• ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    если бы его характер не возбуждал невольного уважения. Ему нередко при-
    ходилось иметь дело с военными и с гражданскими властями, и у всех он в
    короткое время завоевал безграничное доверие. Джудит тоже дорожила его
    мнением и была рада, когда он похвалил ее.
    — Если мы узнаем, что хранится в этом сундуке, Зверобой, — сказала
    девушка, немного успокоившись, — легче будет решить, как нам поступать
    дальше.
    — Это довольно разумно, девушка. Рыться в чужих секретах свойственно
    белым, а не краснокожим.
    — Любопытство — чувство естественное и свойственно всем. Когда я жила
    вблизи форта, то заметила, что большинство тамошних жителей интересуется
    секретами своих соседей.
    — Да, и часто придумывают их, когда не могут доискаться правды. В
    этом-то и состоит разница между индейским джентльменом и белым
    джентльменом. Вот, например, Змей поспешил бы отвернуться в сторону, ес-
    ли бы ненароком заглянул в вигвам другого вождя. А в поселениях белых,
    где все напускают на себя такую важность, поступают совершенно иначе.
    Уверяю вас, Джудит, Змею никогда не придет в голову, что среди делаваров
    есть какой-нибудь вождь, стоящий настолько выше его, что имеет смысл ут-
    руждать свои мысли и язык, судача о нем и о его поступках, да и вообще о
    всяких пустяках, которыми интересуется человек, когда у него нет других,
    более серьезных занятий. Тот, кто так поступает, ничем не отличается от
    самого обыкновенного негодяя, какой бы щегольской наряд он ни носил и
    как бы он ни чванился.
    — Но это не чужой вигвам, этот сундук принадлежит моему отцу; это его
    вещи, и мы хотим оказать ему услугу.
    — Верно, девушка, верно. Когда все будет у нас перед глазами, мы
    действительно сможем лучше решить, что надо отдать в виде выкупа и что
    оставить себе.
    Джудит была далеко не так бескорыстна, как старалась это показать.
    Она помнила, что Хетти уже успела удовлетворить свое любопытство, и поэ-
    тому была рада случаю увидеть то, что уже видела ее сестра. Итак, все
    согласились, что надо продолжать осмотр, и Зверобой приподнял вторую
    холщовую покрышку.
    Когда занавес снова взвился над тайнами сундука, на свет божий прежде
    всего появилась пара пистолетов, украшенных изящной серебряной насечкой.
    В городе они, должно быть, стоили недешево, но в лесах редко пользова-
    лись оружием такого рода. Только офицеры, приезжавшие из Европы, были до
    такой степени убеждены в превосходстве лондонских обычаев, что не счита-
    ли нужным отказываться от них даже на далекой американской окраине.
    Что же произошло, когда были найдены эти игрушки, выяснится в следую-
    щей главе.

    Глава XIII

    Из дуба грубый старый стул,
    Подсвечник (кто его согнул?),
    Кровать давно минувших лет,
    Еловый ящик (крышки нет),
    Щипцы, скрепленные кой-как,
    Без острия тупой тесак,
    Тарелка, что видала виды,
    Там библии и с ней Овидий.
    Свифт, «Опись»

    Вынув из сундука пистолеты, Зверобой протянул их делавару и предложил
    полюбоваться ими.
    — Детское ружье, — сказал Змей, улыбаясь и взяв в руки оружие с таким
    видом, как будто это была игрушка.
    — Нет, Змей, эта штучка сделана для мужчины и может повалить велика-
    на, если уметь с ней обращаться. Погоди, однако… Белые удивительно
    беспечно хранят огнестрельное оружие в сундуках и по углам. Дай-ка, я
    осмотрю их.
    Сказав это, Зверобой взял пистолет из рук приятеля и взвел курок. На
    полке был порох, сплющенный и затвердевший, как шлак, под действием вре-
    мени и сырости. При помощи шомпола легко было убедиться, что оба писто-
    лета заряжены, хотя, по словам Джудит, они много лет пролежали в сунду-
    ке. Это открытие озадачило индейца, который привык ежедневно обновлять
    затравку своего ружья и тщательно осматривать его.
    — Белые люди очень небрежны, — сказал Зверобой, покачивая головой, —
    и чуть ли не каждый месяц в их поселениях кто-нибудь за это расплачива-
    ется. Просто удивительно, Джудит, да, просто удивительно! Сплошь да ря-
    дом бывает, что хозяин выпалит из ружья в оленя или в другого крупного
    зверя, порой даже в неприятеля, и из трех выстрелов два раза промахнет-
    ся. И тот Же самый человек, забыв по оплошности, что ружье заряжено,
    убивает наповал своего ребенка, брата или друга. Ну ладно, мы окажем хо-
    зяину услугу, разрядив эти пистолеты. И так как для нас с тобой, Змей,
    это новинка, давай-ка попробуем руку на какой-нибудь цели. Подсыпь на
    полку свежего пороху, я сделаю то же самое, и тогда мы посмотрим, кто из
    нас лучше управляется с пистолетом. Что касается карабина, то этот спор
    давно между нами решен.
    Зверобой от всего сердца рассмеялся над собственным бахвальством, и
    минуты через две приятели стояли на платформе, выбирая подходящую мишень
    на палубе ковчега. Подстрекаемая любопытством, Джудит присоединилась к
    ним.
    — Отойдите подальше, девушка, отойдите чуть подальше, — сказал Зверо-
    бой, — эти пистолеты уже давно заряжены, и при выстреле может случиться
    какаянибудь неприятность.
    — Так не стреляйте хоть вы, Зверобой! Отдайте оба пистолета делавару
    или, еще лучше, разрядите их не стреляя.
    — Это будет против обычая, и некоторые люди, пожалуй, скажут, что мы
    струсили, хотя сам я не разделяю такого глупого мнения. Мы должны выст-
    релить, Джудит, да, мы должны выстрелить. Хотя предвижу, что никому из
    нас не придется особенно хвастать своим искусством.
    Джудит была очень смелая девушка, она привыкла постоянно иметь дело с
    огнестрельным оружием и, в отличие от многих женщин, совсем не боялась

    его. Ей не раз приходилось разряжать винтовку, и при случае она могла
    даже подстрелить оленя. Итак, она не стала спорить, но отступила немного
    назад и стала рядом с Зверобоем, оставив индейца одного на краю платфор-
    мы. Чингачгук несколько раз поднимал пистолет, пробовал навести его обе-
    ими руками, принимал одну неуклюжую позу за другой и, наконец, спустил
    курок, почти не целясь. В результате он не только не попал в полено,
    служившее мишенью, но даже не задел ковчега. Пуля запрыгала по поверх-
    ности воды, словно камень, брошенный человеческой рукой.
    — Недурно, Змей, очень недурно, — сказал Зверобой, беззвучно смеясь
    по своему обыкновению. — Ты попал в озеро; для иных стрелков и это под-
    виг. Я заранее знал, что так будет, и сказал об этом Джудит. Краснокожие
    не привыкли к короткоствольному оружию. Ты попал в озеро, и это все же
    лучше, чем попасть просто в воздух.
    Теперь отойди назад — мы посмотрим, чего стоят привычки белых при
    стрельбе из белого оружия.
    Зверобой прицелился быстро и уверенно. Едва только ствол поднялся
    вровень с мишенью, раздался выстрел.
    Но пистолет разорвало, и обломки подстелив разные стороны. Одни упали
    на кровлю «замка», другие на ковчег и один в воду. Джудит вскрикнула и,
    когда мужчины с испугом обратились к ней, девушка была бледна как смерть
    и дрожала всем телом.
    — Она ранена, да, Змей, бедная девочка ранена, хотя нельзя было пред-
    видеть, что это может случиться на том месте, где она стояла. Отнесем ее
    в каюту, постараемся сделать для нее все, что только можно.
    Джудит позволила отнести себя в хижину, выпила глоток воды из фляжки,
    которую поднес ей Зверобой, и, не переставая дрожать, разрыдалась.
    — Надо потерпеть, бедная Джудит, да, надо потерпеть, — сказал Зверо-
    бой, утешая ее. — Не стану уговаривать вас не плакать: слезы нередко об-
    легчают девичью душу… А куда ее ранило. Змей? Я не вижу крови, не вижу
    и дыры на платье.
    — Я не ранена, Зверобой, — пролепетала девушка сквозь слезы, — я
    просто испугалась, и больше ничего, уверяю вас. Слава богу, я вижу, что
    никто не пострадал от этой глупой случайности!
    — Это, однако, очень странно! — воскликнул ничего не подозревавший
    простодушный охотник. — Я думал, Джудит, что такую девушку, как вы,
    нельзя напугать треском разорвавшегося оружия. Нет, я не считал вас та-
    кой трусихой. Хетти, конечно, могла испугаться, но вы слишком умны и
    рассудительны, чтобы бояться, когда опасность уже миновала… Приятно
    смотреть на молодых девушек, вождь, но они очень непостоянны в своих
    чувствах.
    Стыд сковал уста Джудит. В ее волнении не было никакого притворства;
    все объяснилось внезапным непреодолимым испугом, который был непонятен и
    ей самой, и ее двум товарищам. Однако, отерев слезы, она снова улыбну-
    лась и вскоре уже могла смеяться над собственной глупостью.
    — А вы, Зверобой, — наконец удалось произнести ей, — вы и вправду не
    ранены? Просто чудо: пистолет разорвался у вас в руке, а вы не только
    остались в живых, но даже ничуть не пострадали.
    — Подобные чудеса нередко случаются с теми, кому часто приходится
    иметь дело со старым оружием. Первое ружье, которое мне дали, сыграло со
    мной такую же шутку, и, однако, я остался жив, хотя и не настолько нев-
    редим, как сегодня. Томас Хаттер потерял один из своих пистолетов. Но
    произошло это потому, что мы хотели услужить ему, а стало быть, он не
    вправе жаловаться, теперь подойдите поближе, и давайте посмотрим, что
    там еще осталось в сундуке.
    Джудит тем временем оправилась от своего волнения, снова села на та-
    бурет, и осмотр продолжался.
    Первым делом из сундука извлекли какую-то вещь, завернутую в сукно.
    Когда сукно развернули, там оказался один из тех математических прибо-
    ров, которые в то время были в ходу у моряков. На нем были медные детали
    и разные украшения.
    Зверобой и Чингачгук воскликнули от изумления и восторга, увидев нез-
    накомую им вещь: она была до блеска натерта и вся сверкала. За ней, оче-
    видно, в свое время тщательно ухаживали.
    — Такие штуки постоянно носят при себе землемеры, Джудит, — сказал
    Зверобой, поворачивая блестящую вещицу в руках, — я часто видел их при-
    боры. Надо сказать, что люди они злые и бессердечные; приходя в лес, они
    пролагают дорогу для опустошений и грабежа. Но ни у кого из них не было
    такой красивой игрушки. Это, однако, наводит меня на мысль, что Томас
    Хаттер пришел в здешнюю пустыню с недобрыми намерениями. Не замечали ли
    вы в вашем отце жадности землемера, девушка?
    — Он не землемер, Зверобой, и, конечно, не умеет пользоваться этим
    прибором, хотя и хранит его у себя.
    Неужели вы думаете, что Томас Хаттер когда-нибудь носил этот костюм?
    Это одежда ему так же не по росту, как этот прибор не по его знаниям.
    — Пожалуй, так оно и есть, Змей. Старик неведомо какими путями унас-
    ледовал вещи, принадлежавшие кому-то другому. Говорят, что он был моря-
    ком, и, без сомнения этот сундук и все, что заключается в нем… А это
    что такое? Это что-то еще более удивительное, чем медь и черное дерево,
    из которого сделан прибор!
    Зверобой развязал маленький мешочек и начал вынимать оттуда одну за
    другой шахматные фигурки. Искусно выточенные из слоновой кости, эти фи-
    гурки были больше обыкновенных. Каждая по форме соответствовала своему
    названию: на конях сидели всадники, туры помещались на спинах у слонов,
    и даже у пешек были человеческие головы и бюсты. Игра была неполная, не-
    которые фигурки поломались, но все они заботливо хранились в мешочке.
    Даже Джудит ахнула, увидев эти незнакомые ей предметы, а удивленный и
    восхищенный Чингачгук совсем позабыл свою индейскую выдержку.
    Он поочередно брал в руки каждую фигурку и любовался ею, показывая
    девушке наиболее поразившие его подробности. Особенно пришлись ему по
    вкусу слоны. Не переставая повторять «у-у-ух-у-у-ух», он гладил их
    пальцем по хоботам, ушам и хвостам. Не оставил он без внимания и пешки,
    вооруженные луками. Эта сцена длилась несколько минут; Джудит и индеец
    не помнили себя от восторга. Зверобой сидел молчаливый, задумчивый и да-
    же мрачный, хотя глаза его следили за каждым движением молодой девушки и
    делавара. Ни восклицания удовольствия, ни слова одобрения ни вырвалось
    из его уст. Наконец товарищи обратили внимание на его молчание, и тогда
    он заговорил, впервые после того как нашли шахматы.
    — Джудит, — спросил он серьезно и встревожено, — беседовал ли ког-
    да-нибудь с вами отец о религии?
    Девушка густо покраснела. Однако Зверобой уже настолько заразил ее
    своей любовью к правде, что она, не колеблясь, отвечала ему совершенно
    искренне и просто:
    — Мать говорила о ней часто, отец — никогда. Мать учила нас молитвами

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    для Джудит чем-то вроде семейной святыни, которую запрещено было даже
    называть по имени. Теперь наступила минута, когда тайна этой святыни
    должна раскрыться сама собой.
    Видя, что оба приятеля с безмолвным вниманием следят за всеми ее дви-
    жениями, Джудит положила руку на крышку и попробовала приподнять ее. Ей,
    однако, не удалось сделать это, хотя все запоры были сняты. Девушке
    представилось, будто какая-то сверхъестественная сила не позволяет до-
    вести до конца святотатственное покушение.
    — Я не могу приподнять крышку! — сказала она. — Не лучше ли нам отка-
    заться от нашего намерения и придумать другой способ для освобождения
    пленников?
    — Нет, Джудит, это не так. Нет более надежного и легкого способа, чем
    богатый выкуп, — ответил молодой охотник. — А крышку держит ее собствен-
    ная тяжесть, потому что дерево оковано железом.
    Сказав это, Зверобой сам взялся за крышку, откинул ее к стене и тща-
    тельно укрепил, чтобы она случайно не захлопнулась. Джудит затрепетала,
    бросив первый взгляд внутрь сундука, но на мгновение почувствовала об-
    легчение, увидев, что все, что лежало там, было тщательно прикрыто холс-
    тиной, подоткнутой на углах. Сундук был полон почти доверху.
    — Ну, здесь битком набито! — сказал Зверобой, тоже заглядывая внутрь.
    — Надо приняться за дело с толком и не торопясь. Змей, принеси-ка сюда
    две табуретки, а я тем временем расстелю на полу одеяло. Мы начнем нашу
    работу аккуратно и со всеми удобствами.
    Делавар повиновался. Зверобой учтиво пододвинул табурет Джудит, сам
    уселся на другом и начал приподнимать холщовую покрышку. Он действовал
    решительно, но осторожно, боясь, что внутри хранятся какие-нибудь бьющи-
    еся предметы.
    Когда убрали холстину, то прежде всего бросились в глаза различные
    принадлежности мужского костюма. Все они были сшиты из тонкого сукна и,
    по моде того времени, отличались яркими цветами и богатыми украшениями.
    Мужчин особенно поразил малиновый кафтан; петли его были обшиты золотым
    позументом. Это, однако, был не военный мундир, а гражданское платье,
    принадлежавшее эпохе, когда общественное положение больше чем в наши дни
    сказывалось на одежде. Несмотря на привычку к самообладанию, Чингачгук
    не мог удержаться от восклицания восхищения, когда Зверобой развернул
    кафтан. Роскошь этого наряда несказанно поразила индейца. Зверобой быст-
    ро обернулся и с некоторым неудовольствием поглядел на друга, выказавше-
    го такой признак слабости. Затем, по своему обыкновению, задумчиво про-
    бормотал себе под нос:
    — Такая уж у тебя натура! Краснокожий любит рядиться, и осуждать его
    за это нельзя. Это необычный предмет одежды, а необычные вещи вызывают
    необычные чувства… Я думаю, это нам пригодится, Джудит, потому что во
    всей Америке не найдется индейца, чье сердце устояло бы перед такими
    красками и такой позолотой. Если этот кафтан был сшит для вашего отца,
    вы унаследовали от него вашу страсть к нарядам.
    — Этот кафтан не мог быть сшит для моего отца, — быстро ответила де-
    вушка, — он слишком длинный, а мой отец невысокого роста и плотный.
    — Да, сукна пошло вдоволь, и золотого шитья не пожалели, — ответил
    Зверобой, смеясь своим тихим веселым смехом. — Змей, этот кафтан сшит на
    человека твоего сложения. Мне хотелось бы увидеть его на тебе.
    Чингачгук согласился без всяких отговорок. Он сбросил с себя грубую
    поношенную куртку Хаттера и облачился в кафтан, сшитый когда-то для
    знатного дворянина. Это выглядело довольно смешно. Но люди редко замеча-
    ют недостатки своей внешности или своего поведения, и делавар с важным
    видом стал изучать происшедшую с ним перемену в дешевом зеркале, перед
    которым обычно брился Хаттер. В этот миг он вспомнил об Уа-та-Уа, и мы
    должны признаться — хотя это и не совсем вяжется с серьезным характером
    воина, — что ему захотелось показаться ей в этом наряде.
    — Раздевайся, Змей, раздевайся! — продолжал безжалостный Зверобой. —
    Такие кафтаны не для нашего брата. Тебе к лицу боевая раскраска, соколи-
    ные перья, одеяло и вампум, а мне — меховая куртка, тугие гетры и проч-
    ные мокасины. Да, мокасины, Джудит! Хотя мы белые, но живем в лесах и
    должны приноравливаться к лесным порядкам ради удобства и дешевизны.
    — Не понимаю, Зверобой, почему одному можно носить малиновый кафтан,
    а другому нельзя! — возразила девушка. — Мне очень хочется поглядеть на
    вас в этом щегольском наряде.
    — Поглядеть на меня в кафтане, сшитом для лорда?
    Ну, Джудит, вам придется подождать, пока я совсем не выживу из ума.
    Нет, нет, девушка, уже как я привык жить, так и буду жить, или я никогда
    больше не подстрелю ни одного оленя и не поймаю ни одного лосося. В чем
    я провинился перед вами? Почему вам хочется видеть меня в таком шутовс-
    ком наряде, Джудит?
    — Я думаю. Зверобой, что не только лживые и бессердечные франты из
    форта имеют право рядиться. Правдивость и честность тоже могут требовать
    для себя наград и отличий.
    — А какая для меня особая награда, Джудит, если я выряжусь во все
    красное, словно вождь мингов, только что получивший подарки из Квебека?
    Нет, нет, пусть уж я останусь таким, как есть, от переодевания я все
    равно лучше не стану. Положи кафтан на одеяло. Змей, и посмотрим, что
    еще есть в этом сундуке.
    Соблазнительное одеяние, которое, разумеется, никогда не предназнача-
    лось для Хаттера, отложили в сторону, и осмотр продолжался. Вскоре из
    сундука извлекли все мужские костюмы; по качеству они ничем не уступали
    кафтану. Затем появились женские платья, и прежде всего великолепное
    платье из парчи, немного испортившееся от небрежного хранения. При виде
    его из уст Джудит невольно вырвалось восторженное восклицание. Девушка
    очень увлекалась нарядами, и ей никогда не приходилось видеть таких до-
    рогих и ярких материй даже на женах офицеров и других дамах, живших за
    стенами форта. Ее охватил почти детский восторг, и она решила тотчас же
    примерить туалет, столь мало подходивший ее привычкам и образу жизни.
    Она убежала к себе в комнату и там, проворно скинув свое чистенькое
    холстинковое платьице, облеклась в ярко окрашенную парчу. Наряд этот
    пришелся ей как раз впору. Когда она вернулась, Зверобой и Чингачгук,
    которые коротали без нее время, рассматривая мужскую одежду, вскочили в
    изумлении и в один голос так восторженно вскрикнули, что глаза Джудит
    заблистали, а щеки покрылись румянцем торжества. Однако, притворившись,
    будто она не замечает произведенного ею смятения, девушка снова села с

    величавой осанкой королевы и выразила желание продолжать осмотр сундука.
    — Ну, девушка, — сказал Зверобой, — я не знаю лучшего способа догово-
    риться с мингами, как послать вас То есть от французских колониальных
    властей Канады. на берег в таком виде и сказать, что к нам приехала ко-
    ролева. За такое зрелище они отдадут и старика Хаттера, и Непоседу, и
    Хетти.
    — До сих пор я думала, что вы не способны льстить, Зверобой, — сказа-
    ла девушка, тронутая его восторгом больше, чем ей хотелось показать. — Я
    уважала вас главным образом за вашу любовь к истине.
    — Но это истинная правда, Джудит! Никогда еще мои глаза не видели та-
    кого очаровательного создания, как вы в эту минуту. Видывал я в свое
    время и белых и красных красавиц, но еще не встречал ни одной, которая
    могла бы сравниться с вами, Джудит!
    Зверобой не преувеличивал. В самом деле, Джудит никогда не была так
    прекрасна, как в эту минуту. Охотник еще раз пристально взглянул на нее,
    в раздумье покачал головой и затем снова склонился над сундуком.
    Достав несколько мелочей женского туалета, столь же изящных, как и
    парчовое платье, Зверобой молча сложил их у ног Джудит, как будто они
    принадлежали ей по праву. Девушка схватила перчатки и кружева и дополни-
    ла ими свой и без того богатый костюм. Она притворялась, будто делает
    это ради шутки, но в действительности ей не терпелось еще больше прина-
    рядиться, раз выпала такая возможность. Когда из сундука вынули все
    мужские и женские платья, показалась другая холстина, прикрывавшая все
    остальное. Заметив это, Зверобой остановился, как бы сомневаясь, следует
    ли осматривать вещи дальше.
    — Я полагаю, у каждого есть свои тайны, — сказал он, — и каждый имеет
    право хранить их. Мы уже достаточно порылись в сундуке и, по-моему, наш-
    ли в нем то, что нам нужно. Поэтому, мне кажется, лучше больше ничего не
    трогать и оставить мастеру Хаттеру все, что лежит под этой покрышкой.
    — Значит, вы хотите, Зверобой, предложить эти костюмы ирокезам в виде
    выкупа? — быстро спросила Джудит.
    — Конечно, мы забрались в чужой сундук, но лишь для того, чтобы ока-
    зать услугу хозяину. Один этот кафтан может привести в трепет главного
    вождя мингов. А если при нем случайно находится его жена или дочка, то
    это платье способно смягчить сердце любой женщины, живущей между Олбани
    и Монреалем. Для нашей торговли достаточно будет этих двух вещей, другие
    товары нам не понадобятся.
    — Это вам так кажется, Зверобой, — возразила разочарованная девушка.
    — Зачем индейской женщине такое платье? Разве она сможет носить его в
    лесной чаще? Оно быстро запачкается в грязи и дыму вигвама, да и какой
    вид будут иметь красные руки в этих коротких кружевных рукавах!
    — Все это верно, девушка! Вы могли бы даже сказать, что такие пышные
    наряды совсем непригодны в наших местах. Но какое нам дело до того, что
    станется с ними, если мы получим то, что нам нужно! Не знаю, какой прок
    вашему отцу от такой одежды… Его счастье, что он сохранил вещи, не
    имеющие никакой цены для него самого, хотя очень ценные для других. Если
    нам удастся выкупить его за эти тряпки, это будет очень выгодная сделка.
    Мы пожертвуем сущими пустяками, а в придачу получим даже Непоседу.
    — Значит, по-вашему, Зверобой, в семействе Томаса Хаттера нет никого,
    кому бы это платье было к лицу? И неужели вам хоть изредка не было бы
    приятно посмотреть на его дочь в этом наряде?
    — Я понимаю вас, Джудит! Я понимаю, что вы хотите сказать, мне понят-
    ны и ваши желания. Я готов признать, что вы в этом платье прекрасны, как
    солнце, когда оно встает или закатывается в ясный октябрьский день. Од-
    нако ваша красота гораздо больше украшает этот наряд, чем этот наряд
    вас. По-моему, воин, впервые отправляющийся на тропу войны, поступает
    неправильно, если он размалевывает свое тело яркими красками, как старый
    вождь, испытанный в боях, который знает, что он при случае не ударит ли-
    цом в грязь. То же самое можно» сказать обо всех нас — о белых и крас-
    ных, Вы дочка Томаса Хаттера, а это платье сшито для дочери губернатора
    или какой-нибудь другой знатной дамы. Его надо носить в изящной обста-
    новке, в обществе богачей. На мой взгляд, Джудит, скромная девушка лучше
    всего выглядит, когда она скромно одета. Кроме того, если в Колонии есть
    хоть одна женщина, которая не нуждается в нарядах и может рассчитывать
    на свое собственное хорошенькое личико, то это вы.
    — Я сейчас же сброшу с себя эти тряпки, Зверобой, — воскликнула де-
    вушка, стремительно выбегая из комнаты, — и никогда больше не покажусь в
    них ни одному человеку!
    — Таковы они все, Змей, — сказал охотник, обращаясь к своему другу и
    тихонько посмеиваясь, лишь только красавица исчезла. — Я, однако, рад,
    что девушка согласилась расстаться с этой мишурой, ведь в ее положении
    не годится носить такие вещи. Да она и без них достаточно красива.
    Уа-та-Уа тоже выглядела бы очень странно в таком платье, не правда ли,
    делавар?
    — Уа-та-Уа — краснокожая девушка, Зверобой, — возразил индеец. — По-
    добно молодой горлице, она должна носить свое собственное оперение. Я
    прошел бы мимо, не узнав ее, если бы она нацепила на себя такую шкуру.
    Надо одеваться так, чтобы друзья наши не имели нужды спрашивать, как нас
    зовут. Дикая Роза очень хороша, но эти яркие краски не делают ее более
    благоуханной.
    — Верно, верно, так оно и есть. Когда человек нагибается, чтобы сор-
    вать землянику, он не ожидает, что найдет дыню; а когда он хочет сорвать
    дыню, то бывает разочарован, если оказывается, что она перезрела, хотя
    перезрелые дыни часто бывают красивее на вид.
    Мужчины начали обсуждать вопрос, стоит ли еще рыться в сундуке Хатте-
    ра, когда снова появилась Джудит, одетая в простое холстинковое платье.
    — Спасибо, Джудит, — сказал Зверобой, ласково беря ее за руку. — Я
    знаю, женщине нелегко расстаться г таким богатым нарядом. Но, на мой
    взгляд, вы теперь красивее, чем если бы у вас на голове была надета ко-
    рона, а в волосах сверкали драгоценные камни. Все дело теперь в том,
    нужно ли приподнять эту крышку, чтобы посмотреть, не найдется ли там еще
    чего-нибудь для выкупа мастера Хаттера. Мы должны себе представить, как
    бы он поступил на нашем месте.
    Джудит была счастлива. Скромная похвала молодого человека произвела
    на нее гораздо большее впечатление, чем изысканные комплименты ветреных
    льстецов, которыми она была до сих пор окружена. Искусный и ловкий
    льстец может иметь успех до тех пор, пока против него не обратят его же
    собственное оружие. Человек прямой и правдивый нередко может обидеть,
    высказывая горькую правду, однако тем ценнее и приятнее его одобрение,
    потому что оно исходит от чистого сердца. Все очень скоро убеждались в
    искренности простодушного охотника, поэтому его благосклонные слова
    всегда производили хорошее впечатление. В то же время своей откровен-
    ностью и прямотой суждений юноша мог бы нажить себе множество врагов,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    все, что их украшает. Уверены ли вы, что у вас хватит духу расстаться с
    вашими нарядами?
    Лестные слова о необычайной красоте девушки были сказаны как нельзя
    более кстати, чтобы смягчить впечатление, произведенное тем, что молодой
    человек усомнился в ее достаточной преданности дочернему долгу. Если бы
    кто-нибудь другой позволил себе так много, комплимент его, весьма веро-
    ятно, прошел бы незамеченным, а сомнение, выраженное им, вызвало бы
    вспышку гнева. Но даже грубоватая откровенность, которая так часто про-
    буждала простодушного охотника выкладывать напрямик свои мысли, казалась
    девушке неотразимо обаятельной. Правда, она покраснела и глаза ее на миг
    запылали огнем. Но все-таки она не могла по-настоящему сердиться на че-
    ловека, вся душа которого, казалось, состояла из одной только правдивос-
    ти и мужественной доброты. Джудит посмотрела на него с упреком, но,
    сдержав резкие слова, просившиеся на язык, заставила себя ответить ему
    кротко и дружелюбно.
    — Как видно, вы благосклонны лишь к делаварским женщинам. Зверобой,
    если серьезно так думаете о девушке вашего собственного цвета, — сказала
    она с деланным смехом. — Но испытайте меня. И, если увидите, что я пожа-
    лею какую-нибудь ленту или перо, шелковую или кисейную тряпку, тогда ду-
    майте, что хотите, о моем сердце и смело говорите об этом.
    — Вот это правильно! Самая редкая вещь на земле — это воистину спра-
    ведливый человек. Так говорит Таменунд, мудрейший пророк среди делава-
    ров. И так должен думать всякий, кто имел случай жить, наблюдать и
    действовать среди людей. Я люблю справедливого человека, Змей; глаза его
    не покрыты тьмой, когда он смотрит на врагов, и они сияют, как солнце,
    когда они обращены к друзьям. Он пользуется разумом, который ему даровал
    бог, чтобы видеть все вещи такими, каковы они есть, а не такими, какими
    ему хочется их видеть. Довольно легко встретить людей, называющих себя
    справедливыми, но редко-редко удается найти таких, которые и впрямь
    справедливы. Как часто я встречал индейцев, девушка, которые воображали,
    будто исполняют волю Великого Духа, тогда как на самом деле они только
    старались действовать по своему собственному желанию и произволу! Но по
    большей части они так же не видели этого, как мы не видим сквозь эти го-
    ры реку, текущую по соседней долине, хотя всякий, поглядев со стороны,
    мог бы заметить это так же хорошо, как мы замечаем сор, проплывающий по
    воде мимо этой хижины.
    — Это правда, Зверобой! — подхватила Джудит, и светлая улыбка прогна-
    ла всякий след неудовольствия с ее лица. — Это правда! И я надеюсь, что
    по отношению ко мне вы всегда будете руководствоваться любовью к спра-
    ведливости. И больше всего надеюсь, что вы будете судить меня сами и не
    станете верить гадким сплетням.
    Болтливый бездельник, вроде Гарри Непоседы, способен очернить доброе
    имя молодой женщины, случайно, не разделяющей его мнение о собственной
    особе.
    — Слова Гарри Непоседы для меня не евангелие, Джудит, но человек и
    похуже его может иметь глаза и уши, — степенно возразил охотник.
    — Довольно об этом! — вскричала Джудит. Глаза ее загорелись, а румя-
    нец залил не только щеки, но и виски. — Поговорим лучше о моем отце и о
    выкупе за него. Значит, по-вашему. Зверобой, индейцы не согласятся от-
    пустить своих пленников в обмен на мои платья, на отцовское ружье и на
    порох. Им нужно что-нибудь подороже. Но у нас есть еще сундук.
    — Да, есть еще сундук, как вы говорите, Джудит. И когда приходится
    выбирать между чьей-нибудь тайной и скальпом, то большинство людей пред-
    почитают сохранить скальп. Кстати, батюшка давал вам какие-нибудь указа-
    ния насчет этого сундука?
    — Никогда. Он, как видно, рассчитывал на его замки и на стальную
    оковку.
    — Редкостная вещь, любопытной формы, — продолжал Зверобой, приближа-
    ясь к сундуку, чтобы рассмотреть его как следует. — Чингачгук, такое де-
    рево не растет в лесах, по которым мы с тобой бродили. Это не черный
    орех, хотя на вид оно так же красиво — пожалуй, даже красивее, несмотря
    на то что оно закоптилось и повреждено.
    Делавар подошел поближе, пощупал дерево, поскоблил его поверхность
    ногтем и с любопытством погладил рукой стальную оковку и тяжелые замки
    массивного ларя.
    — Нет, ничего похожего не растет в наших местах, — продолжал Зверо-
    бой. — Я знаю всевозможные породы дуба, клена, вяза, липы, ореха, но та-
    кого дерева до сих пор никогда не встречал. За один этот сундук, Джудит,
    можно выкупить вашего отца.
    — Но, быть может, эта сделка обойдется нам дешевле, Зверобой. Сундук
    полон всякого добра, и лучше расстаться с частью, чем с целым. Кроме то-
    го, не знаю почему, но отец очень дорожит этим сундуком.
    — Я думаю, он ценит не самый сундук, судя по тому, как небрежно он с
    ним обращается, а то, что в нем находится. Здесь три замка, Джудит. А
    где ключ?
    — Я никогда не видела ключа. Но он должен быть где-нибудь здесь. Хет-
    ти говорила, что часто видела этот сундук открытым.
    — Ключи не летают по воздуху и не плавают в воде, девушка. Если есть
    ключ, должно быть и место, где он хранится.
    — Это правда. И, вероятно, мы без труда найдем его, если поищем.
    — Это должны решить вы, Джудит, только вы. Сундук принадлежит вам или
    вашему батюшке, и Хаттер ваш отец, а не мой. Любопытство — слабость,
    свойственная женщине, а не мужчине, и все права на вашей стороне. Если в
    сундуке спрятаны ценные вещи, то очень разумно с вашей стороны будет
    употребить их на то? чтобы выкупить их хозяина или хотя бы сохранить его
    скальп. Но это вы должны решить, а не я. Когда нет налицо законного хо-
    зяина капкана, или оленьей туши, или пироги, то по лесным законам его
    наследником считается ближайший родственник. Итак, решайте, нужно ли
    открывать сундук.
    — Надеюсь, Зверобой, вы не думаете, что я стану колебаться, когда
    жизнь моего отца в опасности?
    — Да, конечно. Но, пожалуй, старый Том может осудить вас за это, ког-
    да вернется в свою хижину. Очень часто люди не одобряют того, что дела-
    ется для их же блага. Смею сказать, даже луна выглядела бы совсем иначе,
    чем теперь, если бы мы могли взглянуть на нее с другой стороны.
    — Зверобой, если удастся отыскать ключ, я разрешаю вам открыть сундук
    и достать оттуда вещи, которые, по вашему мнению, пригодятся для того,

    чтобы выкупить отца.
    — Сперва найдите ключ, девушка; обо всем прочем мы потолкуем после…
    Змей, у тебя глаза, как у мухи, и сметки тоже достаточно. Не можешь ли
    ты догадаться, где Плавучий Том хранит ключи от сундука, которым он так
    дорожит?
    До сих пор делавар не принимал участия в беседе.
    Когда же обратились непосредственно к нему, он отошел от сундука,
    поглощавшего все его внимание, и начал оглядываться по сторонам, стара-
    ясь определить место, где бы мог храниться ключ. Джудит и Зверобой тоже
    не сидели сложа руки, и вскоре все трое занялись деятельными поисками.
    Ясно было, что такой ключ не мог храниться в обычном шкафу или ящике,
    каких было много в доме, поэтому никто туда и не заглянул. Искали глав-
    ным образом в потайных местах, наиболее подходящих для этой цели. Всю
    комнату основательно осмотрели, однако без успеха. Тогда перешли в
    спальню Хаттера. Эта часть дома была обставлена лучше, так как здесь на-
    ходились кое-какие вещи, которыми постоянно пользовалась покойная жена
    хозяина. Обшарили и эту комнату, но желанного ключа так и не нашли.
    Затем вошли в спальню дочерей. Чингачгук тотчас же заметил, как вели-
    ка разница между убранством той части комнаты, которую занимала Джудит,
    и той, которая принадлежала Хетти. У него вырвалось тихое восклицание,
    и, указав на обе стороны, он прибавил что-то вполголоса, обращаясь к
    своему другу на делаварском наречии.
    — Ага, вот что ты думаешь, Змей! — ответил Зверобой. — Вполне возмож-
    но, что так оно и есть. Одна сестра любит наряды — пожалуй, даже слиш-
    ком, как говорят некоторые, — а другая тиха и смиренна, хотя, в конце
    концов, смею сказать, что у Джудит есть свои достоинства, а у Хетти —
    свои недостатки.
    — А Слабый Ум видела сундук открытым? — спросил Чингачгук с любо-
    пытством во взгляде.
    — Конечно; это я слышал из ее собственных уст, да и ты тоже. По-види-
    мому, отец вполне полагается на ее скромность, а старшей дочке не слиш-
    ком верит.
    — Значит, он прячет ключ только от Дикой Розы? — спросил Чингачгук,
    который уже начал с такой галантностью называть Джудит в разговорах с
    другом.
    — Вот именно! Одной он верит, а другой — нет. Это бывает и у красных
    и у белых. Змей; все племена и народы одним людям верят, а другим отка-
    зывают в доверии.
    — Где же, как не в простых платьях, можно надежнее всего спрятать
    ключ от взоров Дикой Розы?
    Зверобой быстро обернулся и, с восхищением глядя на друга, весело
    рассмеялся.
    — Да, ты заслужил свое прозвище. Змей, оно тебе очень пристало! Ко-
    нечно, любительница нарядов никогда не станет трогать такие затрапезные
    платья, какие носит бедняжка Хетти. Смею уверить, что с тех пор как Джу-
    дит свела знакомство с офицерами, ее нежные пальчики никогда не прикаса-
    лись к такой дерюге, как эта юбка. Сними-ка с колышка эти платья, и уви-
    дим — пророк ли ты.
    Чингачгук повиновался, но ключа не нашел. Рядом с платьями на другом
    колышке висел мешок, сшитый из грубой материи и, по-видимому, пустой.
    Друзья начали его ощупывать. Заметив это, Джудит поспешила избавить их
    от бесполезных хлопот.
    — Зачем вы роетесь в вещах бедной девочки? Там не может быть того,
    что мы ищем.
    Едва успели эти слова сорваться с прелестных уст, как Чингачгук дос-
    тал из мешка желанный клич. Джудит была достаточно догадлива, чтобы по-
    нять, почему ее отец использовал такое незащищенное место в качестве
    тайника. Кровь бросилась ей в лицо — быть может, столько же от досады,
    сколько от стыда. Она закусила губу, но не проронила ни звука. Зверобой
    и его друг были настолько деликатны, что ни улыбкой, ни взглядом не по-
    казали, как ясно они понимают причины, по которым старик пустился на та-
    кую хитрую уловку. Зверобой, взяв находку из рук индейца, направился в
    соседнюю комнату и вложил ключ в замок, желая убедиться, действительно
    ли они нашли то, что им нужно. Сундук был заперт на три замка, но все
    они открывались одним ключом.
    Зверобой снял замки, откинул пробой, чуть-чуть приподнял крышку, что-
    бы убедиться, что ничто более не удерживает ее, и затем отступил от сун-
    дука на несколько шагов, знаком предложив другу последовать его примеру.
    — Это фамильный сундук, Джудит, — сказал он, — и очень возможно, что
    в нем хранятся фамильные тайны. Мы со Змеем пойдем в ковчег взглянуть на
    пироги и на весла, а вы сами поищете, не найдется ли в сундуке вещей,
    которые могут пригодиться для выкупа. Когда кончите, кликните нас, и мы
    вместе обсудим, велика ли ценность этих вещей.
    — Стойте, Зверобой! — воскликнула девушка. — Я ни к чему не прикос-
    нусь, я даже не приподниму крышку, если вас здесь не будет. Отец и Хетти
    сочли нужным прятать от меня то, что лежит в сундуке, и я слишком горда,
    — чтобы рыться в их тайных сокровищах, если только этого не требует их
    собственное благо. Я ни за что не открою одна этот сундук. Останьтесь со
    мной. Мне нужны свидетели.
    — Я думаю, Змей, что девушка права. Взаимное доверие — залог безопас-
    ности, но подозрительность заставляет нас быть осторожными. Джудит впра-
    ве просить нас остаться здесь; и, если в сундуке скрываются какие-нибудь
    тайны мастера Хаттера, что ж, они будут вверены двум парням, молчаливее
    которых нигде не найти… Мы останемся с вами, Джудит, но сперва поз-
    вольте нам поглядеть на озеро и на берег, потому что такой сундучище
    нельзя разобрать в одну минуту.
    Мужчины вышли на платформу. Зверобой начал осматривать берег в под-
    зорную трубу, индеец оглядывался по сторонам, стараясь заметить ка-
    кие-нибудь признаки, изобличающие происки врагов. Не заметив, однако,
    ничего подозрительного и убедившись, что до поры до времени им не грозит
    опасность, три обитателя «замка» снова собрались у сундука с намерением
    немедленно открыть его.
    Сколько Джудит себя помнила, она всегда питала какое-то безотчетное
    уважение к этому сундуку. Ни отец, ни мать не говорили о нем в ее при-
    сутствии, словно заключили между собой безмолвное соглашение никогда не
    упоминать о сундуке, даже если речь заходила о вещах, лежавших возле не-
    го или на его крышке. Джудит настолько к этому привыкла, что до самого
    недавнего времени ей не казалось это странным. Надо сказать, что Хаттер
    и его старшая дочь никогда не были настолько близки, чтобы поверять друг
    другу тайны. Случалось, что он бывал добр и приветлив, но обычно обра-
    щался с ней строго и даже сурово. Молодая девушка никогда не могла поз-
    волить себе держаться с отцом просто и доверчиво. С годами скрытность
    между ними увеличивалась. Загадочный сундук с самого детства сделался

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    дям. Скажи им чтонибудь такое, чему они могут поверить.
    Впрочем, делаварка хотела было уже начать переводить, как прикоснове-
    ние пальцев старого вождя заставило ее обернуться. Тут она заметила, что
    один из воинов, незадолго перед тем отделившийся от кружка, возвращается
    в сопровождении Хаттера и Непоседы. Поняв, что их тоже подвергнут допро-
    су, она смолкла с обычной безропотной покорностью индейской женщины. Че-
    рез несколько секунд пленники уже стояли лицом к лицу с вождями племени.
    — Дочь, — сказал старший вождь, обращаясь к молоденькой делаварке, —
    спроси у Седой Бороды, зачем он пришел в наш лагерь.
    Уа-та-Уа задала этот вопрос на ломаном английском языке, но все-таки
    достаточно понятно. Хаттер был по натуре слишком крут и упрям, чтобы ук-
    лоняться от ответственности за свои поступки. Кроме того, хорошо зная
    взгляды дикарей, он понимал, что ничего не добьется изворотливостью или
    малодушной боязнью их гнева. Итак, не колеблясь, он признался во всем,
    сославшись в оправдание лишь на высокие премии, обещанные начальством за
    скальпы. Это чистосердечное заявление было встречено ирокезами с явным
    удовольствием, вызванным, впрочем, не столько моральным преимуществом,
    которое они таким образом получили, сколько доказательством, что им уда-
    лось взять в плен человека, способного возбудить их интерес и достойного
    стать жертвой их мстительности. Непоседа, допрошенный в свою очередь,
    также во всем покаялся. При других обстоятельствах он скорее прибегнул
    бы к каким-нибудь уверткам, чем его более солидный товарищ, но, понимая,
    что всякое запирательство теперь бесполезно, волей-неволей последовал
    примеру Хаттера.
    Выслушав их ответы, вожди молча удалились, считая для себя вопрос ре-
    шенным.
    Хетти и делаварка остались теперь наедине с Хаттером и Непоседой.
    Никто, по-видимому, не стерег их, хотя в действительности все четверо
    находились пол бдительным и непрерывным надзором. Индейцы заранее приня-
    ли необходимые меры, чтобы помешать мужчинам завладеть ружьями, находив-
    шимися неподалеку, и этим как будто все ограничилось. Но оба пленника,
    хорошо зная индейские обычаи, понимали, как велика разница между види-
    мостью и действительностью. Не переставая думать о бегстве, они понимали
    тщетность любой необдуманной попытки. И Хаттер и Непоседа пробыли в ла-
    гере довольно долго и были достаточно наблюдательны, чтобы заметить, что
    Уа-та-Уа тоже пленница. Поэтому Хаттер говорил при ней гораздо откровен-
    нее, чем в присутствии других индейцев.
    — Я не браню тебя, Хетти, за то, что ты пришла сюда, намерения у тебя
    были хорошие, хотя и не совсем разумные, — начал отец, сев рядом с до-
    черью и взяв ее за руку. — Но проповедью и библией не своротишь индейца
    с его пути. Дал тебе Зверобой какое-нибудь поручение к нам? Есть ли у
    него план, чтобы освободить нас?
    — В этом все дело, — вмешался Непоседа. — Если ты поможешь нам, де-
    вушка, отойти хоть на полмили, хоть на четверть мили от лагеря, я руча-
    юсь за остальное. Быть может, старику потребуется немножко больше, но
    для человека моего роста и моих лет этого вполне достаточно.
    Хетти печально поглядывала то на одного, то на другого, но не могла
    ответить на вопрос беспечного Непоседы.
    — Отец, — сказала она, — ни Зверобой, ни Джудит не знали о моем ухо-
    де, пока я не покинула ковчег. Они боятся, что ирокезы построят плот и
    подплывут к замку, поэтому они больше думают о защите, чем о том, как бы
    помочь вам.
    — Нет, нет, нет! — торопливо, но вполголоса сказала Уа-та-Уа, опустив
    лицо к земле, чтобы наблюдавшие исподтишка индейцы не заметили движение
    ее губ. — Нет, нет, нет, Зверобой не такой человек! Он не думает только
    о том, чтобы защитить себя, когда его друг в опасности. Хочет помочь
    другу и всех собрать в хижине.
    — Это звучит недурно, старый Том, — вполголоса сказал Непоседа, сме-
    ясь и подмигивая. — Дай мне в друзья сообразительную скво, и я справлюсь
    с самим дьяволом, не говоря уже об ирокезах.
    — Не говори громко, — сказала Уа-та-Уа, — кое-кто из ирокезов знает
    язык ингизов и почти все его понимают.
    — Значит, ты наш друг, молодка? — спросил Хаттер с внезапно пробудив-
    шимся интересом. — Если так, то можешь рассчитывать на хорошую награду.
    И нет ничего легче, как отправить тебя обратно к твоему племени, если
    только нам с тобой удастся добраться до замка. Верни нам ковчег и пиро-
    ги, и мы будем владеть озером назло дикарям всей Канады. Нас оттуда мож-
    но взять только артиллерией.
    — А если вы снова сойдете на берег за скальпами? — ответила Уа-та-Уа
    с холодной иронией, которая, видимо, была ей свойственна в большей сте-
    пени, чем многим представительницам ее пола.
    — Ну-ну, ведь это была ошибка. Немного толку в жалобах и еще того
    меньше в насмешках.
    — Отец, — сказала Хетти, — Джудит собирается открыть большой сундук;
    она надеется отыскать там вещи, в обмен за них дикари отпустят вас на
    волю.
    Мрачная тень пробежала по лицу Хаттера, и он пробормотал чуть слышно
    несколько слов, выражавших крайнее неудовольствие.
    — А почему бы и не открыть сундук? — вмешалась Уа-та-Уа. — Жизнь до-
    роже старого сундука. Скальпы дороже старого сундука. Если не позволишь
    дочке открыть его, Уа-та-Уа не поможет тебе убежать.
    — Вы сами не знаете, о чем просите, глупые девчонки, а раз не знаете,
    то и не говорите… Мне не очень нравится спокойствие дикарей, Непоседа!
    Очевидно, они замышляют что-то важное. Если вы хотите что-нибудь предп-
    ринять, то надо делать это поскорее. Как ты думаешь, можно ли положиться
    на эту молодую женщину?
    — Слушайте, — сказала Уа-та-Уа быстро и с серьезностью, доказывавшей,
    как искренни были ее чувства, — Уа-та-Уа не ирокезка, она делаварка, у
    нее делаварское сердце, делаварские чувства. Она тоже в плену. Один
    пленник помогает другому пленнику. Теперь не надо больше говорить. Доч-
    ка, оставайся с отцом. Уа-та-Уа пойдет искать друга, потом скажет, что
    надо делать.
    Это было произнесено тихим голосом, но отчетливо и внушительно.
    Затем девушка встала и спокойно направилась в свой шалаш, как бы по-
    теряв всякий интерес к тому, что делали бледнолицые.

    Глава XII

    Отцом все время бредит, обвиняет
    Весь свет во лжи, себя колотит в грудь,
    Без основания злится и лепечет
    Бессмыслицу. В ее речах сумбур,
    Но кто услышит, для того находка.
    Шекспир, «Гамлет»

    Мы оставили обитателей «замка» и ковчега погруженными в сон. Правда,
    раза два в течение ночи то Зверобой, то делавар поднимались и осматрива-
    ли неподвижное озеро, затем, убедившись, что все в порядке, возвращались
    к своим тюфякам и вновь засыпали, как люди, не желающие даже в самых
    трудных обстоятельствах отказываться от своего права на отдых. Однако
    при первых проблесках зари белый охотник встал и начал готовиться к нас-
    тупающему дню. Его товарищ, который за последние ночи спал лишь урывка-
    ми, продолжал нежиться под одеялом, пока не взошло солнце. Джудит в это
    утро встала также позднее обыкновенного, потому что долго не могла сомк-
    нуть глаз. Но лишь только солнце взошло над восточными холмами, все трое
    были уже на ногах. В тамошних местах даже завзятые лентяи редко остаются
    в своих постелях после появления великого светила.
    Чингачгук приводил в порядок свой лесной туалет, когда Зверобой вошел
    в каюту и протянул ему грубый, но удобный костюм, принадлежавший Хатте-
    ру.
    — Джудит дала мне это для тебя, вождь, — сказал он, бросая куртку и
    штаны к ногам индейца. — С твоей стороны было бы неосторожно разгуливать
    здесь в боевом наряде и в раскраске. Смой страшные узоры с твоих щек и
    надень эту одежду. Вот и шляпа, которая сделает тебя похожим на ужасно
    нецивилизованного представителя цивилизации, как говорят миссионеры.
    Вспомни, что Уа-та-Уа близко. А помня о девушке, мы не должны забывать и
    о других. Я знаю, тебе не по нутру носить одежду, скроенную не по вашей
    краснокожей моде. Но тут ничего не поделаешь: одевайся, если даже тебе
    будет немного противно.
    Чингачгук, или Змей, поглядел на костюм Хаттера с искренним отвраще-
    нием, но понял, что переодеться полезно и, пожалуй, даже необходимо. За-
    метив, что в «замке» находится какой-то неизвестный краснокожий, ирокезы
    могли встревожиться, и это неизбежно должно было направить их подозрение
    на пленницу.
    А уж если речь шла о его невесте, вождь готов был снести все, что
    угодно, кроме неудачи. Поэтому, иронически осмотрев различные принадлеж-
    ности костюма, он выполнил указания своего товарища и вскоре остался
    краснокожим только по цвету лица. Но это было не особенно опасно, так
    как за неимением подзорной трубы дикари с берега не могли как следует
    рассмотреть ковчег. Зверобой же так загорел, что лицо у него было, пожа-
    луй, не менее красным, чем у его товарища-могиканина. Делавар в новом
    наряде двигался так неуклюже, что не раз в продолжение дня вызывал улыб-
    ку на губах у своего друга.
    Однако Зверобой не позволил себе ни одной из тех шуток, которые в та-
    ких случаях непременно послышались бы в компании белых людей. Гордость
    вождя, достоинство воина, впервые ступавшего по тропе войны, и значи-
    тельность положения делали неуместным всякое балагурство.
    Трое островитян — если можно так назвать наших друзей — сошлись за
    завтраком серьезные, молчаливые и задумчивые. По лицу Джудит было видно,
    что она провела тревожную ночь, тогда как мужчины сосредоточенно размыш-
    ляли о том, что ждет их в недалеком будущем. За столом Зверобой и девуш-
    ка обменялись несколькими вежливыми замечаниями, но ни одним словом не
    обмолвились о своем положении. Наконец Джудит не выдержала и высказала
    то, что занимало ее мысли в течение всей бессонной ночи.
    — Будет ужасно, Зверобой, — внезапно воскликнула девушка, — если
    что-нибудь худое случится с моим отцом и Хетти! Пока они в руках у иро-
    кезов, мы не можем спокойно сидеть здесь. Надо придумать какой-нибудь
    способ помочь им.
    — Я готов, Джудит, служить им, да и всем вообще, кто попал в беду,
    если только мне укажут, как это сделать. Оказаться в лапах у краснокожих
    — не шутка, особенно если люди сошли на берег ради такого дела, как ста-
    рый Хаттер и Непоседа. Я это отлично понимаю и не пожелал бы попасть в
    такую переделку моему злейшему врагу, не говоря уже о тех, с кем я путе-
    шествовал, ел и спал. Есть у вас какой-нибудь план, который я и Змей
    могли бы выполнить?
    — Я не знаю других способов освободить пленников, кроме подкупа иро-
    кезов. Они не устоят перед подарками, а мы можем предложить им столько,
    что они, наверное, предпочтут удалиться с богатыми дарами взамен двух
    бедных пленников, если им вообще удастся увести их.
    — Это было бы неплохо, Джудит, да, это было бы неплохо. Только бы у
    нас нашлось достаточно вещей для обмена. У вашего отца удобный и удачно
    расположенный дом, хотя с первого взгляда никак не скажешь, что в нем
    достаточно богатств для выкупа. Есть, впрочем, ружье, «оленебой»… оно
    может нам пригодиться; кроме того, как я слышал, здесь имеется бочонок с
    порохом.
    Однако двух взрослых мужчин не обменяешь на безделицу, и кроме то-
    го…
    — И кроме того — что? — нетерпеливо спросила Джудит, заметив, что
    Зверобой не решается продолжать, вероятно, из боязни огорчить ее.
    — Дело в том, Джудит, что французы выплачивают премии, так же как и
    англичане, и на деньги, вырученные за два скальпа, можно купить целый
    бочонок пороха и ружье, хотя, пожалуй, не такое меткое, как «оленебой»,
    но все-таки бочонок хорошего пороха и довольно изрядное ружье. А индейцы
    не слишком разбираются в огнестрельном оружии и не всегда понимают раз-
    ницу между тем, что действительно хорошо или только таким кажется.
    — Это ужасно… — прошептала девушка, пораженная простотой, с какой
    ее собеседник привык говорить о происходящих событиях. — Но вы забываете
    о моих платьях, Зверобой. А они, я думаю, могут соблазнить ирокезских
    женщин.
    — Конечно, могут, Джудит, конечно, могут, — отвечал охотник, впившись
    в нее острым взглядом, как будто ему хотелось убедиться, что она
    действительно способна на такую жертву. — Но уверены ли вы, девушка, что
    у вас хватит духу распроститься с вашими нарядами для такой цели? Много
    есть на свете мужчин, которые слывут храбрецами, пока не очутятся лицом
    к лицу с опасностью; знавал я также людей, которые считали себя очень
    добрыми и готовыми все отдать бедняку, когда слушали рассказы о чужом
    жестокосердии, но кулаки их сжимались крепко, как лесной орех, когда
    речь заходила об их собственном имуществе. Кроме того, вы красивы, Джу-
    дит, — можно сказать, необычайно красивы, — а красивые женщины любят,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Однако в тот самый миг, когда она уже раскрыла рот, чтобы заговорить,
    старый вождь ласковым движением руки предложил ей помолчать еще немного,
    сказал несколько слов одному из своих подручных и затем терпеливо дожи-
    дался, пока молодой человек привел к нему Уа-та-Уа.
    Вождю необходимо было иметь переводчика: лишь немногие из находивших-
    ся здесь гуронов понимали поанглийски, да и то с трудом.
    Уа-та-Уа была рада присутствовать при разговоре, особенно в качестве
    переводчицы. Девушка знала, какой опасностью грозила всякая попытка об-
    мануть одну из беседующих сторон, тем не менее решила использовать все
    средства и пустить в ход все уловки, какие могло подсказать ей индейское
    воспитание, чтобы скрыть появление своего жениха на озере и цель, ради
    которой он туда пришел. Когда она приблизилась, угрюмый старый воин с
    удовольствием посмотрел на нее, ибо он с тайной гордостью лелеял надежду
    вскоре привить этот благородный росток к стволу своего собственного пле-
    мени. Усыновление чужих детей так же часто практикуется и так же безого-
    ворочно признается среди американских племен, как и среди тех наций, ко-
    торые живут под сенью гражданских законов.
    Лишь только делаварка села рядом с Хетти, старый вождь предложил ей
    спросить «у красивой бледнолицей», зачем она явилась к ирокезам и чем
    они могут служить ей.
    — Скажи им, что я младшая дочь Томаса Хаттера. Томас Хаттер — старший
    из пленников; ему принадлежат замок и ковчег, и он больше всех имеет
    право считаться хозяином этих холмов и этого озера, потому что давно по-
    селился в здешних местах, давно тут охотится и ловит рыбу. Они поймут,
    кого ты называешь Томасом Хаттером, если ты им объяснишь. А потом скажи,
    что я пришла сюда убедить их не делать ничего худого отцу и Непоседе, но
    отпустить их с миром и обращаться с ними как с братьями, а не как с вра-
    гами. Скажи им все это и не бойся ни за себя, ни за меня. Бог нас защи-
    тит.
    Делаварка исполнила ее желание, постаравшись по возможности буквально
    точно передать слова своей подруги на ирокезском наречии, которым владе-
    ла совершенно свободно. Вожди выслушали это заявление с величавой
    серьезностью; двое или трое, немного знавшие поанглийски, беглыми, но
    многозначительными взглядами выказали свое одобрение переводчице.
    — А теперь, Уа-та-Уа, — продолжала Хетти, лишь только ей дали понять,
    что она может говорить дальше, — а теперь мне хочется, чтобы ты слово в
    слово передала краснокожим то, что я скажу. Сначала скажи им, что отец и
    Непоседа явились сюда, желая добыть как можно больше скальпов. Злой гу-
    бернатор обещал деньги за скальпы, независимо от того, будут ли это
    скальпы воинов или женщин, мужчин или детей, и любовь к золоту была так
    сильна в их сердцах, что они не могли ей противиться. Скажи им это, ми-
    лая Уа-та-Уа, как ты слышала от меня, слово в слово.
    Сначала делаварка не решалась дословно перевести эту речь. Но, заме-
    тив, что индейцы, говорящие по-английски, отчасти поняли слова Хетти,
    она вынуждена была повиноваться. Вопреки всему, что мог бы ожидать циви-
    лизованный человек, откровенное признание в том, что замыслили пленники,
    не произвело дурного впечатления на слушателей. Они, вероятно, считали
    подобный поступок проявлением доблести и не хотели осуждать других за
    то, что без всякого колебания могли сделать сами.
    — А теперь, Уа-та-Уа, — продолжала Хетти, заметив что вожди поняли ее
    слова, — ты должна сказать им коечто поважнее. Они знают, что отец и Не-
    поседа не успели причинить им зло, поэтому нельзя на них за это сер-
    диться. Впрочем, если бы они даже убили нескольких детей или женщин, это
    ничего бы не изменило, и то, что я хочу сказать, осталось бы в полной
    силе. Но сперва спроси, Уа-та-Уа, знают ли они, что существует бог, ца-
    рящий над всей землей, верховный владыка всех людей — красных и белых.
    Делаварка, видимо, была несколько удивлена этим вопросом, однако пе-
    ревела его по возможности точно и получила утвердительный ответ, выска-
    занный с величайшей серьезностью.
    — Очень хорошо, — продолжала Хетти, — теперь мне легче будет испол-
    нить мой долг. Великий Дух, как вы называете нашего бога, приказал напи-
    сать книгу, которую мы называем библией. В этой книге содержатся его за-
    поведи и правила, которыми должны руководствоваться все люди не только в
    своих поступках, но даже в помыслах и желаниях. Вот эта святая книга.
    Скажи вождям, что я сейчас им прочитаю кое-что, начертанное на ее стра-
    ницах.
    Так Хетти вынула из коленкорового чехла маленькую английскую библию с
    таким благоговением, с каким католик мог бы прикоснуться к частице мо-
    щей. Пока она медленно раскрывала книгу, угрюмые вожди, не сводя глаз,
    следили за каждым ее движением. Когда они увидели маленький томик, у
    двух или трех вырвалось тихое восклицание. Хетти с торжеством протянула
    им библию, как бы ожидая, что один вид ее должен произвести чудо.
    Затем, видимо нисколько не удивленная и не обиженная равнодушием
    большинства индейцев, она с живостью обратилась к делаварке:
    — Вот эта святая книга, Уа-та-Уа. Эти слова и строчки, эти стихи и
    главы — все исходит от самого бога.
    — А почему Великий Дух не дал этой книге индейцам? — спросила
    Уа-та-Уа с прямотой неискушенного ума.
    — Почему? — ответила Хетти, несколько сбитая с толку этим неожиданным
    вопросом. — Как — почему? Да ведь ты знаешь, что индейцы не умеют чи-
    тать.
    Делаварку, может быть, и не удовлетворило это объяснение, но она не
    сочла нужным настаивать на своем. Она терпеливо сидела, ожидая дальней-
    ших доводов бледнолицей энтузиастки.
    — Ты можешь сказать вождям, что в этой книге людям ведено прощать
    врагов, обращаться с ними как с братьями, никогда не причинять вреда
    ближним, особенно из мести или по внушениям злобы. Как ты думаешь, мо-
    жешь ли ты перевести это так, чтобы они поняли?
    — Перевести могу, но понять им будет трудно.
    Тут Уа-та-Уа, как умела, перевела слова Хетти насторожившимся индей-
    цам, которые отнеслись к этому с таким же удивлением, с каким современ-
    ный американец услышал бы, что великий властитель всех человеческих дел
    — общественное мнение — может заблуждаться. Однако два-три индейца, уже
    встречавшиеся с миссионерами, шепнули несколько слов своим товарищам, и
    вся группа приготовилась внимательно слушать дальнейшие пояснения. Преж-
    де чем продолжать, Хетти серьезно спросила у делаварки, понятны ли вож-
    дям ее слова, и, получив уклончивый ответ, была вынуждена им удо-

    вольствоваться.
    — А теперь я прочитаю воинам несколько стихов, которые им следует
    знать, — продолжала девушка еще более торжественно и серьезно, чем в на-
    чале своей речи. — И пусть они помнят, что это собственные слова Велико-
    го Духа. Во-первых, он заповедал всем: «Люби ближнего, как самого себя».
    Переведи им это, милая Уа-та-Уа.
    — Индеец не считает белого человека своим ближним, — ответила дела-
    варская девушка гораздо более решительно, чем прежде, — для ирокеза
    ближний — это ирокез, для могиканина-могиканин, для бледнолицего — блед-
    нолицый. Не стоит говорить об этом вождю.
    — Ты забываешь, Уа-та-Уа, что это собственные слова Великого Духа, и
    вожди обязаны повиноваться им так же, как все прочие люди. А вот и дру-
    гая заповедь: «Если кто ударит тебя в правую щеку, подставь ему левую».
    — Что это значит? — торопливо переспросила Уата-Уа.
    Хетти объяснила, что эта заповедь повелевает не гневаться за обиду,
    повелевает быть готовым вынести новые насилия со стороны оскорбителя.
    — А вот и еще, Уа-та-Уа, — прибавила она, — «Любите врагов ваших,
    благословляйте проклинающих вас, творите добро ненавидящим вас, молитесь
    за тех, кто презирает и преследует вас».
    Сильное возбуждение охватило Хетти: глаза ее заблестели, щеки зарумя-
    нились, и голос, обычно такой тихий и певучий, стал сильнее и вырази-
    тельнее. Уже давно мать научила ее читать библию, и теперь она перелис-
    тывала страницы с изумительным проворством. Делаварка не могла бы пере-
    вести и половины того, что Хетти говорила в своем благочестивом азарте.
    Удивление сковало язык Уа-та-Уа так же, как и вождям, и юная энтузиастка
    совсем обессилела от волнения, прежде чем переводчица успела пробормо-
    тать хотя бы слово. Но затем делаварка вкратце перевела главную сущность
    сказанного, ограничившись, впрочем, тем, что всего больше поразило се
    собственное воображение.
    Вряд ли нужно объяснять здесь читателю, какое впечатление могло про-
    извести все это на индейских воинов, которые считали своим главным
    нравственным долгом никогда не забывать благодеяний и никогда не прощать
    обид. К счастью, зная уже о слабоумии Хетти, гуроны ожидали от нее како-
    го-нибудь чудачества, и все, что в ее словах показалось им нелепым и
    несвязным, они объяснили тем обстоятельством, что девушка одарена умом
    совсем иного склада, чем другие люди. Все же здесь присутствовали два
    или три старика, которые уже слышали нечто подобное от миссионеров и го-
    товы были обсудить на досуге вопрос, казавшийся им таким занятным.
    — Так, значит, это и есть Добрая Книга бледнолицых? — спросил один из
    вождей, взяв томик из рук Хетти, которая с испугом глядела на него, в то
    время как он перелистывал страницы. — Это закон, по которому живут мои
    белые братья?
    Уа-та-Уа, к которой, по-видимому, был обращен этот вопрос, ответила
    утвердительно, добавив, что канадские французы уважают эту книгу, так же
    как и ингизы.
    — Передай моей юной сестре, — произнес гурон, глядя на Уа-та-Уа, —
    что сейчас я открою рот и скажу несколько слов.
    — Пусть ирокезский вождь говорит — моя бледнолицая подруга слушает, —
    ответила делаварка.
    — Я рада слышать это! — воскликнула Хетти. — Бог смягчил его сердце,
    и теперь он отпустит отца и Непоседу.
    — Так, значит, это закон бледнолицых? — продолжал вождь. — Этот закон
    приказывает человеку делать добро всем обижающим его. И когда брат про-
    сит ружье, закон приказывает отдать также и пороховницу? Таков ли закон
    бледнолицых?
    — Нет, совсем не таков, — ответила Хетти серьезно, когда ей перевели
    эти слова. — Во всей книге нет ни слова о ружьях; порох и пули неугодны
    Великому Духу.
    — Тогда почему же бледнолицые пользуются и тем и другим? Если им при-
    казано отдавать вдвое против того, что у них просят, почему они берут
    вдвое с бедного индейца, который не просит ничего? Они приходят со сто-
    роны солнечного восхода со своей книгой в руках и учат краснокожего чи-
    тать ее. Но почему сами они забывают о том, что говорит эта книга? Когда
    индеец отдает им все, что имеет, им и этого мало. Они обещают золото за
    скальпы наших женщин и детей, хотя называют нас зверями за то, что мы
    снимаем скальпы с воинов, павших на войне. Мое имя Райвенок — «Расщеп-
    ленный Дуб».
    Когда эти страшные вопросы были переведены Хетти, она совсем растеря-
    лась. Люди гораздо более искушенные, чем эта бедная девушка, не раз ста-
    новились в тупик перед подобными возражениями, и нечего удивляться, что
    при всей своей искренности и убежденности она не знала, что ответить.
    — Ну что я ему скажу? — пролепетала она умоляюще. — Я знаю, что все
    прочитанное мной в этой книге — правда, и, однако, этому нельзя верить,
    если судить по действиям тех людей, которым была дана книга.
    — Таков уж разум у бледнолицых, — возразила Уа-та-Уа иронически, —
    что хорошо для одной стороны, может быть плохо для другой.
    — Нет, нет, Уа-та-Уа, не существует двух истин, как это ни странно. Я
    уверена, что прочитала правильно, и кто может быть так зол, чтобы иска-
    зить божье слово! Этого никогда не бывает.
    — Бедной индейской девушке кажется, что у белых всяко бывает, — отве-
    тила Уа-та-Уа. — Про одну и ту же вещь иной раз они говорят, что она бе-
    лая, а иной раз — что черная. Почему же этого никогда не бывает?
    Хетта все больше и больше смущалась. Наконец, испугавшись, что жизнь
    ее отца и жизнь Непоседы подвергнутся опасности из-за какой-то ошибки,
    которую она совершила, Хетти залилась слезами. Ирония и холодное равно-
    душие делаварки исчезли в один миг. Снова превратившись в нежную подру-
    гу, она крепко обняла огорченную девушку и постаралась утешить ее.
    — Перестань плакать, не плачь, — сказала она, вытирая слезы Хетти,
    словно маленькому ребенку, и прижимая ее к своей горячей груди. — Ну о
    чем горевать! Не ты написала эту книгу и не ты виновата, что бледнолицые
    злы. Есть злые краснокожие, есть злые белые. Не в цвете кожи все добро,
    и не в цвете кожи все зло. Вожди хорошо знают это.
    Хетти скоро оправилась, и мысли ее снова вернулись к главной цели ее
    посещения. Увидев, что вокруг нее попрежнему стоят сумрачные вожди, де-
    вушка снова попыталась убедить их.
    — Слушай, Уа-та-Уа, — сказала она, сдерживая рыдания и стараясь гово-
    рить внятно, — скажи вождям, что нам нет дела до того, как поступают
    дурные люди; слова Великого Духа — это слова Великого Духа, и никто не
    смеет поступать дурно только потому, что другой человек раньше него тоже
    поступил дурно. «Воздай добром за зло», говорит книга, и это закон для
    красного человека, так же как и для белого человека.
    — Ни у делаваров, ни у ирокезов никто не слыхал о подобном законе, —
    ответила Уа-та-Уа, стараясь ее утешить. — Не стоит говорить о нем вож-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Это Хетти поняла и обещала делаварке не упоминать в присутствии, мин-
    гов о Чингачгуке и о том, почему он появился на озере.
    — Быть может, он освободит Непоседу, и отца, именно, если ему позво-
    лят действовать по-своему, — прошептала Уа-та-Уа Хетти, когда они подош-
    ли уже настолько близко к лагерю, что могли расслышать голоса женщин,
    занятых работами по хозяйству. — Помни это, Хетти, и приложи два или да-
    же двадцать пальцев ко рту. Без помощи Змея не бывать твоим друзьям на
    воле.
    Она, конечно, не могла придумать лучшего средства, чтобы добиться
    молчания Хетти, для которой важнее всего было освобождение отца и моло-
    дого охотника. С невинным смехом бледнолицая девушка кивнула головой и
    обещала исполнить желание подруги. Успокоившись на этот счет, Уа-та-Уа
    не стала более мешкать и, нисколько не скрываясь, направилась к лагерю.

    Глава XI

    О глупый! Ведь король нов королями
    Приказ свой на скрижалях написал:
    Чтоб ты не убивал! И ты преступишь
    Его закон в угоду человеку?
    О, берегись: его рука карает
    И на ослушника ложится тяжело.
    Шекспир, «Король Ричард III»

    Отряд индейцев, в который довелось попасть Уа-таУа, еще не вступил на
    тропу войны; это было видно хотя бы из того, что в его состав входили
    женщины. То была небольшая часть племени, отправившаяся на охоту к рыб-
    ную ловлю в английские владения, где ее и застало начало военных
    действий. Прожив таким образом зиму и весну до некоторой степени за счет
    неприятеля, ирокезы решили перед уходом нанести прощальный улар. В ма-
    невре, целью которого было углубиться так далеко во вражескую террито-
    рию, также проявилась замечательная индейская прозорливость. Когда гонец
    возвестил о начале военных действий между англичанами и французами и
    стало ясно, что в эту войну будут вовлечены все племена, живущие под
    властью враждующих державу упомянутая нами партия ирокезов кочевала по
    берегам озера Онайда, находящегося на пятьдесят миль ближе к их
    собственной территории, чем Глиммерглас. Бежать прямо в Канаду значило
    подвергнуться опасности немедленного преследования. Вожди предпочли еще
    дальше углубиться в угрожаемую область, надеясь, что им удастся отсту-
    пить, передвигаясь в тылу своих преследователей, вместо того чтобы иметь
    их у себя за спиной.
    Присутствие женщин делало необходимой эту военную хитрость; наиболее
    слабые члены племени не могли бы, конечно, уйти от преследования врагов.
    Если читатель, вспомнит, как широко простирались в те давние времена
    американские дебри, ему станет ясно, что даже целое племя могло в тече-
    ние нескольких месяцев скрываться в этой части страны. Встретить врага в
    лесу было не более опасно, чем в открытом море во время решительных во-
    енных действий.
    Стоянка была временная и при ближайшем рассмотрении оказалась все-
    го-навсего наспех разбитым бивуаком, который был, однако, оборудован
    достаточно хорошо для людей, привыкших проводить свою жизнь в подобной
    обстановке. Единственный костер, разведенный посредине лагеря у корней
    большого дуба, удовлетворял потребности всего табора. Погода стояла та-
    кая теплая, что огонь нужен был только для стряпни. Вокруг было разбро-
    сано пятнадцать — двадцать низких хижин — быть может, правильнее назвать
    их шалашами, — куда хозяева забирались на ночь и где они могли укры-
    ваться во время ненастья. Хижины были построены из древесных ветвей, до-
    вольно искусно переплетенных и прикрытых сверху корой, снятой с упавших
    деревьев, которых много в каждом девственном лесу. Мебели в хижинах поч-
    ти не было. Возле костра лежала самодельная кухонная утварь. На ветвях
    висели ружья, пороховницы и сумки. На тех же крючьях, сооруженных самой
    природой, были подвешены две-три оленьи туши.
    Так как лагерь раскинулся посреди густого леса, его нельзя было оки-
    нуть одним взглядом: хижины, одна за другой, вырисовывались на фоне уг-
    рюмой картины. Если яте считать костра, здесь не было ни общего центра,
    ни открытой площадки, где могли бы собираться жители; все казалось пота-
    енным, темным и коварным, как сами ирокезы. Кое-где ребятишки перебегали
    из хижины в хижину, придавая этому месту некоторое подобие домашнего ую-
    та. Подавленный смех и низкие голоса женщин нарушали время от времени
    сумрачную тишину леса. Мужчины ели, спали или чистили оружие. Говорили
    они мало и держались особняком или небольшими группами в стороне от жен-
    щин. Привычка к бдительности и сознание опасности, казалось, не покидали
    их даже во время сна.
    Когда обе девушки приблизились к лагерю, Хетти тихонько вскрикнула,
    заметив своего отца. Он сидел на земле, прислонившись спиной к дереву, а
    Непоседа стоял возле него, небрежно помахивая прутиком. По-видимому, они
    пользовались такой же свободой, как остальные обитатели лагеря: человек,
    незнакомый с обычаями индейцев, легко мог бы принять их за гостей, а не
    за пленников.
    Уа-та-Уа подвела подругу поближе к обоим бледнолицым, а сама скромно
    отошла в сторону, не желая стеснять их. Но Хетти не привыкла ластиться к
    отцу и вообще проявлять как-нибудь свою любовь к нему. Она просто подош-
    ла к нему и теперь стояла, не говоря ни слова, как немая статуя, олицет-
    воряющая дочернюю привязанность. Старика как будто нисколько не удивило
    и не испугало ее появление. Он давно привык подражать невозмутимости ин-
    дейцев, хорошо зная, что лишь этим способом можно заслужить их уважение.
    Сами дикари, неожиданно увидев незнакомку в своей среде, тоже не обнару-
    жили ни малейших признаков беспокойства. Короче говоря, прибытие Хетти
    при столь исключительных обстоятельствах произвело не больше эффекта,
    чем приближение путешественника к дверям салуна в европейской деревне.
    Все же несколько воинов собрались а кучку и по тем взглядам, которые они
    бросали на Хетти, разговаривая между собой, видно было, что именно г-н
    является предметом их беседы. Это кажущееся равнодушие вообще характерно
    для североамериканского индейца, но в данном случае многое следовало
    приписать тому особому положению, в котором находился отряд. Ирокезам
    были хорошо известны все силы, находившиеся в «замке», кроме Чингачгука.

    Поблизости не было ни другого племени, ни отряда войск, и зоркие развед-
    чики стояли на страже вокруг озера, день и ночь наблюдая за малейшими
    движениями тех, кого без всякого преувеличения можно было теперь назвать
    осажденными.
    В глубине души Хаттер был очень тронут поступком Хетти, хотя и принял
    его с кажущимся равнодушием. Старик припомнил кроткую мольбу, с какой
    она обратилась к нему, когда он покидал ковчег, и постигшая его неудача
    сообщила этой просьбе особый смысл, о чем он легко мог позабыть в случае
    успеха. Хаттер знал непоколебимую преданность своей простодушной дочери
    и понимал, что ею руководило совершенное бескорыстие.
    — Нехорошо, Хетти, — сказал он укоризненно, имея в виду дурные пос-
    ледствия, грозившие самой девушке. — Это очень свирепые дикари: они ни-
    когда не прощают оскорбления, нанесенного им, и не склонны помнить ока-
    занную им услугу.
    — Скажи мне, отец, — спросила девушка, украдкой оглядываясь по сторо-
    нам, как бы опасаясь, что ее подслушают, — позволил ли вам бог совершить
    то жестокое дело, ради которого вы пришли сюда? Мне это надо знать, что-
    бы свободно говорить с индейцами.
    — Тебе не следовало приходить сюда, Хетти. Эти скоты не поймут твоих
    чувств и намерений.
    — Но все-таки чем кончилось это дело, отец? Как видно, ни тебе, ни
    Непоседе не удалось добыть скальпов?
    — На этот счет ты можешь быть совершенно спокойна, дитя. Я схватил
    молодую девушку, которая пришла с тобой, но ее визг быстро привлек целую
    стаю диких кошек, бороться с которыми оказалось не под силу христианину.
    Если это может утешить тебя, то мы оба так же невинны по части скальпов,
    как, несомненно, останемся невинны и по части получения премий.
    — Спасибо тебе за это, отец! Теперь я смело буду говорить с ирокезс-
    ким вождем — совесть моя будет спокойна. Надеюсь, Непоседа тоже не успел
    причинить никакого вреда индейцам? i: — На этот раз, Хетти, — откликнул-
    ся молодой человек, — вы попали в самую точку. Непоседе не повезло, и
    этим все сказано. Много видывал я шквалов на воде и на суше, но, сколько
    помнится, ни один из них не мог бы сравниться с тем, что налетел на нас
    позапрошлой ночью в обличье этих индейских горлопанов. Да что тут гово-
    рить, Хетти! Разума у вас мало, но все-таки и вы можете иметь кое-какие
    человеческие понятия. Теперь я вас попрошу вдуматься в наше положение.
    Мы со стариком Томом, вашим батюшкой, явились сюда за законной добычей,
    о которой говорится в прокламации губернатора.
    Ничего худого мы не замышляли. Но тут на нас напали твари, больше по-
    хожие на стаю голодных волков, чем на обыкновенных дикарей, и скрутили
    нас обоих, словно баранов; и произошло это гораздо скорее, чем я могу
    рассказать вам эту историю.
    — Но ведь вы теперь свободны, Гарри, — возразила Хетти, застенчиво
    поглядывая на молодого великана. — У вас не связаны ни руки, ни ноги.
    — Нет, Хетти, руки и ноги у меня свободны, но этого мало, потому что
    я не могу пользоваться ими так, как мне бы хотелось. Даже у этих де-
    ревьев есть глаза и язык.
    Если старик или я вздумаем тронуть хотя бы один прутик за пределами
    нашей тюрьмы, нас сгребут раньше, чем мы успеем пуститься наутек. Мы не
    сделаем и двух шагов, как четыре или пять ружейных пуль полетят за нами
    с предупреждением не слишком торопиться. Во всей колонии нет такой на-
    дежной кутузки. Я имел случай познакомиться на опыте с парочкой-другой
    тюрем и потому знаю, из какого материала они построены и что за публика
    их караулит.
    Дабы у читателя не создалось преувеличенного представления о безн-
    равственности Непоседы, нужно сказать, что преступления его ограничива-
    лись драками и скандалами, за которые он несколько раз сидел в тюрьме,
    откуда почти всегда убегал, проделывая для себя двери в местах, не пре-
    дусмотренных архитектором. Но Хетти ничего не знала о тюрьмах и плохо
    разбиралась в разного рода преступлениях, если не считать того, что ей
    подсказывало бесхитростное и почти инстинктивное понимание различия меж-
    ду добром и злом. Поэтому грубая острота Непоседы до нее не дошла. Уло-
    вив только общий смысл его слов, она ответила:
    — Так гораздо лучше, Непоседа. Гораздо лучше, бели отец и вы будете
    сидеть смирно, пока я не поговорю с ирокезом. И тогда все мы будем до-
    вольны и счастливы. Я не хочу, чтобы вы следовали за мной. Нет, предос-
    тавьте мне действовать по-моему. Как только я все улажу и вам позволят
    возвратиться в замок, я приду и скажу вам об этом.
    Хетти говорила с такой детской серьезностью и так была уверена в ус-
    пехе, что оба ее собеседника невольно начали рассчитывать на благополуч-
    ный исход ее ходатайства, не подозревая, на чем оно основывалось. Поэто-
    му, когда она захотела покинуть их, они не стали ей перечить, хотя виде-
    ли, что девушка направилась к группе вождей, которые совещались в сто-
    ронке, видимо обсуждая причины ее внезапного появления.
    Оставив свою новую подругу, Уа-та-Уа приблизилась к двум-трем старей-
    шим воинам; один из них был всегда ласково ней и даже предлагал принять
    ее в свой вигвам как родную дочь, если она согласится стать гуронкой.
    Направив свои шаги в их сторону, девушка рассчитывала, что к ней обра-
    тятся с расспросами. Она была слишком хорошо воспитана, согласно поняти-
    ям своего народа, чтобы самовольно поднять голос в присутствии мужчин,
    но врожденный такт и хитрость позволили ей привлечь внимание воинов, не
    оскорбляя их гордости. Ее притворное равнодушие возбудило любопытство, и
    едва Хетти подошла к своему отцу, как делаварская девушка уже очутилась
    в кружке воинов, куда ее подозвали почти незаметным, но выразительным
    жестом. Здесь ее стали расспрашивать о том, где встретилась она со своей
    товаркой и почему привела ее в лагерь. Только это и нужно было Уа-та-Уа.
    Она объяснила, каким образом заметила слабоумие Хетти, причем постара-
    лась преувеличить его степень, и затем вкратце рассказала, зачем девушка
    явилась во вражеский стан. Слова ее произвели то самое впечатление, на
    которое она и рассчитывала. Добившись своего, делаварка отошла в сторону
    и принялась готовить завтрак, желая предложить его гостье. Однако бойкая
    девушка ни на минуту не переставала следить за обстановкой, подмечая
    каждое изменение в лицах вождей, каждое движение Хетта и все мельчайшие
    подробности, которые могли иметь отношение к ее собственным интересам
    или к интересам ее новой приятельницы.
    Когда Хетти приблизилась к вождю, кружок индейцев расступился перед
    ней с непринужденной вежливостью, которая сделала бы честь и самым бла-
    говоспитанным белым людям. Поблизости лежало упавшее дерево, и старший
    из воинов неторопливым жестом предложил девушке усесться на нем, а сам
    ласково, как отец, занял место рядом с ней. Остальные столпились вокруг
    них с выражением серьезного достоинства, и девушка, достаточно наблюда-
    тельная, чтобы заметить, чего ожидают от нее, начала излагать цель свое-
    го посещения.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    в длинные черные косы, падали на плечи и на спину и были разделены про-
    бором над низким гладким лбом, что смягчало выражение глаз, в котором
    хитрость сочеталась с простодушием. Лицо у девушки было овальное, стой-
    кими чертами, зубы ровные, белые. Голос у нее был нежный, как вздохи
    ночного ветерка, что вообще характерно для женщины индейской расы, но он
    был так замечателен в этом отношении, что девушке дали прозвище
    Уа-та-Уа, которое по-английски можно перевести: «Тише, о тише!»
    Короче, это была невеста Чингачгука. Ей удалось усыпить бдительность
    своих похитителей, и она получила разрешение прогуливаться в окрестнос-
    тях лагеря. Эта поблажка, впрочем, вполне соответствовала обычаям индей-
    цев, к тому же они знали, что в случае бегства нетрудно будет отыскать
    девушку по следу. Следует также напомнить, что ирокезы, или гуроны, как
    правильнее называть их, не догадывались о том, что на озере появился ее
    жених. Да и сама она ничего об этом не знала.
    Трудно сказать, кто из девушек обнаружил больше самообладания при
    этой неожиданной встрече — бледнолицая или краснокожая. Во всяком слу-
    чае, Уа-та-Уа лучше знала, чего она хочет. Когда она была ребенком, ее
    отец долго служил как воин у колониального начальства. Сама она прожила
    несколько лет по соседству с фортом и выучилась английскому языку, на
    котором говорила отрывисто, как все индейцы, но совершенно бегло, и при-
    том очень охотно, в отличие от большинства представителей своего племе-
    ни.
    — Куда идешь? — повторила Уа-та-Уа, ответив ласковой улыбкой на улыб-
    ку Хетти. — В той стороне злой воин. Добрый воин далеко.
    — Как тебя зовут? — совсем по-детски спросила Хетти.
    — Уа-та-Уа. Я не минг, я добрая делаварка — друг ингизов. Минги жес-
    токие, любят скальпы для крови; делавары любят для славы. Иди сюда,
    здесь нет глаз.
    Уа-та-Уа повела свою новую подругу к озеру и спустилась на берег,
    чтобы укрыться под деревьями от посторонних взоров. Здесь девушки сели
    на упавшее дерево, вершина которого купалась в воде.
    — Зачем ты пришла? — тревожно спросила молодая индианка. — Откуда ты
    пришла?
    Со своей обычной простотой и правдивостью Хетти поведала ей свою ис-
    торию. Она рассказала, в каком положении находится ее отец, и заявила,
    что хочет помочь ему и, если это возможно, добиться его освобождения.
    — Зачем твой отец приходил в лагерь мингов прошлой ночью? — спросила
    индейская девушка с такой же прямотой. — Он знает — теперь военное вре-
    мя, и он не мальчик, у него борода. Шел — знал, что у ирокезов есть
    ружья, томагавки и ножи. Зачем он приходит ночью, хватает меня за волосы
    и хочет снять скальп с делаварской девушки?
    Хетти от ужаса едва не упала в обморок.
    — Неужели он схватил тебя? Он хотел снять с тебя скальп?
    — Почему нет? Скальп делавара можно продать, как и скальп минга. Гу-
    бернатор не знает разницы. Очень худо для бледнолицего ходить за
    скальпами. Не его обычай. Так мне всегда говорил добрый Зверобой.
    — Ты знаешь Зверобоя? — спросила Хетти, зарумянившись от удивления и
    радости. — Я его тоже знаю. Он у нас в ковчеге с Джудит и делаваром, ко-
    торого зовут Великим Змеем. Этот Змей тоже красивый и смелый воин.
    Хотя природа одарила индейских красавиц темным цветом лица, щеки
    Уа-та-Уа покрылись еще более густым румянцем при этих словах, а ее чер-
    ные, как агат, глаза засверкали живым огнем. Предостерегающе подняв па-
    лец, она понизила свой и без того тихий и нежный голос до едва слышного
    шепота.
    — Чингачгук! — сказала она, произнося это суровое имя такими мягкими
    горловыми звуками, что оно прозвучало почти как, музыка. — Его отец Ун-
    кас, великий вождь Махикани, самый близкий к старому Таменунду!
    Ты знаешь Змея?
    — Он пришел к нам вчера вечером и пробыл со мной в ковчеге два или
    три часа, пока я не покинула их. Я боюсь, Уа-та-Уа, что он явился сюда
    за скальпами, так же как мой бедный отец и Гарри Непоседа.
    — А почему бы и нет? Чингачгук — красивый воин, очень красивый,
    скальпы приносят ему славу. Он, конечно, будет искать их.
    — В таком случае, — серьезно сказала Хетти, — он не менее жесток, чем
    все другие. Бог не простит краснокожему то, чего не прощает белому.
    — Неправда! — возразила делаварская девушка с горячностью, граничащей
    почти с исступлением. — Говорю тебе, неправда! Маниту улыбается, когда
    молодой воин приходит с тропы войны с двумя, с десятью, с сотней
    скальпов на шесте! Отец Чингачгука снимал скальпы, дед снимал скальпы —
    все великие вожди снимали скальпы, и Чингачгук от них не отстанет.
    — Тогда его должны мучить по ночам дурные сны.
    Нельзя быть жестоким и надеяться на прощение.
    — Он не жесток, не за что его винить! — воскликнула Уа-та-Уа, топнув
    своей маленькой ножкой по песку и тряхнув головой. — Говорю тебе, Змей
    храбр. На этот раз он вернется домой с четырьмя — нет, с двумя скальпа-
    ми.
    — И для этого он пришел сюда? Неужели он отправился так далеко, через
    горы, долины, реки и озера, чтобы мучить своих ближних и заниматься этим
    гадким делом?
    Этот вопрос сразу потушил загоревшийся было гнев оскорбленной индейс-
    кой красавицы. Сперва она подозрительно оглянулась по сторонам, как опа-
    саясь нескромных ушей, затем пытливо поглядела в лицо своей подруги и
    наконец с девической кокетливостью и женской стыдливостью закрыла лицо
    обеими руками рассмеялась таким музыкальным смехом, что его следовало бы
    назвать мелодией лесов.
    Впрочем, боязнь быть услышанной быстро положила конец этому наивному
    изъявлению сердечных чувств. Опустив руки, это порывистое существо снова
    пытливо уставилось в лицо подруги, как бы спрашивая, можно ли доверить
    ей важную тайну. Хетти не могла похвастать такой ослепительной красотой,
    как Джудит, но многие считали, что внешность младшей сестры больше рас-
    полагала в ее пользу. На ее лице отражалась вся неподдельная искренность
    ее характера, и в то же время в нем не было неприятного выражения, кото-
    рое часто бывает свойственно слабоумным. Повинуясь внезапному порыву
    нежности, Уа-та-Уа обняла Хетти с таким чувством, непосредственность ко-
    торого могла сравниться только с его горячностью.
    — Ты добрая, — прошептала молодая индианка, — ты добрая, я знаю. Так
    давно Уа-та-Уа не имела подруги, сестры, кого-нибудь, чтобы рассказать о

    своем сердце! Ты моя подруга, правда?
    — У меня никогда не было подруги, — ответил Хетти, с непритворной
    сердечностью отвечая на горячие объятия. — У меня есть сестра, но подру-
    ги нет. Джудит любит меня, и я люблю Джудит. Но мне бы хотелось иметь и
    подругу. Я буду твоей подругой от всего сердца, потому что мне нравится
    твой голос, и твоя улыбка, и то, как ты судишь обо всем, если не считать
    скальпов…
    — Не говори больше о скальпах, — ласково перебила ее Уа-та-Уа. — Ты
    бледнолицая, а я краснокожая — у нас разные обычаи. Зверобой и Чингачгук
    большие друзья, но у них неодинаковый цвет кожи. Уа-та-Уа и… Как твое
    имя, милая бледнолицая?
    — Меня зовут Хетти, хотя в библий это имя пишется «Эйфирь».
    — Почему? Нехорошо так. Совсем не надо писать имена. Моравские братья
    пробовали научить Уа-та-Уа писать; но я им не позволила. Нехорошо дела-
    варской девушке знать больше, чем знает воин; это очень стыдно. Мое имя
    Уа-та-Уа, я буду звать тебя Хетти.
    Закончив к обоюдному удовольствию предварительные переговоры, девушки
    начали рассуждать о своих надеждах и намерениях. Хетти рассказала новой
    подруге более подробно обо всем, что она собиралась сделать для отца, а
    делаварка поделилась своими планами, связанными с появлением юного вои-
    на. Бойкая Уа-та-Уа первая начала задавать вопросы. Обняв Хетти за та-
    лию, она наклонила голову, заглядывая в лицо подруги, и заговорила более
    откровенно.
    — У Хетти — не только отец, но и брат, — сказала она. — Почему не го-
    воришь о брате, а только об отце?
    — У меня нет брата. Говорят, был когда-то, но умер много лет назади
    теперь лежит в озере рядом с матерью.
    — Нет брата, но есть юный воин. Любишь его, почти как отца, а? Очень
    красивый и храбрый; может быть вождем, если он такой, каким кажется.
    — Грешно любить постороннего мужчину, как отца, и потому я стараюсь
    сдерживаться, — возразила совестливая Хетти, которая не умела скрывать
    свои чувства даже с помощью простых недомолвок, хотя ей было очень стыд-
    но. — Но мне иногда кажется, что я не совладала бы с собой, если бы Не-
    поседа, чаще приходил на озеро. Я должна сказать тебе всю правду, милая
    Уа-таУа: упала бы и умерла в лесу, если бы он об этом узнал.
    — А почему сам не спросит? На вид такой смелый, почему не говорит так
    же смело? Юный воин должен спросить девушку: девушке не пристало гово-
    рить об этом первой. И у мингов девушки стыдятся этого.
    Это было сказано горячо и с благородным негодованием, но не произвело
    особого впечатления на простодушную Хетти.
    — О чем спросить меня? — встрепенулась она в сильнейшем испуге. —
    Спросить меня, люблю ли я его также, как своего отца? О, надеюсь, он ни-
    когда не задаст мне такой вопрос! Ведь я должна буду ему ответить, а это
    меня убьет.
    — Нет, нет, не убьет, — возразила индианка, невольно рассмеявшись. —
    Быть может, покраснеешь, быть может, будет стыдно, но ненадолго; затем
    станешь счастливее, чем когда-либо. Молодой воин должен сказать девушке,
    что он хочет сделать ее своей женой; иначе она никогда не поселится у
    него в вигваме.
    — Гарри не хочет жениться на мне. Никто и никогда не женится на мне.
    — Почему ты знаешь? Быть может, каждый мужчина готов жениться на те-
    бе, и мало-помалу язык скажет, что чувствует сердце. Почему никто не же-
    нится на тебе?
    — Говорят, я слабоумная. Отец часто говорит мне это, а иногда и Джу-
    дит, особенно если рассердится. Но я верю не столько им, сколько матери.
    Она только раз сказала мне это. И при этом горько плакала, как будто
    сердце у нее разрывалось на части. Тогда я поняла, что я действительно
    слабоумна.
    В течение целой минуты Уа-та-Уа молча глядела в упор на милую, прос-
    тодушную девушку. Наконец делаварка поняла все; жалость, уважение и неж-
    ность одновременно вспыхнули » ее груди. Вскочив на ноги, она объявила,
    что немедленно отведет свою новую подругу в индейский лагерь, находив-
    шийся по соседству. Она внезапно переменила свое прежнее решение, так
    как была уверена, что «а один краснокожий не причинит вреда существу,
    которое Великий Дух обезоружил, лишив сильнейшего орудия защиты — рас-
    судка.
    В этом отношения почти все первобытные народы похожи друг на друга;
    Уа-та-Уа знала, что слабоумные и сумасшедшие внушают индейцам благогове-
    ние и никогда не навлекают на себя насмешек и преследований, как это бы-
    вает среди более образованных народов.
    Хетти без всякого страха последовала за своей подругой. Она сама же-
    лала поскорее добраться до лагеря и нисколько не боялась враждебного
    приема.
    Пока они медленно шли вдоль берега под нависшими ветвями деревьев.
    Хетти не переставала разговаривать. Но индианка, роняв, с кем имеет де-
    ло, больше не задавала вопросов.
    — Но ведь ты не слабоумная, — говорила Хетти, — и потому Змей может
    жениться на тебе.
    — Уа-та-Уа в плену, а у мингов чуткие уши. Не говори им о Чингачгуке.
    Обещай мне это, добрая Хетти!
    — Знаю, знаю, — ответила Хетти шепотом, стараясь выразить этим, что
    понимает всю необходимость молчания. — Знаю: Зверобой и Змей собираются
    похитить тебя у ирокезов, а ты хочешь, чтобы я не открывала им этого
    секрета.
    — Откуда ты знаешь? — торопливо спросила индианка; на один миг ей
    пришло в голову, что ее подруга далеко не так уж слабоумна, и это нем-
    ножко раздосадовало ее. — Откуда ты знаешь? Лучше говорить только об от-
    це и Непоседе; минг поймет это, а ничего другого он не поймет. Обещай
    мне не говорить о том, чего ты сама не понимаешь.
    — Я это понимаю и должна говорить об этом. Зверобой все рассказал от-
    цу в моем присутствии. И так как никто не запретил мне слушать, то я
    слышала все, как и тогда, когда Непоседа разговаривал с отцом о
    скальпах.
    — Очень плохо, когда бледнолицые говорят о скальпах, очень плохо,
    когда молодце женщины подслушивают. Я знаю, Хетти, ты теперь любишь ме-
    ня, а среди индейцев так уж повелось: чем больше любишь человека, тем
    меньше говоришь о нем.
    — У белых совсем не так: мы больше всего говорим о тех, кого любим.
    Но я слабоумная и не понимаю, почему у красных людей это бывает иначе.
    — Зверобой называет это обычаем. У одних обычай — говорить, у других
    обычай — держать язык за зубами. Твой обычай среди мингов — помалкивать.
    Если Хетти хочет увидеть Непоседу, то Змей хочет увидеть Уа-та-Уа. Хоро-
    шая девушка никогда не говорит о секретах подруги.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    было пройти каких-нибудь два десятка шагов, чтобы углубиться в лес. Поэ-
    тому Хетти не двинулась с места, в тревоге ожидая последствий своей
    уловки и решив окликнуть пассажиров ковчега, если они проплывут мимо, не
    заметив пирогу.
    На ковчеге снова подняли парус. Зверобой стоял на носу рядом с Джу-
    дит, а делавар — у руля. По-видимому, судно подошло слишком близко к бе-
    регу в соседнем заливе в надежде перехватить Хетти. И теперь беглянка
    совершенно ясно расслышала, как молодой охотник приказал своему товарищу
    изменить направление, чтобы не натолкнуться на мыс.
    — Держи дальше от берега, делавар, — в третий раз повторил Зверобой
    по-английски, чтобы и Джудит могла его понять, — держи дальше от берега,
    мы здесь зацепились за деревья, и надо высвободить мачту из ветвей…
    Джудит, вот пирога!
    Он произнес последние слова с величайшей серьезностью и тотчас же
    схватился за ружье. Догадливая девушка мигом сообразила, в чем дело, и
    сказала своему спутнику, что пирога эта, наверное, та самая, в которой
    бежала ее сестра.
    — Поворачивай баржу, делавар! Правь прямо, как летит пуля, пущенная в
    оленя… Вот так, готово!
    Пирогу схватили и привязали к борту ковчега, спустили парус и остано-
    вили ковчег при помощи весел.
    — Хетти! — крикнула Джудит. В ее голосе звучали любовь и тревога. —
    Слышишь ли ты меня, сестра? Ради бога, отвечай, чтобы я еще раз могла
    услышать твой голос! Хетти, милая Хетти!
    — Я здесь, Джудит, здесь на берегу! Не стоит гнаться за мной, я все
    равно спрячусь в лесу.
    — О, Хетти, что ты делаешь! Вспомни, что скоро полночь, а по лесу
    бродят минги и хищные звери.
    — Никто не причинит вреда бедной полоумной девушке, Джудит. Я иду по-
    мочь моему отцу и бедному Гарри Непоседе. Их будут мучить и убьют, если
    никто не позаботится о них.
    — Мы все заботимся о них и завтра начнем с индейцами переговоры о вы-
    купе. Вернись обратно, сестра! Верь нам, мы умнее тебя и сделаем для от-
    ца все, что только возможно.
    — Знаю, что вы умнее меня, Джудит, ведь я очень глупа. Но я должна
    идти к отцу и бедному Непоседе. А вы со Зверобоем удерживайте замок. Ос-
    тавьте меня на милость божий.
    — Бог с нами везде, Хетти: и на берегу ив замке. Грешно не надеяться
    на его милость. Ты ничего не сможешь сделать в темноте — ты собьешься с
    дороги в лесу и погибнешь от голода.
    — Бог не допустит, чтобы это случилось с бедной девушкой, которая
    идет спасать своего отца. Я постараюсь найти дикарей.
    — Вернись только на эту ночь. Утром мы высадим тебя на берег и позво-
    лим тебе действовать по-твоему.
    — Ты так говоришь, Джудит, и так ты думаешь, но не сделаешь. Твое
    сердце оробеет, и ты будешь думать только о томагавках и ножах для
    скальпировки. Кроме того, я хочу сказать индейскому вождю кое-что, и все
    наши желания исполнятся; я боюсь, что могу позабыть это, если не скажу
    тотчас же. Ты увидишь, он позволит отцу уйти, как только услышит мои
    слова.
    — Бедная Хетти! Что можешь ты сказать свирепому дикарю, чтобы заста-
    вить его отступиться от кровожадных замыслов?
    — Я скажу ему слова, которые напугают его и заставят отпустить нашего
    отца, — решительно ответила простодушная девушка. — Вот увидишь, сестра,
    он будет послушен, как ребенок.
    — А не скажете ли вы мне, Хетти, что вы собираетесь там говорить? —
    спросил Зверобой. — Я хорошо знаю дикарей и могу представить себе, какие
    слова способны подействовать на их кровожадную натуру.
    — Ну хорошо, — доверчиво ответила Хетти, понижая голос. — Хорошо,
    Зверобой, вы, по-видимому, честный и добрый молодой человек, и я вам все
    скажу. Я не буду говорить ни с одним из дикарей, пока не окажусь лицом к
    лицу с их главным вождем. Пусть донимают меня расспросами, сколько им
    угодно. Я ничего не отвечу, а буду только требовать, чтобы меня отвели к
    самому мудрому и самому старому. Тогда, Зверобой, я скажу ему, что бог
    не прощает убийства и воровства. Если отец и Непоседа отправились за
    скальпами, то надо платить добром за зло: так приказывает библия, а кто
    не исполняет этого, тот будет наказан. Когда вождь услышит мои слова и
    поймет, что эта истинная правда, — как вы полагаете, много ли времени
    ему понадобится, чтобы отослать отца, меня и Непоседу на берег против
    замка, велев нам идти с миром?
    Хетти, явно торжествуя, задала этот вопрос. Затем простодушная девуш-
    ка залилась смехом, представив себе, какое впечатление произведут ее
    слова на слушателей. Зверобой был ошеломлен этим доказательством ее сла-
    боумия. Но Джудит хотела помешать нелепому, плану, играя на тех же
    чувствах, которые его породили. Она поспешно окликнула сестру по имени,
    как бы собираясь сказать ей что-то очень важное. Но зов этот остался без
    ответа. По треску ветвей и шуршанию листьев было слышно, что Хетти уже
    покинула берег и углубилась в лес. Погоня за ней была бы бессмысленна,
    ибо изловить беглянку в такой темноте и под прикрытием такого густого
    лиственного покрова было, очевидно, невозможно: кроме того, сами они
    ежеминутно рисковали бы попасть в руки врагов.
    Итак, после короткого и невеселого совещания они снова подняли парус,
    и ковчег продолжал плыть к обычному месту своих стоянок. Зверобой молча
    радовался, что удалось вторично завладеть пирогой, и обдумывал план
    дальнейших действий. Ветер начал свежеть, лишь только судно отдалилось
    от мыса, и менее чем через час они достигли «замка».
    Здесь все оказалось в том же положении; чтобы войти в дом, пришлось
    повторить все сделанное при уходе, только в обратном порядке. Джудит в
    эту ночь легла спать одна и оросила слезами подушку, думая о невинном
    заброшенном создании, о своей подруге с раннего детства; горькие сожале-
    ния мучили ее, и она заснула. Когда уже почти рассвело. Зверобой и дела-
    вар расположились в ковчеге. Здесь мы и оставим их погруженными в глубо-
    кий сон, честных, здоровых и смелых людей, чтобы вернуться к девушке,
    которую мы в последний раз видели среди лесной чащи.
    Покинув берег, Хетти не колеблясь направилась в лес, подгоняемая бо-
    язнью погони. Однако под ветвями деревьев стояла такая густая тьма, что
    подвигаться вперед можно было лишь очень медленно. С первых же шагов де-

    вушка побрела наугад. К счастью, рельеф местности не позволил ей укло-
    ниться далеко в сторону от избранного направления. С одной стороны ее
    путь был обозначен склоном холма, с другой стороны проводником служило
    озеро. В течение двух часов подряд простосердечная, наивная девушка про-
    биралась по лесному лабиринту, иногда спускаясь к самой воде, а иногда
    карабкаясь по откосу. Ноги ее скользили, она не раз падала, хотя при
    этом не ушибалась. Наконец Хетти так устала, что уже не могла идти
    дальше. Надо было отдохнуть. Она села и стала спокойно готовить себе по-
    стель, так как привычная пустыня не страшила ее никакими воображаемыми
    ужасами. Девушка знала, что по всему окрестному лесу бродят дикие звери,
    но хищники, нападающие на человека, были редки в тех местах, а ядовитых
    змей не встречалось вовсе. Обо всем этом она не раз слышала от отца.
    Одинокое величие пустыни скорее успокаивало, чем пугало ее, и она гото-
    вила себе ложе из листьев с таким хладнокровием, как будто собиралась
    лечь спать под отцовским кровом.
    Набрав ворох сухих листьев; чтобы не спать на сырой земле, Хетти
    улеглась. Одета она была достаточно тепло для этого времени года, — но в
    лесу всегда прохладно, а ночи в высоких широтах очень свежи. Хетти пред-
    видела это и захватила с собой толстый зимний плащ, который легко мог
    заменить одеяло. Укрывшись, она через несколько минут уснула так мирно,
    словно ее охраняла родная мать.
    Часы летели за часами, и ничто не нарушало сладкого отдыха девушки.
    Кроткие глаза ни разу не раскрылись, пока предрассветные сумерки не на-
    чали пробиваться сквозь вершины деревьев; тут прохлада летнего утра, как
    всегда, разбудила ее. Обычно Хетти вставала, когда первые солнечные лучи
    — касались горных вершин.
    Но сегодня она слишком устала и спала очень крепко; она только про-
    бормотала что-то во сне, улыбнулась ласково, как ребенок в колыбельке,
    и. Продолжая дремать, протянула вперед руку. Делая этот бессознательный
    жест, Хетти прикоснулась к какому-то теплому предмету. В следующий миг
    что-то сильно толкнуло девушку в бок, как будто какое-то животное стара-
    лось заставить ее переменить положение. Тогда, пролепетав имя «Джудит»,
    Хетти наконец проснулась и, приподнявшись, заметила, что какой-то темный
    шар откатился от нее, разбрасывая листья и ломая упавшие ветви. Открыв
    глаза и немного придя в себя, девушка увидела медвежонка из породы обык-
    новенных бурых американских медведей.
    Он стоял на задних лапах и глядел на нее, как бы спрашивая, не опасно
    ли будет снова подойти поближе. Хетти обожала медвежат. Она уже хотела
    броситься вперед и схватить маленькое существо, но тут громкое ворчание
    предупредило ее об опасности. Отступив на несколько шагов, девушка огля-
    делась по сторонам и невдалеке от себя увидела медведицу, следившую сер-
    дитыми глазами за всеми ее движениями. Дуплистое дерево, давшее когда-то
    приют пчелиному рою, недавно было повалено бурей, и медведица с двумя
    медвежатами лакомилась медовыми сотами, оказавшимися в ее распоряжении,
    не переставая в то же время ревниво наблюдать за своим третьим, опромет-
    чивым малышом.
    Человеческому уму непонятны и недоступны все побуждения, которые уп-
    равляют действиями животных.
    Медведица, обычно очень свирепая, когда ее детеныши подвергаются
    действительной или мнимой опасности, в данном случае не сочла нужным
    броситься на девушку.
    Она оставила соты, подошла к Хетти футов на двадцать и встала на зад-
    ние лапы, раскачиваясь всем телом с видом сварливого неудовольствия, но
    ближе не подходила.
    К счастью, Хетти не вздумала бежать. Поэтому медведица вскоре основа
    опустилась на все четыре лапы и, собрав детенышей вокруг себя, позволила
    им сосать молоко. Хетти была в восторге, наблюдая это проявление роди-
    тельской нежности со стороны животного, которое, вообще говоря, отнюдь
    не славится сердечной чувствительностью. Когда один из медвежат оставил
    мать и начал кувыркаться и прыгать вокруг нее, девушка опять почувство-
    вала сильнейшее искушение схватить его на руки и поиграть с ним. Но,
    снова услышав ворчание, она, к счастью, отказалась от этого опасного на-
    мерения. Затем, вспомнив о цели своего похода, она повернулась спиной к
    медведице и пошла к озеру, сверкавшему между деревьями. К ее удивлению,
    все медвежье семейство поднялось и последовало за ней, держась на не-
    большом расстоянии позади. Животные внимательно следили за каждым ее
    движением, как будто их чрезвычайно интересовало все, что она делала.
    Таким образом, под конвоем медведицы и ее медвежат девушка прошла
    около мили, то есть по крайней мере втрое больше того, что могла бы
    пройти за это время в темноте. Потом она достигла ручья, впадавшего в
    озеро между крутыми, поросшими лесом берегами. Здесь Хетти умылась; уто-
    лив жажду чистой горной водой, она продолжала путь, освеженная и с более
    легким сердцем, по-прежнему в сопровождении своего странного эскорта.
    Теперь дорога ее лежала вдоль широкой плоской террасы, тянувшейся от са-
    мой воды до подножия невысокого склона, откуда начиналась вторая терраса
    с неправильными очертаниями, расположенная немного выше. Это было в той
    части долины, где горы отступают наискось, образуя начало низменности,
    которая лежит между холмами к югу от озера. Здесь Хетти и сама бы смогла
    догадаться, что она приближается к индейскому лагерю, если бы даже мед-
    веди и не предупредили ее о близости людей. Понюхав воздух, медведица
    отказалась следовать далее, хотя девушка не раз оборачивалась назад и
    подзывала ее знаками и даже своим детским, слабеньким голоском. Девушка
    продолжала медленно пробираться вперед сквозь кусты, когда вдруг по-
    чувствовала, что ее останавливает человеческая рука, легко опустившаяся
    на ее плечо.
    — Куда идешь? — спросил торопливо и тревожно мягкий женский голос. —
    Индеец, краснокожий, злой воин — там!
    Этот неожиданный привет испугал девушку не больше, чем присутствие
    диких обитателей леса. Правда, Хетти несколько удивилась. Но ведь она
    была уже отчасти подготовлена к подобной встрече, а существо, остановив-
    шее казалось самым безобидным из всех когдалибо появлявшихся перед
    людьми в индейском обличье. Это была девушка немного старше Хетти, с
    улыбкой такой же ясной, как улыбка Джудит в ее лучшие минуты, с голосом,
    звучавшим как музыка и выражавшим покорную нежность, которая так харак-
    терна для женщины тех народов, где она бывает только помощницей и слу-
    жанкой воина. Красота — не редкость среди американских туземок, пока на
    них не легли все тяготы супружества и материнства. В этом отношении пер-
    воначальные владельцы страны не многим отличаются от своих более цивили-
    зованных преемников.
    На девушке, так внезапно остановившей Хетти, была миткалевая ман-
    тилья, доходившая до талии; короткая юбка из голубой шерсти, обшитая зо-
    лотым позументом, спускалась чуть ниже колен. Гамаши из той же ткани и
    мокасины из оленьей шкуры дополняли наряд индианки. Волосы, заплетенные

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    дальше от берега.
    Было уже совсем темно; небо затянулось тучами, звезды померкли. Как
    всегда после захода солнца, северный ветер стих и с юга повеяла легкая
    воздушная струя Эта перемена благоприятствовала намерениям Зверобоя, он
    поднял якорь, и баржа тотчас же начала дрейфовать вверх по озеру. Когда
    подняли парус, скорость судна увеличилась до двух миль в час. Итак, не
    было никакой нужды работать веслами. Зверобой, Чингачгук и Джудит усе-
    лись на корме: охотник взялся за руль Затем они начали совещаться о том,
    что делать дальше и каким образом освободить друзей.
    Джудит принимала живое участие в этой беседе. Делавар без труда пони-
    мал все, что она говорила, но отвечал на своем языке, и его сжатые и
    меткие замечания должен был переводить Зверобой. За последние полчаса
    Джудит много выиграла в мнении своего нового-знакомого. Она быстро реша-
    ла вопросы, предлагала смелые и уверенные планы, и все ее суждения были
    глубоко продуманы. Сложные и разнообразные события, которые произошли
    после их встречи, одиночество девушки и зависимое положение заставили ее
    относиться к Зверобою как к старому, испытанному другу, и она доверилась
    ему всей душой. До сих пор Джудит относилась к мужчинам настороженно, но
    теперь она отдалась под покровительство молодого человека, очевидно не
    таившего против нее никаких дурных намерений. Его честность, наивная по-
    эзия его чувств и даже своеобразие его речи — все это способствовало
    возникновению привязанности, такой же чистой, как внезапной и глубокой.
    До встречи со Зверобоем у Джудит было много поклонников и ценителей ее
    красоты, но все они смотрели на нее как на хорошенькую игрушку, и она
    сомневалась в искренности их напыщенных и приторных комплиментов. Краси-
    вое лицо и мужественная фигура Непоседы не искупали неприятного впечат-
    ления от его шумной и грубой манеры держаться. Зверобой же был для Джу-
    дит олицетворением прямоты, и его сердце казалось ей прозрачным, как
    кристалл. Даже его равнодушие к ее красоте, вызывавшей восхищение всех
    мужчин, подстрекало тщеславие молодой девушки и еще сильнее раздувало в
    ней искру нежного чувства.
    Так прошло около получаса; все это время ковчег медленно скользил по
    воде. Тьма сгущалась вокруг.
    На южном берегу уже начинали теряться в отдалении темные лесные мас-
    сивы, а горы отбрасывали тень, закрывавшую почти все озеро. Впрочем, на
    самой его середине, где на водную поверхность падал тусклый свет, еще
    струившийся с неба, узкая и слабо мерцавшая полоса тянулась по прямой
    линии с севера на юг. По этому подобию Млечного Пути и подвигался ков-
    чег, что значительно облегчало работу рулевого. Джудит и Зверобой молча
    любовались торжественным спокойствием природы.
    — Какая мрачная ночь! — заметила Джудит после долгой паузы. — Наде-
    юсь, нам удастся найти «замок».
    — Да, вряд ли мы его проглядим, если будем держаться по самой середи-
    не озера, — отозвался молодой человек. — Сама природа указала нам здесь
    дорогу, и, как бы ни было темно, нам нетрудно следовать по ней.
    — Вы ничего не слышите, Зверобой? Мне кажется, будто вода плещет
    где-то совсем близко от нас.
    — Правда. Что-то действительно движется в воде. Должно быть, рыба.
    Эти создания гоняются друг за дружкой совсем как люди или звери на суше.
    Вероятно, одна из них подпрыгнула в воздух, а потом опять погрузилась в
    свою стихию. Никто из нас, Джудит, не должен покидать свою стихию, при-
    рода всегда возьмет свое… Тсс! Слушайте! Это похоже на шум весла, ко-
    торым действуют очень осторожно…
    Тут делавар склонился над бортом и многозначительно показал пальцем
    куда-то в темноту. Зверобой и Джудит взглянули в этом направлении, и оба
    одновременно увидели пирогу. Очертания этого неожиданного соседа были
    очень неясны и легко могли ускользнуть от не опытных глаз. Но пассажиры
    ковчега сразу разглядели пирогу; в ней стоял, выпрямившись во весь рост,
    человек и работал веслом. Разумеется, нельзя было узнать, не притаился
    ли еще кто-нибудь на дне лодки. Уйти на веслах от легкой пироги было не-
    возможно, и мужчины схватились за карабины, готовясь к бою.
    — Я легко могу свалить гребца, — прошептал Зверобой, — но сперва мы
    окликнем его и спросим, что ему надо. — Затем, возвысив голос, он произ-
    нес внушительным тоном: — Стоп! Если ты подплывешь ближе, я должен буду
    стрелять, и тебя ожидает неминуемая смерть. Перестань грести и отвечай!
    — Стреляйте и убейте бедную, беззащитную девушку, — ответил мягкий и
    трепещущий женский голос, — но бог вам этого никогда не простит! Ступай-
    те вашей дорогой. Зверобой, а мне позвольте идти моей.
    — Хетти! — одновременно воскликнули охотник и Джудит.
    Зверобой бросился к тому месту, где была привязана пирога, которую
    они вели на буксире. Пирога исчезла, и молодой человек сразу понял, в
    чем дело. Что касается беглянки, то, испугавшись угрозы, она перестала
    греметь и теперь смутно выделялась во мраке, как туманный призрак, под-
    нявшийся над водой. Парус тотчас же спустился, чтобы помешать ковчегу
    обогнать пирогу. К несчастью, это было сделано слишком поздно: инерция и
    напор ветра погнали судно вперед, и Хетти очутилась с подветренной сто-
    роны. Но она все еще оставалась на виду.
    — Что это значит, Джудит? — спросил Зверобой. — Почему ваша сестра
    отвязала лодку и покинула нас?
    — Вы знаете, что она слабоумная. Бедная девочка! У нее свои понятия о
    том, что надо делать. Она любит меня больше, чем дети обычно любят своих
    родителей, и, кроме того…
    — В чем же дело, девушка? Сейчас такое время, что надо говорить всюду
    правду.
    Джудит не хотелось выдавать тайну сестры, и она немного поколебалась,
    прежде чем заговорила опять. Но, уступая требованиям Зверобоя и сама от-
    лично понимая, какому риску они все подвергаются из-за неосторожности
    Хетти, она не могла долее молчать.
    — Я боюсь, что бедная простушка Хетти неспособна понять, что за тщес-
    лавие, пустота и ветреность прячутся за красивой внешностью Гарри Непо-
    седы. Она говорит о нем во сне, а иногда выражает свои чувства даже ная-
    ву.
    — Значит, вы предполагаете, Джудит, что ваша сестра затеяна какое-то
    нелепое дело, чтобы спасти отца и Непоседу, и одна из наших пирог может
    попасть из-за этого в руки к мингам?
    — Боюсь, что так, Зверобой. Бедная Хетти вряд ли сумеет перехитрить
    дикарей.

    Пирога с фигурой Хетти, стоявшей на корме, продолжала смутно маячить
    во мраке. Но, по мере того как ковчег — удалялся, очертания пироги расп-
    лывались в ночной тьме. Было совершенно очевидно, что нельзя терять вре-
    мени, иначе она окончательно исчезнет во мраке. Отложив ружья в сторону,
    мужчины взялись за весла и начали поворачивать баржу, по направлению к
    пироге. Джудит, привыкшая к такого рода работе, побежала на другой конец
    ковчега и поместилась на возвышении, которое можно было бы назвать «ка-
    питанским мостиком». Испуганная всеми этими приготовлениями, поневоле
    сопровождавшимися шумом, Хетти встрепенулась, как птичка, встревоженная
    приближением неожиданной опасности.
    Зверобой и его товарищ гребли со всей энергией, на какую только были
    способны, а Хетти слишком волновалась, так что погоня, вероятно, вскоре
    закончилась бы тем, что беглянку поймали бы, если бы она несколько раз
    совершенно неожиданно не изменяла направления. Эти повороты дали ей воз-
    можность выиграть время и заставили ковчег и пирогу войти в полосу глу-
    бокой тьмы, очерченной тенями холмов. Расстояние между беглянкой и ее
    преследователями постепенно увеличивалось, пока наконец Джудит не пред-
    ложила друзьям бросить весла, так как она совершенно потеряла пирогу из
    виду.
    Когда она сообщила эту печальную весть, Хетти находилась еще так
    близко, что могла слышать каждое слово сестры, хотя Джудит старалась го-
    ворить как можно тише. В то же мгновение Хетти перестала грести и затаив
    дыхание ждала, что будет дальше. Над озером воцарилась мертвая тишина.
    Пассажиры ковчега тщетно напрягали зрение и слух, стараясь определить
    местонахождение пироги. Джудит склонилась над бортом в надежде уловить
    какой-нибудь звук, позволивший бы определить направление, по которому
    удалялась сестра, тогда как оба ее спутника, тоже наклонившись, стара-
    лись смотреть параллельно воде, ибо так было легче всего заметить любой
    предмет, плавивший на ее поверхности. Однако все было напрасно, и усилия
    их не увенчались успехом. Все это время Хетти, не догадываясь опуститься
    на дно пироги, стояла во весь рост, приложив палец к губам и глядя в ту
    сторону, откуда доносились голоса, словно статуя, олицетворяющая глубо-
    кое и боязливое внимание. У нее хватило смекалки отвязать пирогу и бес-
    шумно отплыть от ковчега, подальше, как видно, все способности изменили
    ей. Даже повороты пироги были скорее следствием нетвердости ее руки и
    нервного возбуждения, чем сознательного расчета.
    Пауза длилась несколько минут, в течение — которых Зверобой и индеец
    совещались на делаварском наречии. Затем они снова взялись за весла,
    стараясь по возможности не производить шума. Ковчег медленно направился
    на запад, к вражескому лагерю. Подплыв на близкое расстояние к берегу,
    где мрак был особенно густой, судно простояло на месте около часа в ожи-
    дании. Хетти, Охотник и индеец полагали, что, как только девушка решит,
    что ей больше не грозит преследование, она направится именно в эту сто-
    рону. Однако и этот маневр не удался. Ни единый звук, ни единая про-
    мелькнувшая по воде тень не указывали на приближение пироги. Разочаро-
    ванный, этой неудачей и сознавая, как важно вернуться в крепость, прежде
    чем она будет захвачена неприятелем, Зверобой направил судно обратно к
    «замку», с беспокойством думая, что его старания овладеть всеми пирога-
    ми, находившимися на озере, будут сведены на нет неосторожным поступком
    слабоумной Хетти.

    Глава Х

    Но в этой дикой чаще
    Кто может глазу доверять иль уху?
    Скалистые провалы и пещеры
    На шелест листьев, крики птиц ночных,
    Треск сучьев резкий, завыванья ветра
    Протяжным отвечают эхом.
    Джоанна Бэйлли

    Страх и в то же время расчет побудили Хетти положить весло, когда она
    поняла, что преследователи не знают, в каком направлении им двигаться.
    Она оставалась на месте, пока ковчег плыл к индейскому лагерю. Потом,
    девушка снова взялась за весло и осторожными ударами погнала пирогу к
    западному берегу. Однако, желая обмануть преследователей, которые, как
    она правильно угадала, вскоре сами приблизились к этому берегу, Хетти
    направилась несколько дальше к северу, решив высадиться на мысе, который
    выдавался далеко в озеро приблизительно в одной миле от истока.
    Впрочем, она хотела не только замести следы: при всей своей простоте
    Хетти Хаттер была одарена от природы инстинктивной осторожностью, кото-
    рая так часто свойственна слабоумным. Девушка отлично понимала, что
    прежде всего надо не дать ирокезам возможности захватить пирогу. И дав-
    нее знакомство с озером подсказало ей, как проще всего сочетать эту важ-
    ную задачу с ее собственным замыслом.
    Как мы уже сказали, мыс, к которому направилась Хетти, выдавался да-
    леко в воду. Если пустить оттуда пирогу по течению в то время, когда ду-
    ет южный ветерок, то, судя по всему, эта пирога должна была, плывя прямо
    от берега, достигнуть «замка», стоявшего с подветренной стороны. Хетти
    решила так и поступить.
    Не раз наблюдая за движением бревен, проплывавших по озеру, она зна-
    ла, что на рассвете ветер обычно меняется, и не сомневалась, что если
    даже пирога и минует в темноте «замок», то Зверобой, который утром, не-
    сомненно, будет внимательно осматривать в подзорную трубу озеро и его
    лесистые берега, успеет остановить легкое суденышко, прежде чем оно дос-
    тигнет северного побережья.
    Девушке понадобилось около часа, чтобы добраться до мыса. И расстоя-
    ние было порядочное, да и в темноте она гребла не так уверенно. Ступив
    на песчаный берег, она уже собиралась оттолкнуть пирогу и пустить ее по
    течению. Но не успела она еще этого сделать, как вдруг услышала тихие
    голоса, казалось доносившиеся со стороны деревьев, которые высились по-
    зади нее. Испуганная неожиданной опасностью. Хетти хотела снова прыгнуть
    в пирогу, чтобы искать опасения в бегстве, как вдруг ей почудилось, что
    она узнает мелодичный голос Джудит. Наклонившись над водой, чтобы лучше
    слышать, Хетти поняла, что ковчег приближается с юга и непременно прой-
    дет мимо мыса, ярдах в двадцати от того места, где она стояла. Это было
    все, чего она желала; пирога поплыла по озеру, оставив ее на узкой бере-
    говой полоске.
    Совершив этот самоотверженный поступок, Хетти не считал нужным уда-
    литься. Деревья со склонившимися ветвями и кустарники могли бы скрыть ее
    даже при полном дневном свете, а в темноте там ничего нельзя было разг-
    лядеть даже на расстоянии нескольких футов. Кроме того, ей достаточно

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    дейский воин, сперва заботливо осмотрел карабин и, убедившись, что порох
    на полке не отсырел, бросил беглый, но внимательный взгляд по сторонам —
    на оригинальное жилище и на обеих девушек. Он не промолвил при этом ни
    слова и постарался не обнаружить недостойного мужчины любопытства, зада-
    вая какие-либо вопросы.
    — Джудит и Хетти, — сказал Зверобой со свойственной ему непринужден-
    ной вежливостью, — это могиканский вождь, вы слышали о нем от меня. Его
    зовут Чингачгук, что означает «Великий Змей». Так его прозвали за муд-
    рость, осмотрительность и хитрость. Это мой самый старый и самый близкий
    друг. Я узнал его по соколиному перу, которое он носит возле левого уха,
    тогда как другие воины носят его на темени.
    И Зверобой рассмеялся добродушным смехом, радуясь, что благополучно
    встретился с другом при таких опасных обстоятельствах. Чингачгук хорошо
    понимал и довольно свободно говорил по-английски, но, подобно
    большинству индейцев, неохотно изъяснялся на этом языке. Ответив с подо-
    бающей вождю учтивостью на сердечное рукопожатие Джудит и на ласковый
    кивок Хетти, он отошел в сторону, видимо поджидая минуты, когда друг
    сочтет нужным поделиться с ним своими планами и рассказать обо всем, что
    произошло за время их разлуки. Зверобой ронял, чего он хочет, и обратил-
    ся к девушкам.
    — Как только зайдет солнце, ветер утихнет, — сказал он, — поэтому не
    стоит сейчас грести против него. Через полчаса, самое большее, наступит
    полночный штиль или же ветер подует с южного берега. Тогда мы и пустимся
    в обратный путь к замку. А теперь мы с делаваром хотим потолковать о на-
    ших делах и условимся о том, что предпринять дальше.
    Никто не возражал, и девушки, удалились в каюту, чтобы приготовить
    ужин, а молодые люди уселись на носу баржи и начали беседовать. Они го-
    ворили на языке делаваров. Но это наречие мало известно даже людям уче-
    ным, и мы передадим этот разговор по-английски.
    Не стоит, впрочем, излагать со всеми подробностями начало этой бесе-
    ды, так как Зверобой рассказал о событиях, уже известных читателю. Отме-
    тим лишь, что он ни единым словом не обмолвился о своей победе над иро-
    кезом. Когда Зверобой кончил, заговорил делавар. Он выражался внуши-
    тельно и с большим достоинством.
    Рассказ его был ясен и короток и не прерывался никакими случайными
    отступлениями. Покинув вигвамы своего племени, он направился прямо в до-
    лину Саскуиханны. Он достиг берегов этой реки всего на одну милю южнее
    ее истока и вскоре заметил след, указывавший на близость брагой. Подго-
    товленный к подобной случайности, ибо цель его экспедиции в том и заклю-
    чалась, чтобы выследить ирокезов, он обрадовался своему открытию и при-
    нял необходимые меры предосторожности. Пройдя вверх по реке до истока и
    заметив местоположение утеса, он обнаружил другой след и несколько часов
    подряд наблюдал за врагами, подстерегая удобный случай встретиться со
    своей любезной или же добыть вражеский скальп; и неизвестно еще, к чему
    он больше стремился. Все время он держался возле озера и несколько раз
    подходил так близко к берегу, что мог видеть все, что там происходило.
    Лишь только появился в виду ковчег, как он начал следить за ним, хотя и
    не знал, что на борту этого странного сооружения ему предстоит встре-
    титься с другом. Заметив, как ковчег лавирует то в одну, то в другую
    сторону, делавар решил, что судном управляют белые; это позволило ему
    угадать истину. Когда солнце склонилось к горизонту, он вернулся к утесу
    и, к своему удовольствию, снова увидел ковчег, который, видимо, поджидал
    его.
    Хотя Чингачгук в течение нескольких часов внимательно наблюдал за
    врагами, их внезапное нападение в тот момент, когда он переправился на
    баржу, было для него такой же неожиданностью, как и для Зверобоя. Он мог
    объяснить это лишь тем, что врагов гораздо больше, чем он первоначально
    предполагал, и что по берегу бродят другие партии индейцев, о существо-
    вании которых ему ничего не было известно. Их постоянный лагерь — если
    Слово «постоянный» можно применить к становищу, где бродячая орда наме-
    ревалась провести самое большее несколько недель, — находился невдалеке
    от того места, где Хаттер и Непоседа попали в плен, и, само собой разу-
    меется, по соседству с родником.
    — Хорошо, Змей, — промолвил Зверобой, когда индеец закончил свой не-
    долгий, но полный воодушевления рассказ, — хорошо, Змей. Ты бродил вок-
    руг становища мингов и, может быть, расскажешь нам что-нибудь о пленни-
    ках: об отце этих молодых женщин и о молодом парне, который, как я пола-
    гаю, приходится одной из них женихом.
    — Чингачгук их видел. Старик и молодой воин — поникший хемлок и высо-
    кая сосна.
    — Ну, не совсем так, делавар: старик Хаттер, правда, клонится книзу,
    но еще много прочных бревен можно вытесать из такого ствола. Что касает-
    ся Гарри Непоседы, то по росту, силе и красоте он и впрямь украшение че-
    ловеческого леса. Скажи, однако: они были связаны, их подвергали пыткам?
    Я спрашиваю от имени молодых женщин, которым, смею сказать, очень хочет-
    ся обо всем знать.
    — Нет, Зверобой, мингов слишком много, им нет нужды сажать дичь в
    клетку. Одни караулят, другие спят, третьи ходят на разведку, иные охо-
    тятся. Сегодня бледнолицых принимают как братьев, завтра с них снимут
    скальпы.
    — Джудит и Хетти, утешительная новость для вас: делавар говорит, что
    вашему отцу и Гарри Непоседе индейцы не сделали ничего худого. Они, ко-
    нечно, в неволе, но, вообще говоря, чувствуют себя не хуже, чем мы.
    — Рада слышать это, Зверобой, — ответила Джудит. — И так как теперь к
    нам присоединился ваш друг, то я нисколько не сомневаюсь, что нам скоро
    удастся выкупить пленников. Если в лагере есть женщины, то у меня най-
    дутся наряды, от которых у них разгорятся глаза, а на худой конец мы
    откроем сундук, там, я думаю, хранятся вещи, способные соблазнить даже
    вождей.
    — Джудит, — улыбаясь, сказал молодой человек, глядя на нее с выраже-
    нием живого любопытства, которое, несмотря «а вечерний сумрак, не ус-
    кользнуло от проницательных взоров девушки, — Джудит, хватит ли у вас
    духу отказаться от нарядов, чтобы освободить пленников, даже если один
    из них ваш отец, а другой добивается вашей руки?
    — Зверобой, — отвечала Джудит после минутной заминки, — я буду с вами
    откровенна. Признаюсь, было время, когда наряды были мне дороже всего на
    свете.

    Но с некоторых пор я чувствую в себе перемену. Хотя Гарри Непоседа
    ничто для меня, я бы все отдала, чтобы его освободить. И, если я готова
    это сделать для хвастуна, забияки, болтуна Непоседы, в котором, кроме
    красивой внешности, ничего нет хорошего, можете представить себе, на что
    я готова ради моего отца.
    — Это звучит прекрасно и вполне соответствует женской натуре. Такие
    чувства встречаются даже среди делаварских девушек. Мне часто, очень
    часто приходилось видеть, как они жертвовали своим тщеславием ради сер-
    дечной привязанности. Женщины и с красной и с белой кожей созданы для
    того, чтобы чувствовать и повиноваться чувствам.
    — А отпустят ли дикари нашего отца, если мы с Джудит отдадим им все
    наши платья? — спросила Хетти своим невинным, кротким голосом.
    — В это дело могут вмешаться женщины, милая Хетти, да, могут вме-
    шаться женщины… Но скажи мне, Змей, много ли скво среди этих негодяев?
    Делавар слушал и понимал все, что при нем говорили, хотя с обычной
    индейской степенностью и замкнутостью сидел, отвернувшись и как будто
    ничуть не интересуясь разговором, который его не касался. Однако на воп-
    рос друга он сразу ответил со свойственной ему отрывистой манерой.
    — Шесть, — сказал он, протягивая вперед все пальцы левой руки и
    большой палец правой. — И еще одна. — Тут он выразительно прижал руку к
    сердцу, намекая этим поэтическим и вместе с тем естественным жестом на
    свою возлюбленную.
    — Значит, ты видел ее, вождь? Быть может, тебе удалось рассмотреть ее
    хорошенькое личико или близко подойти к ней, чтобы спеть ей на ухо одну
    из тех песен, которые она так любит?
    — Нет, Зверобой, там слишком много деревьев, и ветви их покрыты лист-
    вой, как небо облаками вовремя грозы. Но (тут молодой воин повернулся к
    другу, и улыбка внезапно озарила его свирепое, раскрашенное, да и от
    природы сумрачное, смуглое лицо ясным светом теплого человеческого
    чувства) Чингачгук слышал смех Уа-та-Уа, он узнал его среди смеха иро-
    кезских женщин. Он прозвучал в его ушах как щебетание малиновки.
    — Ну, я могу довериться уху влюбленного, а делаварское ухо различает
    все звуки, которые оно когдалибо слышало в лесах… Не знаю, почему это
    так, Джудит, но, когда молодые люди — я разумею и юношей и девушек — на-
    чинают испытывать нежные чувства друг к другу, просто удивительно, каким
    приятным кажется им смех или голос любимой. Мне приходилось видеть, как
    суровые воины прислушивались к болтовне и смеху молодых девушек, словно
    к музыке, которую можно услышать, в старой голландской церкви на главной
    улице в Олбани, где я бывал не раз, продавая меха и дичь.
    — А вы. Зверобой, — сказала Джудит быстро и с несвойственной ей
    серьезностью, — неужели вы никогда не чувствовали, как приятно слушать
    смех любимой девушки!
    — Господи помилуй, Джудит! Да ведь я никогда не жил среди людей моего
    цвета кожи так долго, чтобы испытывать подобные чувства. Вероятно, они
    естественны и законны, но для меня нет музыки слаще пения ветра в лесных
    вершинах или журчания искрящегося, холодного, прозрачного ручья. Пожа-
    луй, — продолжал он с задумчивым видом, опустив голову, — мне приятно
    еще слушать заливистый лай хорошей гончей, когда нападешь на след жирно-
    го оленя. А вот голос собаки, не имеющей нюха, меня нисколько не трево-
    жит. Ведь такая тявкает без толку, ей все равно, бежит ли впереди олень
    или вовсе нет.
    Джудит встала и, о чем-то размышляя, медленно отошла в сторону. Лег-
    кий дрожащий вздох вырвался из ее груди, но это не было ее обычное, тон-
    ко рассчитанное кокетство.
    Хетти, как всегда, слушала с простодушным вниманием, хотя ей казалось
    странным, что молодой человек предпочитает мелодию лесов песням девушек
    или их невинному смеху. Привыкнув, однако, во всем подражать примеру
    сестры, она вскоре последовала за Джудит в каюту, там села и начала
    упорно обдумывать какую-то затаенную мысль.
    Оставшись одни. Зверобой и Чингачгук продолжали беседу.
    — Давно ли молодой бледнолицый охотник пришел на это озеро? — спросил
    делавар, вежливо подождав сначала, чтобы его друг заговорил первым.
    — Только вчера в полдень, Змей, хотя за это время успел достаточно
    повидать и сделать.
    Взгляд, который Чингачгук бросил на товарища, был таким острым, что,
    казалось, пронизывал сгустившийся ночной мрак. Искоса поглядев на индей-
    ца, Зверобой увидел два черных глаза, устремленных на него, как зрачки
    пантеры или загнанного волка. Он понял значение этого пылающего взора и
    ответил сдержанно:
    — Так оно и было, как ты подозреваешь, Змей, да, нечто в этом роде. Я
    встретил врага и не стану скрывать, что одолел его.
    У индейца вырвалось восторженное восклицание; положив руку на плечо
    друга, он с нетерпением спросил, удалось ли тому добыть скальп противни-
    ка.
    — Ну, насчет этого я готов заявить в лицо всему племени делаваров,
    старому Таменунду и твоему отцу, великому Ункасу, что такие дела не при-
    личествуют белым. Как видишь, Змей, мой скальп остался у меня на голове,
    а только он и подвергался опасности в данном случае.
    — Воин не пал? Зверобой не оправдал прозвища, которое ему дали, он
    был недостаточно зорок или недостаточно проворен с ружьем?
    — Ну нет, ты ошибаешься! Смею сказать, что минг убит.
    — Вождь? — спросил индеец со страстным нетерпецием.
    — Этого я не могу тебе сказать. Он был ловок, коварен, тверд сердцем
    и, может быть, пользовался большой известностью среди своего народа,
    чтобы заслужить это звание. Он дрался храбро, хотя глаз его был не нас-
    только быстр, чтобы опередить того, кто прошел военную выучку вместе с
    тобой, делавар.
    — Моему другу и брату удалось захватить тело?
    — В этом не было никакой надобности — минг умер у меня на руках. Надо
    теперь же сказать всю правду: он сражался, как подобает краснокожему, а
    я сражался, как подобает белому.
    — Хорошо! Зверобой бледнолиц, и у него белые руки. Делавар снимет
    скальп, повесит его на шест и пропоет песню в честь Зверобоя, когда мы
    вернемся к нашему народу. Честь принадлежит племени, ее не следует те-
    рять.
    — Это легче сказать, чем сделать. Тело минга осталось в руках его
    друзей и, без сомнения, спрятано в какой-нибудь дыре, где даже при всей
    твоей делаварекой хитрости вряд ли удастся добыть его скальп.
    Молодой человек коротко, но ясно рассказал своему другу о событиях
    этого утра, ничего не утаив, но по возможности уклоняясь от принятого
    среди индейцев бахвальства. Чингачгук снова выразил свое удовольствие,
    узнав, какой чести удостоился его друг. Затем оба встали, так как насту-
    пил час, когда ради большей безопасности следовало отвести ковчег по-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78