• ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    приподнялись. Явственный звук клацнувших челюстей вывел юношу из оцепенения. Он
    отпрыгнул от стула чуть ли не до самой двери.
    Общество разразилось веселым хохотом. Даал хлопнул рукой по стулу слева от
    себя.
    — Давай садись, — сказал он, вытирая выступившие слезы. — Садись и
    рассказывай, почему ты разоделся, как барон, и что с тобой случилось в руинах.
    Глаза, по-прежнему висящие отдельно от какого бы то ни было тела, проследили за
    юношей (который также не мог оторвать от них взгляда) и, сонно моргнув несколько раз,
    исчезли.
    — Что это? — спросил пораженный Таилег, указывая на вновь опустевший стул.
    — Это мой кот, Даррилхоласс, — отозвался седовласый, все еще весело улыбаясь.
    — Меня зовут Рамдарон.
    — Элларид Ташшилен, — отозвался ольт и кивнул юноше.
    — О тебе я уже рассказал, — подвел итоги Даал. — Ладно, так и быть — бокал
    вина в честь общества. Общество не возражает?
    Голосование установило, что нисколько не возражает.
    — Почему у кота такое длинное имя? — спросил Таилег, когда первое потрясение
    немного прошло.
    — На другое он не пожелал отзываться, — ответил Рамдарон совершенно
    серьезно. — Впрочем, кот — это отдельная история. Мы начнем издалека.
    Он оглядел присутствующих, и Даал кивнул — продолжай, мол.
    — …Я занимаюсь археологией, — начал Рамдарон повествование, и Таилег чуть
    усмехнулся. — Не в том смысле, о котором вы, наверное, подумали. Я в общем-то скорее
    историк, нежели археолог. Последние девять лет я работал на Геллоссе…
    — Где это? — спросил, не удержавшись, Таилег.
    — Про Выжженный остров слыхал? — спросил его Леглар. Юноша кивнул и
    содрогнулся. Остров, покрытый безжизненными и смертоносными песками, остался
    пустыней после какого-то легендарного сражения… в котором принимали участие чуть ли
    не сами боги. Большего он не помнил.
    — Леглар немного не прав, — пояснил Рамдарон. — Геллосс — один из
    близлежащих островков. Тоже пустынный, но изобилующий множеством пещер. Там
    находится лабиринт, достаточно известный в определенных кругах. Никто из знакомых
    нам рас не имеет к лабиринту отношения.
    Впрочем, вы, вероятно, слышали о легендарных строителях подобных сооружений.
    — Маймы, — полуспросил-полуответил Таилег и рассказчик кивнул. — Верно, хотя
    мои коллеги зовут их немного по-другому.
    означало нечто вроде . Таилег и здесь не мог
    похвастать обилием знаний… помнил только, что, как и Выжженный остров, слово
    встречалось в основном в страшных историях, слухах и всем таком прочем.
    — Первые два этажа лабиринта обширны, запутаны, но в общем проходимы, —
    продолжал Рамдарон. — Ваш покорный слуга делал это неоднократно. Третий этаж —
    нечто посерьезнее. Там появляются сдвигающиеся стены, скользящие панели, — одним
    словом, он постоянно меняет свой облик. Именно там некто по прозванию Олри
    Грабитель тысячу триста лет назад обнаружил огромный изумруд, вмурованный в стену,
    и целую новую сеть проходов, где на полу и в стенах было невероятное количество
    подобных сокровищ.
    …Имя Олри навеяло какие-то смутные воспоминания у Таилега, но он предпочел
    слушать дальше…
    — Олри вернулся сказочно богатым, рассказал всем о несметных сокровищах, но
    таинственно исчез два года спустя. Никто так и не видел больше его изумруд, и многие
    ученые отдали бы очень многое, чтобы приобрести его.
    Дальше начинается что-то совершенно непонятное, — продолжал Рамдарон. — На
    остров повалили все, кто только смог нанять корабль в эти гиблые места. Никто не
    вернулся обратно. Вернее, некоторым удавалось выйти из Лабиринта, кое-кому — даже с
    добычей, но с ними всеми было что-то не в порядке. Внешне это походило на серьезные
    психические расстройства, хотя все, кто пытался потом их лечить, уверяли, что дело в
    чем-то другом. Важно одно: никто из них не смог рассказать, что с ними случилось.
    Многие произносили слово , но не в силах были ничего добавить.
    Так оно и продолжается. Желающих попытать счастья все меньше, но смельчаки
    находятся. В Лабиринте не имеет силы наша магия, там невозможно взывать к богам.
    Надеяться можно только на собственные силы. Мы установили, что в общей сложности
    нашлось еще восемь мест, где случались подобные происшествия. Геллосс — самое
    доступное из них. Кстати, на одном из диалектов Тален Геллосс означает .
    Так вот, девять лет назад я со своими тремя коллегами отправился на Геллосс. Мы
    встали лагерем у южного входа в Лабиринт — наиболее безопасного, поскольку на
    северном склоне постоянно случаются оползни. Геллосс — жаркое и безводное место, но
    при некотором старании там можно прожить. Мы изучили этот островок, благо он всего
    пять на три мили в поперечнике, и нашли, кстати, немало свидетельств существования на
    нем неизвестной нам культуры и даже руины какого-то поселения. Впрочем, я
    отвлекаюсь.
    За четыре месяца до нас на Геллосс явились еще трое искателей приключений. Мы
    встретились с ними, и когда они узнали, чем мы занимаемся, то стали гораздо
    дружелюбнее. Изучив первые два уровня Лабиринта, они в один прекрасный день пошли
    добывать себе сокровища и славу. Одному из них удалось выбраться живым, —
    Рамдарона передернуло.
    Он был чудовищно изрезан каким-то оружием, невразумительно мычал и все делал
    какие-то жесты, то поднимая руки к голове, то указывая ими себе на ноги. Мы были
    вынуждены связать его. Однажды вечером мы в очередной раз попытались спросить, что
    случилось с его ногами, — они были словно вытесаны из дерева — почти совсем не
    гнулись.
    Мне показалось, что случилось чудо. Сумасшедший неожиданно обрел дар речи и
    превратился в нормального человека, только насмерть перепуганного. Он кричал что-то о
    глазах на стенах, о каменных зубах и всем таком прочем. Несколько раз упоминал о
    маймах. Все, что мы установили, — это то, что он повстречал каких-то невысоких,
    вероятно, человекообразных и весьма могущественных существ. Что стало с его
    спутниками — непонятно. О себе он отказался рассказывать и в тот же вечер уплыл
    назад. У Острова их ждала небольшая парусная лодка. Я не знаю, что с ним случилось
    потом.
    …Наконец я решил спуститься на третий уровень сам. Мы договорились с моими
    коллегами:
    если я не возвращаюсь в течение установленного срока, они снимают лагерь и
    убираются с острова. Мы и так нашли слишком многое, чтобы рисковать уже
    полученными знаниями. Из моих спутников я провел в пещерах гораздо больше времени
    и надеялся, что у меня было больше шансов вернуться.
    Кроме того, меня не интересовали сокровища. Я давно знаю, что бывает с теми, кто
    грабит могильники, древние храмы и подобные им места. На моей совести ничего

    подобного не было — это давало некоторую дополнительную надежду.
    Я — с некоторыми приключениями — добрался до предполагаемого входа и нашел
    проход к сокровищницам.
    — И что вы там увидели? — не удержался Таилег. Даал усмехнулся и промолчал.
    Ольт молча слушал рассказ, едва слышно постукивая ногтями по крышке стола.
    — Я увидел много интересного, — продолжал Рамдарон спокойно. — В том числе и
    глаза на стенах, и каменные зубы, и прочие жуткие украшения тех мест. Я не стану
    рассказывать подробно: во-первых, я это записал и разослал по университетам, а во-
    вторых, мне не хотелось бы переживать те часы еще один раз.
    Слушатели кивнули.
    — В конце концов я провалился в тщательно замаскированный желоб и очутился
    гораздо глубже. В месте приземления, хвала богам, не было ни шипов, ни голодных
    чудовищ, но места вокруг были по-прежнему жуткими. Я долго бродил, пока не нашел
    очень странное место.
    Стены вокруг покрыты мозаикой. Она сделана очень тщательно и, без сомнения,
    очень древняя. Я бы сказал, двенадцать-пятнадцать тысяч лет. Но самое странное не в
    этом. На полу, концентрическими кольцами, была выгравирована надпись. Судя по ее
    виду, тоже невероятно древняя, хотя все буквы были различимы. Надпись была на
    Верхнем Тален.
    — Что за нелепица! — воскликнул Таилег. — В то время этого языка вообще еще
    не было!
    — Я подумал также, — кивнул Рамдарон. — Но решил все же срисовать надпись.
    Срисовал и попытался прочесть. Вот, кстати. — Он протянул Таилегу небольшой
    пергамент (где он только его взял? — подумал Таилег), и юноша прочел:

    — Остановись, — предупредил Рамдарон. — Я тоже сделал такую ошибку и прочел
    это вслух. Следующие два часа я находился в аду. Как мне удалось выбраться, я не
    знаю. Чудом, наверное.
    — Это не заклинание? — спросил Ольт.
    — Нет, — ответил Рамдарон. — Никто из тех, кому я показывал фрагменты
    надписи, не обнаружил в них ничего магического. Впрочем, в полной надписи — тоже.
    — Может быть, — кивнул Таилег и положил пергамент на стол. — Но это не вами
    написано. Пергаменту несколько столетий.
    За его спиной Даал одобрительно кивнул Рамдарону. Тот чуть наклонил голову в
    ответ.
    — Верно, — согласился Рамдарон по-прежнему спокойно. — Это я нашел…
    впрочем, неважно где — вряд ли вам это интересно. Главное, что никто этим свитком
    никогда не интересовался. А теперь взгляните. — И Рамдарон положил на пергамент
    лист бумаги.
    Юноша сличил тексты — они полностью совпадали. Не считая мелких различий в
    начертании букв.
    — Что же все это значит?
    — Понятия не имею, — пожал плечами седовласый. — Трижды мне случалось
    повторять подобную глупость — читать текст вслух, — и один раз это сделал еще один
    человек. Последствия каждый раз были чудовищными.
    …Я добрался до лагеря на седьмой день, — продолжал он. — Еды у меня почти не
    оставалось, воды тоже, а впереди меня ждала приятная перспектива прожить на острове
    остаток моей жизни. Потому что мои спутники должны были уехать три дня назад.
    Однако лагерь стоял на месте. Я издалека понял, что случилось что-то неладное, и
    приблизился к лагерю настолько тихо, насколько смог. Там я и увидел своих спутников. —
    Рамдарона вновь передернуло.
    — Что с ними стало? — резко спросил Таилег, и Леглар даже открыл рот, чтобы
    одернуть ученика… но передумал.
    — Я не хочу этого рассказывать. — Гримаса пробежала по лицу седовласого. —
    Эти видения по-прежнему преследуют меня. Когда я похоронил их останки, я послал
    сигнал бедствия. Элларид был одним из тех, кто подобрал меня.
    Наступило тяжелое молчание.
    — А кот?
    — Кот появился на второй день после того, как я вылез из этих чертовых пещер, —
    ответил Рамдарон и выпил стакан вина залпом. — Если бы не он, я бы с вами тут не
    разговаривал. Так с тех пор мы вместе и путешествуем.
    Новая пауза была не менее тяжелой.
    — Понятно, — произнес Таилег. — То есть я хочу сказать, что примерно понятно.
    Мне не ясно одно — почему мы все здесь собрались.
    — В Лабиринте я нашел вот это. — Рамдарон полез во внутренний карман своей
    походной сумки. — Я нашел ее в самом центре той надписи.
    И выложил на стол булавку. Таилег едва не подавился.
    — И не можете с тех пор от нее избавится, — тихо продолжил он. — И всякий раз с
    вами происходит что-то неприятное.
    — Верно, — подтвердил Рамдарон.
    — И вот еще. — Даал вмешался в разговор и положил на стол еще одну булавку —
    точную копию первой. Таилег зажмурился и открыл глаза. Булавок было по-прежнему
    две.
    Таилег вопросительно взглянул на ольта. Тот покачал головой.
    — У меня такого нет, — ответил он на словах. — Я, как выяснилось, давний
    знакомый и — надеюсь — друг их обоих. Поэтому я и здесь.
    — Элларид преуменьшает, — отозвался Леглар. — У него есть кое-какие мысли о
    том, что происходит. Возможно, он нам всем поможет.
    Все поглядели на Таилега.
    — Давай-давай, — поторопил его Леглар. — Выкладывай свою безделушку. Она у
    тебя, головой ручаюсь.
    — Была, — подтвердил Таилег. — Но больше нет. Я сумел от нее избавиться.
    — Как?! — разом выдохнули двое остальных.
    — Я… — начал было Таилег, но осекся. Дверь кабинета распахнулась, пропуская
    внутрь музыку и шум, и на пороге возник высокий, широкоплечий, пузатый человек в
    потертом защитного цвета плаще и массивном нагрудном панцире. От него пахло гарью и
    вином.
    Остальной его наряд не производил впечатления праздничного. Скорее он походил
    на военную форму.
    — Привет всей честной компании, — громыхнул толстяк и вошел, закрыв за собой
    дверь. — Элларид! Будь я проклят! Вот уж не чаял…
    — Вся компания в сборе, — заключил Даал и жестом пригласил вновь прибывшего
    садиться.
    Тот тоже попытался усесться на стул, занятый котом, и тоже отпрыгнул к двери,
    скрежеща своей амуницией, ко всеобщему восторгу всех остальных.
    Даал не успел представить нового знакомого, как дверь отворилась вновь и на
    пороге появился хозяин , Агайри Теиреш собственной персоной. В
    руках у него был соблазнительно пыльный запечатанный кувшин, а следом вошел его
    помощник и внес целое блюдо головокружительно пахнущего жареного мяса.
    Разговоры, понятное дело, пришлось отложить.
    * * *
    Агайри блестяще оправдал репутацию гостеприимного хозяина и оставил компанию
    в несколько более приподнятом и благодушном настроении. Толстяк мигом оценил

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    знании магии. Побывал в Магистрате, где легендарный Совет вершил всю политику
    Федерации.
    Никакие наслаждения, кроме чтения и медитации, более не существовали для него.
    Таилег рискнул посетить один из самых дорогих борделей и ужаснулся. При первом же
    прикосновении к женскому телу он вновь оказался на дне пересохшего озера, и жар, что
    горячей волной принялся подыматься из глубин, вместе с ощущением невероятной силы
    и какого-то неестественного, демонического удовольствия принес страшное ощущение
    вины, иррациональной злобы и поврежденного, расколотого рассудка.
    И, хотя проститутка вела себя так, словно ее посетил сам бог плодородия,
    неистощимый в любовных утехах, Таилег сбежал из обители разврата, словно из
    зачумленного квартала.
    Вечером последнего дня его пребывания в Оннде в дверь его номера тихонько
    постучали.
    Таилег как раз закончил собирать и упаковывать все свои вещи, расплатился с
    хозяином гостиницы (не забыв, конечно, про чаевые) и читал книгу, полученную у Даала,
    . Головокружительная карьера вовсе не радовала его, когда он
    вспоминал о трупе с жуткой улыбкой и перерезанным крест-накрест горлом. То, что это
    был Даал, сомнений не оставалось.
    Многие из Магистров — в особенности в недавнем прошлом — кончали свою жизнь
    не в спокойной и обеспеченной старости, а где-нибудь на грязных улочках или сточных
    канавах, в кровавой луже. Но сейчас? Здесь, где у Леглара просто не могло быть врагов?
    Понятное дело на севере — где еще в ходу была торговля рабами и где даже
    Наблюдатели работали в условиях жесткой конспирации.
    Здесь же это было совершенно бессмысленным событием. Хотя смерть редко
    бывает исполнена смысла, подумал Таилег. Едва он открыл главу, посвященную культу
    Нааты, как раздался осторожный стук. Два легких удара… пауза… три легких удара.
    Длинная пауза и все повторилось.
    — Входите, — сказал Таилег. Дверь он запирал только на ночь.
    Приподнялись и опали шторы, потревоженные сквозняком, и на пороге появилась
    высокая фигура в маскарадном костюме. Костюм был сделан со вкусом и изображал
    Демона Отчаяния — половина лица искажена от ужаса, вторая — пустая и
    изборожденная морщинами. Символ песочных часов на груди и заостренный посох в
    правой лапе.
    Очень красочно, подумал Таилег.
    — Что вам угодно? — сухо спросил он, сжимая левой, невидимой незнакомцу рукой
    рукоять кинжала. Вряд ли у него появились смертельные враги, да еще настолько глупые,
    чтобы мстить в такое людное время… и все же.
    — Я не буду представляться, — отозвалась маска тихим шепотом. Человек (если
    то был человек) уселся на ближайший стул и прислонил свой посох к стене. — Я пришел
    поговорить с вами.
    — Зачем этот маскарад?
    — Ни вам не следует знать, кто я… пока, во всяком случае, ни мне нет смысла
    рассказывать этого. Вы собрались уезжать завтра?
    — Да. — Отпираться было ни к чему, раз уж столько людей вокруг это знали. Кроме
    того, Таилег и в самом деле собирался отправиться в Алтион.
    — Я пришел к вам ни как союзник, ни как враг. Скорее как товарищ по несчастью.
    Сразу предупреждаю, что если вы передумаете и останетесь, то погибнет множество
    невинного народа.
    — К чему вы клоните? — спросил Таилег резко. Он уже был сыт по горло
    таинственными речами.
    — К тому, что вы ищете не там, где следует. Вы пытались снять проклятие,
    которого на вас нет, и боитесь, что сходите с ума. На самом деле причина всего —
    внешняя. Вот, возьмите.
    Посетитель оставил на столе ромб, набранный из многих фрагментов
    разноцветного стекла. Причудливое произведение искусства слабо светилось в темноте.
    — Это поможет вам — так я надеюсь. Я даю вам это на свой страх и риск. Эта
    игрушка очень чувствительна — можете проверить это сами, можете кому-нибудь
    поручить проверить.
    — Знаете что. — Таилег подошел поближе, — Мне не нужны ни амулеты, ни
    благословения — ничего. Я хочу, чтобы мной перестали вертеть все, кому не лень.
    Заберите вашу игрушку и забудьте, что видели меня.
    — Ваше право. — Демон тяжело кивнул головой. — Но я все же оставлю ее. Не
    хотите — не берите. Мы установили, что на вас сходится фокус слишком многих сил,
    чтобы держать вас в неведении. Знать об опасности — значит быть вооруженным.
    — Кто это — ?
    — Я не стану этого говорить. Пока. Если вы переживете Золотой Праздник —
    значит, мы еще встретимся. Скажу только одно. Мы, как и ваша Гильдия, вечно в опале, и
    нам, как и вам, приписывают множество злодеяний.
    — Посмотрим, — произнес юноша спокойно. Странно, но в периодах между
    депрессиями он стал пугающе невозмутимым и хладнокровным.
    Посетитель кивнул.
    — Вы знаете, что вас разыскивает одна… э-э-э… знакомая вашего учителя?
    Щелк!
    В голове у Таилега неожиданно возникла сцена: небольшое скрюченное тело, рана,
    пересекающая горло и тяжелый запах смерти.
    — Верно, — согласился гость. — И знакомая вашей знакомой. Мы многое знаем о
    вас, но мы не вмешиваемся. Вы слишком важная персона.
    Таилег схватился за голову. В ней возникла и исчезла еще одна маленькая буря.
    Теперь он помнил все… до того момента, как в небесах над Киннером завял чудовищный
    цветок.
    — Один момент. — Таилег сглотнул горькую слюну. Его посетитель, уже
    направлявшийся ко входной двери, остановился на пороге и оглянулся. — У вас случайно
    нет для меня особого поручения?
    — Нет, — коротко ответил гость.
    — Вы не представляете себе, как я рад, — ответил ему Таилег, и гость, еще раз
    кивнув, закрыл за собой дверь.
    Окончательно проснувшаяся память не принесла долгожданного покоя.
    Таилег поднес к ромбу руку — ничего не произошло. Поднес флакончик с целебным
    составом — и зеленые полоски, пульсируя, принялись набирать свечение. Поднес
    ожерелье, что висело на его шее, — и синие вставки тревожно мигнули и загорелись
    холодным ясным пламенем.
    — Ну что же, — задумчиво проговорил Таилег и спрятал ромб в потайной карман
    своей новой куртки.
    * * *
    — Это еще что? — Кинисс ткнула пальцем в длинный текст донесения.
    — Посланцы других культов. — Секретарь был удивлен. — Они всегда посещают
    большие празднества друг друга. Вот, тут написано — Элиор, Андринкс, Эзоксу,

    Хиндалунг и…
    — Нирату, — прочитала Кинисс там, где секретарь запнулся. — Объясни мне две
    вещи, Калиннон. С чего бы Владыке Дарионов удостаивать своим появлением
    Молчаливую? И как может Нирату удостаивать своим посещением своего смертельного
    врага?
    Нирату, бог-покровитель существ — оборотней — был одним из
    запрещенных в наземных городах. Многие из жителей Ралиона, что ни разу не
    встречались с его подданными, никогда об этом не жалели.
    Секретарь молчал, потрясенный.
    — Следующий будет в Алтионе, — произнесла Кинисс с уверенностью.
    — Я отправляюсь в Храм, — она выделила тоном последнее слово, — и сразу же затем
    — в Алтион. Принимай командование, друг мой, и сообщай мне обо всем необычном
    сразу же. Отзови всех остальных сыщиков. Пусть собираются вокруг Алтиона.
    Когда секретарь ушел, Кинисс некоторое время ходила по комнате, погруженная в
    мысли.
    — Интересно, чего хочет Двутелый? — спросила она вслух. — На что
    рассчитывает? И сколько жертв будет на этот раз?
    После чего закрыла глаза и сосредоточилась, сомкнув ладони перед лицом.
    Контуры ее стали таять и постепенно совсем размылись.
    Через несколько секунд она была уже в Храме, в сотнях миль отсюда.
    * * *
    На следующий день — ясный и теплый, несмотря на осень, Таилег проснулся
    бодрым и полным сил. Открыл окно и долго дышал свежим воздухом, с наслаждением
    вдыхая запах морской соли.
    После получасовой прогулки он достиг Зала Порталов, откуда — за умеренную
    плату — можно было попасть практически в любой крупный город планеты. Длинный
    хвост желающих попасть на Праздник быстро придвигался к темно-сиреневому матовому
    . Вручив положенное кассиру, Таилег встал в конец очереди, тихонько
    насвистывая веселую песенку.
    Алтион встретил его проливным дождем.
    располагалась на одном из ближайших холмов. Карлики, что
    составляли абсолютное большинство населения Алтиона и окрестностей, старались как
    можно меньше ранить землю и ее творения. Неудивительно, что с воздуха Алтион порой
    был попросту невидим. Только храм Ирсераны, молчаливой богини-покровительницы
    расы карликов, возвышался над остальными — преимущественно двухэтажными —
    зданиями, затерянными среди вековых деревьев.
    Гостиница — а вернее, постоялый двор — встретила его множеством аппетитных
    ароматов, веселым гулом голосов и музыкой. Карлики, что лишь изредка были выше пяти
    футов ростом, ни в коей мере не выглядели смешно. Быстрые, жизнерадостные,
    подвижные, они являлись полновластными хозяевами Алтиона и обширной
    сельскохозяйственной империи, что простиралась вокруг — от дебрей леса Серинх на
    севере и болот Венллена на юге до неприступного Северо-Восточного хребта на западе.
    Только Федерация Оннд могла поспорить с владениями карликов размерами — она да
    враждебное всем княжество Лерей на севере.
    Открыты были границы этой странной империи, где вот уже долгие века путникам
    не грозили ни разбойничьи засады, ни дикие звери. И все же никто не осмеливался
    нападать на нее. Почему — никто не знает. Видимо, улыбающаяся Ирсерана умела не
    только благословлять поля и исцелять раны. Куда делись многие отряды тех, кто
    покушался на безобидных карликов, не знает никто.
    Разве что Эзоксу Всезнающий.
    …К Таилегу тут же подбежала молоденькая карлица — улыбающаяся, стройная,
    миниатюрная.
    Голову ее украшала повязка с символом Ирсераны — переплетенные серая и
    белая полоски. И зеленые листики вокруг.
    — Добро пожаловать в ! — весело приветствовала она вновь
    прибывшего и вручила растерявшемуся юноше сочный кусок пирога, посыпанного
    зеленью. Таилег, хоть и не был голоден, проглотил подарок, даже не заметив.
    — Благодарю! — крикнул он вслед девушке, что уже убегала прочь, подмигнув ему
    на прощание.
    Народу было не очень много — может быть, еще удастся снять комнату. Хотя, если
    учесть только гостей из Оннда… Да. Как бы не пришлось потратить весь день в поисках
    пристанища.
    Хозяин заведения, как было принято у карликов, был и шеф-поваром, и главным
    затейником, и просто хорошим собеседником. Прислонившись к стойке, Таилег смотрел
    на его священнодействия. Руки низкорослого чародея от кулинарии в один момент
    отсекли сочный кусок мяса, отбили его, посыпали специями и опустили в кипящий ад
    огромной сковороды. И еще один. И еще… Таилег не успел опомниться, как хозяин
    перепоручил свою вахту другому, такому же раскрасневшемуся карлику и мигом оказался
    у стойки.
    — А-а-а! — радостно прогудел он, и Таилег поразился, что у такого существа может
    быть настолько густой и музыкальный бас. — Отлично, отлично, друг мой. Комната для
    вас уже заказана. Пройдите в третий кабинет, сделайте одолжение — я мигом.
    И удалился в другой конец заведения — Таилег не успевал следить за ним,
    настолько везде успевал быть этот улыбающийся, румяный и громогласный человечек.
    Таилег подошел к третьему кабинету, но остановился, не открыв двери, — позади
    него музыканты заиграли протяжную и немного печальную музыку. Шум вокруг тут же
    стих. Таилег стоял и готов был слушать текущую, нежную мелодию вечно, как вдруг
    расслышал голос из щели в двери кабинета.
    — …Да ну, в самом деле… Что я — под дождь никогда не попадал, что ли. Стар я
    становлюсь, вот что главное…
    Голос принадлежал его другу и наставнику, дважды покойнику, Магистру Леглару
    Даалу.
    * * *
    Взгляды трех пар глаз сошлись на Таилеге, едва тот закрыл за собой дверь
    кабинета. Пахло внутри необычайно вкусно и было не в пример уютнее, чем в общем
    зале.
    Впрочем, каждому свое. Карлики предпочитали большую шумную компанию.
    За стол здесь сели, судя по всему, недавно — ибо вилки и ложки летали вверх и
    вниз весьма и весьма энергично, а настроение царило очень даже неподавленное.
    Слева за столом (накрытым на шесть персон) сидел высокий седой Человек, лет
    шестидесяти, очень похожий на давешнего стражника, что сопровождал девочку на
    корабле. Взгляд его был дружелюбным, но твердым. Он молча кивнул Таилегу —
    присаживайся.
    Справа сидели двое. Даал, с опухшим носом и хитро прищуренными глазами, и
    ольт, тоже с совершенно белыми волосами и спокойным, довольным выражением лица.
    — Таилег! — воскликнул Даал, приветствуя гостя вилкой с насаженным на нее
    солидным куском мяса. — Садись, садись. Здесь все свои.
    Таилег кивнул и шагнул вперед. Стул слева от седовласого человека был
    свободен, и Таилег направился к нему. Взялся за спинку стула, чтобы отодвинуть его от
    стола, и обомлел.
    На некотором расстоянии от сиденья неожиданно открылась пара глаз —
    внимательных, близко посаженных, — золотые кружочки в пурпурном ободке и
    вертикальные щели зрачков посередине. Глаза моргнули, рассматривая Таилега, и чуть

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    следовательно, они живы. Магия оказалась бессильна — следовательно, нужна хитрость.
    Самая обычная житейская хитрость.
    Надо подумать, что предпринял бы Даал… и, возможно, Таилег. И расспросить
    неожиданную знакомую последнего, Арлиасс. Сейчас она знает о юноше больше всех.
    С этими мыслями она заснула. Таилег толкнул тяжелую дубовую дверь, и та
    бесшумно отворилась. В крохотной каморке за ней стоял старинный стол, за которым
    сидел, погруженный в чтение каких-то бумаг, приземистый седеющий мужчина.
    Он вопросительно поднял глаза на посетителя.
    — Прошу меня извинить, молодой человек, — сказал он подчеркнуто вежливо. —
    Вероятно, вы ошиблись дверью. Кого вы ищете?
    Таилег уселся напротив и сказал, глядя в пронзительные серые глаза:
    — Я ищу Мастера здешней Гильдии, — и изобразил три условных знака, один из
    которых должен был помочь ему побыстрее уговорить недоверчивых собратьев по
    профессии.
    Если, конечно, интуиция его не подвела.
    — Не понимаю, — ответствовал сухо его собеседник. — Гильдия? Какая Гильдия?
    Вы, несомненно, ошиблись дверью. Не тратьте зря мое и свое время, молодой человек.
    И недвусмысленно поднялся, в упор глядя на своего незваного гостя.
    — Я могу назвать несколько имен, — отвечал Таилег, не двигаясь с места. —
    Скажем, Леглар Даал.
    тяжело опустился в свое кресло.
    — Даал, значит. — Он задумчиво почесал подбородок. — Это уже интересно. И что
    Даал?
    — Я его хорошо знаю, — было ему ответом. — Сегодня мы вместе прибыли в
    Оннд. Теперь вы согласны меня выслушать?
    — Вне всякого сомнения, — заверил его . Где-то зазвенел колокольчик, и
    юноша ощутил, что в комнате они уже не одни. — Дело в том, что сегодня утром тело
    Даала было найдено рядом с пристанью. Я жажду услышать от вас какие-нибудь
    подробности, дорогой друг.
    Глаза его стали безжалостными, а от былой медлительности не осталось и следа.
    Мохнатые лапки вновь прикоснулись к мозаике.
    .
    .
    .
    Легкие шаги быстро замерли вдалеке. Таилег побледнел, и его собеседник
    удивленно приподнял брови.
    — Даал? — сглотнув, спросил Таилег и попытался подняться. Чья-то рука
    опустилась ему на плечо и заставила сесть назад. — Как это случилось?
    — Это хороший вопрос. Однако я думаю, что задать его должен я. Иначе как
    объяснить, что вы появляетесь тут, словно это самое обыкновенное дело? Кто вам
    сообщил, где я нахожусь?
    — Угадал, — ответил Таилег мрачно.
    — Ясно, — насмешливо отозвался Магистр. — На каждом углу, само собой
    разумеется, висят указатели к моей резиденции.
    — Я не вру. — И сумрачный взгляд Таилега встретил жесткий и недобрый взгляд
    серых глаз. Молчание на миг воцарилось в каморке.
    — Мне нужна помощь, — произнес Таилег. — У нас… у меня, — поправился он, —
    большие неприятности. Я готов заплатить.
    Магистр отпрянул назад и встал неподвижно, оценивающе глядя на своего коллегу.
    — Что-то в тебе есть, приятель. — Он тяжело опустился за стол. — Я не верю, что
    ты ничего не знаешь о смерти Даала, запомни это. Но раз тебе нужна помощь — что ж,
    вот тебе задание. — Он протянул Таилегу, не глядя, листок тонкой бумаги. — Порвешь,
    как прочитаешь. Здесь же.
    — И что тогда? — Слова давались с большим трудом. Даал мертв? Нелепица! Кто
    на корабле мог желать его смерти?
    — Тогда мы снова встретимся здесь. — Магистр посмотрел на хронометр. — У
    меня мало времени, коллега. Кстати, вы забыли представиться.
    — Аррад. — Таилег назвался именем, под которым был известен Гильдии
    Киншиара.
    — Вот и прекрасно. Давай, Аррад, либо соглашайся, либо проваливай.
    Огромным усилием воли Таилег собрал разбежавшиеся мысли и принялся вникать
    в детали задания.
    — Приятель, — торопливый и немного испуганный голос донесся до ушей Таилега
    вместе с осторожным стуком подкованных подошв, — пару слов, приятель.
    Таилег обернулся, сжимая кинжал в руке. Позади него стоял сгорбленный человек,
    скрывающий лицо под капюшоном старого и грязного плаща.
    — Кто бы вы ни были, приятель, — шепотом произнес он, озираясь, — бросьте эту
    затею. Вам дали мертвое дело.
    на жаргоне Гильдии означало заранее проигрышное. Такое было в ходу.
    Мертвые дела поручались либо зарвавшимся, либо неугодным членам Гильдии. Целью
    мертвого задания, как правило, было что-нибудь безнадежное — непреодолимая,
    смертоносная ловушка, хороший отряд стражи, а то и просто аккуратный донос и пара
    стражников, что брали неудачника с поличным.
    — Магистр велел тебе проверить мои нервы? — осведомился Таилег. Он не очень-
    то верил этому неизвестному, но мурашки поползли по его спине. Как будто логично.
    Либо он преодолеет западню — и тогда будет оправдан для Гильдии, в каких бы
    преступлениях против нее ни обвинялся, — либо сгинет.
    Оба исхода Магистра устраивают.
    — Магистр тут ни при чем. — Человек оглянулся. Ночь царила на улицах Оннда
    безраздельно, и ничто не нарушало пустынность улочек. — Тут что-то нечисто. Я сегодня
    видел Магистра Даала, он спешно исчез из города.
    — Врешь. — У Таилега пересохло в горле.
    — Клянусь Владыкой. — Неизвестный сделал торопливый жест. — Так что вам
    попросту подписали приговор.
    — С чего это вдруг такая забота? — подозрительно спросил юноша. Очень уж не
    хочется влезать в долги к подобным существам.
    Существо протянуло ему аккуратно сложенную записку. Таилег развернул ее.
    Почерк, несомненно, принадлежал Даалу — и в конце стоял условный знак, которым он,
    Даал, всегда обращался к своему ученику.
    — Ясно. — Таилег сложил записку и отправил ее в карман. — Что я должен тебе?
    Неизвестный отпрянул, словно перед ним стоял демон с окровавленными клыками,
    и испуганно пролепетал:
    — На ваше усмотрение, господин. Даал велел передать на словах — берегитесь.
    За вами обоими снова охотятся.
    — На. — Таилег сунул незнакомцу золотой самородок, и того словно сдуло ветром.
    Таилег возобновил свой путь по темным улочкам, и тут до него дошло, отчего его

    собеседник так перепугался.
    На улице было темно, но Таилег прочел записку, не зажигая огня.
    * * *
    — Кинисс?
    — Да. — Она очнулась от транса и несколько раз моргнула, возвращаясь в
    физическое тело. — Что случилось?
    — Донесения из городов.
    Секретарь терпеливо ждал, пока рептилия пролистывала ворох бумаг и
    просматривала, прищурившись, жемчужно-белые шарики килиана. Неожиданно она
    вздрогнула.
    — Вот он. — И указала когтем в строку одного из сообщений.
    Там говорилось о странной смерти туриста, тело которого выловили в гавани
    Оннда. По описанию выходил Даал.
    — Даал, — задумчиво повторил секретарь. — Тот, который уже однажды вроде бы
    погибал?
    Кинисс кивнула и сложила ладони вместе (добрый знак, отметил секретарь).
    — И сейчас он все еще жив. Страж Моста не встречал его. Он среди живых — и его
    ученик где-то рядом. Направляйте всех в Федерацию и предупредите тамошнее
    правительство. В городе тихо?
    — Все спокойно, — подтвердил секретарь. Потребовалось немало усилий, чтобы
    остановить панику и многочисленные слухи о конце света. После недавних событий город
    был на грани массового бегства.
    — Превосходно. Сообщайте мне об Оннде как можно чаще.
    Секретарь кивнул и удалился.
    * * *
    — Вот ваша ваза, — произнес Таилег вместо приветствия, стремительно распахнув
    дверь вечерней резиденции Магистра. После чего осторожно поставил невероятно
    красивую вазу — вероятно, похищенную давным-давно из какого-то могильника, и уселся
    рядом.
    — Клянусь всеми… — Слова Магистра застряли у него в горле. По всем признакам
    этот молодой наглец должен был быть уже мертв. Купец, который бросил вызов Гильдии,
    слов на ветер не бросал — и неугодные Магистрам воры один за другим становились
    жертвами хитроумных защитных конструкций.
    И вот теперь, три года спустя, этот никому не известный юнец приносит ему вазу, за
    которую князь Лерея обещал два миллиона золотых…
    — Взял что-нибудь еще? — буркнул Магистр, вращая вазу в руке и не веря своей
    удаче. Юноша только загадочно улыбнулся.
    — Теперь ваше слово, — произнес Таилег тихо, и Магистр отметил, что тот
    чертовски устал. Немудрено.
    — Поздравляю вас со вступлением в Гильдию Оннда. — Ритуальные слова
    давались Магистру не без труда. — Завтра, на пристани, вас встретит наш представитель
    и препроводит вас, куда вам потребуется. Инструменты, одежда и прочее будут
    доставлены вам в гостиницу.
    — Благодарю, Магистр. — Таилег поклонился своему коллеге и ушел — на сей раз
    с достоинством и не хлопая дверью.
    Тут же другой силуэт, легкий, словно ветер, проскользнул через другую дверь и
    уселся напротив начальника Гильдии Старого Города.
    — Рассказывай, что видел, — коротко велел Магистр и налил себе стакан легкого
    киншиарского.
    — Мы так не договаривались. Магистр, — зашептал тощий и изморенный на вид
    человек. — Вы сказали, что я должен следить за человеком, а не за демоном. — Руки у
    вновь прибывшего дрожали.
    Магистр молча поставил перед ним второй стакан и вопросительно поднял брови.
    — Магистр, его же ничего не берет, — продолжил тощий горячим хриплым
    шепотом. — Две отравленные иглы! ! Я думал, его пополам перекусит!
    Удавки и все прочее — он просто шел через них и не обращал внимания. — Тощий время
    от времени озирался, словно дьявол стоял за его спиной, расставив когтистые лапы.
    — А сигнализация? — недоверчиво спросил Магистр.
    — Он ее снял, и не спрашивайте меня как. Это не человек, Магистр! В темноте
    видит, как кошка! Чует все за милю! Сделайте одолжение, отошлите его подальше из
    города!
    — Если все это правда, то этот Аррад — просто сокровище, — задумчиво сказал
    Магистр, яростно чеша свой затылок. — Успокойся, недоумок. При нем нет ничего
    магического. Никаких талисманов не носит. В гостинице его никаких штучек тоже не
    нашлось. Так что зря пугаешься.
    — Вы его не видели, а я видел, — угрюмо сообщил тощий, осушая третий стакан.
    Говорил он теперь совсем членораздельно и уже не озирался при каждом шорохе.
    — Все мы смертны, — глубокомысленно заметил Магистр. — А все прочие, к
    твоему сведению, и увидеть-то эту вазу не смогли. Так что перестань дрожать. Если он и
    дальше сможет так работать — мы все наконец займемся делами поприличней.
    — С чего вы взяли, что он будет на нас работать?
    — Интуиция. Он не потребовал за вазу ничего, а прием у клериков обойдется ему
    самое большее в четыреста монет. Он не дурак — по глазам видно — и я тоже. Надо
    будет попросить его поработать учителем. — Магистр налил себе еще вина и откинулся в
    кресле. — Старею уже, пора на покой. Да только из вас замена — как из волка пастух.
    Держи. — И он кинул тощему увесистый мешочек. Тот принял его с благодарностью. — А
    это, — Магистр кинул второй мешочек, более увесистый, — положишь на его счет в банке
    Двух Золотых Листьев. Смотри не перепутай.
    — Слушаюсь, — Тощий подобострастно поклонился и исчез.
    — Гильдия тоже ценит специалистов, — сказал, ни к кому не обращаясь. Магистр и
    был отчасти прав.
    * * *
    Жизнь потекла веселее, но депрессия все сильнее наваливалась на Таилега.
    Беспокоиться было вроде бы не о чем. Трое весьма высокопоставленных
    священников осмотрели его и провели обряды снятия проклятия;
    Гильдия теперь смотрела на него с обожанием;
    Даал был жив, и впереди был Золотой Праздник — говорят, совершенно
    незабываемое действо, после которого можно и умереть спокойно.
    Вдобавок он был теперь богачом. Самородок к нему не возвращался, но на счету у
    Таилега теперь было шестьдесят тысяч золотых. На сорок лет распутной жизни. Четыре
    раза он выполнял сложнейшие задания, и Раддарри стал его лучшим другом.
    Магистр знал свое дело — банк Двух Золотых Листьев имел свои отделения во
    всех крупных городах Ралиона. Наземных, естественно. Так что за неделю Таилег стал
    человеком обеспеченным и — в определенных кругах — знаменитым. Что еще надо?
    Но его стало мутить при виде коллег-воров и людей вообще, а одиночество
    приносило только временное облегчение. Странный образ преследовал его — озеро, на
    дне которого некогда разверзлась бездонная пропасть. Сухая плоская пустыня,
    изборожденная трещинами, у которых не было дна.
    И обжигающий жар, вырывавшийся из этих трещин. Неприятный, сухой, зловонный
    жар.
    Накатывало на него редко, но Таилег старался держаться подальше от людных
    мест. Посетил все храмовые сооружения, прочие посетители которых не замечали его;
    сходил во Дворец Мысли, где всерьез заинтересовался потрясающей мощью, таящейся в

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    стороны — и один только Оннд, стерегущий свой залив.
    Серебро, руда, сахар, пряности, алхимические компоненты и чудодейственные
    средства, оружие величайших мастеров — вот то, что привлекало сюда торговцев со
    всего света. Соперник Оннда, что находился на противоположном краю континента,
    великий город Лерей заметно уступал во всем своему южному старшему брату.
    И все же торговля сменила войны — по крайней мере существенно потеснила — и
    простые жители Ралиона, не искушенные в магии и в высшей степени богобоязненные,
    спешили перебраться поближе к Федерации. Те, разумеется, что жили на земле.
    Летающие либо подземные расы и ранее не соперничали с ними — ибо их мир, более
    опасный и всегда погруженный во мрак, был так же обширнее Большой Земли, как
    Большая Земля — песчинки на берегу океана.
    …Бросив монетку сборщику налогов, Таилег превратился в чтущего законы
    Федерации и города Оннд гостя — даже в этом он превосходил остальные города. Всего
    лишь золотой в неделю надо было платить, чтобы оставаться уважаемым гостем города.
    В родном городе Таилега, Киншиаре, это стоило в десять раз дороже.
    Правда, здесь практически невозможно было укрыться от сборщиков налогов —
    они находили легкомысленного или забывчивого гостя где угодно и вежливо напоминали
    о долге перед Федерацией. В Киншиаре, при известной ловкости и содействии Гильдии
    воров, можно было жить припеваючи всю жизнь.
    Впрочем, Гильдия была и здесь. И сегодня вечером Таилег намеревался
    встретиться с ее представителями. Золотой слиток был последним его сокровищем, и
    для худо-бедно приличной экипировки был явно недостаточен.
    Скрипнула дверь ювелирной лавки, и два желто-зеленых глаза уставились на
    пришельца.
    Два глаза с вертикальными, сузившимися зрачками.
    Оторопев, Таилег смотрел на вставшую на задние лапы и выросшую в
    человеческий рост кошку. Примерно так выглядела бы она после этого превращения.
    — Милости прошу. — Покрытая густым мехом рука поднялась в приветственном
    жесте, — Вы здесь впервые?
    Голос был мягким, низким, вибрирующим. В Киншиаре вся коммерция была в руках
    людей и ольтов. Такое страшилище там недолго бы удержалось у дел… но чужой дом —
    чужие порядки.
    И нечего глазеть на торговца как на экспонат зверинца.
    , — подумал Таилег со странной для себя неприязнью. Но
    неприязнь тут же развеялась, и юноше стало чудовищно неловко. Впрочем, необычный
    торговец, видимо, мыслей читать не умел, а широко раскрытые глаза посетителя
    приписал богатству своего заведения.
    И, надо признаться, было отчего разинуть рот.
    — Д-да, — ответил Таилег, осознав, что хозяин все еще ждет ответа, —
    Потрясающе, — продолжил он, переводя взгляд с витрины на витрину. — Когда только
    вы успели все это собрать.
    — Раддарри, — представился хозяин и чуть наклонил голову. Уши его дернулись,
    когда что-то скрипнуло за его спиной, и снова приняли вертикальное положение.
    — Таилег из Киншиара, — представился Таилег. В Оннде, судя по слухам,
    пользоваться фальшивыми именами имеет смысл только среди людей. Против многих
    остальных подобная уловка была совершенно бесполезной.
    Витрины уходили внутрь здания причудливым лабиринтом. Оружие и старинная
    кухонная утварь, монеты и вазы, украшения и предметы мебели — все сочеталось друг с
    другом в этой комнате и выглядело на редкость достоверно.
    — Желаете что-то приобрести? — вкрадчиво осведомился Раддарри и улыбнулся.
    Во всяком случае, Таилег предпочел трактовать это как улыбку. — Или продать? Или
    просто поговорить? Оннд — суетливое место, а я предпочитаю вести дела не торопясь.
    — С удовольствием поговорил бы, — кивнул Таилег, вращая самородок в кармане
    своей куртки. — Никогда здесь не был… наверное, вам найдется что сказать мне.
    Возможно, буду у вас частым посетителем.
    — Превосходно. — Раддарри открыл доселе неприметную дверь между витринами
    и жестом пригласил гостя внутрь. Таилег прошел в полутемный коридор, слабо пахнущий
    какими-то едкими реактивами, и попал в небольшую, но весьма уютную комнатку без
    окон.
    Он не успел заметить, когда другое кошкообразное существо сменило Раддарри.
    Оно вежливо кивнуло клиенту и заняло пост своего сородича — скучать в пустом
    помещении. Видимо, рано утром посетителей было немного.
    Как, впрочем, и в Киншиаре, где иные ювелирные лавки вообще не открывались
    раньше полудня.
    Час спустя Таилег шел, довольный полученными деньгами, выпитым вином и
    полученными сведениями. Последних было слишком много — видимо, хозяин питал
    слабость к чужеземцам. Золота он отвалил ему ни много ни мало сто сорок федеральных
    золотых. Недурно, Таилег оценивал самородок в сто — сто двадцать.
    Видимо, это был намек — заходите ко мне почаще и не пожалеете.
    Тоже обычный прием ювелиров. Когда вооруженные грабежи начали отходить в
    историю, ювелиры вышли из подполья. Вместо осторожных связей через десять
    посредников, вместо торопливых переговоров в присутствии мрачных охранников
    торговля стала театром и способом общения.
    Не все, конечно, были столь словоохотливы и доброжелательны, но ищущий да
    найдет.
    Теперь предстояло решить, как потратить столь солидную сумму. Если Раддарри
    не работал по совместительству наводчиком для какой-нибудь шайки воров, то он сможет
    купить себе новую одежду, запасы еды, инструмент… Весь его воровской набор
    бесследно сгинул в подземелье, где бы оно ни находилось.
    Поразмыслив, Таилег решил сначала найти себе пристанище и осмотреть город.
    Весь ему, конечно, не обойти: поперечник Оннда более двенадцати миль. Скопление
    городов, деревень и парков. Первый и единственный в своем роде. Миллион с лишним
    человек населения.
    Миллион человек! И это при том, что здания были все одно-двухэтажными. Только
    особые сооружения да Храмы было положено делать высокими.
    Путеводитель по городу, который раздавали всем желающим на входе, оправдывал
    свое существование. Собственно Онндом следовало называть ближайшую к порту часть,
    где находился комплекс Храмов, правительственные здания и всевозможные
    федеральные службы. Остальные же районы города (по сути, самостоятельные города)
    находились на почтительном отдалении от Старого Города.
    Так что проще всего было оставаться в Старом Городе. Две мили вдоль и поперек
    — тоже немалый размер. Улицы и улочки, как положено во всех старинных городах,
    вились затейливо и непредсказуемо. Однако уже через какие-нибудь полчаса Таилег
    обнаружил чистую, небольшую и сравнительно недорогую гостиницу.
    Уплатив хозяину три золотых за неделю, Таилег еще раз поразился дешевизне.
    Народ был приятный, никто не задавал лишних вопросов, но и не замыкал рот на замок.
    Прежде чем отправиться дальше после вполне приемлемого обеда, Таилег

    тщательно спрятал часть своего золота в комнатушке (все современные постоялые
    дворы обещают сохранность имущества, да только можно ли на то надеяться?) и
    припомнил свой визит к ювелиру.
    Почему он зашел именно в ту лавку? Почему не в любую из десятков других, что
    были поблизости?
    Опять не было ответа.
    .
    …Таилег брел по торговым рядам и чувствовал себя как дома. Как и дома, рука его
    держалась поближе к кошельку, а деньги лежали отнюдь не в том кошельке, который
    всем был заметен. Маскировка — великая вещь.
    Да только брать здесь было нечего. То, что он искал, отчасти принадлежало
    местным ворам, отчасти находилось в лавках и торговых домах, что обитали на улицах
    попросторнее.
    И конечно, перед отправлением из города надо посетить все, что здесь есть.
    Дворец Мысли, Храмы, биржу труда… мало ли, вдруг он сможет найти себе приличную
    работу. Хотя вряд ли. Множество народу именно за этим в Оннд и приезжает.
    В любом случае есть время подумать. Золотой Праздник будет на сороковой день.
    Если Даал не врет и есть мгновенный транспорт в Алтион, можно целую неделю
    развлекаться. А если ошибается, то пяти дней хватит с лихвой. Новинка современной
    техники — летучие ковры, ковры-самолеты, были очень дорогим, но стремительным
    средством перемещения. Судя по теням, что мелькали около города, ковры здесь в ходу.
    Прежде чем покинуть базар, Таилег решил развлечься. Проиграл два золотых в
    , чем немало помог коллеге-мошеннику, съел несколько душистых кусочков
    мяса, жаренного на палочке из специальной ароматной древесины, посмотрел на
    выступление бродячих актеров… словом, окунулся в тот мир, что существовал
    независимо от высоких материй и великих замыслов.
    Самый прочный из миров.
    Напоследок он подошел к предсказателю судьбы.
    — Покажите мне вашу ладонь, юноша, — нараспев произнес морщинистый старик,
    на плече которого восседал облезлый попугай, — и я скажу вам, что вас ждет хорошего и
    чего вам надо опасаться.
    Таилег протянул ему ладонь, насмешливо улыбаясь.
    — Вы чужестранец, — важным тоном произнес прорицатель, и попугай уставился
    на Таилега левым глазом, слегка покачиваясь на плече своего владельца, — вы прибыли
    сюда с северо-запада, но путь ваш лежит дальше. Вам…
    Прорицатель споткнулся и вдруг стиснул Таилегу ладонь так, что тот охнул от боли.
    Лицо старика страшно изменилось, побагровело, глаза расширились. Попугай хрипло
    крикнул что-то и исчез, разноцветным вихрем сорвавшись с плеча прорицателя.
    — Ты… — Прорицатель страшно хрипел, — …не человек. Как ты смеешь ходить
    среди людей?.. — Он отпустил ладонь Таилега и схватился за сердце.
    Это было уже не смешно. Вокруг них стали собираться любопытные.
    Таилег профессионально быстро ввинтился в толпу и исчез, смешался с ней.
    Меньше всего ему хотелось привлекать к себе внимание.
    Но слова, сказанные стариком, жгли его, как огонь. Что он имел в виду — не
    человек?
    . Может быть, булавка снова у него? Может быть, он навлек попыткой
    избавиться от нее нечто похуже головной боли?
    Всегда считалось, что дар, совершенный от чистого сердца, — лучшее средство от
    всякого проклятия. Таилег был готов поклясться, что дарил безделушку с совершенно
    чистыми намерениями.
    Итак, в Храм, но сначала — в местную Гильдию. Там, кстати, тоже бывают
    специалисты по снятию проклятий.
    На всякий случай он осторожно обыскал свою одежду. Булавки нигде не оказалось.
    Зато в левом кармане куртки обнаружился золотой самородок.
    * * *
    Третий день Кинисс пребывала в медитации и в молитвах.
    То, что Даал и его ученик испарились одновременно с , уже наводило на
    кое-какие размышления. Исчезли они, вероятно, не очень далеко. Но уже третий день она
    не могла найти их — не могла, несмотря на все свое искусство астральных путешествий
    и на божественную помощь.
    , — подумала как-то раз Кинисс и
    прекратила поиски.
    Либо что-то намеренно затрудняло ее поиски (и это было наименее приятной
    версией), либо оба они сменили свой астральный облик. Что-то неизменное всегда
    сохранялось при любых изменениях личности, но в той спешке, с которой она обыскивала
    весь Ралион (оторвав от дел многих из своих соплеменников), их можно было упустить.
    На четвертый день в дверь постучали, и уставшая Кинисс увидела встревоженное
    лицо своего секретаря, ольта, что начал всерьез беспокоиться за ее здоровье. Его
    начальница ничего не ела уже третьи сутки и лишь пила тонизирующие напитки.
    Очень тяжелая неделя.
    — Что нового, Калиннон? — спросила Кинисс неожиданно сильным голосом, и
    секретарь на время отставил страхи о ее здоровье.
    — Шесть команд вернулись, Амиад…
    — Без титулов, Калиннон.
    — Слушаюсь. Шесть команд вернулись, завтра доклады будут разосланы
    университетам. Одна команда еще там.
    — Остальные две? — спросила Кинисс спокойно, увидев тень испуга на лице
    секретаря.
    — Погибли, — ответил тот коротко.
    — Достоверно?
    — Да, Кинисс.
    Глаза рептилии потемнели. Хансса не знала слез, но выражение ее глаз говорило
    само за себя.
    — Двенадцать ни в чем не повинных человек погибают от падения метеорита.
    Восемь превосходных экспертов погибают за порталами. Мы теряем и теряем, — сказала
    она тихо. — Когда, наконец, города решат, где мы будем строить Академию? Сколько
    еще нам надо выдержать потерь? Что известно, Калиннон?
    Секретарь давно уже привык к неожиданной смене темы разговора.
    — Обсуждается Тишартц.
    — Безжизненный островок?
    — Да, там только крохотная деревушка и руины города…
    — Знаю. Сингара. — Кинисс встала. — Попросите Совет Магов ускорить
    обсуждение. Сегодня мы потеряли восемь лучших. Еще два-три таких случая — и мы
    будем вынуждены отзывать Наблюдателей из городов.
    — Все равно я вас найду, — прошептала Кинисс, когда секретарь уговорил ее
    пообедать и удалился, оставив одну в блаженном сумраке.
    Даал и его загадочный ученик были где-то рядом. Страж Моста не видел их —

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    — Давай лучше… — начал он, но и его словам не суждено было завершиться.
    Небо над ними расцвело огромным цветком с ярко-синей сердцевиной и девятью
    длинными черными лепесткам, что спускались сверху, накрывая город матово-черным
    колпаком.
    — Началось, — прошептал Леглар. Далее все случилось очень быстро.
    Вновь прибывшие разделились на несколько групп, и каждая, взлетев в воздух,
    устремилась к одному из . Что-то густо гудело в глубинах черных покрывал,
    струящихся над притихшим городом зловещим водопадом.
    — Входите, — произнесла Кинисс, и ее голос прозвучал так, словно сам Бог Грома
    говорил ее устами.
    Ничего не случилось. Ветер колыхал исполинские , и город выглядел
    ничтожным и непрочным под невероятным, вселенским чудом, расцветшим над ним.
    Что за плоды он даст?
    — Есть, — прошептала Кинисс вскоре, и слово это также разнеслось вокруг и
    донеслось до каждого из слушавших.
    Лепестки начали съеживаться, вползать в чашечку своего цветка, исчезать. Тысячи
    глаз уставились в небеса, где вершилось нечто небывалое.
    Вспыхнула и рассеялась чашечка. Кинисс шагнула к ним обоим.
    — Леглар, Таилег, — сказала она. — Идемте со мной. Мне нужно сказать вам…
    И исчезла.
    Вместе с Киннером.
    Отполированная палуба корабля возникла под ногами, и перепуганную ночь сменил
    спокойный и сонный полдень.

    Глава третья. СВЕТ
    День 33-й осени 319 года. Выяснилось, что морская болезнь таинственным образом
    оставила Таилега.
    , торговый корабль, два дня назад отчалил от Киннера — благословенны
    будут боги, что даровали хорошую погоду в такое время — и теперь уверенно
    направлялся к Оннду, цели своего плавания.
    Таилег стоял на корме и провожал взглядом рассеченные кораблем волны, изредка
    появлявшихся птиц (корабль шел поблизости от берега) да едва различимые очертания
    Юго-Западных гор слева по курсу.
    Что-то тяготило его. Он знал, куда едет (в Алтион, на Золотой Праздник, куда же
    еще?), но не знал почему. — этот вопрос дураков и мудрецов неотступно
    волновал его с самого отправления из Киннера…
    …если было оно, это отправление…
    …и до сих пор не оставлял в покое. У себя в рюкзаке он нашел только свои личные
    вещи, кусок небесного камня, о который он споткнулся в руинах дома Нантора, немного
    денег, приличного размера золотой самородок…
    …неведомо откуда появившийся…
    После долгого размышления он решил так:
    переждем праздник, и там видно будет. Тем более что его учитель, Даал, отбыл по
    делам в…
    …по делам ли?..
    Заткнись, мысленно зарычал Таилег. Второй голос вступал как бы извне, в нем
    звучала скрытая насмешка.
    Тут неожиданно мир поплыл, и Таилег свалился на поручни, неловко стукнувшись
    коленом о палубу. Пока он приходил в себя, кто-то похлопал его по плечу.
    , — подумал Таилег неожиданно.
    — На, ученик. — Рука Даала протянула пакетик с пастилками.
    — подумал Таилег тоскливо, но отказываться не стал. Пастилка
    растаяла во рту терпкой горечью. Сейчас вкус был совершенно неуместен.
    , — родилась новая фраза в голове Таилега.
    — Не беспокойся, я здесь случайно, — подмигнул Даал. — Едем развлекаться?
    Давай, такие праздники раз в сто лет бывают. Каникулы пойдут тебе на пользу. — Он
    пододвинул кресло к себе поближе и уселся, щурясь на полуденное солнце.
    — Ты разве не в Алтион?
    — Да, но сперва у меня пара дел здесь, в Оннде. — Даал кивнул в направлении
    носа корабля. Едва заметные очертания Оннда по левую руку и слабо курившегося
    вулкана по правую придавали пейзажу фантастический вид. — Да и тебе советую
    задержаться. Между городами есть прямое сообщение, так что гнать что есть мочи не
    придется. Да, кстати, ученик, я обычно останавливаюсь в , когда
    приезжаю в Алтион. Заходи, поговорим.
    Он встал, весело кивнул и удалился в направлении столовой.
    Таилег стоял, сжав пальцами оба отворота своей куртки… как вдруг почувствовал
    что-то холодное под левой рукой.
    Осторожно посмотрел, что там.
    Булавка красовалась, до половины погруженная в ткань. Ее синий камень слабо
    светился, и тончайшие капельки серебра на оправе рассыпали вокруг серебристую
    радугу.
    Тут у Таилега мир почернел во второй раз. Теперь в ушах грянул набат, а ноги
    налились свинцом. Во рту скопился вкус железа, и он, перемещаясь на негнущихся ногах,
    побрел в свою каюту. Все плыло вокруг, но, хвала богам, по пути ему никто не попался.
    У себя в каюте он первым делом направился в уборную, как вдруг его отпустило.
    Музыка, нестройная и навязчивая, звучала в ушах короткой однообразной фразой.
    , — подумал Таилег, но почему-то не испугался. Месяц назад он
    испугался бы до потери сознания. Ему довелось пережить черный мор, но не было
    никакой гарантии, что он переживет еще один.
    Он доплелся до зеркала и встал, глядя в глаза отражения. Музыка постепенно
    стихала.
    Он высунул язык и осмотрел его. Нормальный. Все как будто в полном порядке…
    Он придвинулся ближе к стеклу… Нет, не все. То есть наоборот, слишком в порядке.
    Его зубы.
    Они были скверными с шести лет, когда Таилег начал есть что придется. Их
    отвратительное состояние приносило ему немало страданий, как моральных, так и
    телесных, но теперь — теперь все они были безупречными и ослепительно белыми.
    , — подумал он отрешенно и в голову пришла мысль: уколоть себя
    булавкой, что ли?
    У отражения на шее было застегнуто тончайшее золотое ожерелье с пластинкой,
    изображающей танцующего ящера. Таилег прикоснулся к своей шее и нащупал
    невидимое иным образом ожерелье. Откуда это взялось?
    Не оттуда ли, откуда и булавка?
    Не глядя, он расстегнул кармашек пояса, чтобы достать порошки от головной боли,
    как неожиданно голова прояснилась. Таилег опустил все же пальцы в кармашек и извлек
    тонкий стеклянный пузырек, почти доверху наполненный прозрачной опалесцирующей

    жидкостью. А это что, будь он проклят?!
    — Серилл олат, — произнес он слова, не ведая, что они означают, и пузырек в его
    ладони разгорелся, словно фонарик. Таилег поставил его на столик и плюхнулся в
    кресло, стоявшее рядом.
    Тут мир почернел в третий раз, стремительно, но какая-то часть Таилега все же
    осталась, взлетая выше и выше.
    Он смотрел, как стремительно падает вниз, как грозные и неторопливые
    волны уменьшаются, превращаясь в безобидные морщины на лазурном лике океана, как
    съеживается и проваливается куда-то в недоступную даль весь мир.
    После чего рухнул назад, так молниеносно, что страх охватил его — спиралью
    ввинчиваясь в море, падая на корабль, возвращаясь в свое тело.
    И тут же вскочил.
    Все было в полном порядке. Ничто не болело, ничего чуждого не шевелилось в
    голове.
    И память — по крайней мере частично — вернулась к нему. Он знал, для чего этот
    пузырек, хотя и не помнил, кому тот принадлежал. Знал, что провел около восьми дней в
    подземелье, где каменные колонны подпирали каменное небо. Но не помнил, что там
    случилось. Помнил, что на него охотились, но не помнил лиц охотников.
    Такая память была все же лучше никакой.
    И булавка.
    — Тварь, — произнес Таилег, дрожа от злости. — Когда ты перестанешь ко мне
    возвращаться?! — Он кричал почти в полную силу.
    Но ответа не последовало.
    Оннд был уже совсем близко — без всякой зрительной трубы были видны
    старинные стены, что окружали город со всех сторон, многочисленные бойницы,
    сторожевые башни… Город отстоял от моря примерно на треть мили — порт появился
    намного позже.
    Слишком часто и слишком дорого город платил за штормы, обрушивавшиеся на
    побережье, — и отступил в глубь континента, где жадные волны не могли до него
    добраться. Над стенами возвышался шпиль знаменитого во всем Ралионе Дворца Мысли
    — местного университета и магической школы. Флаг Федерации Оннда гордо реял над
    шпилем — самым высоким сооружением города.
    Таилег прогуливался по палубе, обдумывая, чтобы такого ему сделать с булавкой.
    Просто выкинуть ее не получается. Расплавить — чего доброго, освободишь силы, в ней
    заключенные, и тогда все происходившее покажется благословением богов.
    Он дошел до кормы и вздрогнул, как от удара электричеством.
    Два человека стояли на корме. Высокий седовласый мужчина с отличительными
    знаками офицера стражи и девочка лет шести.
    Девочка светилась перед его глазами.
    Точнее, так бы он назвал увиденное — первыми пришедшими на ум словами.
    Малышка выделялась на фоне всего остального, казалась более значительной, более
    весомой, более важной.
    У Таилега перехватило дыхание. Он ощутил себя одновременно удостоенным
    какой-то неизвестной почести и немного испуганным одновременно.
    Рядом никого не было. Корабль должен был причалить меньше чем через час, и
    большинство пассажиров уже собирали вещи.
    Таилег шагнул вперед, и мужчина, о чем-то беседовавший со своей спутницей,
    вздрогнул и повернулся в его сторону.
    Глаза его были жесткими.
    Таилег сделал шаг вперед, сжимая в пальцах булавку.
    Девочка повернулась к нему и с любопытством уставилась на незнакомца. , — подумал юноша, лихорадочно пытаясь вспомнить. Но тщетно.
    Еще шаг. Мужчина, видимо заподозрив недоброе, весь напрягся, правая рука его
    опустилась на пояс.
    вокруг девочки не ослабевало.
    Таилег опустился на колено перед ней (девочка робко улыбнулась в ответ) и
    бесконечно медленно протянул ей булавку, ушком вперед.
    — Позвольте подарить вам это, — услышал он свой собственный голос, хриплый от
    волнения. Девочка вопросительно взглянула на своего сопровождающего и с важным
    видом взяла булавку, словно это был дар необычайной ценности.
    Позднее Таилег вспоминал эти минуты и не мог понять, зачем он сделал это. Что за
    сила управляла им тогда? Одно он знал точно: никто посторонний не давил на его волю в
    тот момент.
    Знал, и все.
    Девочка прикоснулась ладонью к его плечу и сказала что-то. Языка Таилег не
    понимал, но кивнул и медленно поднялся на ноги.
    На лбу его обильно выступил пот.
    — Ты видел? — тихонько спросил его мужчина, пристально глядя ему в глаза.
    Говорил он на Верхнем Тален.
    — Да, — ответил юноша, хотя понятия не имел, что же он видел.
    — Мы следуем инкогнито, — продолжал офицер, — Ты, без сомнения, человек
    весьма сведущий и духовный. От ее, — он выделил это слово, — имени я прошу тебя
    сохранять тайну. Она будет ждать тебя на празднике.
    — Слушаюсь, — ответил Таилег, поклонился им обоим и удалился. В голове был
    полный сумбур.
    Он ощущал невероятной мощности силу, что таилась за хрупкими чертами девочки,
    но не мог понять ни что это за сила, ни почему он вдруг осознал ее.
    …Когда помощник капитана вежливо напомнил ему, что рейс закончен, Леглара на
    корабле уже не было. , — подумал Таилег, собрал свои
    вещи и покинул корабль.
    Оннд простирался перед ним — деятельный, величественный и древний.
    * * *
    Оннд, столица Федерации Оннд, слыл благословенным городом, и все, кто мог
    позволить себе путешествовать, рано или поздно наносили ему визит.
    Первый оплот людей на континенте, потомок девяти разрушенных одна за другой
    крепостей, что некогда стояли на этом же месте, город раз за разом возрождался из
    пепла. И всякий раз становился лучше прежнего. Крепче, весомее, красивее. Ближайший
    порт для всех кораблей, что шли с юго-запада и юга, он вынужден был стать твердыней,
    что первой принимала удары неприятеля и последней смывала кровь войны и ужас
    эпидемий.
    Последний император (тогда еще Империи Оннд) первым обратился к
    нечеловеческим расам — за что и был убит своими соперниками. Но дело было сделано,
    и через два поколения раздираемую внутренними распрями Империю сменила
    Федерация, со смешанной властью, что одновременно представляла лучшие магические
    умы семи рас и наиболее влиятельных служителей культов.
    С тех пор вот уже шесть с половиной тысяч лет Федерация успешно противостояла
    всем попыткам расколоть либо опрокинуть ее. Не свободная от разного рода проблем,
    она все же решала их, не сдаваясь.
    Главным ее оружием была торговля.
    Может, потому-то так тесно кораблям в гавани Оннда — гавани, в которой некогда
    состоялась историческая осада Оннда армадой в сорок два корабля. Но западнее
    голодные скалы ждут зазевавшихся капитанов, а болота и тропические леса к востоку не
    привлекают даже самых отчаянных искателей приключений. Три сотни миль в обе

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    мир смерти. Мир новой жизни — не только смерть. Это рождение, воспитание, открытия,
    войны, любовь, все те слова, что выдумали мы для перехода из одного в другое. Все это
    — смерть, и везде Наата направляет нас.
    — Так кто из вас важнее для другого? Смертные для бога или бог — для смертных?
    Вздох пришел из ниоткуда:
    — Нет ответа. Чтобы ответить от имени бога, нужно быть богом. Чтобы ответить от
    имени смертного, нужно умереть.
    Таилег замолчал. Более никакие вопросы не шли ему на ум.
    Он положил руки на камень — так же, ладонями вверх.
    — Некоторые ответы надо увидеть — их недостаточно знать, — донесся до него
    голос. — Линиссад аис, Таилег Адор?
    В этот момент Таилег утратил связь с происходящим. Странное чувство вскипало в
    нем — ощущение приближения к завесе, что скрывает все тайны бытия. Протяни руку,
    отдерни завесу — и постигнешь тайны вселенной.
    — Линиссад аир, Арлиасс Адор, — ответил кто-то его голосом.
    Руки его медленно поднялись и легли на руки Тамле, ладонь к ладони.
    И дымка в сознании немедленно упала. Далее не было ничего. Все, что запомнил
    Таилег, было видение девяти смыкающихся вокруг скал. Он стоял посреди голой
    пустыни, а девять колоссальных острых зубцов сдвигались к центру, которым он был.
    Когда они сомкнулись, Таилег потерял сознание.
    * * *
    Леглар проснулся от слабого сотрясения здания.
    Землетрясение?
    Да не может быть, их не было здесь несколько столетий.
    Он подошел к окну и выглянул наружу. Где-то на окраине города ярко горел свет —
    то ли пожар, то ли что еще. Леглар вернулся у дивану и сел на него.
    Сна не было ни в одном глазу. Он сидел довольно долго, но ничего не
    происходило. Напротив, напряжение последних дней неожиданно отпустило его.
    Ощущение было очень приятным, и он позволил себе сидеть, ни о чем не думая и ничего
    не предпринимая.
    Он сидел довольно долго, пока не услышал, как ключ поворачивается в замке
    внешней двери.
    Через секунду Леглар уже стоял за портьерой, сжимая в руке тяжелый кинжал.
    Непонятный посетитель двигался осторожно, не зажигая света, и хотел, вероятно,
    застать его врасплох.
    Ну что же, посмотрим, что будет дальше. Сознание вернулось неожиданно, словно
    кто-то включил его.
    — С тобой все в порядке? — обеспокоенным тоном спросили его.
    Таилег попытался встать и неожиданно взлетел в воздух. Мускулы необычно
    реагировали на мысленные команды. В глазах немного двоилось и постепенно угасал
    легкий шум в ушах.
    — Все в порядке, — ответил он, и мир вокруг сдвинулся, стал целостным и…
    правильным. Это слово пришло на ум неожиданно. Правильным.
    — Я забыла, что ты человек, — произнесла Тамле. — Для нас Линиссад —
    безвредный ритуал. Очень личный, очень ответственный, но безвредный. Для вас он
    может быть смертоносным.
    — Выходит, мне повезло. — Таилег засмеялся. Смех словно отражался от стен и
    опадал серебристыми снежинками. — Как странно я все чувствую! Что случилось, Тамле?
    — Линиссад не оставляет никого неизменным, — ответила та, прижимая ладонь к
    его лбу. Мир сразу же стал обычным и немного скучным. — Но раз ты сидишь и говоришь
    со мной, значит, ты в полном порядке.
    Они сидели молча, глядя друг другу в глаза.
    — Я не думала, что за семь дней я смогу так сильно изменить впечатление о мире,
    — проговорила Тамле в конце концов.
    — Я тоже, — признался Таилег.
    — Теперь, когда ты знаешь больше, — спросила она, — сможешь ли ты найти
    дорогу домой?
    Таилег подумал и понял, что сможет. Открытие было потрясающим, но каким-то
    очевидным — словно он знал об этом все время и лишь сейчас понял все до конца.
    — Ну что же, — сказала Тамле, вставая, — я пойду. Желаю удачи. Если ты не
    сможешь отправиться домой, я вернусь сюда, когда река заснет, и мы отправимся туда,
    куда нужно мне.
    — Спасибо. Желаю удачи.
    — Аисс, Таилег.
    — Аисс, Арлиасс.
    Рептилия помедлила и шагнула к нему. Сняла со своей шеи ожерелье (которое при
    этом выпало из невидимости) и надела на него.
    — До встречи, — произнесла она и ушла не оборачиваясь.
    Таилег так и не понял, чего она пожелала, — того, чтобы он остался, или того,
    чтобы им довелось встретиться в будущем.
    * * *
    Чуть скрипнула и отворилась внутренняя дверь.
    Долю секунды кинжал ждал в напряженной руке, позволят ли ему напиться крови
    или нет. Затем…
    — Кинисс?!..
    Он сделал шаг навстречу, убирая кинжал в ножны.
    Рептилия шагнула навстречу, складывая ладони хитроумным знаком. Белый туман
    окутал Леглара и рассеялся.
    — Ну, знаешь, Кинисс! — Леглар был не на шутку оскорблен.
    — Идем со мной. — Как обычно, вежливость использовалась только в случае
    необходимости. — Торопись, Леглар. Я раньше не верила в чудеса — теперь пора
    поверить.
    Они спустились вниз, мимо двух безмятежно спавших охранников и швейцара. Как
    только Леглар с Кинисс уселись в экипаж, вся троица открыла глаза — недоумевая, что с
    ними стало.
    Была полночь.
    — Должно было случиться что-то странное, чтобы ты вышла на улицу, — заметил
    Леглар. Кинисс держалась с ним как-то отчужденно. — Скажи мне, что происходит?
    — Часть ты увидишь сам, часть я покажу. Но не надейся на объяснения. Никто
    ничего не понимает — но похоже, что у нас всех крупные неприятности.
    Леглар вскипел.
    — Не время говорить загадками, — произнес он, едва сдерживаясь.
    Рептилия промолчала, и до самого конца пути они не проронили ни слова.
    …Горел дом Нантора Олгаллона. Леглар кинулся было внутрь, где что-то еще
    слабо дымило, но Кинисс поймала его за рукав.
    — Держись рядом со мной, — приказала она. — И, ради всех богов, Леглар, молчи.
    Они прошли мимо входной двери — что стояла сама по себе, словно

    доказательство хрупкости мира… мимо превращенных в прах хрустальных витрин.
    Прекраснейшие вещи лежали грудой цветных осколков: шедевры, создававшиеся
    веками, были обращены в бесполезный мусор.
    — Где Нантор? — шепотом спросил Леглар. Рептилия промолчала. Множество
    спасателей копалось в руинах, под бдительным надзором Наблюдателей и городской
    стражи.
    Рептилия промолчала и провела его внутрь. Крышей им теперь служило небо.
    — О боги, — выдохнул Леглар, увидев комнату, в которой Нантор принимал его
    несколько часов назад, и одно из кресел, запачканное кровью. — Объясни же мне,
    Кинисс, что случилось?
    — Метеорит, — лаконично ответили ему. Они шли и шли мимо величайших
    богатств, выставленных теперь под открытым небом. Почему метеорит должен был
    попасть именно в Нантора? Что это? Почему это?..
    — Смотри, — указала Кинисс куда-то под ноги.
    Леглар взглянул вниз и впервые в жизни потерял дар речи.
    В луже крови и чего-то не менее отвратительного, с перекошенным от ненависти
    лицом лежал он сам.
    Леглар Даал.
    Магистр по части ловкости рук.
    Да упокоится в мире.
    * * *
    Таилег высыпал все свое золото (а было его внушительное количество) и сел
    задумавшись.
    Неприятным условием, сопровождающим все услуги Владыки Воров, была
    необходимость жертвовать всеми ценностями.
    Всеми, что были с собой.
    Он вздохнул. Формулы, что при помощи Тамле выкристаллизовалась у него в
    сознании, должны сработать. Но вот только…
    Что он мог сделать для Тамле?
    Вопрос вертелся совсем рядом с ответом, и Таилег почти час сидел, глядя на груду
    желтого металла, прежде чем ответ созрел.
    И рассмеялся.
    * * *
    — Что с Нантором? — спросил Леглар, не в силах оторвать взгляда от
    собственного лица.
    — Он жив, — ответила Тамле откуда-то из бесконечности. — Велел передать тебе
    это. — Она протянула ему булавку. — хотел сказать Леглар, но
    слова застряли у него в горле.
    Поздно.
    Его руки сами взяли булавку и воткнули внутрь лацкана.
    — Неужели это я?
    — Да, — отрешенно подтвердила Кинисс. — Это ты. Вне всяких сомнений. Для
    меня видеть тебя живым — необыкновенная радость, но и необыкновенный ужас.
    Леглар сел, стараясь не попасть в кровавую лужу, и закрыл глаза ладонями.
    Прошло достаточно долго времени, прежде чем его осторожно тронули за плечо.
    * * *
    Вздохнув, Таилег начертал на камне кончиком кинжала знак Палнора и высыпал на
    него золотые монеты.
    Он представил, как они попали к нему.
    Монеты были его единственным сокровищем. Он добыл их, собирая у ротозеев и
    бесчестно нажившихся богатеев. И вот теперь, он, скромный слуга Владыки Воров,
    просил у него оказать милость и исправить несправедливость.
    Когда монеты стали таять на импровизированном алтаре, Таилег ощутил
    прикосновение чего-то, доселе неизвестного. Чего-то высшего. Божественного. Ранее
    молитвы и обращения в Палнору были формальностью, пустыми формулами, а вера —
    тем, что полагается знать каждому мастеру ловких рук.
    Но теперь…
    Теперь монеты потекли и растаяли, а взамен…
    Взамен появилась толстая тетрадь, в кожаной обложке, аккуратно перевязанная. С
    рунами хансса на обрезе.
    Получилось!
    От восторга Таилегу захотелось что-нибудь станцевать. Он осмелился открыть
    тетрадь и пролистать ее. Ничего не было понятно… но по ощущениям — запаху, виду, он
    поверил, что это то, что нужно.
    Он оглянулся.
    Вторая половина его золотого запаса осталась невредимой.
    И здесь получилось!
    Он вновь сел и представил, как зарабатывал это золото, дни и ночи выпрашивая
    милостыню, обкрадывая бессовестных ростовщиков…
    …Спустя несколько часов Тамле обнаружила плоды своего многолетнего труда
    рядом с неумело выцарапанными рунами Нааты.
    Приписка человеческой рукой гласила: .
    Тамле села на землю и долго думала.
    — Я тоже надеюсь, — ответила она пустоте подземного города и встала, чтобы
    продолжать свою работу.
    * * *
    Леглар поднял глаза.
    — Идем, — сказала Кинисс. — Здесь все уберут. Тот, кто умер, умер. Я не знаю, кто
    это был, но его путь теперь иной. У нас же с тобой остались проблемы.
    Она показала диаграммы — новые схемы, поступившие из монастыря.
    Девять ярких точек постепенно сближались, поворачиваясь по невидимой спирали.
    Центром их встречи был Киннер.
    — Что это значит? — спросил Леглар отрешенно.
    — Это значит, что здесь очень скоро что-то случится. Никто не знает что. По всем
    воззрениям, эти диаграммы не должны существовать. Все здесь нарисованное — это
    страшный сон для таких, как я.
    — Я не… — начал Леглар и осекся. Из руин дома выходила подозрительно
    знакомая фигура. Изрядно похудевшая, но знакомая. Фигура помахала рукой.
    — Я сплю? — прохрипел Леглар. — Кинисс, кто это?
    — Это Таилег, — ответила Кинисс, не удостаивая юношу ответом, — Что ты…
    Она не договорила.
    Рядом с ней начали возникать новые и новые фигуры.
    — Что происходит? — спросил Таилег после того, как они обменялись
    рукопожатием. — Я что, снова сплю?
    — Если бы, — вздохнул Леглар, отводя юношу в сторону. — У меня такое
    ощущение, что мы здесь лишние. — Рядом уже около двух десятков прибывших — все
    незнакомые, разных рас и по-разному выглядевшие — собрались около Кинисс, которая
    что-то им объясняла. — Пошли-ка в гостиницу, парень, да поделимся новостями. Я не
    верю своим глазам. Ты жив! Впрочем, то, что я жив, — тоже чудо. Сегодня я увидел свой
    труп.
    — Как?! — вздрогнул Таилег.
    Леглар тяжело вздохнул.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    Таилег произнес имя Владыки Воров, ожидая самой бурной реакции.
    Тамле рассмеялась. Таилег уже успел привыкнуть к этому звуку.
    — Возможно, мы сумеем уговорить его помочь тебе. Вернее, уговаривать его ты
    будешь сам.
    — Заодно, — добавила она, скрестив пальцы рук — я расскажу тебе о нашем
    покровителе. Может быть, ты расскажешь своим соплеменникам, кто он на самом деле.
    — Здорово, — выдохнул Таилег и потянулся к рюкзаку.
    Тамле поймала его за руку.
    — Сначала спать. Разговор у нас будет долгим. , — вспомнил Таилег и послушно улегся. Тамле улеглась
    рядом, сложившись в почти правильное кольцо. Какая гибкая, подумал Таилег сонно. Как
    кошка!
    Ему приснился каменный лабиринт, где на стенах были нарисованы мертвые
    головы. Во сне он блуждал, не в силах выйти на свободу, и звук, напоминавший свист
    меча, рассекающего воздух, постепенно приближался к нему.
    Но ничего страшного не случилось.
    * * *
    Колокольчик над дверью тихонько зазвенел.
    — Леглар! — Хозяин магазина, ольт по имени Нантор Олгаллон, уже шел к нему
    навстречу. — Какими судьбами?
    — Приветствую, Нантор. — Они раскланялись, и хозяин пригласил гостя в глубь
    своего заведения. — Мелия, — окликнул он кого-то. — Поработай пока, у меня важный
    гость.
    Девушка прошла мимо Леглар а, улыбнувшись ему на ходу. Тот приподнял шляпу и
    поправил воротник своей куртки.
    — Садись. — Хозяин указал на одно из невысоких кресел. Леглар оглянулся.
    Нантор не потерял превосходного вкуса — произведения искусства, собранные здесь,
    должны были привлекать воров со всего света. Даже ему, поверхностно
    воспринимающему гармонию неживого, было приятно среди такого великолепия. — Какая
    превосходная коллекция, — сказал Даал с неподдельным восхищением.
    Ольт кивнул. Он ничуть не изменился за двадцать пять лет и выглядел по-
    прежнему двадцатидвухлетним.
    — Пора бы уже уезжать. Засиделся я здесь, дружище. А ты здесь откуда? По
    делам?
    — Да нет, Нантор. У меня к тебе один небольшой вопрос.
    Он извлек булавку и положил ее на стол.
    — Вопросы потом, Леглар. Как насчет бутылочки вина?
    — Черт побери, почему бы и нет, — сказал Леглар и снял свою куртку. — Ты прав,
    Нантор, я становлюсь слишком суетливым.
    На следующий час заботы нынешние благоразумно уступили место вечному.
    — Стало быть, ты собрался на фестиваль Оннда, — заключил ольт, задумчиво
    поигрывая шариком килиана. У Олгаллона была богатейшая коллекция музыкальных
    записей такого рода, и желающих сделать копию было невероятное множество.
    Иначе как услышишь такие шедевры? Всевозможные оркестры были редкостью на
    Ралионе; услышать их своими ушами было трудно и дорого, а уж храмовую музыку… и
    вовсе невероятно.
    Тем более что боги не возражали против распространения себя в виде музыки,
    картин, книг. Вражда их перешла в соперничество — и новое это занятие увлекло
    бессмертных настолько, что войны между разными культами стали большой редкостью…
    Леглар кивнул.
    — Да только не поеду. Я собрался познакомить Таилега там кое с кем… да только
    теперь. — Он махнул рукой.
    — Таилег? — Ольт осторожно уложил шарик в специальное гнездо, коснулся его
    пальцем, и полилась тихая, неторопливая музыка, под которую было удобно
    медитировать и творить. — Помню. Очень способный молодой человек. Он мог бы стать
    прекрасным скульптором.
    — Я его несколько по другой части обучаю.
    — Знаю. — Ольт улыбнулся. — Знаю я твои . Ну и что с того?
    Хачлид Великий до семидесяти лет был разбойником с большой дороги, пока однажды не
    услышал музыку арфы. Так родился великий композитор.
    — Я не верю в подобные сказки, Нантор. — Леглар откинулся в кресле и закрыл
    глаза. Седьмая Симфония перемен была любимой у них обоих. Ее полагалось слушать
    молча… но и смертным и бессмертным всегда недостает времени и терпения.
    — Не верь, — согласился ольт после долгой паузы. — А еще я говорил тебе,
    Леглар, что из тебя выйдет отличный дипломат.
    — Я и так дипломат. В некотором смысле.
    — Но мог бы стать великим.
    — Зачем нам столько великих, Нантор? Если мне доведется стать дипломатом и
    избавлять мир от насилия остротой ума, то только когда мое теперешнее ремесло мне
    наскучит. Но, боюсь, пока все сокровища не окажутся в руках у Палнора или Зартина, мне
    найдется чем заняться.
    — Я уверен в обратном.
    Леглар промолчал.
    …Час спустя ольт открыл глаза, велел принести им чаю с горными травами и взял
    тонким пинцетом булавку. Провел над ней рукой, поднес к глазам, прислушался к
    внутренним чувствам.
    — Странно, — покачал он головой. — Трудно описать ощущения. Представь,
    Леглар, зал, где играет превосходная музыка и ведутся мудрые разговоры. Толстая дверь
    заглушает почти все звуки. Ты видишь в этой двери замочную скважину, но, как только
    подносишь ухо, так музыка замирает, а разговоры прекращаются.
    — Ясно, — произнес Леглар, уже привыкший к необычному языку Нантора. —
    Надеюсь, ты к ней не прикоснулся.
    — Нет. — Ольт подумал и, отпив глоток чая, спросил: — Чьи голоса ты боишься
    услышать, Леглар?
    — Я боюсь только одного голоса, — криво усмехнулся Леглар. — Голоса, что
    прикажет мне стать честным человеком.
    — Не время для шуток. Ты хотел услышать ответ на вопрос, но отчасти ты знал
    ответ или надеялся на что-то. У тебя на лице написана покорность року. Я не
    предсказатель… поговори с предсказателями. С настоящими, — сделал ольт упор на
    последнее слово.
    — Уже.
    — Кинисс?
    — Ты уверен, что ты не телепат?
    — Нет, но помимо меня она — единственная здесь, кто хорошо знает тебя. Кроме
    того, ты кого-то ждешь.
    Леглар молчал.
    — Нантор, — произнес он. — У меня ощущение, что мы… я… в руках безумца. Кто-

    то задался целью сжить нас со свету — любыми средствами. Сегодня, например, в
    гостинице мне подали отравленное вино.
    — Кто это сделал?
    — Никто. И самое удивительное — все говорили правду. Несколько дней назад по
    городу рыскали убийцы. Тоже по мою душу. Но у меня не осталось никого из врагов, что
    стали бы преследовать меня здесь! Да и почему именно сейчас? Я давно уже сижу тише
    мыши…
    Ольт остановил музыку и долго глядел куда-то сквозь стену.
    — Возьми вот это. — Он протянул Леглару небольшой лист бумаги, — Это мои
    хорошие знакомые. Живут в Алтионе. Через двенадцать дней там устраивается Праздник
    Урожая. Золотой.
    — В честь Ирсераны? Ольт кивнул.
    — Они ожидают массу знамений, явление младшей манифестации своей богини и
    многое другое. Но вернемся к этим адресам. Здесь два имени. Один из них мой
    соплеменник — он занимался экзотическими вещицами, наподобие этой. Сам знаешь, я
    магии не изготовляю. В общеупотребительном смысле.
    Леглар кивнул.
    — Второй — дарион. Тоже прекрасный ювелир и большой знаток истории. Съезди к
    ним, когда дождешься кого следует, и не пропусти Золотого Праздника.
    — Надо же, — пробормотал Леглар, аккуратно сворачивая листок. — Совсем
    забыл, что у них Золотой именно в этом году.
    — Возможно, я тоже там появлюсь. Ну а если нет, что ж — возьми, — и Нантор
    передал Леглару горсть почти черных, пустых шариков для килиана.
    — Зачем это?
    — Запишешь что сможешь. Сделай мне запись музыки.
    — Хорошо. — Леглар ссыпал шарики в карман. Они встали и вновь поклонились
    друг другу.
    — Кстати, почему ты уверен, что я дождусь кого следует?
    — Интуиция, — ответил ольт и подмигнул.
    * * *
    Разговор действительно получился долгим.
    Более того, Тамле придавала ему очертания ритуала, который Таилегу был не
    понятен.
    Утро и день Тамле занималась какими-то своими делами. Единственный раз она
    позвала Таилега — присутствовать при упокоении останков стрелка. Более точного слова
    Таилег не смог придумать.
    От их противника (надеюсь, что последнего, подумал юноша мрачно) осталось
    немного. Стрела, которую он пустил в потолок, вызвала небольшой обвал, и теперь
    недавний охотник лежал погребенным под почти двумя тоннами каменных глыб.
    Таилегу не было его жаль ни в коей мере, но Тамле, производя тот же странный
    ритуал, что проводила недавно над телом его двойника, испытывала такую же скорбь.
    — человеческое слово, но Таилег не знал правильной замены ему в языке
    Хансса. Чувство исходило от нее физически ощутимыми волнами, и Таилег неведомым
    ему путем испытывал его.
    Следующие несколько часов он занимался описанием недавних событий, делая
    множество пометок в своем блокноте и надолго останавливаясь. Писательское ремесло
    давалось с трудом. Да еще с каким трудом! Тамле поблизости не было. …Она заварила
    чай, добавив в котелок крупицу мягко светящегося мха, и, выбрав камень, что немного
    возвышался над окружающим полом, устроила на нем импровизированный стол.
    Таилег уселся напротив.
    Они долго смотрели друг другу в глаза. Сначала Таилегу было немного смешно от
    той важности, с какой Тамле производила свои манипуляции, но когда он уселся
    примерно в ту же позу, странное чувство обостренности восприятия неожиданно
    проснулось в нем.
    Он сделал глоток горячего напитка, но не почувствовал вкуса.
    — Селир танасс, Таилег Адор, — услышал он чей-то голос, словно сквозь густой
    туман.
    — Селир танасс, Арлиасс Адор, — ответили его губы.
    — Путь богов длиннее пути всех смертных, и мне известны многие его изгибы.
    Слушай, Таилег, и задавай вопросы, я отвечу на любой из них…
    Речь ее звучала словно журчание воды в чистом роднике, и Таилег перестал
    ощущать окружающий мир.
    Он растворился в них обоих. Существовал только их разговор — вернее, монолог,
    поскольку, чтобы задавать вопросы, нужно хоть что-нибудь знать.
    Никогда ранее Таилег не ощущал себя таким невеждой.
    Леглар лежал на обширном диване в своем номере, глядя в пустой потолок и
    поигрывая пустым шариком килиана.
    Нантор, несомненно, знал больше, чем сказал. Впрочем, и что с того? Ведь он сам
    пришел к своему старинному другу… правильно тот сказал — словно на исповедь. Или
    словно к базарному прорицателю, который всегда старается сказать то, что хочется
    услышать?
    Что же ему хочется услышать? Чуткость к враждебным переменам, которую должен
    иметь любой уважающий себя вор, уже несколько дней будоражила его ум, но ни разу
    интуиция не подсказала ему, чего следует бояться.
    Вот как то вино: если бы не решил проверять все подряд, не обнаружил бы… до
    поры до времени.
    .
    Вскоре усталость договорилась со стаканчиком красного, что Леглар опрокинул у
    себя в номере, и итогом договоренности был сон. Лучшее лекарство для смертных.
    …Дымка в сознании то сгущалась, то таяла. Огромная череда образов, времен и
    эпох проходила мимо Таилега, и он начал осознавать главное: людям ничего не известно
    об истории.
    Их собственные войны за власть и насаждение древних, косных культов кажутся им
    вершиной цивилизации, а исчезновение всех тех, кто не разделяет их взглядов, вызывает
    только радость. Таилег испытал невероятной силы стыд, когда понял, как мелок тот мир,
    который выстроили для себя люди… и как мало они значат безо всех остальных.
    Отзвучали слова Тамле, она умолкла, положив на камень между ними руки
    ладонями вверх. Какая-то искра вспыхнула в глубине сознания Таилега, но погасла.
    Время шло. Вопросы не появлялись.
    — Мне не о чем спрашивать, — произнес Таилег, и каждое слово давалось с
    большим трудом. — Я только что понял, как мы ничтожны и как мало оправдываем свое
    существование.
    — Все мы ничтожны, — был ответ. — Но не стоит жалеть самих себя или надеяться
    на помощь: окружающий мир не знает жалости. Есть единственный закон — за все нужно
    платить. Все остальное — условности.
    — Люди считают, что вы поклоняетесь смерти. Кому вы поклоняетесь на самом
    деле?
    Слабый смех пробился сквозь дымку. Очертания фигуры напротив него плыли.
    Была ли то Тамле… или кто-то другой… он не мог сказать наверняка.
    — Бог Наата — наш проводник в мир новой жизни; мы для него — проводники в

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    — Почему ты не выпускаешь меня? — спросил Леглар на второй день своего
    пребывания у Кинисс.
    — Тебя удовлетворит, если я скажу, что кто-то домогается твоей смерти? —
    произнесла рептилия. Леглар нарочно задал этот вопрос во время , когда ритуал
    снимает все запреты на обсуждаемые темы.
    — Нет, Кинисс. Я давно знаю, что у меня масса врагов. Да и что это за жизнь, если
    не доказываешь, что достоин ее?
    — Я докажу, что тебе не удалось бы уйти живым.
    — Я не очень-то верю словам.
    — Это будет больше, чем слова.
    — Единство, Кинисс?
    — Единство, Леглар.
    Она замерла, протягивая ему руки ладонями вверх. Леглар положил свои ладони
    ей на плечи, посмотрел в глаза и сказал:
    — Нет, Кинисс. Дух должен быть силен. Последние годы я очень ослаб. Это не
    пойдет мне на пользу.
    Кинисс кивнула и села на место. Протянула ему новую чашку с чаем. Леглар
    кивнул, бережно взял ее и поблагодарил.
    …Единство, или Линиссад, как звали его хансса, было той гранью, что
    принципиально разделяла обе расы. Астральная проекция в той мере, в которой ее знают
    люди, была столь же выразительна, с точки зрения хансса, как рассказы о красках мира
    для человека, слепого от рождения. Для самих хансса это был простой ритуал,
    позволявший узнать то, что знал партнер, ощутить его мировоззрение, как если бы оно
    было своим.
    Разумеется, если оба хансса сознательно этого хотели.
    Для людей это было новое видение. Не привыкший к нему мозг поначалу
    воспринимал изобилие восприятия астральной проекции как постоянное, бурное
    наслаждение прекрасным — искусством, танцем, чем угодно. Только сильный дух мог
    преодолеть желание остаться в океане чувств, не пересекая его по своему желанию, но
    следуя его волнам.
    Для человека сильного Единство было испытанием силы. Для человека слабого —
    либо смерть, либо вечная тоска по Единству впоследствии. Никакие другие наслаждения,
    доступные человеку, не могли сравниться с Единством по объему и глубине ощущений.
    Кроме того, человек, хранивший свое как нечто, недоступное грязным рукам
    окружающих, не сразу мог согласиться, чтобы его внутренний мир стал виден кому-то во
    всей его красе.
    Или неприглядности.
    Чтобы решиться на Единство, надо было либо вначале переломить спину дикарю,
    который незримо для окружающих живет в каждом человеке, либо научиться лелеять
    свои пороки, гордиться ими.
    Иначе неизбежен был надлом психики — и безумие, лекарства от которого не знали
    даже боги…
    — Тогда я скажу, что ты мне нужен живым. — Кинисс произнесла после того, как
    взгляд Леглара перестал блуждать где-то в незримых глубинах мироздания.
    — Спасибо, Кинисс. Но я все равно не могу сидеть здесь вечно.
    — Мы выловили всех тех, кто искал тебя. Завтра утром ты можешь идти, если
    хочешь.
    — Спасибо, Кинисс. — В этот раз слова прозвучали гораздо более искренне. — Что
    слышно о Таилеге?
    — Я не стала ни в чем убеждать его спутницу, — ответила Кинисс и прищурилась.
    — Им обоим будет отличным уроком научиться воспринимать мир таким, каков он есть.
    — Ты взялась обучать его?
    — У меня для него тоже может найтись особое поручение, Леглар. Настоящее. В
    конце концов, никто из людей прежде не уходил живым с запретных территорий.
    — А я-то думал, что всему его обучил, — вздохнул Леглар и осушил чашку до дна.
    — Старею я, Кинисс. Я думал, что нашел себе достойную замену. Будет жалко его
    потерять.
    — Но ты же не стал бы заставлять его силой?
    — Разумеется.
    — Тогда не о чем беспокоиться. Я просто предложу ему еще один путь.
    — Ты жульничаешь, — скривился Леглар, увидев искорку смеха в ее глазах. — Ты
    знаешь, что сумеешь убедить его лучше, чем я.
    — Тогда научись жульничать. Время у тебя еще есть.
    Оба рассмеялись.
    После короткой паузы они вернулись к обсуждению искусства давно исчезнувших
    цивилизаций.
    * * *
    Таилег услышал шорох пролетевшей мимо него арбалетной стрелы и проснулся.
    Рядом с ним никого не было.
    Беспокойство, которое он испытывал, было отчасти беспокойством и за нее. То, что
    они совсем упустили из виду, во сне сформировалось и обрушилось на него.
    — Тамле? — шепотом позвал Таилег, бесшумно поднимаясь на ноги. Острое
    чувство опасности не оставляло его ни на миг. Смерть была где-то рядом. За каждой
    колонной мог поджидать неприятель.
    Проклятье! Во второй раз Тамле может уже не повезти. — спросил его холодный голос, что не раз уже соблазнял его на всевозможные
    рискованные затеи. Теперь голос этот был сух и неприятен.
    — Иди ты знаешь куда, — прошептал Таилег, но голос не смолк.
    — Проваливай, я сказал, — прошипел Таилег, озираясь, и голос повиновался.
    Где-то в сотне-другой шагов он услышал едва различимый плеск.
    Он побежал туда, стараясь не создавать излишнего шума. Как они могли об этом
    забыть! Кто-то ведь должен был выстрелить в его двойника. Второго-то трупа рядом не
    было.
    Он ощущал жгучий, ненавидящий взгляд на своем затылке.
    Тамле плескалась в речке — видимо, ловила рыбу. Она сразу же обратила
    внимание на его крики и быстро поплыла к берегу — туда, где была сложена ее одежда.
    — Стрелок, — объяснил Таилег, пока Тамле отряхивалась. — Он где-то рядом. Тот,
    что стрелял в меня.
    Тамле резко вздрогнула, уставившись на него. Затем схватила в охапку свою
    и сандалии и неожиданно сильно толкнула Таилега в грудь.
    Тот полетел кувырком, едва успев сгруппироваться. Он успел заметить, как
    рептилия молнией метнулась за ближайшую колонну.
    Порыв ветра пригладил ему волосы. Что-то зашипело перед ним, погружаясь в
    воду, и тотчас взрыв справа обрушил на него град осколков.

    Таилег перекатился налево. Прижимаясь к каменному полу, он заметил верзилу,
    что появился перед ним, не более чем в сотне шагов. Он пустил стрелу куда-то влево, и
    Таилег заметил, как рептилия увернулась от очередного снаряда.
    Игра пошла всерьез.
    И Таилег понял, что его поймали в ловушку.
    Он не успеет добежать до колонны. В голове у него до сих пор гудело от
    предыдущего попадания, а стрелок быстро шел вперед, поднимая сразу два арбалета.
    Таких же. С двумя десятками убийственных стрел в каждом. О боги, сколько их у
    него?
    Две стрелы полетят в него сейчас. Единственный выход — прыгать в воду. Таилег
    не успел это осознать, а тело уже среагировало, поднимая его в воздух и отталкиваясь
    подальше от берега. Вода сомкнулась над его головой, и тут ударная волна молотом
    бухнула сверху, выжимая из легких драгоценный воздух.
    Крик, замерз у него в горле.
    Вода была чудовищно холодной. Сердце его едва не остановилось. Несколько
    страшных секунд оно размышляло, стоит ли биться дальше, а течение тем временем
    играло им, затягивая все глубже в крутящиеся черные волны.
    Он сумел вынырнуть и понял, что проиграл. Убийца сделал свое дело. Он
    продолжит охоту на Тамле, поскольку она наверняка не стала бы с ним любезничать. С
    таким боезапасом ему нетрудно будет добиться цели. Верзила двигался по открытой
    территории, разбрасывая вокруг себя осветительные пакеты. У такого наверняка
    найдутся и усыпляющие… А о нем, Таилеге, можно больше не беспокоиться.
    Все это он успел подумать, пока течение несло его прочь от места, которое едва не
    стало его последним пристанищем.
    Он успел заметить, как Тамле возникла за спиной у верзилы — словно из ниоткуда,
    — и тут волна затащила его под воду.
    Вынырнув во второй раз, он увидел верзилу, неловко падающего на бок, и стрелу,
    что молнией взлетела вверх, вспыхнув где-то под потолком.
    И уже погружаясь, он успел понять, что в третий раз не вынырнет. Тело почти не
    ощущалось, одежда весила несколько тонн, и не оставалось сил, чтобы сбросить ее.
    Сквозь сон и чудовищную усталость он ощутил, что его раздевают. Опять повезло,
    подумал Таилег, огромным усилием воли стараясь разлепить веки. Слева и справа
    накатывали волны едва переносимого жара, и это было хорошо. Две прохладные ладони
    прикоснулись к его лбу.
    Он ощутил, что совершенно здоров, бодр и готов сразиться с кем угодно.
    — Тамле, — начал он, поднимаясь с подстилки и лихорадочно ища глазами, чем бы
    прикрыться. Рука осторожно толкнула его в лоб, укладывая обратно. Рептилия стояла
    перед ним на коленях, сжимая в одной руке открытый пузырек.
    — Спи, — сказала она, и бодрость немедленно улетучилась. Он успел еще понять,
    что его растирают чем-то маслянистым, прежде чем провалился в спокойный сон без
    сновидений.
    Он ощутил, что становится все легче и легче, что начинает приподниматься вверх и
    в конце концов улетает туда, куда захочется легкому теплому ветерку.
    Это было прекрасно и могло длиться вечно, если бы удалось совсем не дышать.
    В конце концов он вдохнул и тут же мягко приземлился на землю.
    Чья-то рука посадила его.
    — Пей. — Кружка с крепким чаем появилась перед ним, и аромат окончательно его
    пробудил. Таилег схватился за кружку и покачнулся. Рептилия, убедившись, что он не
    падает, уселась рядом. Глаза ее были прищурены.
    — Сколько я спал?
    — Несколько часов, — ответили ему. — Твоя одежда почти совсем высохла.
    — Несколько часов? — не поверил он своим ушам. — Быть того не может! Я
    чувствую себя как новенький.
    — Может, — спокойно ответила Тамле, — Не забывай, что мы научились лечить
    намного раньше вас.
    — И людей тоже?
    — Все мы люди, раз уж на то пошло.
    — Тамле, — продолжил Таилег после того, как выпил чашку до дна. — Зачем ты
    бросилась меня спасать?
    — Я как-то не думала зачем. Думать надо, когда это необходимо. Зачем ты меня
    спасал?
    — Один-один, — рассмеялся Таилег, и рептилия недоуменно расширила глаза.
    — Не понимаю.
    — Так мы отмечаем успехи в состязаниях. Кто сколько раз попадет в цель. Кто
    сколько раз выиграет в каждой попытке. Ноль-ноль. Один-ноль. Один-один.
    Рептилия кивнула:
    — Это не приходило мне в голову. Таилег смотрел в огонь, где по углям блуждало
    сонное пламя — то оживая пурпурным всплеском, то растекаясь темно-багровыми
    волнами. Угли… Дерево. Откуда здесь дерево?
    Он осмотрелся. В трещины пола были воткнуты гибкие деревянные ветки, на
    которых сохла его одежда.
    — Откуда взялось дерево, Тамле?
    — Там, — рептилия махнула рукой в сторону реки, — на той стороне еще остались
    леса. Сейчас они возвращаются в прежние границы, хоть за ними и некому ухаживать.
    Вы, люди, не можете обойтись без одежды — я думаю, что лес простит мне одно больное
    и одно высохшее дерево. Все равно жизнь в них не вернется.
    — Леса! — восхитился Таилег и наполовину выбрался из-под пледа. Досталось
    этому пледу… весь в прожженных дырах, с отрезанным краем, но все еще теплый. —
    Никогда бы не подумал. Жаль, что в мире так много всего… Рептилия промолчала.
    — Тамле, можно, я задам еще один вопрос? Она кивнула.
    — Что ты здесь делала?
    — Я картограф. Историк. Археолог. Не знаю, как точно передать. Что-то среднее.
    — Ты наносила все это на карту? — спросил Таилег с завистью. А он-то думал, что
    на Ралионе не осталось мест, которые стоило бы посетить.
    — Только карта исчезла, — пояснила Тамле и потянулась. — Кто-то украл ее, пока
    я… пока я… — Она замолчала.
    — И что теперь?
    — Вернусь к началу, — ответила она и снова потянулась. — Начну все заново. Что
    я еще могу сделать?
    — И… долго ты уже этим занимаешься? Рептилия на миг подняла голову вверх,
    вычисляя.
    — В вашем исчислении около двадцати двух лет.
    Таилег был потрясен:
    — Мне жаль, Тамле… что так случилось. Она кивнула:
    — Я рада, что ты сказал это. Однако скажи мне теперь, что намерен делать ты?
    — Мне нужно домой, — сказал Таилег решительно. — Если это возможно, —
    добавил он уже не так уверенно. — Ты можешь мне помочь? — закончил он совсем
    неуверенно.
    — Я не маг, не жрица… я не смогу перебросить тебя куда угодно. Я могу только то,
    что умеют все хансса. Однако, возможно, ты сам сможешь помочь себе. Ты веришь в
    каких-нибудь богов?
    Таилег неуверенно кивнул.
    — В кого же?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    сделал священный знак, чтобы чутко слышащий бог воров ненароком не оскорбился). К
    чему умение скрываться от взглядов и обезвреживать ловушки? Чем ему поможет
    ловкость рук? По потолку идти некуда. Ни деревяшки, ничего, что можно было бы
    использовать в качестве плавательного пузыря. Да и вода холодна как лед — долго в ней
    не выдержать…
    Но сидение на месте и вовсе не придавало уверенности — и он шел вперед.
    Целый день (насколько он мог судить, ибо не располагал таким невероятным
    богатством, как хронометр) тянулся без всяких событий. То ли все его видения были
    вызваны каким-нибудь отравлением, то ли просто судьба в тот день не нашла лучшей
    игрушки — но теперь, не считая ночного зрения, он ощущал себя никчемным и никому не
    нужным.
    Он закончил обгладывать последнюю рыбью косточку, когда рука опустилась ему
    на плечо и хрипловатый голос пропел на Нижнем Тален:
    — Ты мертв.
    * * *
    Таилег медленно, бесконечно медленно повернул голову и уставился в спокойные
    желтые глаза Тамле.
    Рептилия была безоружна, но почему-то не казалась безвредной.
    Похоже, что перемирие кончилось, подумал он и расслабил мускулы. Интересно,
    сумеет ли он дотянуться до оружия прежде, чем три массивных когтя оторвут ему голову?
    Рептилия отступила на шаг и указала рукой куда-то за спину. Выждала, смотря
    прямо ему в глаза, и удалилась в указанном направлении.
    Таилег сглотнул горькую слюну, которой наполнился его рот, и на негнущихся ногах
    направился следом. Странно, ведь теперь, казалось, ничто не могло его напугать. Однако
    два простых слова на родном языке совершенно обезоружили его…
    Рептилия обернулась и остановилась, ожидая его. Дальше они шли бок о бок. Надо
    будет спросить, почему от нее пахнет полынью, подумал юноша ни с того ни с сего. Мозг
    был пугающе чист. Интересно, куда его ведут? На алтарь, торжественно принести в
    жертву их злобному богу? Мурашки поползли по спине Таилега, но — странное дело —
    он продолжал шагать, словно одурманенный.
    Впрочем, отчасти так оно и было.
    Он едва не споткнулся о ноги трупа.
    Рептилия поймала его за рукав и молча указала вниз.
    От тела несло густым трупным запахом, и Таилега едва не вывернуло наизнанку.
    Когда перед глазами перестали плавать оранжевые огоньки, он осторожно осмотрел
    тело. Покойник лежал лицом вниз.
    Он, судя по его состоянию, лежал здесь дней пять. Одет был в кожаную походную
    одежду — сам Таилег, как и тысячи путешественников, носил ее, и из перепачканных в
    крови спутанных светлых волос что-то выступало. Он наклонился, задерживая дыхание.
    Из затылка убитого торчала арбалетная стрела. До того знакомая, что Таилегу
    снова стало худо. Что происходит в мире, во имя всех добрых богов? Он осторожно
    перевернул покойника на спину.
    На него с мрачной усмешкой уставилось его собственное лицо.
    Искаженное гримасой, изуродованное начавшимся тлением, но несомненно, его
    собственное.
    Тут только Таилег осознал, что на убитом его куртка, его штаны, его обувь. Все как
    у него. Осторожно открыв внутренний потайной карман куртки, Таилег извлек из него
    булавку.
    Ту самую.
    Он отшвырнул ее, словно смертельно ядовитое насекомое,
    Больше у покойника в карманах не было ничего. Только во втором потайном
    кармане Таилег обнаружил тонкую золотую цепочку, очень тонкой работы, украшенную
    небольшой золотой пластинкой. На пластинке был изображен танцующий ящер.
    Тут его осенило, и он протянул цепочку Тамле. Та приняла ее, кивнула в ответ и
    надела на шею. Таилег ахнул: ожерелье поблекло и исчезло. Надо же!
    Теперь понятно, почему …
    Закончив осмотр, он отошел подальше от покойника, чтобы хоть немного перевести
    дыхание.
    Сидя на мокром камне и борясь с тошнотой, он услышал позади себя негромкое, но
    приятное для слуха пение. Потянуло ледяным ветром. Таилег вскочил на ноги,
    оборачиваясь. Тамле сидела в странной позе перед телом, которое оседало, таяло,
    превращалось в порошок.
    Затем над кучкой праха на миг открылось небольшое окно в никуда. Прах собрался
    в небольшой смерч и втянулся в отверстие. Прежде чем окно захлопнулось, Таилегу
    померещилась пара ярко-оранжевых глаз, смотревших на него с той стороны.
    Огромных глаз, принадлежавших, несомненно, гиганту.
    Рептилия некоторое время посидела в той же (вероятно, очень неудобной) позе и
    поднялась, отряхивая прах со своих ног.
    — Меня зовут Арлиасс Саглаар анс Шиора. Пока Таилег пытался понять, что
    происходит, она покачнулась и неловко села, подвернув хвост.
    — Я устала, — сообщила она просто, — Тебя нелегко было догнать.
    Таилег молча протянул ей руку и помог подняться. Продолжая поддерживать ее,
    Таилег указал в сторону едва заметного дымка от дотлевающего костра. Рептилия
    кивнула. Остаток пути они прошли молча. Котелок с водой забурлил, и Таилег бросил в
    него несколько щепоток травяной смеси. Даал называл это чаем и очень любил
    получавшийся обжигающий напиток. Правда, Таилегу довелось пить настоящий чай —
    редкостный, дорогой напиток, который выращивали где-то на восточных склонах
    Огненного хребта, где тяжко ворочались три последних на континенте действующих
    вулкана.
    Аромат был приятным, да и действие налитка было бы сейчас очень кстати.
    Последние дни подвергают его нервы жутким испытаниям. Весь мир, что казался
    простым и постижимым, распадался на части и придавливал ими остатки здравого
    смысла. Да что говорить! Он, человек, сидит здесь рядом с представительницей расы,
    которая, если верить легендам, едва не истребила его собственную. Впрочем, теперь
    Таилег начал задумываться, все ли из того, во что было положено верить, имеет под
    собой прочные основания.
    Как-то не похоже это существо на демонопоклонников, которые пьют кровь своих
    жертв и крадут чужих детей, чтобы умилостивить своего кровожадного бога-демона…
    Он извлек пару железных кружек и наполнил одну из них дымящимся зеленоватым
    настоем. Подумал и наполнил вторую. И вновь вернулся к своему блокноту. Умная мысль
    всегда запаздывает. Надо было больше верить Леглару, черт возьми.
    Рептилия позади него все еще спала.
    — Анс лаеро таман… черт, как же это читается?.. таман… олисса арлаид… — Он с
    раздражением швырнул блокнот себе под ноги. Нет, чудес не бывает, и за один день
    чужой язык выучить невозможно.
    — Нет необходимости, — послышался позади тихий голос. Таилег обернулся.
    Рептилия потянулась (при этом когти ее блеснули в отсветах углей), зевнула, поражая

    человека своим клыками, и уселась поближе к костру.
    Вопросительно взглянула на одну из кружек и Таилега. Тот кивнул. Тамле (он
    мысленно продолжал так ее называть) осторожно отпила и одобрительно кивнула
    головой.
    . Он протянул горсть сушеных фруктов Тамле, но та вежливо отказалась.
    — Ты хотел убить меня, — сказала она неожиданно, и Таилег едва не вылил
    горячий чай себе на колени. — Но, как выясняется, это был не ты. Ты находиться на
    запретной для тебя территории. И все же ты спас мне жизнь.
    Ему казалось, что она загибает пальцы.
    — Потому я не могу назвать тебя другом, хотя мне очень хочется. — Рептилия
    издала необычный свистящий звук, и Таилег понял, что она смеется. — Но и врагом тебя
    звать нельзя. У нас нет слова для такой ситуации. Надо будет его придумать.
    Таилег молчал. Да и что было говорить?
    — Поэтому я буду обращаться к тебе, как к равному. Мы встретились случайно
    здесь, у стен Мраморных городов, и поняли, что достойны друг друга. Ты согласен в это
    поверить?
    Таилег, которого не оставляло все усиливающееся чувство нереальности, кивнул.
    .
    — Я согласен, — услышал он свой собственный голос.
    Из уважения к напитку они допили его не торопясь, в молчании.
    — Что значит «Тамле»? — спросил Таилег, когда с чаем было покончено. На языке у
    него вертелось множество вопросов, но надо было начать с чего-то простого. . Это-то он помнил.
    — Так меня звали в детстве. На Тален (звук она произносила с сильным
    придыханием) нет точного соответствия. Да и нужно ли знать это?
    Начинается, подумал Таилег но, вопреки своим ожиданиям, он не обиделся на эту
    реплику. Попробуем обходные пути… когда придумаем их.
    — Могу ли я задать вопрос об этих местах? Рептилия кивнула.
    — Что за Мраморный город?
    — Почему ты хочешь знать?
    — Из любопытства, — ответил Таилег. Великий Палнор, неужели они и друг друга
    встречают так же недоверчиво?
    — Это запретная территория, — ответила Тамле, выдержав продолжительную
    паузу. — Любопытство о ней неуместно.
    Словно с ребенком разговаривает. Односложно — дескать, куда ему понять.
    — Слушай, Тамле, — неожиданно сказал Таилег и поглядел ей в глаза. — Что ты
    знаешь о людях? — Он надеялся, что достаточно выделил слово .
    Его собеседница долго смотрела ему в глаза, после чего отвернулась. Таилег уже
    собирался извиняться (правда, как — он не понимал) за очередной неуместный вопрос,
    как она повернула голову в его сторону и произнесла:
    — Нельзя знать ни много, ни мало… Я скажу так: мне не приходилось встречаться с
    людьми прежде, но о вашей расе мне известно многое… киассилл омиал… — Она
    беспомощно развела руками. — Я не знаю, как это сказать.
    Таилег усмехнулся. Философский язык, научный и прочие относились к Верхнему
    Тален. Хитроумная идея одного из создателей среднего наречия работала блестяще:
    коренные вопросы власти и фундаментальные философские материи не встречались в
    обыденной речи, и требовалась специальная подготовка, чтобы пробиться в верхние
    , круги общества, где ясно ощущалась грань между основной массой населения
    и учеными; теми, кто думал и теми, кто делал. Закон роста был прост: учись. На что
    учиться и где брать время — это были проблемы жаждущего уважения у высших слоев.
    Подготовка отнимала немало времени и требовала многих лет обучения. Даал
    тайком от общественности верхних обучил немало смышленых, с его точки
    зрения, людей — в обход традиций, сложных и дорогостоящих экзаменов и архаичных
    уже ритуалов. Несладко ему пришлось бы, узнай об этом руководство .
    — Должен быть язык, чтобы это выразить, — возразил Таилег на Верхнем Тален.
    Рептилия вздрогнула и долго смотрела ему в глаза, прежде чем заговорить вновь.
    — Ты не так прост, как кажешься, — ответила она и прикоснулась когтем правой
    руки к его локтю. — Хорошо, я продолжу. Есть два знания — то, что впитываешь из мира,
    и то, чему учат другие. Нас учат, что видов знания больше, но живем мы за счет этих
    двух.
    Хансса изучили ваш мир задолго до того, как вы начали расселяться и воевать за
    земли. Мы были одними из первых, кто осторожно пытался обучать вас тому, что нужно
    каждой мыслящей расе.
    — Кто же вам сказал, чему нас стоит учить? — Таилег ощутил недовольство,
    зарождающееся где-то в глубине его существа. Вот, значит, как! Прямо как власти —

    — Боги, — был лаконичный ответ. — Наши и ваши. Тысячи Хансса приходили к вам
    в стойбища, предлагая знание. Никогда они не учили, не спросив согласия людей.
    — И… их всегда встречали дружелюбно? Рептилия смотрела на него в упор:
    — Почти всегда враждебно.
    — И… вы продолжали предлагать свое знание?
    — Да. Чаще всего наших послов изгоняли. Иногда убивали. Иногда после этого
    съедали. Но мы добились успеха.
    — Откуда тебе знать? — воскликнул юноша, ужасаясь простоте, с которой Тамле
    рассказывала об этом.
    — Мы сидим и разговариваем, — пояснила рептилия. — Восемнадцать столетий
    часть наших… жриц считала, что людей нужно истребить. Что это существа, обделенные
    тем, что должно быть присуще разумной расе. Как видишь, они ошибались.
    Таилег молчал, не сумев придумать достойной реплики.
    — Жриц? — спросил он наконец.
    — Жрецов у нас не осталось с тех пор, как мы перестали вести войны.
    Таилег ощутил, что перестает понимать, о чем идет речь.
    — И вы мирились с тем, что вас едят, убивают, что вами пугают детей?
    — Да, — было ответом. — Скажи сам, стал бы ты убивать существо только потому,
    что оно одето в чешую, имеет хвост и не имеет привычки носить одежду?
    Таилег молчал. Уши его постепенно разгорались.
    — Я не знаю, — ответил он почти робко. — Раньше… не знаю. Сейчас я испытываю
    отвращение к убийствам. Но я не могу выразить это словами.
    Прозвучала ли фальшь в его словах? Желтые глаза пронизывали его насквозь.
    Ответное молчание длилось так долго, что Таилег в сотый раз подумал, что сболтнул
    что-то непоправимое.
    — По крайней мере, ты сказал откровенно, — ответила Тамле, и глаза ее
    затуманились. — Я не знаю, что о нас думают люди. Могу ли я попросить тебя рассказать
    о них? Об их взглядах на нас?
    О них. .
    — Все, что знаю, Тамле. Только многое из того, что думают люди о вас, не вызовет
    у тебя восторга.
    — Я знаю. — И она придвинулась почти вплотную.
    И Таилег рассказал.
    * * *

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    сидеть удобно всем тем, кто обладал хвостом. Даал вошел настолько тихо, насколько
    возможно, и сел в кресло для посетителей, не произнося ни звука.
    Спустя несколько минут рептилия (что сидела, закрыв глаза) пошевелилась и
    произнесла:
    — Анс-Шиасс Леглар.
    — Да, Амиад Кинисс, — отозвался Леглар. На этом оба отставили этикет в сторону.
    — Ты опять пил ? — Янтарные глаза смотрели на него, не
    мигая.
    — Да. — Что еще можно было сказать? Чутье у хансса намного превосходило
    человеческий.
    — Значит, что-то случилось, — подвела рептилия итоги, — Закончились ли
    , о которых упоминал герцог Дилроминд Алжейский, владыка
    Киншиара?
    Леглар прикусил язык. Вот оно что!
    — Когда он известил вас об ?
    — Там же, в Киншиаре. Мы оставили ему копию письма для Таилега Ленхарта из
    Киншиара и попросили поставить нас в известность, когда особое поручение, данное им
    Таилегу, завершится. Мы ждем уже восьмой день.
    — Кинисс, — произнес Леглар на северном диалекте хансса, и рептилия вновь
    открыла глаза, — герцог вас попросту обманул, но дело пока не в этом. Меня интересуют
    две вещи. Вот первая, — он положил на стол, не прикасаясь к ней руками, арбалетную
    стрелу со следами крови, — и вот вторая. — Булавка легла рядом со стрелой.
    — Герцог ввел нас в заблуждение? — Глаза смотрели вопросительно. Леглар
    внутренне усмехнулся. Хансса славились способностью избегать резких слов, даже если
    выносили кому-нибудь смертный приговор. Впрочем, особой вежливостью они тоже не
    отличались.
    — Он нанял убийц и поручил им устранить Таилега. — Леглар перевел дыхание.
    Портрет его ученика был сделан на личной бумаге герцога, с водяными знаками и
    хитроумной монограммой. — Я не знаю, что произошло. Эту стрелу я нашел в комнате,
    где Таилег — уж не знаю зачем — оставил эту булавку.
    — Леглар, подожди минутку. — Рептилия закрыла глаза и стала чуть ли не
    прозрачной. Длилось это несколько секунд, но всегда вызывало у Леглара восхищение.
    Правда, обычно при людях Хансса не совершали путешествия сквозь астральную
    проекцию. Ему она доверяла во многом. Он, конечно, ни в коей мере не был ей другом —
    на то была своя иерархия званий и церемоний — но с профессионалами Хансса
    обращались с величайшим уважением. Будь ты великим полководцем, чистильщиком,
    игроком в кости или вором — у Хансса ты мог равно рассчитывать на множество
    привилегий. Впрочем, так заведено почти у всех рептилий. Странные они все…
    После возвращения из транса Кинисс взяла стрелу и принюхалась.
    — Он не был убит этой стрелой, — сообщила она. — Ты хочешь, чтобы я его
    нашла?
    — Если возможно, Кинисс. Он — моя надежда и лучший ученик.
    Рептилия кивнула и на этот раз всего лишь подернулась легкой дымкой. Леглар
    терпеливо ждал.
    — Он жив, — проговорила Кинисс. — Пока что жив. Но он находится на территории,
    которую мы считаем запретной, и мне непонятно, как он туда попал. Постой… рядом с
    ним есть моя соплеменница… Ладно, я поговорю с ней позже. Вернуть его обратно будет
    не очень просто, Леглар, поскольку… одним словом, не раньше чем дней через пять. Я
    очень заинтересована во встрече с ним, так что прослежу, чтобы он попал сюда как
    можно скорее. Она замолчала.
    — Я готов платить, — тут же ответил Леглар, знавший, что означает эта пауза.
    — Отлично, Леглар. Подойди ко мне в конце дня, я передам тебе послание герцогу.
    Я отправлю тебя прямо к нему, так как дело весьма срочное.
    — Я сделаю все, что смогу, — ответил Леглар, понимавший, что это не
    единственное поручение. И встал. Беседа была окончена.
    — Кохиар селир, Анс-Шиасс-Хаод Леглар?
    — Не сейчас, Кинисс. Я вышел из Равновесия и не готов говорить. Самиелид,
    Амиад-Хаод Кинисс. Рассчитываю на повторное приглашение.
    Рептилия кивнула и встала, соблюдая церемонию окончания беседы.
    Леглар вышел, скрывая улыбку. Слово имело массу значений. Чаще всего
    это означало что-то вроде чаепития, за которым велись ученые беседы. Тяга к знаниям у
    Кинисс была невероятно велика, и Леглар часами говорил с ней, исписывая толстые
    тетради. Жаль только, что после этих встреч он уходил до предела уставший.
    Однако многое из того, чему она научила его, нельзя найти в книжках.
    , — повторил он, извиняясь перед секретарями. Так… Стало
    быть, его переводят в потенциальных личных друзей. Лестно.
    Немногие люди могут этим гордиться.
    Стоп… тогда выходит, что случившееся — что-то из ряда вон выходящее. Раз за
    помощь в их в общем-то рядовом поручении хансса сумела проникнуться таким
    уважением, что продвинула его в иерархии, значит, впереди большая беда. По крайней
    мере большой переполох.
    Когда он вернулся в гостиницу, чтобы слегка расслабиться и выпить стаканчик
    крепкого красного, он обнаружил булавку у себя в нагрудном кармане.
    Как она туда попала, он не имел ни малейшего понятия.
    * * *
    Пространство перед герцогом подернулось рябью? и из воздуха вышел
    необычайно мрачный Леглар Даал. Один.
    — Господин Дилроминд, — произнес он и с усмешкой поклонился.
    Было одиннадцать часов вечера. По обстановке комнатки, где находился герцог,
    было понятно, что это не его официальная резиденция. Там такой комнаты не было.
    Герцог сидел в прогулочном наряде и не думал отправляться на покой.
    Ждет кого-то?
    — Даал, — кисло отозвался аристократ. — Ты прекрасно знаешь, что я не
    переношу магических штучек. Что стряслось, чтобы вторгаться ко мне таким образом?
    Говори быстрее да убирайся, мне не до тебя.
    — Я, собственно, не настаиваю — Даал извлек из кармана свиток с золоченым
    обрезом (герцог поджал губы) и кинул его на стол.
    — Почитай на досуге, — предложил он и уселся в кресло напротив человека,
    который был самым щедрым его заказчиком за последние пять лет. — Это от
    Наблюдателей. Им, знаешь ли, показалось странным, что ты решил устранить Таилега.
    Мне, кстати, тоже.
    — Что ты несешь? — рассвирепел Дилроминд, и Леглар неожиданно вспомнил, что
    в юности тот успешно оборонял небольшой северный порт от превосходящих пиратских
    сил. — Какое…
    Леглар положил перед ним на стол портрет Таилега, и герцог замолчал. Леглар
    заметил, что пальцы правой его руки тянутся куда-то под стол, и извлек небольшую
    оранжевую палочку.

    — Не валяй дурака, приятель, — произнес он сухо. — Я отсюда уйду так же, как и
    пришел. В любой момент. Так что отвечай на вопрос. Кто послал за Таилегом убийц?
    — Не посылал я убийц! — прошипел Дилроминд и стукнул кулаком по столу. —
    Шпионов я посылал. Вот смотри, копия задания!
    И он извлек из ящика стола свиток из тонкой, почти невесомой бумаги. Умно,
    подумал Леглар. Герцог не переносит магии, но активно ею пользуется. Бумага должна
    была воспламениться и сгореть без следа, стоило хотя бы немного повредить ее. Огонь
    был холодным и не вредил ничему остальному.
    — Осторожно, — предупредил Дилроминд, к которому стало возвращаться
    самообладание. — У меня всего две копии.
    Не сводя с правителя страны хмурого взгляда, Леглар извлек из кармана свиток,
    который отобрал у второго наемника. Сел и сличил тексты. Очень медленно положил
    свой свиток рядом с герцогским.
    — Дилроминд, дружище, — произнес он мягко. — Сравни-ка эти тексты. И скажи
    мне, кто из нас двоих сошел с ума.
    Герцог недоверчиво взял оба документа, сел, сосредоточенно нахмурив брови… и
    вдруг вскочил. Кинулся к стене. Отворил массивную дверь железного шкафа, встроенного
    в стену, и извлек еще один свиток. Развернул его… и упал в кресло, словно пораженный
    молнией.
    — О боги, — выдохнул он наконец. Леглар наблюдал за ним с брезгливой миной.
    Если герцог играл, то весьма неубедительно. — Леглар, это мой почерк, все верно… но я
    не хотел делать этого! Поверь мне, не хотел! — возопил он, словно Леглар был
    последний, кто мог отменить вынесенный ему смертный приговор.
    Леглар молча повернулся к нему спиной и направился к противоположной стене.
    Нажал на неприметную панель (герцог наблюдал за ним, вытаращив глаза) и открыл
    дверцу. Взял одну из многочисленных бутылок, что стояли на полках, и два бокала.
    — Пей, — сказал он устало и наполнил бокалы, — Дил, Таилег — мой лучший
    ученик. Если с ним что-то сделают по твоему приказу… в общем, я тебя достану даже с
    того света.
    — У меня нет слов, — сказал герцог слабо, указывая на погребок. — Слушай, кто
    хозяин в этом доме? — Дрожащей рукой он схватил бокал и осушил его до дна. — Скажи
    мне на словах, что там написано? — И он указал на свиток с золоченым обрезом.
    — Не знаю, — пожал плечами Даал.
    — Не знаешь?
    — Я не читал его, Дил, — спокойно повторил Даал и не торопясь отпил из своего
    бокала. — И тебе в будущем советую ограничивать любопытство. Где оригинал того
    свитка, что тебе дали Наблюдатели?
    — У меня в кабинете, — уныло отозвался герцог. — Зачем он тебе?
    — Завтра его там не окажется, — продолжал Леглар, не обращая внимания на
    слова аристократа. — И не думай, Дил, что ты хозяин всей вселенной. Ты и меня дураком
    выставляешь, и весь Киншиар. Осознай, что за Наблюдателями — сила, и не перебегай
    ей дорогу.
    — Что случилось-то? — спросил герцог. Он выглядел совершенно спокойным.
    — Нас кто-нибудь слышит? Герцог кивнул:
    — Возможно.
    Леглар пододвинулся к нему поближе и сказал на Верхнем Тален:
    — Что-то очень непонятное, Дил. Нутром чую, что большая неразбериха. Так что
    читай свиток, делай, что там сказано, и веди себя тихо. Я тебе не угрожаю. Это просто
    совет.
    Герцог молча барабанил пальцами по крышке стола.
    — Ты серьезно? — спросил он наконец.
    — Да, — ответил Даал. — Ну что, договорились?
    — Договорились, — ответили ему, — А сейчас, Даал, сделай одолжение —
    исчезни. Все же я здесь хозяин.
    — Слушаюсь. — Леглар почтительно поклонился и переломил палочку. Взвилось и
    опало оранжевое пламя, и его не стало.
    Герцог вернулся к своему погребку и понял, что Леглар прихватил бутылку с собой.
    — Вот же свинство, — буркнул он. — Вор — он и есть вор.
    Затем взял дрожащими пальцами сигару, подождал и выкинул ее прочь. Прошло
    немало времени, прежде чем он отважился прикоснуться к принесенному Даалом свитку.
    * * *
    Кинисс ждала его.
    — Я прочел свиток, Кинисс, — сказал Леглар и подавил зевок. Он очень устал за
    последние десять часов. — Я не имел права этого делать, сознаю, но прочти его — и ты
    меня простишь.
    Рептилия молча приняла бумагу, развернула ее и сузила зрачки. Интересно,
    сколько ей лет? Ни разу она не ответила на этот вопрос. Почему?
    Или я чрезмерно любопытствую?
    Рептилия долго молчала, прежде чем ответить.
    — Это не наш свиток.
    — Это был единственный.
    — Я знаю. — Леглар ошарашено замолчал, не зная, что сказать. — Но вы не могли
    написать такого!
    В документе намекалось, что ему, герцогу Дилроминду и все такое прочее, стоит
    позаботиться о том, чтобы Таилег такой-то, осквернитель священных мест и так далее,
    совершенно случайно перестал попирать своими нечестивыми ногами землю Ралиона.
    Причем сказано было примерно этими словами.
    Такого не могли сочинить ни Кинисс, ни ее подчиненные. Да и не было такого в
    свитке, Даал помнил это точно. Копию свитка он засунул… куда же он ее дел? В рюкзак
    Таилега, точно! О небеса, ну и ситуация…
    — Мы получили… говорю откровенно, устрашающую картину. Примерно того
    самого места, где я почувствовала Таилега. Мы были готовы к самым серьезным
    неприятностям со времен Вторжения.
    Леглар кивнул.
    — Но ничего не случилось! — Кинисс села рядом и положила свою ладонь поверх
    его. — Прошли сутки, и все вернулось на свои места. Огромные силы, достаточные для
    того, чтобы разрушить весь Ралион, собрались вокруг твоего ученика — и рассеялись. Ты
    что-нибудь понимаешь?
    Леглар покачал головой. , — подумал он вяло.
    — Ты устал, — сказала Кинисс обвиняюще. — Отдохни, иначе твой мозг не
    выдержит. Не стоило тебе торопиться ко мне.
    — Я в порядке, — слабо возразил Леглар. — Немного утомился, вот и все.
    Рептилия покачала головой и приложила ладонь к его лбу. Аромат лаванды, что
    всегда сопровождал Кинисс, накатил на него, и сразу же обрушилась огромная и жаркая
    волна спокойствия и безмолвия.
    Тонуть в ней было в высшей степени приятно.
    …Таилег просидел у воды три часа подряд, но смог поймать лишь две тощие
    рыбешки. Как говорил Леглар, будешь выглядеть в соответствии со способностями. Как в
    воду смотрел… Он научился экономить бруски: достаточно было отломить
    кусочек, счистить с него парафин — и огонь разгорался. Остаток можно было прятать
    назад. Такими темпами он сожжет все топливо дней через двадцать. Что делать дальше
    — одному Эзоксу известно.
    И Палнор в теперешнем положении был ему не помощник (Таилег торопливо

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27