• ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Черная стрела

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

    ди. Уйди по-хорошему. А то я вынужден буду прогнать тебя.
    — Ну что ж, — сказал Мэтчем, — ты сильнее. Прогоняй меня. А я от тебя
    не отстану, Дик. Ты можешь прогнать меня только силой.
    Дик едва сдерживался. Совесть не позволяла ему бить беззащитного, но
    он не знал другого способа избавиться от ненужного спутника, которому к
    тому же перестал доверять.
    — Да помешался ты, что ли? — крикнул он. — Дурак, ведь я иду к твоим
    врагам! Я несусь прямехонько к ним.
    — Ну и пусть, — ответил Мэтчем. — Если тебе суждено умереть, Дик, я
    умру вместе с тобой. Если тебе суждено попасть в тюрьму, мне лучше будет
    с тобою в тюрьме, чем без тебя на свободе.
    — Ладное сказал Дик. — У меня нет времени с тобой препираться. Иди за
    мной. Но если ты подстроишь мне какую-нибудь пакость, я тебя щадить не
    стану. Загоню в тебя стрелу, так и знай.
    С этими словами Дик повернулся и быстрым шагом направился вдоль чащи,
    зорко глядя по сторонам. Векоре он выбрался из оврага. Лес поредел. Сле-
    ва он увидел небольшой холм, поросший золотистым дроком; на верхушке
    холма возвышались темные сосны.
    «Отсюда мне будет видно все», — подумал он и полез вверх по открыто-
    му, заросшему вереском склону.
    Он прошел всего несколько ярдов, как вдруг Мэтчем схватил его за руку
    и показал что-то вдали. К востоку от холма лежала широкая долина; вереск
    на ней еще не отцвел, и она напоминала заржавленный щит, на котором пят-
    нами темнели вязы. Десять человек в зеленых куртках поднимались по скло-
    ну; их вел сам Эллис Дэкуорт, — его легко было узнать по рогатине, кото-
    рую он держал в руках. Один за другим доходили они до вершины, появля-
    лись на фоне неба и исчезали за холмом.
    Дик ласково посмотрел на Мэтчема.
    — Значит, ты верен мне, Джон? — спросил он. — А я боялся, что ты на
    стороне моих врагов.
    Мэтчем заплакал.
    — Это еще что! — воскликнул Дик. — Святые угодники, помилуйте нас! Я
    сказал тебе всего одно слово, и ты уже ревешь.
    — Ты ушиб меня! — рыдал Мэтчем. — Ты швырнул меня на землю, и я очень
    больно ушибся. Ты трус, ты пользуешься тем, что ты сильней меня!
    — Не болтай глупостей, — грубо сказал Дик. — Какое ты имел право не
    давать мне мой крючок, мастер Джон! Мне следовало отколотить тебя как
    следует. Хочешь идти со мной, так слушайся. Ну, идем!
    Мэтчем пребывал в нерешительности; но когда он увидел, что Дик про-
    должает карабкаться вверх по склону, ни разу даже не обернувшись, он по-
    бежал за ним вслед. Однако подъем был крутой и неровный, и пока Мэтчем
    колебался. Дик прошел далеко вперед. А так как он и двигался проворнее,
    он успел доползти до сосен на вершине и уже расчищал себе гнездышко,
    когда Мэтчем, дыша, как загнанный олень, плюхнулся наземь рядом с ним.
    Внизу, на краю обширной долины, тропа, ведущая от деревушки Тэнстолл,
    спускалась к перевозу. Это была хорошо утоптанная тропа, и ее легко было
    проследить всю из конца в конец. Лес то отступал от нее, то подходил к
    ней вплотную; и всюду, где лес близко подходил к тропе, могла быть заса-
    да. Далеко внизу солнечные лучи сияли на семи стальных шлемах; а по вре-
    менам, когда деревья редели, с холма можно было разглядеть Сэлдэна и его
    людей, которые ехали рысью, спеша исполнить приказание сэра Дэниэла. Ве-
    тер, несколько ослабевший, все еще раскачивал деревья, и. быть может,
    если бы среди всадников был покойный Эппльярд, он по поведению птиц по-
    чуял бы опасность.
    — Они уже заехали далеко в лес, — прошептал Дик. — Теперь, чтобы
    спастись, им надо скакать вперед, а не возвращаться. Видишь вон ту поля-
    ну, на самой середине которой выросла маленькая роща, похожая на остров?
    Там они были бы в безопасности. Только бы они доскакали до этого места,
    а уж я позабочусь их предупредить. Но надежды мало; их всего семеро, и у
    них не арбалеты, а простые луки. А арбалет. Джон, всегда одерживает по-
    беду над луком.
    Между тем Сэлдэн и его спутники продолжали скакать по тропе, не по-
    дозревая о грозившей им опасности и постепенно приближаясь к тому месту,
    где спрятались мальчики. Один раз всадники остановились и, сбившись в
    кучу, стали прислушиваться и показывать куда-то пальцем. Насторожиться
    их, должно быть, заставил глухой пушечный рев, который ветер доносил до
    них издалека. По этим звукам можно было догадываться о ходе великого
    сражения. Тут было над чем задуматься. Если рев пушек стал слышен в
    Тэнстоллском лесу, значит, сражение передвинулось к востоку и, следова-
    тельно, счастье изменило сэру Дэниэлу и лордам Алой розы [2].
    Но вот маленький отряд снова двинулся в путь и скоро добрался до отк-
    рытой поляны, заросшей вереском; лес вдавался в нее длинным узким кли-
    ном, доходившим до самой тропы. Едва всадники приблизились к ней, как в
    воздухе мелькнула стрела. Один из всадников всплеснул руками, конь его
    вздыбился, и оба они рухнули на землю. Все закричали так громко, что
    мальчики услышали их крики со своего холма. Оттуда также было видно, как
    шарахнулись вспугнутые кони и как, когда всадники немного оправились от
    неожиданности, один из них пытался спешиться. Еще одна стрела, пущенная
    с большего расстояния, чем первая, описала в воздухе широкую дугу; вто-
    рой всадник рухнул в пыль. Воин, слезавший с коня, выпустил узду, и конь
    помчался галопом, волоча его за ногу по земле, колотя об камни, топча
    копытами. Четверо, оставшихся в седле, разделились — один, громко крича,
    поскакал назад к перевозу, а трое других, бросив поводья, понеслись во
    весь опор вперед, к Тэнстоллу. Из-за каждого дерева в них летели стрелы.
    Вскоре один конь упал, но воин успел вскочить на ноги; он бежал вслед за
    своими товарищами, пока и его не уложила стрела. Еще один человек упал и
    еще один конь. Из всего отряда уцелел только один, но и у него уже не
    было коня. Вдали замер топот трех перепуганных коней, потерявших своих
    седоков.
    За все это время ни один из нападающих не показался из засады. Там и
    сям на тропе валялись корчившиеся в предсмертной муке кони и люди. Но у
    их врагов не было милосердия — никто не вышел из засады, чтобы избавить
    их от страданий.
    Уцелевший всадник остановился в растерянности возле своего павшего
    коня. Он очутился в конце той самой поляны с рощицей, которую Дик указал
    Мэтчему, на расстоянии каких-нибудь пятисот ярдов от того места, где ле-
    жали мальчики. Они ясно видели, как он тревожно озирался по сторонам,

    ожидая смерти. Но никто его не трогал, и мало-помалу мужество вернулось
    к нему. Внезапно он скинул с плеча свой лук и натянул тетиву. И Дик уз-
    нал его по движению руки. То был Сэлдэн.
    При этой попытке к сопротивлению весь лес захохотал. Видимо, в этом
    жестоком и несвоевременном веселье участвовало не меньше двадцати чело-
    век. Над плечом Сэлдэна пролетела стрела. Он вздрогнул и отпрянул. Дру-
    гая стрела вонзилась в землю у самых его ног. Он спрятался за деревом.
    Третья стрела, направленная, казалось, ему прямо в лицо, упала в нес-
    кольких шагах от него. Затем снова раздался громкий хохот, перебегая,
    как эхо, от одного куста к другому.
    Было ясно, что нападающие просто дразнят несчастного, как в те време-
    на дразнили обычно быка, перед тем как убить, или как кошка и по сей
    день забавляется с мышью. Сражение давно окончилось. Один из лесных
    удальцов уже вышел на тропу и спокойно подбирал стрелы, а его товарищи
    тешили свои жестокие сердца зрелищем страданий ближнего.
    Сэлдэн понял, что его дразнят. С яростным воплем он натянул свой лук
    и наугад пустил стрелу в чащу леса. Ему повезло — кто-то вскрикнул от
    боли. Кинув свой лук, Сэлдэн помчался вверх по склону, как раз туда, где
    лежали Дик и Мэтчем.
    Лесные удальцы начали обстреливать его не на шутку. Но они поздно
    спохватились, и как бы в отместку за их жестокость счастье от них отвер-
    нулось и теперь им приходилось стрелять против солнца. Сэлдэн на бегу
    кидался то вправо, то влево, чтобы сбить их и не дать им прицелиться.
    Уже тем, что он бросился бежать вверх по склону, он расстроил все их
    расчеты: по ту сторону тропы у них не было ни одного стрелка, кроме того
    единственного, которого Сэлдэн не то убил, не то ранил. Шайка, видимо,
    растерялась. Кто-то трижды свистнул, потом еще два раза. Издалека донес-
    ся ответный свист. Весь лес наполнился шумом шагов и треском ветвей. Ис-
    пуганная лань выскочила на поляну, постояла на трех ногах, понюхала воз-
    дух и снова исчезла в чаще.
    Сэлдэн продолжал бежать, прыгая из стороны в сторону. Стрелы летели
    за ним вдогонку, но ни одна не попала в него. Еще немного, казалось, и
    он спасен. Дик держал наготове свой арбалет, чтобы помочь ему. Даже Мэт-
    чем, позабыв о своей ненависти к сэру Дэниэлу, в глубине души сочувство-
    вал несчастному беглецу. Сердца обоих мальчиков судорожно стучали.
    Сэлдэн находился всего в пятидесяти ярдах от них, как вдруг в него
    попала стрела, и он упал. Правда, через мгновение он уже снова, был на
    ногах; но теперь он шатался на каждом шагу и, словно слепой, побежал в
    другую сторону.
    Дик вскочил на ноги и замахал ему рукой.
    — Сюда! — крикнул он. — Сюда! Мы поможем тебе! Беги! Беги!
    Но вторая стрела попала Сэлдэну в плечо и, угодив между пластинами
    его лат, пробила его куртку. Он рухнул на землю.
    — Бедняга! — крикнул Мэтчем, всплеснув руками.
    А Дик словно остолбенел. Он стоял во весь рост на вершине холма — ве-
    ликолепной мишенью для стрелков.
    Его, наверно, немедленно убили бы, так как лесные удальцы были в
    ярости на самих себя и застигнуты врасплох появлением Дика в тылу своих
    позиций, но вдруг совсем близко раздался громовой голос Эллиса Дэкуорта.
    — Стой! — прогремел он. — Не смейте стрелять! Взять его живьем! Это
    молодой Шелтон, сын Гарри Шелтона.
    Он несколько раз пронзительно свистнул, и со всех сторон леса ему
    засвистели в ответ. Свист, вероятно, заменял Джону Мщу-за-всех боевую
    трубу: с его помощью он отдавал свои приказания.
    — Беда! — воскликнул Дик. — Мы попались… Бежим, Джон, бежим!
    И они повернули назад и помчались через сосновую рощу, покрывавшую
    вершину холма.

    ГЛАВА ШЕСТАЯ
    КОНЕЦ ДНЯ

    Мальчики побежали в самое время: еще немного, и было бы поздно. Мо-
    лодцы «Черной стрелы» со всех концов устремились к холму. Наиболее про-
    ворные из них и те, кому пришлось бежать по открытой местности, быстро
    опередили остальных и были уже недалеко от цели; а те, которые поотста-
    ли, помчались по ложбинам, кто направо, кто налево, стремясь окружить
    холм, чтобы не дать мальчикам уйти.
    Дик влетел в высокую дубовую рощу. Там, под дубами, была твердая поч-
    ва, и ноги не путались в прутьях кустов. Мальчики бежали быстро, потому
    что бежать им приходилось с горы. Дубы кончились, перед ними была широ-
    кая долина, но Дик свернул влево. Добежав до следующей поляны, он опять
    свернул влево. Вот каким образом получилось, что мальчики, несколько раз
    сворачивавшие влево, понеслись по направлению к реке, через которую они
    переправились два часа назад, а их преследователи помчались совсем в
    другую сторону, по направлению к Тэнстоллу.
    Мальчики остановились, чтобы перевести дух. Преследователей не было
    слышно. Дик приложил ухо к земле и все же ничего не услышал; впрочем, на
    слух трудно было положиться, так как ветер, шумевший в ветвях, заглушал
    все.
    — Вперед! — сказал Дик.
    Они очень устали, у Мэтчема ныла нога, и все-таки, пересилив себя,
    они побежали дальше под гору.
    Три минуты спустя они врезались в самую гущу кустов остролиста. Над
    головой кроны дубов образовали сплошную крышу. Казалось, они попали в
    высокий многоколонный собор. Бежать здесь было нетрудно — трава упруго и
    мягко пружинила под ногами, и только порой беглецы цеплялись за кусты
    остролиста.
    Но вот чаща поредела, они миновали последние кусты, и сумерки рощи
    расступились.
    — Стой! — крикнул чей-то голос.
    Среди толстых стволов в пятидесяти футах от себя они увидели рослого
    человека в зеленой куртке, запыхавшегося от быстрого бега. Человек этот
    поспешно вложил в лук стрелу и взял их на прицел. Мэтчем вскрикнул и ос-
    тановился; но Дик продолжал бежать и, выхватив кинжал, с ходу кинулся на
    лесного удальца. Быть может, тот растерялся, пораженный смелостью напа-
    дения, а быть может, ему было запрещено стрелять: как бы то ни было, он
    не выстрелил. Не дав ему опомниться, Дик схватил его за горло и швырнул
    наземь. Лук, загудев тетивой, полетел в одну сторону, стрела — в другую.
    Обезоруженный лесной удалец попытался сопротивляться; но кинжал дважды
    сверкнул и дважды опустился. Раздался слабый стон. Дик поднялся. Лесной
    удалец неподвижно лежал на траве, пораженный в самое сердце.
    — Вперед! — крикнул Дик.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Черная стрела

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

    Спящий проснулся, перевернулся на другой бок, отогнал бабочку и пог-
    лядел во все стороны.
    — Чего ты трубишь, брат? — спросил он. — Обедать пора, что ли?
    — Да, дурачина, обед, — сказал повар. — Неважный обед, без эля и без
    хлеба. Невесело сейчас в зеленых лесах. А бывали времена, когда добрый
    человек мог здесь жить, как архиепископ, не боясь ни дождей, ни морозов:
    и эля и вина было вдоволь. Но теперь дух отваги угас в людских сердцах;
    а этот Джон Мщу-завсех, спаси нас бог и помилуй, просто воронье пугало.
    — Тебе лишь бы наесться и напиться, Лоулесс, — ответил его собесед-
    ник. — Погоди, еще вернутся хорошие времена.
    — Я с детства жду хороших времен, — сказал повар. — Был я мона-
    хом-францисканцем, был королевским стрелком; был моряком и плавал по со-
    леному морю; приходилось мне бывать и в зеленом лесу, приходилось
    подстреливать королевских ланей. И чего же я достиг? Ничего! Напрасно я
    не остался в монастыре. С игуменом Джоном жить было выгодней, чем с Джо-
    ном Мщуза-всех. Клянусь богородицей, вот и они!
    На поляне, один за другим, появлялись рослые, крепкие молодцы, у каж-
    дого был нож и кубок, сделанный из коровьего рога; зачерпнув варево из
    котла, они садились в траву и ели. И одеты и вооружены они были поразно-
    му; одни носили груботканые рубахи, и все оружие их состояло из ножа да
    старого лука; другие одевались, как настоящие лесные франты: Шапки и
    куртка из темно-зеленого сукна, изящные стрелы, украшенные перьями, за
    поясом — рог на перевязи, меч и кинжал на боку. Они были очень голодны и
    потому неразговорчивы; едва прорычав приветствие, каждый жадно набрасы-
    вался на еду.
    Их собралось уже человек двадцать, когда в кустах боярышника вдруг
    раздались радостные голоса, и на поляне появились еще пятеро: рослый,
    плотный человек с сединой в волосах, с загорелым, как прокопченный око-
    рок, лицом, и за ним четверо с носилками. Нетрудно было угадать в первом
    начальника: за плечами его висел лук, в руке он держал рогатину.
    — Ребята! — крикнул он. — Веселые мои друзья! Вы тут ели всухомятку и
    свистели от голода! Но я всегда говорил: потерпите, счастье еще улыбнет-
    ся нам. И оно уже начало улыбаться. Вот первый посланец счастья — добрый
    эль!
    И под гул одобрительных возгласов носильщики опустили носилки, на ко-
    торых оказался большой бочонок.
    — Но торопитесь, ребята, — продолжал пришедший. — Нам предстоит дело.
    К перевозу подошел отряд стрелков. На них красное с синим; каждый из них
    — мишень, каждый отведает наши стрелы, ни один не выйдет из лесу живым.
    Нас здесь пятьдесят человек, и каждому из нас нанесена обида: у одного
    похитили землю, у другого — друзей; одного обесчестили, другого изгнали.
    Мы все обижены! Кто же нас обидел? Сэр Дэниэл, клянусь распятием! Неуже-
    ли мы ему позволим спокойно пользоваться похищенным у нас добром? Сидеть
    в наших домах? Пахать наши поля? Есть мясо наших быков? Нет, не позво-
    лим! Его защищает закон; перья судейских писак всегда на его стороне. Но
    я приберег для него у себя за поясом такие перья, с которыми ему не сов-
    ладать!
    Повар Лоулесс пил уже второй рог эля; он приподнял его, как бы при-
    ветствуя оратора.
    — Мастер Эллис, — сказал он, — вы помышляете только о мести. Ну что
    ж, вам так и подобает. Но у нас, у ваших бедных братьев по зеленому ле-
    су, никогда не было ни земель, ни друзей, и нам оплакивать нечего; мы
    люди маленькие и помышляем мы не о мести, а о прибыли. Самой сладкой
    мести в мире мы предпочтем благородное золото и мех с канарским вином.
    — Лоулесс, — последовал ответ, — чтобы вернуться в замок Мот, сэр Дэ-
    ниэл должен пройти через лес. Мы позаботимся о том, чтобы этот путь обо-
    шелся ему дороже всякой битвы. Все знатные друзья его разбиты, и никто
    ему не поможет. Мы окружим старого лиса со всех сторон, и он погибнет.
    Это жирная добыча! Ее хватит на обед нам всем.
    — Много я уже едал таких обещанных обедов, — сказал Лоулесс. — Но го-
    товить их — дело трудное, добрый мастер Эллис, можно обжечься. А чем мы
    занимаемся в ожидании этого жирного обеда? Мы мастерим черные стрелы, мы
    сочиняем стишки, мы пьем чистую холодную воду — пренеприятный напиток.
    — Ты неверный человек, Уилл Лоулесс. От тебя все еще пахнет монас-
    тырской кладовой. Жадность погубит тебя, — ответил Эллис. — Мы забрали
    двадцать фунтов у Эппльярда. Мы забрали семь марок у гонца вчера ночью.
    Третьего дня мы забрали пятьдесят у купца…
    — А сегодня, — сказал один из молодцов, — я остановил возле Холивуда
    жирного торговца индульгенциями. Вот его кошелек.
    Эллис пересчитал содержимое кошелька.
    — Сто шиллингов! — проворчал он. — Дурак, у него наверняка гораздо
    больше было спрятано в туфлях или вшито в капюшон. Ты младенец. Том
    Кьюкоу, ты упустил рыбку.
    Тем не менее Эллис небрежно сунул кошелек себе в карман. Он стоял,
    опираясь на «рогатину, и разглядывал своих товарищей. Они жадно глотали
    похлебку из оленины, запивая ее элем. День выдался удачный, им повезло;
    однако их ждали срочные дела, и они не мешкали над едой. Те, кто пришел
    первым, уже отобедали и либо повалились в траву и тотчас заснули, как
    сытые удавы, либо болтали между собой, либо приводили оружие в порядок.
    Один весельчак поднял рог с элем и запел:
    Привольно весной под сенью лесной!
    Как запах жаркого хорош,
    Как весел и дружен приятельский ужин,
    Когда «ты оленя убьешь!
    Дождешься дождей, холодных ночей,
    Короткого зимнего дня, —
    С гульбой попрощайся, домой возвращайся,
    Сиди до весны у огня.
    Мальчики лежали и слушали. Ричард снял свой арбалет и держал наготове
    железный крючок, чтобы натянуть тетиву. Они не смели шевельнуться; вся
    эта сцена из лесной жизни прошла перед их глазами, будто в театре. Но
    тут внезапно наступил антракт: раздался пронзительный свист, затем гром-
    кий треск, и обломки стрелы упали к ногам мальчиков. Над тем самым мес-
    том, где они притаились, высилась труба; ее-то, верно, и избрал своею
    мишенью невидимый стрелок — быть может, это был часовой, которого они
    видели на сосне.
    Мэтчем тихонько вскрикнул; даже Дик вздрогнул и выронил крючок. Но

    людей, сидевших на полянке, стрела эта не испугала; для них она была ус-
    ловным сигналом, которого они давно ожидали. Они все разом вскочили на
    ноги, затягивая пояса, проверяя тетивы, вытаскивая из ножен мечи и кин-
    жалы. Эллис поднял руку; лицо его озарилось неукротимой энергией, белки
    глаз ярко сверкали на загорелом лице.
    — Ребята, — сказал он, — вы все знаете свое дело. Пусть ни одна душа
    не выскользнет живой из ваших рук! Эппльярд — это был всего только гло-
    ток виски перед обедом; а сейчас начнется самый обед. Я должен отомстить
    за троих: за Гарри Шелтона, за Саймона Мэлмсбэри и… — тут он ударил
    себя кулаком в широкую грудь, — и за Эллиса Дэкуорта. И, клянусь небом,
    я отомщу!
    Какой-то человек, раскрасневшийся от быстрого бега, продрался сквозь
    кусты и выбежал на поляну.
    — Это не сэр Дэниэл! — проговорил он, тяжело дыша. — Их всего семь
    человек. Стрела долетела до вас?
    — Только что, — ответил Эллис.
    — Черт побери! — выругался прибежавший. — То-то мне показалось, что я
    слышу ее свист. Вот я и остался без обеда.
    В один миг весь отряд «Черной стрелы» покинул поляну перед разрушен-
    ным домом; котел, затухавший костер да оленья туша на кусте боярышника —
    вот и все, что от них осталось.

    ГЛАВА ПЯТАЯ
    КРОВОЖАДНАЯ ОХОТА

    Мальчики не двигались до тех пор, пока шум ветра не заглушил топота
    удаляющихся шагов. Тогда они встали и с большим трудом, так как от неу-
    добного положения у них затекли ноги, выбрались из разрушенного дома и
    по бревну перешли через ров. Мэтчем поднял оброненный крючок и шел впе-
    реди; Дик следовал за ним с арбалетом в руке.
    — А теперь идем в Холивуд, — сказал Мэтчем.
    — В Холивуд? — воскликнул Дик. — Идти в Холивуд, когда в наших стре-
    ляют? Нет, я не пойду в Холивуд. Пусть меня лучше повесят, Джон!
    — Неужели ты бросишь меня? — спросил Мэтчем.
    — Ну и брошу, — ответил Дик. — Если я не успею предупредить их, я ум-
    ру вместе с ними. Не могу же я бросить людей, с которыми я прожил всю
    жизнь! Дай мне крючок от моего арбалета.
    Но Мэтчем не собирался отдавать ему крючок.
    — Дик, — сказал он, — ты поклялся всеми святыми, что доставишь меня
    невредимым в Холивуд. Неужели ты нарушишь свою клятву? Неужели ты меня
    бросишь, клятвопреступник?
    — Я клялся искренне, — ответил Дик, — и собирался сдержать свою клят-
    ву. Вот что, Джон, пойдем со мной. Позволь мне только предупредить этих
    людей и, если придется, постоять вместе с ними под стрелами. Тогда со-
    весть моя будет чиста, я выполню свою клятву и отведу тебя в Холивуд.
    — Ты смеешься надо мной! — возразил Мэтчем. — Люди, которым ты хочешь
    помочь, охотятся за мной, чтобы погубить меня.
    Дик почесал голову.
    — Что ж делать, Джон, — сказал он. — Я не могу иначе. А как бы ты сам
    поступил на моем месте? Тебе опасность грозит небольшая, а их ждет
    смерть. Смерть! — повторил он. — Подумай об этом! Какого черта ты меня
    задерживаешь? Давай сюда крючок! Клянусь святым Георгием, я не дам им
    всем погибнуть!
    — Ричард Шелтон, — сказал Мэтчем, глядя прямо ему в лицо, — неужели
    ты собираешься сражаться на стороне сэра Дэниэла? Разве у тебя нет ушей?
    Разве ты не слышал того, что сказал Эллис? Или тебе не дорога родная
    кровь, кровь твоего отца, которого убил этот человек? «Гарри Шелтон», —
    сказал он; а сэр Гарри Шелтон был твой отец, и это так же ясно, как то,
    что солнце сияет на небе.
    — И ты хочешь, чтобы я поверил ворам? — крикнул Дик.
    — Я уже давно слышал об убийстве твоего отца, — сказал Мэтчем. — Всем
    известно, что его убил сэр Дэниэл. В своем собственном доме пролил он
    невинную кровь. Небеса жаждут отмщения за это убийство! А ты, сын убито-
    го, идешь утешать и защищать убийцу!
    — Джон! — воскликнул мальчик. — Я ничего не знаю. Быть может, все это
    так и было. Откуда мне знать? Но посуди сам: сэр Дэниэл вырастил меня и
    выкормил; я играл и охотился вместе с его воинами; а ты хочешь, чтобы я
    покинул их в минуту опасности! Если я покину их, я потеряю честь! Нет,
    Джон, не проси меня, ты ведь не захочешь видеть меня обесчещенным.
    — Ну, а твой отец. Дик? — сказал Мэтчем, несколько, видимо, поколеб-
    ленный. — Как же твой отец? И клятва, которую ты мне дал? Ведь когда ты
    давал клятву, ты призвал в свидетели всех святых.
    — Мой отец, ты говоришь? — воскликнул Шелтон. — Отец велел бы мне ид-
    ти и защищать своих. Если правда, что сэр Дэниэл убил его, придет час, и
    вот эта рука убьет сэра Дэниэла! Но пока сэру Дэниэлу грозит опасность,
    я буду защищать его. А от клятвы моей ты сам меня освободишь, добрый
    Джон. Ты освободишь меня от клятвы, чтобы спасти жизнь людей, которые не
    сделали тебе ничего дурного, и чтобы спасти мою честь.
    — Я, Дик, освобожу тебя от клятвы? Никогда! — ответил Мэтчем. — Если
    ты бросишь меня, ты — клятвопреступник, так и знай.
    — Мое терпение лопнуло, — сказал Дик. — Отдай мне мой крючок!
    — Не дам, — сказал Мэтчем. — Я спасу тебя против твоей воли.
    — Не дашь? — крикнул Дик. — Я тебя заставлю!
    — Попробуй! — сказал Мэтчем.
    Они смотрели друг другу в глаза, готовые к схватке. Дик бросился пер-
    вым. Мэтчем отскочил, повернулся и побежал, но Дик нагнал его двумя
    прыжками, вырвал у него из рук крючок от арбалета, грубо повалил на зем-
    лю и остановился над ним, сжав кулаки, раскрасневшийся и свирепый. Мэт-
    чем лежал, уткнувшись лицом в траву и не пытаясь сопротивляться.
    Дик натянул тетиву.
    — Я тебя проучу! — яростно кричал он. — Клялся я или не клялся, а я
    тебя проучу!
    Он повернулся и побежал прочь. Мэтчем вскочил на ноги и помчался за
    ним вдогонку.
    — Что тебе нужно? — крикнул Дик и остановился. — Чего ты бежишь за
    мною? Отстань!
    — Я бегу, куда хочу, — сказал Мэтчем. — Здесь, в лесу, я свободен.
    — Нет, ты отстанешь от меня, клянусь богородицей! — ответил Дик, по-
    дымая свой арбалет.
    — Ах, какой ты храбрец! — сказал Мэтчем. — Стреляй!
    Дик смущенно опустил арбалет.
    — Послушай, — сказал он, — ты уж и так достаточно мне навредил. Ухо-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Черная стрела

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

    Прежде чем Дик вынырнул на поверхность, его отнесло на целый ярд от
    мели; он ничего еще не успел толком разглядеть, как рука его судорожно
    ухватилась за какой-то твердый предмет, который с силой поволок его ку-
    да-то вперед. Это был хлыст, ловко протянутый ему Мэтчемом с ивы, повис-
    шей над водой.
    — Клянусь небом, — воскликнул Дик, — когда Мэтчем выволок его на бе-
    рег, — ты спас мне жизнь! Я плаваю, как пушечное ядро.
    Он обернулся и глянул в сторону острова.
    Хью-Перевозчик плыл рядом со своей лодкой и был уже на полпути между
    берегом и островом. Болотный Джон яростно орал на него, требуя, чтобы он
    плыл быстрее.
    — Бежим, Джон, — сказал Шелтон. — Бежим! Пока Хью переправит свою
    лодку на остров и они приведут ее в порядок, мы будем уже так далеко,
    что они нас не найдут.
    И, подавая пример, он побежал, продираясь сквозь заросли ив и прыгая
    с кочки на кочку. У него не было времени выбирать направление; он мчался
    наугад, стараясь как можно дальше убежать от реки.
    Однако почва постепенно стала подыматься, и это убедило его, что нап-
    равление выбрано им правильно. Наконец болото осталось позади; под их
    ногами была сухая, твердая земля, а вокруг среди ив стали появляться вя-
    зы.
    Мэтчем, сильно отставший, внезапно упал.
    — Брось меня. Дик! — крикнул он, задыхаясь. — Я не могу больше бе-
    жать!
    Дик повернулся и подошел к нему.
    — Бросить тебя, Джон?! — воскликнул он. — Нет, на такую подлость я не
    способен. Ведь ты не бросил меня, когда я тонул, хотя тебя могли застре-
    лить, а спас мою жизнь. Ты и сам мог утонуть, потому что одни только
    святые знают, как это я не стащил тебя за собою в воду.
    — Нет, Дик, я бы не утонул да и тебе бы не дал утонуть, — сказал Мэт-
    чем. — Я умею плавать.
    — Умеешь плавать? — воскликнул Дик, широко раскрыв глаза.
    Это был единственный из мужских талантов, которым он не обладал. Пос-
    ле искусства убивать врага на поединке он больше всего ценил умение пла-
    вать.
    — Вот мне урок никогда никого не презирать! — сказал он. — Я обещал
    тебе охранять тебя до самого Холивуда, а вышло так, Джон, что ты охраня-
    ешь меня.
    — Теперь мы с тобой друзья. Дик, — сказал Мэтчем.
    — Я никогда тебе врагом не был, — ответил Дик. — Ты по-своему храбрый
    малый, хотя, конечно, молокосос. Никогда я таких чудаков не видел. Ну,
    отдышался? Идем дальше. Тут не место для болтовни.
    — У меня очень болит нога, — сказал Мэтчем.
    — Я совсем забыл о твоей ноге, — проговорил Дик. — Придется идти по-
    тише. Хотел бы я знать, где мы находимся! Я потерял тропинку… Впрочем,
    это, может быть, к лучшему. Если они караулят на перевозе, то могут ка-
    раулить и на тропинке. Вот бы сэр Дэниэл прискакал сюда с полестней вои-
    нов! Он разогнал бы всю эту шайку, как ветер разгоняет листья. Идем,
    Джон, обопрись о меня, бедняга. Какой ты низенький, тебе даже не достать
    до моего плеча. Сколько тебе лет? Двенадцать?
    — Нет, мне шестнадцать, — сказал Мэтчем.
    — Значит, ты плохо рос, — сказал Дик. — Держи меня за руку. Мы пойдем
    медленно, не бойся. Я обязан тебе жизнью, а я, Джон, привык расплачи-
    ваться за все сполна — и за доброе и за злое.
    Они поднимались по откосу.
    — В конце концов мы выберемся на дорогу, — продолжал Дик, — и тогда
    двинемся вперед. Какая у тебя слабая рука, Джон! Я бы стыдился, если бы
    у меня была такая рука. Хью-Перевозчик, кажется, принял тебя за девчон-
    ку, — прибавил он и рассмеялся.
    — Не может быть! — воскликнул Мэтчем и покраснел.
    — А я готов биться об заклад, что он принял тебя за девчонку! — нас-
    таивал Дик: — Да и нельзя его винить. Ты больше похож на девушку, чем на
    мужчину. И знаешь, мальчишка из тебя вышел довольно нескладный, а дев-
    чонка вышла бы очень красивая. Ты был бы хорошенькой девушкой.
    — Но ведь ты не считаешь меня девчонкой? — спросил Мэтчем.
    — Конечно, не считаю. Я просто пошутил, — сказал Дик. — Из тебя со
    временем выйдет настоящий мужчина! Еще, пожалуй, прославишься своими
    подвигами. Интересно знать, Джон, кто из нас первый будет посвящен в ры-
    цари? Мне смертельно хочется стать рыцарем. «Сэр Ричард Шелтон, рыцарь»
    — вот это здорово звучит! Но и «сэр Джон Мэтчем» звучит недурно.
    — Постой, Дик, дай мне напиться, — сказал Мэтчем, останавливаясь воз-
    ле светлого ключа, вытекавшего из холма и падавшего в песчаную ямку не
    больше кармана. — Ах, Дик, как мне хочется есть! У меня даже сердце ноет
    от голода.
    — Отчего же ты, глупый, не поел в Кэттли? — спросил Дик.
    — Я дал обет поститься, потому что… меня вовлекли в грех, — ответил
    Мэтчем. — Но теперь я с удовольствием съел бы даже корку сухого хлеба.
    — Садись и ешь, — сказал Дик, — а я пойду поищу дорогу.
    Он вынул хлеб и куски вяленой свинины из висевшей у него на поясе
    сумки. Мэтчем с жадностью набросился на еду, а Дик исчез среди деревьев.
    Скоро он дошел до оврага, на дне которого, с трудом пробиваясь сквозь
    прошлогоднюю листву, журчал ручей. За оврагом деревья были выше и раски-
    дистее; там росли уже не ивы и вязы, а дубы и буки. Шелест листьев, ко-
    леблемых ветром, заглушал звуки его шагов; несмотря на то, что этот ше-
    лест приглушал звуки, подобно тому, как темнота безлунной ночи скрадыва-
    ет предметы, Дик осторожно крался от одного толстого ствола к другому,
    зорко оглядываясь по сторонам. Внезапно перед ним, словно тень, мелькну-
    ла лань и скрылась в чаще. Он остановился, огорченный: испуганная лань
    может выдать его врагам. Вместо того чтобы идти дальше, он подошел к
    ближайшему высокому дереву и быстро полез вверх.
    Ему повезло. Дуб, на который он взобрался, был самым высоким деревом
    в этой части леса и высился над остальными на добрые полторы сажени.
    Когда Дик влез на верхний сук и, раскачиваясь на ветру, глянул вдаль, он
    увидел всю болотную равнину до самого Кэттли, увидел Тилл, вьющийся вок-
    руг лесистых островов, и прямо перед собой — белую полосу большой доро-
    ги, бегущей через лес. Лодку уже подняли, перевернули, и она плыла по
    реке к домику перевозчика. Кроме этой лодки, нигде не было ни малейшего

    признака присутствия человека; только ветер шумел в ветвях. Дик уже со-
    бирался спускаться, как вдруг, кинув последний взгляд вокруг, заметил
    ряд движущихся точек посреди болота. Очевидно, какой-то маленький отряд
    шел по тропинке и притом довольно быстро. Это его встревожило; он тотчас
    соскользнул на землю и вернулся через лес к товарищу.

    ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
    МОЛОДЦЫ ИЗ ЗЕЛЕНОГО ЛЕСА

    Мэтчем успел отдохнуть и прийти в себя; и мальчики, встревоженные
    тем, что увидел Дик, поспешно выбрались из чащи, благополучно пересекли
    дорогу и двинулись вверх по склону холмистого кряжа, на котором высился
    Тэнстоллский лес. Здесь, между купами деревьев, простирались песчаные
    лужайки, заросшие вереском и дроком; кое-где встречались старые тисы.
    Почва становилась все более неровной; ежеминутно на пути попадались буг-
    ры и лощины. Ветер дул все яростнее, заставляя стволы деревьев гнуться,
    как тонкие удочки.
    Они вышли на лужайку. Внезапно Дик упал на землю ничком и медленно
    пополз назад, к деревьям. Мэтчем, не заметивший никакой опасности и
    очень удивленный, последовал, однако, примеру товарища. И, только когда
    они спрятались в чаще, он спросил, что случилось.
    Вместо ответа Дик показал ему пальцем на старую сосну, которая росла
    на другом конце лужайки, возвышаясь над соседним лесом и отчетливо выде-
    ляясь на светлом небе своей мрачной зеленью. Внизу ствол ее был прям и
    толст, как колонна. Но на высоте пятидесяти футов он раздваивался, обра-
    зуя два толстых сука; между ними, словно моряк на мачте, стоял человек в
    зеленом камзоле, надетом поверх лат, и зорко смотрел вдаль. Солнце свер-
    кало на его волосах; прикрыв глаза рукой, он бесперебойно, как машина,
    медленно поворачивал голову то в одну сторону, то в другую.
    Мальчики переглянулись.
    — Попробуем обойти его слева, — сказал Дик. — Мы чуть не попались,
    Джон.
    Минут через десять они выбрались на хорошо утоптанную тропинку.
    — Этой части леса я совсем не знаю, — проговорил Дик. — Куда приведет
    нас эта тропинка?
    — Увидим, — сказал Мэтчем.
    Тропинка привела их на вершину холма и стала спускаться в овраг, на-
    поминавший большую чашу. Внизу, в густых зарослях цветущего боярышника,
    они увидели развалины какого-то дома — несколько обгорелых бревенчатых
    срубов без крыш да высокую печную трубу.
    — Что это? — спросил Мэтчем.
    — Клянусь небом, не знаю, — ответил Дик. — Я здесь ничего не знаю.
    Будем двигаться осторожно.
    С бьющимся сердцем они стали медленно спускаться, продираясь сквозь
    кусты боярышника. Здесь, видимо, еще недавно жили люди. В чаще попада-
    лись одичавшие фруктовые деревья и огородные овощи; в траве лежали пова-
    ленные солнечные часы. Очевидно, тут прежде находился сад. Пройдя еще
    немного, они вышли к развалинам дома.
    Когда-то это было красивое — и прочное здание, окруженное глубоким
    рвом; но теперь ров высох, на дне его валялись камни, упавшее бревно бы-
    ло перекинуто через него словно мост. Две стены еще стояли, и солнце
    сияло сквозь их пустые окна; но вся остальная часть здания рухнула и ле-
    жала грудой обугленных обломков. Внутри уже зеленело несколько моло-
    деньких деревьев, выросших из щелей.
    — Я начинаю припоминать, — прошептал Дик, — это, должно быть, Гримс-
    тон. Усадьба принадлежала когда-то Саймону Мэлмсбэри, но сэр Дэниэл по-
    губил его. Пять лет назад Беннет Хэтч сжег этот дом. И, сказать по прав-
    де, напрасно: дом был красивый.
    Внизу, в овраге, было тепло и безветренно. Мэтчем тронул Дика за пле-
    чо и предостерегающе поднял палец.
    — Тсс! — сказал он.
    Странный звук нарушил тишину. Он повторился еще несколько раз, прежде
    чем они догадались, что он означает. Это откашливался какой-то человек,
    должно быть, могучего сложения. Затем хриплый, фальшивый голос запел:
    Король спросил, вставая, веселых удальцов:
    «Зачем же вы живете в тени густых лесов?»
    И Гамелин бесстрашный ему ответил сам:
    «Кому опасен город, тот бродит по лесам».
    Певец умолк; где-то лязгнуло железо, и все затихло.
    Мальчики смотрели друг на друга. Их незримый сосед, кто бы он ни был,
    находился где-то неподалеку от развалин дома. Мэтчем внезапно покраснел
    и двинулся вперед; по упавшему бревну он перешел через ров и осторожно
    полез на огромную кучу мусора, наполнявшую внутренность разрушенного до-
    ма. Дик не успел его удержать, и теперь ему оставалось только следовать
    за ним.
    В углу разрушенного дома два бревна упали крестнакрест, отгородив от
    мусора пустое пространство не больше чулана. Мальчики спустились туда и
    спрятались. Через маленькую бойницу им было видно все, что происходит
    позади дома.
    То, что они увидели, заставило их оцепенеть от ужаса. Уйти отсюда бы-
    ло немыслимо; они и дышать-то почти не смели. Возле рва, футах в тридца-
    ти от того места, где они сидели, пылал костер; над костром висел желез-
    ный котел, из которого валил густой пар, а рядом с костром стоял высо-
    кий, оборванный, краснолицый человек. В правой руке он держал железную
    ложку; из-за пояса его торчал охотничий рог и устрашающих размеров кин-
    жал. Казалось, он к чему-то прислушивается; видимо, он слышал, как они
    пробрались в развалины дома. Это и был, несомненно, певец; он, вероятно,
    помешивал в котле, когда до его слуха донесся подозрительный шорох, про-
    изведенный неосторожным прикосновением ноги к мусорной куче. Немного по-
    одаль лежал, закутавшись в коричневый плащ, еще один человек; он крепко
    спал. Бабочка порхала над его лицом. Вся лужайка была белая от маргари-
    ток. На цветущем кусте боярышника висели лук, колчан со стрелами и кусок
    оленьей туши.
    Наконец долговязый перестал прислушиваться, поднес ложку ко рту, лиз-
    нул ее и снова принялся мешать в котле, напевая.
    Кому опасен город, тот бродит по лесам, — хрипло пропел он, возвраща-
    ясь к тем самым словам своей песни, на которых остановился.
    Сэр, никому на свете мы не желаем зла,
    Но в ланей королевских летит порой стрела.
    Время от времени он черпал из котла свое варево и, как завзятый по-
    вар, дул на него и пробовал. Наконец он, видимо, решил, что похлебка го-
    това, вытащил из-за пояса рог и трижды протрубил призывный сигнал.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Черная стрела

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

    когда мои друзья погнались за нами, он посадил меня к себе за спину,
    чтобы их стрелы попали в меня! Одна из них ранила меня в ногу, и теперь
    я слегка хромаю. Но придет день суда, и он заплатит за все!
    — Уж не надеешься ли ты попасть в луну из арбалета? — сказал Дик. —
    Он храбрый рыцарь, и рука у него железная. И если он догадается, что я
    помог тебе удрать, мне будет плохо.
    — Бедный мальчик! — сказал Джон Мэтчем. — Он твой опекун, я знаю. По
    его словам, он и мой опекун тоже. Он, кажется, купил право на устройство
    моего брака. Я в этом плохо разбираюсь, но у него есть какойто повод
    притеснять меня.
    — Ты опять называешь меня мальчиком! — сказал Дик.
    — А разве ты хочешь, чтобы я тебя называл девочкой, добрый Ричард? —
    спросил Мэтчем.
    — Только не девочкой, — ответил Дик. — Я девчонок терпеть не могу!
    — Ты говоришь, как мальчишка, — сказал Джон Мэтчем. — Ты гораздо бо-
    лее думаешь о девчонках, чем хочешь сознаться.
    — Вот уж нет! — решительно сказал Дик. — О девчонках я никогда и не
    вспоминаю. Черт с ними! Я люблю охоту, сражения, пиры, я люблю веселую
    жизнь в лесах. А девчонки на такие дела не годятся. Была, впрочем, одна
    не хуже мужчины. Но ее, бедняжку, сожгли, как ведьму, за то, что она
    вопреки природе одевалась по-мужски.
    Мастер Мэтчем набожно перекрестился и прошептал молитву.
    — Что ты делаешь? — спросил Дик.
    — Молюсь за ее душу, — ответил Мэтчем дрогнувшим голосом.
    — За душу ведьмы? — воскликнул Дик. — Ну что ж, молись за нее. Это
    была лучшая девушка в Европе, и звали ее Жанна д’Арк. Старый
    Эппльярд-лучник рассказывал, как удирал от нее, словно от нечистой силы.
    Это была храбрая девушка.
    — Если ты не любишь девушек, добрый мастер Ричард, — возразил Мэтчем,
    — ты не настоящий мужчина. Ибо господь нарочно разделил род человеческий
    на две части и послал в мир любовь для ободрения мужчин и утешения жен-
    щин.
    — Вздор! — сказал Дик. — Ты много думаешь о женщинах потому, что ты
    молокосос, младенец! Потвоему, я не настоящий мужчина. Ну что ж, слезай
    с коня, и я чем угодно — кулаками, или мечом, или стрелой — на твоей
    собственной персоне покажу тебе, мужчина я или нет.
    — Я не воин, — сказал Мэтчем поспешно. — Я вовсе не хотел тебя оби-
    деть. Я просто пошутил. А о женщинах я заговорил потому, что слышал,
    будто ты скоро женишься.
    — Я? Женюсь? — воскликнул Дик. — Первый раз слышу! На ком же я же-
    нюсь?
    — На Джоанне Сэдли, — ответил Мэтчем, краснея. — Это затея сэра Дэни-
    эла. Эта свадьба ему выгодна: он получит деньги и жениха и невесты. Мне
    говорили, что несчастная девушка горько плачется на судьбу. Не знаю,
    быть может, она так же, как ты, питает отвращение к брачной жизни, а мо-
    жет быть, ей просто не нравится жених.
    — От свадьбы, как от смерти, никуда не уйдешь, — проговорил Дик по-
    корно. — Так она убивается, говоришь? Видишь, какие бестолковые эти дев-
    чонки! Убивается, хотя ни разу меня не видела. Разве я убиваюсь? Нис-
    колько. Если мне придется жениться, я плакать не стану… Ты знаешь ее?
    Расскажи мне, какая она. Красавица или урод? И какой у нее нрав: добрый
    или сварливый?
    — А не все ли тебе равно? — сказал Мэтчем. — Если нужно жениться, ты
    женишься. Какое тебе дело, урод она или красавица? Это все пустяки. Ты
    ведь не молокосос, мастер Ричард. Если тебе придется жениться, ты пла-
    кать не станешь.
    — А ты умеешь поддеть! — ответил Шелтон. — Разумеется, мне все равно.
    — Приятный муж будет у твоей жены! — сказал Мэтчем.
    — У нее будет такой муж, какого ей сулило небо, — возразил Дик. — Я
    не лучше других и не хуже.
    — Несчастная девушка! — воскликнул Мэтчем.
    — Чем же она такая несчастная? — спросил Дик.
    — Она выходит замуж за человека, сделанного из дерева, — сказал Мэт-
    чем. — О горе! Деревянный муж!
    — Я, вероятно, действительно сделан из дерева, — сказал Дик, — раз ты
    едешь на моем коне, а я иду пешком. Но если из дерева, так из хорошего.
    — Добрый Дик, прости меня! — воскликнул Мэтчем. — Я пошутил. У тебя
    самое доброе сердце во всей Англии! Прости меня, милый Дик!
    — Вздор, — сказал Дик, смущенный пылкостью своего товарища. — Ты меня
    ничуть не обидел. Я, хвала святым, не обидчив.
    Ветер дул им в спину и внезапно донес до них резкий звук трубы; это
    трубил трубач сэра Дэниэла.
    — Тише! — сказал Дик. — Труба!
    — Ах! — сказал Мэтчем. — Они заметили, что я удрал, а у меня нет ко-
    ня!
    Он смертельно побледнел.
    — Не трусь! — ответил Дик. — Ты их здорово обогнал, а до перевоза уже
    рукой подать. Это у меня нет коня, а не у тебя.
    — Увы, меня поймают! — воскликнул беглец. — Дик, добрый Дик, помоги
    мне!
    — А разве я тебе не помогаю? — сказал Дик. — Мне жаль тебя, только уж
    очень ты труслив. Слушай же, Джон Мэтчем, — если тебя действительно зо-
    вут Джон Мэтчем: я, Ричард Шелтон даю слово доставить тебя невредимым в
    Холивуд. Да покинут меня святые, если я покину тебя. Ободрись, сэр Трус.
    Дорога уже становится лучше. Пришпорь коня. Скорей! Скорей! Обо мне не
    заботься: я бегаю, как олень.
    Конь бежал крупной рысью, но Дик без труда поспевал за ним; так мино-
    вали они болото и добрались до хижины перевозчика на берегу реки.

    ГЛАВА ТРЕТЬЯ
    ПЕРЕВОЗ У БОЛОТА

    Широкая, медленная, илистая река Тилл вытекала из болот и бесчислен-
    ным своими протоками огибала низкие островка, поросшие ивняками.
    Река была мутна; но в это яркое, прелестное утро все казалось краси-
    вым. На открытых местах ветер рябил воду, а в тихих затонах отражались

    клочья голубого улыбающегося неба.
    Тропа упиралась в маленькую бухту; на самом берегу под крутым обрывом
    лепилась хижина перевозчика, построенная из жердей и глины; на крыше ее
    зеленела трава.
    Дик отворил дверь. Внутри на обветшалом и грязном домотканом плаще
    лежал перевозчик. Это был долговязый, тощий человек, изнуренный бо-
    лезнью; его трясла болотная лихорадка.
    — А, мастер Шелтон, — сказал он. — Собираетесь на ту сторону? Плохие
    времена, плохие времена! Будьте осторожны. Здесь разбойничает целая шай-
    ка. Поезжайте лучше через мост.
    — Я тороплюсь, — ответил Дик. — У меня нет времени, Хью-Перевозчик. Я
    очень спешу.
    — Упрямый вы человек, — сказал перевозчик, вставая. — Вам очень пове-
    зет, если вы благополучно доберетесь до замка Мот. Больше я ничего не
    скажу.
    Он заметил Мэтчема.
    — А это кто? — спросил он, прищурив глаз и останавливаясь на пороге
    своей хижины.
    — Это мой родственник, мастер Мэтчем, — ответил Дик.
    — Здравствуй, добрый перевозчик, — сказал Мэтчем, слезая с коня и
    взяв его под уздцы. — Пожалуйста, спусти лодку; мы очень торопимся.
    Тощий перевозчик продолжал внимательно его разглядывать.
    — Черт возьми! — крикнул он наконец и захохотал во всю глотку.
    Матчем покраснел до ушей и вздрогнул, а Дик, рассвирепев, схватил не-
    вежу за плечо.
    — Как ты смеешь, грубиян! — крикнул он. — Делай свое дело и не смейся
    над людьми, которые выше тебя по рождению.
    Хью-Перевозчик ворча отвязал свою лодку и столкнул ее в воду. Дик
    ввел в лодку коня. Мэтчем тоже взобрался в лодку.
    — Какой же вы маленький, — сказал Хью, усмехаясь. — Вас, верно, дела-
    ли по особой мерке… Ну, мастер Шелтон, я к вашим услугам, — прибавил
    он, берясь за весло. — Даже кошке разрешается смотреть на короля. А я
    ведь всего лишь позволил себе взглянуть на мастера Мэтчема.
    — Молчать! — сказал Дик. — Налегай на весла!
    Они выехали из бухточки, и вся ширь реки открылась перед ними. Ежеми-
    нутно низкие острова загораживали им путь. Тянулись глинистые отмели,
    качались ветки, дрожали камыши, ныряли и пищали безмолвные крысы. Без-
    людным, как пустыня, казался этот водный лабиринт.
    — Сударь, — проговорил перевозчик, работая одним веслом, — говорят,
    здесь на острове, засел Болотный Джон. Он ненавидит всех, кто держит ру-
    ку сэра Дэниэла. Не лучше ли нам подняться вверх по реке и высадиться на
    расстоянии полета стрелы от тропинки? Не советую вам связываться с Бо-
    лотным Джоном.
    — Он тоже в той шайке разбойников? — спросил Дик.
    — Об этом я говорить не буду, — сказал Хью. — Но, по-моему, надо
    плыть вверх по реке, мастер Дик. А то еще, чего доброго, в мастера Мэт-
    чема попадет стрела.
    И он опять рассмеялся.
    — Пусть будет по-твоему, Хью, — ответил Дик.
    — Тогда снимите свой арбалет, — продолжал Хью. — Вот так. Теперь на-
    тяните тетиву. Хорошо. Вложите стрелу. Цельтесь прямо в меня и глядите
    на меня как можно злее.
    — Это еще зачем? — спросил Дик.
    — Я имею право перевезти вас, только подчиняясь насилию, — ответил
    перевозчик. — Если Болотный Джон догадается, что я перевез вас добро-
    вольно, мне будет плохо.
    — Разве эти негодяи так сильны? — спросил Дик. — Неужели они осмели-
    ваются распоряжаться лодкой, которая принадлежит сэру Дэниэлу?
    — Запомните мои слова, — прошептал перевозчик и подмигнул. — Сэр Дэ-
    ниэл падет. Время его прошло. Он падет. Молчок!
    И склонился над веслами.
    Они долго плыли вверх по реке, обогнули один из островов и осторожно
    двинулись вниз по узкой протоке вдоль противоположного берега. Затем Хью
    повернул лодку поперек ручья.
    — Я высажу вас здесь, за ивами, — сказал Хью.
    — Тут нет тропинки, — сказал Дик. — Тут только ивы, болота и трясина.
    — Мастер Шелтон, — ответил Хью, — я не могу везти вас дальше. Я о вас
    беспокоюсь, не о себе. Он все время следит за моим перевозом, держа на-
    готове лук. Всех сторонников сэра Дэниэла он подстреливает, как кроли-
    ков. Он поклялся распятием, что ни один друг сэра Дэниэла не уйдет отсю-
    да живым. Я сам слышал. Если бы я не знал вас издавна, когда вы были вот
    таким, я ни за что не повез бы вас. Но в память прежних дней и ради вот
    этой игрушки, которую вы везете с собой и которая не создана для ран и
    для войны, я рискнул своей несчастной головой и согласился перевезти вас
    на тот берег. Будьте довольны и этим. Больше я сделать ничего не могу,
    клянусь вам спасением своей души!
    Хью еще продолжал грести и разговаривать, как вдруг на острове из са-
    мой гущи ив кто-то громко крикнул; раздался треск ветвей — видимо, ка-
    кой-то сильный человек торопливо продирался сквозь чащу.
    — Чума его возьми! — крикнул Хью. — Он все время был на острове!
    И Хью энергично погреб к берегу.
    — Грозите мне луком, добрый Дик! — взмолился он. — Грозите так, чтоб
    это было видно. Я старался спасти ваши шкуры, спасите теперь мою!
    Лодка с треском влетела в чащу ив. Дик сделал знак Мэтчему, и тот с
    бледным, но решительным лицом проворно пробежал по скамейкам лодки и
    выскочил на берег. Дик взял лошадь под уздцы и хотел последовать за ним,
    но справиться с лошадью в густой чаще ветвей было не так-то легко, и он
    замешкался. Лошадь била ногами и ржала, а лодка качалась из стороны в
    сторону.
    — Здесь невозможно вылезть на берег, Хью! — крикнул Дик, продолжая,
    однако, отважно тащить в чащу заупрямившуюся лошадь.
    На берегу острова появился высокий человек с луком в руке. Краем гла-
    за Дик увидел, как человек этот, раскрасневшись от быстрого бега, изо
    всех сил натягивал тетиву.
    — Кто идет? — крикнул незнакомец. — Хью, кто идет?
    — Это мастер Шелтон, Джон, — ответил перевозчик.
    — Стой, Дик Шелтон! — крикнул человек на острове. — Клянусь распяти-
    ем, я не сделаю тебе ничего плохого! Стой!.. А ты, Хью, поезжай назад.
    Дик ответил дерзкой насмешкой.
    — Ну, если так, ты пойдешь пешком! — крикнул человек на острове.
    И пустил стрелу.
    Лошадь, пораженная стрелой, забилась от боли и ужаса; лодка опрокину-
    лась, и через минуту все уже барахтались в воде, борясь с течением.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Черная стрела

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

    частном английском королевстве кто тише едет, тот дальше будет. Говорят,
    что медлить опасно, а, по-моему, опаснее всего спешить. Запомни это.
    Дик. Но прежде дай мне поглядеть, что за скотину ты пригнал сюда. Сэл-
    дэн, запри за мной дверь на засов!
    Сэр Дэниэл вышел на деревенскую улицу и при красном свете факела ос-
    мотрел свои новые войска. Его не любили как соседа, не любили как госпо-
    дина, но те, кто сражался под его знаменами, очень любили его как воена-
    чальника. Его решительность, его испытанное мужество, его заботы об
    удобствах солдат, даже его грубые шутки — все это нравилось храбрецам в
    латах и шлемах.
    — Клянусь распятием, — крикнул он, — что за жалкие псы! Одни изогну-
    лись, как луки, другие тощи, как копья! Друзья, во время битвы я пущу
    вас вперед; таких, как вы, беречь не стоит, друзья. Дайте мне разглядеть
    этого старого дурака на пегой кляче! Двухлетний баран верхом на свинье
    больше похож на солдата, чем ты. А, Клипсби! И ты здесь, старая крыса?
    Вот человек, которым я совсем не стану дорожить! Ты поедешь впереди
    всех, а на груди у тебя будет нарисована мишень, чтобы неприятельские
    стрелки не промахнулись. Итак, решено, ты будешь скакать впереди и пока-
    зывать мне дорогу.
    — Я покажу вам любую дорогу, сэр Дэниэл, но только не ту, что ведет к
    измене, — бесстрашно ответил Клипсби.
    Сэр Дэниэл громко расхохотался.
    — Неплохо сказано! — воскликнул он. — Язык у тебя хорошо подвешен,
    черт тебя побери! Прощаю тебе твою шутку. Сэлдэн, накорми людей и коней.
    И рыцарь вернулся в харчевню.
    — Ну, друг Дик, начинай, — сказал он. — Вот славный эль, вот свинина.
    Ешь, а я пока почитаю.
    Он вскрыл пакет, прочел письмо и нахмурился. Несколько минут он си-
    дел, размышляя. Потом внимательно посмотрел на своего воспитанника.
    — Дик, — спросил он, — ты читал эти скверные стишки?
    Мальчик ответил утвердительно.
    — В них поминают твоего отца, — сказал рыцарь, — и какой-то помешан-
    ный обвиняет нашего несчастного болтуна-священника в том, что он убил
    его.
    — Сэр Оливер это отрицает, — ответил Дик.
    — Отрицает? — воскликнул рыцарь резко. — А ты не слушай его! У него
    язык без костей, болтает, словно сорока. Я когда-нибудь и свободную ми-
    нутку все сам тебе расскажу. Дик. В убийстве твоего отца подозревали не-
    коего Дэ-куорта; но время было смутное, и добиться правосудия нам не
    удалось.
    — Отца убили в замке Мот? — спросил Дик, и сердце его забилось.
    — Между замком Мот и Холивудом, — ответил сэр Дэниэл спокойным голо-
    сом, однако метнув на Дика хмурый, подозрительный взгляд. — Ну, ешь пос-
    корее, — прибавил рыцарь, — ты повезешь мое письмо в Тэнстолл.
    У Дика вытянулось лицо.
    — Прошу вас, сэр Дэниэл, — воскликнул он, — пошлите кого-нибудь из
    крестьян! Позвольте мне принять участие в битве. Я буду храбро сра-
    жаться!
    — Не сомневаюсь, — ответил сэр Дэниэл и сел писать письмо. — Но нас,
    Дик, вовсе не ждут воинские почести. Я буду сидеть тут, в Кэттли, до тех
    пор, пока не станет ясно, кто победит в этом сражении, и тогда присоеди-
    нюсь к победителю. Не говори, что это трусость, Дик; это — всего лишь
    благоразумие. Наше несчастное государство измучено бунтами, король то на
    троне, то в тюрьме, и никто не может знать, что будет завтра. Пустомели
    и Ветрогоны сражаются на одной стороне или на другой, а лорд Здравый
    Смысл сидит и выжидает.
    С этими словами сэр Дэниэл повернулся к Дику спиной и, усевшись за
    другим концом стола, принялся писать. Углы губ его подергивались. Исто-
    рия с черной стрелой очень встревожила его.
    Тем временем молодой Шелтон усердно ел. Вдруг кто-то тронул его за
    руку, и над ухом его раздался шепот.
    — Не подавайте виду, что вы слышите, умоляю вас! — шептал чей-то го-
    лос. — Окажите мне услугу, объясните, какой дорогой можно быстрее доб-
    раться до Холивуда. Умоляю вас, добрый мальчик, помогите несчастному,
    подавшему в беду, укажите мне путь к спасению.
    — Идите мимо ветряной мельницы, — ответил Дик тоже шепотом. — Тропин-
    ка доведет вас до переправы через Тилл. Там вам расскажут, как идти
    дальше.
    Он даже головы не повернул и снова принялся за еду. Но уголком глаза
    он заметил, как мальчик, которого называли «мастер Джон», осторожно выс-
    кользнул из комнаты.
    «Он ничуть не старше меня, — подумал Дик. — И он осмелился назвать
    меня мальчиком! Да если бы я знал, что со мной так разговаривает
    мальчишка, я бы скорее повесил его, чем указал дорогу! Ну, да я его на-
    гоню гденибудь в болоте и оттаскаю за уши!»
    Полчаса спустя сэр Дэниэл вручил Дику письмо и приказал ему мчаться в
    замок Мот. А через полчаса после того, как Дик уехал, в комнату влетел
    запыхавшийся гонец милорда Райзингэма.
    — Сэр Дэниэл, — сказал гонец, — вы теряете прекрасный случай заслу-
    жить славу! Утром на рассвете возобновилась битва. Мы разбили их передо-
    вые части и рассеяли правое крыло. Только центр еще держится. У вас све-
    жие силы, и вы можете опрокинуть неприятеля в реку. Что вы скажете, сэр
    рыцарь? Неужели вы явитесь последним? Это обесславит вас.
    — Я только что собирался выступить! — вскричал рыцарь. — Сэлдэн, тру-
    би поход! Сэр, я следую за вами. Большая часть моего отряда пришла сюда
    всего два часа назад, сэр. Что тут будешь делать? Если коня слишком
    пришпоривать, он сдохнет… Живо, ребята!
    В утреннем воздухе весело запела труба; воины сэра Дэниэла сбегались
    со всех сторон на главную улицу и строились перед харчевней. Они спали с
    оружием в руках, не расседлывая лошадей, и через десять минут сто
    копьеносцев и лучников, прекрасно оснащенных и обученных, стояли в
    строю, готовые двинуться в бой. Почти все были одеты в цвета сэра Дэниэ-
    ла — темнокрасный с синим, — и это придавало им нарядный вид, Те, кото-
    рые были лучше вооружены, построились впереди, а сзади всех, в конце ко-
    лонны, расположилось жалкое подкрепление, явившееся накануне вечером.
    Сэр Дэниэл с гордостью оглядел свой отряд.
    — С такими молодцами не пропадешь! — сказал он.

    — Воины отличные, ничего не скажешь, — ответил гонец. — Глядя на них,
    я еще больше грущу, что вы не выступили раньше.
    — На пиру все лучшее подают вначале, а на поле брани — в конце, сэр,
    — сказал рыцарь и вскочил в седло. — Эй! — заорал он. — Джон! Джоанна!
    Клянусь святым распятием! Где она? Хозяин, где девчонка?
    — Девчонка, сэр Дэниэл? — спросил кабатчик. — Я не видел никакой дев-
    чонки, сэр.
    — Ну мальчишка, дурак! — крикнул рыцарь. — Неужели ты не разглядел,
    что это девка! На ней темнокрасный плащ. Она позавтракала кружкой воды;
    помнишь, негодяй! Где же она?
    — Да спасут нас святые! Вы называли ее «мастер Джон», — сказал хозя-
    ин. — А я-то не догадался… Он уехал. Я видел его… ее… я видел ее в
    конюшне час назад. Она седлала серую лошадь.
    — Клянусь распятием! — вскричал сэр Дэниэл. — Девка принесла бы мне
    пятьсот фунтов, если не больше!
    — Сэр рыцарь, — с горечью сказал гонец, — пока вы здесь кричите о пя-
    тистах фунтах, решается судьба английского трона.
    — Хорошо сказано, — ответил сэр Дэниэл. — Сэлдэн, возьми с собой шес-
    терых арбалетчиков. Выследи ее и поймай. Я хочу, чтобы к моему возвраще-
    нию она находилась в замке Мот, чего бы мне это ни стоило. Ты отвечаешь
    за это головой!.. Ну вот, сэр гонец, мы готовы!
    Войска поскакали рысью, а Сэлдэн с шестью воинами остался посреди
    улицы в Кэттли, окруженный глазеющими крестьянами.

    ГЛАВА ВТОРАЯ
    НА БОЛОТЕ

    Часу в шестом майского утра Дик подъехал к болоту, через которое про-
    легал его путь к замку Мот. Сияло голубое небо; веселый ветер дул шумно
    и ровно; крылья ветряных мельниц быстро кружились; ивы, склоненные над
    болотом, колыхались под ветром и внезапно светлели, словно пшеница. Дик
    всю ночь провел в седле, но сердце у него было здоровое, тело крепкое, и
    он бодро продолжал свой путь.
    Тропинка мало-помалу спускалась все ниже, все ближе к топям; где-то
    далеко позади на холме возле Кэттли высилась мельница, и так же далеко
    впереди маячили верхушки Танстоллского леса. По обе стороны тропинки ко-
    лыхались на ветру ивы и камыши; лужи пенились под ветром; предательские
    трясины, зеленые, как изумруд, поджидали и заманивали неосторожного пут-
    ника. Тропа шла напрямик через топь; это была очень древняя тропа, ее
    проложили еще римские солдаты; с тех пор прошли века, и во многих местах
    ее залили стоячие воды болота.
    Отъехав на милю от Кэттли, Дик приблизился как раз к такому месту;
    тропа здесь заросла ивой и камышом, и это хоть кого могло сбить с толку.
    Да и трясина была здесь шире, чем всюду; человек, не знакомый с этими
    местами, легко мог попасть в беду. У Дика сжалось сердце, когда он
    вспомнил о мальчике, которому он так невразумительно объяснил дорогу. За
    себя он не беспокоился; взглянув назад, туда, где вертящиеся крылья вет-
    ряной мельницы отчетливо чернели на голубом небе, и вперед, на возвышен-
    ность, покрытую Тэнстоллским лесом, он уверенно поехал напрямик, хотя
    конь его погрузился в воду по колена.
    Уже половина трясины была позади, и он уже видел сухую тропинку, бе-
    гущую вверх, как вдруг справа от себя он услышал плеск воды и заметил
    провалившуюся по брюхо в тину серую лошадь, которая отчаянно билась.
    Словно почуяв приближение помощи, она вдруг пронзительно заржала. Ее на-
    лившийся кровью глаз был полон безумного страха; она барахталась в тря-
    сине, и тучи насекомых кружились над нею.
    «Неужели несчастный мальчишка погиб? — подумал Дик. — Это его лошадь.
    Славная серая лошадь! Как печально ты смотришь на меня, милая! Я сделаю
    для тебя все, что возможно. Я не оставлю тебя медленно тонуть, вершок за
    вершком!»
    Он натянул арбалет и всадил в голову лошади стрелу.
    Совершив это исполненное сурового милосердия дело, Дик двинулся
    дальше. На душе у него было невесело. Он пристально смотрел по сторонам,
    надеясь найти хоть след того мальчика, которого направил на эту дорогу.
    «Нужно было рассказать ему все гораздо подробнее, — думал он. — Бо-
    юсь, он погиб в болоте».
    Вдруг кто-то окликнул его по имени, и, глянув через плечо, Дик увидел
    лицо мальчика, смотревшего на него из камышей.
    — Ты здесь! — воскликнул Дик, останавливая лошадь. — Ты так забился в
    камыши, что я чуть не, проехал мимо. Я видел твою лошадь; ее затянуло в
    трясину, и я избавил ее от мучений. Клянусь небом, если бы ты был доб-
    рее, ты сам бы ее пристрелил. Ну» вылезай. Тут тебя никто не обидит.
    — Добрый мальчик, у меня нет никакого оружия; да мне и не нужно ору-
    жия, потому что я все равно не умею им пользоваться, — ответил беглец,
    выходя на тропинку.
    — Как ты смеешь называть меня мальчиком? — крикнул Дик. — Я, навер-
    ное, старше тебя.
    — Прости меня, добрый мастер Шелтон, — сказал беглец. — Я вовсе не
    хотел тебя обидеть. Напротив, я хочу просить тебя о помощи, так как я
    попал в беду, сбился с дороги, потерял плащ и своего бедного коня. У ме-
    ня есть хлыст и шпоры, а ехать не на чем. А главное, — прибавил он, ог-
    лядев свою одежду, — я такой грязный!
    — Вздор! — воскликнул Дик. — Подумаешь, искупался — что же тут тако-
    го! Кровь ран и грязь странствий только украшают мужчину.
    — Если так, я предпочитаю мужчин без украшений, — ответил мальчик. —
    Но что мне делать? Прошу тебя, добрый мастер Ричард, дай мне совет. Если
    я не доберусь до Холивуда, я погиб.
    — Я дам тебе не только совет, — сказал Дик, слезая с лошади. — Я дам
    тебе своего коня, а сам побегу рядом. Когда я устану, мы поменяемся. Так
    будет скорее.
    Мальчик сел на коня, и они двинулись в путь, невольно замедляя ход
    из-за неровностей трясины. Дик шагал рядом с мальчиком, положив руку ему
    на колено.
    — Как тебя зовут? — спросил Дик.
    — Зови меня Джон Мэтчем, — ответил мальчик.
    — А что тебе нужно в Холивуде? — спросил Дик.
    — Я спасаюсь от обидчика, — сказал Джон Мэтчем. — Добрый аббат Холи-
    вуда всегда защищает слабых.
    — А как ты попал к сэру Дэниэлу, мастер Мэтчем? — спросил Дик.
    — Он захватил меня силой, — ответил Джон Мэтчем. — Он выкрал меня из
    моего родного дома, одел меня в этот наряд, вез меня так долго, что у
    меня чуть не разорвалось сердце, насмехался так, что я чуть не плакал. А

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Черная стрела

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

    воскликнул сэр Оливер. — Господа, мы живем в скверном мире, и с каждым
    днем он становится все хуже! Я готов поклясться на кресте Холивуда, что
    я так же неповинен в убийстве славного рыцаря, о котором здесь говорит-
    ся, как новорожденный младенец! Да никто его не убивал! Это — заблужде-
    ние, есть еще живые свидетели.
    — Напрасно вы об этом говорите, сэр священник, — сказал Беннет. —
    Совсем ненужный разговор.
    — Нет, мастер Беннет, ты не прав. Знай свое место, добрый Беннет, —
    ответил священник. — Я докажу свою невиновность. Я вовсе не желаю быть
    убитым по ошибке. Беру всех в свидетели, что я чист в этом деле. В то
    время меня даже не было в замке Мот. Меня отослали куда-то по делу, ког-
    да еще не было девяти часов.
    — Сэр Оливер, — перебил его Хэтч, — так как вам не угодно прервать
    эту проповедь, я приму свои меры. Гофф, труби, чтобы садились на коней.
    Пока трубила труба, Беннет подошел вплотную к удивленному священнику
    и яростно зашептал ему в ухо.
    Священник взглянул на Дика Шелтона с испугом, и Дик заметил этот
    взгляд. Дику было над чем пораздумать. Ведь сэр Гарри Шелтон был его
    родной отец. Но он не сказал ни слова, и ни один мускул не дрогнул на
    его лице.
    Хэтч и сэр Оливер между тем обсуждали изменившуюся обстановку. В зам-
    ке Мот решено было оставить десять человек — они же должны были охранять
    священника на его пути через лес. Так как Беннет теперь оставался при
    гарнизоне, командование отрядом, который отправляли на подкрепление к
    сэру Дэниэлу, поручили Дику Шелтону. Другого выбора не было: отряд сос-
    тоял из темных, неповоротливых людей, неопытных в военном деле, а Дика
    любили: он был смел и не по годам рассудителен. Хотя всю юность свою он
    прожил в глуши, он получил кое-какое образование: сэр Оливер выучил его
    грамоте, а Хэтч — владеть оружием и командовать войсками. Беннет Хэтч
    всегда хорошо относился к Дику; он был из тех людей, которые жестоки к
    врагам, но по-своему, грубовато преданны друзьям. И теперь, когда сэр
    Оливер скрылся в ближайшем доме, чтобы написать своим четким, красивым
    почерком донесение обо всех последних событиях сэру Дэниэлу Брэкли, Бен-
    нет подошел к своему ученику, чтобы пожелать ему успеха.
    — Идите дальним путем, в обход, мастер Шелтон, — сказал он. — Держи-
    тесь подальше от моста, если вам дорога жизнь. Пусть в пятидесяти шагах
    перед вами все время идет верный человек. Соблюдайте осторожность, пока
    не минуете лес. Если негодяи нападут на вас, удирайте. Принимать бой вам
    не следует: вас слишком мало. И удирайте вперед, мастер Шелтон, а не на-
    зад, если вам дорога жизнь; помните, что здесь, в Тэнстолле, некому вам
    помочь. Так как и вы отправляетесь на великую войну за короля и я оста-
    юсь здесь, где жизни моей грозит опасность, и так как только святые зна-
    ют, увидимся ли мы еще с вами на этом свете, позвольте дать вам мое пос-
    леднее напутствие: остерегайтесь сэра Дэниэла. Доверять ему нельзя. Не
    полагайтесь на этого шута священника: он не злой человек, но он исполня-
    ет чужую волю; он орудие сэра Дэниэла! Там, куда вы направляетесь, най-
    дите себе хорошего покровителя; приобретайте дружбу сильных людей. И по-
    минайте в своих молитвах Беннета Хэтча. На свете немало негодяев и хуже
    Беннета. Желаю вам удачи!
    — Да поможет тебе бог! — ответил Дик. — Ты всегда относился ко мне
    по-дружески, и я этого не забуду.
    — Послушайте, — прибавил Хэтч смущенно, — если этот Мщу-за-всех
    проткнет меня стрелой, пожертвуйте золотую марку, — нет, лучше целый
    фунт, за упокой моей бедной души. А то, боюсь, как бы мне не пришлось
    скверно в чистилище.
    — Твоя воля будет исполнена, Беннет, — ответил Дик. — Но ты напрасно
    тревожишься, друг. Там, где мы с тобой скоро встретимся, тебе будет нуж-
    ней эль, чем заупокойная обедня.
    — Дай-то бог, мастер Дик! — сказал Хэтч. — Но вот идет сэр Оливер.
    Если бы он так же ловко владел луком, как владеет пером, из него вышел
    бы славный воин.
    Сэр Оливер вручил Дику запечатанный пакет, на котором было написано:
    «Моему глубокочтимому господину сэру Дэниэлу Брэкли, рыцарю. Передать
    немедленно».
    Дик сунул пакет за пазуху, приказал отряду следовать за собой и дви-
    нулся из деревушки на запад.

    КНИГА ПЕРВАЯ
    ДВА МАЛЬЧИКА

    ГЛАВА ПЕРВАЯ
    ПОД ВЫВЕСКОЙ «СОЛНЦА» В КЭТТЛИ

    Сэр Дэниэл и его воины разместились на эту ночь в Кэттли и ближайших
    окрестностях по теплым, хорошо охраняемым домам. Но тэнстоллский рыцарь
    был из тех людей, которые ни на минуту не прекращают погоню за деньгами;
    и даже теперь, накануне похода, в котором он должен был либо победить,
    либо погибнуть, он поднялся в час ночи, чтобы выколотить деньги из своих
    бедных соседей. Он наживался на спорных наследствах. Обычно он покупал
    право наследства у какогонибудь безнадежного претендента и потом с по-
    мощью могущественных лордов, окружавших короля, добивался неправильных
    решений в свою пользу; если же это было слишком хлопотно, он попросту
    захватывал спорное поместье силой оружия, а затем с помощью своих связей
    и сэра Оливера, который умел вертеть законами как угодно, удерживал зах-
    ваченное. Таким способом совсем недавно он наложил свою лапу и на дерев-
    ню Кэттли; здесь он все еще встречал отпор со стороны крестьян, и, чтобы
    запугать недовольных, он и привел сюда свои войска.
    В два часа ночи сэр Дэниэл сидел в харчевне возле самого очага, так
    как по ночам в окруженном болотами Кэттли было холодно. У его локтя сто-
    яла кружка эля, приправленного пряностями, он снял свой шлем с забралом
    и сидел — лысый, тощий, смуглый, закутанный в кроваво-красный плащ, —
    опустив голову на руку. В дальних углах комнаты расположились его воины
    — человек двенадцать; одни из них караулили у двери, другие спали на
    скамьях; несколько ближе, на полу, завернувшись в плащ, спал мальчик лет
    двенадцатитринадцати. Хозяин «Солнца» стоял перед своим господином.

    — Слушайся моих повелений, хозяин, — говорил сэр Дэниэл, — и я всегда
    буду тебе добрым господином. Я желаю, чтобы моими деревнями управляли
    хорошие люди; я желаю, чтобы Адам-э-Мор был избран главным констеблем;
    позаботься об этом. Если вы изберете другого, вам будет плохо. Я вам
    спускать не собираюсь, вы все провинились передо мной, потому что вы все
    платили оброк Уэлсингэму. И ты тоже платил, мой любезный.
    — Славный рыцарь, — сказал хозяин, — я готов присягнуть на кресте Хо-
    ливуда, что я платил Уэлсингэму только по принуждению. Нет, достойный
    рыцарь, я не люблю негодных Уэлсингэмов. Они бедны, словно воры, достой-
    ный рыцарь. Мне по сердцу могущественные лорды вроде вас. Спросите кого
    угодно, — все скажут, что я всегда стоял за Брэкли.
    — Может быть, — сухо проговорил сэр Дэниэл. — И поэтому ты заплатишь
    вдвое.
    Кабатчик скорчил гримасу, впрочем, в те беспокойные времена подобные
    невзгоды были не в диковинку, и в глубине души он, вероятно, был рад,
    что так дешево отделался.
    — Введи старика, Сэлдэи! — крикнул рыцарь.
    Один из воинов ввел в комнату оборванного, сгорбленного старика,
    бледного, как свеча, и дрожащего от болотной лихорадки.
    — Как тебя зовут? — спросил сэр Дэниэл.
    — С позволения вашей милости, — ответил старик, — меня зовут Кондолл.
    Кондолл из Шорби, с разрешения вашей милости.
    — Мне рассказывали о тебе много дурного, — сказал рыцарь. — Ты, ока-
    зывается, изменник, негодяй! Шляешься повсюду и разносишь небылицы. Тебя
    подозревают в убийстве не одного человека. Вот какой ты, оказывается,
    храбрец! Не беспокойся, я тебя усмирю!
    — Глубокочтимый и высокоуважаемый лорд, — вскричал старик, — тут ка-
    кая-то путаница! Я бедный человек, я никогда никого не обижал.
    — Помощник шерифа отзывался о тебе очень скверно, — сказал рыцарь. —
    «Схватите, — велел он, — этого Тиндэла из Шорби».
    — Меня зовут Кондолл, мой добрый лорд, — сказал несчастный.
    — Кондолл или Тиндэл — это все равно, — холодно ответил сэр Дэниэл. —
    Ты попался, и я сильно сомневаюсь в твоей честности. Если хочешь спасти
    свою шею от петли, напиши мне сейчас же обязательство уплатить двадцать
    фунтов.
    — Двадцать фунтов, мой добрый лорд! — вскрикнул Кондолл. — Это безу-
    мие! Все мое имущество не стоит и семидесяти шиллингов.
    — Кондолл или Тиндэл, — сказал сэр Дэниэл, осклабившись, — я готов
    пойти на этот риск. Напиши мне обязательство на двадцать фунтов, я полу-
    чу с тебя все, что могу, и по своей доброте прощу тебе остальное.
    — Увы, мой добрый лорд, я не умею писать, — сказал Кондолл.
    — Увы, мой бедный Кондолл, — передразнил его рыцарь, — придется при-
    нять крутые меры. Мне так хотелось пощадить тебя, Тиндэл, но совесть не
    позволяет… Сэлдэн, возьми этого старого ворчуна и подведи его потихо-
    нечку к ближайшему вязу да повесь там понежнее за шею, чтобы я его ви-
    дел, когда буду проезжать мимо… Доброго пути вам, славный мастер Кон-
    долл, милый мастер Тиндэл! Вы на всем скаку въедете в рай! Доброго вам
    пути!
    — О лорд, вы большой шутник! — ответил Кондолл и заставил себя подо-
    бострастно улыбнуться. — Вам подобает требовать, а мне подобает подчи-
    няться, и я, несмотря на все мое неумение, попробую написать обяза-
    тельство.
    — Друг, — сказал сэр Дэниэл, — теперь ты напишешь на сорок. Полно! Ты
    хитер, и имущество твое стоит не семьдесят шиллингов. Сэлдэн, последи,
    чтобы он все написал как следует и чтобы подпись его была правильно зас-
    видетельствована.
    И сэр Дэниэл, самый веселый рыцарь в Англии, хлебнув пряного эля, с
    улыбкой откинулся на спинку кресла.
    Мальчик на полу шевельнулся, сел и испуганно оглядел комнату.
    — Иди сюда, — сказал сэр Дэниэл; и когда мальчик, повинуясь его при-
    казанию, встал и медленно подошел к нему, он снова откинулся назад и
    громко расхохотался. — Клянусь распятием! — крикнул он. — Какой крепыш!
    Мальчик покраснел от гнева, и в темных его глазах сверкнула нена-
    висть. Теперь, когда он стоял, трудно было определить его возраст. Лицо
    у него было свежее, как у ребенка, но выражение лица было уже не детс-
    кое; телом он был необычайно тонок и ходил несколько неуклюже.
    — Вы позвали меня, сэр Дэниэл, — сказал он, — для того, чтобы посме-
    яться над моим печальным положением?
    — А почему не посмеяться? — спросил рыцарь. — Будь добр, разреши уж
    мне посмеяться. Если бы ты мог видеть себя, ты первый бы расхохотался.
    — Когда вы будете платить за все, вы заплатите и за это, — сказал
    мальчик, густо краснея. — А пока смейтесь сколько вам угодно!
    — Не думай, что я насмехаюсь над тобой, милый братец, — ответил сэр
    Дэниэл, перестав смеяться. — Это только шутки. Я ведь просто шучу
    по-родственному, по-приятельски. Я устрою твой брак, получу за него ты-
    сячу фунтов и буду очень тебя любить. Правда, я несколько грубо тебя по-
    хитил, но другого выхода не было. Однако отныне я буду служить тебе от
    всего сердца. Ты станешь миссис Шелтон… нет, леди Шелтон, клянусь не-
    бом, потому что мальчик далеко пойдет. Вздор! Нечего стесняться честного
    смеха, смех разгоняет печаль. Дурные люди никогда не смеются, добрый
    братец… Почтеннейший хозяин, дай поужинать моему братцу, мастеру Джо-
    ну… Садись, мой друг, и кушай.
    — Нет, — сказал мастер Джон, — есть я не стану. Вы вовлекли меня в
    грех, и мне нужно подумать о своей душе… Добрый хозяин, будь любезен,
    принеси мне кружку чистой воды; ты очень обяжешь меня своей любезностью.
    — Ты получишь отпущение всех грехов, черт побери! — крикнул рыцарь. —
    Исповедуешься — и делу конец! Ешь и ни о чем не тревожься!
    Но мальчик был упрям: он выпил чашку воды, завернулся в свой плащ,
    сел в дальний угол и мрачно задумался.
    Под утро в деревне поднялась суматоха, послышались оклики часовых,
    зазвенело оружие, застучали копыта; отряд всадников подъехал к дверям
    харчевни, и Ричард Шелтон, забрызганный грязью, перешагнул через порог.
    — Да хранит вас небо, сэр Дэниэл! — сказал он.
    — Как! Дикки Шелтон! — вскричал рыцарь. Сидевший в углу мальчик, ус-
    лышав имя Дика, с любопытством поднял голову. — А где Беннет Хэтч?
    — Вот вам, сэр рыцарь, пакет от сэра Оливера. Прочтите, что он пишет,
    и все узнаете, — ответил Ричард, подавая ему письмо священника. — И, по-
    жалуйста, поторопитесь, потому что нужно скакать во весь опор к Райзин-
    гэму. На пути мы повстречали гонца, бешено мчавшегося с письмами; он со-
    общил нам, что милорду Райзингэму грозит поражение и он ждет от нас по-
    мощи.
    — Как ты сказал? Грозит поражение? — переспросил рыцарь. — Ну нет,
    тогда мы будем во весь опор сидеть здесь, добрый Ричард. В нашем нес-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Черная стрела

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

    — Ни одна ветка не движется, — ответил Дик.
    — Стыдно так оставлять старика, — сказал Беннет и нерешительно шагнул
    вперед; лицо его побледнело. — Следите за лесом, мастер Шелтон, не спус-
    кайте глаз с леса. Да помогут нам святые! Но каков выстрел!
    Беннет приподнял старого стрелка и положил к себе на колено. Он был
    еще жив; лицо его подергивалось, полные мучительной боли глаза то откры-
    вались, то закрывались.
    — Ты слышишь меня, старый Ник? — спросил Хэтч. — Нет ли у тебя како-
    го-нибудь последнего желания, старина?
    — Выньте стрелу и дайте мне умереть, во имя богоматери! — задыхаясь,
    сказал Эппльярд. — Я покончил со старой Англией. Выньте стрелу!
    — Мастер Дик, — сказал Беннет, — подойдите и дерните хорошенько стре-
    лу. Он сейчас отойдет, бедный грешник.
    Дик положил свой арбалет и с силой выдернул стрелу из раны. Хлынула
    кровь; старый лучник кое-как приподнялся на ноги, призвал бога и рухнул
    мертвым. Хэтч, стоя на коленях среди капусты, усердно молился о спасении
    отлетавшей души. Но видно было, что даже во время молитвы мысли его за-
    няты другим: он не сводил глаз с того уголка леса, откуда прилетела
    стрела. Окончив молитву, он встал, снял железную рукавицу и вытер лицо,
    бледное и мокрое от страха.
    — Теперь моя очередь, — сказал он.
    — Кто его убил, Беннет? — спросил Ричард, все еще держа в руке стре-
    лу.
    — Одним святым это ведомо, — сказал Хэтч. — Мы с ним выгнали из домов
    и усадеб по крайней мере сорок христианских душ. Он уже уплатил свой
    долг, бедный ворчун; быть может, скоро придется платить и мне. Сэр Дэни-
    эл правит слишком сурово.
    — Странная стрела, — сказал мальчик, вертя стрелу в руке.
    — И правда, странная! — воскликнул Беннет. — Черная, с черным опере-
    нием. Зловещая стрела! Черный цвет, говорят, предвещает похороны. На ней
    что-то написано. Сотрите кровь. Прочитали?
    — «Эппльярду от Джона Мщу-за-всех», — прочел Шелтон. — Что это зна-
    чит?
    — Дело плохо, — сказал слуга сэра Дэниэла, опустив голову. — Джон
    Мщу-за-всех! Ну и прозвище у этого негодяя! Но чего ради мы стоим здесь,
    словно мишень для стрельбы? Берите его за ноги, добрый мастер Шелтон, а
    я возьму за плечи, и отнесем его в дом. Какой страшный удар для бедного
    сэра Оливера! Он побелеет, как бумага, и будет молиться, размахивая ру-
    ками, словно ветряная мельница.
    Они подняли старого лучника и отнесли в дом, где он жил один. Положив
    его на пол, чтобы не пачкать тюфяка, они старательно выпрямили его руки
    и ноги.
    В доме у Эппльярда было чиста и гола. Кровать, покрытая синим одея-
    лом, шкаф, большой сундук, два табурета, откидной стол возле камина —
    вот и вся обстановка.
    На стенах висели луки и кольчуги старого воина. Хэтч разглядывал все
    с любопытством.
    — У Ника были деньги, — сказал он. — Он накопил фунтов шестьдесят.
    Хорошо бы их найти! Когда теряешь старого друга, мастер Шелтон, лучшее
    утешение — стать его наследником. Посмотрите, какой сундук. Бьюсь об
    заклад, там груда золота. Он легко брал и с трудом отдавал, этот
    Эп-ильярд-лучиик. Упокой, господи, его душу! Почти восемьдесят лет он
    ходил по земле и добывал добро; а теперь он лежит себе на спине, и ниче-
    го ему больше не надо. И если все добро достанется его приятелю, бедному
    ворчуну, наверное, будет веселее в небесах.
    — Оставь, Хэтч, — сказал Дик. — Имей уважение к его незрячим глазам.
    Неужели ты хочешь обокрасть мертвеца? Смотри, он рассердится и встанет!
    Хэтч несколько раз перекрестился; однако краска вернулась к его ще-
    кам, и он не хотел отказаться от своего замысла. Сундуку пришлось бы
    плохо, но внезапно скрипнула калитка, отворилась дверь, и в дом вошел
    рослый человек в стихаре и черной рясе, на вид лет пятидесяти, румяный и
    черноглазый.
    — Эппльярд! — проговорил вошедший и вдруг замер. — Дева Мария! —
    воскликнул он. — Да защитят меня святые! Что это за шутки?
    — Скверные шутки, сэр священник, — ответил Хэтч без особенного уныния
    в голосе. — Эппльярда застрелили у дверей его собственного дома, и те-
    перь он входит во врата чистилища. Там, если говорят правду, ему не по-
    надобится ни кадило, ни свечка.
    Сэр Оливер с трудом добрался до табуретки и сел на нее, дрожащий и
    бледный.
    — Вот он, божий суд! О, какой удар! — произнес он сквозь слезы и на-
    чал торопливо бормотать молитвы.
    Хэтч набожно снял свой шлем и опустился на колени.
    — За что его убили, Беннет? — спросил священник, очнувшись. — И кто
    это сделал?
    — Вот стрела, сэр Оливер, Посмотрите, что на ней написано, — сказал
    Дик.
    — Такое имя противно даже выговорить! — воскликнул священник. — Джон
    Мщу-эа-всех! Вполне подходящее прозвище для еретика! И зловещая черная
    стрела! Господа, эта стрела мне не нравится. Надо посоветоваться. Кто бы
    это мог быть? Подумать, Беннет, кто из бесчисленных наших недоброжелате-
    лей способен с такой дерзостью выступить против нас? Симнэл? Сомневаюсь.
    Уваврэдия? Нет, до этого они еще не дошли; они еще надеются победить вас
    с помощью закона, когда переменятся времена. Может быть, Саймон Мэлмсбэ-
    ри Как думаешь, Беннет?
    — А не кажется ли вам, сэр. — сказал Хэтч, — что это Эллис Дакуорт?
    — Нет, Беннет, никогда! Нет, не он, — проговорил свящеиняк. — Бунт,
    Беннет, никогда не начинается снизу, — все здравомыслящие летюписиы схо-
    дятся в этом. Бунт всегда идет сверху вшиз; когда Дижи, Томы и Гарри
    хватаются за свои алебарды, вглядись внимательно и увидишь, кому из лор-
    дов это выгодно. Сэр Дэниэл, как известно, снова примкнул к партии коро-
    левы и в милости у лордов партии Йорка. Они-то и нанесли нам удар, Бен-
    нет. Подробности я еще выясню, но главное мне уже ясно.
    — Прошу прощения, сэр Оливер, но вы не правы, — сказал Беннет. — В
    стране начинается пожар, и я давно уже чую запах гари. Бедный грешник
    Эппльярд тоже чуял этот запах. С вашего позволения, народ так ненавидит
    всех нас, что для бунта не нужно ни Ланкастера, ни Йорка. Скажу вам без

    обиняков: вот вы оба, служитель церкви и лорд, держащий нос по ветру,
    разоряете, грабите, избиваете и вешаете людей направо и налево. Сколько
    бы вас ни привлекали к суду, закон — каким уж образом, я не знаю, —
    всегда оказывается на вашей стороне. Вы думаете, на том и делу конец?
    Как бы не так! С вашего позволения, сэр Оливер, избитый и ограбленный
    вами человек непременно затаит ярость, и в какой-нибудь несчастный день,
    когда его попутает нечистый, он возьмет свой лук и всадит в вас стрелу
    длиною в целый ярд.
    — Ты все врешь. Беннет, и твое счастье, Беннет, что я ни во что не
    ставлю твою болтовню, — сказал сэр Оливер. — Ты пустомеля, Беннет, бол-
    тун и трещотка! У тебя рот до ушей, Беннет, и я очень советую тебе его
    сократить.
    — Я не скажу больше ни слова. Пусть будет по-вашему, — ответил Хэтч.
    Священник встал с табуретки и из футляра, висевшего у него на груди,
    вынул сургуч, свечку, кремень и огниво. Хэтч уныло смотрел, как он нак-
    ладывает печать сэра Дэниэла на шкаф и на сундук. Когда печати были на-
    ложены, все трое осторожно выскользнули из дома и добрались до своих ко-
    ней.
    — Нам пора уже быть в пути, сэр Оливер, — сказал Хэтч, помогая свя-
    щеннику всунуть ногу в стремя.
    — Многое изменилось, Беннет, — ответил священник. — Я хотел оставить
    Эппльярда в замке, но Эппльярд убит, упокой господи его душу! Я оставлю
    тебе, Беннет. Я хочу, чтобы в эти дни, когда кругом летают
    черные стрелы, возле меня был верный человек. «Стрела во дне летя-
    щая», говорится в Евангелии; не помню, как там дальше, я нерадивый свя-
    щенник, я слишком погружен в мирские дела. Скорей, скорей, Хэтч! Всадни-
    ки, наверное, уже у церкви.
    Они помчались по дороге; ветер раздувал полы священнической рясы; за
    их спинами медленно подымавшиеся тучи уже скрыли солнце. Они проскакали
    мимо трех домиков, раскинувшихся на окраине деревушки Тэнстолл, свернули
    на повороте и увидели церковь.
    Перед нею толпилась дюжина домишек, а за нею начинались луга. У ворот
    кладбища собралось — человек двадцать; одни уже сидели в седлах, другие
    стояли возле своих лошадей. Вооружены они были кое-как и все поразному:
    у одного копье, у другого алебарда, у третьего лук; на многих лошадях
    еще не засохла грязь пашни: это были самые захудалые из местных
    крестьян, так как все лучшие кони и люди давно уже ушли в поход вместе с
    сэром Дэниэлом.
    — Клянусь крестом Холивуда, отряд неплохой! Сэр Дэниэл будет доволен,
    — сказал священник, подсчитывая воинов.
    — Кто идет? — проревел Беннет. — Стой, если ты честный человек!
    Кто-то крался по церковному двору между вязами; услышав окрик Хэтча,
    незнакомец перестал скрываться и со всех ног бросился к лесу. Люди, сто-
    явшие в воротах, только сейчас увидели незнакомца и встрепенулись. Пешие
    кинулись к лошадям, верховые сразу поскакали в погоню; но им пришлось
    огибать церковь и кладбище, и скоро стало ясно, что добыча ускользнет от
    них. Хэтч, громко ругаясь, хотел перескочить через изгородь, но конь его
    отказался прыгать, и всадник шлепнулся в пыль.
    Хотя он сразу же вскочил на ноги и схватил коня за узду, время было
    упущено, и беглец находился уже так далеко, что не оставалось никакой
    надежды догнать его.
    Умнее всех поступил Дик Шелтон. Вместо того, чтобы напрасно гнаться
    за беглецом, он снял со спины свой арбалет, натянул его и вложил в него
    стрелу; потом повернулся к Беннету и спросил, нужно ли стрелять.
    — Стреляй! Стреляй! — закричал священник с кровожадной яростью.
    — Попадите в него, мастер Дик, — сказал Беннет. — Пусть он свалится,
    как спелое яблочко.
    Беглецу оставалось сделать всего несколько прыжков, чтобы оказаться в
    безопасности, но конец луга круто подымался вверх по склону холма, и бе-
    жать приходилось медленно. Уже начались сумерки, и попасть в бегущего
    человека было нелегко. Целясь, Дик почувствовал нечто вроде жалости; по
    правде сказать, он хотел бы промахнуться. Стрела полетела.
    Человек споткнулся и упал; Хэтч радостно вскрикнул, и все кругом зак-
    ричали. Но радовались они преждевременно. Человек с легкостью поднялся,
    издевательски махнул им на прощание своей шляпой и исчез в чаще леса.
    — Чума его возьми! — крикнул Беннет. — У него ноги быстрые, как у во-
    ра, клянусь святым Бенбери! Однако вы его ранили, мастер Шелтон. Он ук-
    рал вашу стрелу, но я о ней не жалею!
    — Зачем он тут шатался, возле церкви? — спросил сэр Оливер. — Чует
    мое сердце, что не» добру. Клипсби, дружок, слезь с коня и пошарь хоро-
    шенько среди вязов.
    Клипсби скоро вернулся с какой-то бумагой в руках.
    — Вот этот листок был приколот к церковным дверям, — сказал он, пода-
    вая его священнику. — Больше я ничего не нашел, сэр.
    — Клянусь могуществом нашей матери-церкви, — вскричал сэр Оливер, —
    это похоже на святотатство! Только королю или лорду можно разрешить вы-
    вешивать приказы на церковных дверях. Но чтобы всякий бродяга в зеленой
    куртке мог прибивать бумаги к церковным дверям. Нет, это слишком похоже
    на святотатство. Многих сжигали и не за такие преступления! Но что здесь
    написано? Смотрите, как скоро стемнело! Мастер Ричард, дружок, у тебя
    молодые глаза. Прочти мне, пожалуйста, эту писульку.
    Дик Шелтон взял у него бумагу и прочел ее вслух. Это были грубые,
    кое-как срифмованные вирши, полуграмотно написанные крупными буквами:
    Четыре я стрелы пущу,
    И четверым я отомщу,
    Злодеям гнусным четверым,
    Старинным недругам моим.
    Одной стрелы уж нет — пронзен
    Злой Эппльярд, и умер он.
    Стрела вторая ищет встреч
    С тобою, мастер Беннет Хэтч.
    Третьей стреле сэр Оливер мил,
    Что Гарри Шелтона убил.
    Сэр Дэниэл, исчадье зла,
    Тебе четвертая стрела!
    Они черны и до конца
    Вонзятся в черные сердца!
    Они без промаха летят
    И никого не пощадят.
    Джон Мщу-за-всех из Зеленого леса и его веселые товарищи.
    Кстати, у нас в запасе есть стрелы и хорошие пеньковые веревки для
    всех ваших сторонников.
    — Куда девалось милосердие? Где христианские добродетели? — горестно

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Черная стрела

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

    Стивенсон Роберт Луис
    Черная стрела

    Изд. «Правда», Москва, 1981 г.
    OCR Палек, 1998 г.

    Повесть из времен войны Алой и Белой розы

    ПРОЛОГ
    ДЖОН МЩУ-ЗА-ВСЕХ

    Как-то раз после полудня поздней весною колокол на башне Тэнстоллско-
    го замка Мот зазвонил в неурочное время. Повсюду, в лесу и в полях, ок-
    ружающих реку, люди побросали работу и кинулись навстречу звону; собра-
    лись и в деревушке Тэнстолл бедняки-крестьяне; они с удивлением прислу-
    шивались к колоколу.
    В те времена — в царствование старого короля Генриха VI [1] — дере-
    вушка Тэнстолл имела почти такой же вид, как теперь. По длинной зеленой
    долине, спускающейся к реке, было разбросано десятка два домов, постро-
    енных из тяжелых дубовых бревен. Дорога шла через мост, потом подымалась
    на противоположный берег, исчезала в лесных зарослях и, вынырнув, тяну-
    лась до замка Мот и дальше, к аббатству Холивуд. Перед деревней, на
    склоне холма, стояла церковь, окруженная тисовыми деревьями. А кругом,
    куда ни кинешь взор, тянулись леса, над которыми возвышались вершины зе-
    леных вязов и начинавших зеленеть дубов.
    Возле самого моста на бугре стоял каменный крест; у креста собралась
    кучка людей — шесть женщин и долговязый малый в красной холщовой рубахе;
    они спорили о том, что может означать звон колокола. Полчаса назад через
    деревню проскакал гонец; у харчевни он выпил кружку пива, не слезая с
    лошади, — так он торопился; но он и сам ничего не знал, он вез запеча-
    танные письма сэра Дэниэла Брэкли сэру Оливеру Отсу — священнику, кото-
    рый управлял замком Мот, пока хозяин был в отъезде.
    Внезапно раздался стук копыт; из леса выехал юный Ричард Шелтон, вос-
    питанник сэра Дэниэла, и звонко проскакал по гулкому мосту. Он-то уж на-
    верняка знает, что случилось, — его окликнули и попросили объяснить. Он
    охотно остановился. Это был загорелый сероглазый юноша лет восемнадцати
    в куртке из оленьей кожи с черным бархатным воротником; на голове у него
    был зеленый капюшон, за плечами висел стальной арбалет. Гонец, как ока-
    залось, привез важные известия. Предстояла битва. Сэр Дэниэл прислал
    приказ собрать всех мужчин, способных натягивать лук или тащить алебар-
    ду, и гнать как можно скорее в Кэттли, а всем, кто ослушается, он грозил
    своим гневом; но о том, с кем и где придется сражаться. Дик не знал ни-
    чего. Скоро явится сюда сам сэр Оливер, а Беннет Хэтч уже вооружается,
    потому что вести отряд поручено ему.
    — Война — разорение для нашей доброй страны, — сказала одна из жен-
    щин. — Когда бароны воюют, крестьяне едят корни и траву.
    — Нет, — сказал Дик. — Всякий, кто пойдет за сэром Дэниэлом, будет
    получать по шесть пенсов в день, а лучники — по двенадцать.
    — Для тех, кто останется жив, — ответила женщина, — оно, быть может,
    и так. Ну, а те, кого убьют, сударь?
    — Умереть за своего законного господина — лучшая смерть на свете, —
    сказал Дик.
    — Он мне не господин, — сказал малый в красной рубахе. — Я стоял за
    Уэлсингэмов; все мы здесь, в Брайерли, стояли за Уэлсингэмов; так было
    до сретенья позапрошлого года. А теперь я должен стоять за Брэкли! И все
    по закону! Где ж справедливость? Нас совсем одолел этот сэр Дэниэл со
    своим сэром Оливером, который постиг все законы, кроме законов чести,
    между тем, как у меня один-единственный законный господин — несчастный
    король Гарри Шестой, благослови его бог, который сейчас все равно что
    малое дитя, еще не научившееся отличать правую руку от левой.
    — Скверный у тебя язык, приятель, — ответил Дик. — Ты клевещешь и на
    своего славного господина и на его величество короля. Но король Гарри —
    хвала святым! — снова в добром разуме и скоро восстановит мир. Какой ты
    смелый, когда сэр Дэниэл не слышит тебя! Ну, да я не доносчик. И до-
    вольно об этом!
    — На вас, мастер Ричард, я не держу зла, — проговорил крестьянин. —
    Вы еще мальчик. А вот вырастете и увидите, что карманы ваши пусты.
    Больше я ничего не скажу. Да помогут святые соседям сэра Дэниэла и да
    защитит богородица его воспитанников!
    — Клипсби! — сказал Ричард. — Честь моя не позволяет мне внимать та-
    ким речам. Сэр Дэниэл — мой добрый господин и мой опекун.
    — Ну, если так, — сказал Клипсби, — я вам задам загадку. На чьей сто-
    роне сэр Дэниэл?
    — Не знаю, — ответил Дик и слегка покраснел, потому что его опекун в
    это смутное время беспрестанно переходил с одной стороны на другую и
    после каждой измены богатства его увеличивались.
    — Никто этого не знает, — сказал Клипсби. — Он ложится спать сторон-
    ником Ланкастера, а просыпается сторонником Йорка.
    На мосту раздался стук железных подков; все обернулись и увидели ска-
    чущего Беннета Хэтча. Это был седеющий мужчина с тяжелой рукой и суровым
    обветренным лицом; на голове у него был стальной шлем, на плечах — кожа-
    ная куртка, меч на поясе и копье в руке. Он был большой человек в тех
    краях — правая рука сэра Дэниэла в мирное и военное время, а сейчас, по
    приказу своего господина, — бейлиф округа.
    — Клипсби, — крикнул он, — отправляйся в замок Мот и пошли туда всех
    остальных бездельников! Оружейник выдаст тебе кольчугу и шлем. Мы должны
    двинуться в путь до вечернего звона. Смотри же, кто явится на сбор пос-
    ледним, того сэр Дэниэл накажет. Помни об этом! Я знаю, какой ты мошен-
    ник! Нэнс, — прибавил он, обращаясь к одной из женщин, — старик Эшпльярд
    в деревне?
    — Копается у себя в огородец — ответила женщина. — Где же ему быть?
    Народ разошелся. Клипсби лениво побрел через мост, а Беннет и юный
    Шелтон поехали вместе вверх по дороге через деревню и миновали церковь.
    — Поглядим на старого ворчуна, — сказал Беннет. — Он будет так длинно
    восхвалять Гарри Пятого, что, слушая его болтовню, успеешь подковать ло-
    шадь. И все оттого, что он воевал с французами!

    Дом, к которому они направлялись, стоял особняком в самом конце де-
    ревни среди кустов сирени; с трех сторон его огибали луга, тянувшиеся до
    опушки леса.
    Хэтч спрыгнул с коня, закинул уздечку на забор и вместе с Диком пошел
    в поле, где старый солдат, стоя по колена в капусте, рыл землю и время
    от времени запевал надтреснутым голосом начало какой-то песни. Вся одеж-
    да его была кожаная; только капюшон и воротник были сделаны из черной
    байки и завязаны красными тесемками; лицо Эппльярда и цветом и морщинами
    напоминало скорлупу грецкого ореха; но его старые серые глаза были еще
    ясны и видели хорошо. То ли он был глуховат, то ли считал недостойным
    старого стрелка, участвовавшего в битве при Ажинкуре, обращать внимание
    на всякие мелочи, но ни громкие призывы набата, ни появление Беннета с
    мальчиком не сдвинули его с места. Он продолжал упрямо копать землю, на-
    певая очень тонким, скрипучим голосом:
    Леди, леди, умоляю,
    Пожалей меня.
    — Ник Эппльярд, — сказал Хэтч, — сэр Оливер шлет тебе привет и прика-
    зывает немедленно прибыть в замок Мот и принять начальство над гарнизо-
    ном.
    Старик поднял голову.
    — Да храни вас бог, господа, — проговорил он насмешливо. — А куда
    отправляется мастер Хэтч?
    — Мастер Хэтч едет в Кэттли и забирает с собой всех, кто может сесть
    на коня, — ответил Беннет. — Предстоит битва, и моему господину требуют-
    ся подкрепления.
    — Ах, вот как! — сказал Эппльярд. — А сколько человек ты оставишь
    мне?
    — Я оставлю тебе шесть добрых молодцов и сэра Оливера в придачу, —
    ответил Хэтч.
    — Этого недостаточно, — сказал Эппльярд. — Для защиты замка требуется
    человек сорок.
    — Вот потому мы к тебе и обратились, старый ворчун! — ответил Хэтч. —
    Кто, кроме тебя, может защитить такой замок с таким гарнизоном?
    — Ага! Когда болит мозоль, вспоминают о старом башмаке, — сказал Ник.
    — Никто из вас не умеет ни на коне сидеть, ни алебарду держать. А как вы
    все стреляете из лука, святой Михаил! Если бы старик Гарри Пятый воск-
    рес, он позволил бы вам стрелять в себя и платил по фартингу за выстрел.
    — Нет, Ник, есть еще люди, которые умеют как следует натянуть тетиву,
    — сказал Беннет.
    — Натянуть тетиву? — вскричал Эппльярд. — Да, натянуть тетиву умеют и
    сейчас! А покажите мне хоть один хороший выстрел! Для хорошего выстрела
    нужен верный глаз, нужна голова на плечах. Какой выстрел на дальнее
    расстояние ты назвал бы хорошим, Беннет Хэтч?
    — Если бы чья-нибудь стрела долетела отсюда до леса, — сказал Беннет,
    озираясь, — это был бы славный выстрел на дальнее расстояние.
    — Да, это был бы хороший выстрел, — сказал старик, глядя через плечо.
    — Отсюда до леса далеко.
    Внезапно он поднес руку к глазам и стал из-под руки разглядывать
    что-то вдали.
    — Кого ты там увидел? — спросил, смеясь, Беннет. — Уж не Гарри ли Пя-
    того?
    Старый солдат ничего не ответил и продолжал смотреть вдаль.
    Солнце ярко озаряло луга на отлогих склонах холмов; белые овцы щипали
    траву; было тихо, только далекий колокол гудел, не умолкая.
    — Ну, что там, Эппльярд? — спросил Дик.
    — Птицы, — сказал Эппльярд.
    И действительно, там, где лес врезывался в луга длинным клином, кон-
    чавшимся двумя зелеными вязами, как раз на расстоянии полета стрелы от
    поля Эппльярда, испуганно металась стая птиц.
    — Что нам за дело до птиц? — сказал Беннет.
    — Вот ты, мастер Беннет, отправляешься на войну и считаешь себя муд-
    рецом, а не знаешь, что птицы — прекрасные часовые, — ответил Эппльярд.
    — Они первые дают знать о предстоящей битве. Если бы мы сейчас находи-
    лись в лагере, я бы сказал, что нас выслеживают вражеские стрелки. А ты
    бы ничего не заметил!
    — Брось, старый ворчун! — сказал Хэтч. — Поблизости нет никаких
    стрелков, кроме тех, которыми командует сэр Дэниэл в Кэттли; мы с тобой
    тут в безопасности, словно в лондонском Тауэре, а ты пугаешь людей из-за
    каких-то зябликов и воробьев!
    — Нет, вы только послушайте его! — ухмыльнулся Эппльярд. — Да разве
    мало здесь негодяев, которые дали бы отрезать себе оба уха, чтобы заст-
    релить меня или тебя! Святой Михаил! Да мы им ненавистнее, чем парочка
    хорьков!
    — Они ненавидят сэра Дэниэла, а не нас, — ответил Хэтч, помрачнев.
    — Они ненавидят сэра Дэниэла и всех, кто ему служит, — сказал
    Эппльярд. — И особенно им ненавистны Беннет Хэтч и старый Николас-луч-
    ник. Вот ответь: если бы там, на опушке леса, находился ловкий малый, а
    мы с тобой стояли бы так, что ему удобно было бы целиться в нас (как мы,
    клянусь святым Георгием, и стоим сейчас!), кого бы он выбрал: тебя или
    меня?
    — Бьюсь об заклад, тебя, — ответил Хэтч.
    — Ставлю свою куртку против кожаного пояса, что тебя! — вскричал ста-
    рый стрелок. — Ведь это ты сжег Гримстон, и уж будь покоен, Беннет, они
    тебе этого не простят. А я и так, с божьей помощью, скоро попаду в на-
    дежное место, где меня не достанет ни стрела, ни пушечное ядро. Я старый
    человек и быстро приближаюсь туда, где мне уготовано ложе. А тебя, Бен-
    нет, я покину, на твою погибель, в этом мире, и если тебе дадут дожить
    до моих лет и не повесят, значит, истинный английский дух угас.
    — Ты самый болтливый дурак во всем Тэнстоллском лесу, — сказал Хэтч,
    которого явно покоробило от такого пророчества. — Делай свое дело, сна-
    ряжайся в путь, пока не пришел сэр Оливер, да попридержи свой язык. Если
    ты столько разговаривал с Гарри Пятым, в его ушах звону было больше, чем
    в его кармане.
    Стрела пропела в воздухе, как большой шершень, впилась старому
    Эппльярду между лопаток и пронзила его насквозь. Он упал лицом в капус-
    ту. Хэтч резко вскрикнул и подскочил; потом согнулся вдвое и побежал к
    дому, ища прикрытия. А Дик Шелтон спрятался за кустом сирени, прижал
    свой арбалет к плечу, натянул тетиву и стал целиться в выступ леса.
    Ни один листок не шелохнулся. Овцы спокойно щипали траву; птицы усе-
    лись на ветви. Между тем старик лежал, и из спины его торчала стрела,
    Хэтч стоял в сенях за дверью, и Дик затаился за кустом сирени, готовый
    пустить стрелу.
    — Вы кого-нибудь видите? — крикнул Хэтч.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • СТИХИ

    «ОТТЕПЕЛЬ»

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: ДДТ’91: «ОТТЕПЕЛЬ»

    Клеить картонки? Мычать на баяне?
    Напиваться на ощупь с больной проституткой?
    Или услышать и…
    Подарить миру музыку?
    Подарить миру музыку!

    О мальчик-слепой,
    Рождённый погрязшими во мраке мирами
    Ты свет мой, ты век мой, фонтанчик кровавый.
    О мальчик-слепой,
    Задающий обычные детства вопросы
    Бабушке, втиснутой в бежевый плащ,
    Бабушке, дремлющей клоком тепла
    Бабушка!
    Как мы едем?
    Что мы видим?
    Как мы любим?
    О мальчик-слепой.
    Мальчик-слепой.

    ЦЕРКОВЬ
    («Я получил эту роль» N 5)

    СУББОТА

    Суббота. Икоту поднял час прилива.
    Время стошнило прокисшей золой.
    Город штормит, ухмыляется криво,
    Штурмом взяв финскую финку залива,
    Режется насмерть чухонской водой.
    Серое нечто с морщинистой кожей,
    Усыпанной пепельной перхотью звёзд,
    Стонет и пьёт одноглазая рожа.
    Жалко скребётся в затылке прохожий
    Бледным потомком докуренных грёз.
    Траурный митинг сегодня назначили
    Мы по усопшей стране, господа.
    Все песни — распроданы, смыслы — утрачены.
    Где вы, герои войны и труда?
    Заколотили мы в рощу дубовую
    И закопали её под Невой.
    Надо бы, надо бы родить бабу новую,
    Светлу, понятну, идейно толковую,
    Да грешный наследный вредит геморрой.
    Кладбище. Небо, хлебнув политуры,
    Взракетило дыбом антенны волос.
    Мне снится потоп сумасшествий с натуры:
    Пушкин рисует гроб всплывшей культуры,
    Медный Пётр добывает стране купорос!

    ЛЕНИНГРАД

    Плюс один, ноль, плюс два, почернела Зима
    Расцветает Январь язвой неба, ха-ха!
    С юга ветер приполз, неспособный на бег,
    Пожирает, дохляк, пересоленный снег.

    А за ним, как чума — Весна.
    Ох-ха-ха-ха!

    А на Невский слетелася стая сапог,
    А на Невском такая стоит кутерьма,
    А над Невским в глазок наблюдает тюрьма
    Состоящая из одиноких мужчин,
    Ни нашедших причин дарового тепла.

    Непонятна весьма — Весна.
    Эх-ха-ха-ха!

    А в каналах вода отражает мосты
    И обрывы дворцов, и колонны-леса
    И стога куполов, и курятник-киоск,
    Раздающий за так связки вяленых роз.
    А культура, вспотев в целофане дождей,
    Объявляет для всех Ночи Белых Ножей
    И боимся все мы, что дойдём до войны…

    Виновата она — Весна.
    Ох-ха-ха-ха!

    Эй, Ленинград, Петербург, Петроградище
    Марсово пастбище, Зимнее кладбище.
    Отпрыск России, на мать не похожий
    Бледный, худой, евроглазый прохожий.
    Герр Ленинград, до пупа затоваренный,
    Жареный, пареный, дареный, краденый.
    Мсье Ленинград, революцией меченный,
    Мебель паливший, дом перекалеченный.
    С окнами, бабками, львами, титанами,
    Липами, сфинксами, медью, Аврорами.
    Сэр Ленинград, Вы теплом избалованы,
    Вы в январе уже перецелованы.
    Жадной весной ваши с ней откровения
    Вскрыли мне вены тоски и сомнения.
    Пан Ленинград, я влюбился без памяти

    В Ваши стальные глаза…

    Напои до пьяна — Весна.
    Ах-ха-ха-ха!

    Страницы: 1 2

  • СТИХИ

    «ОТТЕПЕЛЬ»

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: ДДТ’91: «ОТТЕПЕЛЬ»

    **************
    * ДДТ’91 *
    * «ОТТЕПЕЛЬ» *
    **************

    (C) 1994 TONY — набор

    Сторона 1
    1. Милиционер в Рок-Клубе
    2. Пост-интеллигент
    3. Конвейер, или брейк-денс по-русски
    4. Мама, я любера люблю!
    5. Большая женщина
    6. Обдолбанный Вася
    Сторона 2
    7. Мальчик-слепой
    8. Церковь
    9. Суббота
    10. Ленинград

    МИЛИЦИОНЕР В РОК-КЛУБЕ

    Да здравствует наш Ленинградский Рок-Клуб!
    Самый гуманный и справедливый Рок-Клуб в мире!
    И теперь не надо бояться человека с ружьём!

    Мне сегодня лейтенант сказал: «Старшина!
    Пойдёшь в наряд на Рубинштейна!
    Что смотришь волком? Бодрее вид!
    Порезвишься там, ты ж не инвалид.
    Но смотри, за порядок отвечаешь мне —
    Там часто бывает, как на войне.
    А если что-то будет не так —
    Инструкции знаешь, ты в них мастак.»

    Милиционер в Рок-Клубе!
    Милиционер!

    А я торчу на «Алисе», «ДДТ» и «Кино»
    На живого БГ посмотреть давно
    Я хочу, я знаю — он будет там
    О Боже, как повезло всем нам.
    Но порядок есть порядок — Куда? Сидеть!
    Молчать! Не кричать! Не петь!
    Я не знаю, что будет. Я вижу, что есть.
    Эти парни запросто могут сесть.

    Милиционер в Рок-Клубе!
    Милиционер!

    Наконец-то кончается этот бардак.
    Куда ты лезешь? Сиди, чудак!
    Приходи-ка ты лучше ко мне домой,
    Разольём, попоём, ты ж боже ж мой.
    Я сам-то тамбовский, на очередь встал,
    Я бы тоже, быть может, вам здесь сплясал,
    Да лимит, понимаешь, ещё год трубить,
    Дружба — дружбой, а служба — службой!

    Милиционер в Рок-Клубе!
    Милиционер!

    ПОСТ-ИНТЕЛЛИГЕНТ

    Умирая во сне, я часто шепчу о любви
    Но верю в любовь, пока она далеко
    Одиночество спит у меня на прохладной груди
    Я лежу, я курю, медитирую, я вникаю в окно.

    О-па! О-па!
    О где же, где же ты, Европа?
    Смотрю задумчиво в окно,
    Но заколочено оно.

    Эй, жертва огня! Прикрути свой назойливый свет.
    Как жалок твой крик, как, однако, мудра тишина.
    Ты жаждешь свободы, ты пьёшь, ты ползёшь за ней вслед
    Ты тоскуешь, родимый, но не ведаешь, как эта баба страшна.

    О-па! О-па!
    О где же, где же ты, Европа?
    Смотрю задумчиво в окно,
    Но заколочено оно.

    При слове «добро» я привычно впадаю в стресс.
    Россия-красавица, ты же мрачнее чумы.
    Я только на кладбище верю в прогресс,
    И вижу, как вам ещё далеко до весны.
    Я знаю народ, я всё про него прочитал,
    Лишь просвещенье и соки способны его изменить
    Народ меня ждёт, да я, к сожаленью, устал
    О, только не надо меня, пожалуйста, бить.

    О-па! О-па! Разбитые очки.

    О-па! О-па! Сгораю от тоски.

    КОНВЕЙЕР, ИЛИ БРЕЙКДЕНС ПО-РУССКИ
    («Я получил эту роль» N 3)

    МАМА, Я ЛЮБЕРА ЛЮБЛЮ!

    Кто с мечом к нам придёт,
    Тот от меча и погибнет!

    Мама!
    Он не панк, он не хиппи, он не хэви-металлист,
    Он не мажор, не тусовщик, мама, он не буддист,
    Он не нюхает клей, он не курит траву,
    Он отделает любого теоретика кунг-фу.

    Мама!
    Я любера люблю!

    Он за железный порядок, он скромно одет,
    Он почти без наколок, мама, он — интеллигент!
    От заграничной заразы он спасает Москву,
    Он торчит от Кобзона, он жалеет Му-му.

    Мама!
    Я любера люблю!

    Он мне дарит цепочки, он мне дарит значки,
    В его кожаной куртке звенят пятачки
    Кажну ночь из Москвы он мне привозит трофей:
    Скальпы вражеских панков, амулеты хиппей.

    Мама!
    Я любера люблю!
    Люблю!

    БОЛЬШАЯ ЖЕНЩИНА

    Большая женщина на пляже, величиной — шестая мира
    Почёсывает сонно заборы между ног.
    Ты ни кому не отдалась, но всем нужна твоя квартира
    Как уши чешет Запад, как пятки жжёт Восток.

    Большая женщина!

    Большая женщина на плахе косметических решений
    Очередной хирург, подав наркоз, наводит красоту
    Большая женщина, ты снова гладка, но где то семя,
    Которым мы тебя набили, чтоб увеличить полноту?

    Большая женщина!

    Я падаю с высот твоей груди.
    Я заблудившийся в тайге твоих волос.
    Хочу тебя обнять, хочу в тебя войти,
    Люблю тебя. Вставай, колосс!

    Большая женщина!

    ОБДОЛБАННЫЙ ВАСЯ

    Обдолбанный Вася с обдолбанной Машей
    Стоял у Сайгона, на Кубе шабашил,
    Стоял у Огрызка, в *** шабашил.

    Тут к ним подползает обдолбанный Сеня.
    Семён с воскресенья торчит в полный рост.
    Семён с воскресенья торчит в полный рост.

    Приносит тут Гришу обдолбанный Федя
    — Ну как поторчали? — Ништяк, всё Ok.
    Сидели на газе, на стройке здесь рядом.
    Сторчав два баллона, решили поесть.

    Обдолбанный Сеня взглянул с омерзеньем
    На долбанный Невский, гавно — не страна!
    — Пошли-ка долбиться! — воскликнула Маша.
    Что ждать тут? Здесь нету. Пошли, старина.

    МАЛЬЧИК-СЛЕПОЙ

    Мальчик-слепой,
    В розовой курточке
    В синих штанишках, медноволосый,
    В белом вагоне цветной электрички.
    Мальчик-слепой
    Беспомощно вертит перед собой
    Наколотыми на… на пальцы глазами.
    Задающий обычные детства вопросы
    Бабушке, втиснутой в бежевый плащ,
    Бабушке, дремлющей клоком тепла
    Бабушка!
    Как мы едем?

    Мальчик-слепой,
    Что ждёт тебя в этом
    Заколченном, визгливом пространстве?
    Выпрашивать мелочь на грязных вокзалах?

    Страницы: 1 2