• ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    Джудит, объяснив заодно, что нужно делать в случае тревоги. Он считал,
    что спящих следует разбудить только в самом крайнем случае.
    — Теперь, Джудит, мы с вами все выяснили, а мне и Змею пора спус-
    титься в пирогу, — закончил охотник. — Правда, звезды еще не видно, но
    скоро она взойдет, хотя нам вряд ли удастся разглядеть ее сквозь облака.
    К счастью, Уа-та-Уа очень шустрая девушка и способна даже видеть то, что
    не находится прямо у нее под носом. Ручаюсь вам, она не опоздает ни на
    минуту и ни на шаг не собьется с правильного пути, если только подозри-
    тельные бродяги-минги не всполошились и не задумали использовать девушку
    как приманку для нас или не запрятали ее, чтобы склонить ее сердце в
    пользу гуронского, а не могиканского мужа…
    — Зверобой, — перебила его девушка, — это очень опасное предприятие.
    Почему вы непременно должны принимать в нем участие?
    — Как почему? Разве вы не знаете, что мы хотим похитить Уа-та-Уа, на-
    реченную невесту нашего Змея, на которой он собирается жениться, лишь
    только мы вер» немея обратно к его племени?
    — Все это касается только делавара. Ведь вы же не собираетесь же-
    ниться на Уа-та-Уа, вы не обручены с нею. Почему двое должны рисковать
    своей жизнью и свободой, когда с этим отлично может справиться и один?
    — Ага, теперь я понимаю, Джудит, да, теперь начинаю понимать. Вы счи-
    таете, что раз Уа-та-Уа невеста Змея, то это касается только его, и если
    он один может справиться с пирогой, то пусть и отправляется один за де-
    вушкой. Вы забываете, однако, что только за этим мы и явились сюда на
    озеро, и не очень-то благородно было бы с моей стороны идти на попятный
    лишь потому, что дело выходит трудноватое. Притом если любовь много зна-
    чит для некоторых людей, особенно для молодых женщин, то для иных и
    дружба чего-нибудь да стоит. Смею сказать, делавар может один грести в
    пироге, один может похитить Уа-та-Уа, и, пожалуй, довольно охотно все
    это сделает без моей помощи. Но не так-то легко ему одному бороться с
    препятствиями, избегать засад и драться с дикарями, если у него за спи-
    ной не будет верного друга, хотя этот друг — всего-навсего такой чело-
    век, как я. Нет, нет, Джудит, вы сами не покинули бы в такой час челове-
    ка, который надеется на вас, и, значит, не можете требовать этого от ме-
    ня.
    — Я боюсь… что вы правы, Зверобой. И, однако, мне не хочется, чтобы
    вы ездили. Обещайте мне, по крайней мере, одно: не доверяйтесь дикарям и
    не предпринимайте ничего, кроме освобождения девушки. На первый раз и
    этого довольно.
    — Спаси вас господь, девушка! Можно подумать, что это говорит Хетти,
    а не бойкая и храбрая Джудит Хаттер! Но страх делает умных глупцами и
    сильных слабыми. Да, я на каждом шагу вижу доказательства этого. Очень
    мило с вашей стороны, Джудит, тревожиться изза ближнего, и я всегда бу-
    дут повторять, что вы добрая и милая девушка, какие бы глупые истории
    про вас ни распускали люди, завидующие вашей красоте.
    — Зверобой! — торопливо сказала Джудит, задыхаясь от волнения. — Неу-
    жели вы верите всему, что рассказывают про бедную девушку, у которой нет
    матери? Неужели злой язык Гарри Непоседы должен загубить мою жизнь?
    — Нет, Джудит, это не так. Я сам говорил Непоседе, что некрасиво по-
    зорить девушку, если не удается склонить ее к себе честным путем, и что
    даже индеец бывает сдержан, когда речь идет о добром имени молодой жен-
    щины.
    — Он не посмел бы так болтать, был бы у меня брат! — вскричала Джу-
    дит, и глаза ее загорелись. — Но, видя, что единственный мой покровитель
    — старик, слух у которого притупился так же, как и чувства, Марч решил
    не стесняться.
    — Не совсем так, Джудит, не совсем так. Любой честный человек, будь
    то брат или посторонний, вступится за такую девушку, как вы, если
    кто-нибудь будет ее порочить. Непоседа всерьез хочет жениться на вас, а
    если он иногда немножко вас поругивает, то лишь из ревности. Улыбнитесь
    ему, когда он проснется, пожмите ему руку хоть наполовину так крепко,
    как недавно пожали мою, — и, клянусь жизнью, бедный малый забудет все на
    свете, кроме вашей красоты. Сердитые слова не всегда исходят от сердца.
    Испытайте Непоседу, Джудит, когда он проснется, и вы увидите всю силу
    вашей улыбки.
    Зверобой, по своему обыкновению, беззвучно засмеялся и затем сказал
    внешне невозмутимому, но в действительности изнывавшему от нетерпения
    индейцу, что готов приступить к делу. В то время как молодой охотник
    спускался в пирогу, девушка стояла неподвижно, словно камень, погружен-
    ная в мысли, которые пробудили в ней слова ее собеседника. Простодушие
    охотника совершенно сбило ее с толку. В своей узком кружке Джудит до сих
    пор была очень искусной укротительницей мужчин, но теперь она следовала
    внезапному сердечному порыву, а не обдуманному расчету. Мы не станем от-
    рицать, что некоторые из размышлений Джудит были очень горьки, хотя лишь
    в дальнейших главах нашей повести сможем объяснить, насколько заслуженны
    и насколько глубоки были ее страдания.
    Чингачгук и его бледнолицый друг отправились в свою рискованную,
    трудную экспедицию с таким хладнокровием и с такой осмотрительностью,
    которые могли бы сделать честь даже опытным воинам, проделывающим двад-
    цатую боевую кампанию. Индеец расположился на носу пироги, а Зверобой
    орудовал рулевым веслом на корме. Таким образом, Чингачгук должен был
    первым высадиться на берег и встретить свою возлюбленную. Охотник занял
    свой пост, не сказав ни слова, но подумал про себя, что человек, поста-
    вивший на карту так много, как поставил индеец, вряд ли может достаточно
    спокойно и благоразумно управлять пирогой. Начиная с той минуты, когда
    оба искателя приключений покинули ковчег, они всеми своими повадками на-
    поминали двух хорошо вышколенных солдат, которым впервые приходится выс-
    тупать против настоящего неприятеля. До сих пор Чингачгуку еще ни разу
    не приходилось стрелять в человека. Правда, появившись на озере, индеец
    несколько часов бродил вокруг вражеского становища, а позднее даже ре-
    шился проникнуть в него, но обе эти попытки не имели никаких пос-
    ледствий. Теперь же предстояло добиться ощутительного и важного ре-
    зультата или же испытать постыдную неудачу. От исхода этого предприятия
    зависело, будет ли Уа-та-Уа освобождена или же останется надолго в пле-
    ну. Одним словом, это была первая экспедиция двух молодых и честолюбивых
    лесных воинов.
    Вместо того чтобы плыть прямо к мысу, отстоявшему от ковчега на ка-
    кую-нибудь четверть мили, Зверобой направил нос пироги по диагонали к

    центру озера, желая занять позицию, с которой можно было бы приблизиться
    к берегу, имея перед собой врагов только с фронта.
    К тому же место, где Хетти высадилась на берег и где Уа-та-Уа обещала
    встретить своих друзей, находилось на верхней оконечности продолговатого
    мыса. Если бы наши искатели приключений не проделали этого подготови-
    тельного маневра, им пришлось бы обогнуть почти весь мыс, держась у са-
    мого берега. Необходимость подобной меры была так очевидна, что Чингач-
    гук продолжал спокойно грести, хотя направление было намечено без пред-
    варительного совета с ним и, по-видимому, уводило его в сторону, совер-
    шенно противоположную той, куда гнало нетерпеливое желание. Уже через
    несколько минут пирога отплыла на необходимое расстояние, молодые люди,
    словно по молчаливому уговору, перестали грести, и лодка остановилась.
    Тьма казалась еще непрогляднее. Все же с того места, где находились
    теперь наши герои, еще можно было различить очертания гор. Но напрасно
    делавар поворачивал лицо к востоку в надежде увидеть мерцание обетован-
    ной звезды. Хотя в этой части неба тучи над горизонтом немного поредели,
    облачная завеса по-прежнему закрывала небосклон.
    «Замок» скрывался во мраке, и оттуда не долетало ни единого звука.
    Хотя ковчег находился невдалеке от лодки, его тоже не было видно: тень,
    падавшая с берега, окутала его непроницаемой завесой.
    Охотник и делавар начали вполголоса совещаться: они старались опреде-
    лить, который может быть час. Зверобой полагал, что до восхода звезды
    остается еще несколько минут, но его нетерпеливому другу казалось, что
    уж очень поздно и что его возлюбленная давно поджидает их на берегу. Как
    и следовало ожидать, индеец одержал верх в этом споре, и Зверобой согла-
    сился направить пирогу к намеченному месту встречи. Лодкой нужно было
    управлять с величайшей ловкостью и осмотрительностью. Весла бесшумно
    поднимались и снова погружались в воду.
    Ярдах в ста от берега Чингачгук отложил весло в сторону и взялся за
    карабин. Подплыв ближе к поясу тьмы, охватывавшему леса, они выяснили,
    что отклонились слишком далеко к северу и что надо изменить курс. Теперь
    казалось, будто пирога плывет сама, повинуясь какому-то инстинкту, — так
    осторожны и свободны были все ее движения. Наконец нос пироги уткнулся в
    прибрежный песок в том самом месте, где прошлой ночью высадилась Хетти.
    Вдоль берега тянулась узкая песчаная полоса, но кое-где над водой
    свисали кусты, толпившиеся у подножия высоких деревьев.
    Ступая по колени в воде, Чингачгук выбрался на берег и осторожно обс-
    ледовал его. Однако поиски его не увенчались успехом: Уа-та-Уа нигде не
    было.
    Вернувшись обратно, он застал своего приятеля на берегу. Они снова
    начали шепотом совещаться. Индеец высказал опасение, что произошла ка-
    кая-то ошибка насчет места встречи. Зверобой же думал, что назначенный
    час еще не настал. Внезапно он запнулся на полуслове, схватил делавара
    за руку, заставив его повернуться к озеру, и указал куда-то над вершина-
    ми восточных холмов. Там, за холмами, облака слегка рассеялись, и между
    ветвями сосен ярко сияла вечерняя звезда. Это было очень приятное предз-
    наменование, и молодые люди, опершись на ружья, напрягли все свое внима-
    ние, надеясь услышать звук приближающихся шагов. Наконец до слуха их до-
    неслись чьи-то голоса, негромкий визг детей и низкий приятный смех ин-
    дейских женщин. Наши друзья поняли, что поблизости расположен лагерь, —
    американские индейцы обычно очень осторожны и редко разговаривают во
    весь голос. Отблеск пламени, озарявший нижние ветви деревьев, говорил о
    том, что в лесу горит костер. Однако с того места, где стояли два друга,
    трудно было определить, какое расстояние отделяет их от этого костра.
    Раза два им казалось, что кто-то направляется в их сторону, но то был
    обман зрения, а может быть, кто-то действительно отошел от огня, а потом
    повернул обратно.
    Прошло около четверти часа в томительном ожидании и тревоге. Зверобой
    предложил вернуться вдвоем в лодку, обогнуть мыс и выплыть на такое мес-
    то, откуда можно было бы видеть индейский лагерь, и тогда уже поста-
    раться выяснить причину отсутствия Уа-та-Уа. Однако делавар наотрез от-
    казался, ссылаясь на то, что девушка будет в отчаянии, если придет на
    свидание и не застанет их там. Зверобой нашел опасения своего друга ос-
    новательными и вызвался отправиться один. Делавар же решил остаться в
    прибрежных зарослях, рассчитывая на счастливую случайность.
    Договорившись об этом, они расстались.
    Усевшись на корме, Зверобой бесшумно отчалил от берега, соблюдая не-
    обходимые предосторожности. Трудно было придумать более удобный способ
    разведки. Кусты создавали достаточно надежное прикрытие, так что не было
    необходимости отплывать далеко от берега. Лодка двигалась так бесшумно,
    что ни один звук не мог возбудить подозрения. Самая опытная и осторожная
    нога рискует наступить на ворох листьев или переломить сухую ветку, пи-
    рога же из древесной коры скользит по водной глади бесшумно, как птица.
    Зверобой оказался почти на прямой линии между ковчегом и лагерем, как
    вдруг он заметил отблеск костра. Произошло это так внезапно и неожидан-
    но, что Зверобой даже испугался, не слишком ли он неосторожно появился
    так близко к огню. Но он тотчас же сообразил, что, покуда индейцы дер-
    жатся в середине освещенного круга, они вряд ли смогут его заметить.
    Убедившись в этом, он поставил лодку так, чтобы она не двигалась, и на-
    чал свои наблюдения.
    Несмотря на все наши усилия, нам, очевидно, не удалось познакомить
    читателя с характером этого необыкновенного человека, если приходится
    повторить здесь, что при всем своем незнании света и простодушии он об-
    ладал весьма глубоким и развитым поэтическим инстинктом. Зверобой любил
    леса за их прохладу, величавое уединение и безграничную ширь. Он редко
    шел лесом, чтобы не остановиться и не полюбоваться каким-нибудь особенно
    красивым видом, и при этом испытывал наслаждение, хотя не старался уяс-
    нить себе его причины.
    Неудивительно, что при таком душевном складе и такой мужественной
    твердости, которую не могла поколебать никакая опасность, охотник начал
    любоваться зрелищем, развернувшимся перед ним на берегу и заставившим
    его на одну минуту позабыть даже о цели своего появления в этом месте.
    Пирога колыхалась на воде у самого входа в длинную естественную ал-
    лею, образованную деревьями и кустами, окаймлявшими берег, и позволявшую
    совершенно ясно видеть все, что делалось в лагере. Индейцы лишь недавно
    разбили лагерь на новом месте и, заканчивая разные хозяйственные дела,
    еще не разбрелись по своим шалашам. Большой костер служил источником
    света и очагом, на котором готовились незатейливые индейские блюда. Как
    раз в это мгновение в огонь подбросили охапку сухих ветвей, и яркое пла-
    мя взметнулось высоко в ночную тьму. Из мрака выступили величественные
    лесные своды, и на всем пространству, занятом лагерем, стало так светло,
    как будто зажгли сотни свечей.
    Между тем суета уже прекратилась, и даже самый голодный ребенок успел

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    соседству с фортом. И я должен сказать, что, по-моему, вы одно время жи-
    ли слишком близко от него…
    Зверобой говорил, как всегда, серьезно и убежденно. Темнота скрыла от
    него румянец, заливший щеки девушки. Огромным усилием воли Джудит поста-
    ралась сдержать свое внезапно участившееся дыхание.
    — Что касается ферм, — продолжал охотник, — то они по-своему полезны,
    и найдется немало людей, готовых прожить там всю свою жизнь. Но стоит ли
    заниматься расчисткой почвы, когда в лесу можно добыть вдвое больше доб-
    ра. Если вы любите свежий воздух, простор и свет, то найдете их на поля-
    нах и на берегах ручьев, а для тех, кто слишком уж требователен по этой
    части, существуют озера. Но на каких расчищенных местах встретите вы
    настоящую густую тень, веселые родники, стремительные ручьи и величест-
    венные тысячелетние деревья! Вы не найдете их там, зато увидите изуродо-
    ванные стволы, покрывающие землю, словно надгробные плиты на кладбище.
    Мне кажется, что люди, которые живут в подобных местах, должны постоянно
    думать о своем конце и о неизбежной всеобщей гибели, вызываемой не
    действием времени и природы, а опустошением и насилием. Что касается
    церквей, то, вероятно, от них должна быть какая-нибудь польза, иначе
    добрые люди не стали бы их строить. Но особенной необходимости в них
    нет. Говорят, это храмы господа бога, но, помоему, Джудит, вся земля —
    это храм для людей со здравым умом. Ни крепости, ни церкви не делают нас
    счастливее. К тому же в наших поселках все враждуют друг с другом, а в
    лесах царит согласие. Крепости и церкви всегда стоят рядом, и, однако,
    они явно противоречат друг другу: церкви должны служить делу мира, а
    крепости строятся для войны. Нет, нет, я предпочитаю лесную чащу!
    — Женщины не созданы для кровопролитий, а им не будет конца, пока
    длится эта война.
    — Если вы разумеете белых женщин, я согласен с вами — вы недалеки от
    истины. Но если говорить о краснокожих скво, то им такие дела как раз по
    нраву. Ничто не может сделать такой счастливой Уа-та-Уа, будущую жену
    нашего делавара, как мысль, что в эту самую минуту он бродит вокруг ла-
    геря своих заклятых врагов, охотясь за скальпами.
    — Послушайте, Зверобой, она ведь женщина! Неужели она не тревожится,
    зная, что ее любимый подвергает свою жизнь опасности?
    — Она не думает об опасности, Джудит, она думает о славе. И когда
    сердце полно таким чувством, в нем не остается места для страха.
    Уа-та-Уа — ласковое, кроткое, веселое создание, но она мечтает о славе
    не меньше, чем любая делаварская девушка. Через час она должна встретить
    Змея на том месте, где Хетти высадилась на берег, и я не сомневаюсь, что
    она теперь волнуется, как всякая женщина. Но она была бы еще более
    счастлива, если бы знала, что в этот самый миг ее возлюбленный выслежи-
    вает минга, надеясь раздобыть его скальп.
    — Если вы и впрямь верите этому, Зверобой, то я не удивляюсь, что вы
    придаете такое значение природным склонностям. По-моему, любая белая де-
    вушка пришла бы в отчаяние, зная, что ее жениху грозит смертельная опас-
    ность. Мне кажется, что и вы, хотя и кажетесь всегда таким невозмутимым
    и спокойным, не могли бы не тревожиться, зная, что ваша Уа-та-Уа в опас-
    ности.
    — Это другое дело, это совсем другое дело, Джудит. Женщина слишком
    слабое и нежное создание, чтобы подвергаться такому риску, и мужчина
    обязан заботиться о ней. Я даже думаю, что это одинаково соответствует
    натуре и краснокожего и белого. Но у меня нет своей Уа-та-Уа, да, веро-
    ятно, никогда и не будет.
    — А вот Гарри Непоседе решительно все равно, кто его жена — индейская
    скво или губернаторская дочка, лишь бы только она была хоть чуточку
    смазлива и стряпала бы обеды для его ненасытного желудка.
    — Вы несправедливы к Марчу, Джудит, да, очень несправедливы. Бедный
    малый сохнет по вас. А когда мужчина отдает свое сердце такому существу,
    как вы, то ни ирокезская, ни делаварская девушка не сможет заставить его
    изменить этому чувству. Вы можете сколько вашей душе угодно смеяться над
    такими людьми, как Непоседа и я, потому что вы неотесанны и не учились
    по книгам, но и у нас есть свои достоинства. Не надо презирать честное
    сердце, девушка, если даже оно не привыкло к разным тонкостям, которые
    нравятся женщинам…
    — Смеяться над вами, Зверобой?! Неужели вы хоть на одну минуту можете
    подумать, что я способна поставить вас на одну доску с Гарри Марчем?
    Нет, нет, я не так глупа! Никто не может сравнить ваше честное сердце,
    мужественную натуру и простодушную правдивость с шумливым себялюбием,
    ненасытной жадностью и заносчивой жестокостью Гарри Марча. Самое лучшее,
    что можно сказать о нем, заключается в двух его кличках — Торопыга и Не-
    поседа, которые не означают ничего особенно хорошего. Даже мой отец, хо-
    тя он и занимается в эту минуту тем же самым делом, что и Гарри, отлично
    понимает разницу между вами. Я знаю наверное, потому что он сам сказал
    мне об этом.
    Джудит была пылкая и порывистая девушка. Она не привыкла к условнос-
    тям, которые сдерживают проявление девичьих чувств в цивилизованном кру-
    гу. Ее свободные и непринужденные манеры были гораздо выше пошлых ухищ-
    рений кокетства или же черствой, бессердечной надменности. Она даже
    схватила обеими руками грубую руку охотника и сжала ее с такой горяч-
    ностью и силой, что невозможно было усомниться в искренности ее слов.
    Хорошо еще, что избыток чувства помешал ей высказаться до конца, потому
    что иначе она, вероятно, повторила бы здесь все, что сказал ей отец:
    старик не только провел благоприятное для охотника сравнение между ним и
    Непоседой, но даже со своей обычной прямолинейной грубостью в немногих
    словах посоветовал дочери отказаться от Марча и выйти замуж за Зверобоя.
    Джудит ни за что не сказала бы об этом никому из мужчин, но невинная
    простота Зверобоя внушала ей безграничное доверие. Однако она оборвала
    себя на полуслове, выпустила руку молодого человека и приняла холодный,
    сдержанный вид, более подобающий ее полу и врожденной скромности.
    — Благодарю вас, Джудит, благодарю вас от всего сердца, — ответил
    охотник. Скромность помешала ему истолковать в лестном для себя смысле
    слова и поступки девушки. — Благодарю вас, если все, что вы сказали,
    действительно правда. Гарри — мужчина видный, он словно самая высокая
    сосна на этих горах, и недаром Змей прозвал его так. Но одним нравится
    красивая внешность, а другим — только хорошее поведение. У Гарри есть
    уже одно из этих преимуществ, и от него самого зависит приобрести другое
    или… Тес… те… те… Это голос вашего отца, девушка, и кажется, он

    на что-то сердит.
    — О господи, когда ж кончится этот ужас! — воскликнула Джудит, пряча
    лицо в колени и затыкая уши. — Иногда мне хочется, чтобы у меня не было
    отца!
    Это было сказано с величайшей горестью. Неизвестно, что могло бы еще
    сорваться с ее губ, если бы у нее за спиной не прозвучал вдруг ласковый,
    тихий голос:
    — Джудит, мне следовало бы прочитать одну главу из библии отцу и Гар-
    ри, это удержало бы их от новой поездки для такого страшного дела… По-
    зовите их сюда, Зверобой, скажите им, что очень хорошо будет для них
    обоих, если они вернутся и выслушают мои слова.
    — Ах, бедная Хетти, вы плохо знаете, что такое жажда золота и жажда
    мести… Но все-таки у них что-то там неладно, Джудит. Ваш отец и Непо-
    седа ревут, как медведи. Чингачгук почему-то молчит. Не слышен его бое-
    вой клич, который должен был пронестись над горами.
    — Быть может, небесное правосудие покарало Чингачгука, и его смерть
    спасла жизнь многим невинным.
    — Нет, нет, если таков закон, то пострадать должен был не только
    Змей. До драки у них, конечно, не дошло; вероятно, в лагере никого не
    оказалось и они возвращаются не солоно хлебавши. Вот почему Непоседа ры-
    чит, а Змей безмолвствует.
    В это мгновение послышался всплеск весла, брошенного в воду: это Марч
    с досады позабыл о всякой осторожности. Зверобой убедился в правильности
    своей догадки.
    Так как ковчег плыл по течению невдалеке от пироги, то через нес-
    колько минут охотники услышали тихий голос Чингачгука. Он указывал Хат-
    теру, куда надо править. Затем пирога причалила к барже, и искатели при-
    ключений поднялись на борт. Ни Хаттер, ни Непоседа ни словом не заикну-
    лись о том, что с ними случилось. Лишь делавар, проходя мимо своего дру-
    га, промолвил вполголоса: «Костер погашен». Это не вполне соответствова-
    ло действительности, но Зверобой все-таки понял, что произошло.
    Теперь возник вопрос, что делать дальше. После короткого и весьма
    мрачного совещания Хаттер решил, что благоразумнее всего провести ночь в
    непрерывном движении и таким образом избежать внезапной атаки. Затем он
    объявил, что они с Марчем намерены лечь спать, чтобы вознаградить себя
    за бессонную ночь, проведенную в плену. Ветер не унимался, и решили
    плыть прямо вперед, пока ковчег не приблизится к другому берегу.
    Договорившись об этом, бывшие пленники помогли поднять паруса, а по-
    том растянулись на тюфяках, предоставив молодому охотнику и Чингачгуку
    следить за движением баржи. Зверобой и делавар охотно согласились, так
    как, в ожидании встречи с Уа-та-Уа, они и не думали спать. Друзей нис-
    колько не огорчило, что Джудит и Хетти остались на палубе.
    Некоторое время баржа дрейфовала вдоль западного берега, подгоняемая
    легким южным ветерком. Скорость судна не превышала двух миль в час, но
    этого было вполне достаточно, чтобы вовремя добраться к назначенному
    месту.
    Зверобой и Чингачгук изредка обменивались короткими замечаниями, ду-
    мая о том, как освободить Уа-таУа. Внешне индеец казался совершенно спо-
    койным, но с минуты на минуту им все больше овладевало внутреннее волне-
    ние. Зверобой стоял у руля, направляя ковчег поближе к берегу. Это поз-
    воляло держаться в тени, отбрасываемой лесами, и давало возможность за-
    метить малейшие признаки нового индейского становища на берегу. Таким
    образом они обогнули низкий мыс и поплыли уже по бухте, на севере кото-
    рой и находилось место, бывшее конечной целью их плавания. Оставалось
    пройти еще около четверти мили, когда Чингачгук молча подошел к своему
    другу и указал рукой прямо вперед: у кустарника, окаймлявшего южный бе-
    рег мыса, горел огонек. Не оставалось сомнения, что индейцы внезапно пе-
    ренесли свой лагерь на то самое место, где Уа-та-Уа назначила свидание.

    Глава XVI

    В долине солнце и цветы,
    Я слышу голос нежный,
    И сказку мне приносишь ты
    И отдых безмятежный.
    Вордсвор Т.

    Открытие это имело чрезвычайно важное значение в глазах Зверобоя и
    его друга. Во-первых, они опасались, как бы Хаттер и Непоседа, проснув-
    шись и заметив новое местоположение индейского лагеря, не вздумали учи-
    нить на него новый налет; затем чрезвычайно увеличивался риск высадки на
    берег для встречи с Уа-та-Уа; наконец, в результате перемены вражеской
    позиции могли возникнуть всевозможные непредвиденные случайности.
    Делавар знал, что час свидания приближается, и не думал больше о во-
    инских трофеях. Он прежде всего договорился со своим другом о том, чтобы
    не будить Хаттера и Гарри, которые могли бы расстроить его план.
    Ковчег Продвигался вперед очень медленно. Оставалось не менее четвер-
    ти часа ходу до мыса, и у обитателей ковчега было достаточно времени для
    размышлений. Индейцы думали, что бледнолицые по-прежнему находятся в
    «замке»; желая скрыть свой костер, они зажгли огонь на самой южной око-
    нечности мыса. Здесь он был так хорошо защищен густым кустарником, что
    даже Зверобой, лавировавший то влево, то вправо, временами терял его из
    виду.
    — Это хорошо, что они расположились так близко от воды, — сказал Зве-
    робой, обращаясь к Джудит. — Очевидно, минги уверены, что мы все еще си-
    дим в замке, и наше появление с этой стороны будет для них полнейшей не-
    ожиданностью. Какое счастье, что Гарри Марч и ваш отец спят, а то они
    непременно захотели бы опять отправиться за скальпами!.. Ага, кусты сно-
    ва закрыли костер, и его теперь совсем не видно.
    Зверобой помедлил немного, желая убедиться, что ковчег действительно
    находится там, где нужно. Затем он подал сигнал, после чего Чингачгук
    бросил якорь и спустил парус.
    Место, где стоял теперь ковчег, имело свои выгоды и недостатки. Кос-
    тер был скрыт отвесным берегом, который находился, быть может, несколько
    ближе к судну, чем это было желательно. Однако немного дальше начинался
    глубокий омут, а при создавшихся обстоятельствах следовало по возможнос-
    ти не бросать якорь на слишком глубоком месте. Кроме того, Зверобой
    знал, что на расстоянии нескольких миль в окружности нет ни одного пло-
    та; и, хотя деревья свисали в темноте почти над самой баржей, до нее не-
    легко было добраться без помощи лодки. Густая тьма, царившая вблизи ле-
    са, служила надежной защитой, и следовало остерегаться только шума, что-
    бы избежать опасности быть окруженными. Все это Зверобой растолковал

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    друг тоже о чем-то таинственно беседовали.
    До появления звезды оставалось еще часа три или четыре, но Чингачгуку
    не терпелось поделиться со Зверобоем своими планами и надеждами. Джудит
    тоже пришла в более кроткое расположение духа и внимательно слушала бе-
    зыскусственный рассказ Хетти обо всем, что случилось с нею после того,
    как она высадилась на берег. Лес не очень пугал девушек, воспитанных под
    его сенью и привыкших ежедневно глядеть с озера на его пышную громаду
    или блуждать в его темных чащах. Но старшая сестра чувствовала, что не
    осмелилась бы пойти одна в индейский лагерь. Хетти мало рассказывала об
    Уа-та-Уа. Она упомянула лишь о доброте и приветливости делаварки и об их
    первой встрече в лесу. Но тайну Чингачгука Хетти оберегала так умело и с
    такой твердостью, что многие гораздо более умные девушки могли бы ей по-
    завидовать.
    Когда Хаттер вновь появился на платформе, все умолкли.
    Старик собрал вокруг себя всех и вкратце рассказал о том, что он на-
    мерен предпринять. Хаттер полностью одобрил план Зверобоя покинуть на
    ночь «замок» и искать приюта в ковчеге. Он, как и все остальные, считал,
    что это единственный надежный способ избежать гибели. Раз уж дикари за-
    нялись постройкой плотов, они, несомненно, попытаются овладеть «замком».
    Присылка окровавленных палочек достаточно ясно свидетельствовала о том,
    что они верят в успешный исход этой попытки. Короче говоря, старик ду-
    мал, что наступающая ночь будет решающей, и просил всех возможно скорее
    приготовиться к тому, чтобы покинуть «замок» по крайней мере на некото-
    рое время, если не навсегда.
    Когда Хаттер умолк, все торопливо, но тщательно начали готовиться в
    путь. «Замок» заперли уже описанным выше способом; вывели из дока пироги
    и привязали их к ковчегу; перенесли в каюту кое-что из необходимых ве-
    щей, еще остававшихся в доме, погасили огонь и затем перебрались на суд-
    но.
    От близкого соседства прибрежных холмов, поросших соснами, ночь каза-
    лась гораздо темнее, чем это обычно бывает на озерах. Только на самой
    середине водной поверхности тянулась более светлая полоса; берега же то-
    нули во мраке, потому что там ложились тени, отбрасываемые холмами. От-
    мель и «замок», стоявший на ней находились в более светлой полосе, но
    все-таки ночь была так темна, что ковчег отплыл совершенно незаметно.
    Наблюдатель, находившийся на берегу, не мог бы видеть судна еще и пото-
    му, что оно двигалось на фоне темных холмов, которые тянулись по гори-
    зонту во всех направлениях. На американских озерах чаще всего дует за-
    падный ветер, но так как горы образуют здесь многочисленные извилины, то
    сплошь и рядом трудно определить действительное направление воздушных
    потоков, ибо оно изменяется на коротких расстояниях и через небольшие
    промежутки времени. Это относится главным образом к легким колебаниям
    атмосферы, а не к постоянно дующим ветрам. Однако, как известно, в го-
    ристых местностях и в узких водных бассейнах порывы сильного ветра тоже
    бывают неустойчивы и неопределенны.
    На этот раз, как только ковчег отвалил от «замка», даже сам Хаттер не
    решился бы сказать, в какую сторону дует ветер. Обычно в таких случаях
    направление ветра определяют, наблюдая за облаками, плывущими над верши-
    нами холмов. Но теперь весь небесный свод казался одной сплошной сумрач-
    ной громадой. В небе не было видно ни единого просвета, и Чингачгук на-
    чинал серьезно опасаться, что отсутствие звезды помешает его невесте
    вовремя явиться на место условленной встречи. Хаттер между тем поднял
    парус, видимо, с единственным намерением отплыть подальше от «замка»,
    потому что оставаться в непосредственном соседстве с ним было опасно:
    Когда баржа начала повиноваться рулю и парус как следует раздулся, выяс-
    нилось, что ветер дует на юго-восток. Это соответствовало общим желани-
    ям, и судно почти час свободно скользило по озеру. Затем ветер переме-
    нился, и ковчег стало понемногу относить в сторону индейского лагеря.
    Зверобой с неослабным внимание следил за всеми движениями Хаттера и
    Непоседы. Сначала он не знал, чему приписать выбор направления — случай-
    ности или обдуманному намерению, теперь же он был уверен во втором. Хат-
    тер прекрасно знал свое озеро, и ему легко было обмануть всякого, не
    привыкшего маневрировать на воде. Если он действительно затаил намере-
    ние, о котором подозревал Зверобой, то было совершенно очевидно, что не
    пройдет и двух часов, как судно очутится в какой-нибудь сотне ярдов от
    берега, прямо против индейской стоянки. Но еще задолго до того, как ков-
    чег успел достигнуть этого пункта, Непоседа, знавший немного по-алгон-
    кински, начал таинственно совещаться с Чингачгуком. О результате этого
    совещания молодой вождь сообщил затем Зверобою, который оставался холод-
    ным, чтобы не сказать враждебным, свидетелем всего происходящего.
    — Мой старый отец и мой юный брат, Высокая Сосна (так делавар прозвал
    Марча), желают видеть скальпы гуронов на своих поясах, — сказал Чингач-
    гук своему другу. — Для нескольких скальпов найдется место и на кушаке
    Змея, и его народ станет искать их глазами, когда он вернется в свою де-
    ревню. Нехорошо, если глаза их долго будут оставаться в тумане, они
    должны увидеть то, что ищут. Я знаю, у моего брата белые руки; он не за-
    хочет вредить даже мертвецу; он будет ждать нас. Когда мы вернемся, он
    не закроет своего лица от стыда за друга. Великий Змей могиканин должен
    быть достоин чести ходить по тропе войны вместе с Соколиным Глазом.
    — Да, да, Змей, я вижу, как обстоит дело. Это имя ко мне прилипнет, и
    когда-нибудь я буду зваться Соколиным Глазом, а не Зверобоем. Ладно, ко-
    ли человеку достается такое прозвище, то как бы ни был он скромен, он
    должен принять его. Что касается охоты за скальпами, то это соответству-
    ет твоим обычаям, и я не вижу тут ничего худого. Только не будь жесток,
    Змей, не будь жесток, прошу тебя. Право, твоя индейская честь не понесет
    никакого ущерба, если ты проявишь капельку жалости. Ну, а что касается
    старика, отца этих молодых девушек, которому не мешало бы иметь лучшие
    чувства, и Гарри Марча, который — Сосна он или не Сосна — мог бы прино-
    сить плоды, более приличные христинскому дереву, то я предаю их в руки
    бледнолицего бога. Если бы не окровавленные палочки, никто из вас не
    посмел бы выступить сегодня ночью против мингов: это значило бы обесчес-
    тить нас и замарать нашу добрую славу. Но тот, кто жаждет крови, не дол-
    жен роптать, если она проливается в ответ на его призыв. Однако не будь
    жесток, Змей! Не начинай своего поприща воплями женщин и плачем детей!
    Веди себя так, чтобы Уа-та-Уа улыбалась, а не плакала, когда встретится
    с тобой. Ступай, и да хранит тебя Маниту!
    — Алгоикииы — общее наименование многочисленных индейских племен, за-

    нимавших обширные земли от острова Ньюфаундленд до реки Огайо и от Ат-
    лантического побережья до Скалистых гор.
    — Мой брат останется здесь. Уа скоро выйдет на берег, и Чингачгук
    должен торопиться.
    Затем индеец присоединился к своим товарищам. Спустив предварительно
    парус, все трое вошли в пирогу и отчалили от ковчега. Хаттер и Марч не
    сказали Зверобою ни о цели своей поездки ни о том, сколько времени они
    пробудут в отсутствии. Все это они поручили индейцу, и он выполнил зада-
    чу со своим обычным немногословием. Не успели весла двенадцать раз пог-
    рузиться в воду, как пирога исчезла из виду.
    Зверобой постарался поставить ковчег таким образом, чтобы он по воз-
    можности не двигался. Затем он уселся на корме и предался горьким думам.
    Однако вскоре к нему подошла Джудит, пользовавшаяся каждым удобным слу-
    чаем, чтобы побыть наедине с молодым охотником.
    Предпринимая свой второй набег на индейский лагерь, Хаттер и Непоседа
    руководствовались теми же самыми побуждениями, которые внушили им в пер-
    вую попытку; к ним лишь отчасти примешивалась жажда мести. В этих грубых
    людях, столь равнодушных к правам и интересам краснокожих, говорило
    единственное чувство — жажда наживы. Правда, Непоседа в первые минуты
    после освобождения был очень зол на индейцев, но гнев скоро уступил мес-
    то привычной любви к золоту, к которому он стремился скорее с необуздан-
    ной алчностью расточителя, чем с упорным вожделением скупца. Короче го-
    воря, лишь исконное презрение к врагу да ненасытная жадность побудили
    обоих искателей приключений так поспешно отправиться в новую экспедицию
    против гуронов. Они знали, что большинство ирокезских воинов, а может
    быть, даже и все они должны были собраться на берегу, прямо против «зам-
    ка». Хаттер и Марч надеялись, что благодаря этому нетрудно будет снять
    несколько скальпов с беззащитных жертв. Хаттер, только что расставшийся
    со своими дочерьми, был уверен, что в лагере нет никого, кроме детей и
    женщин, на что он и намекнул в разговоре с Непоседой. Чингачгук во время
    своего объяснения со Зверобоем не обмолвился об этом ни единым словом.
    Хаттер правил пирогой. Непоседа мужественно занял свой пост на носу,
    а Чингачгук стоял посередине. Мы говорим «стоял», ибо все трое настолько
    привыкли иметь дело с верткими пирогами, что могли стоять, выпрямившись
    во весь рост, даже в темноте. Они осторожно подплыли к берегу и беспре-
    пятственно высадились. Тут все трое взяли оружие наизготовку и, словно
    тигры, начали пробираться к лагерю. Индеец шел впереди, а Хаттер и Марч
    крадучись ступали по его следам, стараясь не производить ни малейшего
    шума. Случалось, впрочем, что сухая ветка потрескивала под тяжестью ве-
    ликана Непоседы или под нетвердыми шагами старика, но осторожная поступь
    могиканина так легка, словно он шагал по воздуху. Прежде всего нужно бы-
    ло найти костер, который, как известно, находился в самой середине лаге-
    ря. Острие глаза Чингачгука наконец заметили отблеск огня. То был очень
    слабый свет, едва пробивавшийся изза древесных стволов, не зарево, а,
    скорее, тусклое мерцание, как и следовало ожидать в этот поздний час,
    ибо индейцы обычно ложатся и встают вместе с солнцем.
    Лишь только появился этот маяк, охотники за скальпами начали подви-
    гаться вперед гораздо быстрее и увереннее. Через несколько минут они уже
    очутились вблизи ирокезских шалашей, расположенных по кругу. Здесь пут-
    ники остановились, чтобы осмотреться по сторонам и согласовать свои
    действия. Тьма стояла такая глубокая, что можно было различить только
    мерцание угольев, озарявшее стволы соседних деревьев, и бесконечный
    лиственный полог, над которым нависло сумрачное небо. Один шалаш нахо-
    дился совсем под боком, и Чингачгук рискнул забраться в него. Движения
    индейца, приближавшегося к месту, где можно было встретиться с врагом,
    напоминали гибкие движения кошки, подбирающейся к птице. Подойдя вплот-
    ную к шалашу, он опустился на четвереньки: вход был так низок, что иначе
    нельзя было попасть внутрь. Прежде чем заглянуть в отверстие, служившее
    дверью, он чутко прислушался в надежде уловить ровное дыхание спящих.
    Однако ни звука не долетело до его чуткого уха, и змея в образе человека
    просунула голову в хижину, так же как это делает обыкновенная змея, заг-
    лядывая в птичье гнездо. Эта смелая попытка не вызвала никаких опасных
    последствий; осторожно пошарив рукой по сторонам, индеец убедился, что
    хижина пуста. Делавар с той же осторожностью обследовал еще две или три
    хижины, но и там никого не оказалось. Тогда он вернулся к товарищам и
    сообщил, что гуроны покинули лагерь.
    Дальнейший осмотр это подтвердил, и теперь лишь оставалось вернуться
    к пироге.
    Стоит упомянуть мимоходом, как по-разному отнеслись к своей неудаче
    наши искатели приключений. Индейский вождь, высадившийся на берег только
    для того, чтобы приобрести воинскую славу, стоял неподвижно, прислонив-
    шись спиной к дереву и ожидая решения товарищей. Он был огорчен и нес-
    колько удивлен, но с достоинством перенес разочарование, утешая себя
    сладкой надеждой на то, что должна принести ему сегодняшняя ночь. Прав-
    да, делавар не мог больше рассчитывать, что, встретив возлюбленную,
    представит ей наглядные доказательства своей ловкости и отваги. Но
    все-таки он увидит сегодня избранницу своего сердца, а воинскую славу он
    рано или поздно все равно приобретет. Зато Хаттер и Непоседа, которыми
    двигало самое низменное из человеческих побуждений — жажда наживы, едва
    могли подавить свою досаду. Они суетливо бегали из хижины в хижину в на-
    дежде найти позабытого ребенка или беззаботно спящего взрослого, они
    срывали свою злобу на ни в чем не повинных индейских шалашах и часть из
    них буквально разнесли на куски и раскидали по сторонам. От горя они на-
    чали ссориться и осыпать друг друга яростными упреками. Дело могло дойти
    до драки, но тут вмешался делавар, напомнив, какими опасностями чревато
    подобное поведение, и указав, что надо скорее возвращаться на судно. Это
    положило конец спору, и через несколько минут все трое уже плыли обратно
    к тому месту, где рассчитывали найти ковчег.
    Как мы уже говорили, вскоре после отплытия охотников за скальпами к
    Зверобою подошла Джудит. Некоторое время девушка молчала, и охотник не
    догадывался, кто вышел из каюты. Но затем он услышал богатый переливами,
    выразительный голос старшей сестры.
    — Как ужасна для женщин такая жизнь, Зверобой! — воскликнула она. —
    Дай бог мне поскорее умереть!
    — Жизнь — хорошая вещь, Джудит, — ответил охотник, — как бы мы ни
    пользовались ею. Но скажите, чего бы вы хотели?
    — Я была бы в тысячу раз счастливее, если бы жила поближе к цивилизо-
    ванным местам, где есть фермы, церкви и города… где мой сон по ночам
    был бы сладок и спокоен. Гораздо лучше жить возле форта, чем в этом
    мрачном месте.
    — Ну нет, Джудит, я не могу так легко согласиться с вами. Если форты
    защищают нас от врагов, то они часто дают в своих стенах приют врагам
    другого рода. Не думаю, чтобы для вас или для Хетти было хорошо жить по

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    пытался прицелиться. Но молодой охотник был проворнее его. Он вырвал
    ружье из рук богатыря, хотя дуло уже успело наклониться в намеченном
    направлении. Вряд ли Зверобою удалось бы одержать победу в этой борьбе,
    если бы Непоседа как следует владел своими руками. В тот миг, когда
    ружье выскользнуло у него из рук, великан уступил и двинулся по направ-
    лению к двери, на каждом шагу поднимая ноги на целый фут, так как они
    еще не избавились от оцепенения. Однако Джудит опередила его, весь запас
    оружия, лежавший наготове на случай внезапного возобновления враждебных
    действий, был уже убран и спрятан по приказанию Зверобоя. Благодаря этой
    предосторожности Марч лишился возможности осуществить свои намерения.
    Потеряв надежду на скорое мщение, Непоседа сел, и, подобно Хаттеру, в
    течение получаса растирал себе руки и ноги, чтобы снова получить возмож-
    ность владеть ими.
    Тем временем плот исчез, и ночь начала раскидывать свои тени по ле-
    сам. Девушки занялись приготовлением ужина, а Зверобой подсел к Хаттеру
    и рассказал ему в общих чертах о всех событиях, которые произошли за
    этот день, и о мерах, которые пришлось принять, чтобы спасти его детей и
    имущество.

    Глава XV

    Пока Эдвард у вас король,
    Не будет вам покоя:
    Погибнут ваши сыновья,
    Польется кровь рекою.
    Вы добрых бросили владык,
    Вы продали их дело;
    Как я, восстаньте на врага
    И в бой за правду смело!
    Чаттетон

    Солнце закатилось, и лучи его больше не золотили края редких облаков,
    сквозь которые струился тускнеющий свет. Но над самой головой небо затя-
    нулось густыми, тяжелыми облаками, предвещавшими темную ночь. Поверх-
    ность озера была еле подернута мелкой рябью. В воздухе чувствовалось
    легкое движение, которое вряд ли можно было назвать ветром; но все же,
    сырое и медленное, оно обладало некоторой силой. Люди, находившиеся в
    «замке», были мрачны и молчаливы, как окружающий их пейзаж. Освобожден-
    ные из плена чувствовали себя униженными, обесчещенными и томились жаж-
    дой мести. Они помнили лишь унизительное обращение, которому подверга-
    лись в последние часы неволи, совсем забыв о том, что до тех пор ирокезы
    относились к ним достаточно снисходительно. Совесть, этот остроглазый
    наставник, напоминала им, что они пострадали недаром, и все же они дума-
    ли не о собственной вине, а о том, как бы отомстить врагу. Остальные си-
    дели в задумчивости. Зверобой и Джудит предавались грустным размышлени-
    ям, хотя и по весьма разным причинам. Хетти же была совершенно счастли-
    ва. Делавар рисовал в своем воображении картины блаженства, которые су-
    лила ему скорая встреча с невестой. При таких обстоятельствах и в таком
    настроении обитатели «замка» уселись за вечернюю трапезу.
    — Знаешь, старый Том, — вскричал вдруг Непоседа, разражаясь громким
    хохотом, — ты был здорово похож на связанного медведя, когда лежал рас-
    тянувшись на хемлоковых ветках, и я только удивлялся, почему ты не ры-
    чишь! Ну да ладно, с этим покончено. Ни слезами, ни жалобами, горю те-
    перь не поможешь. Но еще остался этот плут, Расщепленный Дуб, который
    привез нас сюда. У него замечательный скальп, я сам готов заплатить за
    него дороже, чем колониальное начальство. Да, в таких делах я чувствую
    себя щедрым, как губернатор, и готов тягаться с ним дублоном за дублон.
    Джудит, милочка, вы сильно горевали обо мне, когда я находился в руках у
    этих Филипштейнов?
    Филипштейнами называлось семейство немцев, проживавшее на Мохоке. Не-
    поседа питал к этим людям величайшую антипатию и в простоте душевной
    смешивал их с филистимлянами, врагами народа израильского.
    — Озеро поднялось от наших слез, Гарри Марч, вы сами могли видеть это
    с берега, — ответила Джудит с напускным легкомыслием, далеко не соот-
    ветствовавшим ее истинным чувствам. — Конечно, мы с Хетти очень жалели
    отца, но, думая о вас, мы прямо-таки заливались слезами.
    — Мы жалели бедного Гарри так же, как отца, Джудит, — простодушно за-
    метила ничего не понимавшая сестра.
    — Верно, девочка, верно! Ведь мы жалеем всякого, кто попал в беду, не
    так ли? — быстро и несколько укоризненно подхватила Джудит, немного по-
    низив голос. — Во всяком случае, мастер Марч, мы рады видеть вас я еще
    больше рады, что вы освободились из рук Филипштейнов.
    — Да, это дрянная публика, ничуть не лучше того выводка, который
    гнездится на Мохоке. Дивлюсь, право, Зверобой, как это тебе удалось вы-
    ручить нас! За эту небольшую услугу прощаю тебе, что ты помешал мне рас-
    квитаться с тем бродягой. Поделись с нами твоим секретом, чтобы при слу-
    чае мы могли сделать для тебя то же самое. Чем ты их умаслил — ложью или
    лестью?
    — Ни тем, ни другим, Непоседа! Мы выкупили вас и заплатили такую вы-
    сокую цену, что очень прошу тебя на будущее время: берегись и не попа-
    дайся снова в плен, иначе наших капиталов не хватит.
    — Выкупили? Значит, старому Тому пришлось раскошелиться, потому что
    за все мое барахло не выкупить даже шерсти, не только шкуры. Такие хит-
    рые бродяги не могли, конечно, за даровщинку отпустить парня, связанного
    по рукам и ногам и оказавшегося в их полной власти. Но деньги — это
    деньги, и устоять против них было бы как-то неестественно. В этом отно-
    шении индеец и белый одним миром мазаны. Надо признаться, Джудит, что в
    конце концов натура у всех одинакова.
    Тут Хаттер встал и, сделав знак Зверобою, увел его во внутреннюю ком-
    нату. Расспросив охотника, он узнал, какой ценой было куплено их осво-
    бождение. Старик не выказал ни досады, ни удивления, услышав о набеге на
    сундук, и только полюбопытствовал, до самого ли дна были обследованы ве-
    щи и каким образом удалось отыскать ключ. Зверобой рассказал обо всем со
    своей обычной правдивостью, так что к нему невозможно было придраться.
    Разговор вскоре окончился, и собеседники возвратились в комнату, служив-
    шую одновременно приемвой и кухней.

    — Не знаю, право, мир у нас теперь с дикарями или война! — воскликнул
    Непоседа, в то время как Зверобой, который в течение минуты к чему-то
    внимательно присушивался, направился вдруг к выходной двери. — Выдача
    пленных как будто свидетельствует о дружелюбных намерениях, и, после то-
    го как люди заключили честную торговую сделку, они обычно расстаются
    друзьями, по крайней мере до поры до времени. Поди сюда, Зверобой, скажи
    нам твое мнение, с некоторых пор я начал ценить тебя гораздо выше, чем
    прежде.
    — Вот ответ на твой вопрос, Непоседа, если тебе уж так не терпится
    снова полезть в драку.
    С этими словами Зверобой кинул на стол, о который товарищ его опирал-
    ся локтем, нечто вроде миниатюрной свирели, состоящей из дюжины ма-
    леньких палочек, крепко связанных ремнем из оленьей шкуры. Марч поспешны
    схватил эту вещицу, поднес ее к сосновому полену, пылавшему в очаге —
    единственному источнику света в комнате, — и убедился, что концы палочек
    вымазаны кровью.
    — Если это не совсем понятно по-английски, — сказал беззаботный жи-
    тель границы, — то по-индейски это яснее ясного. В Йорке это называют
    объявлением войны, Джудит… Как ты нашел эту штуку, Зверобой?
    — Очень просто, Непоседа. Ее положили минуту назад на то место, кото-
    рое ты называешь приемной Плавучего Тома.
    — Каким образом она туда попала? Ведь не свалилась же она с облаков,
    Джудит, как иногда падают маленькие лягушата! Да притом и дождя ведь
    нет… Ты должен объяснить, откуда взялась эта вещица, Зверобой!
    Зверобой подошел к окошку и бросил взгляд на темное озеро, затем, как
    бы удовлетворенный тем, что там увидел, подошел ближе к Непоседе и, взяв
    в руки пучок палочек, начал внимательно его рассматривать.
    — Да, это индейское объявление войны, — сказал Зверобой, — и оно до-
    казывает, как мало ты пригоден для военного дела, Гарри Марч. — Вещица
    эта находится здесь, а ты и понятия не имеешь, откуда она взялась. Дика-
    ри оставили скальп у тебя на голове, но, должно быть, заткнули тебе уши.
    Иначе ты услышал бы плеск воды, когда этот парнишка снова подплыл сюда
    на своих бревнах. Ему поручили бросить палочки перед нашей дверью, а это
    значит: торговля кончилась, война начинается снова, приготовьтесь.
    — Поганые волки! Дайте-ка сюда мой карабин, Джудит: я пошлю бродягам
    ответ через их собственного посланца.
    — Этого не будет, пока я здесь, мастер Марч, — холодно сказал Зверо-
    бой, движением руки останавливая товарища. — Доверие за доверие, с кем
    бы мы ни имели дело — с краснокожим или с христианином. Мальчик зажег
    ветку и подплыл при свете, чтобы предупредить нас заранее. И никто не
    смеет причинить ему ни малейшего вреда, пока он исполняет подобное пору-
    чение. Впрочем, не стоит тратить попусту слов: мальчик слишком хитер,
    чтобы позволить своему факелу гореть теперь, когда он сделал свое дело.
    А ночь так темна, что тебе в него не попасть.
    — Она темна для ружья, но не для пироги, — ответил Непоседа, направ-
    ляясь огромными шагами к двери с карабином в руках. — Не жить тому чело-
    веку, который помешает мне снять скальп с этой гадины! Чем больше ты их
    раздавишь, тем меньше их останется, чтобы жалить тебя в лесу.
    Джудит дрожала как осиновый лист, сама не зная почему. Впрочем, были
    все основания ожидать, что начнется драка: если Непоседа, сознавая свою
    исполинскую силу, был неукротим и свиреп, то в манерах Зверобоя чувство-
    валась спокойная твердость, не склонная ни на какие уступки. Серьезное и
    решительное выражение лица молодого охотника испугало Джудит больше, чем
    буйство Непоседы. Гарри стремительно бросился к тому месту, где были
    привязаны пироги; однако Зверобой уже успел быстро сказать что-то Змею
    по-делаварски. Впрочем, бдительный индеец первый услышал всплески весел
    и раньше других вышел на платформу. Свет факела возвестил о приближении
    посланца. Когда мальчик бросил палочки к его ногам, это ничуть не рас-
    сердило и не удивило делавара. Он просто стоял наготове с карабином в
    руке и следил, не скрывается ли за этим вызовом какая-нибудь ловушка.
    Зверобой окликнул делавара, и тот, быстрый, как мысль, бросился в пирогу
    и убрал весла прочь. Непоседа пришел в ярость, видя, что его лишили воз-
    можности преследовать мальчика. С шумными угрозами он приблизился к ин-
    дейцу, и даже Зверобой на миг стало страшно при мысли о том, что может
    произойти. Марч уже поднял руки, стиснув свои огромные кулаки. Все ожи-
    дали, что он опрокинет делавара на пол. Зверобой не сомневался, что за
    этим последует неминуемое кровопролитие. Но даже Непоседа смутился, уви-
    дев непоколебимое спокойствие вождя. Он понял, что такого человека
    нельзя оскорбить безнаказанно. Весь свой гнев он обратил поэтому на Зве-
    робоя, которого не так боялся. Неизвестно, чем закончилась бы ссора, но,
    к счастью, она не успела разгореться.
    — Непоседа, — произнес мягкий и нежный голос, — грешно сердиться, бог
    этого не простит. Ирокезы хорошо обращались с вами и не сняли вашего
    скальпа, хотя вы с отцом сами хотели сделать это с ними.
    Давно известно, какое умиротворяющее действие оказывает кротость на
    бурные порывы страсти. К тому же Хетти своей недавней самоотверженностью
    и решительностью внушила к себе уважение Непоседы, которым прежде не
    пользовалась. Возможно, что ее влиянию способствовало и заведомое слабо-
    умие, так как оно исключало какое-либо сомнение в чистоте ее намерений.
    Впрочем, каковы бы ни были в данном случае причины, следствия вмеша-
    тельства Хетти не замедлили сказаться. Вместо того чтобы схватить за
    горло своего недавнего спутника, Непоседа повернулся к девушке и излил
    ей свое огорчение.
    — Обидно, Хетти, — воскликнул он, — сидеть в кутузке или попусту го-
    няться за бобрами и нигде не находить их, но еще обиднее поймать ка-
    кую-нибудь зверюгу в расставленный тобой же капкан, а потом видеть, как
    она оттуда выбирается! Если считать на деньги, то шесть первосортных
    шкур уплыли от нас на бревнах, в то время как достаточно двадцати хоро-
    ших ударов веслом, чтобы догнать их. Я говорю: если считать на деньги,
    потому что мальчишка сам по себе не стоит ни одной шкуры… Ты подвел
    товарища, Зверобой, позволив такой добыче ускользнуть от моих пальцев,
    да и твоих тоже.
    Зверобой ответил ему спокойно, но так твердо, как позволяют человеку
    только врожденное бесстрашие и сознание собственной правоты:
    — Я совершил бы большую несправедливость. Непоседа, если бы поступил
    иначе, и ни ты и ни кто другой не имеет права требовать этого от меня.
    Парень явился сюда по законному делу, и последний краснокожий, который
    бродит по лесу, счел бы для себя позором не оказать уважение званию пос-
    ла. Но он уже далеко, мастер Марч, и не стоит спорить, как две бабы, о
    том, чего уже нельзя изменить.
    Сказав это. Зверобой отвернулся, как человек, принявший решение не
    тратить слов по-пустому, а Хаттер потянул Непоседу за рукав и увел его в
    ковчег. Там они долго сидели и совещались. Тем временем индеец и его

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    иться изза излишнего упрямства, проявленного при переговорах. Это разо-
    чарование, однако, произвело весьма различное действие на участников
    спора. Зверобой казался встревоженным и грустным. Он беспокоился об
    участи пленников и всей душой сочувствовал обеим девушкам, поэтому срыв
    переговоров глубоко огорчил его. Что касается индейца, то неудача пробу-
    дила в нем дикую жажду мести. Он громко объявил, что не скажет больше ни
    слова, но при этом злился и на самого себя, и на своего хладнокровного
    противника, выказавшего сейчас гораздо больше выдержки и самообладания,
    чем краснокожий вождь. Когда гурон отводил плот от платформы, голова его
    потупилась и глаза загорелись, хотя он заставил себя дружески улыбнуться
    и вежливо помахать рукой на прощание.
    Понадобилось некоторое время, чтобы привести плот в движение. Пока
    этим занимался второй индеец, Расщепленный Дуб в молчаливом бешенстве
    раздвигал ногами ветви, лежавшие между бревнами, а сам не отрывал прони-
    зывающего взгляда от хижины, платформы и фигуры своего противника. Тихим
    голосом он быстро сказал товарищу несколько слов и, как разъяренный
    зверь, продолжал разгребать ветви. Тут обычная бдительность Зверобоя
    несколько ослабела: он размышлял, как бы возобновить переговоры, не да-
    вая противной стороне слишком больших преимуществ. На его счастье, ясные
    глаза Джудит оставались зоркими, как всегда. В то мгновение, когда моло-
    дой охотник совсем позабыл, что необходимо быть настороже, и его враг
    уже готовился к бою, девушка крикнула взволнованным голосом:
    — Берегитесь, Зверобой! Я вижу в трубу ружья, спрятанные между ветвя-
    ми, ирокез старается вытащить их ногами!
    Как видно, неприятели догадались отправить к «замку» посланца, пони-
    мавшего по-английски. Все предшествующие переговоры велись на ирокезском
    наречии, но, судя по тому, как внезапно Расщепленный Дуб прекратил свою
    предательскую работу и как быстро выражение мрачной свирепости уступило
    на его физиономии место любезной улыбке, было совершенно ясно, что он
    понял слова девушки. Движением руки он велел своему товарищу положит
    весла, перешел на тот край плота, который был ближе к платформе, и заго-
    ворил снова.
    — Почему Расщепленный Дуб и его брат позволили облаку встать между
    ними? — спросил он. — Оба они мудры, храбры и великодушны. Им надо расс-
    таться друзьями. Один зверь будет ценой одного пленника.
    — Ладно, минг, — ответил охотник, обрадованный возможностью возобно-
    вить переговоры на любых условиях и готовый облегчить заключение сделки
    маленькой надбавкой. — Ты увидишь, что бледнолицые умеют давать настоя-
    щую цену, когда к ним приходят с открытым сердцем и с дружески протяну-
    той рукой. Оставь у себя зверя, которого ты забыл вернуть, когда соби-
    рался отплыть, да и я забыл потребовать его обратно, потому что мне неп-
    риятно было расстаться с тобой в гневе. Покажи его своим вождям. Когда
    доставишь сюда наших друзей, ты получишь еще двух других, и… — тут он
    поколебался одно мгновение, не зная, разумно ли будет идти на слишком
    большие уступки, но затем решительно продолжал: — и, если мы увидим их
    здесь до заката, у нас, быть может, найдется еще и четвертый для кругло-
    го счета.
    На этом они и покончили. Последние следы неудовольствия исчезли с
    темного лица ирокеза, и он улыбнулся столь же благосклонной, хоть и не
    столь привлекательной улыбкой, как у самой Джудит Хаттер.
    Шахматная фигурка, которую он держал в руках, снова подверглась под-
    робнейшему осмотру, и восторженное восклицание доказало, как он обрадо-
    вался неожиданному соглашению. После этого индейцы, кивнув головой на
    прощание, тихонько поплыли к берегу.
    — Можно ли хоть в чем-нибудь положиться на этих негодяев? — спросила
    Джудит, когда они с Хетти снова вышли на платформу и встали рядом с Зве-
    робоем, следившим за медленно удалявшимся плотом. — Я боюсь, что они ос-
    тавят у себя игрушку и пришлют кровавое доказательство того, что им уда-
    лось перехитрить нас.
    Они способны сделать это ради простого бахвальства. Я не раз слышала
    о таких историях.
    — Без сомнения, Джудит, без всякого сомнения! Но я совсем не знаю
    краснокожих, если этот двухвостый зверь не взбудоражит все племя, подоб-
    но прутику, всунутому в пчелиный улей. Вот, например, Змей: человек
    крепкий, как кремень, и в обычных житейских делах любопытный лишь в пре-
    делах благоразумия. Но и он так увлекся этой выточенной из костяшки
    тварью, что мне просто стыдно стало за него. Однако здесь заговорило
    врожденное чувство, а человека нельзя осуждать за врожденные чувства,
    если они естественны. Чингачгук скоро преодолеет свою слабость и вспом-
    нит, что он вождь из знаменитого рода, обязанный блюсти славу своего
    имени. Ну, а бездельники минги не успокоятся, пока не завладеют всеми
    точеными костяшками из кладовых Томаса Хаттера.
    — Они видели только слонов и не имеют представления ни о чем другом.
    — Это верно, Джудит. Но все-таки алчность — ненасытное чувство. Они
    скажут: если у бледнолицых есть диковинные звери с двумя хвостами, то,
    как знать, быть может, у них есть и с тремя хвостами или, пожалуй, даже
    с четырьмя. Школьные учителя назвали бы это натуральной арифметикой. Ди-
    кари ни за что не успокоятся, пока не доищутся правды.
    — Как вы думаете, Зверобой, — спросила Хетти, по своему обыкновению,
    бесхитростно и просто, — неужели ирокезы не отпустят отца и Непоседу? Я
    прочитала им самые лучшие стихи из всей библии, и вы видите, что они уже
    сделали.
    Охотник, как всегда, ласково выслушал замечание Хетти. Некоторое вре-
    мя он молча размышлял о чем-то. Легкий румянец покрыл его щеки, когда он
    наконец ответил:
    — Я не знаю, должен ли белый человек стыдиться того, что он не умеет
    читать. Но такова уж моя судьба, Джудит. Я знаю, вы очень искусны в та-
    кого рода вещах, а я умею читать только то, что написано на холмах и до-
    линах, на вершинах гор и потоках, на лесах и источниках. Отсюда можно
    узнать не меньше, чем из книг. И, однако, иногда мне кажется, что для
    белого человека чтение — природный дар. Когда от моравских братьев я в
    первый раз услышал слова, которые повторяет Хетти, мне захотелось самому
    прочитать их. Но летняя охота, рассказы индейцев, их уроки и другие за-
    боты всегда мешали мне.
    — Хотите, я буду учить вас, Зверобой? — спросила Хетти очень серьез-
    но. — Говорят, я слабоумная, но читать умею так же хорошо, как Джудит.
    Если вы научитесь читать библию дикарям, то когда-нибудь сможете спасти

    этим свою жизнь и, во всяком случае, спасете себе душу.
    Мать много раз говорила мне это.
    — Благодарю вас, Хетти, благодарю вас от всего сердца. Теперь, как
    видно, наступают крутые времена, и некогда заниматься такими делами. По,
    когда у нас опять настанет мир, я приду погостить к вам на озеро, и мы
    соединим приятное с полезным. Быть может, мне следует стыдиться этого,
    Джудит, но правда выше всего.
    Что касается ирокезов, то вряд ли они позабудут зверя с двумя хвоста-
    ми ради двух-трех стихов из библии. Думаю, что скорее всего они вернут
    нам пленников, а потом будут ждать удобного случая, чтобы захватить их
    обратно вместе с нами и со всем, что есть в замке, да еще с ковчегом в
    придачу. Однако мы должны как-нибудь умаслить этих бродяг: прежде всего
    — для того чтобы освободить вашего отца и Непоседу и затем — чтобы сох-
    ранить мир, по крайней мере, до тех пор, пока Змей успеет освободить
    свою суженую. Если индейцы очень обозлятся, они сразу же отошлют всех
    своих женщин и детей обратно в лагерь, а если мы сохраним с ними прия-
    тельские отношения, то сможем встретить Уа-та-Уа на месте, которое она
    указала. Чтобы наша сделка не сорвалась, я готов отдать хоть полдюжины
    фигурок, изображающих стрелков с луками; у нас в сундуке их много.
    Джудит охотно согласилась, она готова была пожертвовать даже расшитой
    парчой, лишь бы выкупить отца и доставить радость Зверобою.
    Надежда на успех приободрила всех обитателей «замка», хотя по-прежне-
    му надо было следить в оба за всеми передвижениями неприятеля. Однако
    час проходил за часом, и солнце уже начало склоняться к вершинам запад-
    ных холмов, а никаких признаков плота, плывущего обратно, все еще не бы-
    ло видно. Осматривая берег в подзорную трубу, Зверобой наконец открыл
    среди густых и темных зарослей одно место, где, как он предполагал, соб-
    ралось много ирокезов. Место это находилось неподалеку от тростников,
    откуда впервые появился плот, а легкая рябь на поверхности воды указыва-
    ла, что где-то очень близко ручей впадает в озеро. Очевидно, дикари соб-
    рались здесь, чтобы обсудить вопрос, от которого зависела жизнь или
    смерть пленников. Несмотря на задержку, еще не следовало терять надежды,
    и Зверобой поспешил успокоить своих встревоженных товарищей.
    По всей вероятности, индейцы оставили пленников в лагере и запретили
    им следовать за собой по лесу. Нужно было немало времени, чтобы отпра-
    вить посланца в лагерь и привести обоих бледнолицых на то место, откуда
    они должны были отплыть. Утешая себя, обитатели «замка» вновь запаслись
    терпением и без особой тревоги следили за тем, как солнце постелено
    приближается к горизонту.
    Догадка Зверобоя оказалась правильной. Незадолго до того, как солнце
    совсем село, плот снова появился у края зарослей.
    Когда ирокезы подплыли ближе, Джудит объявила, что ее отец и Непосе-
    да, связанные по рукам и ногам, лежат на ветвях посреди плота. Ирокезы,
    вероятно, понимали, что ввиду позднего времени следует торопиться, и
    вовсю налегали на грубые подобия весел. Благодаря этим усилиям плот по-
    дошел к «замку» вдвое быстрее, чем в прошлый раз.
    Даже после того как условия были приняты и частично выполнены, выдача
    пленников представила немалые трудности. Ирокезы были вынуждены почти
    всецело положиться на честность своих противников. Краснокожие согласи-
    лись на это очень неохотно и только по необходимости. Они понимали, что,
    как только Хаттер и Непоседа будут освобождены, гарнизон «замка» станет
    вдвое сильнее, чем отряд, находящийся на плоту. О спасении бегством в
    таком случае не могло быть и речи, так как белые имели в своем распоря-
    жении три пироги из коры, не говоря уже об оборонительных сооружениях
    дома и ковчега. Все это было слишком ясно для обеих сторон, и весьма ве-
    роятно, что сделку так и не удалось бы довести до конца, если бы честное
    лицо Зверобоя не оказало своего обычного действия на индейца.
    — Мой брат знает, что я ему верю, — сказал Расщепленный Дуб, выступая
    вперед вместе с Хаттером, которому только что развязали ноги, чтобы поз-
    волить ему подняться на платформу. — Один скальп — один зверь…
    — Погоди, минг, — прервал его охотник. — Придержи-ка пленника одну
    минутку. Я должен сходить за товаром для расплаты.
    Это было лишь предлогом. Войдя в дом, Зверобой приказал Джудит соб-
    рать все огнестрельное оружие и сложить его в комнате девушек. Затем он
    очень серьезно поговорил о чем-то с делаваром, стоявшим по-прежнему на
    страже у входа, положил в карман три слона и вернулся на платформу.
    — Добро пожаловать обратно на старое пепелище, мастер Хаттер, — ска-
    зал Зверобой, помогая старику взобраться на платформу и в то же время
    потихоньку сунув «в руку Расщепленному Дубу второго слона. — Ваши дочки
    очень рады видеть вас; да вот здесь и Хетти, она может сказать сама.
    Тут охотник замолчал и разразился своим сердечным беззвучным смехом.
    Индейцы только что развязали путы, связывавшие Непоседу, и поставили его
    на ноги. Но лыковые веревки были стянуты так туго, что молодой великан
    еще не мог владеть своими членами и представлял собою в этот миг весьма
    беспомощную и довольно комическую фигуру. Это непривычное зрелище и,
    особенно, озадаченная физиономия Непоседы рассмешили Зверобоя.
    — Ты, Гарри, напоминаешь сосну у опушки леса во время сильного ветра,
    — сказал Зверобой, несколько умеряя свою несвоевременную веселость
    больше из уважения к другим присутствующим, чем к освобожденному пленни-
    ку. — Я, однако, рад видеть, что индейские цирюльники не причесали тебе
    волос, когда ты наведался к ним в лагерь.
    — Слушай, Зверобой! — возразил Непоседа грозно. — С твоей стороны бы-
    ло бы умнее поменьше смеяться и побольше радоваться. Хоть раз в жизни
    веди себя, как подобает христианину, а не смешливой девчонке-школьнице,
    к которой учитель повернулся спиной. Скажи-ка лучше, сохранились ли у
    меня ступни на ногах. Я вижу их, но совсем не чувствую, как будто они
    разгуливают где-то на берегах Мохока.
    — Ты вернулся цел и невредим, Непоседа, и это не пустяки, — ответил
    охотник, незаметно вручая индейцу вторую половину обещанного выкупа и в
    то же время знаком приказывая ему немедленно удалиться. — Ты вернулся
    цел и невредим, и ноги у тебя целы, и только ты немного одеревенел от
    повязок. Природа скоро приведет твою кровь в движение, и тогда ты смо-
    жешь танцевать, празднуя самое удивительное и необыкновенное освобожде-
    ние из волчьего логова.
    Зверобой развязал руки своим друзьям, лишь только они поднялись на
    платформу. Теперь они стояли, притопывая ногами и потягиваясь, ворча,
    ругаясь и всеми способами стараясь восстановить нарушенное кровообраще-
    ние. А индейцы тем временем удалялись от «замка» с такой же поспеш-
    ностью, с какой раньше приближались к нему. Плот уже успел отплыть на
    добрую сотню ярдов, когда Непоседа, случайно взглянув в ту сторону, за-
    метил, с каким проворством индейцы спасаются от его мести. Он уже дви-
    гался довольно свободно, хотя все еще очень неуклюже. Однако, не обращая
    на это внимание, он схватил карабин, лежавший на плече у Зверобоя, и по-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    — Ну да, Уа. Я хорошо понимаю, что все дело в Уа, и только в Уа. Пра-
    во, Змей, я очень тревожусь и стыжусь за тебя. Никогда я не слышал таких
    глупых слов из уст вождя, и вдобавок вождя, который уже прославился сво-
    ей мудростью, хотя он еще молод и неопытен. Нет, ты не получишь пирогу,
    если только голос дружбы и благоразумия чего-нибудь да стоит.
    — Мой бледнолицый друг прав. Облако прошло над годовой Чингачгука,
    глаза его померкли, и слабость прокралась в его ум. У моего брата
    сильная память на хорошие дела и слабая на дурные. Он забудет.
    — Да, это нетрудно. Не будем больше говорить об этом, вождь. Но, если
    другое такое же облако проплывет над тобой, постарайся отойти в сторону.
    Облака часто застилают даже небо, но, когда они помрачают наш рассудок,
    это уже никуда не годится. А теперь садись со мной рядом, и потолкуем
    немного о том, что нам делать, потому что скоро сюда явится посол для
    переговоров о мире, или же нам придется вести кровавую войну. Как ви-
    дишь, эти бродяги умеют ворочать бревнами не хуже самых ловких сплавщи-
    ков на реке, и ничего мудреного не будет, если они нагрянут сюда целой
    ватагой. Я полагаю, что умнее всего будет перенести пожитки старика Тома
    в ковчег, запереть замок и уплыть в ковчеге. Это подвижная штука, и с
    распущенным парусом мы можем провести много ночей, не опасаясь, что ка-
    надские волки отыщут дорогу в нашу овчарню.
    Чингачгук с одобрением выслушал этот план.
    Было совершенно очевидно, что, если переговоры закончатся неудачей,
    ближайшей же ночью начнется штурм. Враги, конечно, понимали, что, захва-
    тив «замок», они завладеют всем его богатством, в том числе и вещами,
    предназначенными для выкупа, и в то же время удержат в своих руках уже
    достигнутые ими преимущества. Надо было во что бы то ни стало принять
    необходимые меры; теперь, когда выяснилось, что ирокезов много, нельзя
    было рассчитывать на успешное отражение ночной атаки. Вряд ли удастся
    помешать неприятелю захватить пироги и ковчег, а засев в нем, нападающие
    будут так же хорошо защищены от пуль, как и гарнизон «замка». Зверобой и
    Чингачгук уже начали подумывать, чтобы затопить ковчег на мелководье и
    самим отсиживаться в «замке», убрав туда пироги. Но, поразмыслив немно-
    го, они решили, что такой способ обороны обречен на неудачу: на берегу
    легко было собрать бревна и построить плот любых размеров. А ирокезы
    непременно пустят в ход это средство, понимая, что настойчивость их не
    может не увенчаться успехом. Итак, во зрелом обсуждении, два юных дебю-
    танта в искусстве лесной войны пришли к выводу, что ковчег является для
    них единственно надежным убежищем. О своем решении они немедленно сооб-
    щили Джудит. У девушки не нашлось серьезных возражений, и все четверо
    стали готовиться к выполнению своего плана.
    Читатель легко может себе представить, что имущество Плавучего Тома
    было невелико. Наиболее существенным в нем были две кровати, кое-какое
    платье, оружие, скудная кухонная утварь, а также таинственный и лишь до
    половины обследованный сундук. Все это вскоре собрали, а ковчег пришвар-
    товали к восточной стороне дома, чтобы с берега не заметили, как выносят
    из «замка» вещи. Решили, что не стоит сдвигать с места тяжелую и гро-
    моздкую мебель, так как она вряд Ли понадобится в ковчеге, а сама по се-
    бе не представляет большой ценности.
    Переносить вещи приходилось с величайшими предосторожностями. Правда,
    большую часть их удалось передать в окно, но все же прошло не меньше
    двух или трех часов, прежде чем все было сделано. Тут осажденные замети-
    ли плот, приближавшийся к ним со стороны берега. Зверобой схватил трубу
    и убедился, что на плоту сидят два воина, видимо безоружные. Плот подви-
    гался очень медленно; это давало важное преимущество обороняющимся, так
    как ковчег двигался гораздо быстрее и с большей легкостью. В распоряже-
    нии обитателей «замка» оставалось достаточно времени, чтобы подготовить-
    ся к приему опасных посетителей; все было закончено задолго до того, как
    плот подплыл на близкое расстояние. Девушки удалились в свою комнату.
    Чингачгук стал в дверях, держа под рукой несколько заряженных ружей.
    Джудит следила в окошко. Зверобой поставил табурет на краю платформы и
    сел, небрежно держа карабин между коленями.
    Плот подплыл поближе, и обитатели «замка» напрягли все свое внимание,
    чтобы убедиться, нет ли у гостей при себе огнестрельного оружия. Ни Зве-
    робой, ни Чингачгук ничего не заметили, но Джудит, не доверяя своим гла-
    зам, высунула в окошко подзорную трубу и направила ее на ветви хемлока,
    которые устилали плоти служили сиденьем для гребцов. Когда медленно под-
    вигавшийся плот очутился на расстоянии пятидесяти футов от «замка», Зве-
    робой окликнул гуронов и приказал им бросить весла, предупредив, что он
    не позволит им высадиться. Ослушаться этого требования было невозможно,
    и два свирепых воина в ту же минуту встали со своих мест, хотя плот еще
    продолжал тяжело двигаться вперед.
    — Вожди вы или нет? — спросил Зверобой с величественным видом. — Вож-
    ди ли вы? Или минги послали ко мне безыменных воинов для переговоров?
    Если так, то чем скорее вы поплывете обратно, тем раньше здесь появится
    воин, с которым я могу говорить.
    — У-у-ух! — воскликнул старший индеец, обводя огненным взором «замок»
    и все, что находилось вблизи от него. — Мой брат очень горд, но мое имя
    Расщепленный Дуб, и оно заставляет бледнеть делаваров.
    — Быть может, это правда, Расщепленный Дуб, а быть может, и ложь, но
    я вряд ли побледнею, поскольку и так родился бледным. Но что тебе здесь
    понадобилось» и зачем ты подплыл к легким пирогам из коры на бревнах,
    которые даже невыдолблены?
    — Ирокезы не утки, чтобы гулять по воде. Пусть бледнолицые дадут им
    пирогу, и они приплывут в пироге.
    — Неплохо придумано, но только этот номер не пройдет. Здесь всего
    лишь четыре пироги, и так как нас тоже четверо, то как раз приходится по
    пироге на брата.
    Впрочем, спасибо за предложение, хотя мы просим разрешения отклонить
    его. Добро пожаловать, ирокез, на твоих бревнах!
    — Благодарю! Юный бледнолицый воин уже заслужил какое-нибудь имя? Как
    вожди называют его?
    Зверобой колебался одно мгновение, но вдруг им овладел приступ чело-
    веческой слабости. Он улыбнулся, пробормотал что-то сквозь зубы, затем
    гордо выпрямился и сказал:
    — Минг, подобно всем, кто молод и деятелен, я был известен под разны-
    ми именами в различные времена. Один из ваших воинов, дух которого вчера
    утром отправился к предкам в места, богатые дичью, сказал, что я достоин

    носить имя Соколиный Глаз. И все потому, что зрение мое оказалось ост-
    рее, чем у него, в ту минуту, когда между нами решался вопрос о жизни и
    смерти.
    Чингачгук, внимательно следивший за всем происходящим; услышал эти
    слова и понял, на чем была основана мимолетная слабость его друга. При
    первом же удобном случае он расспросил его более подробно. Когда молодой
    охотник признался во всем, индейский вождь счел своим долгом передать
    его рассказ своему родному племени, и с той поры Зверобой получил новую
    кличку. Однако, поскольку это случилось позже, мы будем продолжать назы-
    вать молодого охотника тем прозвищем, под которым он был впервые предс-
    тавлен читателю.
    Ирокез был изумлен словами бледнолицего. Он знал о смерти своего то-
    варища и без труда понял намек. Легкий крик изумления вырвался у дикого
    сына лесов. Потом последовали любезная улыбка И плавный жест рукой, ко-
    торый сделал бы честь даже восточному дипломату. Оба ирокеза обменялись
    вполголоса несколькими словами и затем перешли на тот край плота, кото-
    рый был ближе к платформе.
    — Мой брат Соколиный Глаз послал гуронам предложение, — продолжал
    Расщепленный Дуб, — и это радует их сердца. Они слышали, что у него есть
    изображения зверей с двумя хвостами. Не покажет ли он их своим друзьям?
    — Правильнее было бы сказать — врагам, — возразил Зверобой. — Слово —
    только пустой звук, и никакого вреда от него быть не может. Вот одно из
    этих изображений. Я брошу его тебе, полагаясь на твою честность. Если ты
    не вернешь мне его, нас рассудит карабин.
    Ирокез, видимо, согласился на это условие. Тогда Зверобой встал, со-
    бираясь бросить одного из слонов на плот. Обе стороны постарались при-
    нять все необходимые предосторожности, чтобы фигурка не упала в воду.
    Частое упражнение делает людей весьма искусными, и маленькая игрушка из
    слоновой кости благополучно перекочевала из рук в руки. Затем на плоту
    произошла занятная сцена. Удивление и восторг снова одержали верх над
    индейской невозмутимостью: два угрюмых старых воина выказывали свое вос-
    хищение более откровенно, чем мальчик. Он умел обуздывать свои чувства —
    в атом проявлялась недавняя выучка, тогда как взрослые мужчины с прочно
    установившейся репутацией не стыдились выражать свой восторг. В течение
    нескольких минут они, казалось, забыли обо всем на свете — так заинтере-
    совали их драгоценный материал, тонкость работы и необычный вид животно-
    го. Для нее губа американского оленя, быть может, всего больше напомина-
    ет хобот слона, но этого сходства было явно недостаточно, чтобы диковин-
    ный, неведомый зверь казался индейцам менее поразительным, чем дольше
    рассматривали они шахматную фигурку, тем сильнее дивились, эти дети ле-
    сов отнюдь не сочли сооружение, возвышающееся на досее слона, неотъемле-
    мой частью животного. Она была хорошо знакомы с лошадьми и вьючными во-
    лами и видели в Канаде крепостные башни. Поэтому ноша слона нисколько не
    поразила их. Однако они, естественно, предположили, будто фигурка изоб-
    ражает животное, способное таскать на спине целый форт, и это еще больше
    потрясло их.
    — У моего бледнолицего друга есть еще несколько таких зверей? — спро-
    сил наконец старший ирокез заискивающим тоном.
    — Есть еще несколько штук, минг, — отвечал Зверобой. — Однако хватит
    и одного, чтобы выкупить пятьдесят скальпов.
    — Один из моих пленников — великий воин: высокий, как сосна, сильный,
    как лось, быстрый, как лань, свирепый, как пантера. Когда-нибудь будет
    великим вождем, будет командовать армией короля Георга.
    — Та-та-та, минг! Гарри Непоседа — это только Гарри Непоседа, и вряд
    ли из него получится кто-нибудь поважнее капрала, да и то сомнительно.
    Правда, он довольно высок ростом. Но от этого мало толку: он лишь стука-
    ется головой о ветки, когда ходит по лесу. Он действительно силен, но
    сильное тело — это еще не сильная голова, и королевских генералов произ-
    водят в чины не за их мускулы. Согласен, он очень проворен, но ружейная
    пуля еще проворнее, а что касается жестокости, то она совсем не пристала
    солдату. Люди, воображающие, что они сильнее всех, часто сдаются после
    первого пинка. Нет, нет, ты никогда и никого не заставишь поверить, буд-
    то скальп Непоседы стоит дороже, чем шапка курчавых волос, прикрывающая
    пустую голову.
    — Мой старший пленник очень умей, он король озера, великий воин, муд-
    рый советник.
    — Ну, против этого тоже можно кое-что возразить, минг. Умный человек
    не попался бы так глупо в западню, как мастер Хаттер. У этого озера
    только один король, но он живет далеко отсюда и вряд ли когда-нибудь
    увидит его. Плавучий Том — такой же король здешних мест, как волк, кра-
    дущийся в чаще, — король лесов. Зверь с двумя хвостами с избытком стоит
    двух этих скальпов.
    — Но у моего брата есть еще один зверь! Ион отдаст двух (тут индеец
    протянул вперед два пальца) за старого отца.
    — Плавучий Том не отец мне, и от этого он ничуть не хуже. Но отдать
    за его скальп двух зверей, у каждого из которых два хвоста, было бы ни с
    чем не сообразно. Подумай сам, минг, можем ли мы пойти на такую невыгод-
    ную сделку?
    К этому времени Расщепленный Дуб уже оправился от изумления и снова
    начал, по своему обыкновению, лукавить, чтобы добиться наиболее выгодных
    условий соглашения. Не стоит воспроизводить здесь со всеми подробностями
    последовавший за этим прерывистый диалог, во время которого индеец вся-
    чески старался выиграть упущенные на первых порах преимущества. Он даже
    притворился, будто сомневается, существуют ли живые звери, похожие на
    эти фигурки, и заявил, что самые старые индейцы никогда не слыхивали о
    таких странных животных. Как часто бывает в подобных случаях, он начал
    горячиться во время этого спора, ибо Зверобой отвечал на все его ковар-
    ные доводы и увертки со своей обычной спокойной прямотой и непоколебимой
    любовью к правде. О том, что такое слон, он знал немногим больше, чем
    дикарь, но был уверен, что точеные фигурки из слоновой кости должны
    представлять в глазах ирокеза такую же ценность, как мешок с золотом или
    кипа бобровых шкур в глазах торговца. Поэтому Зверобой решил, что будет
    гораздо благоразумнее не проявлять сразу особой уступчивости, тем более
    что было много почти неодолимых препятствий для обмена даже в том слу-
    чае, если бы удалось сговориться.
    Ввиду этих трудностей он предпочел придержать остальные шахматные фи-
    гурки в резерве, как средство уладить дело в последний момент.
    Наконец дикарь объявил, что дальнейшие переговоры бесполезны: он не
    может, не опозорив своего племени, отказаться от славы и от награды за
    два отличных мужских скальпа, получив за это в обмен такую пустяковину,
    как две костяные игрушки.
    Теперь обе стороны испытывали то, что обычно испытывают люди, когда
    сделка, которую каждый из них страстно желает заключить, готова расстро-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    том, как он хорошо изучил это совсем особое искусство своего народа.
    — Когда? — спросил Зверобой, у которого судорожно сжалось горло при
    виде такого равнодушия к человеческой жизни. — А почему бы вам не отвес-
    ти их с собой в ваши вигвамы?
    — Дорога длинна и полна бледнолицых. Вигвамы полны, а скальпы дороги.
    Мало скальпов, дают за них много золота.
    — Ладно, все понятно, да, совершенно понятно. Яснее нельзя выска-
    заться. Теперь ты знаешь, парень, что старший из ваших пленников прихо-
    дится отцом двум девушкам, которые здесь живут, а младший — жених одной
    из них. Девушки, естественно, хотят спасти скальпы своих близких людей и
    в качестве выкупа дают двух костяных зверей по одному за каждый скальп.
    Ступай обратно, скажи об этом твоим вождям и принести мне их ответ до
    захода солнца.
    Мальчик согласился с готовностью, не оставлявшей ни малейшего сомне-
    ния в том, что он точно и быстро выполнит поручение. На один миг он по-
    забыл любовь к славе и врожденную ненависть к англичанам и английским
    индейцам, так ему хотелось добыть для своих сородичей редкостное сокро-
    вище. Зверобой остался доволен произведенным впечатлением. Правда, па-
    рень предложил взять с собой одного из слонов в качестве образца, но
    бледнолицый брат был слишком осмотрителен, чтобы на это согласиться.
    Зверобой хорошо знал, что слон, по всей вероятности, никогда не доберет-
    ся по назначению, если доверить его подобным рукам. Это мелкое недоразу-
    мение, впрочем, быстро уладилось, и мальчик начал готовиться к отплытию.
    Остановившись на платформе и уже собираясь ступить на плот, он вдруг пе-
    редумал и вернулся обратно с просьбой одолжить ему пирогу, потому что
    это могло-де ускорить переговоры. Зверобой спокойно ответил отказом, и,
    помешкав еще немного, мальчик стал грести прочь от «замка» по направле-
    нию к густым зарослям на берегу, до которого было не больше полумили.
    Зверобой сел на табурет и следил за удалявшимся посланцем, пока тот
    не исчез из виду. Потом охотник окинул внимательным взглядом всю линию
    берега, насколько хватал глаз, и долго сидел, облокотившись на колено и
    опершись подбородком на руку.
    В то время как Зверобой вел переговоры с мальчиком, в соседней комна-
    те разыгралась сцена совсем другого рода. Хетти спросила, где находится
    делавар, и, когда сестра сказала ей, что он спрятался, она направилась к
    нему. Чингачгук встретил посетительницу ласково и почтительно. Он знал,
    что она собой представляет и, кроме того, его симпатии к этому невинному
    существу укреплялись надеждой услышать какие-нибудь новости о своей не-
    весте. Войдя в комнату, девушка села, пригласила индейца занять место
    рядом, но продолжала молчать, предполагая, что вождь первый обратится к
    ней с вопросом. Однако Чингачгук не понял ее намерений и продолжал поч-
    тительно ожидать, когда ей будет угодно заговорить.
    — Вы Чингачгук, Великий Змей делаваров, не правда ли? — начала нако-
    нец девушка, по своему обыкновению совершенно просто.
    — Чингачгук, — с достоинством ответил делавар. — Это означает «Вели-
    кий Змей» на языке Зверобоя.
    — Ну да, это и мой язык. На нем говорят и Зверобой, и отец, и Джудит,
    и я, и бедный Гарри Непоседа.
    Вы знаете Гарри Марча, Великий Змей? Впрочем, нет, вы его не знаете,
    потому что иначе он бы тоже рассказал мне о вас.
    — Называл ли чей-нибудь язык имя Чингачгука Поникшей Лилии? (Ибо
    вождь этим именем решил называть бедную Хетти.) Провела ли маленькая
    птичка это имя среди ирокезов?
    Сначала Хетти ничего не ответила. Она опустила голову, и щеки ее за-
    румянились. Потом она поглядела на Индейца, улыбаясь наивно, как ребе-
    нок, и вместе с тем сочувственно, как взрослая женщина.
    — Моя сестра, Поникшая Лилия, слышала такую птичку! — прибавил Чин-
    гачгук так ласково и мягко, что мог бы удивить всякого, кто привык слы-
    шать раздирающие вопли, так часто вырывавшиеся из той же самой глотки. —
    Уши моей сестры были открыты, почему же она потеряла язык?
    — Вы Чингачгук, да, вы Чингачгук. Здесь нет другого индейца, а она
    верила, что должен прийти Чингачгук.
    — Чин-гач-гук, — медленно произнес вождь свое имя, подчеркивая каждый
    слог. — Великий Змей — на языке ингизов.
    — Чин-гач-гук, — повторила Хетти столь же выразительно. — Да,
    Уа-та-Уа называла это имя, и, должно быть, это вы.
    — «Уа-та-Уа» звучит сладко для ушей делавара.
    — Вы произносите не совсем так, как я. Но все равно, я слышала, как
    поет птичка, о которой вы говорите, Великий Змей.
    — Может ли моя сестра повторить слова песни? О чем больше всего поет
    птичка, как она выглядит, часто ли смеется?
    — Она пела «Чин-гач-гук» чаще, чем что-либо другое и смеялась от все-
    го сердца, когда я рассказала ей, как ирокезы бежали за вами по воде и
    не могли поймать вас. Надеюсь, что эти бревна не имеют ушей, Змей?
    — Не бойся бревен, бойся сестры в соседней комнате. Не бойся ирокеза
    — Зверобой заткнул глаза и уши чужой скотине.
    — Я понимаю вас, Змей, и я понимала Уа-та-Уа. Иногда мне кажется, что
    я совсем не так слабоумна, как говорят. Теперь глядите на потолок… Но
    вы пугаете меня, вы смотрите так страшно, когда я говорю об Уата-Уа.
    Индеец постарался умерить блеск своих глаз и сделал вид, будто пови-
    нуется желанию девушки.
    — Уа-та-Уа велела мне сказать потихоньку, что вы не должны доверять
    ирокезам. Они гораздо хитрее, чем все другие индейцы, которых она знает.
    Затем она сказала, что есть большая яркая звезда, которая поднимается
    над холмом час спустя после наступления темноты. (Уа-та-Уа имела в виду
    планету Юпитер, хотя самане подозревала об этом). И когда звезда пока-
    жется на небе, девушка будет ждать вас у того места, где я сошла на бе-
    рег прошлой ночью, и вы должны приплыть за нею в пироге.
    — Хорошо, Чингачгук теперь достаточно понял, но он поймет лучше, если
    сестра пропоет ему еще раз.
    Хетти повторила свои слова, рассказала более подробно, о какой звезде
    шла речь, и описала то место на берегу, к которому индеец должен был
    пристать. Затем она пересказала со всей обычной бесхитростной манерой
    весь свой разговор с индейской девушкой и воспроизвела несколько ее вы-
    ражений, чем сильно порадовала сердце жениха. Кроме того, она достаточно
    толково сообщила о том, где расположился неприятельский лагерь и какие
    передвижения произошли там начиная с самого утра. Уа-та-Уа пробыла с нею

    на плоту, пока он не отвалил от берега, и теперь, без сомнения, находи-
    лась где-то в лесу против «замка». Делаварка не собиралась возвращаться
    в лагерь до наступления ночи; она надеялась, что тогда ей удастся ус-
    кользнуть от своих подруг и спрятаться на мысу. Видимо, никто не подоз-
    ревал о том, что Чингачгук находится поблизости, хотя все знали, что ка-
    кой-то индеец успел пробраться в ковчег прошлой ночью, и догадывались,
    что именно он появлялся у дверей «замка» в одежде бледнолицего. Все же
    на этот счет оставались еще кое-какие сомнения, ибо в это время года бе-
    лые люди часто приходили на озеро, и, следовательно, гарнизон «замка»
    легко мог усилиться таким образом. Все это Уа-та-Уа рассказала Хетти,
    пока индейцы тянули плот вдоль берега. Так они прошли около шести миль —
    времени для беседы было более чем достаточно.
    — Уа-та-Уа сама не знает, подозревают ли они ее и догадываются ли о
    вашем прибытии, но она надеется, что нет. А теперь, Змей, после того как
    я рассказала так много о вашей невесте, — продолжала Хетти, бессозна-
    тельно взяв индейца за руку и играя его пальцами, как дети играют
    пальцами родителей, — вы должны кое-что обещать мне. Когда женитесь на
    Уа-та-Уа, вы должны быть ласковы с ней и улыбаться ей так, как улыбае-
    тесь мне. Не надо глядеть на нее так сердито, как некоторые вожди глядят
    на своих жен. Обещаете вы мне это?
    — Всегда буду добрым с Уа! Слишком нежная, сильно скрутишь — она сло-
    мается.
    — Да, а поэтому надо улыбаться ей. Вы и не знаете, как ценит девушка
    улыбку любимого человека. Отец едва улыбнулся мне, пока я была с ним, а
    Гарри громко говорил и смеялся. Но я не думаю, чтобы он улыбнулся хоть
    разочек. Знаете ли вы разницу между улыбкой и смехом?
    — Смех лучше. Слушай Уа: смеется — думаешь, птица поет.
    — Я знаю, ее смех очень приятен, но вы должны улыбаться. А еще, Змей,
    вы не должны заставлять ее таскать тяжести и жать хлеб, как это делают
    другие индейцы. Обращайтесь с ней, как бледнолицые обращаются со своими
    женами.
    — Уа-та-Уа не бледнолицая; у нее красная кожа, красное сердце, крас-
    ные чувства. Все красное. Она должна таскать малыша.
    — Каждая женщина охотно носит своего ребенка, — сказала Хетти улыба-
    ясь, — и в этом нет никакой беды. Но вы должны любить Уа, быть ласковым
    и добрым с нею, потому что сама она очень ласкова и добра.
    Чингачгук важно кивнул головой в ответ и затем, повидимому, решил,
    что тему эту лучше оставить. Прежде чем Хетти успела возобновить свой
    рассказ, послышался голос Зверобоя, призывавший краснокожего приятеля в
    соседнюю комнату. Змей поднялся со своего места, услышав этот зов, а
    Хетти вернулась к сестре.

    Глава XIV

    Смотрите, что за страшный зверь,
    Такого еще не было под солнцем!
    Как ящерица узкий, рыбья голова!
    Язык: змеи, внутри тройные ногти,
    А сзади длинный хвост к нему привешен!
    Меррйк

    Выйдя к другу, делавар прежде всего поспешил сбросить с себя костюм
    цивилизованного человека и снова превратился в индейского воина. На про-
    тесты Зверобоя он ответил, что ирокезам уже известно о присутствии в
    «замке» индейца. Если бы делавар и теперь продолжал свой маскарад, иро-
    кезам это показалось бы более подозрительным, чем его открытое появление
    в качестве одного из представителей враждебного племени. Узнав, что вож-
    дю не удалось проскользнуть в ковчег незамеченным, Зверобой перестал
    спорить, понимая, что скрываться дальше бесполезно. Впрочем, Чингачгук
    хотел снова появиться в облике сына лесов не только из одной осторожнос-
    ти: им двигало более нежное чувство. Он только что узнал, что Уа-та-Уа
    здесь — на берегу озера, как раз против «замка», и вождю было отрадно
    думать, что любимая девушка может теперь увидеть его. Он расхаживал по
    платформе в своем легком туземном наряде, словно лесной Аполлон, и сотни
    сладостных мечтаний теснились в душе влюбленного и смягчали его сердце.
    Все это ровно ничего не значило, в глазах Зверобоя, думавшего больше
    о насущных заботах, чем о причудах любви. Он напомнил товарищу, нас-
    колько серьезно их положение, и пригласил его на военный совет. Друзья
    сообщили друг другу все, что им удалось выведать от своих собеседников.
    Чингачгук услышал всю историю переговоров о выкупе и, в свою очередь,
    рассказал Зверобою о том, что ему говорила Хетти. Охотник принял близко
    к сердцу тревоги своего друга и обещал ему помочь во всем.
    — Это наша главная задача, Змей, да ты и сам это знаешь. В борьбу за
    спасение замка и девочек старого Хаттера мы вступили случайно. Да, да, я
    постараюсь помочь маленькой Уа-та-Уа, этой поистине самой доброй и самой
    красивой девушке вашего племени. Я всегда поощрял твою склонность к ней,
    вождь; такой древний и знаменитый род, как ваш, не должен угаснуть. Я
    очень рад, что Хетти встретилась с Уа-та-Уа; если Хетти и не слишком
    хитра, зато у твоей невесты хитрости и разума хватит на обеих. Да, Змей,
    — сердечно рассмеялся он, — сложи их вместе, и двух таких умных девушек
    ты не найдешь во всей колонии Йорк.
    — Я отправлюсь в ирокезский лагерь, — серьезно ответил делавар. —
    Никто не знает Чингачгука, кроме Уа, а переговоры о жизни пленников и об
    их скальпах должен вести вождь. Дай мне диковинных зверей и позволь
    сесть в пирогу.
    Зверобой опустил голову и начал водить концом удочки по воде, свесив
    ноги с края платформы и болтая ими, как человек, погруженный в свои мыс-
    ли. Не отвечая прямо на предложение друга, он, по обыкновению, начал бе-
    седовать с самим собой.
    — Да, да, — говорил он, — должно быть, это и называют любовью. Мне
    приходилось слышать, что любовь иногда совсем помрачает разум юноши, и
    он уже не в состоянии что-либо соображать и рассчитывать. Подумать
    только, что Змей до такой степени потерял и рассудок, и хитрость, и муд-
    рость! Разумеется надо поскорее освободить Уа-та-Уа и выдать ее замуж,
    как только мы вернемся домой, или вождю от этой войны не будет никакой
    пользы. Да, да, он никогда не станет снова мужчиной, пока это бремя не
    свалится с его души и он не придет в себя. Змей, ты теперь не способен
    рассуждать серьезно, и потому я не стану отвечать на твое предложение.
    Но ты вождь, тебе придется скоро водить целые отряды по военной тропе,
    поэтому я спрошу тебя: разумно ли показывать врагу свои силы прежде, чем
    началась битва?
    — Уа! — воскликнул индеец.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    нашему долгу, но отец ни до, ни после ее смерти ни разу не говорило нами
    об этом.
    — Старинные шахматные фигуры, о которых рассказывает Купер, по форме
    отличались от современных.
    — Так я и думал, так я и думал. Он не признает бога, такого бога, ко-
    торого подобает чтить человеку. А эти вещицы — идолы.
    Джудит вздрогнула и на один миг, кажется, серьезно обиделась. Затем,
    немного подумав, она рассмеялась:
    — И вы думаете, Зверобой, что эти костяные игрушки — боги моего отца?
    Я слыхала об идолах и знаю, что это такое.
    — Это идолы! — убежденно повторил охотник. — Зачем бы ваш отец стал
    хранить их, если он им не поклоняется?
    — Неужели он держал бы своих богов в мешке и запирал бы их в сундук?
    — возразила девушка. — Нет, нет, Зверобой, мой бедный отец повсюду тас-
    кает с собой своего бога, и этот бог его собственная корысть. Фигурки
    действительно могут быть идолами, я сама так думаю, судя по тому, что я
    слышала и читала об идолопоклонстве. Но они попали сюда из какой-то да-
    лекой страны и достались Томасу Хаттеру, когда он был моряком.
    — Я очень рад, право, я очень рад слышать это, Джудит, потому что
    вряд ли я мог бы заставить себя прийти на помощь белому язычнику. У ста-
    рика кожа такого же цвета, что и у меня, и я готов помогать ему, но мне
    не хотелось бы иметь дело с человеком, который отрекся от своей веры…
    Это животное, как видно, очень нравится тебе, Змей, хотя оно всего-нав-
    сего идол…
    — Это слон, — перебила его Джудит. — Я часто видела в гарнизонах кар-
    тинки, изображавшие этих животных, а у матери была книжка, в которой
    рассказывалось о них. Отец сжег эту книгу вместе с другими книгами: он
    говорил, что матушка слишком любила читать. Это случилось незадолго до
    того, как мать умерла, и я иногда думаю, что эта потеря ускорила ее кон-
    чину.
    — Ну, слон или не слон, во всяком случае это идол, — возразил охот-
    ник, — и не подобает христианину держать его у себя.
    — Хорошо для ирокеза, — сказал Чингачгук, неохотно возвращая слона,
    которого его друг положил обратно в мешочек. — За этого зверя можно ку-
    пить целое племя, можно купить даже делаваров.
    — Пожалуй, ты прав. Это понятно всякому, кто знает натуру индейцев, —
    ответил Зверобой. — Но человек, сбывающий фальшивую монету, поступает
    так же дурно, как тот, кто ее делает. Знаешь ли ты хоть одного честного
    индейца, который не погнушался бы продать шкуру енота, уверяя, что это
    настоящая куница, или выдать норку за бобра? Я знаю, что несколько штук
    этих идолов, быть может даже один только слон, дадут нам возможность вы-
    купить Томаса Хаттера на волю. Но совесть не позволяет пускать по рукам
    такие худые деньги. Я думаю, ни одно индейское племя не предается насто-
    ящему идолопоклонству, но некоторые из них так близки к этому, что белые
    люди обязаны как можно старательнее оберегать их от искушения.
    — Но, Зверобой, быть может, эти костяные фигурки совсем не идолы! —
    воскликнула Джудит. — Теперь я вспоминаю, что видела у офицеров в гарни-
    зоне игру в гуси и лисицу, немного похожую на эту… А вот еще чтото
    твердое, завернутое в сукно и, вероятно, имеющее отношение к вашим идо-
    лам.
    Зверобой взял пакет из рук девушки и, развернув его, достал большую
    шахматную доску с квадратами из слоновой кости и черного дерева.
    Подробно обсудив все это, охотник, хотя и с некоторыми колебаниями,
    присоединился наконец к мнению Джудит и призвал, что мнимые идолы, быть
    может, не что иное, как изящно выточенные фигурки из какой-то неведомой
    игры.
    У Джудит хватило достаточно такта, чтобы не злоупотреблять своей по-
    бедой, и она больше ни единым словом не упомянула о забавной ошибке сво-
    его друга.
    Догадка о назначении диковинных маленьких фигурок решила вопрос о вы-
    купе. Зная слабости и вкусы индейцев, нельзя было сомневаться, что в
    первую очередь слоны возбудят их алчность. К счастью, налицо оказались
    все четыре туры, и потому решено было предложить сначала их в качестве
    выкупа. Остальные фигурки вместе с другими вещами, хранившимися в сунду-
    ке, поспешили убрать с глаз долой, с тем чтобы обратиться к ним лишь в
    случае крайности. Все в сундуке привели в порядок, и, если бы Хаттер
    снова вернулся в «замок», он вряд ли догадался бы, что чья-то посторон-
    няя рука прикасалась к его заветному сокровищу. Разорвавшийся пистолет
    мог разоблачить тайну, но его все-таки положили на место рядом с уцелев-
    шим пистолетом, а шесть пакетов, лежавших на самом дне сундука, так и не
    развернули. Когда со всем этим было покончено, крышку опустили, повесили
    на место замки и заперли их на ключ. Потом ключ положил обратно в холщо-
    вый мешок. За разговорами и за укладкой вещей прошло больше часа. Зверо-
    бой первый заметил, как много времени потрачено понапрасну, и сказал то-
    варищам, что надо скорее приступить к выполнению намеченного плана. Чин-
    гачгук остался в спальне Хаттера, куда поставили слонов. Делавару хоте-
    лось полюбоваться этими удивительными и неизвестными ему животными; кро-
    ме того, может быть, он инстинктивно чувствовал, что его присутствие не
    особенно желательно белым друзьям и что они предпочитают остаться наеди-
    не.
    — Ну, Джудит, — сказал Зверобой после разговора, продолжавшегося го-
    раздо дольше, чем он сам предполагал, — очень приятно болтать с вами и
    обсуждать все эти вопросы, но долг призывает нас в другое место. В это
    время Непоседа и ваш отец, не говоря уже о Хетти…
    Слова замерли у него на губах, потому что в этот самый миг на плат-
    форме послышались легкие шаги, чья-то фигура заслонила свет, падавший
    сквозь дверь, и перед ними появилась Хетти собственной персоной. У Зве-
    робоя вырвалось тихое восклицание, а Джудит вскрикнула, когда рядом с
    сестрой внезапно вырос индейский юноша лет пятнадцати — семнадцати. Оба
    они были обуты в мокасины и ступали почти бесшумно. Несмотря на внезап-
    ность их появления, Зверобой не растерялся. Прежде всего он быстро про-
    изнес несколько слов на делаварском наречии, посоветовав приятелю до по-
    ры до времени не покидать заднюю комнату. Затем он подошел к двери, что-
    бы удостовериться, как велика опасность. Однако снаружи не было ни души.
    Взглянув на крайне простое приспособление, несколько напоминающее плоти
    колыхавшееся на воде рядом с ковчегом, Зверобой тотчас же смекнул, каким
    способом Хетти добралась до «замка». Два высохших сосновых ствола были

    скреплены шипами и лыком, а сверху на них поместили маленькую платформу,
    сплетенную из ветвей речного орешника. Хетти посадили на кучку бревен, и
    юный ирокез, работая веслом, пригнал к «замку» этот примитивный, медлен-
    но двигающийся, но надежный плот. Внимательно осмотрев его и убедившись,
    что поблизости нет еще других индейцев, Зверобой покачал головой и, по
    своему обыкновению, пробормотал сквозь зубы:
    — Вот что значит рыться в чужом сундуке! Если бы мы были начеку, то
    не дождались бы такого сюрприза.
    На примере этого мальца мы видим, что может произойти, когда за дело
    возьмутся старые воины. Однако перед нами теперь открытый путь для пере-
    говоров, и я хочу послушать, что скажет Хетти.
    Оправившись от изумления и страха, Джудит с искренней радостью при-
    ветствовала сестру. Прижимая Хетти к груди, она целовала ее, как в те
    дни, когда обе были еще детьми. Хетти была спокойна, так как в том, что
    случилось, для нее не было ничего неожиданного. По приглашению сестры
    она села на табурет и стала рассказывать о своих приключениях. Едва ус-
    пела она начать свою повесть, как Зверобой вернулся и тоже стал внима-
    тельно слушать ее. Молодой ирокез стоял у дверей, относясь ко всему про-
    исходящему с совершеннейшим равнодушием.
    В рассказе девушки, до того момента, когда мы покинули лагерь после
    ее беседы с вождями, для нас нет ничего нового. Продолжение этой истории
    надо передать ее собственными словами.
    — Когда я прочитала вождям несколько мест из библии, Джудит, ты не
    заметила бы в них никакой перемены, — сказала она, — но зерно было бро-
    шено, оно дало всходы… Я недолго побыла с отцом и Непоседой, а потом
    пошла завтракать с Уа-та-Уа. Когда мы поели, вожди подошли к нам, и тут
    мы увидели плоды посева. Они сказали, что все прочитанное мной по книге
    — правда, и велели вернуться обратно и повторить то же самое великому
    воину, который убил одного из их храбрецов, а также передать вам, что
    они очень рады побывать у нас в замке и послушать, как я опять стану чи-
    тать им эту священную книгу. Но вы должны дать им несколько пирог, чтобы
    они могли доставить сюда отца и Гарри, а также своих женщин. И тогда все
    мы будем сидеть здесь на платформе перед замком и слушать гимны бледно-
    лицему Маниту. А теперь, Джудит, скажи, слыхала ли ты о каком-нибудь
    другом событии, которое бы так ясно доказывало могущество библии?
    — В самом деле, это было бы настоящим чудом, Хетти! Но все это лишь
    хитрость и коварство. Они стараются взять нас обманом, так как не могут
    взять силой.
    — Ты сомневаешься в могуществе библии, сестра, если судишь о дикарях
    так жестоко.
    — Я не сомневаюсь в могуществе библии, бедная Хетти, но сильно сомне-
    ваюсь в честности индейцев, и особенно ирокезов… Что вы скажете об
    этом предложении, Зверобой?
    — Сперва дайте мне поговорить немножко с Хетти, — ответил охотник. —
    Мне хочется знать, был этот плот уже готов, когда вы завтракали, девуш-
    ка, или вам пришлось идти пешком по берегу до места, находящегося прямо
    против нас?
    — О нет, Зверобой! Плот был уже готов и покачивался на воде. Разве
    это не чудо, Джудит?
    — Да, да, индейское чудо, — подхватил охотник. — Они мастера на тако-
    го рода чудеса. Стало быть, плот был уже совсем готов и только дожидался
    на воде своей поклажи?
    — Все было так, как вы говорите. Плот находился вблизи лагеря, индей-
    цы посадили меня на него, там были лыковые веревки, и воины доволокли
    плот до места напротив замка, а затем велели этому юноше перевезти меня.
    — Стало быть, весь лес полон бродяг, поджидающих, чем кончится это
    чудо. Теперь понятно, в чем дело, Джудит. Прежде всего я постараюсь от-
    делаться от этого молодого канадского кровопийцы, а потом мы обсудим,
    как нам быть. Вам и Хетти придется уйти отсюда, но сперва принесите мне
    слонов, которыми любуется Змей; ведь этого прыгуна нельзя оставить одно-
    го ни на минуту, иначе он возьмет у нас взаймы пирогу, не спрашивая доз-
    воления.
    Джудит принесла шахматные фигурки и вместе с сестрой удалилась к себе
    в комнату. Зверобой знал с грехом пополам большинство индейских наречий
    этого края и довольно бегло говорил по-ирокезски. Кивнув головой юноше,
    он предложил ему сесть на сундук и затем внезапно поставил перед ним
    двух слонов. До этого мгновения молодой дикарь оставался безучастен.
    Почти все вещи в ковчеге были для него совершенно в новинку, но он с фи-
    лософским глубокомыслием сохранял полнейшее самообладание. Правда, Зве-
    робой подметил, что черные глаза ирокеза впились в оборонительные прис-
    пособления и в оружие, но с таким невинным видом, с такой небрежной,
    скучающей повадкой, что лишь человек, прошедший такую же школу, мог бы
    кое о чем догадаться.
    Однако когда взор дикаря упал на игрушки из слоновой кости и он уви-
    дел изображения каких-то неведомых, чудесных зверей, удивление и восхи-
    щение овладели им.
    Молодой ирокез испустил крик восторга, но тотчас же спохватился, как
    человек, совершивший что-то очень неприличное. Он не сводил глаз со сло-
    нов и после короткого колебания решился даже потрогать одного из них.
    Зверобой не прерывал его в течение добрых десяти минут, зная, что па-
    рень так внимательно рассматривает эти диковины потому, что хочет точно
    и подробно рассказать о них своим вождям. Наконец, решив, что времени
    прошло вполне достаточно и желаемый эффект достигнут, охотник положил
    палец на голое колено юноши и привлек к себе его внимание.
    — Слушай, — сказал он. — Мне нужно поговорить с моим юным другом из
    Канады. Пусть он забудет на минуту об этой удивительной штуке.
    — А где другой бледнолицый брат? — спросил мальчик, оглядываясь по
    сторонам и невольно высказывая мысль, которая была у него на уме до то-
    го, как он увидел шахматные фигурки.
    — Он спит или собирается уснуть; во всяком случае, он в комнате, где
    обыкновенно спят мужчины, — отвечал Зверобой. — А откуда мой юный друг
    знает, что здесь есть другой бледнолицый?
    — Я видел его с берега. У ирокезов острые глаза — видят сквозь обла-
    ка, видят дно великого источника.
    — Ладно, ирокез пришел сюда. Двое бледнолицых находятся в плену в ла-
    гере твоих отцов, мальчик.
    Юноша равнодушно кивнул головой, но спустя минуту расхохотался, как
    будто его восхитила мысль о ловкости людей его племени.
    — Можешь ли ты рассказать мне, мальчик, что собираются делать ваши
    вожди со своими пленниками? Или они еще сами этого не решили?
    Индеец взглянул на охотника с некоторым изумлением, а потом хладнок-
    ровно приложил указательный палец к голове чуть-чуть повыше левого уха и
    очертил круг вокруг своей макушки с точностью и быстротой, говорившей о

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    если бы его характер не возбуждал невольного уважения. Ему нередко при-
    ходилось иметь дело с военными и с гражданскими властями, и у всех он в
    короткое время завоевал безграничное доверие. Джудит тоже дорожила его
    мнением и была рада, когда он похвалил ее.
    — Если мы узнаем, что хранится в этом сундуке, Зверобой, — сказала
    девушка, немного успокоившись, — легче будет решить, как нам поступать
    дальше.
    — Это довольно разумно, девушка. Рыться в чужих секретах свойственно
    белым, а не краснокожим.
    — Любопытство — чувство естественное и свойственно всем. Когда я жила
    вблизи форта, то заметила, что большинство тамошних жителей интересуется
    секретами своих соседей.
    — Да, и часто придумывают их, когда не могут доискаться правды. В
    этом-то и состоит разница между индейским джентльменом и белым
    джентльменом. Вот, например, Змей поспешил бы отвернуться в сторону, ес-
    ли бы ненароком заглянул в вигвам другого вождя. А в поселениях белых,
    где все напускают на себя такую важность, поступают совершенно иначе.
    Уверяю вас, Джудит, Змею никогда не придет в голову, что среди делаваров
    есть какой-нибудь вождь, стоящий настолько выше его, что имеет смысл ут-
    руждать свои мысли и язык, судача о нем и о его поступках, да и вообще о
    всяких пустяках, которыми интересуется человек, когда у него нет других,
    более серьезных занятий. Тот, кто так поступает, ничем не отличается от
    самого обыкновенного негодяя, какой бы щегольской наряд он ни носил и
    как бы он ни чванился.
    — Но это не чужой вигвам, этот сундук принадлежит моему отцу; это его
    вещи, и мы хотим оказать ему услугу.
    — Верно, девушка, верно. Когда все будет у нас перед глазами, мы
    действительно сможем лучше решить, что надо отдать в виде выкупа и что
    оставить себе.
    Джудит была далеко не так бескорыстна, как старалась это показать.
    Она помнила, что Хетти уже успела удовлетворить свое любопытство, и поэ-
    тому была рада случаю увидеть то, что уже видела ее сестра. Итак, все
    согласились, что надо продолжать осмотр, и Зверобой приподнял вторую
    холщовую покрышку.
    Когда занавес снова взвился над тайнами сундука, на свет божий прежде
    всего появилась пара пистолетов, украшенных изящной серебряной насечкой.
    В городе они, должно быть, стоили недешево, но в лесах редко пользова-
    лись оружием такого рода. Только офицеры, приезжавшие из Европы, были до
    такой степени убеждены в превосходстве лондонских обычаев, что не счита-
    ли нужным отказываться от них даже на далекой американской окраине.
    Что же произошло, когда были найдены эти игрушки, выяснится в следую-
    щей главе.

    Глава XIII

    Из дуба грубый старый стул,
    Подсвечник (кто его согнул?),
    Кровать давно минувших лет,
    Еловый ящик (крышки нет),
    Щипцы, скрепленные кой-как,
    Без острия тупой тесак,
    Тарелка, что видала виды,
    Там библии и с ней Овидий.
    Свифт, «Опись»

    Вынув из сундука пистолеты, Зверобой протянул их делавару и предложил
    полюбоваться ими.
    — Детское ружье, — сказал Змей, улыбаясь и взяв в руки оружие с таким
    видом, как будто это была игрушка.
    — Нет, Змей, эта штучка сделана для мужчины и может повалить велика-
    на, если уметь с ней обращаться. Погоди, однако… Белые удивительно
    беспечно хранят огнестрельное оружие в сундуках и по углам. Дай-ка, я
    осмотрю их.
    Сказав это, Зверобой взял пистолет из рук приятеля и взвел курок. На
    полке был порох, сплющенный и затвердевший, как шлак, под действием вре-
    мени и сырости. При помощи шомпола легко было убедиться, что оба писто-
    лета заряжены, хотя, по словам Джудит, они много лет пролежали в сунду-
    ке. Это открытие озадачило индейца, который привык ежедневно обновлять
    затравку своего ружья и тщательно осматривать его.
    — Белые люди очень небрежны, — сказал Зверобой, покачивая головой, —
    и чуть ли не каждый месяц в их поселениях кто-нибудь за это расплачива-
    ется. Просто удивительно, Джудит, да, просто удивительно! Сплошь да ря-
    дом бывает, что хозяин выпалит из ружья в оленя или в другого крупного
    зверя, порой даже в неприятеля, и из трех выстрелов два раза промахнет-
    ся. И тот Же самый человек, забыв по оплошности, что ружье заряжено,
    убивает наповал своего ребенка, брата или друга. Ну ладно, мы окажем хо-
    зяину услугу, разрядив эти пистолеты. И так как для нас с тобой, Змей,
    это новинка, давай-ка попробуем руку на какой-нибудь цели. Подсыпь на
    полку свежего пороху, я сделаю то же самое, и тогда мы посмотрим, кто из
    нас лучше управляется с пистолетом. Что касается карабина, то этот спор
    давно между нами решен.
    Зверобой от всего сердца рассмеялся над собственным бахвальством, и
    минуты через две приятели стояли на платформе, выбирая подходящую мишень
    на палубе ковчега. Подстрекаемая любопытством, Джудит присоединилась к
    ним.
    — Отойдите подальше, девушка, отойдите чуть подальше, — сказал Зверо-
    бой, — эти пистолеты уже давно заряжены, и при выстреле может случиться
    какаянибудь неприятность.
    — Так не стреляйте хоть вы, Зверобой! Отдайте оба пистолета делавару
    или, еще лучше, разрядите их не стреляя.
    — Это будет против обычая, и некоторые люди, пожалуй, скажут, что мы
    струсили, хотя сам я не разделяю такого глупого мнения. Мы должны выст-
    релить, Джудит, да, мы должны выстрелить. Хотя предвижу, что никому из
    нас не придется особенно хвастать своим искусством.
    Джудит была очень смелая девушка, она привыкла постоянно иметь дело с
    огнестрельным оружием и, в отличие от многих женщин, совсем не боялась

    его. Ей не раз приходилось разряжать винтовку, и при случае она могла
    даже подстрелить оленя. Итак, она не стала спорить, но отступила немного
    назад и стала рядом с Зверобоем, оставив индейца одного на краю платфор-
    мы. Чингачгук несколько раз поднимал пистолет, пробовал навести его обе-
    ими руками, принимал одну неуклюжую позу за другой и, наконец, спустил
    курок, почти не целясь. В результате он не только не попал в полено,
    служившее мишенью, но даже не задел ковчега. Пуля запрыгала по поверх-
    ности воды, словно камень, брошенный человеческой рукой.
    — Недурно, Змей, очень недурно, — сказал Зверобой, беззвучно смеясь
    по своему обыкновению. — Ты попал в озеро; для иных стрелков и это под-
    виг. Я заранее знал, что так будет, и сказал об этом Джудит. Краснокожие
    не привыкли к короткоствольному оружию. Ты попал в озеро, и это все же
    лучше, чем попасть просто в воздух.
    Теперь отойди назад — мы посмотрим, чего стоят привычки белых при
    стрельбе из белого оружия.
    Зверобой прицелился быстро и уверенно. Едва только ствол поднялся
    вровень с мишенью, раздался выстрел.
    Но пистолет разорвало, и обломки подстелив разные стороны. Одни упали
    на кровлю «замка», другие на ковчег и один в воду. Джудит вскрикнула и,
    когда мужчины с испугом обратились к ней, девушка была бледна как смерть
    и дрожала всем телом.
    — Она ранена, да, Змей, бедная девочка ранена, хотя нельзя было пред-
    видеть, что это может случиться на том месте, где она стояла. Отнесем ее
    в каюту, постараемся сделать для нее все, что только можно.
    Джудит позволила отнести себя в хижину, выпила глоток воды из фляжки,
    которую поднес ей Зверобой, и, не переставая дрожать, разрыдалась.
    — Надо потерпеть, бедная Джудит, да, надо потерпеть, — сказал Зверо-
    бой, утешая ее. — Не стану уговаривать вас не плакать: слезы нередко об-
    легчают девичью душу… А куда ее ранило. Змей? Я не вижу крови, не вижу
    и дыры на платье.
    — Я не ранена, Зверобой, — пролепетала девушка сквозь слезы, — я
    просто испугалась, и больше ничего, уверяю вас. Слава богу, я вижу, что
    никто не пострадал от этой глупой случайности!
    — Это, однако, очень странно! — воскликнул ничего не подозревавший
    простодушный охотник. — Я думал, Джудит, что такую девушку, как вы,
    нельзя напугать треском разорвавшегося оружия. Нет, я не считал вас та-
    кой трусихой. Хетти, конечно, могла испугаться, но вы слишком умны и
    рассудительны, чтобы бояться, когда опасность уже миновала… Приятно
    смотреть на молодых девушек, вождь, но они очень непостоянны в своих
    чувствах.
    Стыд сковал уста Джудит. В ее волнении не было никакого притворства;
    все объяснилось внезапным непреодолимым испугом, который был непонятен и
    ей самой, и ее двум товарищам. Однако, отерев слезы, она снова улыбну-
    лась и вскоре уже могла смеяться над собственной глупостью.
    — А вы, Зверобой, — наконец удалось произнести ей, — вы и вправду не
    ранены? Просто чудо: пистолет разорвался у вас в руке, а вы не только
    остались в живых, но даже ничуть не пострадали.
    — Подобные чудеса нередко случаются с теми, кому часто приходится
    иметь дело со старым оружием. Первое ружье, которое мне дали, сыграло со
    мной такую же шутку, и, однако, я остался жив, хотя и не настолько нев-
    редим, как сегодня. Томас Хаттер потерял один из своих пистолетов. Но
    произошло это потому, что мы хотели услужить ему, а стало быть, он не
    вправе жаловаться, теперь подойдите поближе, и давайте посмотрим, что
    там еще осталось в сундуке.
    Джудит тем временем оправилась от своего волнения, снова села на та-
    бурет, и осмотр продолжался.
    Первым делом из сундука извлекли какую-то вещь, завернутую в сукно.
    Когда сукно развернули, там оказался один из тех математических прибо-
    ров, которые в то время были в ходу у моряков. На нем были медные детали
    и разные украшения.
    Зверобой и Чингачгук воскликнули от изумления и восторга, увидев нез-
    накомую им вещь: она была до блеска натерта и вся сверкала. За ней, оче-
    видно, в свое время тщательно ухаживали.
    — Такие штуки постоянно носят при себе землемеры, Джудит, — сказал
    Зверобой, поворачивая блестящую вещицу в руках, — я часто видел их при-
    боры. Надо сказать, что люди они злые и бессердечные; приходя в лес, они
    пролагают дорогу для опустошений и грабежа. Но ни у кого из них не было
    такой красивой игрушки. Это, однако, наводит меня на мысль, что Томас
    Хаттер пришел в здешнюю пустыню с недобрыми намерениями. Не замечали ли
    вы в вашем отце жадности землемера, девушка?
    — Он не землемер, Зверобой, и, конечно, не умеет пользоваться этим
    прибором, хотя и хранит его у себя.
    Неужели вы думаете, что Томас Хаттер когда-нибудь носил этот костюм?
    Это одежда ему так же не по росту, как этот прибор не по его знаниям.
    — Пожалуй, так оно и есть, Змей. Старик неведомо какими путями унас-
    ледовал вещи, принадлежавшие кому-то другому. Говорят, что он был моря-
    ком, и, без сомнения этот сундук и все, что заключается в нем… А это
    что такое? Это что-то еще более удивительное, чем медь и черное дерево,
    из которого сделан прибор!
    Зверобой развязал маленький мешочек и начал вынимать оттуда одну за
    другой шахматные фигурки. Искусно выточенные из слоновой кости, эти фи-
    гурки были больше обыкновенных. Каждая по форме соответствовала своему
    названию: на конях сидели всадники, туры помещались на спинах у слонов,
    и даже у пешек были человеческие головы и бюсты. Игра была неполная, не-
    которые фигурки поломались, но все они заботливо хранились в мешочке.
    Даже Джудит ахнула, увидев эти незнакомые ей предметы, а удивленный и
    восхищенный Чингачгук совсем позабыл свою индейскую выдержку.
    Он поочередно брал в руки каждую фигурку и любовался ею, показывая
    девушке наиболее поразившие его подробности. Особенно пришлись ему по
    вкусу слоны. Не переставая повторять «у-у-ух-у-у-ух», он гладил их
    пальцем по хоботам, ушам и хвостам. Не оставил он без внимания и пешки,
    вооруженные луками. Эта сцена длилась несколько минут; Джудит и индеец
    не помнили себя от восторга. Зверобой сидел молчаливый, задумчивый и да-
    же мрачный, хотя глаза его следили за каждым движением молодой девушки и
    делавара. Ни восклицания удовольствия, ни слова одобрения ни вырвалось
    из его уст. Наконец товарищи обратили внимание на его молчание, и тогда
    он заговорил, впервые после того как нашли шахматы.
    — Джудит, — спросил он серьезно и встревожено, — беседовал ли ког-
    да-нибудь с вами отец о религии?
    Девушка густо покраснела. Однако Зверобой уже настолько заразил ее
    своей любовью к правде, что она, не колеблясь, отвечала ему совершенно
    искренне и просто:
    — Мать говорила о ней часто, отец — никогда. Мать учила нас молитвами

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Зверобой, или Первая тропа войны

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

    для Джудит чем-то вроде семейной святыни, которую запрещено было даже
    называть по имени. Теперь наступила минута, когда тайна этой святыни
    должна раскрыться сама собой.
    Видя, что оба приятеля с безмолвным вниманием следят за всеми ее дви-
    жениями, Джудит положила руку на крышку и попробовала приподнять ее. Ей,
    однако, не удалось сделать это, хотя все запоры были сняты. Девушке
    представилось, будто какая-то сверхъестественная сила не позволяет до-
    вести до конца святотатственное покушение.
    — Я не могу приподнять крышку! — сказала она. — Не лучше ли нам отка-
    заться от нашего намерения и придумать другой способ для освобождения
    пленников?
    — Нет, Джудит, это не так. Нет более надежного и легкого способа, чем
    богатый выкуп, — ответил молодой охотник. — А крышку держит ее собствен-
    ная тяжесть, потому что дерево оковано железом.
    Сказав это, Зверобой сам взялся за крышку, откинул ее к стене и тща-
    тельно укрепил, чтобы она случайно не захлопнулась. Джудит затрепетала,
    бросив первый взгляд внутрь сундука, но на мгновение почувствовала об-
    легчение, увидев, что все, что лежало там, было тщательно прикрыто холс-
    тиной, подоткнутой на углах. Сундук был полон почти доверху.
    — Ну, здесь битком набито! — сказал Зверобой, тоже заглядывая внутрь.
    — Надо приняться за дело с толком и не торопясь. Змей, принеси-ка сюда
    две табуретки, а я тем временем расстелю на полу одеяло. Мы начнем нашу
    работу аккуратно и со всеми удобствами.
    Делавар повиновался. Зверобой учтиво пододвинул табурет Джудит, сам
    уселся на другом и начал приподнимать холщовую покрышку. Он действовал
    решительно, но осторожно, боясь, что внутри хранятся какие-нибудь бьющи-
    еся предметы.
    Когда убрали холстину, то прежде всего бросились в глаза различные
    принадлежности мужского костюма. Все они были сшиты из тонкого сукна и,
    по моде того времени, отличались яркими цветами и богатыми украшениями.
    Мужчин особенно поразил малиновый кафтан; петли его были обшиты золотым
    позументом. Это, однако, был не военный мундир, а гражданское платье,
    принадлежавшее эпохе, когда общественное положение больше чем в наши дни
    сказывалось на одежде. Несмотря на привычку к самообладанию, Чингачгук
    не мог удержаться от восклицания восхищения, когда Зверобой развернул
    кафтан. Роскошь этого наряда несказанно поразила индейца. Зверобой быст-
    ро обернулся и с некоторым неудовольствием поглядел на друга, выказавше-
    го такой признак слабости. Затем, по своему обыкновению, задумчиво про-
    бормотал себе под нос:
    — Такая уж у тебя натура! Краснокожий любит рядиться, и осуждать его
    за это нельзя. Это необычный предмет одежды, а необычные вещи вызывают
    необычные чувства… Я думаю, это нам пригодится, Джудит, потому что во
    всей Америке не найдется индейца, чье сердце устояло бы перед такими
    красками и такой позолотой. Если этот кафтан был сшит для вашего отца,
    вы унаследовали от него вашу страсть к нарядам.
    — Этот кафтан не мог быть сшит для моего отца, — быстро ответила де-
    вушка, — он слишком длинный, а мой отец невысокого роста и плотный.
    — Да, сукна пошло вдоволь, и золотого шитья не пожалели, — ответил
    Зверобой, смеясь своим тихим веселым смехом. — Змей, этот кафтан сшит на
    человека твоего сложения. Мне хотелось бы увидеть его на тебе.
    Чингачгук согласился без всяких отговорок. Он сбросил с себя грубую
    поношенную куртку Хаттера и облачился в кафтан, сшитый когда-то для
    знатного дворянина. Это выглядело довольно смешно. Но люди редко замеча-
    ют недостатки своей внешности или своего поведения, и делавар с важным
    видом стал изучать происшедшую с ним перемену в дешевом зеркале, перед
    которым обычно брился Хаттер. В этот миг он вспомнил об Уа-та-Уа, и мы
    должны признаться — хотя это и не совсем вяжется с серьезным характером
    воина, — что ему захотелось показаться ей в этом наряде.
    — Раздевайся, Змей, раздевайся! — продолжал безжалостный Зверобой. —
    Такие кафтаны не для нашего брата. Тебе к лицу боевая раскраска, соколи-
    ные перья, одеяло и вампум, а мне — меховая куртка, тугие гетры и проч-
    ные мокасины. Да, мокасины, Джудит! Хотя мы белые, но живем в лесах и
    должны приноравливаться к лесным порядкам ради удобства и дешевизны.
    — Не понимаю, Зверобой, почему одному можно носить малиновый кафтан,
    а другому нельзя! — возразила девушка. — Мне очень хочется поглядеть на
    вас в этом щегольском наряде.
    — Поглядеть на меня в кафтане, сшитом для лорда?
    Ну, Джудит, вам придется подождать, пока я совсем не выживу из ума.
    Нет, нет, девушка, уже как я привык жить, так и буду жить, или я никогда
    больше не подстрелю ни одного оленя и не поймаю ни одного лосося. В чем
    я провинился перед вами? Почему вам хочется видеть меня в таком шутовс-
    ком наряде, Джудит?
    — Я думаю. Зверобой, что не только лживые и бессердечные франты из
    форта имеют право рядиться. Правдивость и честность тоже могут требовать
    для себя наград и отличий.
    — А какая для меня особая награда, Джудит, если я выряжусь во все
    красное, словно вождь мингов, только что получивший подарки из Квебека?
    Нет, нет, пусть уж я останусь таким, как есть, от переодевания я все
    равно лучше не стану. Положи кафтан на одеяло. Змей, и посмотрим, что
    еще есть в этом сундуке.
    Соблазнительное одеяние, которое, разумеется, никогда не предназнача-
    лось для Хаттера, отложили в сторону, и осмотр продолжался. Вскоре из
    сундука извлекли все мужские костюмы; по качеству они ничем не уступали
    кафтану. Затем появились женские платья, и прежде всего великолепное
    платье из парчи, немного испортившееся от небрежного хранения. При виде
    его из уст Джудит невольно вырвалось восторженное восклицание. Девушка
    очень увлекалась нарядами, и ей никогда не приходилось видеть таких до-
    рогих и ярких материй даже на женах офицеров и других дамах, живших за
    стенами форта. Ее охватил почти детский восторг, и она решила тотчас же
    примерить туалет, столь мало подходивший ее привычкам и образу жизни.
    Она убежала к себе в комнату и там, проворно скинув свое чистенькое
    холстинковое платьице, облеклась в ярко окрашенную парчу. Наряд этот
    пришелся ей как раз впору. Когда она вернулась, Зверобой и Чингачгук,
    которые коротали без нее время, рассматривая мужскую одежду, вскочили в
    изумлении и в один голос так восторженно вскрикнули, что глаза Джудит
    заблистали, а щеки покрылись румянцем торжества. Однако, притворившись,
    будто она не замечает произведенного ею смятения, девушка снова села с

    величавой осанкой королевы и выразила желание продолжать осмотр сундука.
    — Ну, девушка, — сказал Зверобой, — я не знаю лучшего способа догово-
    риться с мингами, как послать вас То есть от французских колониальных
    властей Канады. на берег в таком виде и сказать, что к нам приехала ко-
    ролева. За такое зрелище они отдадут и старика Хаттера, и Непоседу, и
    Хетти.
    — До сих пор я думала, что вы не способны льстить, Зверобой, — сказа-
    ла девушка, тронутая его восторгом больше, чем ей хотелось показать. — Я
    уважала вас главным образом за вашу любовь к истине.
    — Но это истинная правда, Джудит! Никогда еще мои глаза не видели та-
    кого очаровательного создания, как вы в эту минуту. Видывал я в свое
    время и белых и красных красавиц, но еще не встречал ни одной, которая
    могла бы сравниться с вами, Джудит!
    Зверобой не преувеличивал. В самом деле, Джудит никогда не была так
    прекрасна, как в эту минуту. Охотник еще раз пристально взглянул на нее,
    в раздумье покачал головой и затем снова склонился над сундуком.
    Достав несколько мелочей женского туалета, столь же изящных, как и
    парчовое платье, Зверобой молча сложил их у ног Джудит, как будто они
    принадлежали ей по праву. Девушка схватила перчатки и кружева и дополни-
    ла ими свой и без того богатый костюм. Она притворялась, будто делает
    это ради шутки, но в действительности ей не терпелось еще больше прина-
    рядиться, раз выпала такая возможность. Когда из сундука вынули все
    мужские и женские платья, показалась другая холстина, прикрывавшая все
    остальное. Заметив это, Зверобой остановился, как бы сомневаясь, следует
    ли осматривать вещи дальше.
    — Я полагаю, у каждого есть свои тайны, — сказал он, — и каждый имеет
    право хранить их. Мы уже достаточно порылись в сундуке и, по-моему, наш-
    ли в нем то, что нам нужно. Поэтому, мне кажется, лучше больше ничего не
    трогать и оставить мастеру Хаттеру все, что лежит под этой покрышкой.
    — Значит, вы хотите, Зверобой, предложить эти костюмы ирокезам в виде
    выкупа? — быстро спросила Джудит.
    — Конечно, мы забрались в чужой сундук, но лишь для того, чтобы ока-
    зать услугу хозяину. Один этот кафтан может привести в трепет главного
    вождя мингов. А если при нем случайно находится его жена или дочка, то
    это платье способно смягчить сердце любой женщины, живущей между Олбани
    и Монреалем. Для нашей торговли достаточно будет этих двух вещей, другие
    товары нам не понадобятся.
    — Это вам так кажется, Зверобой, — возразила разочарованная девушка.
    — Зачем индейской женщине такое платье? Разве она сможет носить его в
    лесной чаще? Оно быстро запачкается в грязи и дыму вигвама, да и какой
    вид будут иметь красные руки в этих коротких кружевных рукавах!
    — Все это верно, девушка! Вы могли бы даже сказать, что такие пышные
    наряды совсем непригодны в наших местах. Но какое нам дело до того, что
    станется с ними, если мы получим то, что нам нужно! Не знаю, какой прок
    вашему отцу от такой одежды… Его счастье, что он сохранил вещи, не
    имеющие никакой цены для него самого, хотя очень ценные для других. Если
    нам удастся выкупить его за эти тряпки, это будет очень выгодная сделка.
    Мы пожертвуем сущими пустяками, а в придачу получим даже Непоседу.
    — Значит, по-вашему, Зверобой, в семействе Томаса Хаттера нет никого,
    кому бы это платье было к лицу? И неужели вам хоть изредка не было бы
    приятно посмотреть на его дочь в этом наряде?
    — Я понимаю вас, Джудит! Я понимаю, что вы хотите сказать, мне понят-
    ны и ваши желания. Я готов признать, что вы в этом платье прекрасны, как
    солнце, когда оно встает или закатывается в ясный октябрьский день. Од-
    нако ваша красота гораздо больше украшает этот наряд, чем этот наряд
    вас. По-моему, воин, впервые отправляющийся на тропу войны, поступает
    неправильно, если он размалевывает свое тело яркими красками, как старый
    вождь, испытанный в боях, который знает, что он при случае не ударит ли-
    цом в грязь. То же самое можно» сказать обо всех нас — о белых и крас-
    ных, Вы дочка Томаса Хаттера, а это платье сшито для дочери губернатора
    или какой-нибудь другой знатной дамы. Его надо носить в изящной обста-
    новке, в обществе богачей. На мой взгляд, Джудит, скромная девушка лучше
    всего выглядит, когда она скромно одета. Кроме того, если в Колонии есть
    хоть одна женщина, которая не нуждается в нарядах и может рассчитывать
    на свое собственное хорошенькое личико, то это вы.
    — Я сейчас же сброшу с себя эти тряпки, Зверобой, — воскликнула де-
    вушка, стремительно выбегая из комнаты, — и никогда больше не покажусь в
    них ни одному человеку!
    — Таковы они все, Змей, — сказал охотник, обращаясь к своему другу и
    тихонько посмеиваясь, лишь только красавица исчезла. — Я, однако, рад,
    что девушка согласилась расстаться с этой мишурой, ведь в ее положении
    не годится носить такие вещи. Да она и без них достаточно красива.
    Уа-та-Уа тоже выглядела бы очень странно в таком платье, не правда ли,
    делавар?
    — Уа-та-Уа — краснокожая девушка, Зверобой, — возразил индеец. — По-
    добно молодой горлице, она должна носить свое собственное оперение. Я
    прошел бы мимо, не узнав ее, если бы она нацепила на себя такую шкуру.
    Надо одеваться так, чтобы друзья наши не имели нужды спрашивать, как нас
    зовут. Дикая Роза очень хороша, но эти яркие краски не делают ее более
    благоуханной.
    — Верно, верно, так оно и есть. Когда человек нагибается, чтобы сор-
    вать землянику, он не ожидает, что найдет дыню; а когда он хочет сорвать
    дыню, то бывает разочарован, если оказывается, что она перезрела, хотя
    перезрелые дыни часто бывают красивее на вид.
    Мужчины начали обсуждать вопрос, стоит ли еще рыться в сундуке Хатте-
    ра, когда снова появилась Джудит, одетая в простое холстинковое платье.
    — Спасибо, Джудит, — сказал Зверобой, ласково беря ее за руку. — Я
    знаю, женщине нелегко расстаться г таким богатым нарядом. Но, на мой
    взгляд, вы теперь красивее, чем если бы у вас на голове была надета ко-
    рона, а в волосах сверкали драгоценные камни. Все дело теперь в том,
    нужно ли приподнять эту крышку, чтобы посмотреть, не найдется ли там еще
    чего-нибудь для выкупа мастера Хаттера. Мы должны себе представить, как
    бы он поступил на нашем месте.
    Джудит была счастлива. Скромная похвала молодого человека произвела
    на нее гораздо большее впечатление, чем изысканные комплименты ветреных
    льстецов, которыми она была до сих пор окружена. Искусный и ловкий
    льстец может иметь успех до тех пор, пока против него не обратят его же
    собственное оружие. Человек прямой и правдивый нередко может обидеть,
    высказывая горькую правду, однако тем ценнее и приятнее его одобрение,
    потому что оно исходит от чистого сердца. Все очень скоро убеждались в
    искренности простодушного охотника, поэтому его благосклонные слова
    всегда производили хорошее впечатление. В то же время своей откровен-
    ностью и прямотой суждений юноша мог бы нажить себе множество врагов,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78