• ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    досаждать ему.
    Расщепленный Дуб после короткой паузы заговорил со Зверобоем. Их диа-
    лог мы, как всегда, переводим на наш язык для удобства читателей, не
    изучавших североамериканских индейских наречий.
    — Мой бледнолицый брат — желанный гость здесь, — сказал индеец, кивая
    головой и улыбаясь так дружелюбно, что нужны были и проницательность
    Зверобоя, чтобы разгадать в этом фальшь, и немало философского спо-
    койствия, чтобы, разгадав, не оробеть. — Да, он желанный гость. Гуроны
    развели жаркий костер, чтобы белый человек мог просушить свою одежду.
    — Благодарю, гурон или минг, как там тебя зовут! — возразил охотник.
    — Благодарю и за привет и за огонь. И то и другое хорошо в своем роде, а
    огонь особенно приятен человеку, искупавшемуся только что в таком холод-
    ном озере, как Мерцающее Зеркало. Даже гуронское тепло может быть прият-
    но тому, в чьей груди бьется делаварское сердце.
    — Бледнолицый… Но есть же у моего брата какоенибудь имя? Такой ве-
    ликий воин не мог прожить, не получив прозвища!
    — Минг, — сказал охотник, причем маленькая человеческая слабость ска-
    залась в блеске его глаз и в румянце, покрывшем его щеки, — минг, один
    из ваших храбрецов дал мне прозвище Соколиный Глаз — я полагаю, за быст-
    роту и меткость прицела, — когда голова его покоилась на моих коленях,
    прежде чем дух отлетел в места, богатые дичью.
    — Хорошее имя! Сокол разит без промаха. Соколиный Глаз — не баба. По-
    чему же он живет среди делаваров?
    — Я понимаю тебя, минг. Но все это ваши дьявольские выдумки и пустые
    обвинения. Я поселился с делаварами еще в юности и надеюсь жить и уме-
    реть среди этого племени.
    — Хорошо! Гуроны такие же краснокожие, как и делавары. Соколиный Глаз
    скорее похож на гурона, чем на женщину.
    — Я полагаю, минг, ты знаешь, куда клонишь. Если же нет, то это из-
    вестно только сатане. Однако, если ты хочешь добиться чего-нибудь от ме-
    ня, говори яснее, так как в честную сделку нельзя вступать с завязанными
    глазами или с кляпом во рту.
    — Хорошо! У Соколиного Глаза не лживый язык, и он привык говорить,
    что думает. Он знаком с Водяной Крысой (этим именем индейцы называли
    Хаттера). Он жил в его вигваме, но он не друг ему. Он не ищет скальпов,
    как несчастный индеец, но сражается, как мужественный бледнолицый. Водя-
    ная Крыса ни белый, ни краснокожий, он ни зверь, ни рыба — он водяная
    змея: иногда живет на озере, иногда на суше. Он охотится за скальпами,
    как отщепенец. Соколиный Глаз может вернуться и рассказать ему, что пе-
    рехитрил гуронов и убежал. И когда глаза Водяной Крысы затуманятся, ког-
    да из своей хижины он не сможет больше видеть лес, тогда Соколиный Глаз
    отомкнет двери гуронам. А как мы поделим добычу, спросишь ты? Что ж, Со-
    колиный Глаз унесет все самое лучшее, а гуроны подберут остальные.
    Скальпы можно отправить в Канаду, так как бледнолицый в них не нуждает-
    ся.
    — Ну что ж, Растепленный Дуб, все это достаточно ясно, хотя и сказано
    по-ирокезски. Я понимаю, чего ты хочешь, и отвечу тебе, что это такая
    дьявольщина, которая превзошла самые сатанинские выдумки мингов. Конеч-
    но, я легко мог бы вернуться к Водяной Крысе и рассказать, будто мне
    удалось удрать от вас. Я мог бы даже нажить кое-какую славу этим подви-
    гом.
    — Хорошо! Мне и хочется, чтобы бледнолицый это сделал.
    — Да, да, это достаточно ясно. Больше не нужно слов.
    Я понимаю, чего ты от меня добиваешься. Войдя в дом, поев хлеба Водя-
    ной Крысы, пошутив и посмеявшись с его хорошенькими дочками, я могу на-
    пустить ему в глаза такого густого тумана, что он не разглядит даже соб-
    ственной двери, не то что берега.
    — Хорошо! Соколиный Глаз должен был родиться гуроном. Кровь у него
    белая только наполовину.
    — Ну, тут ты дал маху, гурон. Это все равно, как если бы ты принял
    волка за дикую кошку. Так, значит, когда глаза старика Хаттера затума-
    нятся и его хорошенькие дочки крепко заснут, а Гарри Непоседа, или Высо-
    кая Сосна, как вы его здесь окрестили, не подозревая об опасности, будет
    уверен, что Зверобой бодрствует на часах, мне придется только поставить
    где-нибудь факел в виде сигнала, отворить двери и позволить гуронам про-
    ломить головы всем находящимся в доме?
    — Именно так, мой брат не ошибся. Он не может быть белым! Он достоин
    стать великим вождем среди гуронов!
    — Смею сказать, это было бы довольно верно, если бы я мог проделать
    все то, о чем мы говорили… А теперь, гурон, выслушай хоть раз в жизни
    несколько правдивых слов из уст простого человека. Я родился христиани-
    ном и не могу и не хочу участвовать в подобном злодействе.
    Военная хитрость вполне законна. Но хитрость, обман и измена среди
    друзей созданы только для дьяволов. Я знаю, найдется немало белых людей,
    способных дать вам, индейцам, ложное понятие о нашем народе; но эти люди
    изменили своей крови, это отщепенцы и бродяги Ни один настоящий белый не
    может сделать то, о чем ты просишь, и уж если говорить начистоту, то и
    ни один настоящий делавар. Разве что минги на это способны.
    Гурон выслушал эту отповедь с явным неудовольствием. Однако он еще не
    отказался от своего замысла и был настолько хитер, чтобы не потерять
    последние шансы на успех, преждевременно выдав свою досаду. Принужденно
    улыбаясь, он слушал внимательно и затем некоторое время что-то молча об-
    думывал.
    — Разве Соколиный Глаз любит Водяную Крысу? — вдруг спросил он. —
    Или, может быть, он любит дочерей?
    — Ни то, ни другое, минг. Старый Том не такой человек, чтобы заслу-
    жить мою любовь. Ну, а если говорить о дочках, то они, правда, довольно
    смазливы, чтобы приглянуться молодому человеку. Однако есть причины, по
    каким нельзя сильно полюбить ни ту, ни другую. Хетта — добрая душа, но
    природа наложила тяжелую печать на ум бедняжки.
    — А Дикая Роза? — воскликнул гурон, ибо слава о красоте Джудит расп-
    ространилась между скитавшимися по лесной пустыне индейцами не меньше,
    чем между белыми колонистами. — Разве Дикая Роза недостаточно благоухан-
    на, чтобы быть приколотой к груди моего брата?
    Зверобой был настоящим рыцарем по натуре и не хотел ни единым намеком
    повредить доброму имени беспомощной девушки, поэтому, не желая лгать, он
    предпочел молчать. Гурон не понял его побуждений и подумал, что в основе

    этой сдержанности лежит отвергнутая любовь. Все еще надеясь обольстить
    или подкупить пленника, чтобы овладеть сокровищами, которыми его фанта-
    зия наполнила «замок», индеец продолжал свою атаку.
    — Соколиный Глаз говорит как друг, — промолвил он. — Ему известно,
    что Расщепленный Дуб хозяин своего слова. Они уже торговали однажды, а
    торговля раскрывает душу. Мой друг пришел сюда на веревочке, за которую
    тянула девушка, а девушка способна увлечь за собой даже самого сильного
    воина.
    — На этот раз, гурон, ты немножко ближе к истине, чем в начале нашего
    разговора. Это верно. Но никакой конец этой веревочке не прикреплен к
    моему сердцу, и Дикая Роза не держит другой конец.
    — Странно! Значит, мой брат любит головой, а не сердцем. Неужели Сла-
    бый Ум может вести за собой такого сильного воина?
    — И опять скажу: отчасти это правильно, отчасти ложно. Веревочка, о
    которой ты говоришь, прикреплена к сердцу великого делавара, то есть, я
    разумею, одного из членов рода могикан, которые живут среди делаваров
    после того, как истребили их собственное племя, — отпрыска семьи Унка-
    сов. Имя его Чингачгук, или Великий Змей. Он-то и пришел сюда, притяну-
    тый веревочкой, а я последовал за ним или, вернее, явился немного
    раньше, потому что я первый прибыл на озеро. Влекла меня сюда только
    дружба. Но это достаточно сильное побуждение для всякого, кто имеет ка-
    кие-нибудь чувства и хочет жить немножко и для своих ближних, а не
    только для себя.
    — Но веревочка имеет два конца; один был прикреплен к сердцу могика-
    нина, а другой…
    — А другой полчаса назад был здесь, возле этого костра. Уа-та-Уа дер-
    жит его в своей руке, если не в своем сердце.
    — Я понимаю, на что ты намекаешь, брат мой, — важно сказал индеец,
    впервые как следует поняв действительный смысл вечернего приключения. —
    Великий Змей оказался сильнее: он потянул крепче, и Уа-та-Уа была вынуж-
    дена покинуть нас.
    — Не думаю, чтобы ему пришлось сильно тянуть, — ответил охотник,
    рассмеявшись своим обычным тихим смехом, и притом с такой сердечной ве-
    селостью, как будто он не находился в плену и ему не грозили пытки и
    смерть. — Не думаю, чтобы ему пришлось сильно тянуть, право, нет! Помоги
    тебе бог, гурон! Змей любит девчонку, а девчонка любит его, и всех ваших
    гуронских хитростей не хватит, чтобы держать врозь двух молодых людей,
    когда такое сильное чувство толкает их друг к дружке.
    — Значит, Соколиный Глаз и Чингачгук пришли в наш лагерь лишь за
    этим?
    — В твоем вопросе содержится и ответ, гурон. Да! Если бы вопрос мог
    говорить, он самовольно ответил бы к полному твоему удовольствию. Для
    чего иначе нам было бы приходить? И опять-таки это не совсем точно; мы
    не входили в ваш лагерь, а остановились вон там, у сосны, которую ты мо-
    жешь видеть по ту сторону холма. Там мы стояли и следили за всем, что у
    вас делается. Когда мы приготовились, Змей подал сигнал, и после этого
    все шло как по маслу, пока вон тот бродяга не вскочил мне на спину. Ра-
    зумеется, мы пришли именно для этого, а не за каким-нибудь другим делом
    и получили то, за чем пришли. Бесполезно отрицать это; Уа-та-Уа сейчас
    вместе с человеком, который скоро станет ее мужем, и, что бы там ни слу-
    чилось со мной, это уже дело решенное.
    — Какой знак или же сигнал сообщил девушке, что друг ее близко? —
    спросил старый гурон с не совсем обычным для него любопытством.
    Зверобой опять рассмеялся.
    — Ваши белки ужасно шаловливы, минг! — воскликнул он. — В ту пору,
    когда белки у других народов сидят по дуплам и спят, ваши прыгают по
    ветвям, верещат и поют, так что даже делаварская девушка может понять их
    музыку. Существуют четвероногие белки, так же как и двуногие белки, и
    чего только не бывает, когда крепкая веревочка протягивается между двумя
    сердцами!
    Гурон был, видимо, раздосадован, хотя ему и удалось сдержать открытое
    проявление неудовольствия. Вскоре он покинул пленника и, присоединившись
    к другим воинам, сообщил им все, что ему удалось выведать. Гнев у них
    смешивался с восхищением перед смелостью и удалью врагов. Три или четыре
    индейца взбежали по откосу и осмотрело дерево, под которым стояли наши
    искатели приключений Один из ирокезов даже спустился вниз и обследовав
    отпечатки ног вокруг корней, желая убедиться в достоверности рассказа.
    Результат этого обследования подтвердил слова пленника, и все вернулись
    к костру с чувством непрерывно возрастающего удивления и почтительности.
    Еще тогда, когда наши друзья следили за ирокезским лагерем, туда прибыл
    гонец из отряда, предназначенного для действий против «замка». Теперь
    этого гонца отослали обратно. Очевидно, он удалился с вестью обо всем,
    что здесь произошло.
    Молодой индеец, которого мы видели в обществе делаварки и еще одной
    девушки, до сих пор не делал никаких попыток заговорить со Зверобоем. Он
    держался особняком даже среди своих приятелей и, не поворачивая головы,
    проходил мимо молодых женщин, которые, собравшись кучкой, вполголоса бе-
    седовали о бегстве своей недавней товарки. Похоже было, что женщины ско-
    рее радуются, чем досадуют на все случившееся. Их инстинктивные симпатии
    были на стороне влюбленных, хотя гордость заставляла желать успеху род-
    ному племени.
    Возможно также, что необычайная красота Уа-та-Уа делала ее опасной
    соперницей для младших представительниц этой группы, и они ничуть не жа-
    лели, что делаварка больше не стоит на их пути. В общем, однако, преоб-
    ладали более благородные чувства, ибо ни природная дикость, ни племенные
    предрассудки, ни суровая доля индейских женщин не могли победить душев-
    ной мягкости, свойственной их полу. Одна девушка даже расхохоталась,
    глядя на безутешного поклонника, который считал себя покинутым. Ее смех,
    вероятно, пробудил энергию юноши и заставил его направиться к бревну, на
    котором по-прежнему сидел пленник, сушивший свою одежду.
    — Вот Ягуар! — сказал индеец, хвастливо ударив себя рукой по голой
    груди, в полной уверенности, что это имя должно произвести сильное впе-
    чатление.
    — А вот Соколиный Глаз, — спокойно возразил Зверобой. — У меня зоркое
    зрение. А мой брат далеко прыгает?
    — Отсюда до делаварских селений. Соколиный Глаз украл мою жену. Он
    должен привести ее обратно, или его скальп будет висеть на шесте и сох-
    нуть в моем вигваме.
    — Соколиный Глаз ничего не крал, гурон. Он родился не от воров, и во-
    ровать не в его привычках. Твоя жена, как ты называешь Уа-та-Уа, никогда
    не станет женой канадского индейца. Ее душа все время оставалась в хижи-
    не делавара, и наконец тело отправилось на поиски души. Я знаю, Ягуар
    очень проворен, но даже его ноги не могут угнаться за женскими желания-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    находчивости, давая очевидный перевес своим противницам и как бы соблаз-
    няя их возможностью легкой победы. Правда, раза два врожденное остроумие
    подсказывало ей ответы, вызывавшие смех. Но эти шаловливые выпады служи-
    ли ей лишь для того, чтобы скрыть свои истинные чувства. Наконец спорщи-
    цы утомились и все разом встали, чтобы разойтись по своим местам. Только
    тут Уа-та-Уа осмелилась повернуть лицо в ту сторону, откуда донесся сиг-
    нал. При этом движения ее были совершенно непринужденны: она потянулась
    и зевнула, как будто ее одолевал сон. Снова послышалось верещание белки,
    и девушка поняла, где находится ее возлюбленный. Но она стояла у костра,
    озаренная ярким пламенем, а Чингачгук и Зверобой притаились в темноте, и
    ей было трудно увидеть их головы, подымавшиеся над вершинами холма. К
    тому же дерево, за которым прятались наши друзья, было прикрыто тенью
    огромной сосны, возвышавшейся между ними и костром.
    Зверобой это принял в расчет и потому решил притаиться именно здесь.
    Приближался момент, когда Уа-та-Уа должна была начать действовать.
    Обычно она проводила ночь в маленьком шалаше. Сожительницей ее была упо-
    мянутая нами старая ведьма. Если Уа-та-Уа войдет в шалаш, а страдающая
    бессонницей старуха ляжет поперек входа, как это водится у индейцев, то
    все надежды на бегство будут разрушены. А девушке в любую минуту могли
    приказать ложиться спать. К счастью, в эту минуту кто-то из воинов ок-
    ликнул старуху и велел ей принести воды.
    На северной стороне мыса протекал чудесный родник. Старуха сняла с
    ветки тыквенную бутылку и, приказав делаварке идти с ней рядом, направи-
    лась к вершине холма. Она хотела спуститься по склону и пройти к источ-
    нику самым близким путем.
    Наши друзья вовремя заметили это и отступили назад, в темноту, пря-
    чась за деревьями, пока обе женщины проходили мимо.
    Старуха быстро шагала вперед, крепко держа делаварку за руку. Когда
    она очутилась под деревом, за которым скрывались Чингачгук и Зверобой,
    индеец схватился за томагавк, намереваясь раскроить голову старой
    ведьме. Но Зверобой понимал, какой опасностью грозит этот поступок:
    единственный вопль, вырвавшийся у жертвы, мог бы привлечь к ним внимание
    всех воинов. Помимо всего, ему было противно это убийство и из соображе-
    ний человеколюбия. Он удержал руку Чингачгука и предупредил смертельный
    удар. Когда женщины проходили мимо, снова раздалось верещание белки. Гу-
    ронка остановилась и посмотрела на дерево, откуда, казалось, долетел
    звук. В этот миг она была всего в шести футах от своих врагов. Она выс-
    казала удивление, что белка не спит в такой поздний час, и заметила, что
    это не к добру. Уа-та-Уа отвечала, что за последние двадцать минут она
    уже три раза слышала крик белки и что, вероятно, зверек надеется полу-
    чить крошки, оставшиеся от недавнего ужина. Объяснение показалось стару-
    хе правдоподобным, и они снова двинулись к роднику.
    Мужчины крадучись последовали за ними. Наполнив водой тыквенную бу-
    тылку, старуха уже собиралась идти обратно, по-прежнему держа девушку за
    руку, но тут ее внезапно схватили за горло с такой силой, что она не-
    вольно выпустила свою пленницу. Старуха едва дышала, и лишь хриплые,
    клокочущие звуки вырывались из ее горла. Змей обвил рукой талию своей
    возлюбленной и понес ее через кустарники на северную оконечность мыса.
    Здесь он тотчас же свернул к берегу и побежал к пироге. Можно было выб-
    рать и более короткий путь, но тогда ирокезы заметили бы место посадки.
    Зверобой продолжал, как на клавишах органа, играть на горле старухи,
    иногда позволяя ей немного передохнуть и затем опять крепко сжимая свои
    пальцы. Однако старая ведьма сумела воспользоваться передышкой и издала
    один или два пронзительных вопля, которые всполошили весь лагерь. Зверо-
    бой явственно услышал тяжелый топот воинов, отбегавших от костра, и че-
    рез минуту двое или трое из них показались на вершине холма. Черные фан-
    тастические тени резко выделялись на светлом фоне. Пришло и для охотника
    время пуститься наутек. От досады еще раз стиснув горло старухи и дав ей
    на прощание пинка, от которого она повалилась навзничь, он побежал к
    кустам, держа ружье наизготовку и втянув голову в плечи, словно затрав-
    ленный лев.

    Глава XVII

    Вы, мудрые святоши разных стран,
    Вас ждал обман, вас покорил обман.
    Довольно? Иль покуда ваша грудь
    Трепещет, снова стоит вас надуть?
    Мyр

    Костер, пирога и ручей, подле которого Зверобой начал свое отступле-
    ние, образовали треугольник с более или менее равными сторонами. От
    костра до пироги было немного ближе, чем от костра до источника, если
    считать по прямой линии. Но для беглецов эта прямая линия не существова-
    ла. Чтобы очутиться под прикрытием кустов, им пришлось сделать небольшой
    крюк, а затем обогнуть все береговые извилины. Итак, охотник начал отс-
    тупление в очень невыгодных для себя условиях. Зная обычаи индейцев, он
    это отчетливо сознавал: в случае внезапной тревоги, особенно когда дело
    происходит в лесной чаще, они никогда не забывают выслать фланкеров,
    чтобы настигнуть неприятеля в любом пункте, и по возможности обойти его
    с тыла.
    Несомненно, индейцы и сейчас прибегли к этому маневру. Топот ног до-
    носился и с покатого склона, и из-за холма. До слуха Зверобоя долетел
    звук удаляющихся шагов даже с оконечности мыса. Во что бы то ни стало
    надо было спешить, так как разрозненные отряды преследователей могли
    сойтись на берегу, прежде чем беглецы успеют сесть в пирогу.
    — Фланкерами называются бойцы, выдвигаемые вперед но флангам главного
    отряда.
    Несмотря на крайнюю опасность, Зверобой помедлил секунду, прежде чем
    нырнуть в кусты, окаймлявшие берег. На вершине холма все еще обрисовыва-
    лись четыре темные фигуры. Они отчетливо выделялись на фоне костра, и,
    по крайней мере, одного из этих индейцев нетрудно было уложить наповал.
    Они стояли, всматриваясь во мрак и пытаясь найти упавшую старуху. Будь
    на месте охотника человек менее рассудительный, один из них неизбежно
    погиб бы. К счастью Зверобой проявил достаточно благоразумия. Хотя дуло
    его карабина было направлено в переднего преследователя, он не выстре-

    лил, а бесшумно скрылся в кустах. Достигнуть берега и добежать до того
    места, где его поджидал Чингачгук, уже сидевший в пироге вместе с
    Уа-та-Уа, было делом минуты. Положив ружье на дно ее, Зверобой уже наг-
    нулся, чтобы сильным толчком отогнать пирогу от берега, как вдруг здоро-
    венный индеец, выбежавший из кустов, прыгнул, как пантера, ему на спину.
    Все повисло на волоске. Один ложный шаг мог все погубить. Руководимый
    великодушным чувством, которое навеки обессмертило бы древнего римляни-
    на, Зверобой, чье простое и скромное имя, однако, осталось бы в безвест-
    ности, если бы не наша непритязательная повесть, вложил всю свою энергию
    в последнее отчаянное усилие и оттолкнул пирогу футов на сто от берега,
    а сам свалился в озеро, лицом вперед; его противник, естественно, упал
    вместе с ним.
    Хотя уже в нескольких ярдах от берега было глубоко, вода в том месте,
    где свалились оба врага, доходила им только по грудь. Впрочем, и этой
    глубины было совершенно достаточно, чтобы погнить Зверобоя, который ле-
    жал под индейцем. Однако руки его оставались свободными, а индеец был
    вынужден разомкнуть свои цепкие объятия, чтобы поднять над водой голову.
    В течение полминуты длилась отчаянная борьба, похожая на барахтанье ал-
    лигатора, схватившего мощную добычу не по силам себе. Потом индеец и
    Зверобой вскочили и продолжали бороться стоя. Каждый крепко держал про-
    тивника за руки, чтобы помешать ему воспользоваться в темноте смертонос-
    ным ножом. Неизвестно еще, кто бы вышел победителем из страшного поедин-
    ка, но тут с полдюжины дикарей бросились в воду на помощь своему товари-
    щу, и Зверобой сдался в плен с достоинством столь же изумительным, как и
    его самоотверженность.
    Через минуту новый пленник стоял уже у костра. Поглощенные борьбой и
    ее результатом, индейцы не заметили пирогу, хотя она стояла так близко
    от берега, что делавар и его невеста слышали каждое слово, произнесенное
    ирокезами.
    Итак, индейцы покинули место схватки. Почти все вернулись к костру, и
    лишь немногие еще искали Уа-таУа в густых зарослях. Старуха уже нас-
    только отдышалась и опамятовалась, что смогла рассказать, каким образом
    была похищена девушка. Но было слишком поздно преследовать беглецов,
    ибо, как только Зверобоя увели в кусты, делавар погрузил весло в воду и,
    держа курс к середине озера, бесшумно погнал легкое судно прочь от бере-
    га, пока не очутился в полной безопасности от выстрелов. Затем он напра-
    вился к ковчегу.
    Когда Зверобой подошел к костру, его окружили восемь свирепых дика-
    рей, среди которых находился его старый знакомый, Расщепленный Дуб. Бро-
    сив взгляд на пленника, индеец шепнул что-то своим товарищам, и разда-
    лись тихие, но дружные восклицания радости и удивления. Они узнали, что
    тот, кто недавно убил одного из индейских воинов на другом берегу озера,
    попался теперь в их руки и всецело зависит от их великодушия или мсти-
    тельности. Со всех сторон на пленника устремились взгляды, полные злобы,
    смешанной с восхищением. Можно сказать, что именно эта сцена положила
    начало той грозной славе, которой Зверобой, или Соколиный Глаз, как его
    называли впоследствии, пользовался среди индейских племен Нью-Йорка и
    Канады.
    Руки у охотника не были связаны, и, когда у него отобрали нож, он мог
    свободно ими действовать. Единственные меры предосторожности, принятые
    по отношению к нему, заключались в том, что за ним установили неусыпный
    надзор; ему стянули лодыжки крепкой лыковой веревкой, не столько с целью
    помешать ходить, сколько для того, чтобы лишить его возможности спастись
    бегством. Впрочем, Зверобоя связали лишь после того, как его опознали. В
    сущности, это был молчаливый знак преклонения — перед его мужеством, и
    пленник мог лишь гордиться подобным отличием. Если бы его связали перед
    тем, как воины улеглись спать, в этом не было бы ничего необычного, но
    путы, наложенные тотчас же после взятия в плев, доказывали, что имя его
    уже широко известно. Когда молодые индейцы стягивали ему ноги веревкой,
    он спрашивал себя, удостоился ли бы Чингачгук такой же чести, попади он
    во вражеские руки.
    В то время как эти своеобразные почести воздавались Зверобою, он не
    избегнул и кое-каких неприятностей, связанных с его положением. Ему поз-
    волили сесть на бревно возле костра, чтобы просушить платье. Недавний
    противник стоял против него, поочередно протягивая к огню части своего
    незатейливого одеяния и то и дело ощупывая шею, на которой еще явственно
    виднелись следы вражеских пальцев. Остальные воины совещались с товари-
    щами, которые только что вернулись с известием, что вокруг лагеря не об-
    наружено никаких следов второго удальца. Тут старуха, которую звали Мед-
    ведицей, приблизилась к Зверобою; она угрожающе сжимала кулаки, глаза ее
    злобно сверкали. Она начала пронзительно визжать и не остановилась, пока
    не разбудила всех, кто находился в пределах досягаемости ее крикливой
    глотки. Тогда она стала описывать ущерб, который ее особа понесла в
    борьбе. Ущерб был не материальный, но, конечно, должен был возбудить
    ярость женщины, которая давно уже перестала привлекать мужчин какими-ли-
    бо приятными свойствами и вдобавок была не прочь сорвать на всяком под-
    вернувшемся ей под руку свою злобу за суровое и пренебрежительное обхож-
    дение, которое ей приходилось сносить в качестве бесправной жены и мате-
    ри. Хотя Зверобой и не принадлежал к числу ее постоянных обидчиков, все
    же он причинил ей боль, а она была не такая женщина, чтобы забывать ос-
    корбления.
    — Бледнолицый хорек, — вопила разъяренная фурия, потрясая кулаками
    перед лицом смотревшего на нее с невозмутимым видом охотника. — Ты даже
    не баба! Твои друзья делавары — бабы, а ты их овца. Твой собственный на-
    род отрекся от тебя, и ни одно краснокожее племя не пустит тебя в свои
    вигвамы. Вот почему ты прячешься среди воинов, одетых в юбки. Ты дума-
    ешь, что ты убил храбреца, покинувшего нас? Нет, его великая душа сод-
    рогнулась от презрения при мысли о битве с тобой и предпочла лучше оста-
    вить тело. Земля отказалась впитать кровь, которую ты пролил, когда его
    душа отлетела.
    Что за музыку я слышу? Это не вопль краснокожего.
    Ни один красный воин не будет стонать, как свинья. Эти стоны вырыва-
    ются из горла у бледнолицего, из груди ингиза, и этот звук приятен, как
    девичье пение! Пес! Вонючка! Сурок! Выдра! Еж! Свинья! Жаба! Паук! Ин-
    гиз!
    Тут старуха, почти задохнувшись, истощила весь запас ругательств и
    вынуждена была на мгновение умолкнуть. Однако она по-прежнему размахива-
    ла кулаками перед самым носом пленника, и ее сморщенная физиономия кри-
    вилась от свирепой злобы. Зверобой отнесся ко всем этим бессильным по-
    пыткам оскорбить его со спокойной выдержкой.
    Впрочем, от дальнейших оскорблений его избавил Расщепленный Дуб, ко-
    торый отогнал ведьму, а сам спокойно опустился на бревно рядом с пленни-
    ком. Старуха удалилась, но охотник знал, что отныне она будет всячески

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    наесться до отвала. Наступил час отдыха и всеобщего безделья, которое
    обычно следует за обильной трапезой, когда дневные труды окончены. Охот-
    ники и рыбаки вернулись с богатой добычей.
    Пищи было вдоволь, а так как в диком быту это самое важное, то
    чувство полного довольства оттеснило на второй план все другие заботы.
    Зверобой с первого взгляда отметил, что многих воииов не было. Его
    старый знакомец, Расщепленный Дуб, был, однако, здесь и восседал на пе-
    реднем плане картины, которую с восторгом написал бы Сальватор Роза.
    Грубое лицо дикаря, освещенное пламенем костра, сияло от удовольствия;
    он показывал своему соплеменнику фигурку слона, которая произвела сенса-
    цию среди ирокезов. Какой-то мальчик с простодушным любопытством загля-
    дывал через его плечо, дополняя центральную группу. Немного поодаль во-
    семь или десять воинов лежали на земле или же сидели, прислонившись к
    соснам, как живое олицетворение ленивого покоя. Ружья их стояли тут же,
    у деревьев. Но внимание Зверобоя больше всего привлекала группа, состо-
    явшая из женщин и детей. Там собрались все женщины лагеря; к ним, ес-
    тественно, присоединились и юноши. Они, по обыкновению, смеялись и бол-
    тали, однако человек, знакомый с обычаями индейцев, мог заметить, что в
    лагере не все в порядке. Молодые женщины, видимо, были в довольно весе-
    лом настроении, но у старухи, сидевшей в стороне, был угрюмый и насторо-
    женный вид. Зверобой тотчас же догадался, что она выполняет какую-то
    неприятную обязанность, возложенную на нее вождями. Какого рода эта обя-
    занность, он, конечно, не знал, но решил, что дело касается кого-нибудь
    из девушек.
    — Сяльвитор Роза (1615-1673) — итальянский художник. Прославился кар-
    тинами из жизни пастухов, солдат, бродяг и разбойников. С замечательным
    мастерством изображал дикие ущелья, глухие заросли, скалы и горы.
    Глаза Зверобоя искали зорко и тревожно невесту делавара. Ее не было
    видно, хотя огонь озарял довольно широкое пространство вокруг костра.
    Раза два охотник встрепенулся: ему почудилось, будто он узнает ее смех,
    но его просто обманула мягкая певучесть, свойственная голосам индейских
    женщин. Наконец старуха заговорила громко и сердито, и тогда охотник за-
    метил под Деревьями две или три темные фигуры, к которым, видимо, и были
    обращены упреки; они послушно приблизились к костру. Первым выступил из
    темноты молодой воин, за ним следовали две женщины; одна из них оказа-
    лась делаваркой. Теперь Зверобой понял все: за девушкой наблюдали, может
    быть, ее молодая подруга и уж наверняка старая ведьма. Юноша, вероятно,
    был поклонником Уа-та-Уа или же ее товарки. Гуроны узнали, что друзья
    делаварской девушки находятся неподалеку. Появление на озере неизвестно-
    го краснокожего заставило гуронов еще больше насторожиться, поэтому
    Уа-та-Уа не могла, очевидно, ускользнуть от своих сторожей, чтобы вовре-
    мя прийти на свидание.
    Зверобой заметил, что девушка беспокоится; она раза два посмотрела
    вверх сквозь древесные ветви, как бы надеясь увидеть звезду, которую са-
    ма же избрала в качестве условного знака. Все ее попытки, однако, были
    тщетны, и, погуляв с напускным спокойствием еще некоторое время по лаге-
    рю, она и ее подруга расстались со своим кавалером и заняли места среди
    представительниц своего пола. Старуха тотчас же перебралась поближе к
    костру — явное доказательство того, что она наблюдала за делаваркой.
    Положение Зверобоя было очень затруднительно. Он отлично знал, что
    Чингачгук ни за что не согласится вернуться в ковчег, не сделав ка-
    кой-нибудь отчаянной попытки освободить свою возлюбленную. Великодушие
    побуждало и Зверобоя принять в этом участие. Судя по некоторым призна-
    кам, женщины собирались идти спать. Если он останется на месте, то при
    ярком свете костра легко сможет заметить, в каком шалаше или под каким
    деревом ляжет Уа-та-Уа.
    С другой стороны, если он будет слишком медлить, друг его может поте-
    рять терпение и совершить какойнибудь опрометчивый поступок. Зверобой
    боялся, что с минуты на минуту на заднем плане картины появится могучая
    фигура делавара, бродящего, словно тигр вокруг овечьего загона. Тща-
    тельно взвесив все это, охотник решил, что лучше будет вернуться к другу
    и умерить его пыл своим хладнокровием и выдержкой. Понадобились одна-две
    минуты, чтобы привести этот план в исполнение. Пирога подплыла к песча-
    ному берегу минут через десять или пятнадцать после того, как отчалила
    от него.
    Вопреки своим ожиданиям, Зверобой нашел индейца на своем посту. Чин-
    гачгук не покинул его из боязни, что невеста появится во время его от-
    сутствия. Зверобой в коротких словах рассказал делавару, что делается в
    лагере.
    Назначив свидание, Уа-та-Уа думала, что ей удастся незаметно скрыться
    из лагеря и прийти в условленное место, никого не встретив. Внезапная
    перемена стоянки расстроила все ее планы. Теперь нужно было действовать
    гораздо более осмотрительно. Старуха, караулившая Уа-та-Уа, создавала
    новый повод для беспокойства. Обсудив наскоро все эти обстоятельства,
    Зверобой и Чингачгук пришли к окончательному решению.
    Не тратя попусту слов, они приступили к действиям. Прежде всего
    друзья поставили пирогу у берега таким образом, чтобы Уа-та-Уа могла
    увидеть ее, если она придет на место свидания до их возвращения; потом
    они осмотрели свое оружие и вошли в лее. Мыс, выдававшийся в озеро, тя-
    нулся почти на два акра. Половину этого пространства сейчас занимал иро-
    кезский лагерь.
    Там росли главным образом дубы. Как это обычна бывает в американских
    лесах, высокие стволы дубов были лишены ветвей, и только наверху шелес-
    тели густые и пышные кроны. Внизу, если не считать густого прибрежного
    кустарника, растительность была скудная, но деревья стояли гораздо тес-
    нее, чем в тех местах, где уже успел погулять топор. Голые стволы подни-
    мались к небу, слишком высокие, прямые, груба отесанные колонны, поддер-
    живающие лиственный свод. Поверхность мыса была довольно ровная, лишь на
    самой середине возвышался небольшой холм, отделявший северный берег от
    южного. На южном берегу гуроны и развели свой костер, воспользовавшись
    этой складкой местности, чтобы укрыться от врагов. Не следует при этом
    забывать одного: краснокожие по-прежнему считали, что враги их находятся
    в «замке», стоявшем значительно северней.
    Ручеек, сбегавший со склона холма, прокладывал себе путь по южному
    берегу мыса. Ручеек этот протекал немного западнее лагеря и впадал в
    озеро невдалеке от костра. Зверобой подметил все эти топографические
    особенности и постарался растолковать их своему другу.

    Под прикрытием холма, расположенного позади индейского становища Зве-
    робой и Чингачгук незаметно двигались вперед… Холм мешал свету от
    костра распространяться прямо над землей. Два смельчака крадучись прибл-
    жались к лагерю. Зверобой решил, что не следует выходить из кустов, про-
    тив которых стаяла пирога: этот путь слишком быстро вывел бы их на осве-
    щенное место, потому что холм не примыкал к самой воде. Для начала моло-
    дые люди двинулись вдоль берега к северу и дошли почти до основания мы-
    са. Тут они очутились в густой тени у подножия пологого берегового скло-
    на.
    Выбравшись из кустов, друзья остановились, чтобы оглядеться. За хол-
    мом все еще пылал костер, отбрасывая свет на вершины деревьев. Багровые
    блики, трепетавшие в листве, были очень эффектны, но наблюдателям они
    только мешали. Все же зарево от костра оказывало друзьям некоторую услу-
    гу, так как они оста» вались в тени, а дикари находились на свету.
    Пользуясь этим, молодые люди стали приближаться к вершине холма. Зверо-
    бой, по собственному настоянию, шел впереди, опасаясь, как бы делавар,
    обуреваемый слишком пылкими чувствами, не совершил какого-нибудь опро-
    метчивого поступка. Понадобилось не более минуты, чтобы достичь подножия
    невысокого склона, и затем наступил самый опасный момент. Держа ружье
    наготове и в то же время не выдвигая слишком далеко вперед дула, охотник
    с величайшей осторожностью подвигался вперед, пока наконец не поднялся
    достаточно высоко, чтобы заглянуть до ту сторону холма. При этом весь он
    оставался в тени, и только голова его очутилась на свету. Чингачгук стал
    рядом с ним, и оба замерли на месте, чтобы еще раз осмотреть лагерь. Же-
    лая, однако, укрыться от взгляда какого-нибудь слоняющегося без дела ин-
    дейца, они поместились в тени огромного дуба.
    Теперь перед ними открылся весь лагерь. Темные фигуры, которые Зверо-
    бой приметил раньше из пироги, находились всего в нескольких шагах от
    него, на самой вершине холма. Костер ярко пылал. Вокруг, на бревнах,
    расположились тринадцать воинов. Они о чем-то серьезно беседовали, и
    слон переходил из рук в руки. Первоначальный восторг индейцев несколько
    остыл, и теперь они обсуждали вопрос о том, действительно ли существует
    на свете такой диковинный зверь и как он живет. Догадки их были столь же
    правдоподобны, как добрая половина научных гипотез, но только гораздо
    более остроумны. Впрочем, как бы ни ошибались индейцы в своих выводах и
    предположениях, нельзя отказать им в искренней заинтересованности, с ка-
    кой они обсуждали этот вопрос. На «время они забыли обо всем остальном,
    и наши искатели приключений не могли выбрать более благоприятного момен-
    та, чтобы незаметно приблизиться к лагерю.
    Расстояние от костра, у которого грелись ирокезские воины, и до дуба,
    скрывавшего Зверобоя и Чингачгука, не превышало тридцати ярдов. На пол-
    дороге между костром и дубом сидели, собравшись в кружок, женщины, поэ-
    тому надо было соблюдать величайшую осторожность и не производить ни ма-
    лейшего шума. Женщины беседовали очень тихо, но в глухой лесной тишине
    можно было уловить даже обрывки их речей. Беззаботный девичий смех порой
    долетал, как мы знаем, даже до пироги. Зверобой почувствовал, как трепет
    пробежал по телу его друга, когда тот впервые услышал сладостные звуки,
    вылетавшие из уст делаварки. Охотник даже положил руку на плечо индейца,
    как бы умоляя его владеть собой. Но тут разговор стал серьезнее, и оба
    вытянули шеи, чтобы лучше слышать.
    — У гуронов есть еще и не такие удивительные звери, — презрительно
    сказала одна девушка: женщины, как и мужчины, рассуждали о слоне и его
    свойствах. — Пускай делавары восхищаются этой тварью, но никто из гуро-
    нов завтра уже не будет говорить о ней. Наши юноши в одно мгновение
    подстрелили бы это животное, если бы оно осмелилось приблизиться к нашим
    вигвамам.
    Слова эти, в сущности, были обращены к Уа-та-Уа, хотя говорившая про-
    изнесла их с притворной скромностью и смирением, не поднимая глаз.
    — Делавары не пустили бы таких тварей в свою страну, — возразила
    Уа-та-Уа. — У нас нет даже их изображения. Наши юноши прогнали бы зве-
    рей, выбросили бы их изображения.
    — Делаварские юноши! Все ваше племя состоит из баб. Даже олени не пе-
    рестают пастись, когда чуют, что к ним приближаются ваши охотники. Кто
    слышал когда-нибудь имя хоть одного молодого делаварского воина?
    Ирокезка сказала это, добродушно посмеиваясь, но вместе с тем до-
    вольно едко. По ответу Уа-та-Уа видно было, что стрела попала в цель.
    — «Кто слышал когда-нибудь имя хоть одного молодого делаварского вои-
    на?» — повторила она с живостью. — Сам Таменунд, хотя он теперь так же
    стар, как сосны на холмах, как орлы, парящие в воздухе, был в свое время
    молод. Его имя слышали все от берегов Великого Соленого Озера до Пресных
    Западных Вод. А семья Ункасов? Где найдется другая, подобная ей, хотя
    бледнолицые разрыли их могилы и попрали ногами их кости! Разве орлы ле-
    тают так высоко? Разве олени бегают так проворно? Разве пантера бывает
    так смела? Разве этот род не имеет юного воина? Пусть гуронские девы ши-
    ре раскроют глаза, и они увидят Чингачгука, который строен, как молодой
    ясень, и тверд, как орех.
    Когда девушка, употребляя обычные для индейцев образные выражения,
    объявила своим подругам, что если они шире раскроют глаза, то увидят де-
    лавара, Зверобой толкнул своего друга пальцем в бок и залился сердечным,
    добродушным смехом. Индеец улыбнулся, но слова говорившей были слишком
    лестны для него, а звук ее голоса слишком сладостен, чтобы его могло
    рассмешить это действительно комическое совпадение. Речь, произнесенная
    Уа-та-Уа, вызвала возражения, завязался жаркий спор. Однако участники
    его не позволяли себе тех грубых выкриков и жестов, которыми часто гре-
    шат представительницы прекрасного пола в так называемом цивилизованном
    обществе. В самом разгаре этой сцены делавар заставил друга нагнуться и
    затем издал звук, настолько похожий на верещание маленькой американской
    белки, что даже Зверобою показалось, будто это зацокало одно из тех кро-
    хотных существ, которые перепрыгивали с ветки на ветку над его головой.
    Никто из гуронов не обратил внимания на этот привычный звук, но Уа-та-Уа
    тотчас же смолкла и сидела теперь совершенно неподвижно. У нее, впрочем,
    хватило выдержки не повернуть голову. Она услышала сигнал, которым влюб-
    ленный так часто вызывал ее из вигвама на тайное свидание, и этот стре-
    кочущий звук произвел на нее такое же впечатление, какое в стране песен
    производит на девушек серенада.
    — Великое Соленое Озеро — так индейцы называли Атлантический океан.
    — Пресные Западные Воды — Миссисипи.
    Теперь Чингачгук не сомневался, что Уа-та-Уа знает о его присутствии,
    и надеялся, что она будет действовать гораздо смелее и решительнее, ста-
    раясь помочь ему освободить ее из плена.
    Как только прозвучал сигнал, Зверобой снова выпрямился во весь рост,
    и от него не ускользнула перемена, происшедшая в поведении девушки. Для
    вида она все еще продолжала спор, но уже без прежнего воодушевления и

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Джудит, объяснив заодно, что нужно делать в случае тревоги. Он считал,
    что спящих следует разбудить только в самом крайнем случае.
    — Теперь, Джудит, мы с вами все выяснили, а мне и Змею пора спус-
    титься в пирогу, — закончил охотник. — Правда, звезды еще не видно, но
    скоро она взойдет, хотя нам вряд ли удастся разглядеть ее сквозь облака.
    К счастью, Уа-та-Уа очень шустрая девушка и способна даже видеть то, что
    не находится прямо у нее под носом. Ручаюсь вам, она не опоздает ни на
    минуту и ни на шаг не собьется с правильного пути, если только подозри-
    тельные бродяги-минги не всполошились и не задумали использовать девушку
    как приманку для нас или не запрятали ее, чтобы склонить ее сердце в
    пользу гуронского, а не могиканского мужа…
    — Зверобой, — перебила его девушка, — это очень опасное предприятие.
    Почему вы непременно должны принимать в нем участие?
    — Как почему? Разве вы не знаете, что мы хотим похитить Уа-та-Уа, на-
    реченную невесту нашего Змея, на которой он собирается жениться, лишь
    только мы вер» немея обратно к его племени?
    — Все это касается только делавара. Ведь вы же не собираетесь же-
    ниться на Уа-та-Уа, вы не обручены с нею. Почему двое должны рисковать
    своей жизнью и свободой, когда с этим отлично может справиться и один?
    — Ага, теперь я понимаю, Джудит, да, теперь начинаю понимать. Вы счи-
    таете, что раз Уа-та-Уа невеста Змея, то это касается только его, и если
    он один может справиться с пирогой, то пусть и отправляется один за де-
    вушкой. Вы забываете, однако, что только за этим мы и явились сюда на
    озеро, и не очень-то благородно было бы с моей стороны идти на попятный
    лишь потому, что дело выходит трудноватое. Притом если любовь много зна-
    чит для некоторых людей, особенно для молодых женщин, то для иных и
    дружба чего-нибудь да стоит. Смею сказать, делавар может один грести в
    пироге, один может похитить Уа-та-Уа, и, пожалуй, довольно охотно все
    это сделает без моей помощи. Но не так-то легко ему одному бороться с
    препятствиями, избегать засад и драться с дикарями, если у него за спи-
    ной не будет верного друга, хотя этот друг — всего-навсего такой чело-
    век, как я. Нет, нет, Джудит, вы сами не покинули бы в такой час челове-
    ка, который надеется на вас, и, значит, не можете требовать этого от ме-
    ня.
    — Я боюсь… что вы правы, Зверобой. И, однако, мне не хочется, чтобы
    вы ездили. Обещайте мне, по крайней мере, одно: не доверяйтесь дикарям и
    не предпринимайте ничего, кроме освобождения девушки. На первый раз и
    этого довольно.
    — Спаси вас господь, девушка! Можно подумать, что это говорит Хетти,
    а не бойкая и храбрая Джудит Хаттер! Но страх делает умных глупцами и
    сильных слабыми. Да, я на каждом шагу вижу доказательства этого. Очень
    мило с вашей стороны, Джудит, тревожиться изза ближнего, и я всегда бу-
    дут повторять, что вы добрая и милая девушка, какие бы глупые истории
    про вас ни распускали люди, завидующие вашей красоте.
    — Зверобой! — торопливо сказала Джудит, задыхаясь от волнения. — Неу-
    жели вы верите всему, что рассказывают про бедную девушку, у которой нет
    матери? Неужели злой язык Гарри Непоседы должен загубить мою жизнь?
    — Нет, Джудит, это не так. Я сам говорил Непоседе, что некрасиво по-
    зорить девушку, если не удается склонить ее к себе честным путем, и что
    даже индеец бывает сдержан, когда речь идет о добром имени молодой жен-
    щины.
    — Он не посмел бы так болтать, был бы у меня брат! — вскричала Джу-
    дит, и глаза ее загорелись. — Но, видя, что единственный мой покровитель
    — старик, слух у которого притупился так же, как и чувства, Марч решил
    не стесняться.
    — Не совсем так, Джудит, не совсем так. Любой честный человек, будь
    то брат или посторонний, вступится за такую девушку, как вы, если
    кто-нибудь будет ее порочить. Непоседа всерьез хочет жениться на вас, а
    если он иногда немножко вас поругивает, то лишь из ревности. Улыбнитесь
    ему, когда он проснется, пожмите ему руку хоть наполовину так крепко,
    как недавно пожали мою, — и, клянусь жизнью, бедный малый забудет все на
    свете, кроме вашей красоты. Сердитые слова не всегда исходят от сердца.
    Испытайте Непоседу, Джудит, когда он проснется, и вы увидите всю силу
    вашей улыбки.
    Зверобой, по своему обыкновению, беззвучно засмеялся и затем сказал
    внешне невозмутимому, но в действительности изнывавшему от нетерпения
    индейцу, что готов приступить к делу. В то время как молодой охотник
    спускался в пирогу, девушка стояла неподвижно, словно камень, погружен-
    ная в мысли, которые пробудили в ней слова ее собеседника. Простодушие
    охотника совершенно сбило ее с толку. В своей узком кружке Джудит до сих
    пор была очень искусной укротительницей мужчин, но теперь она следовала
    внезапному сердечному порыву, а не обдуманному расчету. Мы не станем от-
    рицать, что некоторые из размышлений Джудит были очень горьки, хотя лишь
    в дальнейших главах нашей повести сможем объяснить, насколько заслуженны
    и насколько глубоки были ее страдания.
    Чингачгук и его бледнолицый друг отправились в свою рискованную,
    трудную экспедицию с таким хладнокровием и с такой осмотрительностью,
    которые могли бы сделать честь даже опытным воинам, проделывающим двад-
    цатую боевую кампанию. Индеец расположился на носу пироги, а Зверобой
    орудовал рулевым веслом на корме. Таким образом, Чингачгук должен был
    первым высадиться на берег и встретить свою возлюбленную. Охотник занял
    свой пост, не сказав ни слова, но подумал про себя, что человек, поста-
    вивший на карту так много, как поставил индеец, вряд ли может достаточно
    спокойно и благоразумно управлять пирогой. Начиная с той минуты, когда
    оба искателя приключений покинули ковчег, они всеми своими повадками на-
    поминали двух хорошо вышколенных солдат, которым впервые приходится выс-
    тупать против настоящего неприятеля. До сих пор Чингачгуку еще ни разу
    не приходилось стрелять в человека. Правда, появившись на озере, индеец
    несколько часов бродил вокруг вражеского становища, а позднее даже ре-
    шился проникнуть в него, но обе эти попытки не имели никаких пос-
    ледствий. Теперь же предстояло добиться ощутительного и важного ре-
    зультата или же испытать постыдную неудачу. От исхода этого предприятия
    зависело, будет ли Уа-та-Уа освобождена или же останется надолго в пле-
    ну. Одним словом, это была первая экспедиция двух молодых и честолюбивых
    лесных воинов.
    Вместо того чтобы плыть прямо к мысу, отстоявшему от ковчега на ка-
    кую-нибудь четверть мили, Зверобой направил нос пироги по диагонали к

    центру озера, желая занять позицию, с которой можно было бы приблизиться
    к берегу, имея перед собой врагов только с фронта.
    К тому же место, где Хетти высадилась на берег и где Уа-та-Уа обещала
    встретить своих друзей, находилось на верхней оконечности продолговатого
    мыса. Если бы наши искатели приключений не проделали этого подготови-
    тельного маневра, им пришлось бы обогнуть почти весь мыс, держась у са-
    мого берега. Необходимость подобной меры была так очевидна, что Чингач-
    гук продолжал спокойно грести, хотя направление было намечено без пред-
    варительного совета с ним и, по-видимому, уводило его в сторону, совер-
    шенно противоположную той, куда гнало нетерпеливое желание. Уже через
    несколько минут пирога отплыла на необходимое расстояние, молодые люди,
    словно по молчаливому уговору, перестали грести, и лодка остановилась.
    Тьма казалась еще непрогляднее. Все же с того места, где находились
    теперь наши герои, еще можно было различить очертания гор. Но напрасно
    делавар поворачивал лицо к востоку в надежде увидеть мерцание обетован-
    ной звезды. Хотя в этой части неба тучи над горизонтом немного поредели,
    облачная завеса по-прежнему закрывала небосклон.
    «Замок» скрывался во мраке, и оттуда не долетало ни единого звука.
    Хотя ковчег находился невдалеке от лодки, его тоже не было видно: тень,
    падавшая с берега, окутала его непроницаемой завесой.
    Охотник и делавар начали вполголоса совещаться: они старались опреде-
    лить, который может быть час. Зверобой полагал, что до восхода звезды
    остается еще несколько минут, но его нетерпеливому другу казалось, что
    уж очень поздно и что его возлюбленная давно поджидает их на берегу. Как
    и следовало ожидать, индеец одержал верх в этом споре, и Зверобой согла-
    сился направить пирогу к намеченному месту встречи. Лодкой нужно было
    управлять с величайшей ловкостью и осмотрительностью. Весла бесшумно
    поднимались и снова погружались в воду.
    Ярдах в ста от берега Чингачгук отложил весло в сторону и взялся за
    карабин. Подплыв ближе к поясу тьмы, охватывавшему леса, они выяснили,
    что отклонились слишком далеко к северу и что надо изменить курс. Теперь
    казалось, будто пирога плывет сама, повинуясь какому-то инстинкту, — так
    осторожны и свободны были все ее движения. Наконец нос пироги уткнулся в
    прибрежный песок в том самом месте, где прошлой ночью высадилась Хетти.
    Вдоль берега тянулась узкая песчаная полоса, но кое-где над водой
    свисали кусты, толпившиеся у подножия высоких деревьев.
    Ступая по колени в воде, Чингачгук выбрался на берег и осторожно обс-
    ледовал его. Однако поиски его не увенчались успехом: Уа-та-Уа нигде не
    было.
    Вернувшись обратно, он застал своего приятеля на берегу. Они снова
    начали шепотом совещаться. Индеец высказал опасение, что произошла ка-
    кая-то ошибка насчет места встречи. Зверобой же думал, что назначенный
    час еще не настал. Внезапно он запнулся на полуслове, схватил делавара
    за руку, заставив его повернуться к озеру, и указал куда-то над вершина-
    ми восточных холмов. Там, за холмами, облака слегка рассеялись, и между
    ветвями сосен ярко сияла вечерняя звезда. Это было очень приятное предз-
    наменование, и молодые люди, опершись на ружья, напрягли все свое внима-
    ние, надеясь услышать звук приближающихся шагов. Наконец до слуха их до-
    неслись чьи-то голоса, негромкий визг детей и низкий приятный смех ин-
    дейских женщин. Наши друзья поняли, что поблизости расположен лагерь, —
    американские индейцы обычно очень осторожны и редко разговаривают во
    весь голос. Отблеск пламени, озарявший нижние ветви деревьев, говорил о
    том, что в лесу горит костер. Однако с того места, где стояли два друга,
    трудно было определить, какое расстояние отделяет их от этого костра.
    Раза два им казалось, что кто-то направляется в их сторону, но то был
    обман зрения, а может быть, кто-то действительно отошел от огня, а потом
    повернул обратно.
    Прошло около четверти часа в томительном ожидании и тревоге. Зверобой
    предложил вернуться вдвоем в лодку, обогнуть мыс и выплыть на такое мес-
    то, откуда можно было бы видеть индейский лагерь, и тогда уже поста-
    раться выяснить причину отсутствия Уа-та-Уа. Однако делавар наотрез от-
    казался, ссылаясь на то, что девушка будет в отчаянии, если придет на
    свидание и не застанет их там. Зверобой нашел опасения своего друга ос-
    новательными и вызвался отправиться один. Делавар же решил остаться в
    прибрежных зарослях, рассчитывая на счастливую случайность.
    Договорившись об этом, они расстались.
    Усевшись на корме, Зверобой бесшумно отчалил от берега, соблюдая не-
    обходимые предосторожности. Трудно было придумать более удобный способ
    разведки. Кусты создавали достаточно надежное прикрытие, так что не было
    необходимости отплывать далеко от берега. Лодка двигалась так бесшумно,
    что ни один звук не мог возбудить подозрения. Самая опытная и осторожная
    нога рискует наступить на ворох листьев или переломить сухую ветку, пи-
    рога же из древесной коры скользит по водной глади бесшумно, как птица.
    Зверобой оказался почти на прямой линии между ковчегом и лагерем, как
    вдруг он заметил отблеск костра. Произошло это так внезапно и неожидан-
    но, что Зверобой даже испугался, не слишком ли он неосторожно появился
    так близко к огню. Но он тотчас же сообразил, что, покуда индейцы дер-
    жатся в середине освещенного круга, они вряд ли смогут его заметить.
    Убедившись в этом, он поставил лодку так, чтобы она не двигалась, и на-
    чал свои наблюдения.
    Несмотря на все наши усилия, нам, очевидно, не удалось познакомить
    читателя с характером этого необыкновенного человека, если приходится
    повторить здесь, что при всем своем незнании света и простодушии он об-
    ладал весьма глубоким и развитым поэтическим инстинктом. Зверобой любил
    леса за их прохладу, величавое уединение и безграничную ширь. Он редко
    шел лесом, чтобы не остановиться и не полюбоваться каким-нибудь особенно
    красивым видом, и при этом испытывал наслаждение, хотя не старался уяс-
    нить себе его причины.
    Неудивительно, что при таком душевном складе и такой мужественной
    твердости, которую не могла поколебать никакая опасность, охотник начал
    любоваться зрелищем, развернувшимся перед ним на берегу и заставившим
    его на одну минуту позабыть даже о цели своего появления в этом месте.
    Пирога колыхалась на воде у самого входа в длинную естественную ал-
    лею, образованную деревьями и кустами, окаймлявшими берег, и позволявшую
    совершенно ясно видеть все, что делалось в лагере. Индейцы лишь недавно
    разбили лагерь на новом месте и, заканчивая разные хозяйственные дела,
    еще не разбрелись по своим шалашам. Большой костер служил источником
    света и очагом, на котором готовились незатейливые индейские блюда. Как
    раз в это мгновение в огонь подбросили охапку сухих ветвей, и яркое пла-
    мя взметнулось высоко в ночную тьму. Из мрака выступили величественные
    лесные своды, и на всем пространству, занятом лагерем, стало так светло,
    как будто зажгли сотни свечей.
    Между тем суета уже прекратилась, и даже самый голодный ребенок успел

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    соседству с фортом. И я должен сказать, что, по-моему, вы одно время жи-
    ли слишком близко от него…
    Зверобой говорил, как всегда, серьезно и убежденно. Темнота скрыла от
    него румянец, заливший щеки девушки. Огромным усилием воли Джудит поста-
    ралась сдержать свое внезапно участившееся дыхание.
    — Что касается ферм, — продолжал охотник, — то они по-своему полезны,
    и найдется немало людей, готовых прожить там всю свою жизнь. Но стоит ли
    заниматься расчисткой почвы, когда в лесу можно добыть вдвое больше доб-
    ра. Если вы любите свежий воздух, простор и свет, то найдете их на поля-
    нах и на берегах ручьев, а для тех, кто слишком уж требователен по этой
    части, существуют озера. Но на каких расчищенных местах встретите вы
    настоящую густую тень, веселые родники, стремительные ручьи и величест-
    венные тысячелетние деревья! Вы не найдете их там, зато увидите изуродо-
    ванные стволы, покрывающие землю, словно надгробные плиты на кладбище.
    Мне кажется, что люди, которые живут в подобных местах, должны постоянно
    думать о своем конце и о неизбежной всеобщей гибели, вызываемой не
    действием времени и природы, а опустошением и насилием. Что касается
    церквей, то, вероятно, от них должна быть какая-нибудь польза, иначе
    добрые люди не стали бы их строить. Но особенной необходимости в них
    нет. Говорят, это храмы господа бога, но, помоему, Джудит, вся земля —
    это храм для людей со здравым умом. Ни крепости, ни церкви не делают нас
    счастливее. К тому же в наших поселках все враждуют друг с другом, а в
    лесах царит согласие. Крепости и церкви всегда стоят рядом, и, однако,
    они явно противоречат друг другу: церкви должны служить делу мира, а
    крепости строятся для войны. Нет, нет, я предпочитаю лесную чащу!
    — Женщины не созданы для кровопролитий, а им не будет конца, пока
    длится эта война.
    — Если вы разумеете белых женщин, я согласен с вами — вы недалеки от
    истины. Но если говорить о краснокожих скво, то им такие дела как раз по
    нраву. Ничто не может сделать такой счастливой Уа-та-Уа, будущую жену
    нашего делавара, как мысль, что в эту самую минуту он бродит вокруг ла-
    геря своих заклятых врагов, охотясь за скальпами.
    — Послушайте, Зверобой, она ведь женщина! Неужели она не тревожится,
    зная, что ее любимый подвергает свою жизнь опасности?
    — Она не думает об опасности, Джудит, она думает о славе. И когда
    сердце полно таким чувством, в нем не остается места для страха.
    Уа-та-Уа — ласковое, кроткое, веселое создание, но она мечтает о славе
    не меньше, чем любая делаварская девушка. Через час она должна встретить
    Змея на том месте, где Хетти высадилась на берег, и я не сомневаюсь, что
    она теперь волнуется, как всякая женщина. Но она была бы еще более
    счастлива, если бы знала, что в этот самый миг ее возлюбленный выслежи-
    вает минга, надеясь раздобыть его скальп.
    — Если вы и впрямь верите этому, Зверобой, то я не удивляюсь, что вы
    придаете такое значение природным склонностям. По-моему, любая белая де-
    вушка пришла бы в отчаяние, зная, что ее жениху грозит смертельная опас-
    ность. Мне кажется, что и вы, хотя и кажетесь всегда таким невозмутимым
    и спокойным, не могли бы не тревожиться, зная, что ваша Уа-та-Уа в опас-
    ности.
    — Это другое дело, это совсем другое дело, Джудит. Женщина слишком
    слабое и нежное создание, чтобы подвергаться такому риску, и мужчина
    обязан заботиться о ней. Я даже думаю, что это одинаково соответствует
    натуре и краснокожего и белого. Но у меня нет своей Уа-та-Уа, да, веро-
    ятно, никогда и не будет.
    — А вот Гарри Непоседе решительно все равно, кто его жена — индейская
    скво или губернаторская дочка, лишь бы только она была хоть чуточку
    смазлива и стряпала бы обеды для его ненасытного желудка.
    — Вы несправедливы к Марчу, Джудит, да, очень несправедливы. Бедный
    малый сохнет по вас. А когда мужчина отдает свое сердце такому существу,
    как вы, то ни ирокезская, ни делаварская девушка не сможет заставить его
    изменить этому чувству. Вы можете сколько вашей душе угодно смеяться над
    такими людьми, как Непоседа и я, потому что вы неотесанны и не учились
    по книгам, но и у нас есть свои достоинства. Не надо презирать честное
    сердце, девушка, если даже оно не привыкло к разным тонкостям, которые
    нравятся женщинам…
    — Смеяться над вами, Зверобой?! Неужели вы хоть на одну минуту можете
    подумать, что я способна поставить вас на одну доску с Гарри Марчем?
    Нет, нет, я не так глупа! Никто не может сравнить ваше честное сердце,
    мужественную натуру и простодушную правдивость с шумливым себялюбием,
    ненасытной жадностью и заносчивой жестокостью Гарри Марча. Самое лучшее,
    что можно сказать о нем, заключается в двух его кличках — Торопыга и Не-
    поседа, которые не означают ничего особенно хорошего. Даже мой отец, хо-
    тя он и занимается в эту минуту тем же самым делом, что и Гарри, отлично
    понимает разницу между вами. Я знаю наверное, потому что он сам сказал
    мне об этом.
    Джудит была пылкая и порывистая девушка. Она не привыкла к условнос-
    тям, которые сдерживают проявление девичьих чувств в цивилизованном кру-
    гу. Ее свободные и непринужденные манеры были гораздо выше пошлых ухищ-
    рений кокетства или же черствой, бессердечной надменности. Она даже
    схватила обеими руками грубую руку охотника и сжала ее с такой горяч-
    ностью и силой, что невозможно было усомниться в искренности ее слов.
    Хорошо еще, что избыток чувства помешал ей высказаться до конца, потому
    что иначе она, вероятно, повторила бы здесь все, что сказал ей отец:
    старик не только провел благоприятное для охотника сравнение между ним и
    Непоседой, но даже со своей обычной прямолинейной грубостью в немногих
    словах посоветовал дочери отказаться от Марча и выйти замуж за Зверобоя.
    Джудит ни за что не сказала бы об этом никому из мужчин, но невинная
    простота Зверобоя внушала ей безграничное доверие. Однако она оборвала
    себя на полуслове, выпустила руку молодого человека и приняла холодный,
    сдержанный вид, более подобающий ее полу и врожденной скромности.
    — Благодарю вас, Джудит, благодарю вас от всего сердца, — ответил
    охотник. Скромность помешала ему истолковать в лестном для себя смысле
    слова и поступки девушки. — Благодарю вас, если все, что вы сказали,
    действительно правда. Гарри — мужчина видный, он словно самая высокая
    сосна на этих горах, и недаром Змей прозвал его так. Но одним нравится
    красивая внешность, а другим — только хорошее поведение. У Гарри есть
    уже одно из этих преимуществ, и от него самого зависит приобрести другое
    или… Тес… те… те… Это голос вашего отца, девушка, и кажется, он

    на что-то сердит.
    — О господи, когда ж кончится этот ужас! — воскликнула Джудит, пряча
    лицо в колени и затыкая уши. — Иногда мне хочется, чтобы у меня не было
    отца!
    Это было сказано с величайшей горестью. Неизвестно, что могло бы еще
    сорваться с ее губ, если бы у нее за спиной не прозвучал вдруг ласковый,
    тихий голос:
    — Джудит, мне следовало бы прочитать одну главу из библии отцу и Гар-
    ри, это удержало бы их от новой поездки для такого страшного дела… По-
    зовите их сюда, Зверобой, скажите им, что очень хорошо будет для них
    обоих, если они вернутся и выслушают мои слова.
    — Ах, бедная Хетти, вы плохо знаете, что такое жажда золота и жажда
    мести… Но все-таки у них что-то там неладно, Джудит. Ваш отец и Непо-
    седа ревут, как медведи. Чингачгук почему-то молчит. Не слышен его бое-
    вой клич, который должен был пронестись над горами.
    — Быть может, небесное правосудие покарало Чингачгука, и его смерть
    спасла жизнь многим невинным.
    — Нет, нет, если таков закон, то пострадать должен был не только
    Змей. До драки у них, конечно, не дошло; вероятно, в лагере никого не
    оказалось и они возвращаются не солоно хлебавши. Вот почему Непоседа ры-
    чит, а Змей безмолвствует.
    В это мгновение послышался всплеск весла, брошенного в воду: это Марч
    с досады позабыл о всякой осторожности. Зверобой убедился в правильности
    своей догадки.
    Так как ковчег плыл по течению невдалеке от пироги, то через нес-
    колько минут охотники услышали тихий голос Чингачгука. Он указывал Хат-
    теру, куда надо править. Затем пирога причалила к барже, и искатели при-
    ключений поднялись на борт. Ни Хаттер, ни Непоседа ни словом не заикну-
    лись о том, что с ними случилось. Лишь делавар, проходя мимо своего дру-
    га, промолвил вполголоса: «Костер погашен». Это не вполне соответствова-
    ло действительности, но Зверобой все-таки понял, что произошло.
    Теперь возник вопрос, что делать дальше. После короткого и весьма
    мрачного совещания Хаттер решил, что благоразумнее всего провести ночь в
    непрерывном движении и таким образом избежать внезапной атаки. Затем он
    объявил, что они с Марчем намерены лечь спать, чтобы вознаградить себя
    за бессонную ночь, проведенную в плену. Ветер не унимался, и решили
    плыть прямо вперед, пока ковчег не приблизится к другому берегу.
    Договорившись об этом, бывшие пленники помогли поднять паруса, а по-
    том растянулись на тюфяках, предоставив молодому охотнику и Чингачгуку
    следить за движением баржи. Зверобой и делавар охотно согласились, так
    как, в ожидании встречи с Уа-та-Уа, они и не думали спать. Друзей нис-
    колько не огорчило, что Джудит и Хетти остались на палубе.
    Некоторое время баржа дрейфовала вдоль западного берега, подгоняемая
    легким южным ветерком. Скорость судна не превышала двух миль в час, но
    этого было вполне достаточно, чтобы вовремя добраться к назначенному
    месту.
    Зверобой и Чингачгук изредка обменивались короткими замечаниями, ду-
    мая о том, как освободить Уа-таУа. Внешне индеец казался совершенно спо-
    койным, но с минуты на минуту им все больше овладевало внутреннее волне-
    ние. Зверобой стоял у руля, направляя ковчег поближе к берегу. Это поз-
    воляло держаться в тени, отбрасываемой лесами, и давало возможность за-
    метить малейшие признаки нового индейского становища на берегу. Таким
    образом они обогнули низкий мыс и поплыли уже по бухте, на севере кото-
    рой и находилось место, бывшее конечной целью их плавания. Оставалось
    пройти еще около четверти мили, когда Чингачгук молча подошел к своему
    другу и указал рукой прямо вперед: у кустарника, окаймлявшего южный бе-
    рег мыса, горел огонек. Не оставалось сомнения, что индейцы внезапно пе-
    ренесли свой лагерь на то самое место, где Уа-та-Уа назначила свидание.

    Глава XVI

    В долине солнце и цветы,
    Я слышу голос нежный,
    И сказку мне приносишь ты
    И отдых безмятежный.
    Вордсвор Т.

    Открытие это имело чрезвычайно важное значение в глазах Зверобоя и
    его друга. Во-первых, они опасались, как бы Хаттер и Непоседа, проснув-
    шись и заметив новое местоположение индейского лагеря, не вздумали учи-
    нить на него новый налет; затем чрезвычайно увеличивался риск высадки на
    берег для встречи с Уа-та-Уа; наконец, в результате перемены вражеской
    позиции могли возникнуть всевозможные непредвиденные случайности.
    Делавар знал, что час свидания приближается, и не думал больше о во-
    инских трофеях. Он прежде всего договорился со своим другом о том, чтобы
    не будить Хаттера и Гарри, которые могли бы расстроить его план.
    Ковчег Продвигался вперед очень медленно. Оставалось не менее четвер-
    ти часа ходу до мыса, и у обитателей ковчега было достаточно времени для
    размышлений. Индейцы думали, что бледнолицые по-прежнему находятся в
    «замке»; желая скрыть свой костер, они зажгли огонь на самой южной око-
    нечности мыса. Здесь он был так хорошо защищен густым кустарником, что
    даже Зверобой, лавировавший то влево, то вправо, временами терял его из
    виду.
    — Это хорошо, что они расположились так близко от воды, — сказал Зве-
    робой, обращаясь к Джудит. — Очевидно, минги уверены, что мы все еще си-
    дим в замке, и наше появление с этой стороны будет для них полнейшей не-
    ожиданностью. Какое счастье, что Гарри Марч и ваш отец спят, а то они
    непременно захотели бы опять отправиться за скальпами!.. Ага, кусты сно-
    ва закрыли костер, и его теперь совсем не видно.
    Зверобой помедлил немного, желая убедиться, что ковчег действительно
    находится там, где нужно. Затем он подал сигнал, после чего Чингачгук
    бросил якорь и спустил парус.
    Место, где стоял теперь ковчег, имело свои выгоды и недостатки. Кос-
    тер был скрыт отвесным берегом, который находился, быть может, несколько
    ближе к судну, чем это было желательно. Однако немного дальше начинался
    глубокий омут, а при создавшихся обстоятельствах следовало по возможнос-
    ти не бросать якорь на слишком глубоком месте. Кроме того, Зверобой
    знал, что на расстоянии нескольких миль в окружности нет ни одного пло-
    та; и, хотя деревья свисали в темноте почти над самой баржей, до нее не-
    легко было добраться без помощи лодки. Густая тьма, царившая вблизи ле-
    са, служила надежной защитой, и следовало остерегаться только шума, что-
    бы избежать опасности быть окруженными. Все это Зверобой растолковал

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    друг тоже о чем-то таинственно беседовали.
    До появления звезды оставалось еще часа три или четыре, но Чингачгуку
    не терпелось поделиться со Зверобоем своими планами и надеждами. Джудит
    тоже пришла в более кроткое расположение духа и внимательно слушала бе-
    зыскусственный рассказ Хетти обо всем, что случилось с нею после того,
    как она высадилась на берег. Лес не очень пугал девушек, воспитанных под
    его сенью и привыкших ежедневно глядеть с озера на его пышную громаду
    или блуждать в его темных чащах. Но старшая сестра чувствовала, что не
    осмелилась бы пойти одна в индейский лагерь. Хетти мало рассказывала об
    Уа-та-Уа. Она упомянула лишь о доброте и приветливости делаварки и об их
    первой встрече в лесу. Но тайну Чингачгука Хетти оберегала так умело и с
    такой твердостью, что многие гораздо более умные девушки могли бы ей по-
    завидовать.
    Когда Хаттер вновь появился на платформе, все умолкли.
    Старик собрал вокруг себя всех и вкратце рассказал о том, что он на-
    мерен предпринять. Хаттер полностью одобрил план Зверобоя покинуть на
    ночь «замок» и искать приюта в ковчеге. Он, как и все остальные, считал,
    что это единственный надежный способ избежать гибели. Раз уж дикари за-
    нялись постройкой плотов, они, несомненно, попытаются овладеть «замком».
    Присылка окровавленных палочек достаточно ясно свидетельствовала о том,
    что они верят в успешный исход этой попытки. Короче говоря, старик ду-
    мал, что наступающая ночь будет решающей, и просил всех возможно скорее
    приготовиться к тому, чтобы покинуть «замок» по крайней мере на некото-
    рое время, если не навсегда.
    Когда Хаттер умолк, все торопливо, но тщательно начали готовиться в
    путь. «Замок» заперли уже описанным выше способом; вывели из дока пироги
    и привязали их к ковчегу; перенесли в каюту кое-что из необходимых ве-
    щей, еще остававшихся в доме, погасили огонь и затем перебрались на суд-
    но.
    От близкого соседства прибрежных холмов, поросших соснами, ночь каза-
    лась гораздо темнее, чем это обычно бывает на озерах. Только на самой
    середине водной поверхности тянулась более светлая полоса; берега же то-
    нули во мраке, потому что там ложились тени, отбрасываемые холмами. От-
    мель и «замок», стоявший на ней находились в более светлой полосе, но
    все-таки ночь была так темна, что ковчег отплыл совершенно незаметно.
    Наблюдатель, находившийся на берегу, не мог бы видеть судна еще и пото-
    му, что оно двигалось на фоне темных холмов, которые тянулись по гори-
    зонту во всех направлениях. На американских озерах чаще всего дует за-
    падный ветер, но так как горы образуют здесь многочисленные извилины, то
    сплошь и рядом трудно определить действительное направление воздушных
    потоков, ибо оно изменяется на коротких расстояниях и через небольшие
    промежутки времени. Это относится главным образом к легким колебаниям
    атмосферы, а не к постоянно дующим ветрам. Однако, как известно, в го-
    ристых местностях и в узких водных бассейнах порывы сильного ветра тоже
    бывают неустойчивы и неопределенны.
    На этот раз, как только ковчег отвалил от «замка», даже сам Хаттер не
    решился бы сказать, в какую сторону дует ветер. Обычно в таких случаях
    направление ветра определяют, наблюдая за облаками, плывущими над верши-
    нами холмов. Но теперь весь небесный свод казался одной сплошной сумрач-
    ной громадой. В небе не было видно ни единого просвета, и Чингачгук на-
    чинал серьезно опасаться, что отсутствие звезды помешает его невесте
    вовремя явиться на место условленной встречи. Хаттер между тем поднял
    парус, видимо, с единственным намерением отплыть подальше от «замка»,
    потому что оставаться в непосредственном соседстве с ним было опасно:
    Когда баржа начала повиноваться рулю и парус как следует раздулся, выяс-
    нилось, что ветер дует на юго-восток. Это соответствовало общим желани-
    ям, и судно почти час свободно скользило по озеру. Затем ветер переме-
    нился, и ковчег стало понемногу относить в сторону индейского лагеря.
    Зверобой с неослабным внимание следил за всеми движениями Хаттера и
    Непоседы. Сначала он не знал, чему приписать выбор направления — случай-
    ности или обдуманному намерению, теперь же он был уверен во втором. Хат-
    тер прекрасно знал свое озеро, и ему легко было обмануть всякого, не
    привыкшего маневрировать на воде. Если он действительно затаил намере-
    ние, о котором подозревал Зверобой, то было совершенно очевидно, что не
    пройдет и двух часов, как судно очутится в какой-нибудь сотне ярдов от
    берега, прямо против индейской стоянки. Но еще задолго до того, как ков-
    чег успел достигнуть этого пункта, Непоседа, знавший немного по-алгон-
    кински, начал таинственно совещаться с Чингачгуком. О результате этого
    совещания молодой вождь сообщил затем Зверобою, который оставался холод-
    ным, чтобы не сказать враждебным, свидетелем всего происходящего.
    — Мой старый отец и мой юный брат, Высокая Сосна (так делавар прозвал
    Марча), желают видеть скальпы гуронов на своих поясах, — сказал Чингач-
    гук своему другу. — Для нескольких скальпов найдется место и на кушаке
    Змея, и его народ станет искать их глазами, когда он вернется в свою де-
    ревню. Нехорошо, если глаза их долго будут оставаться в тумане, они
    должны увидеть то, что ищут. Я знаю, у моего брата белые руки; он не за-
    хочет вредить даже мертвецу; он будет ждать нас. Когда мы вернемся, он
    не закроет своего лица от стыда за друга. Великий Змей могиканин должен
    быть достоин чести ходить по тропе войны вместе с Соколиным Глазом.
    — Да, да, Змей, я вижу, как обстоит дело. Это имя ко мне прилипнет, и
    когда-нибудь я буду зваться Соколиным Глазом, а не Зверобоем. Ладно, ко-
    ли человеку достается такое прозвище, то как бы ни был он скромен, он
    должен принять его. Что касается охоты за скальпами, то это соответству-
    ет твоим обычаям, и я не вижу тут ничего худого. Только не будь жесток,
    Змей, не будь жесток, прошу тебя. Право, твоя индейская честь не понесет
    никакого ущерба, если ты проявишь капельку жалости. Ну, а что касается
    старика, отца этих молодых девушек, которому не мешало бы иметь лучшие
    чувства, и Гарри Марча, который — Сосна он или не Сосна — мог бы прино-
    сить плоды, более приличные христинскому дереву, то я предаю их в руки
    бледнолицего бога. Если бы не окровавленные палочки, никто из вас не
    посмел бы выступить сегодня ночью против мингов: это значило бы обесчес-
    тить нас и замарать нашу добрую славу. Но тот, кто жаждет крови, не дол-
    жен роптать, если она проливается в ответ на его призыв. Однако не будь
    жесток, Змей! Не начинай своего поприща воплями женщин и плачем детей!
    Веди себя так, чтобы Уа-та-Уа улыбалась, а не плакала, когда встретится
    с тобой. Ступай, и да хранит тебя Маниту!
    — Алгоикииы — общее наименование многочисленных индейских племен, за-

    нимавших обширные земли от острова Ньюфаундленд до реки Огайо и от Ат-
    лантического побережья до Скалистых гор.
    — Мой брат останется здесь. Уа скоро выйдет на берег, и Чингачгук
    должен торопиться.
    Затем индеец присоединился к своим товарищам. Спустив предварительно
    парус, все трое вошли в пирогу и отчалили от ковчега. Хаттер и Марч не
    сказали Зверобою ни о цели своей поездки ни о том, сколько времени они
    пробудут в отсутствии. Все это они поручили индейцу, и он выполнил зада-
    чу со своим обычным немногословием. Не успели весла двенадцать раз пог-
    рузиться в воду, как пирога исчезла из виду.
    Зверобой постарался поставить ковчег таким образом, чтобы он по воз-
    можности не двигался. Затем он уселся на корме и предался горьким думам.
    Однако вскоре к нему подошла Джудит, пользовавшаяся каждым удобным слу-
    чаем, чтобы побыть наедине с молодым охотником.
    Предпринимая свой второй набег на индейский лагерь, Хаттер и Непоседа
    руководствовались теми же самыми побуждениями, которые внушили им в пер-
    вую попытку; к ним лишь отчасти примешивалась жажда мести. В этих грубых
    людях, столь равнодушных к правам и интересам краснокожих, говорило
    единственное чувство — жажда наживы. Правда, Непоседа в первые минуты
    после освобождения был очень зол на индейцев, но гнев скоро уступил мес-
    то привычной любви к золоту, к которому он стремился скорее с необуздан-
    ной алчностью расточителя, чем с упорным вожделением скупца. Короче го-
    воря, лишь исконное презрение к врагу да ненасытная жадность побудили
    обоих искателей приключений так поспешно отправиться в новую экспедицию
    против гуронов. Они знали, что большинство ирокезских воинов, а может
    быть, даже и все они должны были собраться на берегу, прямо против «зам-
    ка». Хаттер и Марч надеялись, что благодаря этому нетрудно будет снять
    несколько скальпов с беззащитных жертв. Хаттер, только что расставшийся
    со своими дочерьми, был уверен, что в лагере нет никого, кроме детей и
    женщин, на что он и намекнул в разговоре с Непоседой. Чингачгук во время
    своего объяснения со Зверобоем не обмолвился об этом ни единым словом.
    Хаттер правил пирогой. Непоседа мужественно занял свой пост на носу,
    а Чингачгук стоял посередине. Мы говорим «стоял», ибо все трое настолько
    привыкли иметь дело с верткими пирогами, что могли стоять, выпрямившись
    во весь рост, даже в темноте. Они осторожно подплыли к берегу и беспре-
    пятственно высадились. Тут все трое взяли оружие наизготовку и, словно
    тигры, начали пробираться к лагерю. Индеец шел впереди, а Хаттер и Марч
    крадучись ступали по его следам, стараясь не производить ни малейшего
    шума. Случалось, впрочем, что сухая ветка потрескивала под тяжестью ве-
    ликана Непоседы или под нетвердыми шагами старика, но осторожная поступь
    могиканина так легка, словно он шагал по воздуху. Прежде всего нужно бы-
    ло найти костер, который, как известно, находился в самой середине лаге-
    ря. Острие глаза Чингачгука наконец заметили отблеск огня. То был очень
    слабый свет, едва пробивавшийся изза древесных стволов, не зарево, а,
    скорее, тусклое мерцание, как и следовало ожидать в этот поздний час,
    ибо индейцы обычно ложатся и встают вместе с солнцем.
    Лишь только появился этот маяк, охотники за скальпами начали подви-
    гаться вперед гораздо быстрее и увереннее. Через несколько минут они уже
    очутились вблизи ирокезских шалашей, расположенных по кругу. Здесь пут-
    ники остановились, чтобы осмотреться по сторонам и согласовать свои
    действия. Тьма стояла такая глубокая, что можно было различить только
    мерцание угольев, озарявшее стволы соседних деревьев, и бесконечный
    лиственный полог, над которым нависло сумрачное небо. Один шалаш нахо-
    дился совсем под боком, и Чингачгук рискнул забраться в него. Движения
    индейца, приближавшегося к месту, где можно было встретиться с врагом,
    напоминали гибкие движения кошки, подбирающейся к птице. Подойдя вплот-
    ную к шалашу, он опустился на четвереньки: вход был так низок, что иначе
    нельзя было попасть внутрь. Прежде чем заглянуть в отверстие, служившее
    дверью, он чутко прислушался в надежде уловить ровное дыхание спящих.
    Однако ни звука не долетело до его чуткого уха, и змея в образе человека
    просунула голову в хижину, так же как это делает обыкновенная змея, заг-
    лядывая в птичье гнездо. Эта смелая попытка не вызвала никаких опасных
    последствий; осторожно пошарив рукой по сторонам, индеец убедился, что
    хижина пуста. Делавар с той же осторожностью обследовал еще две или три
    хижины, но и там никого не оказалось. Тогда он вернулся к товарищам и
    сообщил, что гуроны покинули лагерь.
    Дальнейший осмотр это подтвердил, и теперь лишь оставалось вернуться
    к пироге.
    Стоит упомянуть мимоходом, как по-разному отнеслись к своей неудаче
    наши искатели приключений. Индейский вождь, высадившийся на берег только
    для того, чтобы приобрести воинскую славу, стоял неподвижно, прислонив-
    шись спиной к дереву и ожидая решения товарищей. Он был огорчен и нес-
    колько удивлен, но с достоинством перенес разочарование, утешая себя
    сладкой надеждой на то, что должна принести ему сегодняшняя ночь. Прав-
    да, делавар не мог больше рассчитывать, что, встретив возлюбленную,
    представит ей наглядные доказательства своей ловкости и отваги. Но
    все-таки он увидит сегодня избранницу своего сердца, а воинскую славу он
    рано или поздно все равно приобретет. Зато Хаттер и Непоседа, которыми
    двигало самое низменное из человеческих побуждений — жажда наживы, едва
    могли подавить свою досаду. Они суетливо бегали из хижины в хижину в на-
    дежде найти позабытого ребенка или беззаботно спящего взрослого, они
    срывали свою злобу на ни в чем не повинных индейских шалашах и часть из
    них буквально разнесли на куски и раскидали по сторонам. От горя они на-
    чали ссориться и осыпать друг друга яростными упреками. Дело могло дойти
    до драки, но тут вмешался делавар, напомнив, какими опасностями чревато
    подобное поведение, и указав, что надо скорее возвращаться на судно. Это
    положило конец спору, и через несколько минут все трое уже плыли обратно
    к тому месту, где рассчитывали найти ковчег.
    Как мы уже говорили, вскоре после отплытия охотников за скальпами к
    Зверобою подошла Джудит. Некоторое время девушка молчала, и охотник не
    догадывался, кто вышел из каюты. Но затем он услышал богатый переливами,
    выразительный голос старшей сестры.
    — Как ужасна для женщин такая жизнь, Зверобой! — воскликнула она. —
    Дай бог мне поскорее умереть!
    — Жизнь — хорошая вещь, Джудит, — ответил охотник, — как бы мы ни
    пользовались ею. Но скажите, чего бы вы хотели?
    — Я была бы в тысячу раз счастливее, если бы жила поближе к цивилизо-
    ванным местам, где есть фермы, церкви и города… где мой сон по ночам
    был бы сладок и спокоен. Гораздо лучше жить возле форта, чем в этом
    мрачном месте.
    — Ну нет, Джудит, я не могу так легко согласиться с вами. Если форты
    защищают нас от врагов, то они часто дают в своих стенах приют врагам
    другого рода. Не думаю, чтобы для вас или для Хетти было хорошо жить по

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    пытался прицелиться. Но молодой охотник был проворнее его. Он вырвал
    ружье из рук богатыря, хотя дуло уже успело наклониться в намеченном
    направлении. Вряд ли Зверобою удалось бы одержать победу в этой борьбе,
    если бы Непоседа как следует владел своими руками. В тот миг, когда
    ружье выскользнуло у него из рук, великан уступил и двинулся по направ-
    лению к двери, на каждом шагу поднимая ноги на целый фут, так как они
    еще не избавились от оцепенения. Однако Джудит опередила его, весь запас
    оружия, лежавший наготове на случай внезапного возобновления враждебных
    действий, был уже убран и спрятан по приказанию Зверобоя. Благодаря этой
    предосторожности Марч лишился возможности осуществить свои намерения.
    Потеряв надежду на скорое мщение, Непоседа сел, и, подобно Хаттеру, в
    течение получаса растирал себе руки и ноги, чтобы снова получить возмож-
    ность владеть ими.
    Тем временем плот исчез, и ночь начала раскидывать свои тени по ле-
    сам. Девушки занялись приготовлением ужина, а Зверобой подсел к Хаттеру
    и рассказал ему в общих чертах о всех событиях, которые произошли за
    этот день, и о мерах, которые пришлось принять, чтобы спасти его детей и
    имущество.

    Глава XV

    Пока Эдвард у вас король,
    Не будет вам покоя:
    Погибнут ваши сыновья,
    Польется кровь рекою.
    Вы добрых бросили владык,
    Вы продали их дело;
    Как я, восстаньте на врага
    И в бой за правду смело!
    Чаттетон

    Солнце закатилось, и лучи его больше не золотили края редких облаков,
    сквозь которые струился тускнеющий свет. Но над самой головой небо затя-
    нулось густыми, тяжелыми облаками, предвещавшими темную ночь. Поверх-
    ность озера была еле подернута мелкой рябью. В воздухе чувствовалось
    легкое движение, которое вряд ли можно было назвать ветром; но все же,
    сырое и медленное, оно обладало некоторой силой. Люди, находившиеся в
    «замке», были мрачны и молчаливы, как окружающий их пейзаж. Освобожден-
    ные из плена чувствовали себя униженными, обесчещенными и томились жаж-
    дой мести. Они помнили лишь унизительное обращение, которому подверга-
    лись в последние часы неволи, совсем забыв о том, что до тех пор ирокезы
    относились к ним достаточно снисходительно. Совесть, этот остроглазый
    наставник, напоминала им, что они пострадали недаром, и все же они дума-
    ли не о собственной вине, а о том, как бы отомстить врагу. Остальные си-
    дели в задумчивости. Зверобой и Джудит предавались грустным размышлени-
    ям, хотя и по весьма разным причинам. Хетти же была совершенно счастли-
    ва. Делавар рисовал в своем воображении картины блаженства, которые су-
    лила ему скорая встреча с невестой. При таких обстоятельствах и в таком
    настроении обитатели «замка» уселись за вечернюю трапезу.
    — Знаешь, старый Том, — вскричал вдруг Непоседа, разражаясь громким
    хохотом, — ты был здорово похож на связанного медведя, когда лежал рас-
    тянувшись на хемлоковых ветках, и я только удивлялся, почему ты не ры-
    чишь! Ну да ладно, с этим покончено. Ни слезами, ни жалобами, горю те-
    перь не поможешь. Но еще остался этот плут, Расщепленный Дуб, который
    привез нас сюда. У него замечательный скальп, я сам готов заплатить за
    него дороже, чем колониальное начальство. Да, в таких делах я чувствую
    себя щедрым, как губернатор, и готов тягаться с ним дублоном за дублон.
    Джудит, милочка, вы сильно горевали обо мне, когда я находился в руках у
    этих Филипштейнов?
    Филипштейнами называлось семейство немцев, проживавшее на Мохоке. Не-
    поседа питал к этим людям величайшую антипатию и в простоте душевной
    смешивал их с филистимлянами, врагами народа израильского.
    — Озеро поднялось от наших слез, Гарри Марч, вы сами могли видеть это
    с берега, — ответила Джудит с напускным легкомыслием, далеко не соот-
    ветствовавшим ее истинным чувствам. — Конечно, мы с Хетти очень жалели
    отца, но, думая о вас, мы прямо-таки заливались слезами.
    — Мы жалели бедного Гарри так же, как отца, Джудит, — простодушно за-
    метила ничего не понимавшая сестра.
    — Верно, девочка, верно! Ведь мы жалеем всякого, кто попал в беду, не
    так ли? — быстро и несколько укоризненно подхватила Джудит, немного по-
    низив голос. — Во всяком случае, мастер Марч, мы рады видеть вас я еще
    больше рады, что вы освободились из рук Филипштейнов.
    — Да, это дрянная публика, ничуть не лучше того выводка, который
    гнездится на Мохоке. Дивлюсь, право, Зверобой, как это тебе удалось вы-
    ручить нас! За эту небольшую услугу прощаю тебе, что ты помешал мне рас-
    квитаться с тем бродягой. Поделись с нами твоим секретом, чтобы при слу-
    чае мы могли сделать для тебя то же самое. Чем ты их умаслил — ложью или
    лестью?
    — Ни тем, ни другим, Непоседа! Мы выкупили вас и заплатили такую вы-
    сокую цену, что очень прошу тебя на будущее время: берегись и не попа-
    дайся снова в плен, иначе наших капиталов не хватит.
    — Выкупили? Значит, старому Тому пришлось раскошелиться, потому что
    за все мое барахло не выкупить даже шерсти, не только шкуры. Такие хит-
    рые бродяги не могли, конечно, за даровщинку отпустить парня, связанного
    по рукам и ногам и оказавшегося в их полной власти. Но деньги — это
    деньги, и устоять против них было бы как-то неестественно. В этом отно-
    шении индеец и белый одним миром мазаны. Надо признаться, Джудит, что в
    конце концов натура у всех одинакова.
    Тут Хаттер встал и, сделав знак Зверобою, увел его во внутреннюю ком-
    нату. Расспросив охотника, он узнал, какой ценой было куплено их осво-
    бождение. Старик не выказал ни досады, ни удивления, услышав о набеге на
    сундук, и только полюбопытствовал, до самого ли дна были обследованы ве-
    щи и каким образом удалось отыскать ключ. Зверобой рассказал обо всем со
    своей обычной правдивостью, так что к нему невозможно было придраться.
    Разговор вскоре окончился, и собеседники возвратились в комнату, служив-
    шую одновременно приемвой и кухней.

    — Не знаю, право, мир у нас теперь с дикарями или война! — воскликнул
    Непоседа, в то время как Зверобой, который в течение минуты к чему-то
    внимательно присушивался, направился вдруг к выходной двери. — Выдача
    пленных как будто свидетельствует о дружелюбных намерениях, и, после то-
    го как люди заключили честную торговую сделку, они обычно расстаются
    друзьями, по крайней мере до поры до времени. Поди сюда, Зверобой, скажи
    нам твое мнение, с некоторых пор я начал ценить тебя гораздо выше, чем
    прежде.
    — Вот ответ на твой вопрос, Непоседа, если тебе уж так не терпится
    снова полезть в драку.
    С этими словами Зверобой кинул на стол, о который товарищ его опирал-
    ся локтем, нечто вроде миниатюрной свирели, состоящей из дюжины ма-
    леньких палочек, крепко связанных ремнем из оленьей шкуры. Марч поспешны
    схватил эту вещицу, поднес ее к сосновому полену, пылавшему в очаге —
    единственному источнику света в комнате, — и убедился, что концы палочек
    вымазаны кровью.
    — Если это не совсем понятно по-английски, — сказал беззаботный жи-
    тель границы, — то по-индейски это яснее ясного. В Йорке это называют
    объявлением войны, Джудит… Как ты нашел эту штуку, Зверобой?
    — Очень просто, Непоседа. Ее положили минуту назад на то место, кото-
    рое ты называешь приемной Плавучего Тома.
    — Каким образом она туда попала? Ведь не свалилась же она с облаков,
    Джудит, как иногда падают маленькие лягушата! Да притом и дождя ведь
    нет… Ты должен объяснить, откуда взялась эта вещица, Зверобой!
    Зверобой подошел к окошку и бросил взгляд на темное озеро, затем, как
    бы удовлетворенный тем, что там увидел, подошел ближе к Непоседе и, взяв
    в руки пучок палочек, начал внимательно его рассматривать.
    — Да, это индейское объявление войны, — сказал Зверобой, — и оно до-
    казывает, как мало ты пригоден для военного дела, Гарри Марч. — Вещица
    эта находится здесь, а ты и понятия не имеешь, откуда она взялась. Дика-
    ри оставили скальп у тебя на голове, но, должно быть, заткнули тебе уши.
    Иначе ты услышал бы плеск воды, когда этот парнишка снова подплыл сюда
    на своих бревнах. Ему поручили бросить палочки перед нашей дверью, а это
    значит: торговля кончилась, война начинается снова, приготовьтесь.
    — Поганые волки! Дайте-ка сюда мой карабин, Джудит: я пошлю бродягам
    ответ через их собственного посланца.
    — Этого не будет, пока я здесь, мастер Марч, — холодно сказал Зверо-
    бой, движением руки останавливая товарища. — Доверие за доверие, с кем
    бы мы ни имели дело — с краснокожим или с христианином. Мальчик зажег
    ветку и подплыл при свете, чтобы предупредить нас заранее. И никто не
    смеет причинить ему ни малейшего вреда, пока он исполняет подобное пору-
    чение. Впрочем, не стоит тратить попусту слов: мальчик слишком хитер,
    чтобы позволить своему факелу гореть теперь, когда он сделал свое дело.
    А ночь так темна, что тебе в него не попасть.
    — Она темна для ружья, но не для пироги, — ответил Непоседа, направ-
    ляясь огромными шагами к двери с карабином в руках. — Не жить тому чело-
    веку, который помешает мне снять скальп с этой гадины! Чем больше ты их
    раздавишь, тем меньше их останется, чтобы жалить тебя в лесу.
    Джудит дрожала как осиновый лист, сама не зная почему. Впрочем, были
    все основания ожидать, что начнется драка: если Непоседа, сознавая свою
    исполинскую силу, был неукротим и свиреп, то в манерах Зверобоя чувство-
    валась спокойная твердость, не склонная ни на какие уступки. Серьезное и
    решительное выражение лица молодого охотника испугало Джудит больше, чем
    буйство Непоседы. Гарри стремительно бросился к тому месту, где были
    привязаны пироги; однако Зверобой уже успел быстро сказать что-то Змею
    по-делаварски. Впрочем, бдительный индеец первый услышал всплески весел
    и раньше других вышел на платформу. Свет факела возвестил о приближении
    посланца. Когда мальчик бросил палочки к его ногам, это ничуть не рас-
    сердило и не удивило делавара. Он просто стоял наготове с карабином в
    руке и следил, не скрывается ли за этим вызовом какая-нибудь ловушка.
    Зверобой окликнул делавара, и тот, быстрый, как мысль, бросился в пирогу
    и убрал весла прочь. Непоседа пришел в ярость, видя, что его лишили воз-
    можности преследовать мальчика. С шумными угрозами он приблизился к ин-
    дейцу, и даже Зверобой на миг стало страшно при мысли о том, что может
    произойти. Марч уже поднял руки, стиснув свои огромные кулаки. Все ожи-
    дали, что он опрокинет делавара на пол. Зверобой не сомневался, что за
    этим последует неминуемое кровопролитие. Но даже Непоседа смутился, уви-
    дев непоколебимое спокойствие вождя. Он понял, что такого человека
    нельзя оскорбить безнаказанно. Весь свой гнев он обратил поэтому на Зве-
    робоя, которого не так боялся. Неизвестно, чем закончилась бы ссора, но,
    к счастью, она не успела разгореться.
    — Непоседа, — произнес мягкий и нежный голос, — грешно сердиться, бог
    этого не простит. Ирокезы хорошо обращались с вами и не сняли вашего
    скальпа, хотя вы с отцом сами хотели сделать это с ними.
    Давно известно, какое умиротворяющее действие оказывает кротость на
    бурные порывы страсти. К тому же Хетти своей недавней самоотверженностью
    и решительностью внушила к себе уважение Непоседы, которым прежде не
    пользовалась. Возможно, что ее влиянию способствовало и заведомое слабо-
    умие, так как оно исключало какое-либо сомнение в чистоте ее намерений.
    Впрочем, каковы бы ни были в данном случае причины, следствия вмеша-
    тельства Хетти не замедлили сказаться. Вместо того чтобы схватить за
    горло своего недавнего спутника, Непоседа повернулся к девушке и излил
    ей свое огорчение.
    — Обидно, Хетти, — воскликнул он, — сидеть в кутузке или попусту го-
    няться за бобрами и нигде не находить их, но еще обиднее поймать ка-
    кую-нибудь зверюгу в расставленный тобой же капкан, а потом видеть, как
    она оттуда выбирается! Если считать на деньги, то шесть первосортных
    шкур уплыли от нас на бревнах, в то время как достаточно двадцати хоро-
    ших ударов веслом, чтобы догнать их. Я говорю: если считать на деньги,
    потому что мальчишка сам по себе не стоит ни одной шкуры… Ты подвел
    товарища, Зверобой, позволив такой добыче ускользнуть от моих пальцев,
    да и твоих тоже.
    Зверобой ответил ему спокойно, но так твердо, как позволяют человеку
    только врожденное бесстрашие и сознание собственной правоты:
    — Я совершил бы большую несправедливость. Непоседа, если бы поступил
    иначе, и ни ты и ни кто другой не имеет права требовать этого от меня.
    Парень явился сюда по законному делу, и последний краснокожий, который
    бродит по лесу, счел бы для себя позором не оказать уважение званию пос-
    ла. Но он уже далеко, мастер Марч, и не стоит спорить, как две бабы, о
    том, чего уже нельзя изменить.
    Сказав это. Зверобой отвернулся, как человек, принявший решение не
    тратить слов по-пустому, а Хаттер потянул Непоседу за рукав и увел его в
    ковчег. Там они долго сидели и совещались. Тем временем индеец и его

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    иться изза излишнего упрямства, проявленного при переговорах. Это разо-
    чарование, однако, произвело весьма различное действие на участников
    спора. Зверобой казался встревоженным и грустным. Он беспокоился об
    участи пленников и всей душой сочувствовал обеим девушкам, поэтому срыв
    переговоров глубоко огорчил его. Что касается индейца, то неудача пробу-
    дила в нем дикую жажду мести. Он громко объявил, что не скажет больше ни
    слова, но при этом злился и на самого себя, и на своего хладнокровного
    противника, выказавшего сейчас гораздо больше выдержки и самообладания,
    чем краснокожий вождь. Когда гурон отводил плот от платформы, голова его
    потупилась и глаза загорелись, хотя он заставил себя дружески улыбнуться
    и вежливо помахать рукой на прощание.
    Понадобилось некоторое время, чтобы привести плот в движение. Пока
    этим занимался второй индеец, Расщепленный Дуб в молчаливом бешенстве
    раздвигал ногами ветви, лежавшие между бревнами, а сам не отрывал прони-
    зывающего взгляда от хижины, платформы и фигуры своего противника. Тихим
    голосом он быстро сказал товарищу несколько слов и, как разъяренный
    зверь, продолжал разгребать ветви. Тут обычная бдительность Зверобоя
    несколько ослабела: он размышлял, как бы возобновить переговоры, не да-
    вая противной стороне слишком больших преимуществ. На его счастье, ясные
    глаза Джудит оставались зоркими, как всегда. В то мгновение, когда моло-
    дой охотник совсем позабыл, что необходимо быть настороже, и его враг
    уже готовился к бою, девушка крикнула взволнованным голосом:
    — Берегитесь, Зверобой! Я вижу в трубу ружья, спрятанные между ветвя-
    ми, ирокез старается вытащить их ногами!
    Как видно, неприятели догадались отправить к «замку» посланца, пони-
    мавшего по-английски. Все предшествующие переговоры велись на ирокезском
    наречии, но, судя по тому, как внезапно Расщепленный Дуб прекратил свою
    предательскую работу и как быстро выражение мрачной свирепости уступило
    на его физиономии место любезной улыбке, было совершенно ясно, что он
    понял слова девушки. Движением руки он велел своему товарищу положит
    весла, перешел на тот край плота, который был ближе к платформе, и заго-
    ворил снова.
    — Почему Расщепленный Дуб и его брат позволили облаку встать между
    ними? — спросил он. — Оба они мудры, храбры и великодушны. Им надо расс-
    таться друзьями. Один зверь будет ценой одного пленника.
    — Ладно, минг, — ответил охотник, обрадованный возможностью возобно-
    вить переговоры на любых условиях и готовый облегчить заключение сделки
    маленькой надбавкой. — Ты увидишь, что бледнолицые умеют давать настоя-
    щую цену, когда к ним приходят с открытым сердцем и с дружески протяну-
    той рукой. Оставь у себя зверя, которого ты забыл вернуть, когда соби-
    рался отплыть, да и я забыл потребовать его обратно, потому что мне неп-
    риятно было расстаться с тобой в гневе. Покажи его своим вождям. Когда
    доставишь сюда наших друзей, ты получишь еще двух других, и… — тут он
    поколебался одно мгновение, не зная, разумно ли будет идти на слишком
    большие уступки, но затем решительно продолжал: — и, если мы увидим их
    здесь до заката, у нас, быть может, найдется еще и четвертый для кругло-
    го счета.
    На этом они и покончили. Последние следы неудовольствия исчезли с
    темного лица ирокеза, и он улыбнулся столь же благосклонной, хоть и не
    столь привлекательной улыбкой, как у самой Джудит Хаттер.
    Шахматная фигурка, которую он держал в руках, снова подверглась под-
    робнейшему осмотру, и восторженное восклицание доказало, как он обрадо-
    вался неожиданному соглашению. После этого индейцы, кивнув головой на
    прощание, тихонько поплыли к берегу.
    — Можно ли хоть в чем-нибудь положиться на этих негодяев? — спросила
    Джудит, когда они с Хетти снова вышли на платформу и встали рядом с Зве-
    робоем, следившим за медленно удалявшимся плотом. — Я боюсь, что они ос-
    тавят у себя игрушку и пришлют кровавое доказательство того, что им уда-
    лось перехитрить нас.
    Они способны сделать это ради простого бахвальства. Я не раз слышала
    о таких историях.
    — Без сомнения, Джудит, без всякого сомнения! Но я совсем не знаю
    краснокожих, если этот двухвостый зверь не взбудоражит все племя, подоб-
    но прутику, всунутому в пчелиный улей. Вот, например, Змей: человек
    крепкий, как кремень, и в обычных житейских делах любопытный лишь в пре-
    делах благоразумия. Но и он так увлекся этой выточенной из костяшки
    тварью, что мне просто стыдно стало за него. Однако здесь заговорило
    врожденное чувство, а человека нельзя осуждать за врожденные чувства,
    если они естественны. Чингачгук скоро преодолеет свою слабость и вспом-
    нит, что он вождь из знаменитого рода, обязанный блюсти славу своего
    имени. Ну, а бездельники минги не успокоятся, пока не завладеют всеми
    точеными костяшками из кладовых Томаса Хаттера.
    — Они видели только слонов и не имеют представления ни о чем другом.
    — Это верно, Джудит. Но все-таки алчность — ненасытное чувство. Они
    скажут: если у бледнолицых есть диковинные звери с двумя хвостами, то,
    как знать, быть может, у них есть и с тремя хвостами или, пожалуй, даже
    с четырьмя. Школьные учителя назвали бы это натуральной арифметикой. Ди-
    кари ни за что не успокоятся, пока не доищутся правды.
    — Как вы думаете, Зверобой, — спросила Хетти, по своему обыкновению,
    бесхитростно и просто, — неужели ирокезы не отпустят отца и Непоседу? Я
    прочитала им самые лучшие стихи из всей библии, и вы видите, что они уже
    сделали.
    Охотник, как всегда, ласково выслушал замечание Хетти. Некоторое вре-
    мя он молча размышлял о чем-то. Легкий румянец покрыл его щеки, когда он
    наконец ответил:
    — Я не знаю, должен ли белый человек стыдиться того, что он не умеет
    читать. Но такова уж моя судьба, Джудит. Я знаю, вы очень искусны в та-
    кого рода вещах, а я умею читать только то, что написано на холмах и до-
    линах, на вершинах гор и потоках, на лесах и источниках. Отсюда можно
    узнать не меньше, чем из книг. И, однако, иногда мне кажется, что для
    белого человека чтение — природный дар. Когда от моравских братьев я в
    первый раз услышал слова, которые повторяет Хетти, мне захотелось самому
    прочитать их. Но летняя охота, рассказы индейцев, их уроки и другие за-
    боты всегда мешали мне.
    — Хотите, я буду учить вас, Зверобой? — спросила Хетти очень серьез-
    но. — Говорят, я слабоумная, но читать умею так же хорошо, как Джудит.
    Если вы научитесь читать библию дикарям, то когда-нибудь сможете спасти

    этим свою жизнь и, во всяком случае, спасете себе душу.
    Мать много раз говорила мне это.
    — Благодарю вас, Хетти, благодарю вас от всего сердца. Теперь, как
    видно, наступают крутые времена, и некогда заниматься такими делами. По,
    когда у нас опять настанет мир, я приду погостить к вам на озеро, и мы
    соединим приятное с полезным. Быть может, мне следует стыдиться этого,
    Джудит, но правда выше всего.
    Что касается ирокезов, то вряд ли они позабудут зверя с двумя хвоста-
    ми ради двух-трех стихов из библии. Думаю, что скорее всего они вернут
    нам пленников, а потом будут ждать удобного случая, чтобы захватить их
    обратно вместе с нами и со всем, что есть в замке, да еще с ковчегом в
    придачу. Однако мы должны как-нибудь умаслить этих бродяг: прежде всего
    — для того чтобы освободить вашего отца и Непоседу и затем — чтобы сох-
    ранить мир, по крайней мере, до тех пор, пока Змей успеет освободить
    свою суженую. Если индейцы очень обозлятся, они сразу же отошлют всех
    своих женщин и детей обратно в лагерь, а если мы сохраним с ними прия-
    тельские отношения, то сможем встретить Уа-та-Уа на месте, которое она
    указала. Чтобы наша сделка не сорвалась, я готов отдать хоть полдюжины
    фигурок, изображающих стрелков с луками; у нас в сундуке их много.
    Джудит охотно согласилась, она готова была пожертвовать даже расшитой
    парчой, лишь бы выкупить отца и доставить радость Зверобою.
    Надежда на успех приободрила всех обитателей «замка», хотя по-прежне-
    му надо было следить в оба за всеми передвижениями неприятеля. Однако
    час проходил за часом, и солнце уже начало склоняться к вершинам запад-
    ных холмов, а никаких признаков плота, плывущего обратно, все еще не бы-
    ло видно. Осматривая берег в подзорную трубу, Зверобой наконец открыл
    среди густых и темных зарослей одно место, где, как он предполагал, соб-
    ралось много ирокезов. Место это находилось неподалеку от тростников,
    откуда впервые появился плот, а легкая рябь на поверхности воды указыва-
    ла, что где-то очень близко ручей впадает в озеро. Очевидно, дикари соб-
    рались здесь, чтобы обсудить вопрос, от которого зависела жизнь или
    смерть пленников. Несмотря на задержку, еще не следовало терять надежды,
    и Зверобой поспешил успокоить своих встревоженных товарищей.
    По всей вероятности, индейцы оставили пленников в лагере и запретили
    им следовать за собой по лесу. Нужно было немало времени, чтобы отпра-
    вить посланца в лагерь и привести обоих бледнолицых на то место, откуда
    они должны были отплыть. Утешая себя, обитатели «замка» вновь запаслись
    терпением и без особой тревоги следили за тем, как солнце постелено
    приближается к горизонту.
    Догадка Зверобоя оказалась правильной. Незадолго до того, как солнце
    совсем село, плот снова появился у края зарослей.
    Когда ирокезы подплыли ближе, Джудит объявила, что ее отец и Непосе-
    да, связанные по рукам и ногам, лежат на ветвях посреди плота. Ирокезы,
    вероятно, понимали, что ввиду позднего времени следует торопиться, и
    вовсю налегали на грубые подобия весел. Благодаря этим усилиям плот по-
    дошел к «замку» вдвое быстрее, чем в прошлый раз.
    Даже после того как условия были приняты и частично выполнены, выдача
    пленников представила немалые трудности. Ирокезы были вынуждены почти
    всецело положиться на честность своих противников. Краснокожие согласи-
    лись на это очень неохотно и только по необходимости. Они понимали, что,
    как только Хаттер и Непоседа будут освобождены, гарнизон «замка» станет
    вдвое сильнее, чем отряд, находящийся на плоту. О спасении бегством в
    таком случае не могло быть и речи, так как белые имели в своем распоря-
    жении три пироги из коры, не говоря уже об оборонительных сооружениях
    дома и ковчега. Все это было слишком ясно для обеих сторон, и весьма ве-
    роятно, что сделку так и не удалось бы довести до конца, если бы честное
    лицо Зверобоя не оказало своего обычного действия на индейца.
    — Мой брат знает, что я ему верю, — сказал Расщепленный Дуб, выступая
    вперед вместе с Хаттером, которому только что развязали ноги, чтобы поз-
    волить ему подняться на платформу. — Один скальп — один зверь…
    — Погоди, минг, — прервал его охотник. — Придержи-ка пленника одну
    минутку. Я должен сходить за товаром для расплаты.
    Это было лишь предлогом. Войдя в дом, Зверобой приказал Джудит соб-
    рать все огнестрельное оружие и сложить его в комнате девушек. Затем он
    очень серьезно поговорил о чем-то с делаваром, стоявшим по-прежнему на
    страже у входа, положил в карман три слона и вернулся на платформу.
    — Добро пожаловать обратно на старое пепелище, мастер Хаттер, — ска-
    зал Зверобой, помогая старику взобраться на платформу и в то же время
    потихоньку сунув «в руку Расщепленному Дубу второго слона. — Ваши дочки
    очень рады видеть вас; да вот здесь и Хетти, она может сказать сама.
    Тут охотник замолчал и разразился своим сердечным беззвучным смехом.
    Индейцы только что развязали путы, связывавшие Непоседу, и поставили его
    на ноги. Но лыковые веревки были стянуты так туго, что молодой великан
    еще не мог владеть своими членами и представлял собою в этот миг весьма
    беспомощную и довольно комическую фигуру. Это непривычное зрелище и,
    особенно, озадаченная физиономия Непоседы рассмешили Зверобоя.
    — Ты, Гарри, напоминаешь сосну у опушки леса во время сильного ветра,
    — сказал Зверобой, несколько умеряя свою несвоевременную веселость
    больше из уважения к другим присутствующим, чем к освобожденному пленни-
    ку. — Я, однако, рад видеть, что индейские цирюльники не причесали тебе
    волос, когда ты наведался к ним в лагерь.
    — Слушай, Зверобой! — возразил Непоседа грозно. — С твоей стороны бы-
    ло бы умнее поменьше смеяться и побольше радоваться. Хоть раз в жизни
    веди себя, как подобает христианину, а не смешливой девчонке-школьнице,
    к которой учитель повернулся спиной. Скажи-ка лучше, сохранились ли у
    меня ступни на ногах. Я вижу их, но совсем не чувствую, как будто они
    разгуливают где-то на берегах Мохока.
    — Ты вернулся цел и невредим, Непоседа, и это не пустяки, — ответил
    охотник, незаметно вручая индейцу вторую половину обещанного выкупа и в
    то же время знаком приказывая ему немедленно удалиться. — Ты вернулся
    цел и невредим, и ноги у тебя целы, и только ты немного одеревенел от
    повязок. Природа скоро приведет твою кровь в движение, и тогда ты смо-
    жешь танцевать, празднуя самое удивительное и необыкновенное освобожде-
    ние из волчьего логова.
    Зверобой развязал руки своим друзьям, лишь только они поднялись на
    платформу. Теперь они стояли, притопывая ногами и потягиваясь, ворча,
    ругаясь и всеми способами стараясь восстановить нарушенное кровообраще-
    ние. А индейцы тем временем удалялись от «замка» с такой же поспеш-
    ностью, с какой раньше приближались к нему. Плот уже успел отплыть на
    добрую сотню ярдов, когда Непоседа, случайно взглянув в ту сторону, за-
    метил, с каким проворством индейцы спасаются от его мести. Он уже дви-
    гался довольно свободно, хотя все еще очень неуклюже. Однако, не обращая
    на это внимание, он схватил карабин, лежавший на плече у Зверобоя, и по-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    — Ну да, Уа. Я хорошо понимаю, что все дело в Уа, и только в Уа. Пра-
    во, Змей, я очень тревожусь и стыжусь за тебя. Никогда я не слышал таких
    глупых слов из уст вождя, и вдобавок вождя, который уже прославился сво-
    ей мудростью, хотя он еще молод и неопытен. Нет, ты не получишь пирогу,
    если только голос дружбы и благоразумия чего-нибудь да стоит.
    — Мой бледнолицый друг прав. Облако прошло над годовой Чингачгука,
    глаза его померкли, и слабость прокралась в его ум. У моего брата
    сильная память на хорошие дела и слабая на дурные. Он забудет.
    — Да, это нетрудно. Не будем больше говорить об этом, вождь. Но, если
    другое такое же облако проплывет над тобой, постарайся отойти в сторону.
    Облака часто застилают даже небо, но, когда они помрачают наш рассудок,
    это уже никуда не годится. А теперь садись со мной рядом, и потолкуем
    немного о том, что нам делать, потому что скоро сюда явится посол для
    переговоров о мире, или же нам придется вести кровавую войну. Как ви-
    дишь, эти бродяги умеют ворочать бревнами не хуже самых ловких сплавщи-
    ков на реке, и ничего мудреного не будет, если они нагрянут сюда целой
    ватагой. Я полагаю, что умнее всего будет перенести пожитки старика Тома
    в ковчег, запереть замок и уплыть в ковчеге. Это подвижная штука, и с
    распущенным парусом мы можем провести много ночей, не опасаясь, что ка-
    надские волки отыщут дорогу в нашу овчарню.
    Чингачгук с одобрением выслушал этот план.
    Было совершенно очевидно, что, если переговоры закончатся неудачей,
    ближайшей же ночью начнется штурм. Враги, конечно, понимали, что, захва-
    тив «замок», они завладеют всем его богатством, в том числе и вещами,
    предназначенными для выкупа, и в то же время удержат в своих руках уже
    достигнутые ими преимущества. Надо было во что бы то ни стало принять
    необходимые меры; теперь, когда выяснилось, что ирокезов много, нельзя
    было рассчитывать на успешное отражение ночной атаки. Вряд ли удастся
    помешать неприятелю захватить пироги и ковчег, а засев в нем, нападающие
    будут так же хорошо защищены от пуль, как и гарнизон «замка». Зверобой и
    Чингачгук уже начали подумывать, чтобы затопить ковчег на мелководье и
    самим отсиживаться в «замке», убрав туда пироги. Но, поразмыслив немно-
    го, они решили, что такой способ обороны обречен на неудачу: на берегу
    легко было собрать бревна и построить плот любых размеров. А ирокезы
    непременно пустят в ход это средство, понимая, что настойчивость их не
    может не увенчаться успехом. Итак, во зрелом обсуждении, два юных дебю-
    танта в искусстве лесной войны пришли к выводу, что ковчег является для
    них единственно надежным убежищем. О своем решении они немедленно сооб-
    щили Джудит. У девушки не нашлось серьезных возражений, и все четверо
    стали готовиться к выполнению своего плана.
    Читатель легко может себе представить, что имущество Плавучего Тома
    было невелико. Наиболее существенным в нем были две кровати, кое-какое
    платье, оружие, скудная кухонная утварь, а также таинственный и лишь до
    половины обследованный сундук. Все это вскоре собрали, а ковчег пришвар-
    товали к восточной стороне дома, чтобы с берега не заметили, как выносят
    из «замка» вещи. Решили, что не стоит сдвигать с места тяжелую и гро-
    моздкую мебель, так как она вряд Ли понадобится в ковчеге, а сама по се-
    бе не представляет большой ценности.
    Переносить вещи приходилось с величайшими предосторожностями. Правда,
    большую часть их удалось передать в окно, но все же прошло не меньше
    двух или трех часов, прежде чем все было сделано. Тут осажденные замети-
    ли плот, приближавшийся к ним со стороны берега. Зверобой схватил трубу
    и убедился, что на плоту сидят два воина, видимо безоружные. Плот подви-
    гался очень медленно; это давало важное преимущество обороняющимся, так
    как ковчег двигался гораздо быстрее и с большей легкостью. В распоряже-
    нии обитателей «замка» оставалось достаточно времени, чтобы подготовить-
    ся к приему опасных посетителей; все было закончено задолго до того, как
    плот подплыл на близкое расстояние. Девушки удалились в свою комнату.
    Чингачгук стал в дверях, держа под рукой несколько заряженных ружей.
    Джудит следила в окошко. Зверобой поставил табурет на краю платформы и
    сел, небрежно держа карабин между коленями.
    Плот подплыл поближе, и обитатели «замка» напрягли все свое внимание,
    чтобы убедиться, нет ли у гостей при себе огнестрельного оружия. Ни Зве-
    робой, ни Чингачгук ничего не заметили, но Джудит, не доверяя своим гла-
    зам, высунула в окошко подзорную трубу и направила ее на ветви хемлока,
    которые устилали плоти служили сиденьем для гребцов. Когда медленно под-
    вигавшийся плот очутился на расстоянии пятидесяти футов от «замка», Зве-
    робой окликнул гуронов и приказал им бросить весла, предупредив, что он
    не позволит им высадиться. Ослушаться этого требования было невозможно,
    и два свирепых воина в ту же минуту встали со своих мест, хотя плот еще
    продолжал тяжело двигаться вперед.
    — Вожди вы или нет? — спросил Зверобой с величественным видом. — Вож-
    ди ли вы? Или минги послали ко мне безыменных воинов для переговоров?
    Если так, то чем скорее вы поплывете обратно, тем раньше здесь появится
    воин, с которым я могу говорить.
    — У-у-ух! — воскликнул старший индеец, обводя огненным взором «замок»
    и все, что находилось вблизи от него. — Мой брат очень горд, но мое имя
    Расщепленный Дуб, и оно заставляет бледнеть делаваров.
    — Быть может, это правда, Расщепленный Дуб, а быть может, и ложь, но
    я вряд ли побледнею, поскольку и так родился бледным. Но что тебе здесь
    понадобилось» и зачем ты подплыл к легким пирогам из коры на бревнах,
    которые даже невыдолблены?
    — Ирокезы не утки, чтобы гулять по воде. Пусть бледнолицые дадут им
    пирогу, и они приплывут в пироге.
    — Неплохо придумано, но только этот номер не пройдет. Здесь всего
    лишь четыре пироги, и так как нас тоже четверо, то как раз приходится по
    пироге на брата.
    Впрочем, спасибо за предложение, хотя мы просим разрешения отклонить
    его. Добро пожаловать, ирокез, на твоих бревнах!
    — Благодарю! Юный бледнолицый воин уже заслужил какое-нибудь имя? Как
    вожди называют его?
    Зверобой колебался одно мгновение, но вдруг им овладел приступ чело-
    веческой слабости. Он улыбнулся, пробормотал что-то сквозь зубы, затем
    гордо выпрямился и сказал:
    — Минг, подобно всем, кто молод и деятелен, я был известен под разны-
    ми именами в различные времена. Один из ваших воинов, дух которого вчера
    утром отправился к предкам в места, богатые дичью, сказал, что я достоин

    носить имя Соколиный Глаз. И все потому, что зрение мое оказалось ост-
    рее, чем у него, в ту минуту, когда между нами решался вопрос о жизни и
    смерти.
    Чингачгук, внимательно следивший за всем происходящим; услышал эти
    слова и понял, на чем была основана мимолетная слабость его друга. При
    первом же удобном случае он расспросил его более подробно. Когда молодой
    охотник признался во всем, индейский вождь счел своим долгом передать
    его рассказ своему родному племени, и с той поры Зверобой получил новую
    кличку. Однако, поскольку это случилось позже, мы будем продолжать назы-
    вать молодого охотника тем прозвищем, под которым он был впервые предс-
    тавлен читателю.
    Ирокез был изумлен словами бледнолицего. Он знал о смерти своего то-
    варища и без труда понял намек. Легкий крик изумления вырвался у дикого
    сына лесов. Потом последовали любезная улыбка И плавный жест рукой, ко-
    торый сделал бы честь даже восточному дипломату. Оба ирокеза обменялись
    вполголоса несколькими словами и затем перешли на тот край плота, кото-
    рый был ближе к платформе.
    — Мой брат Соколиный Глаз послал гуронам предложение, — продолжал
    Расщепленный Дуб, — и это радует их сердца. Они слышали, что у него есть
    изображения зверей с двумя хвостами. Не покажет ли он их своим друзьям?
    — Правильнее было бы сказать — врагам, — возразил Зверобой. — Слово —
    только пустой звук, и никакого вреда от него быть не может. Вот одно из
    этих изображений. Я брошу его тебе, полагаясь на твою честность. Если ты
    не вернешь мне его, нас рассудит карабин.
    Ирокез, видимо, согласился на это условие. Тогда Зверобой встал, со-
    бираясь бросить одного из слонов на плот. Обе стороны постарались при-
    нять все необходимые предосторожности, чтобы фигурка не упала в воду.
    Частое упражнение делает людей весьма искусными, и маленькая игрушка из
    слоновой кости благополучно перекочевала из рук в руки. Затем на плоту
    произошла занятная сцена. Удивление и восторг снова одержали верх над
    индейской невозмутимостью: два угрюмых старых воина выказывали свое вос-
    хищение более откровенно, чем мальчик. Он умел обуздывать свои чувства —
    в атом проявлялась недавняя выучка, тогда как взрослые мужчины с прочно
    установившейся репутацией не стыдились выражать свой восторг. В течение
    нескольких минут они, казалось, забыли обо всем на свете — так заинтере-
    совали их драгоценный материал, тонкость работы и необычный вид животно-
    го. Для нее губа американского оленя, быть может, всего больше напомина-
    ет хобот слона, но этого сходства было явно недостаточно, чтобы диковин-
    ный, неведомый зверь казался индейцам менее поразительным, чем дольше
    рассматривали они шахматную фигурку, тем сильнее дивились, эти дети ле-
    сов отнюдь не сочли сооружение, возвышающееся на досее слона, неотъемле-
    мой частью животного. Она была хорошо знакомы с лошадьми и вьючными во-
    лами и видели в Канаде крепостные башни. Поэтому ноша слона нисколько не
    поразила их. Однако они, естественно, предположили, будто фигурка изоб-
    ражает животное, способное таскать на спине целый форт, и это еще больше
    потрясло их.
    — У моего бледнолицего друга есть еще несколько таких зверей? — спро-
    сил наконец старший ирокез заискивающим тоном.
    — Есть еще несколько штук, минг, — отвечал Зверобой. — Однако хватит
    и одного, чтобы выкупить пятьдесят скальпов.
    — Один из моих пленников — великий воин: высокий, как сосна, сильный,
    как лось, быстрый, как лань, свирепый, как пантера. Когда-нибудь будет
    великим вождем, будет командовать армией короля Георга.
    — Та-та-та, минг! Гарри Непоседа — это только Гарри Непоседа, и вряд
    ли из него получится кто-нибудь поважнее капрала, да и то сомнительно.
    Правда, он довольно высок ростом. Но от этого мало толку: он лишь стука-
    ется головой о ветки, когда ходит по лесу. Он действительно силен, но
    сильное тело — это еще не сильная голова, и королевских генералов произ-
    водят в чины не за их мускулы. Согласен, он очень проворен, но ружейная
    пуля еще проворнее, а что касается жестокости, то она совсем не пристала
    солдату. Люди, воображающие, что они сильнее всех, часто сдаются после
    первого пинка. Нет, нет, ты никогда и никого не заставишь поверить, буд-
    то скальп Непоседы стоит дороже, чем шапка курчавых волос, прикрывающая
    пустую голову.
    — Мой старший пленник очень умей, он король озера, великий воин, муд-
    рый советник.
    — Ну, против этого тоже можно кое-что возразить, минг. Умный человек
    не попался бы так глупо в западню, как мастер Хаттер. У этого озера
    только один король, но он живет далеко отсюда и вряд ли когда-нибудь
    увидит его. Плавучий Том — такой же король здешних мест, как волк, кра-
    дущийся в чаще, — король лесов. Зверь с двумя хвостами с избытком стоит
    двух этих скальпов.
    — Но у моего брата есть еще один зверь! Ион отдаст двух (тут индеец
    протянул вперед два пальца) за старого отца.
    — Плавучий Том не отец мне, и от этого он ничуть не хуже. Но отдать
    за его скальп двух зверей, у каждого из которых два хвоста, было бы ни с
    чем не сообразно. Подумай сам, минг, можем ли мы пойти на такую невыгод-
    ную сделку?
    К этому времени Расщепленный Дуб уже оправился от изумления и снова
    начал, по своему обыкновению, лукавить, чтобы добиться наиболее выгодных
    условий соглашения. Не стоит воспроизводить здесь со всеми подробностями
    последовавший за этим прерывистый диалог, во время которого индеец вся-
    чески старался выиграть упущенные на первых порах преимущества. Он даже
    притворился, будто сомневается, существуют ли живые звери, похожие на
    эти фигурки, и заявил, что самые старые индейцы никогда не слыхивали о
    таких странных животных. Как часто бывает в подобных случаях, он начал
    горячиться во время этого спора, ибо Зверобой отвечал на все его ковар-
    ные доводы и увертки со своей обычной спокойной прямотой и непоколебимой
    любовью к правде. О том, что такое слон, он знал немногим больше, чем
    дикарь, но был уверен, что точеные фигурки из слоновой кости должны
    представлять в глазах ирокеза такую же ценность, как мешок с золотом или
    кипа бобровых шкур в глазах торговца. Поэтому Зверобой решил, что будет
    гораздо благоразумнее не проявлять сразу особой уступчивости, тем более
    что было много почти неодолимых препятствий для обмена даже в том слу-
    чае, если бы удалось сговориться.
    Ввиду этих трудностей он предпочел придержать остальные шахматные фи-
    гурки в резерве, как средство уладить дело в последний момент.
    Наконец дикарь объявил, что дальнейшие переговоры бесполезны: он не
    может, не опозорив своего племени, отказаться от славы и от награды за
    два отличных мужских скальпа, получив за это в обмен такую пустяковину,
    как две костяные игрушки.
    Теперь обе стороны испытывали то, что обычно испытывают люди, когда
    сделка, которую каждый из них страстно желает заключить, готова расстро-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    том, как он хорошо изучил это совсем особое искусство своего народа.
    — Когда? — спросил Зверобой, у которого судорожно сжалось горло при
    виде такого равнодушия к человеческой жизни. — А почему бы вам не отвес-
    ти их с собой в ваши вигвамы?
    — Дорога длинна и полна бледнолицых. Вигвамы полны, а скальпы дороги.
    Мало скальпов, дают за них много золота.
    — Ладно, все понятно, да, совершенно понятно. Яснее нельзя выска-
    заться. Теперь ты знаешь, парень, что старший из ваших пленников прихо-
    дится отцом двум девушкам, которые здесь живут, а младший — жених одной
    из них. Девушки, естественно, хотят спасти скальпы своих близких людей и
    в качестве выкупа дают двух костяных зверей по одному за каждый скальп.
    Ступай обратно, скажи об этом твоим вождям и принести мне их ответ до
    захода солнца.
    Мальчик согласился с готовностью, не оставлявшей ни малейшего сомне-
    ния в том, что он точно и быстро выполнит поручение. На один миг он по-
    забыл любовь к славе и врожденную ненависть к англичанам и английским
    индейцам, так ему хотелось добыть для своих сородичей редкостное сокро-
    вище. Зверобой остался доволен произведенным впечатлением. Правда, па-
    рень предложил взять с собой одного из слонов в качестве образца, но
    бледнолицый брат был слишком осмотрителен, чтобы на это согласиться.
    Зверобой хорошо знал, что слон, по всей вероятности, никогда не доберет-
    ся по назначению, если доверить его подобным рукам. Это мелкое недоразу-
    мение, впрочем, быстро уладилось, и мальчик начал готовиться к отплытию.
    Остановившись на платформе и уже собираясь ступить на плот, он вдруг пе-
    редумал и вернулся обратно с просьбой одолжить ему пирогу, потому что
    это могло-де ускорить переговоры. Зверобой спокойно ответил отказом, и,
    помешкав еще немного, мальчик стал грести прочь от «замка» по направле-
    нию к густым зарослям на берегу, до которого было не больше полумили.
    Зверобой сел на табурет и следил за удалявшимся посланцем, пока тот
    не исчез из виду. Потом охотник окинул внимательным взглядом всю линию
    берега, насколько хватал глаз, и долго сидел, облокотившись на колено и
    опершись подбородком на руку.
    В то время как Зверобой вел переговоры с мальчиком, в соседней комна-
    те разыгралась сцена совсем другого рода. Хетти спросила, где находится
    делавар, и, когда сестра сказала ей, что он спрятался, она направилась к
    нему. Чингачгук встретил посетительницу ласково и почтительно. Он знал,
    что она собой представляет и, кроме того, его симпатии к этому невинному
    существу укреплялись надеждой услышать какие-нибудь новости о своей не-
    весте. Войдя в комнату, девушка села, пригласила индейца занять место
    рядом, но продолжала молчать, предполагая, что вождь первый обратится к
    ней с вопросом. Однако Чингачгук не понял ее намерений и продолжал поч-
    тительно ожидать, когда ей будет угодно заговорить.
    — Вы Чингачгук, Великий Змей делаваров, не правда ли? — начала нако-
    нец девушка, по своему обыкновению совершенно просто.
    — Чингачгук, — с достоинством ответил делавар. — Это означает «Вели-
    кий Змей» на языке Зверобоя.
    — Ну да, это и мой язык. На нем говорят и Зверобой, и отец, и Джудит,
    и я, и бедный Гарри Непоседа.
    Вы знаете Гарри Марча, Великий Змей? Впрочем, нет, вы его не знаете,
    потому что иначе он бы тоже рассказал мне о вас.
    — Называл ли чей-нибудь язык имя Чингачгука Поникшей Лилии? (Ибо
    вождь этим именем решил называть бедную Хетти.) Провела ли маленькая
    птичка это имя среди ирокезов?
    Сначала Хетти ничего не ответила. Она опустила голову, и щеки ее за-
    румянились. Потом она поглядела на Индейца, улыбаясь наивно, как ребе-
    нок, и вместе с тем сочувственно, как взрослая женщина.
    — Моя сестра, Поникшая Лилия, слышала такую птичку! — прибавил Чин-
    гачгук так ласково и мягко, что мог бы удивить всякого, кто привык слы-
    шать раздирающие вопли, так часто вырывавшиеся из той же самой глотки. —
    Уши моей сестры были открыты, почему же она потеряла язык?
    — Вы Чингачгук, да, вы Чингачгук. Здесь нет другого индейца, а она
    верила, что должен прийти Чингачгук.
    — Чин-гач-гук, — медленно произнес вождь свое имя, подчеркивая каждый
    слог. — Великий Змей — на языке ингизов.
    — Чин-гач-гук, — повторила Хетти столь же выразительно. — Да,
    Уа-та-Уа называла это имя, и, должно быть, это вы.
    — «Уа-та-Уа» звучит сладко для ушей делавара.
    — Вы произносите не совсем так, как я. Но все равно, я слышала, как
    поет птичка, о которой вы говорите, Великий Змей.
    — Может ли моя сестра повторить слова песни? О чем больше всего поет
    птичка, как она выглядит, часто ли смеется?
    — Она пела «Чин-гач-гук» чаще, чем что-либо другое и смеялась от все-
    го сердца, когда я рассказала ей, как ирокезы бежали за вами по воде и
    не могли поймать вас. Надеюсь, что эти бревна не имеют ушей, Змей?
    — Не бойся бревен, бойся сестры в соседней комнате. Не бойся ирокеза
    — Зверобой заткнул глаза и уши чужой скотине.
    — Я понимаю вас, Змей, и я понимала Уа-та-Уа. Иногда мне кажется, что
    я совсем не так слабоумна, как говорят. Теперь глядите на потолок… Но
    вы пугаете меня, вы смотрите так страшно, когда я говорю об Уата-Уа.
    Индеец постарался умерить блеск своих глаз и сделал вид, будто пови-
    нуется желанию девушки.
    — Уа-та-Уа велела мне сказать потихоньку, что вы не должны доверять
    ирокезам. Они гораздо хитрее, чем все другие индейцы, которых она знает.
    Затем она сказала, что есть большая яркая звезда, которая поднимается
    над холмом час спустя после наступления темноты. (Уа-та-Уа имела в виду
    планету Юпитер, хотя самане подозревала об этом). И когда звезда пока-
    жется на небе, девушка будет ждать вас у того места, где я сошла на бе-
    рег прошлой ночью, и вы должны приплыть за нею в пироге.
    — Хорошо, Чингачгук теперь достаточно понял, но он поймет лучше, если
    сестра пропоет ему еще раз.
    Хетти повторила свои слова, рассказала более подробно, о какой звезде
    шла речь, и описала то место на берегу, к которому индеец должен был
    пристать. Затем она пересказала со всей обычной бесхитростной манерой
    весь свой разговор с индейской девушкой и воспроизвела несколько ее вы-
    ражений, чем сильно порадовала сердце жениха. Кроме того, она достаточно
    толково сообщила о том, где расположился неприятельский лагерь и какие
    передвижения произошли там начиная с самого утра. Уа-та-Уа пробыла с нею

    на плоту, пока он не отвалил от берега, и теперь, без сомнения, находи-
    лась где-то в лесу против «замка». Делаварка не собиралась возвращаться
    в лагерь до наступления ночи; она надеялась, что тогда ей удастся ус-
    кользнуть от своих подруг и спрятаться на мысу. Видимо, никто не подоз-
    ревал о том, что Чингачгук находится поблизости, хотя все знали, что ка-
    кой-то индеец успел пробраться в ковчег прошлой ночью, и догадывались,
    что именно он появлялся у дверей «замка» в одежде бледнолицего. Все же
    на этот счет оставались еще кое-какие сомнения, ибо в это время года бе-
    лые люди часто приходили на озеро, и, следовательно, гарнизон «замка»
    легко мог усилиться таким образом. Все это Уа-та-Уа рассказала Хетти,
    пока индейцы тянули плот вдоль берега. Так они прошли около шести миль —
    времени для беседы было более чем достаточно.
    — Уа-та-Уа сама не знает, подозревают ли они ее и догадываются ли о
    вашем прибытии, но она надеется, что нет. А теперь, Змей, после того как
    я рассказала так много о вашей невесте, — продолжала Хетти, бессозна-
    тельно взяв индейца за руку и играя его пальцами, как дети играют
    пальцами родителей, — вы должны кое-что обещать мне. Когда женитесь на
    Уа-та-Уа, вы должны быть ласковы с ней и улыбаться ей так, как улыбае-
    тесь мне. Не надо глядеть на нее так сердито, как некоторые вожди глядят
    на своих жен. Обещаете вы мне это?
    — Всегда буду добрым с Уа! Слишком нежная, сильно скрутишь — она сло-
    мается.
    — Да, а поэтому надо улыбаться ей. Вы и не знаете, как ценит девушка
    улыбку любимого человека. Отец едва улыбнулся мне, пока я была с ним, а
    Гарри громко говорил и смеялся. Но я не думаю, чтобы он улыбнулся хоть
    разочек. Знаете ли вы разницу между улыбкой и смехом?
    — Смех лучше. Слушай Уа: смеется — думаешь, птица поет.
    — Я знаю, ее смех очень приятен, но вы должны улыбаться. А еще, Змей,
    вы не должны заставлять ее таскать тяжести и жать хлеб, как это делают
    другие индейцы. Обращайтесь с ней, как бледнолицые обращаются со своими
    женами.
    — Уа-та-Уа не бледнолицая; у нее красная кожа, красное сердце, крас-
    ные чувства. Все красное. Она должна таскать малыша.
    — Каждая женщина охотно носит своего ребенка, — сказала Хетти улыба-
    ясь, — и в этом нет никакой беды. Но вы должны любить Уа, быть ласковым
    и добрым с нею, потому что сама она очень ласкова и добра.
    Чингачгук важно кивнул головой в ответ и затем, повидимому, решил,
    что тему эту лучше оставить. Прежде чем Хетти успела возобновить свой
    рассказ, послышался голос Зверобоя, призывавший краснокожего приятеля в
    соседнюю комнату. Змей поднялся со своего места, услышав этот зов, а
    Хетти вернулась к сестре.

    Глава XIV

    Смотрите, что за страшный зверь,
    Такого еще не было под солнцем!
    Как ящерица узкий, рыбья голова!
    Язык: змеи, внутри тройные ногти,
    А сзади длинный хвост к нему привешен!
    Меррйк

    Выйдя к другу, делавар прежде всего поспешил сбросить с себя костюм
    цивилизованного человека и снова превратился в индейского воина. На про-
    тесты Зверобоя он ответил, что ирокезам уже известно о присутствии в
    «замке» индейца. Если бы делавар и теперь продолжал свой маскарад, иро-
    кезам это показалось бы более подозрительным, чем его открытое появление
    в качестве одного из представителей враждебного племени. Узнав, что вож-
    дю не удалось проскользнуть в ковчег незамеченным, Зверобой перестал
    спорить, понимая, что скрываться дальше бесполезно. Впрочем, Чингачгук
    хотел снова появиться в облике сына лесов не только из одной осторожнос-
    ти: им двигало более нежное чувство. Он только что узнал, что Уа-та-Уа
    здесь — на берегу озера, как раз против «замка», и вождю было отрадно
    думать, что любимая девушка может теперь увидеть его. Он расхаживал по
    платформе в своем легком туземном наряде, словно лесной Аполлон, и сотни
    сладостных мечтаний теснились в душе влюбленного и смягчали его сердце.
    Все это ровно ничего не значило, в глазах Зверобоя, думавшего больше
    о насущных заботах, чем о причудах любви. Он напомнил товарищу, нас-
    колько серьезно их положение, и пригласил его на военный совет. Друзья
    сообщили друг другу все, что им удалось выведать от своих собеседников.
    Чингачгук услышал всю историю переговоров о выкупе и, в свою очередь,
    рассказал Зверобою о том, что ему говорила Хетти. Охотник принял близко
    к сердцу тревоги своего друга и обещал ему помочь во всем.
    — Это наша главная задача, Змей, да ты и сам это знаешь. В борьбу за
    спасение замка и девочек старого Хаттера мы вступили случайно. Да, да, я
    постараюсь помочь маленькой Уа-та-Уа, этой поистине самой доброй и самой
    красивой девушке вашего племени. Я всегда поощрял твою склонность к ней,
    вождь; такой древний и знаменитый род, как ваш, не должен угаснуть. Я
    очень рад, что Хетти встретилась с Уа-та-Уа; если Хетти и не слишком
    хитра, зато у твоей невесты хитрости и разума хватит на обеих. Да, Змей,
    — сердечно рассмеялся он, — сложи их вместе, и двух таких умных девушек
    ты не найдешь во всей колонии Йорк.
    — Я отправлюсь в ирокезский лагерь, — серьезно ответил делавар. —
    Никто не знает Чингачгука, кроме Уа, а переговоры о жизни пленников и об
    их скальпах должен вести вождь. Дай мне диковинных зверей и позволь
    сесть в пирогу.
    Зверобой опустил голову и начал водить концом удочки по воде, свесив
    ноги с края платформы и болтая ими, как человек, погруженный в свои мыс-
    ли. Не отвечая прямо на предложение друга, он, по обыкновению, начал бе-
    седовать с самим собой.
    — Да, да, — говорил он, — должно быть, это и называют любовью. Мне
    приходилось слышать, что любовь иногда совсем помрачает разум юноши, и
    он уже не в состоянии что-либо соображать и рассчитывать. Подумать
    только, что Змей до такой степени потерял и рассудок, и хитрость, и муд-
    рость! Разумеется надо поскорее освободить Уа-та-Уа и выдать ее замуж,
    как только мы вернемся домой, или вождю от этой войны не будет никакой
    пользы. Да, да, он никогда не станет снова мужчиной, пока это бремя не
    свалится с его души и он не придет в себя. Змей, ты теперь не способен
    рассуждать серьезно, и потому я не стану отвечать на твое предложение.
    Но ты вождь, тебе придется скоро водить целые отряды по военной тропе,
    поэтому я спрошу тебя: разумно ли показывать врагу свои силы прежде, чем
    началась битва?
    — Уа! — воскликнул индеец.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78