и законный вождь моги-
    кан; от его взгляда тоже немыслимо укрыться. Я делаю успехи… допускаю,
    что делаю успехи… но мне еще далеко до совершенства.
    — А кто такой этот Чингачгук, о котором ты так много толкуешь. Зверо-
    бой? — спросил Непоседа, направляясь к выпрямленному деревцу. — Ка-
    кой-нибудь бродяга-краснокожий, конечно?
    — Он самый лучший из бродяг-краснокожих, как ты их называешь. Если бы
    он мог вступить в свои законные права, то стал бы великим вождем. Теперь
    же он всего лишь храбрый и справедливый делавар. Правда, все уважают его
    и даже повинуются ему в некоторых случаях, но все-таки он потомок заху-
    далого рода, представитель исчезнувшего племени. Ах, Гарри Марч, тепло
    становится на сердце, когда в зимнюю ночь сидишь у них в вигваме и слу-
    шаешь предания о стародавнем величии и могуществе могикан!
    — Слушай, друг Натаниэль, — сказал Непоседа, останавливаясь и загля-
    дывая прямо в лицо товарищу, чтобы придать больше весу своим словам, —
    если человек верит всему, что другие люди считают нужным говорить в свою
    пользу, у него создается преувеличенное мнение о них и преуменьшенное о
    себе. Краснокожие — известные хвастуны, и, по-моему, добрая половина их
    преданий — пустая болтовня.
    — Не стану спорить, Непоседа, ты прав. Они действительно любят пох-
    вастать. Это их природная особенность и грешно не давать ей разви-
    ваться… Стоп! Вот место, которое мы ищем.
    Разговор был прерван этим замечанием, и оба товарища устремили все
    свое внимание на предмет, находившийся прямо перед ними. Зверобой указал
    своему спутнику на ствол огромной липы, которая отжила свой век и упала
    от собственной тяжести. Это дерево, подобно миллионам своих собратьев,
    лежало там, где свалилось, и гнило под действием постоянной смены тепла
    и холода, дождей и засухи. Тление, однако, затронуло сердцевину еще тог-

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    — Вампум — разноцветные бусы из раковин, служившие североамериканским
    индейцам для украшений. Нанизанный на нить, вампум употреблялся в ка-
    честве денежной единицы. Вампум в форме пояса, или перевязи, заменял до-
    кументы в общественных делах индейцев.
    — Делавары, или пенни-ленапе, как они сами себя называли, — индейское
    племя, населявшее в XVII-XVIII веках долину Делавар и побережье Атланти-
    ческого океана до нынешней Северной Каролины. Они создали могучий союз
    племен, боровшийся с ирокезским племененным союзом. Делавары по большей
    части выступали союзниками англичан.
    — Нет, нет, Непоседа, не так уж много мужества надо чтобы убить лань,
    да еще в эту пору. Вот уложить дикую кошку или пантеру — это другое де-
    ло, — возразил Зверобой, готовясь последовать совету товарища. — Делава-
    ры дали мне прозвище не за отважное сердце, а за зоркий глаз и проворные
    ноги. Застрелить оленя, конечно, еще не значит быть трусом, но для этого
    не нужно и особой храбрости.
    — Делавары и сами не герои, — невнятно пробормотал Непоседа, у кото-
    рого был полон рот. — Иначе проклятые бродяги минги не превратили бы их
    в баб.
    — Этого никто толком не знает и не понимает, — сказал серьезно Зверо-
    бой, который мог быть таким же надежным другом, как его товарищ — опас-
    ным врагом. — Минги наполнили леса своей ложью и кривотолками. Я прожил
    с делаварами десять лет и знаю, что, если дойдет до драки, они не усту-
    пят в храбрости любому другому народу.
    — Слушай, мастер Зверобой, раз уж мы об этом заговорили, то почему бы
    нам не открыться друг другу, как мужчина мужчине? Ответь мне на один
    вопрос. Тебе так везло на охоте, что ты даже прославился. Но подстрелил
    ли ты хоть разок человека? Случалось ли тебе целиться во врага, который
    тоже способен спустить курок на тебя?
    Этот вопрос вызвал в груди юноши своеобразную борьбу между желанием
    побахвалиться и честностью.
    — Минги — так презрительно называли делавары гуронов, или венандотов,
    принадлежавших к одной из групп ирокезских племен, ливших в XVII-XVIII
    веках по берегам озер Онтарио и Гурона и реки Святого Лаврентия. Гуроны
    вели длительную борьбу с делаварами Во время англо-французских войн они
    поддерживали французов. Чувства эти отразились на его простодушной физи-
    ономии. Борьба длилась, впрочем, недолго. Сердечная прямота восторжест-
    вовала над ложной гордостью.
    — По совести говоря, ни разу, — ответил Зверобой, — для этого не
    представлялось подходящего случая. Делавары жили в мире со всеми соседя-
    ми, пока я гостил у них, а я считаю, что человека можно лишить жизни
    только во время открытой и законной войны.
    — Как? Неужели ты ни разу не накрыл с поличным какого-нибудь парня,
    воровавшего у тебя шкуры или дичь из капканов? Неужто ты не расправился
    с ним посвойски, чтобы избавить соседей от хлопот, а виновного от судеб-
    ных издержек?
    — Я не траппер, Непоседа, — ответил юноша гордо. — Я добываю себе на
    жизнь карабином и с этим оружием в руках не боюсь ни одного мужчины моих
    лет между Гудзоном и рекой Святого Лаврентия. На шкурах, которые я про-
    даю, всегда бывает еще одна дыра, кроме тех, что создала сама природа
    для зрения и дыхания.
    — Ай, ай, все это хорошо на охоте, но никуда не годится там, где речь
    идет о скальпах и засадах! Подкараулить и подстрелить индейца — это зна-
    чит воспользоваться его же собственными излюбленными приемами. К тому же
    у нас теперь законная, как ты говоришь, война. Чем скорее ты смоешь та-
    кое пятно со своей совести, тем спокойнее будешь спать хотя бы от созна-
    ния, что по лесу бродит одним врагом меньше. Я недолго буду водить с то-
    бой компанию, друг Натти, если ты не найдешь зверя немного повыше четы-
    рех футов, чтобы попрактиковаться в стрельбе.
    — Наше путешествие близится к концу, мастер Марч, и, если хочешь, мы
    расстанемся сегодня же вечером, Меня в здешних местах поджидает прия-
    тель, он не погнушается человеком, который еще не убил никого из своих
    ближних.
    — Хотел бы я знать, что привело сюда этого проныру-делавара в такое
    раннее время года? — пробормотал Непоседа с видом, одновременно выражав-
    шим и недоверие и презрение. — И где, говоришь ты, молодой вождь назна-
    чил тебе свидание?
    — Траппером называют в Америке человека, добывающею пушных зверей с
    помощью капканов и ловушек.
    — У невысокого утеса на озере, там, где, как мне говорили, индейские
    племена сходятся, чтобы заключать договоры и закапывать в землю свои бо-
    евые топоры. Об этом утесе я часто слышал от делаваров, хотя мне самому
    и озеро и утес совершенно незнакомы. Этой страной сообща владеют минги и
    могикане: в мирное время оба племени охотятся здесь и ловят рыбу, но од-
    ному богу известно, что может там твориться во время войны.
    — «Сообща»! — воскликнул Непоседа, громко расхохотавшись. — Хотелось
    бы мне знать, что сказал бы на это Плавучий Том — Хаттер. По праву пят-
    надцатилетнего бесспорного владения он считает озеро своей собствен-
    ностью и не уступит его без боя ни мингам, ни делаварам.
    — А как посмотрят в Колонии на этот спор? Ведь земля должна иметь ка-
    кого-нибудь владельца. Колонисты готовы поделить между собой пустыню да-
    же там, куда они и носа не смеют показать.
    — Так, быть может, делается в других местах, Зверобой, но только не
    здесь. Ни одна живая душа не владеет даже пядью земли в этой части стра-
    ны. Перо никогда не прикасалось к бумаге, чтобы закрепить за кемнибудь
    здешние холмы и долины. Старый Том не раз говорил мне об этом. Вот поче-
    му од требует, чтобы его считали здесь единственным хозяином. А если он
    чегонибудь требует, то уж сумеет постоять за себя.
    — Судя по всему, что я от тебя слышал, Непоседа, этот Плавучий Том не
    совсем обыкновенный человек. Он не минг, не делавар и не бледнолицый. По
    твоим словам, он владеет озером уже очень давно. Что же это за человек?
    Какой он породы?
    — Старый Том скорее водяная крыса, чем человек. Повадками он больше
    походит на это животное, чем на себе подобных. Иные думают, что в моло-
    дые годы он гулял по морям и был товарищем известного пирата Кида, кото-
    рого повесили гораздо раньше, чем мы с тобой успели родиться. Том посе-
    лился в здешних местах, полагая, что королевские корабли никогда не пе-
    реплывут через горы и что в лесах он может спокойно пользоваться награб-

    ленным добром.
    — Могикане — индейское племя, жившее в нижнем течении Гудзона. Моги-
    кане входили в племенной союз делаваров. Племя это вымерло целиком.
    — Он ошибается, Непоседа, очень ошибается. Человек нигде не может
    спокойно пользоваться награбленным добром.
    — Он, вероятно, думает об этом иначе. Я знал людей, которым жизнь бы-
    ла не в жизнь без развлечений; знавал и других, которые лучше всего
    чувствовали себя, сидя в своем углу. Знал людей, которые до тех пор не
    успокоятся, пока кого-нибудь не ограбят; знавал и таких, которые не мог-
    ли себе простить, что когда-то когото ограбили. Человеческая природа
    очень причудлива. Но старый Том сам по себе. Награбленным добром, если
    только оно у него есть, он пользуется очень спокойно. Живет себе припе-
    ваючи вместе со своими дочками.
    — Ах, так у него есть дочери! От делаваров, которые охотились в здеш-
    них местах я слышал целые истории про этих молодых девушек. А мать у них
    есть, Непоседа?
    — Когда-то была. Но она умерла и была брошена в воду года два назад.
    — Как так? — воскликнул Зверобой, с удивлением глядя на товарища.
    — Умерла и брошена в воду, говорю я — и надеюсь, что на достаточно
    чистом английском языке. Старик спустил тело жены в озеро, когда увидел,
    что ей пришел конец. Я могу это засвидетельствовать, потому что лично
    присутствовал при этой церемонии. Но хотел ли он избавить себя от труда
    рыть могилу — что не так-то легко в лесу среди корней, — или считал, что
    вода лучше смывает грехи, чем земля, право, не берусь сказать.
    — Должно быть, бедная женщина была большая грешница, если муж не хо-
    тел потрудиться для успокоения ее косточек.
    — Не слишком большая грешница, хотя у нее были свои недостатки. Я ду-
    маю, что Джудит Хаттер была достойная женщина, насколько это возможно
    для женщины, жившей так долго вдали от церковного звона, но, по-видимо-
    му, Том считал, что потрудился для нее совершенно достаточно. Правда, у
    нее в характере было немало стали, и так как старик Хаттер — настоящий
    кремень, то подчас между ними вспыхивали искры. Но, в общем, можно ска-
    зать, что они жили довольно дружно. Когда они начинали ссориться, слуша-
    телям удавалось порой заглянуть в их прошлое, как можно заглянуть в тем-
    ные чащи леса, если заблудившийся солнечный луч пробьется к корням де-
    ревьев. Но я всегда буду почитать Джудит, потому что она была матерью
    такого создания, как Джудит Хаттер, ее дочка.
    — Да, делавары упоминали имя «Джудит», хотя и произносили его на свой
    лад. Судя по их рассказам, не думаю, чтобы эта девушка была в моем вку-
    се.
    — В твоем вкусе! — воскликнул Марч, взбешенный равнодушным и высоко-
    мерным тоном товарища. — Какого черта ты суешься со своим вкусом, когда
    речь идет о такой девушке, как Джудит! Ты еще мальчишка, зеленый юнец,
    едва успевший глаза раскрыть. За Джудит уже ухаживали мужчины, когда ей
    было всего пятнадцать лет, то есть без малого пять лет назад. Да она и
    не взглянет на такого молокососа, как ты.
    — Теперь июнь, и на небе ни обтачка, Непоседа, так что весь этот жар
    ник чему, — ответил невозмутимо Зверобой. — У каждого свой вкус, и даже
    белка имеет право судить о дикой кошке.
    — Но не слишком умно с ее стороны сообщать о своем мнении дикой кош-
    ке, — проворчал Марч. — Впрочем, ты молод и еще несмышленыш, поэтому я
    прощаю тебе твое невежество. Послушай, Зверобой, — с добродушным смехом
    прибавил он после недолгого размышления, — послушай, Зверобой: мы с то-
    бой поклялись быть друзьями и, конечно, не станем ссориться из-за легко-
    мысленной вертушки только потому, что она случайно уродилась хоро-
    шенькой, тем более что ты никогда не видел ее. Джудит создана для мужчи-
    ны, у которого уже прорезались все зубы, и глупо мне опасаться мальчи-
    ка… Что же говорили делавары об этой плутовке? В конце концов, индеец
    может судить о женщинах не хуже, чем белый.
    — Они говорили, что она хороша собой, приятна в разговоре, но слишком
    любит окружать себя поклонниками и очень ветрена.
    — Сущие черти! Впрочем, какой школьный учитель может потягаться с ин-
    дейцем там, где речь идет о природе! Некоторые думают, что индейцы при-
    годны только для охоты и для войны, но я говорю, что это мудрецы и раз-
    бираются они в мужчинах так же хорошо, как в бобрах, а в женщинах не ху-
    же, чем в тех и других. Характер у Джудит в точности такой! Говоря по
    правде, Зверобой, я женился бы на этой девчонке еще два года назад, если
    бы не две особые причины, и одна из них — в этом самом легкомыслии.
    — А в чем же вторая? — спросил охотник, продолжая есть и, очевидно,
    мало интересуясь разговором.
    — А вторая — в том, что я не уверен, пожелает ли она выйти за меня.
    Плутовка красива и знает это. Юноша! На этих холмах нет дерева более
    стройного, дуновения ветра более нежного, и ты никогда не видел лани,
    которая прыгала бы с большей легкостью. Ее бы прославляли в один голос,
    не будь у нее недостатков, которые слишком бросаются в глаза. Иногда я
    даю клятву больше не ходить на озеро.
    — Вот почему ты всегда возвращаешься к нему! Видишь, никогда не сле-
    дует клясться.
    — Ах, Зверобой, ты новичок в этих делах! Ты такой благонравный, как
    будто никогда в жизни не покидал города. Я — иное дело. Какая бы мысль
    ни пришла мне в голову, мне всегда хочется выругаться. Если бы ты знал
    Джудит, как знаю ее я, то понял бы, что иногда простительно чуточку
    посквернословить. Случается, что офицеры из фортов на Мохоке приезжают
    на озеро ловить рыбу и охотиться, и тогда это создание совсем теряет го-
    лову. Как она начинает тогда рядиться и какую напускает на себя важность
    в присутствии своих ухажеров!
    — Это не подобает дочери бедного человека, — ответил Зверобой степен-
    но. — Все офицеры — дворянского происхождения и на такую девушку, как
    Джудит, могут смотреть только с дурными намерениями.
    — Это меня и бесит и успокаивает. Я, правда, побаиваюсь одного капи-
    тана, и Джудит должна винить только себя и свою дурь, если я неправ. Но,
    вообще говоря, я склонен считать ее скромной и порядочной девушкой, хотя
    даже облака, плывущие над этими холмами, не так переменчивы, как она.
    Вряд ли довелось ей встретить дюжину белых, с тех пор как она перестала
    быть ребенком, а поглядел бы ты, как она форсит перед офицерами!
    — Я бы давно бросил думать о такой девушке и занялся бы только лесом.
    Лес никогда не обманет.
    — Если бы ты знал Джудит, то понял бы, что это гораздо легче сказать,
    чем сделать. Будь я спокоен насчет офицеров, силой бы утащил девчонку к
    себе на Мохок, заставил бы ее выйти за меня замуж, несмотря на все ее
    капризы, и оставил бы старика Тома на попечение Хетти, его второй доче-
    ри; та хоть и не так красива и бойка, как ее сестрица, зато гораздо луч-
    ше понимает свои обязанности.

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Купер Джеймс Фенимор.
    Зверобой, или Первая тропа войны

    Перевод с английского Т. ГРИЦА
    Издательство «Детская литература». Москва. 1975.
    OCR Палек, 1998 г.

    Аннотация

    Фенимор Купер — один из первых американских писателей, завоевавших
    славу и признание читателей в нашей стране.
    Наследие Купера велико и многообразно: более тридцати романов, исто-
    рические сочинения, публицистические памфлеты.
    Одним из наиболее любимых героев Купера можно назвать Натти Бампо,
    которому он посвятил многие страницы своих романов. В «Зверобое» Натти
    Бампо в ореоле молодости, мужества, благородия.

    Глава I

    …Есть наслажденье в бездорожных чащах,
    Отрада есть на горной крутизне,
    Мелодия — в прибое волн кипящих,
    И голоса — в пустынной тишине.
    Людей люблю — природа ближе мне,
    И то, чем был, и то к чему иду я,
    Я забываю с ней наедине.
    В своей душе весь мир огромный чуя,
    Ни выразить, ни скрыть то чувство не могу я.
    Байрон, «Чайльд Гарольд»

    События производят на воображение человека такое же действие, как
    время. Тому, кто много поездил и много повидал, кажется, будто он живет
    на свете давным-давно; чем богаче история народа важными происшествиями,
    тем скорее ложится на нее отпечаток древности. Иначе трудно объяснить,
    почему летописи Америки уже успели приобрести такой достопочтенный об-
    лик. Когда мы мысленно обращаемся к первым дням истории колонизации, пе-
    риод тот кажется далеким и туманным; тысячи перемен отодвигают в нашей
    памяти рождение наций к эпохе столь отдаленной, что она как бы теряется
    во мгле времен. А между тем, четырех жизней средней продолжительности
    было бы достаточно, чтобы передать из уст в уста в виде преданий все,
    что цивилизованный человек совершил в пределах американской республики.
    Хотя в одном только штате Нью-Йорк жителей больше, чем в любом из четы-
    рех самых маленьких европейских королевств и во всей Швейцарской конфе-
    дерации, прошло всего лишь двести лет с тех пор, как голландцы, основав
    свои первые поселения, начали выводить этот край из состояния дикости.
    То, что кажется таким древним благодаря множеству перемен, становится
    знакомым и близким, как только мы начинаем рассматривать его в перспек-
    тиве времени.
    Этот беглый взгляд на прошлое должен несколько ослабить удивление,
    которое иначе мог бы почувствовать читатель, рассматривая изображаемые
    нами картины, а некоторые добавочные пояснения воскресят в его уме те
    условия жизни, о которых мы хотим здесь рассказать. Исторически вполне
    достоверно, что всего сто лет назад такие поселки на восточных берегах
    Гудзона, как, например, Клаверак, Киндерхук и даже Покипси, не считались
    огражденными от нападения индейцев. И на берегах той же реки, на рассто-
    янии мушкетного выстрела от верфей Олбани, еще до сих пор сохранилась
    резиденция младшей ветви Ван-Ренселеров — крепость с бойницами, проде-
    ланными для защиты от того же коварного врага, хотя постройка эта отно-
    сится к более позднему периоду. Такие же памятники детства нашей страны
    можно встретить повсюду в тех местах, которые ныне слывут истинным сре-
    доточием американской цивилизации. Это ясно доказывает, что все наши те-
    перешние средства защиты от вражеского вторжения созданы за промежуток
    времени, немногим превышающий продолжительность одной человеческой жиз-
    ни.
    — Гудзон — большая река, берущая начало в Адирондакских горах и впа-
    дающая в Атлантический океан у Нью-Йорка. Получила свое имя в честь анг-
    лийского мореплавателя Генри Гудзона, который в 1609 году поднялся по
    реке до места, где стоит теперь город Олбани.
    — Покипси — город на берегу Гудзона (в его нижнем течении). Основан
    голландцами в 1690 году.
    — Олбани — один из старейших городов США. Основан голландцами в 1614
    году на берегу Гудзона. Теперь административный центр штата Нью-Йорк.
    — Ван-Ренселеры — крупные землевладельцы голландского происхождения.
    Обосновались недалеко от города Олбани еще в 1630 году.
    События, рассказанные в этой повести, происходили между 1740 и 1745
    годами. В то время были заселены только четыре графства колонии
    Нью-Йорк, примыкающие к Атлантическому океану, узкая полоса земли по бе-
    регам Гудзона, от устья до водопадов вблизи истока, да несколько сосед-
    них областей по рекам Мохоку и Скохари. Широкие полосы девственных деб-
    рей покрывали берега Мохока и простиралось далеко вглубь Новой Англии,
    скрывая в лесной чаще обутого в бесшумные мокасины туземного воина, ша-
    гавшего по таинственной и кровавой тропе войны. Если взглянуть с высоты
    птичьего полета на всю область к востоку от Миссисипи, взору наблюдателя
    представилось бы необъятное лесное пространство, окаймленное близ морс-
    кого берега сравнительно узкой полосой обработанных земель, усеянное
    сверкающими озерами и пересеченное извивающимися линиями рек. На фоне
    этой величественной картины уголок страны, который мы хотим описать, по-
    казался бы весьма незначительным. Однако мы будем продолжать наш рассказ
    в уверенности, что более или менее точное изображение одной части этой
    дикой области даст достаточно верное представление о ней в целом, если
    не считать мелких и несущественных различий.
    — Мохок — приток Гудзона, впадающий в него несколько севернее города
    Олбани.
    — Скохари — приток Мохока.
    — Новая Англия — область в северо-восточной части США, прилегающая к
    Атлантическому океану. Она раньше всего была колонизована переселенцами

    из Англии.
    — Мокасины — индейская обувь из кожи, украшенная бисером, мехом и ку-
    сочками цветного сукна.
    Каковы бы ни были перемены, производимые человеком, вечный круговорот
    времен года остается незыблемым. Лето и зима, пора сева и пора жатвы
    следуют друг за другом в установленном порядке с изумительной пра-
    вильностью, предоставляя человеку возможность направить высокие силы
    своего всеобъемлющего разума на познание законов, которыми управляется
    это бесконечное однообразие и вечное изменение. Столетиями летнее солнце
    обогревало своими лучами вершины благородных дубов и сосен и посылало
    свое тепло даже прячущимся в земле упорным корням, прежде чем послыша-
    лись голоса, перекликавшиеся в чаще леса, зеленый покров которого купал-
    ся в ярком блеске безоблачного июньского дня, в то время как стволы де-
    ревьев в сумрачном величии высились в окутывавшей их тени. Голоса, оче-
    видно, принадлежали двум мужчинам, которые сбились с пути и пытались
    найти потерявшуюся тропинку. Наконец торжествующее восклицание возвести-
    ло об успехе поисков, и затем какой-то высокого роста человек выбрался
    из лабиринта мелких болот на поляну, образовавшуюся, видимо, частично от
    опустошений, произведенных ветром, и частично под действием огня. Отсюда
    хорошо было видно небо. Сама поляна, почти сплошь заваленная стволами
    высохших деревьев, раскинулась на склоне одного из тех высоких холмов
    или небольших гор, которыми пересечена едва ли не вся эта местность.
    — Вот здесь можно перевести дух! — воскликнул лесной путник, отряхи-
    ваясь всем своим огромным телом, как большой дворовый пес, выбравшийся
    из снежного сугроба. — Ура, Зверобой! Наконец-то мы увидели дневной
    свет, а там и до озера недалеко.
    Едва только прозвучали эти слова, как второй обитатель леса раздвинул
    болотные заросли и тоже вышел на поляну. Наскоро приведя в порядок свое
    оружие и истрепанную одежду, он присоединился к товарищу, уже располо-
    жившемуся на привале.
    — Ты знаешь это место? — спросил тот, кого звали Зверобоем. — Или
    закричал просто потому, что увидел солнце?
    — И по той и по этой причине, парень! Я узнал это местечко и очень
    рад, что снова вижу такого» верного друга, как солнце. Теперь румбы ком-
    паса у нас опять перед глазами, и если мы еще раз собьемся с пути, то
    сами будем виноваты. Пусть меня больше не зовут Гарри Непоседа, если это
    не то самое место, где прошлым летом разбили свой лагерь и прожили целую
    неделю «охотники за землей». Гляди: вот сухие ветви от их шалаша, а вот
    и родник. Нет, малый, как ни люблю я солнце, я не нуждаюсь в нем, чтобы
    знать, когда наступает полдень: мое брюхо не уступит лучшим часам, какие
    можно найти в Колонии, и оно уже прозвонило половину первого. Итак, раз-
    вяжи котомку, и подкрепимся для нового шестичасового похода.
    «Охотниками за землей» называли в те времена людей, бродивших по
    девственным лесам Северной Америки в поисках плодородной земли. Найдя
    подходящий участок, «охотник за землей» вырубал и выжигал на ней лес и
    распахивал его. Собрав несколько урожаев, «охотник» забрасывал свой
    участок и вновь принимался бродить по лесу в поисках плодородных, еще не
    истощенных посевами земель.
    После этого предложения оба занялись необходимыми приготовлениями к
    своей, как всегда, простой, но обильной трапезе. Мы воспользуемся пере-
    рывом в их беседе, чтобы дать читателю некоторое представление о внеш-
    ности этих людей, которым суждено играть немаловажную роль в нашей по-
    вести. Трудно встретить более благородный образчик мужественной силы,
    чем тот из путников, который назвал себя Гарри Непоседой. Его настоящее
    имя было Генри Марч; но так как обитатели пограничной полосы заимствова-
    ли у индейцев обычай давать людям всевозможные клички, то чаще вспомина-
    ли его прозвище Непоседа, чем его подлинную фамилию. Нередко также назы-
    вали его Гарри Торопыгой. Обе эти клички он получил за свою беспечность,
    порывистые движения и чрезвычайную стремительность, заставлявшую его
    вечно скитаться с места на место, отчего его и знали во всех поселках,
    разбросанных между британскими владениями и Канадой. Шести футов четырех
    дюймов росту, Гарри Непоседа был при этом очень пропорционально сложен,
    и его физическая сила вполне соответствовала его гигантской фигуре. Лицо
    — под стать всему остальному — было добродушно и красиво. Держался он
    очень непринужденно, и, хотя суровая простота пограничного быта неизбеж-
    но сказывалась в его обхождении, величавая осанка смягчала грубость его
    манер.
    Зверобой, как Непоседа называл своего товарища, и по внешности и по
    характеру был совсем иного склада.
    — Колония — здесь: Олбани.
    — Канадой называли тогда французские поселения в Северной Америке на
    реке Святого Лаврентия.
    — То есть около 190 сантиметров.
    Около шести футов росту, он выглядел сравнительно худым и тщедушным,
    но его мускулы обличали чрезвычайную ловкость, если не чрезвычайную си-
    лу. Его молодое лицо нельзя было назвать особенно красивым, и только вы-
    ражением своим оно подкупало всякого, кто брал на себя труд вглядеться в
    него более внимательно. Выражение это, свидетельствовавшее о простосер-
    дечии, безусловной правдивости, твердости характера и искренности
    чувств, было поистине замечательно.
    Сначала даже могло показаться, что за простодушной внешностью скрыва-
    ется затаенная хитрость, однако при ближайшем знакомстве это подозрение
    тотчас же рассеивалось.
    Оба пограничных жителя были еще очень молоды. Непоседе едва сравня-
    лось лет двадцать шесть — двадцать восемь, а Зверобой был и того моложе.
    Одежда их не заслуживает особого упоминания; надо только заметить, что
    она была сшита главным образом из оленьих шкур — явный признак того, что
    ее владельцы проводили жизнь в бесконечных лесах, на самой окраине циви-
    лизованного общества. Тем не менее в одежде Зверобоя чувствовалась забо-
    та о некотором щегольстве, особенно заметная на оружии и на всем охот-
    ничьем снаряжении. Его карабин находился в полной исправности, рукоять
    охотничьего ножа была покрыта изящной резьбой, роговая пороховница укра-
    шена подобающими эмблемами и насечкой, а ягдташ обшит индейским вампу-
    мом. Наоборот, Гарри Непоседа, по свойственной ли ему небрежности или из
    тайного сознания, что его наружность не нуждается в искусственных прик-
    расах, был одет кое-как, словно выражая этим свое презрение ко всяким
    побрякушкам.
    — Эй, Зверобой, принимайся за дело и докажи, что у тебя делаварский
    желудок: ты ведь говоришь, что тебя воспитали делавары! — крикнул Непо-
    седа и подал пример товарищу, засунув себе в рот такой кусок дичины, ка-
    кого хватило бы европейскому крестьянину на целый обед. — Принимайся,
    парень, и докажи-ка лани своими зубами, что ты мужчина, как ты уже дока-
    зал ей это ружьем.

  • ПОЛИТИКА

    Новая «История КПСС»

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

    СССР. Безумная политика Гитлера, имевшая целью расширение «жизненного
    пространства» (Lebensraum) для Германии на Востоке, привела советское
    правительство к союзу с демократическими государствами. Западные
    государственные деятели следовали иллюзиям, распространяемым
    коммунистической пропагандой, об «эволюции» коммунистического режима к
    демократии, и сделали много непоправимых ошибок, предоставив, например,
    Сталину возможность расширить советскую империю за счет стран, ставших
    «сателлитами». Незнание или недальновидность государственных деятелей Запада
    дали возможность советскому правительству начать производство атомных бомб,
    хотя каждому должно было быть ясно, что советская империя, вооруженная
    атомными бомбами, при агрессивной идеологии своего правительства, будет
    постоянной угрозой для свободных народов.
    В настоящее время свободный мир находится под давлением советского
    блока, обладающего огромными природными ресурсами и человеческими массами.
    Коммунисты остаются верны агрессивной идее Ленина — всякими мерами и
    средствами разрушить ненавистный им «капитализм». Угрозы, время от времени
    повторяемые Хрущевым — «угробить» свободный мир — основаны как на сознании
    военно-технических успехов Советского Союза, так и на фанатичном убеждении в
    неминуемой победе режима, именуемого в СССР «социализмом», над иными формами
    человеческого общежития.
    На основании анализа нового учебника истории КПСС приходим к
    заключению, что хозяйственное устройство, существующее в СССР, является
    псевдо-социализмом. Народное хозяйство СССР находится в руках
    государственных чиновников, независимых от общественного контроля.
    Для своей пропаганды коммунисты ловко пользуются лозунгами «социализм»,
    «демократия» и пр., придавая этим словам совсем другое значение, чем это
    принято в странах свободного мира. Нельзя называть государственное хозяйство
    под управлением чиновников диктаторской партии в Советском Союзе
    «социализмом», как непозволительно принимать за чистую монету
    коммунистическую пропаганду о «народной демократии» и «социалистической
    демократии», которые будто бы существуют в странах советского блока.
    То же самое относится и к «интернационализму» КПСС, который существует
    только как парадный лозунг для прикрытия советского империализма,
    колониализма, руссификации и даже физического уничтожения народов,
    очутившихся в границах советской империи.
    Характерным для нового учебника истории КПСС является еще то, что в нем
    исчез лозунг борьбы против «великодержавного (русского) шовинизма», о
    котором, наряду с «буржуазным национализмом», упоминается в «Кратком курсе»
    истории ВКП(б) 1938 г. Опастностью для коммунистической диктатуры остается
    только «буржуазный национализм» нерусских народов, в то время как русский
    великодержавный шовинизм официально не признается.
    В Истории КПСС нет упоминания о новом курсе в политике советского
    правительства в отношении языков нерусских народов. В апреле 1959 г.
    «Верховные Советы союзных республик СССР приняли, по указанию Москвы, закон
    о школьном образовании. На основании этого закона, русский язык является
    обязательным для всех учебных заведений в каждой союзной республике, а язык
    местного населения (украинский, грузинский и т. д.) может и не преподаваться
    в школах, в которых обучение ведется на русском языке. Этот закон
    свидетельствует о дискриминации языков «суверенных» союзных республик СССР в
    пользу русского языка.
    Всенародная перепись населения СССР в 1959 г. показала всему миру,
    какие тяжелые жертвы людьми понесли народы Советского Союза. Вследствие
    террора, голода, насильственных переселений и войны союзные республики —
    Украина, Белоруссия, Эстония, Латвия, Литва и др. — потеряли десятки тысяч
    и миллионов человеческих жизней («Правда», 4 февраля 1960).
    Денационализируя и истребляя народы, очутившиеся под властью
    коммунистического режима в СССР, советское правительство в то же время
    выступает в свободном мире с лозунгами «борьбы против колониализма», за
    «гуманность» и «свободу». В политике советское правительство признает все
    средства хорошими для достижения своей главной цели — господства над миром.
    Этими средствами, в виде извращения фактов и самой беззастенчивой лжи,
    широко пользуются и авторы Истории КПСС. Нельзя недооценивать опасности
    подобной фальсификации для населения Советского блока и для свободного мира.
    Неправда, часто повторяемая, становится понемногу привычной для
    некритических умов и вероятной. История КПСС, распространяемая на разных
    языках в свободном мире, может причинить много вреда. Противодействие
    отравлению общественного мнения мира является настоятельной необходимостью.
    Заканчивая обозрение нового учебника истории КПСС, считаем необходимым
    привести удачную характеристику метода исторического исследования советских
    ученых, которую недавно дал Джордж Кеннан в январском номере берлинского
    журнала «Der Monat» (1960 г.). Дж. Кеннан отметил между прочим, что для
    советских историков «историческое знание существует не для того, чтобы
    установить в отдельности, что является правдой, а что нет, что действительно
    произошло, а что нет, — они смотрят на него, как на огромную шахту находок,
    из которой всегда вытаскивается только такой факт, который нужен для
    определенного тезиса. Когда я изучаю этот материал, то я принужден или
    придти к заключению, что советские ученые (и коммунистическая партия
    Советского Союза) просто неспособны реалистически отнестись к природе
    советской власти и событиям прошлого, или же что они очень хорошо знают
    факты и пребывают в паническом страхе, что другие люди извлекут поучение из
    этих фактов. Они употребляют прямо отчаянные усилия, граничащие иногда с
    патологией, чтобы исказить прошлое и дать такую картину советского
    правления, что оно, хотя само будто бы не предпринимает ничего дурного и не
    совершает ошибок, — всегда, однако, имело дело с миром, строящим
    дьявольские козни». Эта характеристика Джорджа Кеннана вполне относится и к
    заказчикам, и к авторам нового учебника истории КПСС.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

  • ПОЛИТИКА

    Новая «История КПСС»

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

    что в этом направлении «сделан крупный шаг» (стр. 677). При этом они
    стараются свалить вину за недостаток жилищ в СССР на свергнутое в 1917 г.
    царское правительство: будто бы в царской России «десятки миллионов людей
    жили в бараках, а многие просто в землянках» (стр. 677). Это — очередное
    измышление. В царской России только часть рабочих крупных индустриальных
    предприятий жила в бараках или очень редко в землянках. Кроме того, число
    рабочих в царской России не превышало 4 млн. чел. Среди них было довольно
    много квалифицированных, хорошо оплачиваемых специалистов, имевших квартиры
    и собственные дома. Поэтому совершенно нелепо утверждение о «десятках
    миллионов людей», живших якобы в бараках и землянках. Крестьяне жили в своих
    избах, часто примитивно построенных, но обеспечивавших жилищную проблему
    лучше, чем это могла осуществить диктаторская партия на протяжении 40 лет.
    «Неустанная забота» коммунистической партии о благосостоянии населения СССР
    не дает пока ощутительных результатов. Авторы сообщают, кстати, что
    «предусматривается в течение ближайших 10—12 лет ликвидировать в стране
    недостаток в жилье» (стр. 677). Из этого видно, что «заботы партии»
    оставляют жилищное строительство СССР расти весьма медленным темпом.
    На стр. 680 Истории КПСС изложена в общих чертах реформа народного
    образования в СССР, предпринятая по инициативе Хрущева и осуществленная в
    результате специального закона Верховного Совета СССР. В основу реформы
    «положен принцип соединения учебы с производительным трудом, с практикой
    коммунистического строительства». Фактически, реформа, установившая
    обязательное восьмилетнее образование и посылку детей рабочих и крестьян на
    производство, ограничивает возможность детям трудящихся приобрести
    достаточные знания для поступления в высшие учебные заведения. Среднее и
    высшее образование в СССР становится привилегией детей «нового класса»,
    коммунистической бюрократии. Для последних создаются особые школы-интернаты,
    «суворовские училища» и т. д., по образцу закрытых привилегированных учебных
    заведений царской России, кадетских корпусов и институтов благородных девиц.
    Заявив в 1957 г. о намерении партии организовать школы-интернаты, Хрущев
    прямо сослался, как на образец, на закрытые учебные заведения для детей
    привилегированных классов времен царского режима. Однако в Истории КПСС нет
    упоминания о школах-интернатах, предназначенных для детей нового правящего
    класса. Это умолчание очень показательно. Оно свидетельствует о том, что
    руководство КПСС не считает эти школы таким достижением, которым можно бы
    было похвалиться перед массовым читателем Истории КПСС.
    В «Кратких выводах» к XVII главе перечисляются «достижения» партии в
    период после XX съезда КПСС, причем подчеркивается, что после построения
    социализма партия переходит к строительству коммунизма в СССР. Упоминается
    также о расширении «прав союзных республик и местных советов», но конкретных
    данных об этом «расширении» не приводится.

    * IX. Семилетний план развития народного хозяйства СССР *

    XVIII глава посвящена семилетнему плану развития народного хозяйства
    СССР, который был утвержден на XXI съезде партии в феврале 1959 г. Эта
    заключительная глава Истории КПСС написана в панегирических тонах, причем
    XXI съезд назван съездом «строителей коммунизма».
    В XVIII главе на первый план выдвинута личность Н. С. Хрущева. Его имя
    упоминается здесь 14 раз, почти соответственно числу хвалебных признаний по
    адресу Сталина в период культа его личности.

    1. Хозяйственные достижения Советского Союза

    Прославляя хозяйственные достижения СССР за 40 лет («национальный доход
    за время существования советской власти увеличился по расчету на душу
    населения в 15 раз», стр. 693), авторы Истории КПСС сообщают, что «реальные
    доходы рабочих и служащих увеличились в 1958 г. ло сравнению с 1940 г. почти
    в два раза, реальные доходы колхозников по расчету на одного работающего —
    более чем в два раза». Если принять во внимание нищенский жизненный уровень
    населения СССР в 1940 году, то некоторое увеличение заработной платы может
    быть воспринято им с известным удовлетворением. Однако, сколь отстает
    жизненный уровень трудящихся СССР от уровня жизни трудящихся свободных
    индустриальных стран, об этом авторы Истории КПСС умалчивают. Только на стр.
    698 сообщается, что партия предполагает «повысить заработную плату
    низкооплачиваемым рабочим и служащим в течение семилетия с 270—350 до
    500—600 рублей в месяц». Покупательная ценность рубля равняется
    приблизительно одной десятой доллара. Основываясь на этом, читатель Истории
    КПСС может установить уровень жизни трудящихся в СССР.

    2. Цель семилетнего плана

    Целью семилетнего плана, по уверению авторов нового учебника, является
    осуществление коммунизма в СССР. В этот период должно произойти повышение
    уровня обобществления колхозов. Это значит — превращение их в «общенародную
    собственность», подобно государственным предприятиям — совхозам. В
    результате этой политики «будут постепенно стираться существенные различия
    между городом и деревней» (стр. 703).

    3. Тезис Маркса—Энгельса об «отмирании государства»

    Исповедуя на словах тезис Маркса—Энгельса об «отмирании государства»
    при коммунизме, авторы Истории КПСС приходят к выводу, что эта задача
    неосуществима до тех пор, «пока существует агрессивный империалистический
    лагерь» (стр. 705). Поэтому «советское государство обязано укреплять и
    совершенствовать свои вооруженные силы», а также «всемерно укреплять органы
    государственной безопасности». Иными словами, военный и полицейский аппарат
    должен оставаться в полной неприкосновенности и после «построения
    коммунизма» в СССР и даже совершенствоваться и укрепляться. Причину этого
    авторы Истории КПСС видят в угрозе со стороны «агрессивных империалистов».
    Фактически, сильный аппарат принуждения, устрашения и подавления необходим
    руководству КПСС для того, чтобы сохранить режим тоталитарной диктатуры,
    против которого выступают в той или иной форме передовые силы народов СССР.
    Индустриализация СССР потребовала подготовки кадров образованных людей,
    которые достаточно критически относятся к политике коммунистических вождей.
    В прошлое отходит, по выражению Лассаля, «проклятая неприхотливость»

    (verdammte Beduerfnislosigkeit) трудящихся масс, особенно молодежи. Молодое
    поколение в СССР грамотно, читает, размышляет, сравнивает и ищет не только
    материального благополучия, но и духовной и политической свободы. Миллионы
    молодых людей Советского Союза в недалеком будущем будут решать судьбу
    советской империи. «Идеи на штык не улавливаются». Веяние свободы из стран
    демократического Запада (многие молодые люди в СССР знают иностранные языки
    и слушают радио свободного мира) проникают в гущу населения Советского
    Союза, и люди знают действительное положение в демократических государствах.
    «Преклонение перед гнилым Западом», порицаемое в резолюциях КПСС, является
    признаком того, что идеи свободы, правды, человечности, обычные среди
    народов некоммунистического мира, не в меньшей мере свойственны народам
    СССР. Руководители КПСС могут кичиться достижениями тяжелой индустрии или
    удачно запущенными спутниками земли и солнца, но их режим не способен
    удовлетворить духовных запросов человека. Чем больше становится число
    образованных людей в СССР, критически и враждебно относящихся к режиму
    тоталитарной диктатуры, тем сильнее руководство КПСС чувствует необходимость
    запугивать население Советского Союза «империалистической агрессией» (стр.
    710) и «возрождением фашизма» в свободном мире (стр. 711). Этой пропагандой
    XXI съезд КПСС стремился привлечь в ряды коммунизма и в советский «лагерь
    мира» «широкие массы социал-демократических рабочих и их организации в
    капиталистических странах» (стр. 711). Надежда — нереальная.

    4. Победа фракции Хрущева на XXI съезде КПСС

    На XXI съезде КПСС победительницей оказалась фракция Хрущева. Съезд
    одобрил (как и не могло быть иначе) решения пленума ЦК КПСС, принятые в июне
    1957 г., об «антипартийной группе Маленкова, Кагановича, Молотова, Булганина
    и Шепилова» (стр. 713). Эта оппозиция названа «презренной группой
    фракционеров и раскольников». Единство партии восстановлено «вокруг
    Центрального Комитета». Так выглядит хваленая «внутрипартийная демократия»,
    а в действительности каждый член партии должен беспрекословно выполнять
    веления людей, имеющих в своих руках партийный аппарат, и — «не
    рассуждать». В этом смысле Хрущев стоит на «ленинском пути» и действует в
    духе Сталина.

    5. Роль Ленина и Хрущева в «творческом развитии марксизма»

    В заключительной части Истории КПСС превозносится роль Ленина в
    творческом развитии марксизма (стр. 722), особенно «открытие В. И. Лениным
    советской власти как государственной формы диктатуры пролетариата» (стр.
    723). Этой пропагандной фразой (о «советской власти») авторы пытаются
    прикрыть истинное положение вещей: тоталитарную диктатуру коммунистической
    партии, опирающуюся на полицейский аппарат. Для Ленина, как мы уже отметили
    выше, советская власть не была действительной советской властью, если в
    советах не диктовала свою волю партия большевиков. «Открытие» Лениным
    партийной тоталитарной диктагуры действительно явилось началом новой эпохи в
    истории человечества. Примеру Ленина последовали не только коммунисты в
    разных странах, но и фашисты. Оба эти течения отрицают свободу, демократию,
    право большинства, оппозицию, и утверждают право «активного меньшинства»
    владеть государством и решать в нем судьбу народа по своему произволу, не
    останавливаясь ни перед какими средствами для достижения и укрепления своей
    партийной диктатуры. Аморализм в политике — это общее, что объединяет
    коммунистов и фашистов в их практике. Учителем, давшим пример в этом
    отношении, как замечено выше, был Ленин.
    В заключительной части превозносится также еще один «мыслитель и
    вождь», давший пример «творческого развития марксизма-ленинизма», — Н. С.
    Хрущев. Он, как это отмечают авторы Истории КПСС, в докладе на XX съезде
    выдвинул «положения о возможности предотвращения войн в нашу эпоху, о формах
    перехода к социализму в ряде капиталистических стран, о путях установления
    единства рабочего класса в капиталистических странах» (стр. 724). В докладе
    на XXI съезде «первый секретарь ЦК КПСС Н. Хрущев внес новый вклад в теорию
    научного коммунизма»: «о «закономерностях перерастания социализма в
    коммунизм, о путях развития и сближения колхозной и общенародной
    социалистической собственности о распределении материальных благ между
    членами общества, о политической организации общества, государственном
    устройстве и управлении в период развернутого строительства коммунизма».
    Авторы нового учебника утверждают, что доклад Хрущева на XXI съезде и
    решения съезда по его докладу — это «образец творческого применения и
    дальнейшего развития марксизма-ленинизма».
    Хотя в заключительной части Истории КПСС приводятся слова Хрущева о
    том, что коммунисты критикуют «культ личности, как чуждый духу
    марксизма-ленинизма» (стр. 730), в СССР уже создан культ личности нового
    вождя, Н. С. Хрущева. В тоталитарной системе это — закономерное явление.
    Оно может иметь более или менее вредные последствия для общества, в
    зависимости от личных качеств диктатора, но это явление присуще диктатуре:
    an absolute power corrupts absolutely (абсолютная власть развращает
    абсолютно), как сказал лорд Актон.

    * Заключительные замечания *

    Подробный анализ нового учебника истории КПСС требовал бы большого
    места. Однако и на основании приведенных цитат и критической оценки Истории
    КПСС можно придти к определенным выводам. Прежде всего нужно заметить, что
    идея тоталитарной диктатуры коммунистической партии сама по себе не является
    опасностью для человечества, если она победила и осуществлена в небольшом
    государстве. Коммунистическая Югославия или Албания не могут стать угрозой
    для своих соседей. Опасной для соседей и всего мира является
    коммунистическая власть, восторжествовавшая в великой державе, например в
    России, Китае. Сочетание коммунистической мессианистической идеологии и
    традиционного империализма российской военной монархии в советском
    государстве привело к результатам, крайне опасным для свободного мира. На
    эту опасность в свободных странах раньше не обращали внимания, — не знали и
    даже не хотели как следует изучать большевистскую идеологию, образ правления
    в СССР и методы инфильтрации советской агентуры во все поры стран свободного
    мира. Перед второй мировой войной правительства государств, соседних с СССР
    (Польша и Румыния), усыпляли себя надеждой на «мирное сосуществование» с
    Советским Союзом. Захватив часть украинских и белорусских территорий после
    второй мировой войны и приступив к их насильственной денационализации,
    правительства этих стран были целиком поглощены только своими узко
    национальными интересами. К освободительным движениям народов СССР как в
    Польше и Румынии, так и в прочих странах мира относились индифферентно.
    Западный мир не видел грозной военной машины, созданной в годы пятилеток в

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

  • ПОЛИТИКА

    Новая «История КПСС»

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

    голосовании». Надо бы только прибавить к приведенным словам, что списки
    кандидатов при выборах составляются комитетами коммунистической партии и ни
    один кандидат, неугодный партии, не имеет шансов попасть в список. Иными
    словами, советы, избранные на основе этого «демократического закона»,
    остаются попрежнему орудием диктаторской партии.

    2. Достижения советской власти за 40 лет

    Перечисляя достижения советской власти за 40 лет, авторы Истории КПСС
    приводят цифры роста добычи угля, железа, стали в 1957 г. Нет только данных
    о производстве товаров широкого потребления. Потребности населения — это
    второстепенный вопрос для советского правительства.
    О крестьянстве после 40-летнего режима партийной диктатуры в Истории
    КПСС сказано: «Партия решила крестьянский вопрос и на основе перехода от
    индивидуального хозяйства к коллективному впервые в истории привела крестьян
    к счастливой жизни» (стр. 663). При этом утверждается, что в СССР «были
    организованы на основе добровольного объединения крестьян крупные
    коллективные хозяйства». Эти слова вновь противоречат фактам. Миллионы
    крестьян, сопротивлявшихся принудительной коллективизации и погибших от
    террора и голода в лагерях принудительного труда, — молчаливые свидетели
    фальшивости этой циничной пропаганды.
    На стр. 664—665 нового учебника говорится о «достижениях» советского
    правительства в решении национального вопроса в СССР. Здесь утверждается,
    будто бы руководство КПСС обеспечило народам СССР свободу, национальную
    независимость, «а также фактическое экономическое равенство».
    «Самостоятельность» народов Советского Союза существует, однако, только на
    бумаге. Правительства отдельных «национальных республик» беспрекословно
    выполняют приказы Москвы, так как назначаются эти правительства ЦК КПСС.
    Утверждение об экономическом равенстве народов СССР является просто грубым
    вымыслом. Бюджеты союзных республик утверждает сначала Верховный Совет СССР,
    и лишь затем эти бюджеты формально «утверждаются» Верховными Советами
    отдельных республик. Не было и не может быть случая, чтобы Верховный Совет
    какой-либо союзной республики отверг свой бюджет, предписанный Москвой. Это
    и понятно. Ведь в 19-й статье Конституции СССР сказано: «Законы СССР имеют
    одинаковую силу на территории всех союзных республик». А в статье 20-й той
    же конституции подчеркнуто: «В случае расхождения закона союзной республики
    с законом общесоюзным, действующим является общесоюзный закон».
    Утверждение авторов Истории КПСС, будто бы «партия обеспечила
    всестороннее развитие культуры, национальной по форме и социалистической по
    содержанию», тоже не соответствуют действительности. Чем далее, все больше
    происходит вытеснение, ограничение языков народов СССР в пользу русского.
    Политика КПСС направлена к тому, чтобы свести языки народов СССР на
    положение вымирающих диалектов и скорейшим путем привести к «слиянию наций»
    (фактически к руссификации). Поэтому в прессе, в научных книгах, в школах
    СССР все чаще употребляется термин «советский народ», объединяющий все
    народы государства.
    Следует отметить, что в новом учебнике истории КПСС исключена
    националистическая пропаганда, обычная в изданиях, предназначенных для
    внутреннего употребления в СССР: пропаганда о «старшем брате» (русском
    народе), как защитнике и учителе всех других народов. Надо заметить при
    этом, что выражение «старший брат» взято из лексикона времен самодержавия.
    О националистическом курсе политики Москвы по отношению к нерусским
    народам в новом учебнике истории КПСС ничего не упоминается, и по понятным
    соображениям: История КПСС предназначена не только для читателей в СССР, но
    и для стран всего мира. Упоминание о «старшем брате» нерусских народов СССР,
    обязанных восхвалять этого «старшего брата», не может вызвать сочувственного
    отклика в свободном мире и особенно среди пробудившихся народов Азии и
    Африки.

    3. Новые директивы для советской исторической науки

    По указанию руководства КПСС советская историческая наука отказалась от
    характеристики царской России как «тюрьмы народов» и после второй мировой
    войны стала изображать империализм царского правительства в благоприятном
    свете.
    Завоевание царской Россией нерусских стран признано ныне в советской
    историографии фактом «прогрессивным», и, наоборот, движение народов,
    стремившихся к отделению от царской империи, считается «реакционным». Как
    пример решительного поворота в освещении советской исторической наукой
    прошлого, укажем на Шамиля, предводителя горцев Кавказа в борьбе против
    царской России. В «Большой Советской Энциклопедии» о Шамиле сказано: «Шамиль
    — вождь национально-освободительного движения горских народов Кавказа,
    направленного против колониальной политики царской России … Народное
    восстание, направленное против России и против местных владельческих
    сословий, было в основе своей антифеодальным» (БСЭ, 1 изд., т. 61). О том же
    Шамиле, в связи с новыми указаниями партийного руководства, стали писать
    после второй мировой войны в противоположном духе, например: «Россия
    объективно выполняла роль освободителя кавказских народов от жестокого гнета
    и произвола иранских и турецких хищников». При этом о Шамиле, героизмом
    которого восхищался в свое время Маркс, сказано, что ему «пришлось
    преодолевать упорное сопротивление народа, выражавшего симпатии к России,
    избавившей Дагестан от восточных насильников» («Вопросы истории», сентябрь
    1950). В СССР после второй мировой войны устраиваются официальные юбилеи в
    честь присоединения в прошлом к Московскому Царству Украины, Башкирии и
    других стран и областей, причем завоевания царей именуются «добровольным
    объединением».
    На XII пленуме Союза писателей СССР, в декабре 1948 г., содоклад о
    литературе Казахстана сделал Б. Горбатов. Он говорил: «Что было бы с
    Казахстаном, если бы он не был присоединен к России? Его проглотил бы Китай,
    Кокандское царство, его раздробили бы, растащили бы на части. В конечном
    счете он стал бы легкой добычей для английских колонизаторов». Следует по
    этому поводу заметить: народы, принадлежавшие к западным колониальным
    империям, имели возможность организоваться и успешно вести борьбу за свое
    освобождение (Индия, Бирма, Тунис, Марокко, Гвинея, Гана и т. д.). Однако ни
    один народ, попавший под власть Советской империи, не смог освободиться от
    владычества Москвы (пример — Венгрия в 1956 г.).
    Заявления авторов нового учебника истории КПСС, будто бы партия имеет

    «глубокое уважение ко всем большим и малым народам» и признает их
    национальную независимость, остаются словами без содержания. Такие же
    пропагандные фразы авторы Истории КПСС повторяют, излагая принципы
    международной политики правительства СССР: «Взаимное уважение национального
    суверенитета и территориальной целостности, невмешательство во внутренние
    дела друг друга, равенство и взаимная выгода, отказ от войны, как орудия
    внешней политики» (стр. 662). Стоит только припомнить агрессию советского
    правительства хотя бы за последние 20 лет: нападение на Финляндию в 1939 г.,
    нападение на Эстонию, Латвию и Литву в 1940 г., захват целого ряда
    «сателлитов» в Европе, а также государственные перевороты в этих странах,
    произведенные с помощью Москвы, — и сразу возникает перед глазами подлинная
    картина действительной международной политики советского правительства:
    насилие, интриги, интервенция, агрессия для расширения территории советской
    империи и для увеличения ее влияния в мире.

    4. Политика «мирного сосуществования»

    Авторы Истории КПСС пытаются убедить читателя в том, будто бы политика
    «мирного сосуществования», о которой говорит Хрущев, следует взглядам
    Ленина. Это не соответствует действительности. Ленину эта идея была чужда.
    Еще перед революцией, в январе 1917 г., Ленин писал о возможности заключения
    мира между воющими государствами: «Действительный демократический мир …
    может быть заключен лишь при условии, что его будут заключать не теперешние
    и вообще не буржуазные правительства, а пролетарские правительства,
    свергнувшие господство буржуазии и приступившие к ее экспроприации» (В. И.
    Ленин, Сочинения, т. 23, стр. 202). Захватив власть в России, Ленин говорил
    в речи на заседании Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.
    «Одной из очередных задач наших является необходимость немедленно закончить
    войну. Но для того, чтобы кончить эту войну, тесно связанную с нынешним
    капиталистическим строем, ясно всем, что для этого необходимо побороть самый
    капитал» (В. И. Ленин, Сочинения, т. 26, стр. 208). Таким образом,
    заключение мира и создание мирного сосуществования между народами
    отодвигается, по Ленину, до окончательной победы над «капиталом».
    В 1920 г. у советского правительства возник вопрос об уступках
    капиталистическим государствам и о концессиях иностранным предпринимателям в
    России для восстановления народного хозяйства. На эту тему Ленин произнес
    речь на собрании актива московской организации коммунистической партии
    (декабрь 1920 г.) Эту речь советские пропагандисты стремятся использовать
    для доказательства, будто Ленин был сторонником мирного сосуществования. Вот
    что, однако, говорил Ленин в своей речи: «Пока мы не завоевали всего мира,
    пока мы остаемся с точки зрения экономической и военной слабее, чем
    остальной капиталистический мир, до тех пор надо держаться правила: надо
    уметь использовать противоречия и противоположности между империалистами»
    (В. И. Ленин, Сочинения, т. 31, стр. 410—411). По Ленину, советское
    правительство может наиболее выгодно «сосуществовать» с прочими странами
    мира, если эти государства будут находиться во вражде и войне между собою.
    «Еще более, — говорил Ленин, — нас спасло бы то обстоятельство, если бы
    империалистические державы оказались в войне. Если мы вынуждены терпеть
    таких негодяев, как капиталистические воры, из которых каждый точит нож
    против нас, прямая наша обязанность двинуть эти ножи друг против друга.
    Когда два вора дерутся, честные люди выигрывают» (там же, стр. 419).
    Итак, «честные люди», сидящие в советском правительстве, имеют прямую
    обязанность разжигать войны между другими государствами, ожидая момента
    такого ослабления воющих сторон, которое позволит советскому правительству
    «завоевать весь мир». Как видим, авторы Истории КПСС и Хрущев напрасно
    ссылаются на Ленина как на сторонника «мирного сосуществования».

    5. Декларация коммунистических партий мира

    Пятый раздел XII главы заканчивается изложением содержания декларации
    коммунистических партий мира, принятой в ноябре 1957 г. на совещании в
    Москве. В этой декларации был осужден «ревизионизм», который проявляется в
    различных коммунистических партиях (стр. 673). К сожалению, авторы не
    выясняют, в чем существо «ревизионизма», который является «в современных
    условиях главной опасностью». Декларация коммунистических партий совершенно
    произвольно приписала ревизионистам «буржуазную идеологию», которая
    направлена к сохранению или восстановлению капитализма. Фактически, в
    странах с коммунистическими диктатурами растет недовольство, особенно среди
    молодежи, которая ищет новых идейных и политических путей для выхода из
    системы тоталитаризма. Мысль этих людей обращается к критикам большевизма,
    которые выступали против коммунистической диктатуры с позиций
    демократического социализма (Карл Каутский, Эмиль Вандервельде, Эдуард
    Бернштейн и др.). Близко к идеям демократического социализма подошел и
    Милован Джилас, оппозиционный коммунист Югославии. Ревизионизм большевизма,
    подчеркивающий необходимость политической и духовной свободы для прогресса
    народа, находит широкий отзвук у населения СССР и в других странах с
    коммунистическими диктатурами, и это является причиной резкого осуждения
    ревизионизма, как главной для коммунизма опасности в современных условиях.
    Это только видоизмененная форма давно известного лозунга большевиков:
    «Социал-демократия — главный враг».
    Коммунистическая партия Югославии отказалась подписать московскую
    декларацию, и за это авторы Истории КПСС называют югославских коммунистов
    «ревизионистами», противниками «ленинизма». В действительности причины
    расхождения коммунистической партии Югославии с КПСС лежат не в области
    идеологии, а в области международной политики. Правительство Югославии
    отказывается присоединиться к советскому военному блоку (Варшавский пакт),
    отстаивая свою нейтральную позицию между Западом и Востоком.

    6. Экономика СССР и проблемы народного образования

    Шестой раздел XVII главы посвящен экономическим вопросам СССР. Наряду с
    исчислением намеченного роста производства в тяжелой промышленности, в
    химической индустрии и в сельском хозяйстве, говорится о «неустанной заботе»
    коммунистической партии в отношении «повышения благосостояния трудящихся»
    (стр. 677). Отмечено решение ЦК КПСС «в ближайшие пять-шесть лет в достатке
    обеспечить потребности населения в тканях, одежде, обуви и в других
    промышленных товарах широкого потребления». Авторы при этом утверждают:
    «Этот план реален». В доказательство реальности плана никаких данных они,
    однако, не приводят: сколько пар обуви, сколько миллионов метров тканей и т.
    д. предполагается изготовить для того, чтобы удовлетворить потребности
    населения. Подобные обещания со стороны правящей партии известны с первых
    лет коммунистической диктатуры, но они неизменно далеки от осуществления.
    Относительно решения жилищной проблемы авторы Истории КПСС утверждают,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

  • ПОЛИТИКА

    Новая «История КПСС»

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

    благосостояние народных масс, чего не могут отрицать и авторы нового
    учебника. Но они не могут сказать, что положение трудящихся в СССР настолько
    улучшилось, что его можно поставить на уровень жизни населения в высоко
    развитых странах Запада. В этом смысле хозяйственный строй в высоко развитых
    странах свободного мира гораздо более социален, чем советская система
    государственной экономики, так как он обеспечивает удовлетворение
    потребностей широких народных масс несравненно полнее, чем это наблюдается в
    СССР.
    В Истории КПСС дана ревизия известного тезиса Ленина о неизбежности
    войн в эпоху империализма. Этот тезис XX съездом КПСС отвергнут. Съезд
    «сделал вывод о реальной возможности предотвращения войн в современных
    международных условиях» (стр. 639). Отклонение тезиса Ленина о неизбежности
    войн мотивируется в Истории КПСС тем, что в настоящее время во всем мире
    существуют «мощные общественные и политические силы», способные
    предотвратить войну. По существу, однако, не это стало причиной отклонения
    ленинского тезиса, а нечто другое: военная техника, термоядерное оружие с
    его разрушительной силой принудили руководителей КПСС к ревизии тезиса
    Ленина (и Сталина) о неизбежности (а в определенных условиях желательности)
    «войн в эпоху империализма».
    Другой ревизией ленинизма явился сформулированный на XX съезде взгляд
    на возможность мирного перехода «от капитализма к социализму» (то есть — о
    переходе власти в свободных государствах к коммунистической партии). Говоря
    о завоевании прочного большинства в парламенте каждой свободной страны,
    авторы нового учебника решительно, однако, отмежевываются от партий
    демократического социализма, членов которых они называют «реформистами».
    Этим партиям История КПСС объявляет непримиримую войну: «С реформистами
    должна вестись решительная борьба, как с защитниками капиталистического
    строя» (стр. 640).
    Излагая постановления XX съезда, авторы упоминают «принципиальные
    указания по вопросам национальной политики» (стр. 646). В общих чертах они
    говорят о необходимости «выработки новых форм государственного управления
    хозяйством, которые правильно сочетали бы централизованное руководство и
    самодеятельность республик» (стр. 646). Эту задачу XX съезд наметил, но
    решить ее в условиях диктатуры невозможно. Очевидно, народы СССР,
    стремящиеся к «самодеятельности», в первую очередь хотят освободиться от
    «централизованного руководства» Москвы, подобно всем колониальным народам,
    стремящимся освободиться от «централизованного руководства» метрополий.

    6. «Развитие социалистической демократии» в СССР

    В четвертом разделе XVII главы говорится о «развитии социалистической
    демократии» в Советском Союзе после XX съезда. К этому «развитию» авторы
    нового учебника относят также «социалистическое соревнование», связанное с
    досрочным выполнением шестой пятилетки. Надо помнить, однако, что
    соревнования в СССР не являются результатом свободного волеизъявления
    трудящихся, а диктуются принудительными резолюциями, составленными
    партийными организациями. Никто не решается отказаться от участия в
    соревновании, опасаясь репрессий со стороны властей.
    На стр. 647 упоминается о «широком движении» в СССР, вызванном желанием
    «в ближайшие годы догнать и перегнать США по производству молока, масла и
    мяса на душу населения». Естественно, что сельское хозяйство СССР должно
    стремиться достигнуть более высокой производительности, чтобы вполне
    удовлетворять потребности населения страны. Однако решение партии «догнать и
    перегнать США» является пока лишь не более, как пожеланием. В США только 12%
    населения занято в сельском хозяйстве, в СССР — 45%. Сельское хозяйство США
    удовлетворяет не только потребности населения страны, но имеет огромный
    избыток продуктов питания. Если сельское хозяйство Советского Союза
    достигнет уровня США, то советскому правительству придется бороться с
    перепроизводством продуктов питания, которые само население СССР целиком
    использовать не сможет. Поэтому слова «догнать и перегнать США» являются
    лишь демагогической пропагандой.

    7. Оппозиция деятелей советской культуры

    Критика «культа личности» Сталина на XX съезде КПСС отозвалась на
    настроении деятелей советской культуры. В результате наступившей на короткое
    время в СССР «оттепели», научные работники, писатели, критики, художники
    начали отходить от мертвящей системы «социалистического реализма» и даже
    «отрицать необходимость руководящей роли партии в идеологической области.
    Раздавались голоса против партийности к идейности в науке, литературе и
    искусстве, против связи их с назревшими задачами коммунистического
    строительства» (стр. 648—649). Эта оппозиция деятелей культуры против
    партийного тоталитаризма, стремление к свободе научного исследования и
    независимости художественного творчества вызвала со стороны ЦК КПСС
    решительный отпор. «Партия, ее Центральный Комитет провели большую работу
    среди деятелей науки, литературы, искусства, разъясняя им сущность
    марксистско-ленинской идеологии. Партия еще раз убедительно показала, что
    единственное средство подлинного расцвета советской культуры — связь ее с
    жизнью, служение делу народа, строительству коммунизма» (стр. 649). Здесь
    словами о «связи с жизнью», о «служении народу» заслоняется основное
    требование партии к деятелям культуры: безусловное служение диктатуре
    партии, ее задачам. Только теперь, вместо Сталина, законодателем
    «социалистического реализма» в творчестве стал Хрущев. Авторы Истории КПСС,
    однако, не упоминают почему-то об известной директиве Хрущева творческим
    работникам СССР — «За тесную связь литературы и искусства с жизнью народа»,
    опубликованной в «Правде» от 28. 8. 1957 г. Тон и содержание этой директивы
    ничем не уступают соответствующим выступлениям Сталина.

    8. Новые обязанности профессиональных союзов СССР

    На стр. 652 Истории КПСС говорится об оживлении работы профсоюзов в
    СССР на основании решений декабрьского пленума ЦК КПСС в 1957 г. Как
    известно, при Сталине еще перед второй мировой войной профсоюзы замерли и
    даже возник вопрос об их ликвидации. Война поставила перед профсоюзами новые
    задачи, в частности опекать инвалидов, семьи призванных в армию и т. д.
    После войны советские профсоюзы понадобились руководству КПСС для связи с
    профессиональным движением стран свободного мира, чтобы подчинить это

    движение воле Москвы. После XX съезда, по постановлению ЦК КПСС «на
    профессиональные союзы СССР возложены большие обязанности по вовлечению масс
    в управление производством, по дальнейшему улучшению социалистического
    соревнования, мобилизации рабочих и служащих на выполнение и перевыполнение
    государственных планов, повышению производительности труда,
    совершенствованию методов управления предприятиями и стройками» (стр. 652).
    Из этого перечня новых обязанностей, «возложенных» на профсоюзы партией,
    ясно, что они являются частью государственной машины, призванной
    содействовать усилению эксплуатации трудящихся. Правда, авторы учебника
    отмечают, что профсоюзам «предоставлено право участвовать в разработке
    промфинпланов предприятий, в решении вопросов нормирования труда и в
    организации заработной платы, осуществлять контроль за соблюдением трудового
    законодательства». Это «право», однако, весьма проблематично: ведь и
    промышленностью, и профсоюзами управляет партия, которая интересы
    промышленности всегда ставила и ставит выше «личных интересов» трудящихся.
    То же касается и заявления авторов, что «увольнение рабочих и служащих может
    производиться лишь с согласия фабрично-заводских и местных комитетов» (стр.
    653). Поскольку фабрично-заводские комитеты как и промышленные предприятия
    находятся в руках партии, трудно предположить, чтобы она стала защищать
    интересы рабочих в ущерб промышленности.

    9. Характеристика деятельности «антипартийной группы»

    Весьма примечательна в новом учебнике характеристика деятельности
    «антипартийной группы» Маленкова, Молотова и Кагановича. Расправа Хрущева и
    его единомышленников со своими противниками в партии отличается в методах от
    расправы Сталина над оппозиционерами Троцким, Бухариным, Зиновьевым и др.
    Сталин объявлял всех, несогласных с ним, «агентами капитализма», «шпионами
    фашизма» и т. д., не давая им возможности защищать свои взгляды. Хрущевское
    руководство избегает таких резких определений, но все же не позволяет
    противникам, как это было, в частности, с членами «антипартийной группы»,
    свободно изложить свои взгляды в советской прессе или с трибуны партийного
    съезда.
    Авторы Истории КПСС тенденциозно излагают взгляды «антипартийной
    группы» Молотова, Кагановича и др. Членам этой группы приписываются все
    возможные грехи: они будто бы были «против борьбы с бюрократизмом», не
    признавали «необходимости усиления материальной заинтересованности
    колхозного крестьянства в расширении сельскохозяйственного производства» и
    даже были «против движения», направленного к тому, чтобы догнать и перегнать
    Америку в производстве сельскохозяйственных продуктов, и т. д. Чтобы
    окончательно «добить» эту группу, стремившуюся овладеть партийной машиной,
    хрущевское руководство выдвинуло против ее членов испытанное во времена
    Сталина обвинение: «Безжизненный подход к марксизму-ленинизму» (стр. 656).
    Эта фраза содержится в резолюции пленума ЦК КПСС, напечатанной в «Правде» от
    14 июля 1957 г.
    Та же судьба постигла и министра обороны маршала Жукова. По уверению
    авторов Истории КПСС, он «нарушил ленинские принципы руководства
    вооруженными силами СССР», ограничивая контроль партии над армией и
    способствуя культу собственной личности (стр. 657). Однако в свое время на
    закрытом заседании XX съезда КПСС Хрущев неодобрительно упоминал об
    умалении, по инициативе Сталина, роли Жукова во второй мировой войне. Теперь
    это сталинское оружие, только в несколько иной форме, Хрущев сам употребил
    против того же Жукова.

    * VIII. Итоги деятельности КПСС за сорок лет *

    1. «Механизм диктатуры пролетариата»

    В пятом разделе XVII главы рассматриваются итоги деятельности КПСС за
    40 лет. Авторы утверждают здесь, что «партия выработала механизм диктатуры
    пролетариата…» «Через советы она обеспечила реальное и непосредственное
    участие каждого трудящегося в управлении страной» (стр. 660). В
    действительности, как мы не раз указывали выше, советы были с самого начала
    диктатуры коммунистов орудием партии. «Власть советов» была и остается
    псевдонимом партийной диктатуры, и слова о «реальном и непосредственном
    участии каждого трудящегося в управлении страной» являются лишь пропагандой
    «на экспорт».
    «В СССР, — как говорят авторы учебника, — было построено
    социалистическое общество … Все богатства страны находятся в собственности
    народа. Никто не может присвоить себе результаты труда другого человека»
    (стр. 661). Фактически, однако, все богатства страны находятся в
    распоряжении «нового господствующего класса» — коммунистической бюрократии,
    которая присваивает себе результаты труда рабочих и крестьян.
    Дальнейшее прославление достижений режима партийной диктатуры в СССР
    идет в том же духе. Утверждается, например, будто КПСС добилась создания
    «реального народовластия» в Советском Союзе; что «ни в одном буржуазном
    государстве народ не имеет и не может иметь действительных прав и свобод. В
    капиталистических странах выборы в парламенты организованы таким образом,
    что в них попадают только представители буржуазии или же им обеспечивается
    подавляющее большинство» (стр. 662). Очевидно, социалистическое большинство
    в некоторых парламентах Западной Европы и социалистическую оппозицию во
    многих парламентах мира авторы считают «представителями буржуазии».
    Существующий в СССР строй в учебнике именуется «социалистической
    демократией». Якобы осуществленная в Советском Союзе, эта «социалистическая
    демократия» обеспечивает всем гражданам советской страны действительную
    свободу слова, печати, собраний, митингов и манифестаций» (стр. 662). Но,
    если даже Молотову, Кагановичу, Маленкову, Булганину и другим выдающимся
    коммунистам большинство ЦК КПСС не разрешило высказать и защищать свои
    взгляды публично, то о какой свободе слова, печати и собраний в СССР можно
    говорить вообще? Знаменательно, что в перечне демократических «свобод»,
    якобы гарантированных «всем гражданам советской страны», не упомянута
    свобода для создания обществ и организаций, независимых от коммунистической
    партии. Основной признак демократии — это право населения создавать
    оппозиционные партии для защиты взглядов, противоречащих правительственным.
    Роза Люксембург, критикуя партийную диктатуру Ленина в 1918 г., правильно
    указала, что основной чертой демократии является свобода для оппозиции
    (Russische Revolution, Berlin 1922). В СССР свободой пользуются только члены
    правящей группы КПСС, и то с оглядкой на первого секретаря ЦК.
    Рекламируя существующий режим в СССР, авторы Истории КПСС утверждают
    также: «Советский народ является единственным хозяином своей страны» (стр.
    662). Для доказательства этого они указывают на то, что «советы избираются
    на основе всеобщего, равного, прямого избирательного права при тайном

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

  • ПОЛИТИКА

    Новая «История КПСС»

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

    Чехословакии сказал на XIX съезде КПСС: «Мы приходим к вам учиться тому, как
    строить социализм» (стр. 611). Москва становится, таким образом, «Меккой»
    для коммунистических партий всего мира.
    Авторы Истории КПСС утверждают, будто бы «был создан на основе полного
    равноправия, взаимной выгоды и товарищеской взаимопомощи новый тип
    экономического сотрудничества между СССР и народно-демократическими
    странами» (стр. 612). Фактически, однако, создалась система эксплуатации
    стран «народной демократии» советским правительством в различных формах
    «смешанных обществах» (советско-румынских, советско-венгерских и т. д.),
    причем львинную долю прибылей присваивает себе советское правительство.
    Авторы также утверждают: «Мировая система социализма представляет собой
    совокупность национальных социалистических хозяйств независимых и суверенных
    государств» (стр. 613—614). Однако коммунистическая Югославия, как
    независимое государство, не согласилась быть объектом советского
    колониализма, и это, по приказу Москвы, вызвало бешеную травлю руководства
    коммунистической партии Югославии со стороны всех «народных демократий».
    «Титоизм» был провозглашен «исчадием фашизма», и коммунистическая партия
    Югославии, по велению Сталина, была исключена из Коминформа в 1948 г.
    Руководство Коммунистической Партии Югославии, по словам авторов учебника,
    «шаг за шагом отходило от принципов пролетарского интернационализма,
    скатывалось на позиции национализма» (стр. 614). «Национализм» югославских
    коммунистов состоит только в том, что они отказались подчиняться указаниям
    Москвы. Не имея своих войск на территории Югославии, советское правительство
    не было в состоянии, не рискуя большой войной, принудить коммунистическую
    партию Югославии к послушанию.
    После неудачной попытки расширить территорию Советской империи путем
    присоединения к ней и Югославии, советское правительство после смерти
    Сталина пробовало все же наладить с Югославией нормальные отношения. Об этом
    лаконически сказано на стр. 614, причем кампания, начатая по инициативе
    Сталина против руководителей коммунистической партии Югославии,
    приписывается «враждебной деятельности Берия». Таким образом Сталин получил
    в Истории КПСС новое «отпущение грехов».

    * VII. Политика советского правительства в 1953—1958 гг. *

    1. Агрессия в Южной Корее

    В главе XVII дается обзор политики советского правительства в 1953 —
    1958 гг. Говоря о международном положении в этот период, авторы повторяют
    вымысел, будто война в Корее была вызвана «американскими империалистами».
    При этом совершенно умалчивается, что агрессия корейских коммунистов и
    китайских «добровольцев» в Южной Корее была инспирирована, а затем
    поддержана советским правительством и дипломатически, и материально. Авторы
    учебника замалчивают, кроме того, тот особенно показательный факт, что
    оборона свободной части Кореи против коммунистических агрессоров была
    организована Объединенными Нациями, привлекшими к этому со всех концов мира
    войска различных свободных государств.
    Так как попытка коммунистов захватить всю Корею не удалась, Москва и
    Пекин принуждены были согласиться на предложенные им мирные условия. Авторы
    Истории КПСС приписывают заслугу ликвидации Корейской войны «последовательно
    миролюбивой политике Советского Союза, Китайской Народной Республики и всего
    лагеря социалистических государств» (стр. 617).
    Советское и китайское коммунистические правительства склонились к миру
    в Корее не потому, что «захватнические планы американского империализма в
    этом районе потерпели провал» (стр. 618), а по той причине, что всему миру
    все яснее становилась агрессивная политика коммунистического блока, а это
    вредило большевистской пропаганде, особенно в нейтральных странах.

    2. Пропаганда «освобождения колониальных народов»

    Авторы Истории КПСС пытаются использовать для своей пропаганды
    освобождение отдельных колониальных народов Азии и Африки от иностранного
    владычества. При этом, выражая сочувствие народам бывших колоний, создавших
    независимые государства, авторы нового учебника бросают обвинения по адресу
    США, например: «Народам, завоевавшим независимость, приходится отстаивать ее
    не только от старых колонизаторов — Англии и Франции. Все чаще они
    вынуждены защищаться от колониализма США, выступающих в качестве главной
    опоры колониальной системы империализма, основного носителя колониального и
    расового гнета» (стр. 621). Наряду с этими пропагандными заявлениями по
    адресу США, авторы Истории КПСС изображают политику советского правительства
    по отношению к народам Азии и Африки, освобождающимся или освободившимся от
    колониального подчинения, как преисполненную самого бескорыстного
    альтруизма: «СССР помогает им (новым государствам Азии и Африки. — П. Ф.)
    на началах полного равноправия, невмешательства в их внутренние дела, без
    предъявления каких бы то ни было политических или военных условий. Характер
    этой помощи является полной противоположностью кабальным началам, на которых
    основана так называемая помощь США и других колонизаторов» (стр. 621).
    Политические цели, которые преследует советское правительство, помогая
    отсталым странам, однако, вполне ясны: возбудить к себе симпатию народов
    недоразвитых стран, усыпить их бдительность в отношении коммунистической
    инфильтрации и советского империализма. Политика «рублевого наступления» на
    недоразвитые страны ведется очень искусно, причем руководству КПСС часто
    удается благодаря своей помощи народам Азии и Африки скрыть от них
    национальное угнетение и низкий уровень жизни трудящихся масс в СССР.
    Политическая внешняя экспансия советского правительства идет по стопам
    царского режима: «Государство пухло, а народ нищал», — писал об этом в свое
    время русский историк В. О. Ключевский.

    3. Подавление Венгерского восстания

    Изображая в привлекательном свете политику советского правительства в
    отношении народов Азии и Африки, авторы Истории КПСС не могли обойти
    молчанием восстание венгерского народа против советской оккупации в
    октябре—ноябре 1956 г. Это восстание авторы объясняют интригами
    «реакционных империалистических кругов, главным образом Соединенных Штатов
    Америки», и называют его «контрреволюционным мятежом», хотя во главе

    восстания стояли венгерские коммунисты (Имре Надь, Малатер и другие). Авторы
    называют также восстание венгерского народа против советских оккупационных
    сил «империалистической агрессией» (стр. 624). Так как западные великие
    державы не послали своих армий для защиты Венгрии и свободный мир
    ограничился протестами против советского насилия, получается, что маленькая
    Венгрия предприняла «империалистическую агрессию» против огромного СССР.
    Участие советской армии в подавлении Венгерского восстания авторы
    учебника объясняют следующим образом: «Советский Союз по просьбе
    правительства Венгрии, выполняя свой интернациональный долг, оказал
    действенную помощь братскому венгерскому народу в ликвидации
    контрреволюционного мятежа» (стр. 624). Таким образом, преступление
    советских агрессоров по отношению к Венгрии, стремившейся освободиться от
    иностранной власти, превращено в Истории КПСС в «благодеяние», совершенное
    для венгерского народа.
    В том же духе коммунистической «диалектики» в Истории КПСС представлена
    политика советского правительства в отношении Западного Берлина, который
    Москва стремится изъять из под контроля великих держав и подчинить
    марионеточному правительству советской зоны Германии, называемой «Германской
    Демократической республикой».
    Международную политику советского правительства авторы учебника считают
    «проникнутой гуманизмом и миролюбием» (стр. 626).

    4. Проблемы внутренней политики СССР

    Во втором разделе XVII главы рассматриваются проблемы внутренней
    политики советского руководства. Н. С. Хрущев, избранный в сентябре 1953 г.
    на должность первого секретаря ЦК КПСС, представлен в привлекательном свете:
    его деятельность преисполнена забот о повышении продуктивности сельского
    хозяйства, о пробуждении «творческой инициативы масс», о развитии техники, о
    борьбе с «культом личности» Сталина о восстановлении ленинских «норм
    партийной жизни, прежде всего принципа коллективности» и т. д. (стр. 629).
    Это описание «нового царствования» напоминает дух учебников истории
    монархических государств прежних времен, в которых обыкновенно изображались
    общий упадок — политический, хозяйственный, культурный и моральный — при
    умершем монархе и достижения в результате правления нового монарха. При этом
    конец царствования нового монарха снова описывался в мрачных красках, чтобы
    облегчить его наследнику возможность проведения благодетельных реформ и
    достижения очередных «успехов».
    Следует отметить некоторое изменение тактики нового руководства КПСС в
    вопросах сельского хозяйства, попытку, в частности, увеличить продуктивность
    колхозов, исходя из личной заинтересованности земледельцев. Чтобы придать
    больший вес подобной «системе мероприятий», на стр. 632 приводится
    соответствующая цитата из сочинений Ленина. Упоминание о личном интересе,
    личной заинтересованности через 40 лет после установления диктатуры
    коммунистов в СССР должно вызвать вопрос: как могло случиться, что «в стране
    построенного социализма» партийное руководство не обращало до сих пор
    внимания на личную заинтересованность трудящихся? Следовательно, так
    называемое «социалистическое государство» обращалось с личными интересами
    трудящихся самым бесцеремонным образом (то есть, забирало себе «прибавочный
    продукт», оставляя эксплуатируемым массам лишь самый необходимый минимум для
    существования). Особенно примечательно в этом пренебрежении диктаторской
    власти к личным интересам трудящихся, что во всем учебнике истории КПСС нет
    ни слова о праве эксплуатируемых граждан «социалистического государства»
    защищать свои интересы протестами, стачками, организованными действиями
    профессиональных союзов. Вся «творческая инициатива масс» должна проявляться
    в покорном выполнении приказаний партийного начальства, а о личной
    заинтересованности трудящихся могут свободно рассуждать только
    коммунистические вожди.
    В связи с планом увеличения производства хлеба, намеченным руководством
    КПСС, в новом учебнике говорится о «громадном подъеме трудовой активности и
    инициативы народных масс» в 1956 г., когда советское правительство решило
    освоить «не менее 28—30 миллионов гектаров новых земель». Действительность
    показала, что этот план Хрущева был далек от реальности: засухи в Казахстане
    свели на нет план «крутого подъема» сельского хозяйства. Катастрофический
    провал этого плана усугубляется еще тем, что эрозия почвы, вызванная
    использованием целинных земель в полупустынных областях Казахстана, является
    угрозой и для земледелия в европейских областях СССР. Массы пыли, возникшие
    вследствие эрозии, были принесены сильными бурями весной 1960 г. в южные
    европейские республики СССР и достигли даже Румынии, Болгарии и Югославии.
    «Чтобы непрерывно повышать материальное благосостояние населения,
    партия поставила задачу увеличить обеспеченность трудящихся наряду с
    продовольственными и промышленными товарами», — сказано на 635 стр. Истории
    КПСС. Эти слова характеризуют отношение диктаторской партии к народным
    массам: они должны пассивно принимать «благодеяния» власти и беспрекословно
    переносить возникшие по ее вине бедствия и лишения. Для самодеятельности
    подвластного диктатуре КПСС населения места нет.

    5. XX съезд КПСС

    В третьем разделе XVII главы описан XX съезд КПСС, которому придается
    «историческое значение». Как это было и в дискуссиях, и решениях предыдущих
    съездов, XX съезд подтвердил «уверенность коммунистов в победе
    социалистического способа производства в соревновании с капиталистическим»
    (стр. 638). Как преимущества советского «социализма» над «загнившей
    капиталистической системой» авторы приводят «высокие темпы роста
    промышленного производства в социалистических странах» (стр. 638). Если
    понимать социализм (от слова socius — товарищ) как систему народного
    хозяйства, направленную к полному удовлетворению потребностей членов
    человеческого общества на основе свободы и равенства, то советский
    «социализм» совершенно противоречит тому, что имели в виду теоретики и
    пропагаторы социализма. Можно говорить о советском хозяйственном строе как о
    национализированной экономике, подчиненной решениям диктаторской партии. В
    свое время Ф. Энгельс писал, что государственные железные дороги в
    Германской империи не сделали Бисмарка социалистом, как не были социалистами
    император Наполеон или Меттерних, введшие, первый — во Франции, а второй —
    в Австрии, табачные монополии (F. Engels, Herrn Eugen Duehring’s Umwaelzung
    der Wissenschaft, Zurich 1886, S. 265).
    Знаменательно, что в описании успехов «социалистического способа
    производства» в советском государстве авторы Истории КПСС редко упоминают о
    социальных выгодах для трудящихся. Правда, говоря о «загнивании
    капиталистической системы» (стр. 638), они избегают пользоваться формулой К.
    Маркса об «обнищании пролетариата» в капиталистических странах. Это и
    понятно: в странах свободного мира в XX веке значительно повысилось

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

  • ПОЛИТИКА

    Новая «История КПСС»

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

    съезде КПСС. Авторы учебника пишут о «восстановлении внутрипартийной
    демократии», но совсем упускают из виду, что XIX съезд КПСС, состоявшийся в
    октябре 1952 г., был созван через 13 лет после XVIII съезда. Если съезды
    партии так долго не созывались, то о какой демократии в КПСС можно говорить
    вообще?
    В том же разделе иллюстрируется дальнейшее укрепление коммунистического
    тоталитаризма в СССР после второй мировой войны. Все, несогласное в идейном
    отношении с предписаниями ЦК КПСС, должно было быть устранено и уничтожено,
    в частности «преклонение перед реакционной культурой Запада». Партия
    распространила свою мертвящую систему принудительного единообразия на все
    проявления духовной жизни. Всякие «отступления от марксизма-ленинизма в
    науке, литературе и искусстве» подлежали искоренению (стр. 603). Однако
    историки КПСС принуждены признать, что казенный советский патриотизм и
    пропаганда отрицания культурных достижений свободных стран повредили в СССР
    «быстрейшему использованию крупных зарубежных научных и технических
    открытий» (стр. 604). Это — косвенное осуждение партийного российского
    шовинизма, который культивировался в СССР особенно в последние годы жизни
    Сталина. В литературе, изобразительном искусстве, в театральном и
    кинематографическом творчестве историки КПСС защищают принципы
    «социалистического реализма». Советской литературе, в частности, ЦК КПСС
    предписывает определенное политическое направление, связанное с защитой
    «интересов государства», то есть интересов диктаторской партии (стр. 605).
    Утверждая необходимость партийного искусства и литературы, авторы Истории
    КПСС принуждены в то же время признать, что «в некоторых постановлениях ЦК
    содержались отдельные несправедливые и неоправданно резкие оценки творчества
    ряда талантливых советских работников искусства» (стр. 605). Это явление
    авторы объясняют влиянием «культа личности» Сталина. Отрицательное влияние
    этого культа сказалось также на общественных науках (стр. 606). Тем не менее
    «решения и мероприятия ЦК по идеологическим вопросам, несмотря на отдельные
    отрицательные моменты, обусловленные культом личности, имели выдающееся
    значение в идейной жизни партии и народа, в развитии советской культуры»
    (стр. 606). Следовательно, все остается по старому: тирания Сталина не
    повредила «строительству социализма» и его деспотизм не задержал также и
    развития советской культуры. Решения ЦК КПСС, в которых первое и последнее
    слово принадлежало Сталину, «дали, — по словам авторов нового учебника, —
    серьезный толчок развитию творческой мысли в науке» (стр. 607).

    3. Вопрос о «культе личности» Сталина

    Заказчики новой Истории КПСС вовсе не собираются совершенно устранить
    культ личности Сталина. Это видно из изложения речи диктатора. на
    заключительном заседании XIX съезда КПСС. Сталин говорил, что принципы
    равноправия людей и наций, знамя демократических свобод и национальной
    независимости защищают коммунистические партии (стр. 609). Приводя эти
    слова, авторы Истории КПСС с глубоким уважением говорят о Сталине по случаю
    его смерти (стр. 610).
    К вопросу о «культе личности» Сталина авторы Истории КПСС возвращаются
    также на стр. 643—645. Почтение, часто оказываемое Сталину в новой Истории
    КПСС, убеждают нас в том, что обличительная речь, направленная против
    Сталина, которую Хрущев произнес на закрытом заседании XX съезда КПСС в ночь
    с 24 на 25 февраля 1956 г., не была его личным делом и не была предпринята
    по доброй воле. Следует заметить, что Хрущев, воспитанный в системе
    самовластия Сталина, стремился после смерти диктатора занять его место в
    партии и в государстве. Поэтому он постарался устранить от влияния в партии
    в первую очередь своего наиболее опасного соперника Маленкова и удалить его
    с поста председателя Совета министров СССР. Однако до XX съезда КПСС Хрущев
    не отмежевывался от политики Сталина и превозносил умершего вождя КПСС.
    Например, предлагая кандидатуру Булганина на пост председателя Совета
    министров вместо отставленного Маленкова, Хрущев на заседании Верховного
    Совета 8 февраля 1955 г. назвал Булганина достойным учеником великого Ленина
    и одним «из ближайших соратников продолжателя дела Ленина — И. В. Сталина»
    («Правда», 9 февраля 1955).
    Хрущев, как первый секретарь ЦК КПСС, не собирался упразднить культ
    личности Сталина: наоборот, он дал возможность переиздать осенью 1955 г.
    «Краткий курс» истории ВКП(б), в котором особенно ярко проявляется
    поклонение Сталину. День рождения Сталина — 21 декабря — был отмечен в
    1955 г. в советской прессе с глубоким уважением к умершему. Это было почти
    накануне XX съезда, где Хрущев произнес свою обличительную речь. Например, в
    «Известиях» от 21 декабря 1955 г. на первой странице помещена большая
    фотография Сталина, а на второй странице, в статье «Великий продолжатель
    ленинского дела», между прочим сказано: «Отмечая 76-ю годовщину со дня
    рождения И. В. Сталина, советский народ с огромной благодарностью вспоминает
    заслуги верного ученика и продолжателя дела великого Ленина перед партией,
    перед Родиной. Сталин честно служил нашему народу и снискал всеобщее
    уважение трудящихся. Он был неутомимым организатором, крупнейшим теоретиком
    и пропагандистом марксизма-ленинизма, страстным борцом за счастье
    трудящихся, за мир и дружбу между народами».
    В этой же статье имя Сталина упоминается рядом с именами Маркса,
    Энгельса, Ленина. Без ведома и согласия Хрущева, в то время уже первого
    секретаря ЦК КПСС, подобные статьи, прославляющие Сталина, не могли бы
    появиться в советской прессе. И трудно себе представить, чтобы Хрущев,
    прославляя Сталина в речах и в советской прессе, в то же время готовил свой
    предстоящий доклад на XX съезде КПСС, в котором он представил Сталина как
    жестокого изверга, труса, человека недальновидного в международной политике,
    невежественного и безответственного в военном деле и т. д.
    Как первый секретарь ЦК КПСС, Хрущев хотел расширить и усилить свою
    личную власть до сталинских масштабов и, конечно, готовился к этому. В
    советской прессе по указаниям первого секретаря КПСС перед XX съездом уже
    создавался «культ личности» Хрущева. Эту угрозу почувствовали члены
    президиума ЦК КПСС. Они были против претензий Хрущева стать вторым Сталиным
    и приняли свои меры. Не только товарищи Хрущева в президиуме ЦК КПСС, не
    только маршалы советской армии, но, без сомнения, также и деятели партийного
    аппарата, подчиненные непосредственно Хрущеву, были встревожены его
    возвышением, боясь, что первый секретарь захочет идти по стопам Сталина.
    Грозные дни самовластия Сталина, когда жизнь советских граждан, не исключая
    и коммунистов, находилась в постоянной опасности, были свежи в памяти
    каждого.

    Открытие съезда 14. 2. 1956 г. и вступительные слова Хрущева,
    предложившего почтить память Сталина вставанием, вовсе не предвещали, что
    через 10 дней Хрущев произнесет свою обличительную речь. В отчетном докладе
    ЦК КПСС Хрущев посвятил Сталину целый абзац, который свидетельствует о его
    преданности умершему диктатору и о высокой оценке Хрущевым роли Сталина, как
    знаменосца «марксизма-ленинизма». Хрущев сказал: «Вскоре после XIX съезда
    партии смерть вырвала из наших рядов Иосифа Виссарионовича Сталина. Враги
    социализма рассчитывали на возможность растерянности в рядах партии,
    раздоров в ее руководстве, колебаний в проведении ее внутренней и внешней
    политики. Однако эти расчеты провалились. Коммунистическая партия еще теснее
    сплотилась вокруг своего Центрального Комитета, еще выше подняла
    всепобеждающее знамя марксизма-ленинизма.» («Правда», 15 февраля 1956).
    Только в одном месте своего доклада Хрущев сделал намек на «культ личности»
    Сталина, сказав, что «ЦК решительно выступил против чуждого духу
    марксизма-ленинизма культа личности». Почуяв, что, в связи с его
    притязаниями на власть, на съезде создалась неблагоприятная атмосфера,
    Хрущев выразил в отчетном докладе свою преданность принципу «коллективного
    руководства».
    Решительную атаку на XX съезде против сталинских приемов первым начал
    Микоян. Он сказал: «В течение примерно 20 лет у нас фактически не было
    коллективного руководства, процветал культ личности …, и это, конечно, не
    могло не оказать крайне отрицательного влияния на положение партии и на ее
    деятельность» («Правда», 18 февраля 1956). За Микояном последовали и другие
    участники съезда, например, Панкратова, профессор истории, затем известный
    писатель Шолохов и другие. Повидимому, Хрущев понял «веяние времени» и сам
    решил присоединиться к критикам Сталина. Его доклад на закрытом заседании не
    мог быть составлен им самим в короткое время, во время съезда. Следует
    считать, что этот доклад был составлен задолго перед XX съездом выдающимися
    членами партии, не желавшими повторения режима, подобного сталинскому.
    Хрущев, согласившись прочесть на съезде доклад о «культе личности» Сталина,
    внес в него некоторые изменения, чтобы выгородить себя, избавиться от
    обвинений за соучастие в преступлениях Сталина. Это касается, например,
    ликвидации секретаря Коммунистической партии Украины Станислава Косиора,
    который погиб во время чисток в 1937 г. В комиссии по чистке партии,
    посланной из Москвы на Украину, состояли Молотов, Ежов и Хрущев. Вот почему
    Хрущев в докладе на закрытом заседании XX съезда три раза упомянул имя
    Косиора и говорил о его гибели как о примере незаконных действий Сталина,
    приписывая одновременно казни невинных людей козням Берия и Ежова. Интересно
    отметить, что даже в «Истории Украинской Советской Социалистической
    Республики» (т. II, стр. 432, изд. 1958 г., Киев) между жертвами «преступной
    своры агента международного империализма Берия» на первом месте стоит имя
    Косиора. Берия не имел, конечно, отношения к ликвидации Косиора и других:
    этим делом занималась специальная комиссия по чистке партии, к которой
    принадлежал Хрущев.
    Целью дискуссии о «культе личности» на XX съезде, как объясняют авторы
    нового учебника истории КПСС, было создание «прочных гарантий того, чтобы
    впредь в партии истране никогда не возникали подобные явления, чтобы
    руководство партии осуществлялось на основе принципа коллективности,
    правильной, марксистско-ленинской политики, при активном участии миллионов
    трудящихся» (стр 643).
    Конечно, партийная диктатура исключает активное участие населения в
    управлении государством. Поэтому приведенная фраза отражает лицемерие ее
    заказчиков. Но, повидимому, рядовым членам КПСС, которые тоже не решают
    вопросов политики, а только слушают доклады и исполняют решения ЦК, хочется
    быть хотя бы пассивными участниками в политической жизни: чтобы ЦК партии
    время от времени обращался к ним за одобрением своих планов и постановлений.
    Каждый знает, что возражать против решений ЦК партии опасно и при секретаре
    Хрущеве, но все же партийцы могут ощущать своего рода моральное
    удовлетворение, что к ним обращается ЦК за одобрением своих решений. Сталин,
    как известно, и этого не делал, действуя единолично, по своему произволу.
    Критикуя «культ личности» Сталина, авторы Истории КПСС находятся в
    очень затруднительном положении. Они приписывают возникновение и развитие
    этого культа пребыванию советского государства «в определенных
    конкретно-исторических условиях». Эти условия требовали от партии «железной
    дисциплины, неустанного повышения бдительности, строжайшей централизации
    руководства» (стр. 644).
    Как известно, Ленин считал, что личная диктатура не противоречит
    существу советской демократии; поэтому авторы Истории КПСС имеют основания
    утверждать, что Сталин, находясь на посту генерального секретаря ЦК партии,
    «активно боролся за претворение в жизнь ленинских заветов» (стр. 644). Так
    как коммунистическая партия одержала выдающиеся «победы» в разных областях
    внутренней и внешней политики, создался авторитет ее вождя — Сталина. Но
    поскольку у Сталина были «некоторые отрицательные личные качества», то «он
    уверовал в свою собственную непогрешимость, стал поощрять возвеличивание
    себя». «Ошибки и недостатки», возникшие вследствие культа личности Сталина,
    «тормозили развитие советского общества, причиняли ему большой ущерб, мешали
    развитию творческой инициативы масс» (стр. 645). И все же «ошибки и
    недостатки» (так мягко авторы Истории КПСС называют жестокую тиранию
    Сталина, погубившего миллионы невинных людей) «не могли изменить и не
    изменили глубоко демократического, подлинно народного характера советского
    строя. Политика, проводимая партией (то есть, самим Сталиным. — П. Ф.),
    была правильной, она выражала интересы народа». И наконец: «И. В. Сталин
    сделал много полезного для Советской страны, для КПСС, для всего
    международного рабочего движения».
    Таким образом, вопрос о Сталине решен окончательно: не система
    диктатуры, «неограниченной никакими законами» (определение Ленина), породила
    тиранию Сталина, а только его «отрицательные личные качества».
    Вдумчивый читатель Истории КПСС может, однако, задать вопрос: почему
    «отрицательные личные качества» государственных деятелей демократических
    стран (а такими качествами обладают, несомненно, многие политические вожди)
    не приводят к террору и физическому истреблению инакомыслящих. Значит, — в
    демократических государствах существуют гарантии, не позволяющие
    «отрицательным личным качествам» политических вождей проявиться и угрожать
    свободе и самой жизни граждан.
    Этих гарантий в коммунистическом государстве нет и быть не может.

    4. Проблема создания «мировой системы социализма»

    В четвертом разделе XVI главы рассматриваются вопросы «укрепления
    содружества социалистических стран» и «образования мировой системы
    социализма». Не только правительство Мао Цзэ-дуна заявило, что
    полуфеодальный Китай, по примеру СССР, делает прыжок «из царства
    необходимости в царство свободы», но и президент высоко-индустриальной

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

  • ПОЛИТИКА

    Новая «История КПСС»

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

    полагаться на офицеров запаса, отражавших «беззаботность» масс населения по
    отношению к германскому наступлению, и поэтому нужен был надзор партийных
    комиссаров над командирами Красной армии и флота.
    Несмотря на развенчание Сталина как полководца и организатора победы
    над Германией в речи Хрущева на XX съезде КПСС, в новом учебнике Сталин
    выступает почти в прежнем своем ореоле. Так, на стр. 526 сказано, что партия
    отдала на дело обороны СССР «свои лучшие силы. Во главе Вооруженных сил СССР
    был поставлен И. В. Сталин». Итак, Сталин, виновник тяжелых поражений
    советской армии, как его рисовал Хрущев в речи на XX съезде, в новой Истории
    КПСС выступает в роли победоносца.

    2. Роль западных держав в поражении Германии

    Как известно, коммунистическая теория утверждает, что
    «капиталистические правительства» всех оттенков только и ждали того случая,
    чтобы объединенными силами напасть на «страну социализма» — Советский Союз.
    Но в июне 1941 г. после нападения Германии на СССР правительство Англии, без
    какой-либо просьбы со стороны советского правительства, заявило о своей
    готовности помочь Советскому Союзу в войне против Германии. Это поведение
    «капиталистов» не укладывается в коммунистическую схему, и авторы Истории
    КПСС целую страницу учебника (528) посвящают выяснению причин, почему страны
    Запада не объединились с фашистской Германией для удушения «страны
    социализма» — Советского Союза, то есть действовали в противоречии с
    принятой коммунистической схемой. Ответ партийные советские историки находят
    в том, что СССР был нужен западным державам для ослабления напора Германии,
    но при этом будто бы «правящие круги Англии и США не ставили своей целью
    полный разгром германского фашизма». Бывшему президенту США Г. Трумэну
    авторы Истории КПСС даже приписывают слова, будто бы сказанные им на другой
    день после нападения Германии на СССР в 1941 г.: «Если мы увидим, что
    выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет
    Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они
    убивают как можно больше» (стр. 528).
    Согласно установившемуся обычаю, авторы не сообщают источников «цитат»,
    если они касаются противников большевизма. Поэтому нет указания в новом
    учебнике, когда, где и при каких обстоятельствах мог высказать такую нелепую
    мысль Трумэн.
    В рассказе о второй мировой войне авторы пытаются приписать боевые
    успехи главным образом советской армии и умалчивают о роли западных держав в
    поражении Германии. Изображая партизанское движение против германской армии
    в оккупированных областях СССР исключительно как дело коммунистов (стр.
    553), они приписывают также коммунистам руководство движением сопротивления
    германской оккупации и в других странах: во Франции, в Польше, Югославии,
    Болгарии и т д. На стр. 555 упоминается, как организация сопротивления в
    Польше, только коммунистическая «Гвардия Людова», но ни слова не говорится о
    главной силе сопротивления — «Армии Крайовой». Нет также упоминания о
    поведении советского правительства, не оказавшего помощи восставшему
    населению Варшавы в 1944 г., хотя советская армия находилась тогда совсем
    близко от польской столицы. Советские стратеги дали возможность немцам
    подавить восстание польских патриотов, так как было известно, что поляки в
    Варшаве не хотели признавать диктатуру коммунистов. Насколько сильно
    стремление авторов нового учебника предать забвению эту невыгодную для
    советского правительства страницу в истории, видно хотя бы из того, что они,
    перечисляя города и области, занятые советской армией в 1944 г., совсем не
    упоминают о Варшаве. Зато фигурирует город Люблин, где «народ, руководимый
    рабочей партией (коммунистов), создал свое народное правительство в лице
    Польского Комитета Национального освобождения» (стр. 565). Из этого вполне
    ясно, что в глазах советских правителей освобождение народов от власти
    Гитлера представлялось приемлемым только под диктатурой коммунистов.
    Поскольку новый учебник предназначен для читателей во всем мире и в
    частности для стран, познавших колониальное угнетение, его авторы сочли
    нужным упомянуть о «важном решении» пленума ЦК партии в январе 1944 г.: «О
    преобразовании наркомата обороны и наркомата иностранных дел из общесоюзных
    в союзно-республиканские и об образовании в союзных республиках наркоматов
    обороны и иностранных дел» (стр. 560). Это решение было принято в целях
    международной пропаганды, чтобы показать народам свободного мира, будто бы
    республики СССР получили какие-то реальные права. Фактически, хотя в союзных
    республик ках формально и существуют «министерства иностранных дел», эти
    республики, однако не имеют права на дипломатические сношения с другими
    государствами, и в столицах союзных республик нет аккредитованных
    дипломатических представителей иностранных государств. В 1947 г. министр
    иностранных дел Великобритании Эрнест Бевин предложил учредить посольства
    Англии в Киеве (Украина) и Минске (Белоруссия), но Москва это предложение
    отклонила, хотя Советская Белоруссия и Украина введены в состав Объединенных
    Наций.
    Описывая события второй мировой войны, авторы Истории КПСС
    преувеличивают роль советской армии в разгроме Германии и преуменьшают или
    вовсе замалчивают вклад западных держав в победу над Гитлером. В книге нет
    ни слова о разрушении авиацией западных держав военной промышленности
    Германии, чем было парализовано сопротивление германской армии. Известно,
    что успехи союзных войск в Северной Африке и в Сицилии принудили Италию
    капитулировать. В Истории КПСС нет упоминания об огромной
    материально-технической помощи, которую США и Англия оказали Советскому
    Союзу во время второй мировой войны. Без этой помощи успехи советской армии
    в борьбе с германской агрессией были бы невозможны. Тем не менее, на
    странице 562 мы встречаемся с утверждением, будто бы Советский Союз был «в
    состоянии один разгромить фашистскую Германию и освободить порабощенные ею
    страны Западной Европы от немецко-фашистского ига». Даже десант
    англо-американских армий во Франции 6 июня 1944 г. авторы Истории КПСС
    объясняют страхом правительств США и Великобритании перед победой Советского
    Союза над Германией и нежеланием «решительной расправы народных масс с
    реакционными силами». Это утверждение тем более странно, что правительство
    Сталина во время войны с Германией настоятельно требовало от западных держав
    открытия нового фронта против Германии в Западной Европе. Если бы советское
    правительство надеялось своими силами разгромить Германию, то оно не
    настаивало бы на англо-американском десанте на Западе.

    3. Международное положение после второй мировой войны

    Свою беспомощность авторы Истории КПСС проявляют особенно, перейдя к
    описанию международного положения после второй мировой войны. По их словам,
    после войны создался «реакционный империалистический лагерь», цель которого
    была «укрепить позиции капитализма и подавить коммунистическое движение,
    сломить волю народов к национальной независимости, реставрировать
    капиталистические порядки в Китае, других странах народной демократии и в
    Советском Союзе» (стр 585).
    Если принять эти намерения «реакционного лагеря» соответствующими
    действительности, то никак нельзя объяснить, почему этот «империалистический
    лагерь» не использовал своего огромного военного перевеса по окончании
    второй мировой войны и не ликвидировал диктатуру коммунистов в СССР и в
    странах «народной демократии». Повидимому, «капиталистический лагерь» вел
    себя в отношении «созданного социализма» в Советском Союзе совсем не
    «по-капиталистически», как это представляет себе коммунистическая теория.
    Разделение Германии на западную, свободную часть — Федеративную
    республику — и восточную, так называемую Германскую демократическую
    республику, подчиненную Москве, война в Корее, подготовленная
    правительствами СССР и коммунистического Китая, — все это авторы Истории
    КПСС ставят в вину агрессивной политике «Соединенных Штатов Америки» (стр.
    585). Они пытаются убедить читателей в том, что вторая мировая война была
    начата Германией, Италией и Японией, но «ответственность за гибель десятков
    миллионов людей в войне, за безмерные страдания сотен миллионов трудящихся,
    за их слезы и кровь, за разрушение огромных материальных и культурных
    ценностей, созданных трудом многих поколений», несет империализм «как
    общественная система в целом» (стр. 577). При этом забывается, что советское
    руководство всевозможными средствами подстрекало Гитлера к войне и дало ему
    возможность начать вторую мировую войну, заключив советско-германский
    договор от 23 августа 1939 г. Таким образом советское правительство взяло на
    себя ответственность за войну и за все ее ужасы и страдания, которые с таким
    притворным негодованием и лицемерным состраданием описывают авторы Истории
    КПСС. В своем увлечении пропагандой они пишут на 577 стр., будто бы война
    против СССР была подготовлена «международным империализмом» и только была
    развязана фашистской Германией. Таким образом, устраняется вина
    правительства Гитлера за агрессивную политику и подстрекательство к ней
    Сталина, что и привело ко второй мировой войне. Главную ответственность за
    вторую мировую войну авторы Истории КПСС возлагают на анонимный и вездесущий
    «мировой империализм», якобы имевший целью борьбу против «страны
    социализма». На стр. 578 сказано: «Империалисты рассчитывали, что будет
    уничтожена страна социализма, в действительности же огромный и непоправимый
    урон понесла капиталистическая система».
    Конечно, под «империалистами» здесь подразумеваются все участники
    второй мировой войны, как сражавшиеся против СССР, так и те, которые были с
    советским правительством в союзе. Единственно безупречным в отношении
    империализма признается правительство СССР, хотя оно захватило в результате
    второй мировой войны под свою власть и влияние новые страны с миллионами
    населения в Европе и в Азии.

    * VI. После второй мировой войны — до смерти Сталина *

    1. Коренное изменение международного положения

    XVI глава Истории КПСС охватывает период времени с конца второй Мировой
    войны до смерти Сталина в 1953 г. С большим удовлетворением авторы
    констатируют коренное изменение международного положения: «Всего от
    капиталистической системы после второй мировой войны отпало одиннадцать
    государств с населением более 700 миллионов человек … Кончился многолетний
    период существования СССР как единственной в мире социалистической страны»
    (стр. 581).
    Отношения советского правительства со странами «народной демократии»
    рисуются в розовом свете: «Коммунистическая партия и советское правительство
    в своих отношениях с народно-демократическими странами строго придерживались
    принципа невмешательства в их внутренние дела» (стр. 580). Но следующая
    фраза опровергает утверждение о «невмешательстве»: «СССР признал народные
    правительства этих государств, поддержав их политически». О том, что
    «народные правительства» Польши, Румынии, Болгарии, Венгрии и советской зоны
    Германии были созданы с помощью оккупационных советских армий, авторы
    Истории КПСС умалчивают. Они утверждают, будто бы в странах-сателлитах
    «народы получили широкие демократические права и свободы». Эти
    «демократические свободы» (под диктатурой местных коммунистов!)
    гарантировало «присутствие вооруженных сил СССР в странах народной
    демократии» (стр. 580). При этом, для оправдания грубого вмешательства
    советского правительства во внутренние дела стран между Западным Бугом и
    Эльбой и Балтийским и Черным морями, авторы говорят, что «Советский Союз
    парализовал попытки иностранных империалистов вмешаться во внутренние дела
    демократических государств». Интервенцией «иностранных империалистов» авторы
    называют протесты западных демократий против уничтожения демократических
    свобод и против введения коммунистических режимов в странах, оккупированных
    советскими армиями после второй мировой войны.
    Положение в странах свободного мира авторы новой Истории КПСС
    изображают в мрачных красках: «Во всех империалистических странах усилилась
    реакционность монополистической буржуазии. Она отбросила знамя
    демократических свобод и стала усиленно добиваться установления своей
    открытой диктатуры» (стр. 583). В действительности демократический строй
    после второй мировой войны остался непоколебимым в Англии, США, Швеции,
    Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии и был также восстановлен во Франции,
    Италии и Западной Германии. Заявление авторов Истории КПСС об усилении
    фашистских тенденций среди «монополистической буржуазии» в Западной Европе
    после второй мировой войны ни на чем не основано.
    История КПСС приписывает правительству США козни «империалистического
    лагеря» против «стран социализма». Попытка Москвы и Пекина военной силой
    установить коммунистическую власть в Южной Корее в 1950 г. представлена как
    «агрессивная война против корейского народа» со стороны США (стр. 585).
    Американцам приписывается желание «зажечь пожар третьей мировой войны». НАТО
    названо «агрессивным военным блоком». Все это — дешевая пропаганда, имеющая
    целью повлиять на людей, мало или совсем неосведомленных в международном
    положении после второй мировой войны.

    2. Организационная и идеологическая деятельность КПСС после войны

    В третьем разделе XVI главы говорится об организационной и
    идеологической работе партии и приводится, в частности, сообщение о XIX

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32