• ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    перекрыть возможные пути отхода, не дай бог кто-нибудь из них прорвется к
    рубкам. Операторы с максимальным доступом уже сломали первый слой системной
    защиты и на вахты теперь могут заступать до трех человек на десяток
    биоскафандров. Вшестеро выше, чем час назад, шеф.
    Гордяев впервые за время разговора кивнул и впервые за сегодня слабо
    улыбнулся — вышла скорее гримаса, чем улыбка.
    — Это хорошо, мыслитель. Я так понимаю, ты сейчас тоже заступишь на
    вахту?
    — Конечно, шеф. Защита ломается по моей схеме.
    Гордяев снова забарабанил пальцами по столу.
    — Ну что же, мыслитель, — вздохнул он. — Удачи тебе. Хоть ты все не
    испорть… И позови Барса.
    — Хорошо, шеф!
    Самохвалов с трудом подавил желание щелкнуть каблуками, повернулся и
    вышел в холл.
    — Барс! — позвал он. — Зайди к шефу.
    Барс оторвал от уха трубку коммуникатора и сдержанно кивнул. А
    Самохвалов помчался в сервис-центр. Туда, где ждал его биоскафандр — зыбкий
    мостик между реальностью скучной и реальностью волшебной.
    Залог его будущего могущества.

    50. Михаил Зислис, старший офицер-навигатор, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

    — Не работает! — хмуро сказал Веригин. — Зараза!
    — Дай сюда…
    Веригин так же хмуро протянул коммуникатор.
    С виду коммуникатор казался неповрежденным. Даже светился зеленым
    глазок готовности. Но в телефончике таилась ничем не нарушаемая тишина — да
    и непохоже было вообще, что коммуникатор отсылает вызов.
    Зислис неуверенно потряс непослушную трубку, постучал ею о раскрытую
    ладонь. С прежним результатом.
    — По-моему, нас оставили без связи, Михайло, — сказал Веригин. В голосе
    его сквозило уныние.
    Трубка Веригина тоже молчала — они проверяли.
    — Авария? — Зислис, казалось, разговаривал сам с собой. — Странно.
    Какая может случиться авария? Мы в пустоте дрейфуем, тут даже пыли толком
    нет.
    — Да мало ли! — пожал плечами Веригин. — Может, причина внутри корабля,
    а не снаружи.
    Зислис задумчиво кивнул:
    — Вот тут ты прав, Лелик, как Чарлз Дарвин. Причина действительно
    внутри корабля. Как сказала бы Янка, зуб даю.
    — Вряд ли Янка так скажет, — вздохнул Веригин.
    — Говорит иногда. Редко, но все же…
    — А Суваев знаешь как говорит в таких случаях? — перебил Веригин.
    — Как?
    — Клык на рельсу. Смешно, правда?
    Зислис действительно усмехнулся.
    — Что-то я не слышал от него ничего подобного, — проворчал он. — Ты,
    часом, не сочиняешь, Лелик?
    — Не-а! Я слышал. Когда он Янке что-то доказывал. Не помню что именно.
    — Клык на рельсу! — Зислис фыркнул. — А что такое рельса — он хоть
    понимает?
    Веригин опять пожал плечами:
    — Ну… это какая-то железная хрень для вагонеток с рудой. Раньше,
    говорят, их применяли. А в старых заброшенных выработках Пояса Ванадия и
    посейчас еще встречаются.
    — Какой же псих полезет в старые выработки? — удивился Зислис. — Я бы
    не полез. Там все на соплях, того и гляди обрушится.
    — Я бы тоже не полез, — задумчиво протянул Веригин. — А Суваев, небось,
    лазил.
    — Да ну, — беспечно отмахнулся Зислис. — Не лазил он никуда. Скорее
    всего, накопал эту фразочку в своем легендарном дедовском компе. Или от
    балбесов из «Меркурия» нахватался.
    — Слушай! — Веригин без предупреждения сменил тему разговора. — А стоим
    мы тоже из-за этой аварии? А, Миш?
    Теперь настал черед Зислиса пожимать плечами:
    — А я почем знаю? Наверное. Что еще у нас не работает?
    Веригин беззвучно пошевелил губами, прикидывая.
    — Связь и транспорт. Впрочем, у нас больше ничего под рукой и нету.
    Зислис неопределенно качнул головой, не то соглашаясь, не то выражая
    сомнение, и почему-то вытащил из кобуры бласт.
    — М-да. Ну, хоть это в порядке, — сказал он, возвращая бласт в кобуру.
    В тот же миг платформа дернулась. Болезненно как-то дернулась,
    судорожно. И вновь встала. А потом послышался словно бы далекий топот, и еще
    — два выстрела. Из бласта. Один за другим.
    Веригин замер, вслушиваясь. Топот стал неравномерным, словно бегущий
    неожиданно захромал.
    — Это еще что такое? — сказал Веригин и несильно толкнул дверцу. Дверца
    не поддалась. — Ой! Мы заперты, Миш!
    Зислис в сердцах саданул по дверце локтем — только локоть отбил.
    Топот приближался; теперь стало понятно, что бегут несколько человек.
    — Пошли-ка отсюда нафиг, — забеспокоился Зислис. — Не нравится мне
    это…
    Дверцу он все-таки откупорил. С помощью бласта. Шаги вдалеке на миг
    прервались, но потом снова застучали, приближаясь. И неравномерность
    сохранилась где-то в общем шуме.
    Зислис выскользнул наружу; до входа в транзитный транспортный рукав
    оставалось с полкилометра. Они находились в секторе складских помещений
    (большей частью пустых), и редких сервисных дежурок. Метрах в тридцати сзади
    остался поперечный коридор; от соседних поперечных его отделяло километра по
    два.
    Веригин выбрался следом за Зислисом, ловко перелезши через спинки
    передних сидений. Они спрятались за улегшейся на брюхо платформой и на
    всякий случай приготовили бласты.

    Волжанин везде остается волжанином. Даже на корабле-фагоците.
    Вскоре Зислис осторожно выглянул, и разглядел вдали четыре силуэта.
    Двое поддерживали третьего, который заметно хромал. Свободный держался
    позади всех и часто стрелял куда-то в сторону рукава.
    — Да это Хаецкие! — узнал Веригин. Зислису показалось, что Лелик не
    очень удивился.
    Теперь сухопарые фигуры пилотов-близнецов показались знакомыми и
    Зислису. Один из Хаецких хромал, второй его поддерживал.
    — А двое других это, небось, Прокудин и Мустяца, — предрек Веригин. Как
    выяснилось, попал он в самое яблочко.
    У выхода из рукава мелькали неясные темные фигуры. Оттуда тоже
    стреляли; при звуках выстрелов бегущие рефлекторно пригибались и втягивали
    головы в плечи.
    Когда от увечной платформы с выломанными дверцами их отделяло метров
    двадцать, фигуры у входа вдруг дружно снялись и рванули по следу. Веригин не
    выдержал, коротко выматерился, вскочил на капот платформы и принялся вовсю
    палить из бласта по преследователям. Зислис на капот вспрыгивать не стал,
    просто вытянулся в полный рост и перехватил бласт обеими руками.
    При виде выскакивающих из-за платформы людей троица с хромым запнулась;
    здоровый Хаецкий вскинул было руку с бластом, но в следующую секунду узнал
    Веригина и что-то коротко, на выдохе прохрипел.
    Замыкающий (Прокудин, великолепный стрелок ввиду дальнозоркости) был
    слишком занят, чтобы разглядывать Веригина и Зислиса: он, опустившись на
    одно колено, прицельно бил вдоль стержневого коридора.
    Несколько секунд — раненого усадили за платформой у стены; а по
    преследователям дали такой плотный залп, что те сочли за благо немедленно
    залечь. Веригин тотчас спрыгнул с капота, остальные просто присели.
    — Мать вашу! — оригинально поздоровался Зислис. — Это что за гвардия?
    — Орлы из «Меркурия». Шадроновские рожи, — ответил Мустяца.
    — А зачем?
    — Понятия не имею. Но на офицеров открыта охота.
    Лицо Зислиса вытянулось.
    За платформу, пыхтя, спрятался Прокудин, на ходу меняя батарею в
    бласте.
    «Много же ему пришлось пострелять!» — с уважением подумал Веригин.
    — Только что стреляли в Ромку, — буркнул Прокудин. — Это бунт.
    Зислис растерялся.
    — Какой, к чертям, бунт? Сейчас охранные роботы примчатся — и конец
    бунту! Знаем, проходили.
    — Не примчатся роботы, — хмуро заверил Прокудин. — В том-то и дело.
    Зислис ждал обгяснений, но Прокудин высунулся и снова принялся палить
    из перезаряженного бласта.
    — Действительно не примчатся, Миша, — сказал раненый Хаецкий, Валентин.
    Сказал и поморщился. — Сейчас в рубках никого нет. Корабль в сущности
    неуправляем. Директорат подгадал время встречи в жилых так, чтобы наших на
    вахтах было поменьше. Плюс привязался ко времени пятичасовой смены. Наши все
    сменились, но никто не заступил — транспортники придержали платформы. На
    вахте сейчас исключительно люди директората и бандиты-транспортники. И они
    пытаются прибрать к рукам весь корабль.
    — Но как? У них же не хватит доступа! — Зислис недоумевал.
    — Смотря на что. На то, чтобы отыскать отрезанного от биоскафандров
    Ромку и убить — хватит.
    — А я гадал — почему мы стоим? — пробормотал Веригин. — Так что, эта
    встреча в жилых — просто ловушка?
    — Граждане, — вмешался Артур Мустяца, выглянув из-за платформы. — Это
    все, конечно, безумно интересно, но не хотите ли вы немного пострелять?
    Иначе стрелять будут в нас.
    С минуту вместо разговоров звучали лишь бласты.
    — Черт! — с безнадегой в голосе ругнулся Прокудин. — А ведь они нас
    обойти могут. И обойдут. А у меня последняя батарея.
    И Зислис принял решение. Раз уж бунт… Раз Ромкины бредни оказались
    вовсе не бреднями…
    — Так, ребятки! Тут рядом схрон есть. Там можно отсидеться. Давайте-ка
    за мной!
    Ребяткам дважды предлагать не пришлось. Дав вдоль стержневого
    прощальный залп, по плотности не уступающий приветственному, все устремились
    за Зислисом, к близкому углу, в поперечник. Раненого Хаецкого подхватил
    брат, а с другой стороны — Веригин. Все старались держаться точно за
    горбиком неподвижной платформы.
    — Что такое схрон? — на бегу поинтересовался Прокудин. — А?
    — Ну, схрон, бункер. Закрытый модуль, там припасы, оружие, батареи. На
    всякий случай.
    — Ни хрена себе! — удивился Прокудин. — Тут и такое предусмотрено? Я и
    не знал.
    — Откуда тебе знать? Знают только шестеро. Старшие и капитан.
    Собственно, мы же все это и устроили.
    — А далеко до твоего схрона?
    — Не очень. Если Валька не ослабнет, доковыляем.
    Они свернули за угол; некоторое время можно было не опасаться выстрелов
    в спины, но осознание того, что преследователи тоже вскочили и бегут со всех
    ног, заставляло наддать. Раненый в бедро Хаецкий был белый, как световая
    панель, но сцепил зубы и старался хромать как можно шустрее. Правая штанина
    у него была темная от крови и на взгляд — очень липкая.
    Они успели еще раз свернуть еще до того, как из-за угла стержневого
    показались молодчики Шадрона.
    — Все, — успокоил Зислис. — Теперь близко.
    Он свернул в последний раз и оказался в тупике.
    Беглецы встали, словно к полу приклеились.
    Евгений Хаецкий в сердцах пробормотал:
    — Бродить, так бродить, сказал Моисей и завел всех в пустыню.
    — В тупик, — поправил его Веригин. — Но имя почти совпадает…
    — Умри, недостойный, — отмахнулся от него Зислис и отыскал на
    серебристой панели у самого пола кодовый сенсор. Приложил палец. Тотчас в
    глухой стене тупика чмокнула и разошлась перепонка.
    — Давайте! — скомандовал он.
    Повторять не пришлось.
    — Надо же, — покачал головой Прокудин. — А с виду просто стена…
    Изнутри Зислис мгновенно перепонку зарастил. Тем же манером. И сказал:
    — Фу-у! Давненько я так не бегал! С обороны космодрома…
    Спутники недоверчиво озирались.
    Им открылся достаточно просторный зал с несколькими дверьми обычного
    типа. У стен располагались диваны, столики, кресла, ниши со всякой всячиной.
    В центре зала свет был поярче, у стен — потусклее, но над некоторыми

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

  • ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    Смагин пожал плечами:
    — А как понимать? В пять меня выбросило из системы, ну, я из шкафа
    вылез. Хаецкого еще не было. Я еще удивился, помню: во, псих, на вахту
    опаздывает! Я его не стал дожидаться, все равно в пилотской работы не
    было…
    Рома уже тащил из кармана коммуникатор. Откинул микрофон, прижал трубку
    к уху.
    — Але! Валентин? Ты где? А Женька?
    С минуту Рома внимательно слушал. Потом молча отнял трубку от уха.
    — Так-так. Хаецкий до вахты до сих пор не добрался. Он застрял, в
    рукаве по дороге от офицерского к рубкам. Платформа по выезду из офицерского
    прыгать не стала, так и тащилась обычным манером. А потом стала, в без пяти
    пять. И до сих пор стоит. Он звонил транспортникам, обещали разобраться…
    — А транспортники, — донельзя скучным тоном констатировала Яна, — почти
    сплошь люди Шадрина да Юдина. Как раз тех, кто не прочь капитана сместить,
    насколько я понимаю.
    — Раньше ты говорила, что в капитанство метит директорат, а не бандиты,
    — заметил Смагин.
    — Да заодно они, что тут думать, — Яна пожала плечами. — Кэп, это
    заговор. Они пытаются отсечь нас от корабля. Проверь на всякий случай
    боевую.
    Капитан потрогал несколько клавиш на приборе. И сердито засопел, когда
    разглядел ответ.
    — В пять кто-то из канониров сменился. Никто пока на его место не
    заступал…
    — Was fuer ein Verdruss! Teufel auch! — выругался Риггельд. — Как они
    ловко подгадали! Наши сменяются и уходят с вахты, чтобы успеть на сбор в
    жилых. А заступающих тормозят транспортники! Ловко, hol’s der Teufel! Das
    nennt man Pech haben!
    — Знаешь что, Рома, — решительно произнесла Юлька. — Не стоит нам туда
    ехать. На сбор. Что-то там зреет нехорошее.
    — Какого же черта в нас стрелял этот олух? А? Если нас пытаются
    заманить и прикончить, какой смысл пугать нас по дороге? Тем самым
    предупреждая?
    Рома с сомнением покачал головой.
    — Нет, Юлька… Что-то тут не стыкуется.
    — Но ехать, — уверенно сказал Суваев, — все равно не стоит. Давайте-ка
    лучше назад в офицерский уберемся, и нашим всем сообщим. Пока не поздно.
    Суваев без колебаний врубил циркулярный вызов, но коммуникатор, пару
    раз пискнув, вдруг без видимых причин отключился. Изумленно уставившись на
    доселе безотказную говорилку Суваев застыл, сразу став похожим на земного
    Сфинкса.
    — А-а-а… — протянул он. — Не понял?!
    Рома снова потыкал ногтем в миниатюрную клавиатуру своего приборчика.
    — На связи кто-то есть, — сообщил он спустя секунду. — И даже не один —
    там посекторные вахты…
    — Зуб даю, это доверенные директората, — Янка насупилась. — «Зуб даю» в
    ее устах прозвучало как-то странно и неуместно.
    — Кстати, — небрежно заметил спокойный Риггельд. — А почему мы стоим?
    Вроде бы, решили в офицерский возвращаться?
    Рома медленно поднял голову от экранчика и обернулся к Риггельду. До
    капитана наконец дошло.
    — Курт… Черт возьми! Они же и нашу платформу контролируют!
    Смагин немедленно навалился на дверцу. С нулевым результатом.
    — Поздравляю, — выдохнул он. — Мы заперты.
    В тот же миг платформа плавно заскользила прочь из пузыря, но не назад,
    к офицерскому, а в прежнем направлении. К жилым секторам. Навстречу веселым
    людям из директората. Навстречу Юдину и Шадрону.
    — В сторону! — рявкнул Смагин и вытащил бласт. Сухо щелкнул
    освобожденный импульс; Смагин из очень неудобного положения саданул по
    дверце ногой. Дверца открылась.
    — Прыгаем! Пока ход не набрали!
    Рома не менее решительно высадил переднюю дверцу и вывалился на ленту
    дороги. Сверху на него вывалилась Юлька. Некоторое время все по инерции
    скользили по гладкому покрытию, сквозь зубы ругаясь и изо всех сил пытаясь
    остановиться. Пустая платформа некоторое время тянула прочь, но потом
    замерла, безучастно шевеля незакрытыми дверцами.
    — Ходу, ребята, ходу! — Суваев взял инициативу на себя. Он подтолкнул
    Смагина с Янкой и побежал назад, в пузырь. Риггельд, плечом к плечу с
    Юлькой, поспешили за ними.
    — Не отставай, капитан!
    Рома, с бластом в правой руке и раскрытым прибором-блокнотом в левой,
    честно пытался не отстать.
    — Пашка! Уйдем через ремзону, спускайся вниз, там лестница на входе в
    рукав должна быть! — крикнул он.
    — Ага, вижу! — подтвердил Суваев.
    Вдалеке, в сумрачной мгле рукава, засветилась желтая искорка,
    постепенно раздваиваясь. Чьи-то зажженные фары.
    — Вперед, капитан! — Риггельд замер перед скобяной архаичной лесенкой,
    выполненной из полупрозрачного материала, неотличимого от стен
    пузыря-развязки. — Мы прикроем.
    Суваев уже ссыпался вниз и наугад пинал ногой стены в поисках хода в
    ремзону.
    — Нашел! — крикнул он обрадованно секунд через десять.
    Из рукава слабо потянуло воздухом — похоже, платформа приближалась даже
    не одна. Сухой шелест звучал зловеще.
    «Ну, попали! — подумал Суваев, пропуская капитана в ремзону. — И это
    самый совершенный корабль в обозримой части галактики! Фагоцит хренов! Как
    крысы на чайном клипере, е-мое…»
    Мысли лихорадочно скакали в голове, толкались и сменяли друг друга,
    словно картинки в калейдоскопе.
    Риггельд скользнул в ремзону последним и с размаху захлопнул за собой
    дверь.
    — И куда дальше? — вопросительно прошептал Суваев.
    Вокруг сомкнулась кромешная тьма.
    — Я знаю, куда, — тихо ответил во тьме голос капитана. Кто-нибудь
    подсветить может?

    Янка немедленно щелкнула химической зажигалкой и тусклый синеватый
    огонек бросил на лица призрачные отсветы.
    Капитан снова возился со своим прибором.
    — Ага, вот, — сказал он, на что-то нажимая, и довольно хлопнул крышкой,
    пряча плоскую коробочку в карман.
    В тот же миг участок потолка точно над головой капитана стал источать
    рассеянный желтоватый свет.
    — Двинули! — выдохнул Рома Савельев и решительно зашагал куда-то вглубь
    ремзоны. Светлое пятно послушно поползло по низкому потолку капитану вослед.
    Уже через полста шагов коридор резко свернул.
    «Да, — подумал Суваев уныло. — Ничего не меняется. Человек остается
    скотиной даже на суперкорабле. Стреляет в ближних, рвется к власти и
    прячется по подвалам.
    Только подвалы теперь чистые. Без сырости и крыс.
    Меняется только окружение. А люди остаются прежними…»
    Отчего-то Суваева не слишком обрадовал этот вывод.

    49. Александр Самохвалов, оператор сервис-систем,
    инженер-консультант директората, Homo, крейсер Ушедших
    «Волга».

    — Стрелка нашли, шеф! — сказал Самохвалов, отрываясь от коммуникатора.
    — Только что.
    — Пусть введут! — процедил Гордяев сквозь зубы. Он был мрачен, как
    железная звезда на инфраэкранах.
    Самохвалов щелкнул пальцами.
    Барс, так и не показавшись из-за двери, впихнул в офис худого парня лет
    двадцати. Глаза у парня бегали, будто два таракана, застигнутых врасплох
    посреди обеденного стола.
    Запольских поймал парня за рукав и слегка встряхнул, вынуждая встать
    прямо. А то он от тряски стал похож на жалкую картонную куклу.
    Гордяев нервно барабанил пальцами по столу и долго не поднимал взгляд.
    — Ну, — наконец осведомился он, внимательно разглядывая идеально чистый
    пластик, исчерканный красивыми волнистыми линиями, имитирующими текстуру
    какого-то земного дерева, — можешь мне рассказать — зачем ты это сделал?
    Парень беззвучно, как рыба, открывал и закрывал рот. Самохвалов глядел
    на него исподлобья.
    «Почему всегда найдется дурак, который испортит дело? Который сведет на
    нет колоссальный труд по подготовке операции?»
    — Ну! — заорал вдруг Гордяев не своим голосом, а потом мгновенно, одним
    мягким скользящим движением переместился вплотную к перепуганному юнцу. Нос
    к носу. Самохвалов даже не ожидал от шефа такой прыти. — Говори, дьявол тебя
    разрази, кто надоумил тебя стрелять в капитана?
    Гордяев схватил парня за отвороты комбинезона и так энергично
    встряхнул, что у того звонко клацнули зубы.
    — Я… я не хотел, господин директор… — захныкал виновник.
    — Не хотел? — еще громче заорал Гордяев. — Откуда у тебя бласт?
    — Купил… на рынке.
    — Зачем?
    — Я хотел ходить на вахты, господин директор. Это так… здорово. А на
    вахты нас пускают редко… В секторе говорят, что во всем он виноват,
    капитан Савельев…
    — М-да, — вздохнул Самохвалов индифферентно. — Перестарались мы малехо
    с подогревом общественного мнения.
    Гордяев отпустил парня, сердито вернулся на место за столом и уже
    спокойнее спросил:
    — Что ты еще мне поведашь? А, милок?
    Парень облизал пересохшие губы. От него исходил ощутимый животный ужас.
    — Я… Я никогда больше не буду влезать не в свои дела, — прошептал он.
    — Да уж, — Гордяев брезгливо оттопырил губу. — Не будешь. Это точно.
    Парень окончательно поник. Кажется он понял, что его сейчас убьют.
    Гордяев жестом велел, чтобы позвали Барса.
    — Позаботься о нем, — буркнул Гордяев и поморщился. — Только не измажь
    ничего.
    Запольских тотчас врезал горе-стрелку по шее и тот обмяк у Барса в
    руках. Наверное, во избежание совершенно ненужной истерики врезал.
    Некоторое время шеф молчал.
    — Эй, мыслитель! — позвал он Самохвалова минуты через три.
    Самохвалов подобрался и с готовностью вскинул опущенную голову.
    — Да, шеф?
    — Что из него вытрясли ребята?
    Самохвалов присутствовал при допросе. Поэтому ответить было нетрудно.
    — Похоже, что он не врал, шеф. Он действительно придурок-одиночка,
    вознамерившийся самолично расправиться с капитаном. Купил на рынке бласт —
    кстати, торговля оружием — это дело рук Плотного, то бишь Юдина. А наш герой
    прикинул, по какому рукаву поедет платформа капитана на встречу в жилых.
    Поскольку он из транспортной службы, это нетрудно было сделать, он только с
    вахты сменился перед покушением. Взял платформу, засел в районе развязки…
    и испоганил нам все дело.
    Капитан и еще несколько офицеров — пятеро, кажется — увы, не
    пострадали. Болван этот оказался никудышным стрелком. Платформу капитан и
    остальные практически сразу же покинули, и скрылись в ремзоне. А это,
    напоминаю, сущий лабиринт под сквозным сечением. Туда только ремонтные
    роботы спускаются. Ребята Барса искали их — без толку. Там можно годами
    прятаться. Но пути к основным рубкам мы перекрыли. Кроме того, блокировали
    офицерский сектор. Никого из руководства сейчас нет на вахте, и можно
    считать, что корабль наш. Осталось понять, как оживить поисковые системы и
    переподчинить охранных роботов. Если мы это сделаем достаточно быстро, можно
    считать, что поимка капитана и его своры дело ближайшей недели.
    — А что Фломастер?
    — Он с десятком канониров засел в карантинном модуле, едва узнал, что в
    капитана стреляли. Ребята Шадрона пробовали к ним подобраться — без толку, в
    карантине ручное оружие помощнее бластов оказалось. Похоже, офицерство тоже
    зря времени не теряло, шеф. Они успели подготовить десятки помещений между
    рубками и жилым, успели накопить и укрыть достаточно оружия. Такое
    впечатление, что они предвидели нашу операцию.
    — Очень может быть… — сказал Гордяев. — Сава всегда был на редкость
    хитрой бестией. Как и его папаша, впрочем.
    Самохвалов продолжил:
    — Разрозненные группы офицеров укрылись в изолированных модулях; на
    настоящий момент мы не имеем свободного доступа ни в один. Я распорядился

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

  • ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    на мой взгляд, мыслей.
    Встал коренастый малый с красной, как помидор, рожей. Шадрин с минуту
    мучительно вспоминал его фамилию, которую когда-то слышал, и вскоре
    вспомнил: Самохвалов. Точно, Самохвалов. Он вечно торчал около Гордяева во
    время переговоров — во всяком случае во время переговоров Гордяева с
    Шадриным он неподвижно, как манекен, отсидел в углу на диване.
    — Проблема устранения кого-либо из старших офицеров на подобном корабле
    упирается в несколько довольно неприятных препятствий. К счастью, даже их
    возможно преодолеть.
    В нашем случае все упирается в управление охранными роботами, в
    информационную службу, которая выведывает и упреждает любые беспорядки, и
    вообще в то, что старших офицеров корабль слушается охотнее, чем нас, и
    предоставленные им возможности полнее и шире, нежели предоставленные нам.
    Несложные размышления приводят нас к печальному выводу, что когда хотя бы
    один из старших офицеров на вахте, когда он подключен к кораблю, бунт
    заранее обречен на провал.
    Напрашивается вывод: нужно ловить момент, когда все старшие офицеры, а
    желательно — и их окружение с высокими индексами доступа, будет отключено от
    корабля. Наши же люди — напротив, будут подключены.
    Обычным порядком такую ситуацию не дождаться, но ее можно и нужно
    создать искусственно. Естественно, потребуется некоторое время на
    подготовку.
    Во-первых, нам придется разжечь недовольство старшим офицерством в
    массах, в жилых секторах. Различными путями — можно на короткое время
    повредить сервис-системы связанные, например, с питанием или с производством
    спиртного. Распустить слухи о полном запрете на вахты, параллельно со
    слухами, что верхушка пользуется доступом к биоскафандрам и кораблю
    неограниченно, довести людей до массовых беспорядков, и, в решающий момент
    потребовать встречи с капитаном и старшими офицерами лично, где-нибудь на
    территории жилых секторов. Причем требовать встречи в полном составе — если
    все проделать правильно, они пойдут на это. Вынуждены будут пойти.
    Можно попробовать спровоцировать капитана действительно на полный
    запрет любых вахт — и это осуществимо при правильном подходе. В этом случае
    охранные роботы вообще не придут на помощь капитану. Есть несколько путей…
    Шадрин слушал, едва только не раскрыв рот. Черт возьми! Головастые
    малые все-таки вьются около директората! Вещи, которые еще полчаса назад
    представлялсь пустопорожним трепом вдруг начинали казаться реальными и
    возможными, стоит только немного поднапрячься. Негромкий голос, исполненный
    уверенности и смутной гипнотической силы, звучал в зале, и дело замены
    капитана вдруг начало обретать черты реального последовательного плана.
    Место совещания за этот вечер меняли трижды, а Самохвалов все излагал и
    излагал подробности и варианты будущих действий. Шадрин поневоле увлекся.
    Всерьез.

    48. Павел Суваев, старший офицер-аналитик, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

    В десять минут шестого Суваев чмокнул жену в щеку и выскользнул в
    коридор жилого сектора старших офицеров. Из каюты напротив как раз выходили
    Курт Риггельд и Юлька Юргенсон. Юлька улыбалась, а Курт хмурился и нервно
    оглаживал тяжеловесную кобуру на поясе.
    Суваев тоже потрогал кобуру — уже недели три как не пустую. Капитан
    Савельев в который раз продемонстрировал недюжинную прозорливость, раздав
    своему ближайшему окружению оружие.
    Беспорядки в жилых секторах экипажа начались спустя какую-нибудь неделю
    после вооружения. По кораблю ползли слухи один глупее и нелепее другого, но
    волжане им почему-то охотно верили; а неожиданная остановка сервис-систем
    едва не вызвала взрывной голодный бунт. Двое с лишним суток Артур Мустяца
    провел в биоскафандре, в единении с кораблем, и вывалился из шкафа выжатый,
    как лимон. Как наркоман после передозировки.
    Но систему он все-таки оживил со своими обормотами-подчиненными.
    — Привет, Суваев, — поздоровалась Юлька. — На встречу?
    — Ага.
    Риггельд просто кивнул, и не проронил ни слова.
    Втроем офицерство влезло в приветливое нутро транспортной платформы; с
    недавних пор платформы переделали из простых летающих и прыгающих сквозь
    пространство плоскостей в копии вездеходов или автомобилей — с кабиной,
    дверцами, сидениями. Суваеву нравилось это новшество. Тем более, что
    платформы продолжали исправно прыгать по кораблю, словно чудесные
    пассажирские блохи.
    — Где сборище-то? — недовольно поинтересовался Риггельд. — Дожились,
    Donnerwetter! Митинги на борту!
    — В жилых… На площади, — подсказала Юлька с готовностью.
    — Какой еще площади? — удивился Риггельд.
    Юлька улыбнулась и потерлась щекой о его плечо.
    — Ну, там зал такой есть здоровый, где Мустяца фонтан выращивал,
    помнишь? Вот, это место теперь площадью и называют.
    — А… — дошло до Риггельда. — Фингерный зал. Знаю.
    — Его расширили, кстати, — уточнил Суваев. — Площадь теперь — самое для
    него подходящее название. Особенно, когда фонтан запустили.
    Вездеход вырулил в транспортный рукав и резко увеличил скорость. Далеко
    впереди мерцали габаритные огни еще одного. Полумрак рукава захлестнул
    кабину, и только бессмысленное свечение под лобовым стеклом, там, где
    полагалось находиться приборной доске, тщетно пыталось этот полумрак
    разогнать.
    «Сейчас прыгнем», — подумал Суваев, по привычке пытаясь уловить момент
    перехода на финишный участок.
    Насколько он знал, это еще никому не удавалось — уловить момент прыжка.
    Впереди замаячило размытое пятно света — транспортный рукав вливался в
    пузырь-распределитель. Здесь перекрещивались несколько рукавов. Передняя
    платформа как раз нырнула в это световое пятно, и оранжевые габаритные огни
    тотчас поблекли.
    А потом вспыхнули алые пятна экстренного торможения, и с некоторым
    опозданием донеслись звуки выстрелов и глухой удар — передняя платформа
    вильнула в сторону и ткнулась в стену пузыря. Захлопали дверцы, и кто-то
    закричал злым надсадным голосом, а потом снова затрещали выстрелы из бласта.

    — Что такое, черт возьми! — Суваев подобрался, как ныряльщик перед
    прыжком. Бласт словно бы сам собой перекочевал из кобуры в руку.
    Они как раз приблизились к пузырю, внешне похожему на большой
    стеклянный шар, в котором змеились хитроумные многоуровневые развязки
    нескольких тоннелей. Платформа с помятым корпусом приткнулась к
    неповрежденной стене пузыря, оторванная с мясом дверца валялась рядом.
    Внутри платформы-вездехода сидела Яна Шепеленко, бледная, но решительная, и
    в руке ее мелко плясал бласт «Витязь».
    — А, — сказала она с нескрываемым облегчением, — это вы…
    Суваев обернулся — Юлька и Риггельд, тоже вооруженные, стояли чуть
    позади него.
    — Что за стрельба? — поинтересовался Суваев. — Прям, как дома…
    — Не знаю, — Янка качнула головой. — Мы ехали на сборище… Я, Смагин и
    Рома. Тут нас обстреляли — во-он оттуда. Рома со Смагиным погнались.
    — Кто стрелял-то хоть, видели? — угрюмо спросил Риггельд.
    — Не знаю. Тип какой-то, в обычном комбезе. Шарахнул несколько раз, и
    наутек пустился.
    Суваев внимательно глянул на увечную платформу. В лобовом стекле
    виднелись четыре аккуратненьких овальных отверстия.
    — Кто сидел впереди? Рома?
    — Ага, — Янка кивнула. — Я вообще-то не очень рассмотрела кто стрелял.
    Мы со Смагиным целовались.
    Суваев негодующе скрежетнул зубами.
    — Е-мое! — всплеснула руками Юлька. — Так что получается, стреляли в
    капитана?
    — Именно так и получается, — буркнул Суваев, оглядываясь. — Куда они
    побежали, а?
    — В рукав. Вон в тот.
    — Пошли-ка, Курт…
    И Суваев со всех ног бросился в указанном направлении. Ботинки
    скользили по наклонному полу, гладкому, словно олимпийский лед. Курт
    поспешил следом, и Юлька отчаянная, конечно же, не пожелала отсиживаться в
    уголке.
    В рукаве было сумрачно и сухо; воздух казался ощутимо плотным, словно
    давление здесь было выше, чем в пузыре-развязке. Вдалеке еле заметно тлели
    два габаритных огня быстро улепетывающей платформы и неясные силуэты людей.
    Люди приближались.
    Суваев благоразумно вжался в стену, чтоб не маячить на фоне светлого
    пятна — входа в пузырь-развязку. Риггельду и Юльке обгяснять смысл ухода в
    сторону не пришлось — сами мгновенно убрались.
    Двое в мутной полутьме рукава тотчас залегли.
    — Наверное, это Ромка со Смагиным, — прошептала Юлька. — Позвать их
    что-ли?
    И, не дожидаясь ответа, звонко выкрикнула в бесконечную с виду
    трубу-тоннель:
    — Рома! Это ты?
    — Юлька? — донесся искаженный эхом ответ. Суваев не без труда опознал
    голос капитана.
    — Я, кэп! Нас трое, я, Курт и Пашка.
    Вдалеке обе фигуры поднялись с гладкого пола и, пригибаясь,
    стремительно побежали вдоль стен рукава. Спустя пару минут Рома и Смагин,
    бесшумно, будто бесплотные тени, приблизились на расстояние нескольких
    метров.
    Комбинезон Смагина с одного боку был грязен и изорван, словно его с
    размаху протащило юзом по дасфальту. У Ромки на щеке багровел большой
    продолговатый синяк. Оба держали в опущенных руках бласты — Рома стандартный
    «Витязь», а Смагин — усиленную модель, двухпотоковый «Гарпун».
    — Ого! — сказал Суваев и присвистнул. — По вам стреляли, кэп?
    — По нам, — буркнул Рома недовольно. — По кому же еще?
    — Кто?
    — Хотел бы я знать!
    — Мальчики! — вмешалась Юлька. — А не лучше ли нам убраться отсюда?
    Хотя бы к платформам, а нет — так и дальше. А?
    — Лучше, — безропотно согласился Рома. — Пошли.
    Смагин, не проронив ни слова, двинулся прочь из рукава, в пузырь, к
    свету. Глаза у него были белые, совсем как в последний день на Волге, когда
    он нежданно-нагадано навсегда расстался со своим кораблем.
    Они приблизились к двум платформам; Янка выскочила навстречу.
    — Целы? — спросила она, беспокойно глядя на кэпа и Смагина.
    — Целы, — процедил капитан. — Ушел, зараза! У него платформа стояла в
    рукаве.
    — Значит, он нас поджидал, Рома, — глухо сказал Смагин. — Точнее,
    наверное, даже не нас, а тебя, капитан.
    — С бластом наизготовку, — добавила Янка. — Тебя пытаются сместить,
    капитан.
    — Ты должен быть осторожнее, капитан, — с легким раздражением продолжил
    Рома тем же тоном. И сердито плюнул вниз, на ленту, соединяющую два рукава
    уровнем ниже.
    Смагин тем временем спихнул увечную платформу с дороги; она, величаво
    кувыркнувшись, полетела куда-то вниз, в прозрачную пропасть, к белесому дну
    пузыря. Следом отправилась и одинокая отломанная дверца.
    — Поехали, — сказал Смагин, садясь в целую платформу. — Залезайте.
    Шепеленко, Риггельд и Юлька намерились было последовать его примеру;
    Рома остался на месте. На ленте перед платформой. Он вынул из нагрудного
    кармана нечто вроде блокнота, раскрыл его и внимательно уставился на матовый
    экранчик. На лице его отражались досада и недоумение.
    Несколько секунд все молча ждали.
    — Яна, — наконец нарушил молчание капитан. — Кто у тебя сейчас на
    вахте? В базовом?
    Шепеленко взглянула на часы.
    — Жаркевич сменился… В пять. Должна Ритка Медведева заступить. А что?
    Капитан продолжал глядеть на экранчик своего прибора.
    — Жаркевич-то сменился. В пять, как и положено. Но на вахту никто не
    заступил, базовый информатики пуст.
    — Не может быть! — не поверила Янка.
    Капитан раздраженно дернул плечом, решительно сел на переднее сидение
    платформы и звучно хлопнул дверцей.
    — А у тебя в рубке, Юля?
    — В пять должен заступить Хаецкий. Только не помню который. Смагин,
    вот, сменился, а Хаецкий заступил.
    — Хаецкий не заступил, Юля. Пилотская рубка тоже пуста.
    Юлька вопросительно повернулась к Смагину.
    — Юра? Это как понимать?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

  • ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    техники и приспособлений специалист не требовался — корабль услужливо
    подсовывал все необходимые файлы и базы с данными, чертежами и расчетами.
    Для того, чтобы вырастить работоспособный «Витязь» без подсказок
    корабля, необходим был человек досконально разбирающийся в конструкции
    ручных бластов. Полный специалист — таких и на Земле было не больше двух
    десятков, а уж на Волге… Фломастер, например, конструкцию бласта в целом
    представлял себе весьма смутно. Он неплохо знал механизм дозирования
    зарядов, потому что это была его военная специальность, и имел некоторое
    понятие об устройстве батарей, потому что батареи к бластам шли более-менее
    стандартные.
    И все. А таких микросистем в том же «Витязе» насчитывалось больше семи
    тысяч. Возможно ли удержать полную информацию в голове?
    До сих пор Фломастер думал, что невозможно.
    Но он ошибся.
    — Так-так… — протянул он и задумался. — Знаешь, что, Валера,
    раздай-ка наши бласты из загашника всем, у кого индекс двадцать и выше…
    У них бласты имелись в достаточном количестве: скопировать привезенные
    Ромой, Юлькой, Чистяковым и Смагиным было не очень трудно. Даже без
    информации об устройстве.
    Яковец кивнул, отработанным жестом тронул висок (типа — козырнул) и
    выбежал.
    А Фломастер снял свой комбинезон с крючка на стене и выудил из кармана
    коммуникатор.
    — Ау! Рома? Это Переверзев… Плохие новости… Понял, иду.
    Он мрачно сунул трубку в карман, натянул комбинезон и быстрым шагом
    направился к выходу.

    47. Леонид Шадрин, оператор систем внутреннего транспорта, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

    Шадрин нежился в бассейне с подогретой водой, когда в его логово
    впустили Шкворня. Шадрин сделал вид, что ничего не замечает, хотя следил за
    бойцом сквозь прикрытые веки.
    Шкворень был мелкой сошкой из когорты Пузана, но он часто приносил
    вести. Отовсюду. Сейчас он мялся на краю бассейна, не решаясь потревожить
    Большого Босса.
    — Босс! — послышался голос Жженого. — Тут Шкворень приперся.
    Пришлось открыть глаза. На поверхности бассейна колыхались пышные
    клочья пахучей пены.
    — Ну?
    — В «Бастарде» драка была, — немедленно затараторил Шкворень. — Клыся
    со своими на Пузана наехать пытался. Постреляли.
    — Ну и что?
    — Пузана примочили. И еще двоих. Клысю тоже.
    — Ну и что?
    — Головастики захватили наши бласты… Четыре штуки.
    Шадрин прикрыл глаза. Вот это плохо, наверное. Собственно, самому
    Шадрину было плевать, бластов на свои мелкие группы он мог накупить
    предостаточно, благо Гордяев сдержал обещание и наладил их выпуск. Не
    расстроила его и новость о смерти Пузана. Дурак Пузан был редкостный, давно
    на импульс напрашивался.
    Плохо другое: капитан теперь узнает, что бласты больше на корабле не
    дефицит. Гордяев, небось взвоет, как свинья под ножом.
    Ну и пусть себе воет. Что теперь — ребят безоружными, что ли, держать,
    если бласты уже есть?
    — Ладно. Проваливай, — велел он Шкворню. — Кто там у вас вместо Пузана
    встанет? Пусть приходит послезавтра на сходку.
    Шкворень кивнул и исчез.
    Еще с полминуты Шадрин пролежал в теплой воде без движения, потом
    встал. Пена щекотно заструилась по коже, стекая. У бассейна мгновенно, будто
    по волшебству, появилась Аленка с халатом.
    Леонид Шадрин по прозвищу «Шадрон» любил удобства. И стремился
    создавать их по максимуму. Для себя.
    — Аленка, кофе, — скомандовал он.
    Покачивая бедрами, Аленка скользнула в сторону кухни. На ней был только
    купальник — очень символический. Шадрин провел ее взглядом, запахнулся,
    завязал пояс и воткнул ноги в мягкие шлепки.
    Рядом с бассейном стоял низкий столик и три кресла. Жженый, едва Шадрин
    уселся, поднес сигару и огонек.
    Шадрин кивнул, затянулся, выпустил клуб сизого дыма.
    Хорошо, так его через это самое! Если бы еще не Шкворень со своими
    паршивыми новостями, да не придурок-Сава, которого Шадрин не любил еще со
    времен своего подгема в «Меркурии»… Совсем бы — рай.
    — Давай, Жженый, водовки тяпнем, — предложил Шадрин расслаблено.
    Спан, или как Жженого называли в директорате, торпеда потянулся к
    холодильничку, тут же, рядом с бассейном.
    Шадрин только успел втащить соточку и захрустеть ее малосольным
    крепышом — на столе запиликал вызов. Жженый протянул ему коммуникатор.
    — Мля! — вздохнул Шадрин сокрушенно. — В такой момент может звонить
    только один человек: этот поц из директората…
    Он нажал на кнопку стопора и трубка разложилась надвое.
    — Леонид? — загремел у уха голос Гордяева. — Что там твои уроды творят?
    Ты соображаешь? Двухнедельная работа — насмарку! Сава теперь знает, что мы
    вооружены!
    — Ладно, не ори, — сухо сказал Шадрин. — Я ради твоих бредней не
    собираюсь своих ребят сдерживать. И безоружными им ходить не позволю.
    Гордяев задохнулся от гнева. Но он нуждался в Шадрине и его людях, и
    Шадрин это прекрасно знал.
    — Черт возьми, но можешь же ты быть осторожнее?
    — Я осторожен, Горец. Я очень осторожен. Я вообще из логова не выхожу.
    Аленка поставила перед Шадриным чашечку кофе и нахально уселась к
    столу, рядом со Жженым. Тот смерил ее на удивление равнодушным взглядом —
    раньше Жженый глядел на Аленку голодно, как зимний волчара. Совсем еще
    недавно.
    «Похоже, он ее трахает», — подумал Шадрин совершенно не к месту.
    — …сли партнер так себя ведет, начинаешь задумываться о

    целесообразности партнерства! — пыхтел в трубке Гордяев. Он бы еще долго
    пыхтел, но Шадрин его прервал:
    — Слушай, Горец, не полощи мне мозги. Говори чего нужно и катись со
    своей ругней куда подальше.
    Гордяев моментально заткнулся. Он всегда был таким: много болтал,
    прежде чем удавалось вытянуть из него суть. Суть обыкновенно умещалась в
    две-три фразы, но времени на весь разговор уходило редко когда меньше десяти
    минут.
    — В общем… Сегодня сбор. В четыре. В «Пальмире». Не опоздай.
    — Не опоздаю.
    — И этих своих… коллег позови. Я на них взглянуть хочу.
    — А чего на них глядеть? — уныло протянул Шадрин. — Чай, не бабы. Да и
    видел ты их сто раз.
    — Ничего-ничего, здесь еще не видел. Дотошность еще никому не вредила.
    — Вредила, — возразил Шадрин. — Жигана вспомни.
    Но Гордяев не оценил.
    — Ладно, увидимся… — буркнул он и отключился.
    — Увидимся, — передразнил Шадрин. — Нужен ты мне… если б не пушечки.
    Жженый глядел на него с восхищением — не то, что на Аленку.
    — Ловко вы его, босс! Мордой по столу!
    — Подумаешь, подвиг! — отмахнулся Шадрин. — Фрайера отшить…
    Он быстро набрал номер Тазика. Дождался ответа.
    — Тазик? Мое. Как оно? Ну и ладно. Горец в четыре потрещать собирает. В
    «Пальмире». Будет и Плотный, как без него. Ну, пока…
    Столь же лаконичным получился разговор и с Плотным.
    Обитатели «Меркурия» не любили без толку чесать языками.
    — Сколько там натикало? — справился он у Жженого.
    — Полтретьего, босс!
    — Ну, давай еще по соточке, и двинем, пожалуй…
    — Легко, босс!
    Аленка тут же умчалась наряжаться, а Шадрин со Жженым накатили еще
    дважды, прежде чем идти.
    У дверей своей комнаты Шадрин обернулся.
    — Килограмму тоже налей, Жженый. И чтоб не окосели, ясно?
    — Мы ж не лурмахи, босс! Не окосеем.
    — И пушечки проверьте!
    Жженый поспешно кивнул.
    В «Пальмиру» они вошли в полчетвертого. Сначала Килограмм, потом Шадрин
    с Аленкой и последним — Жженый. Глазки у Жженого маслянисто поблескивали, но
    держался он прямо. Как всегда.
    Они пришли вторыми — Тазик с тройкой своих ребят уже тянул «Слезку» из
    пузатого штофа. Сутер со здоровенным камнем на среднем пальце левой руки
    Тазика было видно аж со входа. При виде Шадрина Тазик подобрался, привстал,
    и раскинул руки в стороны. Тройка его тотчас пересела за соседний столик.
    Шадрин подошел. Официант торопливо накрывал на двоих напротив Тазика.
    Жженый и Килограмм уселись за столик к спанам Тазика. Закончив с
    сервировкой, официант убежал к ним.
    — Потянем? — спросил Тазик, весело поведя бровью в сторону штофа.
    — Валяй, — согласился Шадрин. — Но по одной, а то наш папочка опять
    расхнычется!
    Тазик улыбнулся и наполнил тонкие рюмки. Он прекрасно знал, как
    серьезно относится Горец к совместным переговорам.
    — Подумаешь, по поллитре на рыло! — протянул он с легким презрением.
    — Пусть его, — вздохнул Шадрин. — Ну, будь, Тазик!
    Аленке налили чего-то липкого и сладкого.
    С Тазиком у Шадрина сложились неплохие отношения. То ли схожие
    характеры повлияли, то ли еще что — но когда-то они заключили договор о
    территориях, сферах влияния и направлениях деятельности. Договор на словах,
    конечно, какие бумажки у вольных людей? И ни разу договор этот не нарушался.
    Были, конечно, мелкие непонятки из-за непомерной инициативы пешек, но
    виновные мгновенно выдавались пострадавшей стороне, выплачивалась
    компенсация, и дело затихало само собой. Короче, Тазик И Шадрон мирно
    существовали бок о бок, не мешая друг другу.
    Другое дело — Плотный. Этот всегда был необуздан и своенравен, плевал
    на правила и авторитеты, слишком полагался на силу и недооценивал ум… В
    общем, Плотный Шадрина частенько заставлял хмуриться и вполголоса
    материться. Но не считаться с Плотным тоже было нельзя — он сплотил вокруг
    себя когорту таких же неуправляемых психов и представлял из себя серьезную
    силу на Волге. На «Волге» — тоже.
    Слово за слово, пролетели полчаса. В «Пальмиру» втек прилизанный хлыщ
    из директората, эдакий холуй-распорядитель. Пострелял глазками, нашарил
    Тазика с Шадроном и засеменил к их столику.
    — Начинаем, господа! — торжественно прошептал он. — Прошу за мной!
    Шадрин недоуменно оглядел зал — он не видел никого из директората,
    только веселящиеся компании за столиками. Хлыщ всем своим видом показывал,
    что предстоит выйти наружу.
    «Надеюсь, недалеко пилить!» — раздраженно подумал Шадрин и встал.
    — Килограмм! — велел он. — Останься с Аленкой.
    Килограмм тяжеловесно кивнул. Жженый, понятное дело, увязался следом.
    Они прошли в соседний бар — маленький и неприметный, без единой
    вывески. На пороге Шадрин остолбенел.
    Зал был разгромлен. Словно толпа крепких ребят с ломиками вволю тут
    порезвилась. Не осталось ничего целого — только круглый стол посреди
    разгрома и легкие складные стулья. Стол и стулья явно принесли только что,
    уже после того как неведомые безумцы прекратили бесчинствовать.
    За столом рассаживались бобры из директората — так и не преодолевшие
    страсть к официальным костюмам и галстукам деятели языка и развесистой
    лапши.
    — Прошу! — пригласил Гордяев, единственный из директоров бывшей
    горнодобывающей компании «Волжская руда», кто не спешил садиться.
    Плотный уже сидел с краешку.
    Далеко в стороне устанавливали еще столики — для охранников. Шадрин
    жестом отослал Жженого; Тазик тоже.
    — Поторопимся, господа, — Гордяев светски улыбался, отчего Шадрину
    невыносимо захотелось плюнуть в эту сияющую сахарную физиономию. — Ремонт
    уже начался, системы подслушивания могут восстановиться достаточно быстро…
    Гордяев оглядел всех — пятерых директоров, нескольких хлыщей-советников
    и тройку вольных людей — и начал:
    — Итак, все мы знаем, что предстоит обсудить. В таком составе мы еще не
    собирались, но смею заверить, что в этом… гм… некогда уютном зале
    находятся только те, кто подержал идею смены капитанства на нашем
    замечательном корабле. Так что собственно об идее говорить не придется.
    Поговорим о ее реализации. Мой помощник выскажет несколько небезынтересных,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

  • ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    уничтожить угрозу извне.
    — Нетленных? — вскинулся Суваев. Он всегда быстро соображал.
    — В том числе, — подтвердил я. — На самом деле сравнение с фагоцитом не
    совсем корректно. Фагоцит охотится только на инородные тела в организме.
    Корабль же призван устранить угрозу существованию галактики. Любую угрозу,
    будь она внешней или внутренней.
    Не было никогда никаких Ушедших. Просто, когда галактические войны
    достигают особенного накала и возникают предпосылки к серьезным и
    губительным изменениям в галактике, она устраняет угрозу каким-либо
    радикальным способом. А потом на следы подобного вмешательства натыкаются
    разумные расы и списывают их на деятельность пресловутых Ушедших.
    — Ты полагаешь, в настоящий момент существованию галактики что-нибудь
    угрожает? — с сомнением протянула Яна Шепеленко и переглянулась со Смагиным.
    — А что именно, если это тоже не секрет?
    Я пропустил это «тоже» мимо ушей. Пусть. Не время сейчас.
    — Полагаю — да, угрожает. Или станет угрожать спустя какое-то время.
    Скорее всего, это затянувшийся конфликт между союзом и нетленными. И те, и
    другие достаточно сильны, чтобы разносить в пыль планеты и гасить звезды. К
    этому, похоже, все и идет. А галактике это не нравится.
    — Тем не менее, первую планету в пыль разнесли не нетленные, не союз, а
    именно мы, фагоциты, — проворчал Фломастер, теребя застежку комбинезона. Я
    почему-то подумал, что на его комбинезоне очень не хватает погон. — Причем,
    свою собственную планету разнесли. Вот ведь ирония судьбы, а кэп?
    Мишка Зислис, старший навигатор, поднял руку, будто школьник на уроке.
    — Рома, а что дальше-то? Как мы можем помочь галактике? Перебить
    нетленных и разгромить союз, так, что ли? А по силам ли это нам?
    — С таким кораблем — по силам, — без колебаний ответил Фломастер. — Это
    я тебе как канонир говорю.
    Народ загалдел, и меня это страшно порадовало. Галдят — значит им есть
    что сказать…
    — Ребята, — я повысил голос. — Затем я вас и собрал. Я в общем
    представляю какова наша цель — корабль сумел вдолбить мне это в голову. Но я
    понятия не имею как этой цели достичь. Вот в этом-то все и дело.
    Галдеж враз прекратился.
    — И поэтому ты пассивно ждешь? — голос Яны Шепеленко прозвучал уже в
    полной тишине.
    — Я все это время общался с той частью корабля, которая открыта только
    капитану. Я искал ответ.
    — И не нашел? — словно бы не веря спросил Костя Чистяков.
    — Нет.
    — Хорошо, — Суваев хлопнул ладонями по столу. — Давай порассуждаем.
    Я мысленно рассмеялся. Мне удалось расшевелить их! Давайте, ребята,
    давайте! У меня уже мозги пухнут…
    — Что должно произойти в ближайшее время? — продолжал Суваев.
    — Наверное, снова появятся чужие, — предположил Курт Риггельд и
    переглянулся с Юлькой. — Только их будет больше, чем у Волги, — уже
    увереннее добавил он.
    — Правильно, — азартно кивнул Суваев. — Причем, скорее всего это будут
    снова и союз, и нетленные. А значит — новая свалка. Раз наш главный вояка
    уверяет, что и при таком раскладе мы сумеем исправно накидать зелененьким (а
    у меня есть все основания доверять нашему главному вояке и собственным
    ощущениям), значит мы постараемся им исправно накидать. Собственно, если
    галактика боится межзвездной войны, то мы можем в одном бою уничтожить
    множество кораблей союза и нетленных. А без кораблей не очень-то повоюешь!
    Чем не выход?
    — Мыслитель, — фыркнула Яна. — Стратег. Корабли можно построить.
    Несколько лет — и драка возобновится. А для галактики несколько лет — это
    даже не миг.
    — Значит, нужно жечь планеты союза, — пожал плечами Суваев. —
    Уничтожить технологию к чертовой матери. Чтоб никто не мог построить
    кораблей.
    — Планеты, говоришь, жечь? — сквозь зубы процедил Валентин Хаецкий. — А
    ты к этому готов, Паша? Жечь населенные планеты?
    Суваев осекся. Подумал. И ответил:
    — Не знаю…
    — Вот именно, — пробурчал Хаецкий. — Не знаю. И я тоже не знаю.
    — Да что вы все драматизируете! — всплеснула руками Юлька и встала, с
    грохотом отодвинув кресло. — Планеты жечь… Готов-не готов… Как дети,
    прямо. Еще ведь ничего толком неизвестно. Да и чужие пока не обгявились.
    Скажи, Рома?
    Она с надеждой поглядела мне в лицо и что-то внутри у меня слабо
    екнуло.
    — А мы поэтому тут и торчим, а кэп? — встрепенулся Лелик Веригин. —
    Чужих поджидаем?
    — Хрен они тут появятся, — мрачно предрек Ханин. — После того, что мы у
    Волги учинили.
    — Появятся, Ханька, — тихо заверил его Фломастер. — Слишком уж лакомый
    кус для зелененьких такой корабль как наш. Их и жертвы не остановят.
    — А меня сейчас другое волнует, — сказал вдруг Серега Маленко —
    человек, которого я только здесь, на корабле-фагоците по-настоящему оценил.
    — Пока чужие не появились.
    Все невольно воззрились на него.
    — В смысле? — уточнил Чистяков.
    — Директорат тоже проводит тайное совещание. Прямо сейчас. Меня на него
    не пригласили, но я о нем узнал. Случайно. И, насколько мне известно, Шадрин
    на нем тоже присутствует. Что-то там затевается, чую. И не думаю, что нас
    это хоть сколько-нибудь обрадует.
    Маленко был единственным из бывшего директората, кто входил в высший
    эшелон управления «Волгой». Неудивительно, что его быстро оттолкнули прежние
    знакомцы. И у него не осталось другого выхода — он примкнул к нам.
    Хотя, иметь своего человека среди нас Гордяев, конечно же, был бы
    весьма рад. Только Маленко отказался. Время нынче не то… Да и возможности
    тоже.
    — Да пусть себе проводят хоть сто совещаний, — снисходительно позволила
    Яна Шепеленко. — Я потом отправлю тебе распечатку, кэп… И всем могу
    отправить, каждому.
    — А ты проверь свои системы, дорогая, — улыбнулся Маленко. — Вот, прямо

    сейчас проверь.
    Яна вопросительно взглянула на меня, как мне показалось с легкой
    тревогой.
    — Давай, — позволил я. — Можешь прямо с моего пульта.
    Конечно, лучше бы было ей просто подключиться через биоскафандр. Но…
    не будет же Яна раздеваться при всех? Быстрее так, вручную, дикарскими
    методами.
    Когда Яна оторвалась от пульта, на лице ее отражался в основном гнев.
    — Как? Как, черт возьми, они это сделали?
    Маленко развел руками:
    — Не просто, а очень просто. Пешки затеяли драку в одном из баров.
    Роботы пресекли, но попутно разгромили весь бар. Там ни одного целого модуля
    не осталось, ни единой системы. Ремонт там, понимаешь? А директорат тем
    временем спокойно совещается.
    — И вообще, — Маленко посмотрел на меня. — Я бы на твоем месте
    задумался, капитан. Ибо команда ропщет. Они уже не прочь сменить капитана.
    — Я знаю, — ответил я.
    Я и вправду это знал.

    46. Виктор Переверзев, старший офицер-канонир, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

    Фломастер тягал тяжести на тренажере и, как всегда в моменты тупых
    тренировок на нагрузки, думал. О разном. О том, например, что давно мечтал о
    таком вот тренажере. На Волге еще мечтал. Но сверкающая хромом махина раньше
    была ему, лейтенанту патруля на захудалой планете, просто не по карману.
    Дарить же подобную ценность ему никто не собирался. А даже если бы и подарил
    — куда бы лейтенант ее поставил? Она бы в квартиру не влезла даже в том
    случае, если бы Фломастер выбросил всю мебель. А здесь, на корабле —
    пожалуйста… Реализуются все мечты, нужно только суметь представить этот
    самый тренажер. Знать, как он устроен. Фломастер знал. И — мог спокойно
    выделить под тренажерную просторный зал. Никого не стесняя и ни у кого не
    испрашивая разрешения.
    Потом мысли экс-лейтенанта перескочили на бывшего шефа — полковника
    Ненахова, который пытался трусливо удрать с Волги на кораблях директората
    вместо того, чтобы руководить безнадежной, в общем-то, обороной от чужих.
    Интересно, будучи еще молодым и безусым лейтенантом, он тоже попытался бы
    удрать?
    «Вряд ли он повел бы себя иначе, — подумал Фломастер. — Гниль — она и
    есть гниль, в любом возрасте.»
    Очень хотелось верить, что сам Фломастер не изменился бы даже
    дослужившись до полковника.
    Впрочем, полковником патруля ему уже никогда не стать. Он поднялся над
    всем этим. Благодаря Ромке и кораблю-фагоциту.
    Фломастер часто вспоминал первый и пока единственный бой «Волги» с
    армадой пришельцев. Мощь, безграничная мощь, покорная и отзывающаяся на
    малейшее шевеление мысли — ни с чем не сравнимое ощущение. Наземные стычки с
    десантом инопланетян на космодром теперь представлялись чем-то далеким и до
    невозможности глупым.
    А все-таки крупно прокололись зелененькие, экспериментируя с людьми и
    биоскафандрами на борту фагоцита! Выпустили на свои головы джинна из
    бутылки!
    Приятно быть джинном. Даже сознавая, что могущество твое — даренное.
    Пусть даже и заслуженно даренное.
    Жим, еще жим…
    — Шеф!
    Фломастер отвлекся, дожал тяги и встал с топчанчика, до странности
    похожего на зубоврачебное полукресло-полудиван.
    — А?
    Перед ним стоял Валера Яковец в хрустком комбезе нового образца — Янка
    Шепеленко тряхнула пристрастиями и за какой-то час разработала форму всему
    экипажу. Вероятно, в ней дремал незаурядный модельер.
    — В одном из жилых опять была заварушка, — сообщил Яковец.
    Фломастер вздохнул. Что-то часто последнее время экипаж буянит… Дал
    бы Рома им вахт побольше, чтоб успокоились, так нет же, еще урезает. Псих.
    Впрочем, ему виднее, капитан есть капитан.
    — Никого не сломали?
    — Сломали, шеф. Застрелили. Четверых.
    Фломастер уронил полотенце.
    — То есть, как застрелили? Из чего?
    — Из бласта.
    Оставалось только остолбенеть, что Фломастер поневоле и проделал.
    — Так, — сказал он, лихорадочно размышляя. — Наши четыре на месте?
    — Да, я проверил.
    — А те, что в загашнике?
    — Загашник нетронут.
    — Значит, кто-то еще протащил через чужих оружие…
    Новость была паршивая — пока у буйной и неуправляемой в сущности толпы
    на борту «Волги» не имелось оружия, с ней еще можно было с грехом пополам
    ладить. Особенно в свете подозрительных маневров директората. На корабле
    открыто пахло бунтом — прошло десять дней с момента памятного совещания в
    капитанской рубке. Только внимание и осторожность старшего офицерства
    позволяли удерживать ситуацию под контролем.
    Четырежды выводились из строя охранные роботы, всякий раз новым
    способом, хитроумнее предыдущего. У Фломастера сложилось стойкое ощущение,
    что это только тренировки, проба сил. Участились стычки бандитских групп с
    охраной независимых заведений. Доходило до поножовщины.
    Сегодня дошло и до стрельбы.
    — Бласт захватили? — угрюмо спросил он Яковца.
    — Три штуки. Остальные — нет, шадринская братва рассосалась мгновенно.
    — Три штуки? — переспросил Фломастер, холодея. — И это не все?
    Он полагал, что всплыл один-единственный бласт, невесть как спрятанный
    от чужаков из союза. И он, как выяснилось, жестоко ошибался.
    — Вот, полюбуйся, — Яковец извлек из кармана-кобуры новенький «Витязь».
    — Остальные я в сейф запер…
    Фломастер принял бласт, хмуро осмотрел. Действительно новенький, будто
    только что из сборки. Клеймо…
    Ага, вот.
    — Так-так, — протянул Фломастер. — Значит, бандиты все-таки отыскали
    среди волжан достойного инженера.
    До сих пор невозможность выращивать на борту оружие упиралась в
    отсутствие специалистов. Для выращивания любой другой сколь угодно сложной

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

  • ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    — Не знаю, — беспечно ответил Шадрин. — Еще ни одного не менял.
    — А месяц назад? Вы погулять к рубкам ходили? — Гордяев криво улыбался.
    — Погулять, йопрст! Славно погуляли, до сих пор вспоминать стыдно. На
    рога я больше не попру, Горец. Если ты хочешь сесть в капитанское кресло,
    устраивай это собственными руками.
    — Но ведь не даром, а Шадрон?
    — Подробнее.
    — Неограниченный доступ к вахте. И контроль за твоим сектором на твое
    усмотрение. Я не буду вмешиваться.
    — Сектором? — Шадрин приподнял бровь.
    — Хорошо. Не одним. Сколько тебе нужно? Два? Три? Пять?
    Несколько секунд Шадрин делал вид, что размышляет.
    «В самом деле, — подумал Самохвалов, изо всех сил стараясь, чтобы
    ничего не отражалось на лице. — А что просить? Он ведь никогда не заключал
    подобных сделок.»
    Стало даже интересно, как Шадрин выкрутится.
    — Я подумаю, — пообещал тот туманно.
    Гордяев скривился. Ему явно нужен был быстрый ответ. Только более
    полный.
    — Но в принципе ты согласен?
    Шадрин вежливо улыбнулся.
    — Я же сказал — подумаю.
    И встал. Торпеды его мигом подобрались.
    Гордяев не стал спрашивать — как долго Леонид собирается думать. Он
    молчал минут пять, не меньше — шаги Шадрина давно стихли за дверью
    директорского офиса, Самохвалов перебрался с дивана в углу ближе к шефу, а
    Гордяев все молчал и молчал.
    — Ну? — наконец осведомился Гордяев. — Что скажешь, мыслитель?
    — Он согласится, — не задумываясь предрек Самохвалов. — Не знаю на
    каких условиях, но согласится. Но, шеф, имейте в виду: в ключевой момент вам
    нужно будет внимательно отследить, чтоб Шадрин не прыгнул в капитанское
    кресло сам.
    Гордяев задумчиво покивал, глядя куда-то сквозь Самохвалова и сквозь
    дверь офиса. В пустоту за зеркалом мира.
    — А скажи-ка… — он помедлил, и в конце концов сконцентрировал взгляд
    на Самохвалове. — У тебя есть какое-нибудь обгяснение действиям капитана?
    Самохвалов чуть заметно улыбнулся. Есть ли у него обгяснение? Конечно,
    есть, он же мыслитель. Вот только… наверное, излишне называть это таким
    мощным словом. «Обгяснение». Скорее, догадки, ничем, к сожалению, не
    подкрепленные.
    — Что именно вы хотите узнать, шеф? — осторожно справился Самохвалов.
    — Почему Сава ограничил вахты? Что это ему дает?
    Самохвалов пожал плечами:
    — Полагаю, более полный контроль над кораблем. Чем больше людей
    вливается в управление, тем труднее капитану держать их в узде. Другого
    обгяснения я не вижу. И не вижу другого выхода для капитана.
    — Но ведь какая-то часть наших людей все равно заступает на вахты!
    Хотя, я уверен, корабль бы действовал и без этого. Какой смысл ему вообще их
    пускать? И потом, чего он ждет? Мы оторвались от чужих, самое время двинуть
    куда-нибудь…
    — Куда? — вкрадчиво спросил Самохвалов.
    Шеф запнулся. А в самом деле — куда?
    Он не видел никакой цели перед собой. Чем можно заняться, обладая таким
    кораблем? Можно воевать, но зачем? И ради чего? Можно захватывать и покорять
    миры, но опять же зачем? Все, о чем можно мечтать, реализуемо прямо здесь,
    на корабле. Для этого не нужно никуда летать и ни с кем драться.
    Можно слетать к Земле…
    Гордяев мрачно взглянул на своего консультанта. Тот, прищурив глаз, ел
    начальство взглядом.
    — Черт побери! А ведь ты прав. Я не знаю что делать с капитанством! И
    меня привлекает в капитанстве только то, что доступ к вахтам в этом случае
    попадал бы под мой контроль, ну, и еще осознание того, что никого выше меня
    на «Волге» не останется. Но это все.
    Гордяев задумался, выцедил полбокала коньяку, закусил ветчинкой и вновь
    обратился к Самохвалову:
    — А что бы делал на месте капитана ты?
    — Не знаю, шеф, — честно ответил Самохвалов. — Я убежден, что капитан
    знает о чем-то таком, о чем не знаем мы. Знает только потому, что он
    капитан. И именно это знание диктует ему теперешнюю линию поведения. Пока
    этим знанием не будем владеть мы — бесполезно гадать, что капитан измыслит
    завтра.
    Гордяев пристально смотрел консультанту в глаза.
    «А ведь он снова прав, тысяча чертей! — подумал шеф директората. — Как
    бы все это выяснить?»
    И понял, что выход есть только один.
    Стать капитаном.
    — Собирай директорат. — велел он голосом, в котором враз прорезались
    жесткие нотки. — Только Маленко не зови… И помнишь еще, что ты мне на ушко
    шепнул? Про подслушивание…
    — Помню, — ответил Самохвалов и потянулся в карман, к коммуникатору,
    похожему на обычную трубку спутниковой связи.

    45. Роман Савельев, капитан, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

    Я их вызвал на семнадцатые сутки дрейфа. Когда улеглись первые волнения
    среднего звена и когда угомонились бандиты, лишенные удовольствия
    беспрепятственно сливаться с кораблем.
    Может быть, не стоило ограничивать простой экипаж? Даже не знаю…
    Мы висели в космической пустоте, от ближайшей звезды нас отделяло
    несколько миллиардов километров. Задворки галактики, разреженный хвост
    спирального рукава, еще большее захолустье, чем родина человечества. Земля —
    по ту сторону бездны, за центром галактики, где звезд столько, что понятие
    «ночь» расам оттуда просто недоступно.
    Там родина азанни и цоофт, разумных птичек из союза.
    А здесь — глухой и забытый разумными угол. Мы первые из людей, кто

    забрался в космос так далеко от старушки-Земли.
    Я вздохнул.
    Да, дядя Рома. Познал ты прихотливость изгибов судьбы… Был тихим и
    незаметным старателем с тихой и незаметной планеты. А теперь — вынужден
    решать. За других. Как это тяжко, оказывается…
    Я не согласился устроить совет в режиме подключения к кораблю.
    По-моему, правильно. Надо, черт побери, подольше оставаться человеком. И
    мне, и им.
    Может быть, это единственный шанс.
    Они входили в капитанскую рубку — парами, тройками, и никто — в
    одиночку. Цвет моего экипажа. Мои друзья.
    Суваев и Зислис. Юлька с Риггельдом. Яна и Смагин. Хаецкие, Прокудин и
    Мустяца. Чистяков, Фломастер, Яковец и Ханька… Сергей Маленко из
    директората.
    Те, кому я мог доверять. Пятнадцать человек из пятнадцати тысяч.
    Жаль, нет среди них Василевского и Шумова. Первый упокоился на своей
    заимке еще в самом начале этой невеселой истории, а второй сгинул на
    необитаемой луне Волги. Возможно, он до сих пор жив. В таком случае у него
    неплохие шансы дотянуть до пограничных рудников Пояса Ванадия и поведать
    людям жутковатую историю гибели целой планеты. Если, конечно, его корабль
    уцелел и если у него хватит горючки.
    Они садились к заранее выращенному столу — круглому, как гриб. Они были
    сосредоточены и серьезны.
    Они ждали. Правильно ждали.
    Я не мог больше решать в одиночку. Даже капитану нужен дельный совет.
    — Яна, — сказал я и Шепеленко преданно на меня уставилась. Хотя,
    наверное, мне только кажется, что преданно. Просто посмотрела —
    вопросительно и не без уважения. Спасибо и на том.
    — Яна! Надеюсь, ты позаботилась, чтоб нас не подслушали?
    — Конечно, кэп! — Янка выглядела слегка задетой. — Даже сдублировала
    защиту. На всякий случай.
    Я, понятное дело, тоже этим озаботился — и по секрету скажу, что
    капитанские возможности куда шире, чем возможности старшего информатика. Но
    корабль — такая странная штука, что лишний раз обезопасить себя не помешает.
    Он меняется, наш корабль, наш теперешний дом, меняется ежесекундно. Как
    живое существо.
    — Хорошо, — вздохнул я. — Надеюсь, ничьи посторонние уши не кроются по
    углам…
    Я оглядел их всех, внимательно, по очереди — сосредоточенных,
    спокойных, хмурящихся, невозмутимых — моих старших офицеров. Бог мой, всего
    месяц назад мы всего лишь ковыряли руду на Волге, шастали на утлых
    корабликах-планетолетах (у кого они были) в Новосаратов за пивом и
    консервами, и крайне редко задумывались о том, что космос принадлежит вовсе
    не людям.
    — Думаю, не очень ошибусь, если предположу, что у вас накопилась масса
    вопросов к своему капитану… который раньше ничем особенным среди вас не
    выделялся. Но сначала несколько вопросов задам я. Паша, — я взглянул на
    Суваева. — Что ты знаешь о чужих? О положении в окрестностях Земли? Ты,
    похоже, еще на Волге знал много больше остальных.
    Суваев, не шевелясь, ответил:
    — Ну, знал кое-что. Я говорил тебе — откуда. Повторить?
    — Повторить. В таком составе мы еще не собирались — вдруг кто-нибудь
    пропустил подробности?
    Суваев, по-прежнему не шевелясь (оцепенел он, что ли?), начал:
    — В нашей галактике хозяйничают пять рас, обгединенных союзом. Они
    контролируют большую территорию, причем контролируют давно. Некоторое время
    назад они попытались распространить влияние за пределы галактики и
    столкнулись с ранее неизвестной расой, которую назвали «нетленными». По
    крайней мере, такое название закрепила за ними дедовская комп-база.
    Вероятно, нетленных притащили на хвосте в нашу галактику и уже довольно
    долго с ними воюют.
    Суваев умолк и вопросительно уставился на меня, словно бы спрашивая:
    «Ты это хотел услышать?»
    — Спасибо. Можешь прокомментировать недавние события у Волги? Со своей
    теперешней точки зрения.
    Суваев впервые пошевелился — чуть заметно кивнул.
    — Попробую. Роясь в той самой базе я несколько раз находил ссылки на
    некие обломки древних артефактов, которые некогда принадлежали какой-то
    могучей расе. Ныне исчезнувшей. База называла эту расу «Ушедшие», и всякий
    раз когда находились какие-нибудь следы их деятельности все пять рас союза
    внимательнейшим образом изучали эти следы. Наверное, Ушедшие технологически
    намного превосходили союз. Впрочем, они могли быть и нетехнологичной расой,
    но высокоразвитой даже по сравнению с союзом и нетленными. Когда чужие
    притащили нас на этот корабль, я вскоре решил, что это корабль Ушедших.
    По-моему, я не ошибся. Так ведь, капитан?
    — Почти, — туманно ответил я.
    — Когда чужие поняли, что корабль Ушедших настроен на людей, они
    пытались использовать нас для изучения его тайн и секретов. Но они не
    подозревали, какое могущество таится в единении корабля с экипажем, и потому
    проиграли.
    — Значит, — переспросил я, — ты полагаешь, что Ушедшие были людьми?
    Суваев, по-моему, удивился.
    — Конечно! А с чего бы тогда кораблю быть настроенному на нашу нервную
    систему, а не, скажем, на свайгов?
    Я вздохнул. Впрочем, стоит ли удивляться, дядя Рома? Вспомни — еще
    совсем недавно ты считал точно так же.
    — Все обстоит почти так, как ты рассказал, Паша, — сказал я. — Почти
    так. С той лишь разницей, что Ушедшие не были людьми. Ушедших вообще никогда
    не было.
    Над круглым, как гриб, столом воцарилась тишина. Мои офицеры уже знали
    все, что сейчас повторил Суваев. Мне же предстояло их убеждения разрушить.
    — То есть… то есть как — не было? — нахмурился Фломастер. — Чей же
    это тогда корабль?
    — Ничей. Чьи, к примеру, во-он те звезды? — я указал рукой за
    прозрачную стену рубки. На редкие мерцающие точки.
    Все невольно поглядели туда, куда я указал.
    — Этот корабль не строила ни одна раса. Он не есть порождение разума,
    ребята. Он — порождение галактики.
    — Кэп… — тихо сказала Юлька отчаянная. — В другое время я бы решила,
    что ты спятил.
    Я усмехнулся. И обгяснил:
    — Представьте, что галактика — гигантский организм. Со сложнейшим
    внутренним миром. Так вот, наш корабль — это фагоцит галактики. Его цель —

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

  • ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    Суваев чуть не поперхнулся пивом. Умела Янка вот так вот — просто и
    невозмутимо — сбить с толку. Да настолько основательно, что начинали оживать
    и шевелиться собственные неоформившиеся подозрения.
    — Ты собственно… о чем?
    Янка оторвалась от созерцания маникюра.
    — Не о том вы забеспокоились. Вахты, организмы… Сейчас другого
    бояться следует.
    — А конкретнее?
    — Конкретнее? — улыбнулась Янка. — Ну, например, что директорату или
    молодчикам Шадрина может взбрести в голову сменить капитана, раз Рома их не
    устраивает.
    Суваев расслабился.
    — Чушь. Вспомни, как капитаном пытался заделаться я. Пока Ромка жив,
    корабль никому другому не подчинится.
    — Вот именно, — подтвердила Яна. — Пока жив.
    Повисла многозначительная тишина.
    — Вот так вот, значит… — дошло наконец до Суваева. — Но ведь бандиты
    наши уже пробовали бунтовать…
    Яна покачала головой:
    — Во-первых, тогда они еще не ставили целью убить Ромку. Во-вторых, они
    не знали возможностей корабля, даже самых простых и очевидных, и еще не
    умели пользоваться ими.
    — Что значит — еще не ставили целью убить? А теперь что — поставили?
    — Да, — сказала Янка и огляделась. — Дайте мне пива кто-нибудь.
    Пожалуйста.
    Ей передали золотистую банку и высокий хрустальный стакан.
    — Йа-ана-а, — изумленно протянула Юлька отчаянная. — Ты соображаешь,
    что несешь? Откуда ты можешь это знать?
    — Я информатик. Старший информатик. Или ты забыла, а отчаянная?
    — Не забыла, — сердито ответила Юлька. — Но ты сейчас не на вахте. Там
    ты еще могла что-нибудь подслушать. Но что ты из этого вспомнишь сейчас?
    — Я веду записи, — призналась Янка. — А потом, когда отключаюсь от
    корабля — изучаю их. Уже давно, если тебе интересно.
    — Записи? — удивился Зислис. — А каким образом? Что, это возможно?
    — Конечно. Ты можешь реализовать любое не противоречащее линии
    корабль-капитан технологическое решение и вовсю пользоваться им.
    — Но ведь это… По сути, это возможность надстраивать корабль! —
    Зислис выглядел ошеломленным. Да, в общем, он и был ошеломленным — ему
    никогда не приходила в голову подобная мысль. Пользоваться системами корабля
    — так ими все на вахте пользовались. Но создавать новые системы, специально
    под свои нужды… Это было смело и неожиданно, и потому казалось
    невозможным. Хотя — синтез различных мелких предметов, синтез пищи в
    конце-концов… Чем это принципиально отличается от постройки новой
    работающей системы-надстройки? Да ничем. Разве что надстройка посложнее.
    — Миша, корабль еще долго будет нас удивлять, — Яна впервые с начала
    разговора улыбнулась.
    — Ладно, — проворчал Фломастер, как и все военные — сугубый прагматик.
    — Это все лирика. Ты подробности давай.
    — В общем, я подслушала закрытое совещание директората. Доступ к
    прослушиванию заблокировали вахтенные — весьма умело, надо сказать,
    заблокировали, но я все-таки старший информатик. Директорат пришел к той же
    мысли — корабль будет считать капитаном Ромку до тех пор, пока Ромка жив.
    Если Ромку устранить, вполне возможно, что корабль выберет нового капитана.
    — А что от этого выиграет директорат? Где гарантия, что капитаном
    корабль изберет кого-то из них, а не из старших офицеров? — Фломастер еле
    заметно пожал плечами. — Неубедительно.
    — Витя, — примирительно сказала Янка, — я только раскрываю тебе тайные
    планы директората, а не толкую их мысли по поводу этих планов. Директорат в
    курсе, как стал капитаном Ромка. Они считают, что надобно только в нужное
    время оказаться в нужном месте и нажать на кнопку. И все. Дальнейшее
    предопределено.
    — Погоди, — Зислис собрался с мыслями. — А зачем директорату
    капитанство? Они что, плохо живут?
    — Стремление к власти иррационально, — вздохнула Янка. — Пока есть
    кто-то ступенькой выше, они будут упрямо лезть на самый верх. Даже если там
    холодно, небезопасно и есть риск свалиться. Пока большинству не по нраву
    ограничение вахт. Я и сама не отказалась бы подключаться почаще… Просто я
    верю Ромке, а они — нет.
    — Интересно, — вполголоса заметила Юлька. — А нас сейчас директорат не
    подслушивает?
    — Нет, — уверенно заявила Яна. — И лучше не спрашивайте, откуда у меня
    такая уверенность.
    — Да, да, конечно, ты же старший информатик, — сгехидничал Зислис.
    Янка сердито стрельнула на него взглядом. Но смолчала.
    «Но если она так говорит, — скрепя сердце признал Зислис, — значит она
    действительно приняла меры. Несгибаемая девочка.»
    — Я пыталась понять, случаен ли выбор капитана. Честно говоря, не
    поняла, — продолжала Яна. — Но попутно я выяснила другое. Капитану
    автоматически присваивается высший индекс. А остальным — исходя из похожести
    на капитана. Мы стали старшими офицерами только потому, что у нас схожее с
    Ромкиным мышление и система ценностей. Если капитан сменится — нас тут же
    вышвырнут.
    У Фломастера смешно вытянулось лицо; Зислис поморщился; Юлька быстро
    переводила взгляд с Яны на Суваева, словно не могла понять шутит Яна или не
    шутит. Суваев пытался сохранить бесстрастность. Достаточно успешно.
    Яна Шепеленко давным-давно приучила всех, что никогда ничего не говорит
    просто так, бесцельно. И никогда не говорит того, в чем сама не уверена. Не
    бросает слов на ветер.
    — Я хотела поговорить об этом в присутствии всех — Юрки, Курта,
    Хаецких, этих твоих, — Яна кивнула на Фломастера, — сержантов. Но решила —
    сначала здесь. И еще я бы очень хотела побеседовать с капитаном. Очень бы
    хотела.
    — Так-так, — Фломастер упрямо выпятил челюсть. — Продолжай, Яна. Они
    выработали какой-нибудь план?
    — Нет. Пока нет. Но выработают, не беспокойся.
    — Мы узнаем об этом?
    — Постараемся.

    — Постараемся, — фыркнул Фломастер. — Маловато этого, милая.
    — А что они могут нам сделать? — спросила Юлька недоуменно. — Нам и
    Роме? Пробовали они бунтовать — роботы их живо усмирили.
    — Теоретически возможна ситуация, когда на вахтах останутся только люди
    директората. Вдруг они сумеют обезвредить защиту?
    — Корабль не подчинится, — заверил Фломастер. — Он так устроен.
    — Витя, — Яна взглянула прямо в глаза канониру. — Я уже говорила, что
    корабельные системы можно менять. В соответствии со своими интересами. Я не
    могу гарантировать, что умники из директората не изобретут какой-нибудь
    неожиданный фокус. И вообще, когда что-нибудь нежелательное кажется
    невозможным — обыкновенно оно достаточно быстро происходит.
    — Да кто у них на это способен-то? У них же доступ максимум пятнадцать
    у всех! — не сдавался Фломастер.
    — Ну и что — доступ? Самохвалов вполне способен на какую-нибудь
    пакость. Или этот… как его… Осадчий. И вообще Яна права, — проворчал
    Суваев. — Лучше присматривать за директоратом. Не похожи они на дураков —
    видал, что в жилых секторах устроили? Я в какой-то бар вчера зайти пытался —
    так у меня деньги требовать начали! Пока бармен не узнал, не пускали…
    Фломастер только головой покачал.
    — Ну, ладно, — примирительно сказал Зислис. — А Рома об этом знает?
    — Понятия не имею, — ответила Яна. — Именно поэтому я и хотела с ним
    поговорить.
    — Кстати, — оживилась Юлька отчаянная. — А кто-нибудь знает зачем мы
    здесь торчим? Я ожидала, что Ромка начнет выбирать планету вроде Волги…
    — А ты бы согласилась добровольно сойти с корабля? — чуть наклонив
    голову поинтересовалась Яна. Взгляд у нее сделался снисходительный. Так
    взрослые на детей смотрят.
    Юлька пожала плечами:
    — Ну… Не сейчас, наверное.
    — Вот именно. Никто с корабля не сойдет. Все хотят на вахты. А Рома
    чего-то ждет.
    — Чужих он ждет, — пояснил Фломастер. — Дома мы дали им по загривку, но
    значит ли это, что чужие успокоились? Да они сил соберут и снова за нами
    погонятся.
    — И что? — Зислис лениво шевельнул бровями и откинулся в кресле,
    вопросительно глядя на канонира.
    — Что-что, — буркнул Фломастер недовольно. — У капитана спрашивай.
    — Мне кажется, — вмешался Суваев, — что Ромка выяснил о корабле что-то
    очень важное. И теперь просто растерялся. Он не знает, что с новым знанием
    делать.
    — Да что он мог выяснить? Что такого, до чего не смогли бы докопаться
    мы?
    Суваев поднял на Зислиса цепкий взгляд.
    — Например, то, на что хватает только капитанского доступа.
    Зислис задумался. Слишком все это было сложно.
    Он давно утерял первую эйфорию после погружения в сознание корабля и
    обгединенное сознание экипажа. Он понял, что даже в слиянии с кораблем
    возможности оператора не безграничны, хотя и весьма велики. И еще он стал
    догадываться, что корабль их чему-то учит. Но чему?
    Зислис много бы отдал, чтоб узнать это. Почти все.
    Кроме одного: возможности ходить на вахты. Это он бы не отдал ни за
    какие блага мира.

    44. Александр Самохвалов, оператор сервис-систем, инженер-консультант директората, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

    — Ну, — спросил Шадрин. — И что ты от меня хотел?
    Гордяев мрачно наполнил хрустальные стаканы.
    — Во-первых, спасибо что пришел. Во-вторых, есть парочка вопросов.
    Шадрин покосился на своих торпед — молчаливых и с виду безучастных.
    — Только быстро. У меня мало времени.
    Гордяев тоже покосился на шадринских торпед.
    — Я могу говорить при них?
    — Можешь. Они немые.
    — Лучше бы глухие, — проворчал Гордяев. — Впрочем, ладно. Как жизнь,
    Леонид? Как новое место?
    — Хреново, — честно ответил Шадрин. — Пойло — не в радость. На баб и
    смотреть уже не могу. А эти ублюдки с доступом еще и на вахты не пускают.
    Жаль, не перекоцали мы их в Новосаратове, пока маза была.
    Гордяев многозначительно покивал и решил брать быка за рога. Шадрин не
    из тех, с кем нужно предварительно полчаса болтать о погоде и ценах на
    самогон.
    — А скажи мне, Леонид… Ты знаешь, как этот землерой стал капитаном?
    Шадрин насторожился.
    — Тебе-то что?
    «Ага, — подумал Самохвалов, настораживаясь. — Похоже, наши
    братцы-бандиты тоже призадумались о капитанстве… Прав Гордяев. Все-таки
    прав…»
    — Ну, — Гордяев нарочито небрежно зашвырнул в пасть ломтик
    синтезированной ветчины. — Капитаны — они разные бывают. Был бы свой —
    глядишь, и вахты бы почаще случались…
    Шадрин поиграл желваками на скулах.
    — Слушай, Горец, — процедил он с неудовольствием. — Не темни, а?
    Спрашивай напрямую. Думал ли я с ребятами о смене капитана? Да, думал. Что
    еще тебя интересует? И что я получу в обмен на информацию?
    Гордяев заметно оживился:
    — Вот это деловой разговор! А то все эти обнюхивания, ощупывания…
    Детство, е-мое.
    Шадрин равнодушно поглядел на шефа директората. Белесыми глазами
    убийцы. Но Гордяев знал, что равнодушие это напускное. Если бы Шадрину было
    неинтересно, он бы просто ушел. Или вообще не приходил. А раз есть интерес —
    значит можно договориться. Всегда можно договориться, почти всегда.
    Гордяеву была очень нужна поддержка транспортников.
    — Скажи, мы на Волге плохо жили?
    Шадрин не ответил. Тогда ответил Гордяев — сам себе:
    — По-моему, нормально жили. Ладили. Не цапались. Все были довольны.
    — А я и сейчас доволен, — пробурчал Шадрин и могучим глотком опустошил
    стакан. — Ну и?
    И тогда Гордяев поднял забрало.
    — Давай сменим капитана.
    — Как?
    — А как их обыкновенно меняют?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

  • ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    смене — в самых разных частях корабля. Чмокнув, разделил створки мягкий
    шлем, разошелся шов на груди, и по коже напоследок прогулялся прохладный
    вихрь.
    Зислис до сих пор не понимал, почему из склизкого и влажного чрева
    скафандра человек выходит сухим и чистым. Но помнил, что стоит подключиться
    к кораблю, как понимание тут же возникает словно по мановению волшебной
    палочки.
    Все. Он снова просто Михаил Зислис, человек без дома и родины, а вовсе
    никакой не старший навигатор гигантского и могучего корабля. Навигатором он
    становится только когда через чудо-скафандр сливается с кораблем. Без этого
    — он не более чем таракан, забравшийся во внутренности компьютера.
    «Жаль все-таки, что Рома ограничил вахты… — подумал Зислис, одеваясь.
    — Скучно без них…»
    Экипаж «Волги» (а как еще люди могли назвать корабль, которому теперь
    суждено стать их домом?) рвался на вахты. Независимо от уровня доступа —
    Рома когда-то сравнил это с наркотиком.
    Зислис нахмурился. А вдруг — правда? Он как-то вскользь обсуждал этот
    вопрос с Суваевым и Фломастером, но всякий раз заступая на вахту забывал
    дотянуться до медотсека или биолабораторий чтоб провентилировать этот вопрос
    в подробностях. Конечно, по отключению от корабля Зислис позабыл бы
    подробности и перестал бы их понимать, но главное — результат — неизбежно
    остался бы в памяти. И можно было бы судить — опасно это как настоящий
    наркотик, или неопасно.
    — Приятной вахты, Курт! — пожелал Зислис и в который раз посетовал, что
    не может услышать ответа. Впрочем, Риггельд не поленился активировать
    внешнюю акустику.
    — Спасибо, Михаэль.
    Больше Риггельд ничего не сказал.
    Зислис вышел из рубки и шагнул на транспортную платформу. Кто-то из
    транспортников, находящихся на вахте, тотчас оживил платформу и погнал ее
    вглубь корабля, к офицерскому сектору. Зислису даже не понадобилось ничего
    говорить — все знали, где живет старший навигатор.
    Он снова пропустил момент прыжка. Рубку и офицерский сектор по прямой
    разделяли четырнадцать километров, но платформы никогда не преодолевали их
    полностью. Максимум — первый километр. А потом платформа вместе с
    пассажирами вдруг оказывалась у финиша, метров за триста, и ни разу еще
    Зислису не удалось отследить прыжок.
    Но время экономилось.
    Впрочем — что его экономить? Очередную вахту такие прыжки все равно не
    приблизят…
    Соскочив с платформы Зислис свернул к офицерскому бару — пообедать. Еще
    с порога он заметил Суваева и Фломастера, сидящих в самом дальнем углу —
    последнее время они много общались. Оба цедили пиво и тихо что-то обсуждали.
    — Привет, заговорщики! — весело поздоровался Зислис. Легкое чувство
    подавленности от расставания с кораблем успело притупиться и рассеяться на
    задворках сознания.
    Суваев коротко кивнул, насупив брови; Фломастер проворчал, словно бы
    нехотя:
    — Здравия желаю…
    Зислис вдруг понял, что они перед этим говорили о чем-то важном, и он
    им своим безмятежно-веселым тоном сбил весь настрой. Словно бы обесценил
    сказанные слова.
    — Вы я вижу не просто так языки чешете, — уже сдержаннее добавил
    Зислис. — Если мешаю, могу сесть в сторонке…
    — Нет уж, — буркнул Суваев. — Садись, раз пришел. Сейчас остальные
    подтянутся…
    — Кто — остальные? — Зислис поднял брови. Без всякой задней мысли
    брошенное слово «заговорщики» неожиданно как нельзя точнее подошло к
    ситуации.
    — Увидишь.
    Суваев умел быть кратким.
    Пожав плечами, Зислис уселся рядом с Фломастером и наугад набрал код на
    сервисном пульте. Не прошло и двух минут, как прилетел уставленный тарелками
    поднос. Кто-то на вахте камбуз-модуля старался сейчас для всех. Для всех,
    кто не на вахте. В любом из десятков разбросанных по всей «Волге» баров
    можно было вот так же придти, сесть за столик, набрать код и всласть
    пообедать. Или надуться пива.
    Зислис сначала думал, что шальная волжская братия (из завсегдатаев
    «Меркурия») навеки обоснуется в подобных местах и на вахту их под стволом
    бласта не загонишь. Дудки! Таинство единения с кораблем манило всех — от
    Ромки Савельева с его капитанским допуском до новосаратовского дурачка
    Фарита с нулем на ладони. Какую работу выполнял Фарит на вахте — Зислис до
    сих пор не понимал, но корабль эту безгрешную душу не отвергал, принимал
    наравне со всеми. Что-то в этом было глубинное, затрагивающее самые начала
    человеческого сознания. Даже бывшие бандиты на вахте не просто растворялись
    в безграничном естестве инопланетного крейсера. Они работали. Вдыхали жизнь
    в бортовые системы, во все, сколько их есть.
    Если бы Зислис никогда не влезал в биоскафандр, он бы нипочем не
    поверил. Но он на себе знал: ворочать послушной мощью на вахте — неизмеримо
    более захватывающая штука, чем просто висеть, оцепенев, в виртуальном мире
    корабельной сети. Чувство долга или любые другие моральные принципы здесь ни
    при чем — сроду не имелось у волжских бандитов никаких моральных принципов.
    Просто вахта на «Волге» — сродни сексу или спиртному. Притягательно и не
    надоедает, если не злоупотреблять.
    А злоупотреблять не позволял капитан, хотя не всем это на корабле
    нравилось.
    Вскоре пришли Юлька отчаянная и Яна Шепеленко. Зислис, признаться, не
    ожидал их увидеть. Девушки молча уселись за стол, кивнув Зислису.
    И вдруг Зислис начал догадываться. Суваев — старший офицер-аналитик.
    Фломастер — старший канонир. Юлька — старший пилот. Яна — старший
    информатик. А сам Зислис — старший навигатор.
    Не хватало только капитана. Высшая каста. Пятерка старших офицеров
    высшего ранга.
    Вообще-то на «Волге» было еще двое из старших — Прокудин и Мустяца,
    транспортник и сервис-инженер. Но эти двое рангом все же пониже. По важности
    выполняемых задач.
    — Ну, — сквозь зубы сказал Суваев, — слушайте.

    «Точно, заговор», — подумал Зислис, приготовившись внимать. Он даже об
    обеде временно позабыл.
    — Помните, я говорил, что Рома что-то от нас скрывает?
    Действительно, Суваев пару раз намекал, что уважаемый капитан не все
    выкладывает своим офицерам. Не то, чтобы Ромке не доверяли… Просто
    чувствовалось — на него что-то давит, а делиться он почему-то не хочет.
    — В общем, дела такие: я решил пошарить в информатеке насчет влияния
    биоскафандров на человеческий организм. Первое — я выяснил, что раздела
    «влияние на человеческий организм» просто не существует. В принципе.
    Существует только раздел «влияние на живые организмы», причем не уточняется
    — белковые ли. Раздел закрыт, для доступа требуется индекс не ниже
    капитанского.
    «Вот оно что, — понял Зислис. — Это Паша взялся бунт экипажа с
    невысоким доступом предотвращать… Ню-ню.»
    После первого и единственного пока боя капитан Савельев своею
    капитанской волей резко ограничил число вахт. Без обгяснений. В рубках и
    дежурках, рассчитанных на десяток-другой операторов, теперь дежурил только
    один. Лишь для того, чтобы поддерживать корабль в боевом, рабочем и жилом
    состоянии. Понятно, что лихой волжский люд только посмеялся с такого
    приказа. Никто из директората или молодчиков вроде Плотного и не подумал
    подчиниться. Биоскафандры притягивали людей не хуже, чем валериана — котов.
    Но вдруг выяснилось, что корабль верен капитану. И не подключает больше
    одного скафандра к системе. На Ромку попытались шумно наехать, но
    корабельные роботы живо утихомирили особо ретивых. Попробовали наехать на
    управление роботами — но Фломастер открыто заявил, что он и его канониры (в
    основном, народ из патруля, уважавший Фломастера еще со времен до нашествия
    инопланетян) держат сторону капитана, а кода попытались наехать и на
    канониров тоже, пошла срабатывать превентивная блокировка и прочая шустрая
    машинерия корабля. В общем, бунтарей мигом водворили в закрытый сектор, дали
    прочухана хорошей дозой слезогонки и оставили поразмыслить.
    Уже на следующий день бунтари дали слово больше не поднимать шуму, живо
    установили очередность вахт и все вроде бы успокоилось. Краем уха Зислис
    слышал, что очередность вахт была составлена некорректно, дабы те, кто
    посильнее, получали доступ к биоскафандрам почаще, но корабль мгновенно
    выправил этот перекос. Как и раньше — ничуть не церемонясь. А поскольку
    практически все бандиты почему-то были отобраны кораблем в один и тот же
    транспортный сектор, то и разбираться им чаще приходилось промеж собой, а
    значит вчерашние старатели и работяги избежали назойливого внимания с их
    стороны.
    Свободные от вахты отирались в кабачках, пили пиво, затевали драки и
    мелкие разборки — но опять же в основном между собой. До крупных не
    доходило. Корабль не позволял.
    В общем, экипаж развалился на три достаточно четко очерченных группы и
    на нейтральное большинство.
    В первую группу входили старшие офицеры и вообще почти все с высоким
    доступом — бывшие звездолетчики, работники космодрома и станции наблюдения,
    патрульные, кое-кто с Манифеста.
    Во вторую — директорат практически в полном составе, служащие фактории
    и космодромные шишки. Ну, и их холуи-подручные, неизменно прилизанные и в
    безукоризненных костюмах. Тут дисперсия индексов была достаточно велика —
    среди дармоедов всегда много умных людей.
    Третью группу составляли вчерашние бандиты; как ни странно у них
    разброса индексов почти не наблюдалось, у всех что-то около
    десяти-двенадцати. За редким исключением. Зислис весьма радовался тому
    факту, что чужие, когда перевозили людей на крейсер Ушедших, у всех отобрали
    оружие. Бласты остались только у четверых: у Ромы Савельева, у Чистякова, у
    Юльки и у Смагина. Словом, у капитана и у тех, кто прибыл вместе с ним,
    минуя «гостеприимство» инопланетян. А соорудить оружие на месте корабль не
    позволял.
    Впрочем, стрельбу, скорее всего, пресекли бы расторопные
    роботы-невидимки.
    Группа экс-звездолетчиков была целиком поглощена кораблем. Новые
    возможности, новый мир по сути. На отношения волжан вне группы эта публика
    обращала мало внимания. Даже обосновалась она в отдельном от общежилых
    секторе — чуть ближе к головным рубкам.
    Директорат живо восстановил былое влияние среди нейтралов, как-то
    исподволь и очень незаметно устроил себе привилегированные условия жизни,
    установил жесткий контроль над сетью ресторанчиков и заведений
    увеселительного толка, которых мигом развелось по жилым секторам без счета,
    и вообще прибрал к рукам весь процесс синтеза пищи и предметов обихода.
    Звездолет «Волга» неимоверно быстро превратился в копию погибшей планеты
    Волга, с той лишь разницей, что здесь никому не приходилось добывать руду. И
    на вахты здесь ходили почти все — от Фарита до шишек из бывшего директората,
    вплоть до Гордяева и Черкаленко. Генерального и вице-директора. Вчерашний
    старатель вне вахт вынужден был работать на тот же директорат — несмотря на
    практически безграничные возможности корабля в моду вошли ресторанчики с
    традиционной «живой» технологией приготовления блюд, всяческие полузакрытые
    клубы со стриптизом и полным набором классических безобразий для скучающих.
    В жилых секторах даже деньги начали ходить.
    Бандиты из третьей группы как и прежде кое в чем сотрудничали с
    директоратом, кое в чем соперничали с ним, были большею частью независимы и
    никогда не выносили на люди свои внутренние разборки.
    Нейтралы жили практически так же, как и на Волге-планете, только тут им
    не грозила смерть от голода. На вахты они ходили редко, и чаще были
    предоставлены сами себе. Развлечения в стиле директората были им не по
    карману, заработать деньги было негде, а занимать мозги чем-нибудь полезным
    они просто не привыкли.
    Разношерстный экипаж достался капитану Савельеву и его офицерам…
    Зислис убрал грязную посуду на услужливый летающий поднос и повернулся
    к Суваеву.
    — Ты действительно считаешь, что вахты могут нам навредить? — спросил
    он с сомнением. — Паш, ты по-моему тоже недоговариваешь. Как капитан.
    Суваев поморщился.
    — А ты полагаешь, такие психические встряски проходят бесследно? Черт
    побери, корабль же нас меняет! Я ежеминутно ловлю себя на том, что отдаю
    кораблю мысленные приказы — открыть дверь, подать платформу, включить свет,
    в конце концов!
    — Ну и что? — не понял Зислис. — Это иногда срабатывает.
    — Да народ на вахте просто тебе помогает, — фыркнул Суваев. — Гений
    психокинеза, е-мое…
    — О странных вещах вы рассуждаете, господа офицеры, — сказала Яна
    Шепеленко, внимательно разглядывая собственную руку. — Слепотой вы, господа
    офицеры, страдаете. В маниакальной форме.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

  • ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    командующего для возрожденного флота «Степной бегун» нам не сыскать.
    Подготовь приказ, Зорк…
    Невесть откуда вынырнувший секретарь поклонился, воткнул в гнездо за
    ушным отверстием тонюсенький штекер с коротким перышком антенны и затрещал в
    сторонке, транслируя данные информатору.
    Латиалиламай прекрасно знал об этом давнем обычае военных — если после
    сражения от флота оставался хотя бы один крохотный истребитель и его пилот
    находил способ связаться с триадой и поведать все, что произошло, флот
    восстанавливался в прежней численности и под прежним названием.
    — А есть ли смысл теперь торчать в системе Волги? — продолжал
    размышлять вслух угол триады. — А, интерпретатор?
    — Получив данные непосредственно с места ухода за барьер, будет проще
    реконструировать трек, — без колебаний ответил Латиалиламай. — Все равно
    пришлось бы посылать туда исследовательский корабль.
    Угол триады согласно повел шеей. Латиалиламай хотел развить мысль
    двумя-тремя фразами, но тут ожил информатор на подканале. Сообщение
    мгновенно странслировалось в мозг всех цоофт в желтых накидках.
    — О! Новости, любезный Моеммиламай!
    — Что такое?
    — Азанни у Вол… осколков Волги установили связь с материнской
    планетой. Мы утратили монополию на информацию.
    — Глупо было рассчитывать на эту монополию — да мне кажется, никто на
    нее особо и не рассчитывал. Не так ли, интерпретатор?
    Латиалиламай слегка поклонился, подтверждая мысль шефа.
    — Свяжитесь-ка с представителями азанни и выразите искреннюю готовность
    поделиться информацией. Авось и трек искомый быстрее вычислится. Полагаю, на
    подобный шаг не нужно испрашивать подтверждения у моих уважаемых
    родственничков и у круга — моих полномочий вполне хватит. Я правильно думаю,
    интерпретатор?
    — Целиком и полностью согласен с вашим решением. А как быть с
    остальными расами?
    — Тоже свяжитесь. Но — чуть позже. Сначала с азанни. И вот еще что — не
    стоит ждать, пока Свайге, Рой и наши дружественные ледышки самостоятельно
    установят связь. Предложите им оттранслировать сообщения на материнские
    планеты. Заработаем очки на этом жесте доброй воли. Но прежде — азанни. В
    первую очередь. Выполняйте!
    Латиалиламай, довольный, что задача поставлена четко и недвусмысленно,
    тотчас преобразовал ее в короткий импульс и странслировал на остальных
    интерпретаторов. Слишком уж любит предводитель флотов… двусмысленности.
    Без них — спокойнее.
    — Вот и ладно, — закруглился Моеммиламай. — Жди меня тут, я пошел
    купаться. Вдруг будет что срочное — беги прямо в купальню, не стесняйся.
    Обладатель оранжевой накидки быстрым подпрыгивающим шагом удалился в
    сопровождении двух денщиков — оба выглядели важными донельзя — и скрылся за
    пышной драпировкой в дальнем конце огромного зала.
    Латиалиламай вздохнул, и вызвал по спецканалу помощника.

    41. Сойло-па-Тьерц, пик пирамиды, Aczanny, опорный рейдер
    крыла.

    Щелканье пика пирамид Азанни было нетерпеливым и резким. Сойло-па-Тьерц
    сначала хотел устроить шумный разнос связистам за то, что не сумели
    установить связь с материнской планетой первыми, но в свете недавнего
    поражения отказался от этой мысли. Нужно сплачивать силы, а не толкать
    пошатнувшихся. Пирамида Сойло лишилась одного крыла — предстоит спасти ее от
    падения. Ибо падение — не есть полет, а птица должна летать. И теперь Тьерц
    думал, что Парящий-над-Пирамидами зря сердится. Его поддержка не помешала бы
    деморализованным воинам пирамиды Сойло.
    — Конечно, решение доставить людей внутрь корабля Ушедших было
    ошибочным. Но тогда понять ошибочность этого решения не представлялось
    возможным. К тому же, решение поддержать блеф Свайге принимал не я. Я лишь
    следовал рекомендациям, и следовал в точности. Летящий азанни не в силах
    противостоять слепой буре. Пирамида Сойло приняла бой с честью, и потери у
    нас меньшие, чем у остальных союзников. Я, как пик пирамиды Сойло, ни в чем
    не могу упрекнуть своих солдат.
    — Я тебя не упрекаю, Сойло, — раздраженно ответил пик пирамид Азанни. —
    Ситуация такова, что мы не можем быть удовлетворенными положением вещей.
    Впрочем, ты прав, лучше взглянуть в будущее и попытаться исправить былые
    ошибки. К тому же, я даже признаю, что мы недооценили людей. Они
    действительно непохожи на дикарей. То есть, сами-то они похожи, но ведут
    себя люди совсем не как дикари.
    Куан-на-Тьерц в центре долговременного планирования поудобнее умостился
    в креслонасесте и вновь обратился к пику пирамиды Сойло.
    — Можно не сомневаться, что союзники немедленно вышлют значительные
    силы вслед крейсеру людей. Естественно, что так поступим и мы. Более того,
    нет сомнений, что не останутся в стороне и нетленные. Поэтому нужно из
    перьев вылезти, но опередить их. А желательно — и союзников. На первой фазе
    несомненными лидерами в притязаниях на тайны Ушедших были свайги, теперь
    место лидера уверенно заняли цоофт. Они первыми оправились от удара и
    использовали выигранное время с большой пользой. Азанни же, как это не
    прискорбно, снова довольствуются ролью сателлитов. Мы потерпели позорное
    поражение на Волге, и из воздушной ямы нужно побыстрей выбираться.
    «Вещает, — подумал Сойло-па-Тьерц. — Будто с парадного креслонасеста в
    праздничный день. Куан, проснись, тебе внимает пик одной из старейших и
    наиболее уважаемых пирамид Азанни, а не шахтеры откуда-нибудь из захолустья!
    К чему этот неуместный пафос?»
    Но вслух Сойло-па-Тьерц произнес совсем другое, и тон при этом у него
    сделался в меру виноватым:
    — Не думаю, что сил даже целой пирамиды Сойло хватило бы для грядущих
    операций.
    — Несомненно, — подтвердил Парящий-над-Пирамидами. — Теперь в ход
    пойдут куда более тяжелые козыри, чем единственное крыло. Твои советники,
    Сойло, лучше остальных разберутся в происходящем. Так поспеши же. К кораблю
    людей отправлены крылья многих пирамид. Но твое присутствие все равно
    необходимо. Чинись и стартуй. Ибо путь неблизкий, а время дорого.

    — Я понял, досточтимый пик. Мы сможем начать разгон в ближайшее время.
    — Удачи. Удачи всем нам.
    Куан-на-Тьерц отсалютовал крылорукой и отключился. Времени было в
    обрез. Представители союзников ожидали на приоритетном канале.

    42. Роман Савельев, капитан, Homo, крейсер Ушедших.

    Когда хватило сил открыть глаза, оказалось, что я лежу на полу.
    — Очнулся! — облегченно сказал кто-то. Я не сумел понять — кто.
    — Рома! — надо мной склонилось чье-то узкое лицо. Вскоре я понял кто
    это — Мишка Зислис. — Рома, ты как?
    — Вроде цел, — пробормотал я. Разговаривать лежа было странно и я
    попытался сесть. Мне с готовностью помогли.
    Тут оказалось, что я до сих пор раздет. Совсем. Спасибо, кто-то хоть
    прикрыл рубашкой самую интересную область.
    — Помогите одеться, — пробормотал я.
    Помогли — Чистяков и Зислис. Я сразу почувствовал себя увереннее и
    лучше. Вот ведь психологические гримасы…
    Я находился в большом сферическом зале; пол был совершенно прозрачными,
    отчего казалось, что пульт, несколько кресел, я и все, кто сгрудился около
    меня, парят в воздухе. А за пределами зала светили мириады звезд.
    И я не отыскал ни одного знакомого созвездия.
    Я вздохнул.
    — Чувствую, что меня вот-вот спросят: а что я помню? Так вот,
    предваряю. Помню я все. Ну, почти все. Что мы все были кораблем, и хорошо
    вломили зелененьким — всем без разбору. А потом куда-то перенеслись.
    Правильно?
    — Правильно, — подтвердил Зислис. — А потом ты упрыгал в астрал, Роман
    Леонидыч…
    — И долго я… витал?
    — Да не особенно. Вот, мы только успели отключиться и добежать из
    соседних рубок.
    Я огляделся — знакомых лиц было много, но попадались и незнакомые.
    Невозмутимый Курт Риггельд и рядом с ним Юлька отчаянная со счастливым
    лицом (не видать тебе сына, дядя Рома, от этой мамы…). Смагин. Яна
    Шепеленко. Хаецкие. Зислис. Суваев. Фломастер… как его фамилия-то? Пере-
    чего-то-там. Не помню. А впрочем — неважно. Сержанты-патрульные, Ханька и
    Яковец. Мустяца. Прокудин. Маленко из директората — единственный с
    достаточно высоким уровнем доступа.
    Мы снова стали людьми, едва вылезли из шкафов-скафандров, догадался я.
    И снова я понятия не имел как действуют механизмы моего корабля, хотя я
    смутно помнил, что совсем недавно повелевал ими.
    И еще я помнил, что у всех нас теперь нет дома, потому что
    старушка-Волга не выдержала испытания нашей мощью и раскололась на тысячи
    осколков.
    Мы сами убили свою планету.
    Во имя спасения.
    — Значит, мы победили? — спросил я неуверенно.
    — В том бою — да. Но сомневаюсь, что чужие оставят нас после этого в
    покое, — глухо сказал Зислис и похлопал себя по карманам комбинезона —
    зажигалку искал, что ли?.
    — Значит — будут еще бои, — сказал Суваев и отстраненно улыбнулся. —
    Дьявольщина! Да я жду не дождусь момента, когда снова влезу в шкаф и сольюсь
    с этим кораблем!
    Я скользнул взглядом по лицам — и понял, что с Суваевым согласны
    абсолютно все. Кроме Смагина, Янки, Чистякова и Юльки отчаянной, которые еще
    не познали всепоглощающее чувство единения с кораблем и экипажем.
    — Не думаю, что ждать этого придется особенно долго… — пробормотал я.
    И еще подумал, что же мне делать со знанием, которое свалилось только
    на меня — как на капитана.
    Тяжелое это было знание.
    Я снова должен выбирать. И выбор оставался прежним.
    Смерть или слава. Ты был прав, отец. Нам больше не из чего выбирать.
    Только смерть и только слава.
    Я встал и сунул за пояс бласт, который подал мне Костя Чистяков.
    Вы знаете, что написано на его рукоятке.

    Часть четвертая.

    Звезды мерцали холодно и равнодушно — далекие сгустки раскаленной
    материи. Им было все равно, что происходит там, куда не дотягивался их
    осязаемый жар. В пустых и безжизненных межзвездных провалах.
    Обыкновенно там мало что происходило. Изредка мелькнет какой-нибудь
    неприкаянный вселенский странник на недолгом пути к жерлу какой-нибудь
    космической топки. Или тенью проскользнет одинокий звездолет — но все это
    редко, чрезвычайно редко. Так редко, что даже ближайшие звезды успевают
    забыть о прежней встрече пока произойдет новая.
    Но этот случай звезды, скорее всего запомнят надолго.
    Гигантский корабль в форме плоской восьмигранной призмы застыл во мраке
    и бестелесности вакуума — он был таким громадным, что язык не поворачивался
    назвать его пылинкой на ладонях вселенной. Впрочем, у звезд не было языка.
    А вокруг него сгрудились тысячи кораблей помельче — самых разных. В
    форме торов, пяти- и семиугольников, в форме идеальных шаров, эллипсоидов,
    цилиндров… В отдалении роились светящиеся продолговатые коконы — их тоже
    насчитывалось много тысяч.
    Такого столпотворения не помнили даже старейшие из звезд — тусклые
    багровые гиганты, чей свет несется сейчас сквозь пространство в соседних
    галактиках.
    Разумные решали свои суматошные сиюминутные дела.

    *** *** ***

    43. Михаил Зислис, старший офицер-навигатор, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

    Ровно в полдень в навигационную рубку влился Курт Риггельд. Смена.
    — Ну, я пошел, — с сожалением сказал Зислис и велел своему скафандру
    отключаться от системы.
    Мир сразу поблек и сжался до жалких размеров, исчезло эйфорическое
    осознание собственной мощи; Зислис перестал чувствовать корабль и коллег на

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

  • ФАНТАСТИКА

    Смерть или слава

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

    потом эта призрачная рябь исчезла, и флагман основательно тряхнуло, словно
    он находился не в вакууме, а в атмосфере планеты.
    — Мать-глубина! — вырвалось у Ххариз Ба-Садж. Но уже в следующее
    мгновение он взял себя в руки и заорал в интерком:
    — Эксперты! Что происходит, огонь вам в чрево?
    Физики эксперт-подклана отозвались немедленно:
    — Мы озадачены, мой премьер. Такое впечатление, что техника Ушедших
    способна на некоторое время менять мерность пространства. Физическое тело не
    в силах пережить подобное. Это удар по основам основ, и мы плохо
    представляем, какие нужны знания, чтобы это осуществить.
    Премьер-адмирал возбужденно задергал гребнем. Получилось! Все-таки
    получилось! Ученые на борту крейсера Ушедших в последний момент сумели
    задействовать боевые системы. Жаль только, что удар частично пришелся по
    своим…
    — Связь с учеными на борту этой штуковины есть?
    — Нет, мой премьер. Но перед самой битвой пришла короткая депеша от
    премьер-физика.
    Ххариз вспылил:
    — А почему я об этом ничего не знаю?
    — Битва, мой премьер. Мы полагали, что уже являемся покойниками, а
    зачем покойникам свежая информация?
    Если эксперт-подклан счел флагманский крейсер уничтоженным, а крейсер
    до сих пор жив, значит произошло чудо.
    Без особого напоминания эксперты странслировали злополучную депешу в
    адмиральскую рубку. Ххариз повернулся вместе с креслом к выросшему у самого
    пульта проекционному стволу.
    В стволе, тяжело дыша и горбясь, возник премьер-физик сат-клана Вайра
    Т’Ромес. Он держался за бок и нервно поглядывал через плечо.
    — Готово, — прозвучал чей-то сдавленный голос из-за пределов видимости,
    и Вайра пристально взглянул прямо на адмирала. Во взгляде его боролись друг
    с другом паника и осознание собственного смертного приговора.
    — Катастрофа, мой премьер. Мы не контролируем корабль Ушедших. Его
    контролируют люди, и к ужасу нашему — на таком уровне, что остановить их мы
    не сможем. Морское чудовище всплыло из глубин и покорилось неотесанному
    дикарю.
    Это смерть, мой премьер. Это смерть не только нашей расы, но и смерть
    союза. И я…
    В следующее мгновение ствол потемнел и опустел — запись прервалась.
    Ххариз Ба-Садж ошеломленно перевел взгляд на обзорники — жалкие остатки
    обгединенных сил союза беспорядочно дрейфовали вблизи двух смерчей, причем
    смерчи постепенно срастались в единую ненасытную пасть. Механизмы флагмана
    временно вверглись в ступор от встряски после применения неведомого оружия
    Ушедших. Только часть приборов продолжала работать — собственно, лишь
    поэтому адмирал и мог до сей поры наблюдать за происходящим. К сожалению,
    всего лишь наблюдать, без возможности вмешаться и что-либо изменить.
    Чудовищный водоворот готовился засосать беспомощные осколки некогда грозных
    боевых армад.
    А ближе всех к этой пасти держался непостижимый корабль, похожий на
    многократно увеличенный наконечник древнего копья. Кажется, он не боялся
    смерча. Абсолютно.
    Да и мог ли этот гигант бояться смерча, если сам же его и породил?
    Прямо на глазах у наблюдателей корабль Ушедших — или корабль людей, как
    теперь точнее его было называть — развернулся и канул в самый эпицентр
    водоворота. В жадно отверзнутую пасть неизвестности.
    — Он ушел за барьер, — прокомментировали эксперты. — Мой премьер, этот
    корабль оперирует такими энергиями, какие союзу и не грезились. Похоже, у
    наших приборов не хватит регистров, чтобы оценить их хотя бы приблизительно.
    Ххариз шевельнул гребнем.
    — Корабль цел? Я имею в виду наш флагман.
    Пауза.
    — В целом — да, мой премьер. Системы входят в рабочий режим.
    — Надо убираться из этой западни. Связь с уцелевшими кораблями клина
    есть?
    — Есть.
    — А с Галереей?
    — С Галереей нет, мой премьер. Ретрансляторы погибли.
    — Устанавливайте. Одна шестнадцатая нао вам… если только буря нас
    прежде не сожрет.
    — Выполняем, мой премьер…
    Адмирал снова поднял голову от пульта и взглянул на сросшиеся смерчи.
    «Мать-глубина, — подумал он. — Что за Левиафана мы разбудили на свою
    беду?»
    На том месте, где еще совсем недавно плыла по орбите планета Волга,
    продолжал бушевать яростный водоворот.

    40. Моеммиламай, угол триады, Zoopht, дворец триады, планета Цо.

    Поправляя накидку, что вечно сгезжала на одну сторону, интерпретатор
    Латиалиламай стремительно вошел в зал одного из трех.
    — Надеюсь, — угрюмо прокомментировал шеф интерпретатора, — новости
    срочные.
    В этот момент обладатель оранжевой накидки был более похож на старого
    кабинетного брюзгу, чем на предводителя боевых флотов цоофт.
    Во дворце триады переполох не утихал уже полдня — с того самого
    мгновения, когда пропала связь с флотом «Степной бегун». Что там
    происходило? Какова судьба бесценной находки? Латиалиламай с ног сбился,
    пытаясь выжать из связистов рабочий канал. А шеф, едва связь прекратилась,
    сказал интерпретатору:
    — Разбудишь, когда появятся новости.
    И прикрыл пленками глаза. Ну и нервы! И это в момент, когда рушатся и
    складываются карьеры! Впрочем, ему ли бояться за карьеру — одному из трех?
    Моеммиламай дремал на скромной старомодной циновке, по слухам
    сплетенной еще его прабабкой. Интерпретатор как-то ради интереса
    поразглядывал ее — выглядела циновка, во всяком случае, достаточно ветхой и
    древней. Один из трех ее почему-то очень любил. Говорил даже, что на ней

    лучше думается.
    — Новости срочные, любезный Моеммиламай. Срочнее просто не бывает.
    Интерпретатор всегда обращался к шефу подчеркнуто по-гражданскому, как
    бы отмежевываясь от военных нравов и в целом — от военных. От рослых цоофт
    на входе, например, готовых в мгновение ока сжечь любого подозрительного или
    посягнувшего. Непонятно вообще — зачем они там торчат? Во-первых, их всего
    двое, а во-вторых охранные роботы все равно среагируют на угрозу раньше, чем
    живые солдаты. Наверное, размышлял Латиалиламай, это дань традиции.
    Наконец шеф нахохлился и окончательно отогнал сон.
    — Итак?..
    — «Степной бегун» вышел на голосовую связь. Точнее, остатки «бегуна»,
    потому что флота больше нет. Осталось четыре корабля от всего флота, от
    восьми восьмерок и еще трех кораблей. Все четыре — малые крейсеры, и все
    четыре повреждены. Командующий флотом, естественно, погиб. Руководство
    принял капитан крейсера «Скарабей» Адо Сапиламай — кстати, это приятель
    одного из моих сыновей песчаного выводка. Я его еще по военной академии
    знаю.
    — Ситуация у Волги? — поторопил угол триады.
    — По словам Адо, нетленные вскоре после посылки разведчика-одиночки
    (того, которого а’йеши сожгли), предприняли массированную атаку, результатом
    которой явился полный разгром обгединенных сил союза. Собственно, из-за
    атаки нетленных и прервалась оперативная связь с флотом «Степной бегун»; а
    также прекратили работу закрытые каналы связи. Насколько можно судить по
    имеющимся данным — у союзников тоже не осталось связи с уцелевшими у Волги
    кораблями. Адо вышел на голосовую как только сумел наладить резервный
    ретранслятор и экстренный луч; понятно, что передача закодирована и защищена
    всеми мыслимыми способами. У нас есть некоторое время, пока союзники сумеют
    ее транспонировать и расшифровать. И, кстати, замечу, что наши разбитые
    воины оправились первыми: никто еще не успел связаться с руководством своей
    расы, кроме нас. Я поддерживаю постоянный контакт со связистами — едва
    появятся новости, они тут же становятся известны мне и другим
    интерпретаторам.
    — Да что ты мне просо на макушку сыплешь! — сердито заклекотал
    Моеммиламай. — Что с кораблем Ушедших? Остальное — скорлупа! Главное давай!
    — Корабль Ушедших ушел, любезный Моеммиламай, — терпеливо прощелкал
    интерпретатор. — Силы союза не были уничтожены полностью только потому, что
    вмешался крейсер Ушедших. Он развеял все силы нетленных, зацепив также своим
    оружием и некоторые корабли союза, случившиеся рядом. Планета Волга в
    результате применения этого оружия распалась — теперь это беспорядочное
    облако разнообразных по форме и размерам обломков. Будущий пояс астероидов —
    третий в этой звездной системе, кстати. Крейсер Ушедших, согласно донесениям
    Адо, первую фазу боя вел себя пассивно, а когда его попытался атаковать один
    из вееров нетленных, перенесся из атмосферы в околопланетное пространство и
    применил оружие. В качестве комментария: как интерпретатор считаю, что веер
    нетленных не собирался атаковать корабль Ушедших, а лишь попытался
    приблизиться.
    Однако, далее. Перед самым выходом корабля Ушедших из атмосферы Волги
    связисты «Степного бегуна» успели перехватить с его борта короткую передачу,
    которую осуществили ученые Свайге. Показывать? Перевод готов.
    — Не нужно. Перескажи вкратце, — бесстрастно велел Моеммиламай. Угол
    триады быстро менял настроение от взрывного к холодному и обратно.
    — Суть сообщения такова: ведущий физик Свайге докладывал своему
    премьер-адмиралу, что контроль над людьми на борту корабля Ушедших утрачен,
    и что корабль контролируют сами люди, причем настолько основательно, что у
    Свайге якобы не хватит сил, чтобы пресечь это. На этом передача была
    прервана.
    — Какого рода оружие применил крейсер Ушедших?
    Латиалиламай скорбно прищелкнул клювом:
    — К сожалению, наши ученые не готовы ответить на этот вопрос. Что-то
    связанное с глубинными свойствами пространства, в частности — с метрикой.
    Выделенная, а затем поглощенная энергия не поддается даже приблизительным
    оценкам — разрешающей способности приборов попросту не хватает. Как сказали
    физики, мы не можем измерить расстояние от Цо до светила при помощи одной
    лишь школьной линейки.
    Моеммиламай качнул головой и нахохлился. Он ничего не сказал, и
    интерпретатор поспешил закончить доклад:
    — После атаки, результатом которой было полное уничтожение флота
    нетленных и частичное — флотов союза, корабль Ушедших направился к остаткам
    Волги, и почти сразу ушел за барьер. Адо передал начальные треки, наши
    эксперты сейчас трудятся над реконструкцией полного трека, по которому мы
    сможем заключить куда именно направился корабль Ушедших…
    — Да говори уж прямо — корабль людей, — проскрипел угол триады и
    досадливо хлопнул руками, как если бы это были крылья. — Пыль на ветру! Зря,
    зря союз от них отмахивался как от дикарей. Вот они себя и показали.
    Моеммиламай на миг скрестил руки перед зобом.
    — Когда собирается триада?
    — Думаю, немедленно, любезный Моеммиламай. В данный момент
    интерпретаторы докладывают остальным углам все то же, что доложил вам я.
    Предводитель флотов встал с циновки, и в зале тотчас невесть откуда
    материализовались четыре денщика.
    — Свежую накидку, купание, легкий ужин, — не отрываясь от мыслей велел
    им Моеммиламай. Потом взглянул на интерпретатора.
    — Когда финиширует посланный к Волге фронтальный флот?
    — Думаю, он выйдет к связи на закате.
    — Союзники еще не поспели?
    — Адо показывает, что нет.
    — Значит, на этот раз всех опередим мы. И приоритет Свайге пошатнется.
    Моеммиламай вздохнул.
    — Хотя, толку теперь с приоритета, если корабль обзавелся экипажем? Да
    еще численностью в население целой планеты?
    — Волга была очень малонаселенной колонией Земли, — рискнул вставить
    Латиалиламай. Он мучительно пытался отследить неуловимый момент перехода от
    частной беседы, когда один из трех не стесняется в выражениях, к официальным
    заявлениям и приказам.
    — А что, союзников много уцелело у Волги… агг-гг-г… у остатков
    Волги? — на ходу поправился Моеммиламай.
    Интерпретатор сверился с данными в памяти информатора.
    — Свайге сохранили флагман и пять крейсеров плюс несколько малых
    кораблей; азанни — два рейдера, включая опорный, и семь крейсеров; Рой
    сохранил восемь и два корабля — они у Роя все одинаковые — а от флота
    а’йешей остался только сильно поврежденный разведчик-одиночка. Кстати, Адо
    его подобрал и оказал помощь в соответствии с кодексом союзника.
    — Это хорошо, — машинально похвалил угол триады. — Полагаю, лучшего

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56