• КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    уставились друг на друга. Давненько я не встречал Лину Дарроу. Ее
    прекрасные глаза ничуть не изменились.
    — Что ж, здравствуйте, — восхищенно проблеял я.
    — Вы пришли рано, Гудвин, — процедил Барри Рэкхем. Он стоял в дверях.
    Лицо Лины восхищения не выражало. Впрочем, смущения я тоже не
    разглядел, разве что во взгляде таилась какая-то подозрительность, хотя я
    не представлял, в чем меня можно вот так, ни за что ни про что,
    заподозрить.
    — Как дела? — спросила она и тут же, не оставляя никаких сомнений в
    том, что ей глубоко наплевать на мои дела, повернулась и решительно
    зашагала к лифту. Рэкхем чуть отстранился, чтобы пропустить меня, я вошел
    и прошествовал в гостиную. В следующий миг я услышал, как захлопнулась
    входная дверь и появился Рэкхем.
    — Вы пришли рано, — повторил он без особого, впрочем, укора.
    Выглядел он так, словно за семьдесят часов, что мы не виделись,
    опорожнил не меньше семидесяти бокалов. Лицо пошло красными пятнами, глаза
    налились кровью, а левая щека подергивалась. К галстуку прилип кусочек
    яичного желтка, а подбородок явно нуждался в бритве.
    — Кажется, в прошлую субботу, — начал я, — один из моих людей дал
    описание девушки, которую вы сопровождали и которая, по его словам,
    походила на мисс Дарроу. Не беспокойтесь, я ни к чему не клоню, просто
    захотелось чуть-чуть посудачить.
    Похоже, он меня не слышал. Спросил, что я выпью, а когда я ответил,
    что, мол, спасибо, ничего не буду, подошел к бару и плеснул себе щедрую
    порцию, после чего вернулся, подвинул стул и уселся напротив.
    — Черт побери, — сказал я, — вы кажетесь еще испуганнее, чем
    накануне. Кстати, судя по донесениям моих агентов, вы теперь либо
    выскальзываете черным ходом, либо стали заядлым домоседом.
    Воистину ничто из того, что я говорил, его не волновало.
    — Я же сказал, что хочу видеться с вами каждый день, — капризно
    заявил он. Голос заметно осип.
    — Знаю, но мне было некогда. Кстати, вчера днем я провел целый час с
    Арнольдом Зеком.
    Наконец-то он встрепенулся.
    — Мне кажется, что вы гнусный лжец, Гудвин.
    — Значит, мне все приснилось. Как машина въехала в гараж, как меня
    обыскивали, потом маленькая прихожая, и четырнадцать ступенек вниз, и два
    охранника, и звуконепроницаемая дверка толщиной в пять дюймов, и
    розовато-серые стены, ковры и стулья, и он сам, восседающий за столом,
    сверлящий нефтяные скважины во мне и в окружающих предметах своими
    глазищами.
    — Вчера?!
    — Да. Туда меня привезли, но теперь я и сам знаю дорогу. Правда,
    пароль мне еще не открыли, но дайте время…
    Трясущейся рукой Рэкхем поставил стакан на маленький столик.
    — Я вам уже говорил, Гудвин, не убивал я жену.
    — Конечно, это совершенно исключено.
    — А как случилось, что вас отвезли к Зеку?
    — Он прислал за мной Макса Кристи.
    — Вот сукин сын. — Внезапно его пятнистое лицо побагровело еще больше
    и он заорал: — Ну, говорите же! Что ему от вас надо?
    — Меня, возможно, ждет блистательная карьера!
    — А меня?
    Я покачал головой.
    — Вот что я вам скажу, Рэкхем. Похоже, пора прислушаться к голосу
    разума. Мне прежде никогда не доводилось встречаться с Зеком и, должен
    честно признать, он меня поразил. — Я полез во внутренний карман пиджака.
    — Вот ваши шесть тысяч. Чертовски жаль расставаться с ними, но…
    — Верните их в карман.
    — Нет, я…
    — Положите их в карман! — Он уже не орал. — Вы не виноваты, что Зек
    произвел на вас такое впечатление… Не вы первый, не вы последний, Бог
    свидетель тому. Но вы заблуждаетесь, если полагаете, что Зек никогда не
    допускает промашек и что со мной покончено. Вы должны уяснить одно: теперь
    я уже не задеру лапки и не отдамся на милость победителя; я вынужден
    биться до конца и намереваюсь так и поступить. Я у вас на крючке. Раз вы у
    него побывали, у меня глаза завязаны. Называйте вашу сумму. Сколько?
    Я положил купюры на столик.
    — По-настоящему меня беспокоит вовсе не Зек, — признался я. — Острить
    с ним бесполезно. Говорит он весьма внушительно. Однако меня запугивали и
    прежде, а я, как видите, до сих пор жив. Но, говоря о голосе разума, я
    имел в виду законодательство штата Нью-Йорк о соучастии в убийстве.
    Похоже, Зек раздобыл доказательства вашей виновности.
    — Быть не может. Это ложь!
    — Он придерживается иного мнения. Только член коллегии адвокатов,
    каковым я не являюсь, может брать деньги от убийцы, чтобы попытаться
    помочь ему избежать смертной казни. Так что искренне сожалею, что не
    способен ничем вам помочь в этой передряге — заберите ваши деньги.
    — Я не убийца, Гудвин.
    — А я о вас и не говорю. Я не имел в виду настоящего убийцу. Я имею в
    виду лицо, улики против которого настолько весомо подобраны, что убедят
    присяжных. И ни ему, ни его сообщнику не избежать приговора.
    Налитые кровью глаза Рэкхема, не мигая, вперились в меня.
    — Я не хочу, чтобы вы помогли мне отделаться от приговора суда. Я
    только прошу, чтобы вы помогли убедить их не подставлять меня… повлиять
    на Зека, чтобы меня не подставляли.
    — Понимаю, — сочувственно произнес я. — Но Зек настроен решительно. И
    я не испытываю никакого желания стоять на пути лавины. Я пришел сюда
    главным образом затем, чтобы вернуть вам деньги и предупредить, что уже
    настолько запахло жареным, что я не могу назвать никакую цену, которая
    изменила бы ситуацию, но готов сделать предложение, если вы соизволите его
    выслушать — только от себя лично.
    Рэкхем вдруг занялся гимнастикой. Его руки, которые спокойно лежали
    на коленях, задергались, пальцы сжались в кулаки, потом разжались, и так
    несколько раз подряд. Мне эти упражнения быстро наскучили, тем более, что
    я не ожидал от Рэкхема подобного малодушия. Картина к тому времени была
    предельно ясна, и мне казалось, что парень, у которого хватило отваги,

    будучи вооруженным одним ножом, ночью заколоть в лесу жену, охраняемую
    доберман-пинчером, теперь, когда его загнали в угол, должен отреагировать
    иначе, а не сидеть с постной физиономией, сжимая и разжимая кулаки.
    Он заговорил:
    — Послушайте, Гудвин, я сам прекрасно понимаю, что я уже не тот.
    Как-никак почти пять месяцев прошло. В первую неделю было не так тяжело —
    всеобщее возбуждение, всех подозревали, всех допрашивали; арестуй они меня
    тогда, мой пульс не участился бы ни на один удар. Я был готов дать бой и
    сражался бы до победного конца. Но чем дальше, тем невыносимее становится
    ожидание. Я порвал с Зеком, не продумав все, как следует. Тогда мне
    казалось, что я должен покончить с прошлым и выйти чистым, особенно после
    предварительного слушания в Вашингтоне и после вмешательства прокурора
    нью-йоркского округа. В итоге всякий раз, когда звонили по телефону или в
    дверь, у меня начинало сосать под ложечкой. Ведь речь шла об убийстве.
    Если бы меня арестовали, мне стало бы ясно, что сфабрикованы такие
    доказательства, какие позволяют им быть уверенными, что мне уже не
    отвертеться. Терпеть это можно день, или неделю, или даже месяц, но для
    меня пытка тянется бесконечно, и, клянусь Богом, я больше не могу…
    Рэкхем закончил упражнения для рук, сжав кулаки, так что костяшки
    пальцев побелели.
    — Я дал маху с Зеком, — жалобно проныл он. — Когда я с ним порвал, он
    послал за мной и недвусмысленно дал понять, что только от него зависит,
    попаду я на электрический стул или нет. Я вышел из себя. Когда со мной
    такое случается, я потом не могу вспомнить, что говорил, но я наверняка
    брякнул, будто у меня самого есть показания против Зека, и я буду его
    шантажировать. В любом случае я наговорил лишнего. — Рэкхем разжал кулаки
    и начал медленно растирать пальцы. — С тех пор тянется эта тягомотина. Вы
    сказали, что у вас есть предложение?
    — Да.
    — В чем оно заключается?
    — Я сказал, оно — от меня лично.
    — Так в чем оно?
    — Вам необходимо поговорить с Зеком.
    — Зачем? Я не верю ему.
    — Вы будете общаться на равных. Давайте разберемся: могла ваша жена
    доверять вам? Могли ваши друзья доверять вам… те, которых вы отдали на
    расправу Зеку? Могу я положиться на вас? Сам же я предупреждал, чтобы вы
    не доверяли мне, не правда ли? Люди способны сотрудничать лишь в двух
    случаях: когда все доверяют всем или когда никто не доверяет никому. Вы с
    Зеком связаны навечно.
    — С Зеком?
    — Конечно. — Я повернул руку ладонью кверху. — Вы в западне. Да еще в
    такой, что вам из нее не выкарабкаться. Вы даже согласны положиться на
    меня, обманщика, не заслуживающего никакого доверия, чтобы я вас выручил.
    Вам ясно, что сухим выбраться из воды не удастся… и неудивительно.
    Больше всего вас беспокоит, чтобы против вас не сфабриковали абсолютно
    неопровержимые доказательства, и вы отчаянно добиваетесь того, чтобы вас
    не подставили. Это, пожалуй, получится. Но у Зека есть новый человек,
    некий Редер, который недавно перебрался сюда с Западного побережья. Он
    разработал совершенно гениальное дельце. Мне поручено помогать Редеру, и,
    я думаю, это будет нам по силам. Дельце продумано до мелочей, а по
    хитроумности далеко превосходит самые изысканные трюки мошенников. С
    помощью человека, обладающего вашим положением, риск исключается, как,
    впрочем, и любые последствия.
    — Нет. Именно из-за своего положения я вынужден…
    — Подождите! — остановил я его. — Я уже говорил, что это моя личная
    инициатива. Я советую вам согласиться. Я могу организовать встречу с
    Зеком. Вам не придется заниматься тем же, чем прежде; теперь вы миллионер
    и можете даже ставить свои условия. Я сказал вам, почему не хочу, чтобы
    вас или еще кого-то подставили как убийцу, и уверен, что Зек не сделает
    этого, если убедится, что вы ему поможете в деле, разработанном Редером.
    — Ненавижу его, — хрипло выдавил Рэкхем. — Он меня пугает, и я
    ненавижу его!
    — Зек мне тоже не по нутру. И он это знает. Допустим, завтра без
    четверти три я заеду за вами?
    — Нет, я не могу… завтра не могу…
    — Пора кончать с собственными муками! Или вы хотите вечно
    прислушиваться к телефону и звонкам в дверь?
    Рэкхем потянулся к до сих пор не пригубленному стакану, залпом осушил
    его, содрогнулся и утер рот ладонью.
    — Позвоню вам около полудня, чтобы подтвердить наш уговор, — сказал я
    и вышел.
    На следующее утро, во вторник, случилось как раз такое непредвиденное
    обстоятельство: камешек, брошенный из Уайт-Плейнз, угодил в шестеренку
    хитроумного механизма, сконструированного нами с Вульфом, и конвейер
    внезапно стал. Я только успел позавтракать с Фрицем, когда позвонил
    телефон и я отправился разговаривать в кабинет. Звонили из конторы
    окружного прокурора Вестчестера.
    Разговор был краткий. Повесив трубку, я немного посидел, косясь на
    телефонный аппарат, а потом, скрепя сердце, начал накручивать диск,
    набирая номер «Черчилля». И здесь беседа была недолгой. Закончив говорить,
    я на мгновение задержал палец на нажатом рычажке, а затем позвонил по
    другому номеру.
    На втором звонке трубку сняли, и гнусавый голос произнес:
    — Да?
    — Я хотел бы поговорить с мистером Редером.
    — Я слушаю.
    — Это Гудвин. Мне только что позвонили из Уайт-Плейнз и потребовали,
    чтобы я немедленно явился к окружному прокурору. Я спросил, можно ли это
    отложить, учитывая, что на два часа у меня назначена встреча, но мне
    отказали. Я позвонил в «Черчилль» и оставил записку, что до завтра уехал
    из города. Надеюсь, что завтра все получится. Дам вам знать при первой
    возможности.
    Молчание.
    — Вы меня слышали?
    — Да. Желаю удачи, Гудвин.
    Он повесил трубку.

    18

    Однажды мне довелось просидеть в ожидании три часа на деревянной

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

  • КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    стать одним из них. Я готов попытаться. Вы должны запомнить одно: если
    скажете «да», крайне легкомысленно будет менять свое решение. Даже
    невозможно.
    — Вы сказали, — возразил я, — что готовы попытаться. А если я все же
    попробую?
    — Вы уже слышали. Это было бы крайне легкомысленно.
    — Но ведь начало уже положено. Я слежу за Рэкхемом по вашей указке.
    Когда он ко мне пристал, я по собственной инициативе побеседовал с ним и
    доложил о результатах в своем отчете. Вам это понравилось? Если нет, то я
    вам не подхожу. А если наоборот, давайте продолжать, пока вы не узнаете
    меня получше. Черт побери, ведь мы до этого ни разу не встречались. А что
    касается моих мыслей, будто вы хотите меня использовать, чтобы отомстить
    Ниро Вульфу, выкиньте это из головы. Тем более, что у вас все равно ничего
    не выйдет, так как я до сих пор не знаю, куда он направил свои стопы: на
    север, на восток, на юг или на запад.
    Как-то я заметил Вульфу, что Икс (так мы тогда именовали Зека),
    который неожиданно прервал телефонный разговор, обожает внезапности. Вот и
    сейчас он вдруг отвел от меня свой акулий взгляд, что я воспринял,
    впрочем, с облегчением, потянулся к рычажку на пульте внутренней связи,
    который стоял на столе, нажал его и проговорил:
    — Пригласите Пита Редера!
    — Скажите ему, чтобы он сперва побрился, у него отвратительная
    борода, — предложил я, полагая, что коль скоро обладаю репутацией человека
    со сложившейся и вполне определенной манерой речи, то надо ей
    соответствовать. Зек и ухом не повел. Я уже заподозрил, что он вообще
    никогда ни на что не реагировал и собирается поступать так и впредь. Я
    повернул голову настолько, чтобы вновь прибывший мог полюбоваться моим
    профилем и как можно быстрее получить удовольствие от встречи со мной.
    Пит Редер, он же Вульф, появился довольно скоро, приблизился к нам,
    аккуратно переставляя ноги по коврам, чтобы не поскользнуться. Меня он
    удостоил лишь мимолетным взглядом.
    — Присаживайтесь, — разрешил Зек. — Вы знакомы с Гудвином?
    Редер кивнул и посмотрел на меня более внимательно. Затем уселся и
    гнусаво произнес:
    — Ваши отчеты не стоят затрат на них.
    Я был слегка потрясен, хотя постарался это скрыть. Я совсем уж было
    позабыл, что Редер говорит гнусавым голосом.
    — Извините, — свеликодушничал я. — Я строго придерживался фактов.
    Если хотите, чтобы я их приукрашивал, можете заказать любой цвет на выбор.
    — Вы несколько раз упускали Рэкхема.
    Я начал злиться.
    — Прежде я считал, — сказал я, — что Ниро Вульф был чересчур
    требователен. Но даже у него хватало мозгов, чтобы сообразить, что в
    гостиницах не один выход.
    — Вам платят столько, что можно перекрыть все выходы на стадионе
    «Янки».
    Зек решил, что пора вмешаться, и заговорил своим резким, холодным и
    педантичным голосом, тональность которого никогда не менялась:
    — Все это пустяки. Я уже побеседовал с Гудвином, Редер, и послал за
    вами, потому что мы уже зацепили, крепко зацепили Рэкхема. Мы должны
    решить, как быть дальше и какую роль отвести Гудвину. Каково ваше мнение о
    том, что при разговоре с Рэкхемом Гудвин сказал о работе на миссис Фрей?
    Редер пожал плечами.
    — По-моему, это несущественно. Сейчас главная задача Гудвина —
    запугать Рэкхема. И как следует, если мы хотим, чтобы Рэкхем нас слушался.
    Если он и впрямь убил свою жену…
    — Конечно, убил. Можно не сомневаться.
    — В таком случае он может опасаться миссис Фрей даже больше, чем вас.
    Надо проверить. Если номер не пройдет, Гудвину ничего не стоит придумать
    иной способ воздействия. — Редер посмотрел на меня. — Вам ничто не мешает
    связаться с Рэкхемом?
    — Вроде бы нет. Он сказал, что готов встречаться со мной хоть каждый
    день, правда, это было позавчера. А зачем его пугать? Чтобы посмотреть,
    как он швыряется стаканами?
    Зек и Редер переглянулись. Потом Зек заговорил:
    — Кажется, Редер рассказал вам, что приехал сюда с Западного
    побережья. Там он разработал чрезвычайно хитроумную операцию, блестящую и
    весьма прибыльную. Но для ее осуществления требуется согласованность во
    времени и высокий профессионализм. С небольшим усовершенствованием мы
    могли бы осуществлять данную операцию здесь, в Нью-Йорке, что принесло бы
    баснословную прибыль. Для этого необходимо заручиться сотрудничеством
    богатого лица, занимающего определенный пост. Рэкхем подходит нам
    идеально. Мы твердо намерены использовать его. Если вы поможете получить
    его согласие, а вам, по-моему, это вполне по плечу, то ваша доля составит
    пять процентов от прибыли. Мы ожидаем, что прибыль превысит полмиллиона,
    возможно, раза в два.
    Я недоверчиво нахмурился.
    — Вы хотите, чтобы я его настолько припугнул, что ему не осталось бы
    никакого иного выхода?
    — Да.
    — А чем его запугивать?
    — Прежде всего, воздействуйте на его чувство вины. Ареста и суда ему
    удалось избежать лишь по той причине, что полиция не нашла достаточных
    улик. Но он живет в постоянном страхе, что вот-вот отыщутся другие улики,
    а для убийцы это страшное напряжение. Если убедить его, что мы располагаем
    подобными уликами, он станет более сговорчивым.
    — А мы ими располагаем?
    Черт возьми, Зек едва не улыбнулся.
    — Вряд ли они нам понадобятся. А если понадобятся, мы их раздобудем.
    — Тогда зачем втягивать его в такую сложную игру? Сколько у него
    денег, миллиона три? Попросите половину или хотя бы треть. На этом и
    кончим дело.
    — Нет. Вам предстоит еще многому учиться, Гудвин. Нельзя лишать людей
    надежды. Если мы отберем у Рэкхема изрядную долю его состояния, он поймет,
    что мы хотим пустить его по миру. Между тем, люди должны думать, что,
    согласившись на наши требования, они могут в дальнейшем не волноваться.
    Секрет постоянного успеха в подобных делах заключается в сочувствии и

    понимании того, что возможности нервной системы человека не беспредельны.
    Если Рэкхем согласится помогать в осуществлении схемы Редера, мы сможем
    потом не раз обратиться к нему.
    Я продолжал хмуриться.
    — Так в чем я буду, а может быть, и не буду принимать участие? Не
    подумайте, что я торгуюсь, но такое решение не просто принять. Угрожать
    миллионеру уликами, которые могут привести его на электрический стул,
    дельце не из приятных; тут нужны твердые гарантии, что овчинка выделки
    стоит. Вы говорили про пять процентов от предполагаемого полумиллиона, но
    вы привыкли оперировать числами с многими нулями. А нельзя было бы чуть
    поподробнее?
    Редер потянулся к старому, замызганному кожаному портфелю, который
    принес с собой и оставил на полу. Водрузив портфель на колени, он раскрыл
    его, но тут вмешался Зек:
    — Что вы ищете? Расчеты?
    — Да, если и вам нужны конкретные цифры.
    — Можете показать, но только без имен. — Зек повернулся ко мне. — Вы
    нам подходите, Гудвин. Вы дерзки, и нам это ваше качество еще пригодится.
    Вам оно, кстати, помогло при разговоре с Рэкхемом. Теперь будьте с ним
    поосторожнее, иначе он потеряет голову и вынудит нас действовать силой. Мы
    же хотим другого, мы хотим, чтобы он с нами сотрудничал. Если Рэкхема
    осудят за убийство, мы ничего не выиграем; как раз наоборот. При верном же
    обращении он послужит нам не один год.
    Акульи глаза перестали буравить меня.
    — Что вы думаете, Редер? Сможете работать с Гудвином?
    Редер прикрыл портфель, оставив его на коленях.
    — Попробую, — сказал он без особого огонька. — Общин уровень здесь не
    выше, чем на побережье. Но мы не можем начинать, не зная, участвует ли
    Рэкхем в игре, так что без Гудвина нам, похоже, не обойтись. Хотя он
    задиристый, и я не уверен, будет ли он слушаться указании.
    — А хотите знать, что я думаю о Редере? — обратился я к Зеку.
    Зек пропустил мой выпад мимо ушей.
    — Гудвин, — сказал он, — наша организация — самая неприступная в
    мире. У меня много надежных людей, но все ниточки тянутся ко мне.
    Организация — это я. Предубеждения или эмоции чужды мне. Вы получите то,
    что вам причитается. Если я буду вами доволен, вы можете рассчитывать на
    любую поддержку и на любые деньги. Если же вы меня подведете, пеняйте на
    себя. Понятно?
    — Еще бы. — Такого пронизывающего взгляда выдерживать мне никогда не
    доводилось, но я выдержал. — Только вам, в свою очередь, должно быть
    понятно, что лично вы мне не нравитесь.
    — Я никому не нравлюсь. Никто не любит власть превосходящего разума.
    Лишь один человек не уступал мне в интеллекте, тот, на кого вы работали, —
    Ниро Вульф! Но он не выдержал. Самолюбие не позволило ему признать свое
    поражение, и он решил уехать.
    — Ваши силы изначально были неравны, — воспротивился я. — В отличие
    от вас, он соблюдал закон.
    — У всех свои слабости. При случае передайте ему привет. Я всегда
    преклонялся перед ним.
    Зек кинул взгляд на настенные часы, потом посмотрел на Редера.
    — Меня уже ждут. Гудвин подчиняется непосредственно вам. При
    необходимости связывайтесь со мной в установленном порядке.
    Должно быть, он надавил какую-то скрытую кнопку ногой, потому что
    руками он ни к чему не притрагивался. Дверь открылась и в проеме возник
    охранник.
    Зек промолвил:
    — Шварц, занесите Гудвина в список Б!
    Мы с Редером поднялись и направились следом, Редер с портфелем под
    мышкой.

    17

    Я не стал упоминать про еще одно задание, которое получил от Ниро
    Вульфа, поскольку не решался раскрывать наши тайны… да и теперь не
    решаюсь. Но придет время, когда вам захочется узнать, откуда взялся
    пистолет в портфеле Вульфа, поэтому я заранее честно предупреждаю, что вы
    этого не узнаете.
    Поскольку прогресс в науке привел к тому, что записывать номера
    пистолетов стало бессмысленно, процесс добывания оружия, происхождение
    которого останется тайной, чрезвычайно усложнился и требует особых
    навыков. Нужно, например, уметь обзаводиться знакомством с определенными
    людьми. Я умею. Поскольку вам такие навыки навряд ли пригодятся, адресов и
    фамилий я не назову. Я не смог достать именно то, что хотелось Вульфу, —
    модель размером и весом с игрушку, 22-го калибра и с убойной силой
    «кольта» 45, — но раздобыл вполне достойный «карсон» 30-го калибра.
    Простой в обращении, тупорылый уродец, миниатюрный, но очень мощный.
    Испытал я его вечером в нашем подвале дома на Тридцать пятой улице.
    Закончив, я собрал все пули и выкинул их в реку. Мы и без того достаточно
    рисковали, поэтому не стоит привлекать к себе внимание такими пустяками.
    В понедельник, на следующий день после «рандеву» с Зеком, мы с
    Вульфом колдовали над устройством двойного дна в портфеле. Дело было у
    меня в офисе. Поскольку я помогал Редеру в крупной операции, для чего нам
    следовало часто видеться, не было бы ничего удивительного, если бы он
    разок заехал на Тридцать пятую улицу, но в ответ на мое предложение Вульф
    ожег меня столь недружелюбным взглядом, что я быстрехонько взялся за дело.
    Двойное дно мы смастерили с помощью старого обрывка кожи, который я
    прихватил из обувной мастерской, и вышло вполне недурно. Даже если бы
    охраннику вздумалось вытащить из портфеля все бумаги, чтобы их получше
    рассмотреть, вероятность того, что он обнаружит второе дно, была крайне
    мала; зато, если знать, куда и где нажать, «карсон» окажется в руке
    быстрее, чем вы успеете пробормотать: «О Господи!»
    Однако кое-что случилось и до этого: я имею в виду повторную встречу
    с Барри Рэкхемом. Когда в воскресенье поздним вечером я вернулся домой,
    телефонная служба доложила, что Рэкхем пытался со мной связаться. Я ему
    позвонил, и мы договорились увидеться па следующий день в три часа.
    Обычно я прихожу на свидание точно в назначенную минуту, но в
    понедельник дела отняли времени чуть меньше, чем я рассчитывал, так что
    когда я вышел в «Черчилле» из лифта на этаже Рэкхема и приблизился к двери
    его люкс-апартаментов, было только без двенадцати три. Я уже поднес было
    руку к звонку, когда дверь распахнулась, и мне пришлось отступить на шаг,
    чтобы дама не врезалась прямо в меня. Дама приостановилась, и мы

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

  • КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    — Это для чего?.. — полюбопытствовал Кристи.
    — Привычка, — перебил я. — Однажды я вышел из дома, позабыв ее, а в
    лифте какой-то хам наступил мне на мозоль. Пришлось перерезать ему глотку.
    Если мы и впрямь торопимся, то я готов.
    Мы вышли. Внизу, у тротуара, как я мимоходом подметил (тоже
    привычка), нас поджидал темно-синий «олдсмобиль», седан пятидесятого года
    выпуска, за рулем которого сидел жизнерадостный на вид молокосос с широким
    ртом и без шляпы. Когда мы с Кристи залезли на заднее сиденье, юнец с
    любопытством посмотрел на меня, по ничего не сказал. Как только дверца
    захлопнулась, мотор взревел и седан рванулся с места.
    «Олдсмобиль» пятидесятого года — единственная машина из имеющихся в
    свободной продаже, которая способна выжимать более ста десяти миль, мы же
    тащились со скоростью вдвое меньшей по Вестсайдскому шоссе, затем вдоль
    Сомилл-Ривер и по Тейконик-стейт. Юнец оказался осмотрительным, умелым и
    аккуратным водителем. По дороге мы почти не общались. Когда Кристи достал
    из кармана отчет и принялся его изучать, я сперва ощутил облегчение,
    поскольку вряд ли их интересовали бы последние слова приговоренного к
    смерти, но потом, пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что это вовсе
    ничего не значит, так как Кристи может искать дополнительные улики для
    обвинения против меня. Сделалось не по себе.
    Стоял прекрасный, не слишком жаркий солнечный день, и все вокруг
    казалось очень привлекательным. Я не терял, однако, надежды увидеть еще
    немало таких деньков, неважно где — в городе или в деревне, хотя предпочел
    бы город. Предместья выглядели необычайно прелестно, почему особенно и
    резанул слух окрик Кристи, прозвучавший как удар хлыста в тот миг, когда
    мы ехали по шоссе Тейконик-стейт в нескольких милях к северу от Хоторн
    Серкл.
    — Ложись на пол, лицом вниз! — приказал он.
    — Имей совесть! — взмолился я. — Я же любуюсь пейзажем.
    — Я буду описывать его, — съехидничал Кристи. — Или остановимся
    поболтать?
    — А сколько у нас для этого времени?
    — Нисколько, — усмехнулся Кристи.
    — Ладно, подвинь лапы.
    Откровенно говоря, я был рад повиноваться. Все развивалось по
    логическим канонам. Будь это моя последняя поездка, мне не довелось бы
    больше увидеть эту дорогу, а в таком случае не все ли равно, если бы я и
    запомнил, куда мы свернули и в какую сторону поехали дальше? Видно,
    имелась еще некая надежда, что мне как-нибудь доведется пропутешествовать
    по этому маршруту, причем без провожатых, в противном случае ни к чему
    было ломать комедию. Так что, когда я, барахтаясь и извиваясь как уж,
    принял, наконец, требуемое положение, едва не проткнув локтем щеку,
    худшее, что я ощутил, была потеря достоинства. Я услышал, как водитель
    что-то спросил у Кристи, а тот в ответ буркнул нечто нечленораздельное.
    Смотреть на часы законом не воспрещалось. По моим подсчетам, я играл
    в прятки вот уже больше шестнадцати минут, причем машина то замедляла ход,
    то убыстряла, потом сворачивала налево, затем направо, и, наконец,
    остановилась. До моих ушей донесся незнакомый голос, а потом закрылась
    тяжелая дверь.
    — Не двигайся! — бросил Кристи. Он по-прежнему возвышался надо мной.
    — Прибыли раньше указанного времени.
    — Надоело дышать пылью, — пожаловался я.
    — Все же лучше, чем вообще не дышать, — пошутил незнакомый голос и
    гнусно захохотал.
    — У него пистолет, — предупредил Кристи. — Под мышкой слева.
    — Ну и что? Он же частный детектив. Надо ценить его заслуги. Не
    волнуйся, мы обо всем позаботимся.
    Я взглянул на часы, но было слишком темно, чтобы различить стрелки,
    из чего я сделал вывод, что мы находились в таком месте, куда не
    пробивался солнечный свет. Водитель вылез наружу, захлопнул дверцу и ушел.
    Левая нога ниже коленки затекла и начала ныть. Я попытался пошевелить ею.
    — Не двигайся, — велел Кристи.
    — Не валяй дурака. Если хотите, завяжите мне глаза, но выпустите
    поразмяться.
    — Я же ясно сказал — не двигайся.
    Что я и делал минут эдак еще семь. Потом лязгнула какая-то тяжелая
    железная дверь, послышались шаги и голоса, хлопнула дверца водителя,
    заработал мотор, машина снялась с места и минуту спустя въехала в мрачное
    бетонное сооружение. Железную дверь заперли наглухо. Потом кто-то открыл
    дверцу, к которой прижималась моя голова.
    — Все в порядке, — улыбнулась неизвестная мне личность. — Можете
    выходить.
    Мне пришлось совершить маленький акробатический трюк, но он мне
    удался. Я стоял на бетонном полу, слегка пошатываясь, возле бетонной же
    стены, в помещении без окон, площадью примерно в шестьдесят квадратных
    футов и не слишком освещенном. Вертя головой, я насчитал вокруг семь или
    восемь машин. А также четырех мужчин: Кристи и еще троих молодцов довольно
    внушительного вида и возрастом постарше, чем наш водитель, который куда-то
    скрылся.
    Ни слова не говоря, двое из незнакомой мне троицы стали меня
    обыскивать. Сперва извлекли пистолет из наплечной кобуры, потом уж
    приступили к обычному обыску. Обстоятельства были явно не в мою пользу,
    поэтому я решил поначалу не юморить и стоял молча по стойке «смирно».
    Сработали они профессионально, без лишней суеты, не пытаясь ущемить мое
    достоинство.
    — Вот что значит опыт, — похвалил я.
    — Угу, — согласился более высокий из двоих неожиданно звонким
    фальцетом. — Следуйте за нами.
    Он двинулся к стене, я не отставал. Между машинами и стеной оставался
    проход, по которому мы добрались до места, где нас поджидал третий
    молодец. Он распахнул дверь, и мы прошли в такую же бетонную и без единого
    оконца небольшую прихожую. Напротив, шагах в трех от нас, вниз уходила
    лестница, по которой мы и спустились — я насчитал четырнадцать невысоких
    ступенек — к широченной металлической двери. Мой провожатый ткнул кнопку в
    стальном косяке. Я ничего не услышал, но в следующую секунду дверь
    открылась, и перед нами возник субъект с одутловатой физиономией и
    заостренным подбородком.

    — Арчи Гудвин, — произнес мой конвоир.
    — Входите! — приказал субъект.
    Я вежливо подождал, чтобы пропустить провожатого вперед, но тот
    отступил в сторону, а его напарник нетерпеливо скомандовал:
    — Смелее, Гудвин!
    Я перешагнул через порог, и охранник закрыл за нами дверь. Комната, в
    которой я оказался, была побольше, чем прихожая и хорошо освещалась, хотя
    обстановка ясно напоминала тюремную: голые бетонные стены, стол, три
    стула, радиатор и стопка журналов да газет. Второй охранник, который сидел
    за столом и что-то записывал в книге, похожей на бухгалтерскую, метнул на
    меня взгляд и больше не замечал моего присутствия. Его товарищ пересек
    комнату, подошел к следующей металлической двери, расположенной напротив
    предыдущей, и открыл ее.
    — Заходите! — мотнул он головой.
    Темница оказалась просто шик. Стены были обшиты сероватым деревом с
    розовыми прожилками от пола до самого потолка; такого же оттенка были и
    ковры с розовой каймой. Свет лился вниз с желобков, опоясывающих весь
    потолок. Шесть или семь стульев и диван были обиты розовато-серой кожей,
    точно такой же, что использовали для обрамления картин, которые висели по
    две на каждой стене. Должен признаться, что все это производило довольно
    внушительное впечатление.
    — Арчи Гудвин, — представил охранник.
    Человек, сидевший за столом, сказал:
    — Присаживайтесь, Гудвин. Спасибо, Шварц, — поблагодарил он
    охранника, и тот покинул нас, плотно прикрыв дверь.
    Наконец-то я мог как следует рассмотреть этого человека, благо от
    серовато-розового стула, на который я опустился, до стола было меньше
    десяти футов. Собственно, кроме лба и глаз в лице ничего не было. К тому
    же это был не лоб, а скорее купол, вздымавшийся до самой линии бесцветных
    жиденьких волос. Что касается его глаз, то на сборочном конвейере явно
    случилась ошибка. Глаза безусловно предназначались акуле, но кто-то
    отвлекся и допустил просчет. Теперь, правда, они не выглядели совсем уж
    акульими, поскольку мозг Арнольда Зека успел поэксплуатировать их годков
    пятьдесят, что не могло не отразиться на них.
    — Мы общались с вами по телефону, — сказал он.
    Я кивнул.
    — Когда я работал у Вульфа. Всего три раза… нет, даже четыре.
    — Верно, четыре. А где Вульф? Что с ним случилось?
    — Точно не знаю, но подозреваю, что он где-нибудь во Флориде
    тренируется с аквалангом, теша себя надеждой подловить вас в известном вам
    бассейне и утащить на дно, когда вы нырнете.
    В акульих глазах не отразилось ровным счетом ничего.
    — Мне доложили о вашей скверной манере разговаривать, Гудвин, —
    сказал он. — Я ничуть не возражаю. Я принимаю людей такими, какие они
    есть, либо вообще не принимаю. Мне нравится, что вы стараетесь не терять
    собственного лица, хотя путь сюда и наша встреча наверняка уже произвели
    на вас впечатление. Впрочем, мы тратим лишнее время и произносим лишние
    речи. Вам известно, где находится Вульф?
    — Нет.
    — Но предположения есть?
    — Да, их я только что изложил. — Сказав это, я почувствовал, что
    начинаю закипать. — Допустим, я дам паводку, что он в Египте, где имеет
    собственный дом. Что тогда? Вы пошлете какого-нибудь мозгляка в Каир,
    чтобы он продырявил Вульфа? Почему? Почему вы не можете оставить его в
    покое? Верно, недостатков у него хоть пруд пруди — одному Богу известно,
    как я от него натерпелся, но он многому меня научил, и где бы он ни был,
    он мой любимый толстяк. И лишь из-за того, что он невольно расстроил вашу
    сделку с Рэкхемом, вы хотите его прикончить. К чему вам это, раз уж он
    исчез с глаз долой?
    — Я вовсе не желаю и даже не намереваюсь уничтожать его.
    — Вот как? Тогда чем вызван такой интерес к моей персоне? Ваши Макс
    Кристи и бородатый умник Пит Редер поручают мне дурацкую работу за тройную
    оплату. Вы меня затягиваете, ставите свое тавро па моей шкуре, а потом,
    когда приходит время, пользуетесь мною, чтобы добраться до Вульфа и
    отплатить ему. Нет. — Я помотал головой. — У меня тоже есть моральные
    принципы, и все вы, вместе взятые, не задавите меня преступить их.
    Я не считаю себя достаточным знатоком рыб, чтобы судить о том, мигают
    ли акулы, но Зек явно не подпадал под классификацию ихтиологов. Он мигал
    раз в десять реже положенного. Он спросил:
    — Почему вы согласились взяться за эту работу?
    — Потому что речь идет о Рэкхеме. Он меня интересует. И я был рад
    убедиться, что не одного меня. Я хотел бы приложить руку к его судьбе.
    Он не мигнул.
    — Вы, должно быть, думаете, что знаете, чем я занимаюсь?
    — Я знаю, о чем говорят. Еще знаю, что один инспектор нью-йоркской
    полиции сообщил мне, что вы вне досягаемости.
    — Кто именно?
    — Кремер. Уголовка Манхэттена.
    — Ах, этот. — Тут я впервые заметил, что Зек шевельнулся: по крайней
    мере, распрямил и снова согнул указательный палец. — А по какому случаю?
    — Он не поверил, что я не знаю, где скрывается Вульф. Решил, что мы с
    ним замышляем, как бы насыпать соли вам под хвост, вот и начал поучать
    меня. Я сказал, что, возможно, у него есть личная заинтересованность в
    том, чтобы сбить нас со следа, но он зря теряет время, поскольку Вульф дал
    деру.
    — Пожалуй, не самый разумный ответ, верно?
    — Да. У меня было дурное настроение.
    Зек моргнул; совершенно точно, я сам видел.
    — Я хотел познакомиться с вами, Гудвин. Я уделил вам столько времени
    потому, что хотел посмотреть на вас и послушать, как вы говорите. Да, вы
    имеете некоторое представление о моей деятельности и о моих интересах, а
    раз так, то понимаете, что главная моя трудность — люди. Мне не помешало
    бы иметь раз в десять больше хороших людей, на которых я могу положиться.
    О людях я сужу частично по досье и частично по отзывам, но главным образом
    руководствуюсь собственным нюхом. Вы разочаровали меня в одном отношении.
    Ваш вывод о том, что я хочу использовать вас для того, чтобы найти Ниро
    Вульфа и поквитаться с ним, не делает вам чести. Я не преследую
    противника, который оставляет поле боя; мне это невыгодно. Но если он
    вернется и снова встанет у меня на пути — я раздавлю его. Да, я хочу
    «затянуть» вас, как вы выразились. Сейчас надежные люди нужны мне больше,
    чем когда бы то ни было. Многие получают от меня деньги, в основном те,
    кого я никогда не видел и не имею желания видеть; но должны быть и такие,
    кого я должен видеть и претворять через них свои замыслы. Вы могли бы

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

  • КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    решит, что повинную голову меч не сечет, и расколется. Так что мне
    пришлось создать подлинный шедевр литературного творчества, на который я
    затратил три часа. Днем, когда Макс Кристи пришел за очередным отчетом и
    сел его просматривать, я был настолько занят изучением важных документов,
    которые разложил перед собой на столе, что даже не знал, бросил ли Кристи
    на меня взгляд, когда дошел до середины второй страницы, где начинался
    собственно мой отчет. Я поднял голову лишь тогда, когда раздался его
    голос:
    — Значит, ты с ним разговаривал?
    Я кивнул.
    — Ты прочитал?
    — Да, — угрюмо буркнул Кристи.
    — Он казался таким загнанным, что я не мог ему отказать. А все мое
    доброе сердце.
    — Ты взял его деньги.
    — Естественно. Он просто не знал, куда их деть. Всучил мне буквально
    насильно.
    — Ты сказал ему, что работаешь на миссис Фрей. А вдруг ему придет в
    голову спросить у нее?
    — Нет. Даже если спросит, никто не будет знать, кому верить. Я
    предупредил его па сей счет. Кстати, тебя я предупреждал?
    — Почему ты пошел на контакт с ним?
    — В отчете все сказано. Он знал, что за ним следят, что вполне
    уяснимо за восемь дней, да еще учитывая, что он уже ранее был настороже.
    Вот я и решил, что не помешало бы потолковать с ним о том и о сем, а
    заодно выведать, что у него на уме. Он мог выболтать что-то интересное, а
    может, и выболтал, не знаю, поскольку не представляю, что вы с приятелями
    называете интересным. В любом случае, я это подробно изложил в отчете. Что
    касается денег, то он так настаивал, что я не мог отказаться — он потерял
    бы всякое уважение ко мне.
    Кристи сунул отчет в карман, поднялся на ноги, оперся кончиками
    пальцев о стол и наклонился ко мне.
    — Гудвин, — сказал он, — ты знаешь, с кем ты имеешь дело?
    — Да брось ты, — отмахнулся я. — Что я, похож на полоумного, который
    готов сигануть с небоскреба, чтобы только послушать, с каким треском
    переломится его хребет? Да, приятель, я прекрасно знаю, с кем имею дело,
    рассчитываю дожить по меньшей мере до девяноста лет.
    Он выпрямился.
    — Главная твоя беда, — изрек он, — в том, что ты считаешь себя
    остроумным. Поэтому твоя манера многих сбивает с толку — тебе надо от
    этого избавиться. Ты во всем видишь забаву. Решил, вот, например, что было
    бы интересно потрепаться с Рэкхемом, и на сей раз тебе это простится, но в
    один день нечто, что покажется тебе забавным, снесет твою башку с плеч
    долой.
    Лишь после ухода Кристи я сообразил, что его предупреждение вовсе не
    являлось болтовней.
    На субботний вечер мы условились повидаться с Лили Роуэн, но я решил
    отменить встречу. Видно, делал я это без свойственного мне такта, потому
    что она обиделась. Успокоило ее лишь мое клятвенное заверение быть
    непременно, как только минует настоящий кризис. Так что я поехал домой,
    поужинал тем, что разыскал в холодильнике, и устроился в кабинете над
    раскрытыми журналами, которые не читал. Когда пошел десятый час и минуты
    поползли нестерпимо медленно, наконец раздался телефонный звонок. Это
    оказалась Лили.
    — Ну, ладно, — бросила она, — приезжай ко мне.
    — Я же объяснил тебе…
    — Знаю, но теперь объясняю я. Около одиннадцати я тут буду не одна и,
    насколько я поняла, ты должен приехать раньше. Собирайся.
    — Фу. Мне очень лестно, что ради меня ты идешь на такие ухищрения, но
    не стоило…
    — Какие, черт возьми, ухищрения! Мне только что позвонили, и я
    выполняю указания. Господи, до чего же ты тщеславный!
    — Буду через двадцать минут.
    Однако мне потребовалось двадцать две минуты, чтобы добраться до ее
    дверей. Лили мстительно сообщила, что должна посмотреть подряд три
    телевизионных передачи, которые ни за какие коврижки не пропустит —
    недостойная, конечно, выходка, учитывая мое состояние. Возможно, я бы
    привык к этому со временем, лет, скажем, за десять, но Вульф настолько
    приучил меня, что он всегда рядом, днем и ночью, когда случаются какие-то
    непредвиденные ситуации, что необходимость сидеть неопределенное время в
    ожидании звонка, потом мчаться куда-то сломя голову, и там опять ждать
    полтора часа, совершенно выбила меня из колеи.
    Наконец он появился. Должен признать, что когда в дверь позвонили,
    Лили, пообещавшая, что будет себя вести как настоящая леди, сдержала
    слово. Она сама открыла ему дверь, а потом, впустив в гостиную, под
    каким-то предлогом извинилась и оставила нас.
    Он уселся. Я стоял и разглядывал его. После нашей прошлой встречи
    минуло одиннадцать дней, и я успел отвыкнуть от его нелепого вида. Кроме
    глаз, ничего не выдавало в нем человека, которого я когда-либо встречал.
    — В чем дело? — с притворным беспокойством осведомился я. — Вы
    выглядите так, словно неделю не смыкали глаз.
    — Просто устал немного, — проворчал он. — Слишком много забот, к тому
    же я совсем изголодался. А как мисс Роуэн?
    — С ней все в порядке. Если помните, почти каждую неделю я посылал ей
    пару орхидей — из тех, что не продаются. Я сказал ей, что как только мы
    выпутаемся из этой передряги, цветочный ритуал возобновится, и зависит это
    только от нее. Женщины обожают, когда от них что-нибудь зависит.
    Вульф хмыкнул.
    — А я вот терпеть не могу, когда что-то зависит от них. — Он
    вздохнул. — Ничего не поделаешь. У меня в запасе только час. Принеси мне
    какие-нибудь духи мисс Роуэн.
    Я подошел к двери, постучал, не удостоившись ответа, открыл, пересек
    следующую комнату, опять постучал и, услышав приглашение, вошел. Лили
    возлежала на диване с книгой в руке. Я изложил свою просьбу.
    — Возьми «Персидскую гурию», — порекомендовала она. — Пит от них без
    ума. Я душилась ими в тот памятный вечер.
    Я взял духи с туалетного столика, возвратился в гостиную, прицелился

    с соответствующего расстояния и нажал на головку распылителя. Вульф
    зажмурил глаза и плотно сжал губы.
    — Теперь с другой стороны, — предложил я елейным голосом. — А еще
    лучше…
    Но он открыл глаза и так на меня посмотрел, что я осекся на
    полуслове. Потом поставил флакончик на стол и уселся.
    Вульф взглянул на наручные часы.
    — Я прочитал твой отчет о беседе с Рэкхемом. Как прошла встреча?
    — Замечательно. Словно он репетировал ее вместе с нами.
    — Расскажи подробнее.
    Я повиновался. Приятно было снова ему докладывать. Я всегда старался
    излагать все таким образом, чтобы у него возникало как можно меньше
    вопросов или чтобы их вообще не было и, кажется, получилось недурно, хотя
    я так давно не практиковался.
    Когда я закончил, он пробормотал:
    — Вполне приемлемо. Черт бы побрал этот запах.
    — Со временем он выветрится. Все-таки шестьдесят долларов за унцию.
    — Кстати, о долларах. Ты еще не положил в банк деньги, полученные от
    Рэкхема?
    — Нет. Они в сейфе.
    — Оставь их пока там. Это деньги миссис Рэкхем, и, возможно, мы
    решим, что заработали их. Хотя никакие на свете деньги не компенсируют
    того, что я перенес за эти месяцы. Я даже думал…
    Он внезапно умолк, склонил голову набок и посмотрел на меня, сузив
    глаза до щелочек.
    — В чем дело? — резко спросил я. — Очередная гениальная затея?
    — Мне вот что пришло в голову, Арчи. Август прошел. Риск будет
    минимальный. Позвони завтра мистеру Хаскинсу и закажи дюжину цыплят с
    черникой. Нет… две дюжины. Скажи, что это подарок для твоих друзей.
    — Нет, сэр.
    — Да. Завтра.
    — Я же сказал — нет. Он мигом смекнет, для кого они предназначены.
    Господи, неужели желудок для вас важнее собственной головы? Не говоря уж о
    моей. Если вы появились на свет божий скупердяем, тут ничего не попишешь,
    но уж обуздать…
    — Арчи, — голос прозвучал на две октавы выше и звенел от ярости, —
    уже почти пять месяцев… Посмотри, на кого я похож.
    — Да, сэр. — Он, признаться, задел меня за живое. — Вы правы. Я прошу
    прощения. Но Хаскинсу звонить не стану. У вас была минутная слабость.
    Давайте поговорим на другую тему. Не меняются ли наши планы после того,
    как Рэкхем клюнул с первой же попытки?
    — Скажи мистеру Хаскинсу, что я превратился в доходягу.
    — Нет, — оборвал я его занудство.
    Вульф сдался. Посидев еще немного с прикрытыми глазами, он испустил
    тяжкий вздох, скорее похожий на стон, содрогнулся и вернулся к мрачной
    действительности. Оставалось всего четверть часа, и мы потратили это время
    на анализ происходящего и разработку дальнейших планов. Стратегию решили
    не менять. Ровно в полночь он поднялся на ноги.
    — Поблагодари за меня мисс Роуэн.
    — Непременно. Она считает, что вы должны называть ее Лили.
    — Не выходи сразу после меня.
    — Хорошо. Тем более, что она злится и хочет закатить мне сцену.
    Я прошел вперед и распахнул перед ним дверь. В этот миг Вульф
    спросил:
    — Как называются эти духи? — его передернуло.
    — «Персидская гурия».
    — О Господи, — пробормотал он и ушел.

    16

    Владение собственным офисом позволило мне по-новому оценить некоторые
    преимущества быта, которыми я долго пользовался в доме Вульфа. Слежка за
    Рэкхемом продолжалась, так что воскресенье ничем не отличалось от обычных
    дней, и мне предстояло в привычное уже время быть в номере 1019 для того,
    чтобы отпечатать отчет, и на тот случай, если дежурному сыщику вдруг
    вздумается позвонить, чтобы выслушать совет. На балаган все это больше не
    походило, во всяком случае для меня. Хотя Рэкхем и знал, что мы сидим у
    него на хвосте, люди у меня подобрались настолько компетентные, особенно
    Саул, что, даже если Рэкхему и удалось бы от них улизнуть, мне не
    составило бы труда выяснить, что он с кем-то встречался. Собственно
    говоря, наблюдение сейчас велось лишь для того, чтобы поставить меня в
    известность о том, что объект и наш клиент встретились, — понимаю, что это
    получалось шиворот-навыворот, но меня вполне устраивало.
    После того, как, не спеша отужинав в ресторане «Рустерман», где я
    никак не мог решить, знает ли Марко, что я заполучил назад свою прежнюю
    работу, я вернулся в 1019. У дверей меня подкарауливал Макс Кристи. Он
    казался слегка подавленным. Я глянул на циферблат наручных часов и сообщил
    ему, что он пришел рановато.
    — Скверно, что ты работаешь в одиночку, — пожаловался Кристи. —
    Нужно, чтобы здесь кто-то дежурил. Я пытался дозвониться сюда еще два часа
    назад.
    Отомкнув дверь и войдя внутрь, я оправдался, что лакомился говяжьим
    филе а ля Бернез, что, как мне казалось, должно было произвести на него
    впечатление. Но он, похоже, не слушал меня. Когда я отпер выдвижной ящик
    стола, достал отчет и протянул его Кристи, он засунул бумаги в карман,
    даже не взглянув на них.
    Я приподнял брови.
    — Тебя не интересует, что там написано?
    — В машине прочитаю. Ты едешь со мной!
    — Вот как? И куда?
    — Пит Редер хочет с тобой потолковать.
    — Что ж, я тут у себя и, как ты справедливо подметил, работаю в
    одиночку. Я должен сидеть здесь, черт побери.
    Кристи набычился.
    — Слушай, Гудвин, мне велено к четырем часам доставить тебя к Питу.
    Сейчас уже без пяти три. Я жду тебя почти полчаса. Едем! Спорить можешь по
    дороге.
    Пока он сотрясал воздух, я стал препираться в удвоенном темпе, тянуть
    время, чтобы выяснить, что они затевают. Тоже было не слишком разумно. Я
    снова достал ключи, отомкнул нижний ящик, скинул пиджак, вытащил наплечную
    кобуру, нацепил ее и извернулся штопором, норовя дотянуться до застежки.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

  • КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    подыскать и поновее. Чтобы уязвить Рэкхема и показать ему, насколько
    безнравственно не доверять людям, я смахнул всю кучку в карман, не
    пересчитывая.
    — Чего желаете? — осведомился я. — Только слова или фотографии?
    — Могу я сам задавать вопросы?
    — Да, это входит в стоимость обслуживания. Сам я Зека не лицезрел, но
    надеюсь удостоиться такого счастья. Первое предложение я получил от Макса
    Кристи. Он…
    — Сукин сын!
    — Вот как? Хотя у вас, конечно, уже предубеждение. Он только
    разведывал. Зека он прямо не называл и вашего имени тоже не упоминал, но
    предложил хорошую плату за обычную слежку. Я проявил определенную
    заинтересованность, и в тот же вечер прямо на улице, как было условлено,
    ко мне подъехала машина, в которой сидел человек.
    — Только не Зек. Он не стал бы показываться на людях.
    — Я же сказал, что не имел чести лицезреть Зека. Так вот, он
    обрисовал общую картину. Сказал, что его фамилия Редер… на вид лет
    пятьдесят…
    — Редер?
    — Так он сказал. Даже повторил по буквам: Р, е, д, е, р. Лет
    пятидесяти, волосы каштановые, зачесанные назад, лицо в морщинах и
    складках, пронизывающие темные глаза, остроконечная темно-русая бородка с
    проседью.
    — Я его не знаю.
    — Возможно, он из другого отдела. Но он упоминал Века. Сказал, в
    частности…
    — Он сам назвал Зека?
    — Да.
    — В беседе с вами? Потрясающе. А почему?
    — Не знаю, не могу предположить. Макс Кристи меня как-то уже
    прощупывал некоторое время назад и, должно быть, они решили, что теперь,
    когда Ниро Вульфа нет, пришла пора подыскать мне теплое местечко. Они
    могли рассуждать так: коль скоро я знаю, что Кристи повязан с Малюткой
    Костиганом, а Костиган близок к верхушке, почему бы не блеснуть громким
    именем, чтобы я не рыпался? Как бы то ни было, Редер его назвал. И
    присовокупил, что они хотят установить слежку за вами. На высоком уровне.
    Добавил, что они не поскупятся. Я мог нанять хоть целую команду
    профессионалов. В общем, я согласился, набрал людей, и неделю назад мы
    приступили к работе. Кристи каждый день заходит ко мне в офис за отчетами.
    Сами знаете, что в них; вы ведь помните, где вы бывали и чем занимались.
    Рэкхем продолжал смотреть на меня исподлобья.
    — И это все?
    — О том, как я взялся за эту работу и как выполнял ее, — все!
    — А он не сказал вам, зачем им это понадобилось?
    — Пожалуй, только намекнул. Я понял, что они почему-то считают, что
    окружной прокурор может не одобрять их деятельности, и потому хотят
    удостовериться, что вы не завели с ним тесной дружбы. В противном случае
    они хотели мягко, по-человечески пожурить вас. Думаю, вам известно, как
    протекает подобная процедура?
    Его лоб немного разгладился.
    — У вас сложилось такое впечатление?
    — Нет, я, наверное, не так выразился: мне это растолковали, только
    другими словами.
    — Редер?
    — Именно!
    Он больше не хмурился.
    — Если все это правда, Гудвин, то я не зря раскошелился.
    — Это чистейшая правда, но не доверяйте мне. Я вас предупреждал. Я
    изложил вам голые факты, и, если хотите, могу добавить от себя лично
    кое-какие соображения бесплатно.
    — Какие соображения?
    — Некоторые мыслишки о них и о вас. И еще о том, почему я здесь. И
    почему я постарался попасться вам на глаза в баре, а потом поперся за
    вами, как придурок, чтобы вы застали меня врасплох.
    — Ах, так вы подстроили все это!
    — Естественно. Я хотел поделиться с вами своими соображениями, а
    заодно, если бы у вас появилось желание развязать мошну, и подзаработать
    маленько.
    — Выкладывайте ваши соображения. — Он казался слегка пришибленным.
    — Что ж… — Я взвешивал слова, прежде чем высказать их. — Это скорее
    умозаключение, но у него есть подноготная. Может, сначала подноготную?
    — Нет, гоните умозаключение.
    — Ладно. Так вот: Зек собирается навесить на вас убийство вашей
    супруги.
    Какое счастье, подумал я, что Рэкхем не держал в руке второй стакан —
    он наверняка запустил бы им… может, даже в меня. Кровь бросилась ему в
    лицо, жилы на шее набухли, и весь он словно разбух; потом челюсть его
    дрогнула.
    — Продолжайте, — пролепетал он.
    — С умозаключением на этом покончено. Желаете выслушать подноготную?
    Он не ответил. Тогда я продолжал:
    — Это не будет вам стоить ни цента. Давайте разберемся с тем, как ко
    мне обратились. Если речь шла об обычной слежке, то к чему такой
    выпендреж? Почему Кристи сам не мог объяснить, что к чему? И зачем
    предлагать сумму, в два раза превышающую ставки самых высокооплачиваемых
    агентств? Это раз. Если у Зека есть рука в Уайт-Плейнз, что вполне
    вероятно, а нынешние события набили им оскомину, то нельзя и придумать для
    них лучшего подарка, чем раскрытие тайны самого загадочного и громкого
    убийства, которое висит на них. Это два. Нет, для обычной слежки меня не
    стали бы нанимать. Это не в стиле Зека, особенно, когда следить нужно за
    бывшим коллегой, на которого у них зуб. — Я покачал головой. — Нет,
    подоплека тут похитрее. Вот послушайте. Редер поднялся со мной в мой офис,
    и, как вы думаете, на что мы угрохали битый час? Он расспрашивал меня про
    вечер восьмого апреля! Какое отношение это имеет к тому, что я слежу за
    вами? Да ровным счетом никакого! Какое им вообще дело до того, что
    случилось восьмого апреля? Думаю, что предложение пошпионить за вами с
    оплатой вдвойне было лишь предлогом, чтобы развязать мне язык. И уже

    намекнули, что Зек не прочь познакомиться со мной. Думаю, для того, чтобы
    вас подставить, им не хватает сведений, полученных из первых рук, от
    одного из очевидцев, и выбор пал на меня. Похоже, меня прощупывают, чтобы
    определить, сгожусь ли я на то, чтобы случайно вспомнить некое событие,
    случившееся той ночью, за солидный куш, естественно. Конечно, это только
    догадки, — я развел руками.
    Он слушал молча. Лицо его постепенно приобретало привычный оттенок.
    Он смотрел на меня во все глаза, но сомневаюсь, чтобы в этот миг он меня
    видел.
    — Если хотите знать, почему я решил рассказать вам это, — не унимался
    я, — то можете послушать. У меня есть уязвимые места, одно из которых —
    профессиональная гордость. Когда Ниро Вульф сбежал вместо того, чтобы
    показать зубы, гордости моей был нанесен тяжкий удар. И, более того, едва
    я успел депонировать полученный от вашей жены чек на десять тысяч, как ее
    уже пришили. Если возвратить эти десять тысяч, кому, по-вашему, они
    достанутся? Вам. Вполне возможно, что убили жену вы. Я же предпочитаю
    зарабатывать деньги честным путем.
    Он обрел дар речи:
    — Я не убивал ее. Клянусь вам, Гудвин, я тут ни при чем.
    — Да бросьте вы. Убивали вы или не убивали, я не хочу помогать им
    подставить вас, я вообще в такие игры не играю. У меня большая личная
    заинтересованность в этом деле. Я твердо намерен заработать эти десять
    кусков и вовсе не хочу, чтобы Зек помешал этому, сделав из вас козла
    отпущения, хотя совсем не убежден в вашей невиновности. Вот потому-то я и
    хотел высказать вам свои соображения. Причем я вполне допускаю, что могу
    заблуждаться. Ну, как вам нравится?
    Рэкхем наконец вспомнил о своем стакане и пригубил коктейль… Потом
    поставил стакан на место, немного посидел, облизывая губы, и вдруг
    выпалил:
    — Что-то я вас не пойму, Гудвин.
    — Тогда выбросьте все из головы. Вы уже выдохлись. А мне случалось
    заблуждаться и прежде.
    — Я не то имел в виду, я имел в виду вас, ваш мотив. Почему? К чему
    вам это?
    — Я же сказал — профессиональная гордость. Честь, если угодно. Если
    этот вариант вас не устраивает, представьте, как я разрывался на части:
    Зек справа, а вы слева. Мне нужна была хоть какая-то лазейка. Если же и
    это не годится, то считайте все услышанное бредом сумасшедшего. Все равно
    вы мне не доверяете. Просто мне пришло в голову, что если я прав и мне и
    впрямь предложат сыграть первую скрипку, а может, даже и поучаствовать в
    создании сценария, то стоит предварительно с вами встретиться и
    познакомиться поближе. — Я махнул рукой. — Но если вы меня не понимаете,
    тогда забудем об этом, как-никак я стал богаче на шесть тысяч. — Я встал.
    — Есть еще другой выход — вы можете позвонить Зеку и спросить его. Мне,
    конечно, не поздоровится, но предателей всегда бьют, верно? Ладно, я
    потопал. — Я двинулся к двери и выбирал, куда можно поставить ногу меж
    осколков стекла на полу, когда Рэкхем заговорил.
    — Подождите минутку, — голос звучал надтреснуто. — Вы говорили о том,
    что вам предложат…
    — Если мне предложат, — поправил я.
    — Непременно предложат. Это их стиль. Так вот, знайте, сколько бы они
    ни посулили, я дам вам больше. Сразу идите ко мне — я их переплюну. Все
    равно я должен встречаться с вами, желательно каждый день… подождите же.
    Вернитесь и сядьте на место. Мы можем заключить с вами сделку, чтобы…
    — Нет, — сказал я с улыбкой, но достаточно твердо. — Вы сейчас так
    напуганы, что трудно удержаться от искушения раздеть вас до нитки.
    Поостыньте немного и придите в себя, а потом позвоните мне. В любое время.
    И не забудьте — слежку за вами никто не отменял.
    Я ушел.
    Несколько раз, пока я шел по улице, мне приходилось мысленно
    натягивать поводья, чтобы не сорваться па галоп. Я переходил на нормальную
    поступь, но через несколько кварталов ловил себя на том, что снова несусь
    как угорелый. Ну и потеха. Я просто трепетал от возбуждения. Я закинул
    удочку, и Рэкхем уже клюнул. Осталось только дождаться, чтобы он заглотнул
    наживку целиком, вместе с крючком. Трудно поверить, что он способен
    обратиться к Зеку или кому-то из ближайшего зековского окружения, но,
    случись такое, мне, конечно, несдобровать, а Вульфу вообще впору будет
    заказывать надгробие. Хотя теперь, перейдя Рубикон, я был так возбужден,
    что не мог заставить себя идти спокойно даже за хороший гонорар.
    Я замыслил было заскочить поужинать в ресторан «Рустерман» и
    пообщаться с Марко, но теперь мое настроение изменилось. Не снижая аллюра,
    я добрался до Одиннадцатой авеню и заглянул в бистро к Марту, где,
    примостившись на высоком вращающемся стуле, уплел тарелку тушеной говядины
    с тремя сочными помидорами и два ломтя пирога с черникой. Даже на сытый
    желудок волнение мое не унималось. Оно, должно быть, как-то отражалось у
    меня на лице, поскольку Март полюбопытствовал, чего это я такой дерганый,
    а я, никогда прежде не обсуждавший с ним никаких дел, с трудом подавил
    порыв проговориться, что мы с Вульфом завели шуры-муры с одним из самых
    опасных созданий о двух ногах, о котором сам инспектор Кремер сказал, что
    он вне досягаемости.
    Дома я просидел весь вечер в кабинете над раскрытыми журналами,
    которые, впрочем, не читал. Я только напряженно прислушивался, чтобы не
    пропустить звонка в дверь или по телефону. Когда в десять часов зазвонил
    телефон, но это оказался всего лишь Фред Дэркин, который хотел спросить,
    где находятся Саул и объект, я настолько вспылил, что наорал на беднягу,
    так что пришлось извиняться. Я велел ему, как всегда, держать под
    наблюдением «Черчилль», что, собственно, и делало эту работу балаганом,
    поскольку для наблюдения за всеми входами и выходами «Черчилля»
    требовалось никак не меньше четверых человек. У меня руки чесались
    позвонить по тому номеру, что оставил мне Вульф, но мне было разрешено
    пользоваться им только в чрезвычайном случае. Я заглянул в словарь, где
    вычитал, что чрезвычайный случай — это «непредвиденное стечение
    обстоятельств, требующее немедленного действия». Поскольку в данный момент
    было, наоборот, хорошо предвиденное стечение обстоятельств, требовавшее
    лишь одного — как следует выспаться, я не поддался искушению и не стал
    набирать номер. Зато выспался вволю.
    Субботним утром, сидя в 1019, мне пришлось наживить еще один крючок,
    рассчитанный на другую рыбку. В отчете за пятницу я быстро напечатал все
    сведения, добытые Саулом, Фредом и Орри, но над моей частью пришлось
    изрядно попыхтеть и поломать голову. Мне предстояло отчитаться за все
    время, проведенное в хоромах Рэкхема, что таило в себе двойную угрозу:
    следовало помнить, что за мной могли следить и видеть, когда я пришел и
    когда вышел, и надо было учитывать возможность, что сам Рэкхем вдруг

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

  • КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    Я не рассчитывал, что он клюнет с первой насадки; мне казалось, что
    нужно помозолить ему глаза еще раза два или три. Но, видно, он уже созрел.
    Я потягивал второй коктейль, когда отражавшаяся в зеркале троица оставила
    столик и начала пробиваться сквозь толпу к выходу. Я отвел взор и принялся
    любоваться своими ногтями. Убедившись, что те трое вышли, я двинулся
    следом и, покинув бар, завернул вправо, чтобы провести рекогносцировку с
    порога близлежащего магазинчика. Я был в двух шагах от него, когда из-за
    плеча послышался голос:
    — Я здесь, Гудвин.
    Я обернулся, напустив на себя испуганный вид.
    — О, это вы, здравствуйте.
    — В чем дело? — накинулся он.
    — Какое дело? — вежливо переспросил я. — У меня их хоть пруд пруди.
    — Это точно. Кроме вас, я уже знаю еще троих. Кто это так мною
    интересуется?
    — Понятия не имею. — Я постарался вложить побольше сочувствия в свой
    голос. — А что, вам докучают?
    Кровь прилила к его лицу, а губы задрожали. Правая рука чуть заметно
    дернулась.
    — Только не на улице, — предупредил я. — Соберется толпа, особенно
    после того, как я нанесу ответный удар. Смотрите, на нас уже оглядываются.
    Вы застыли в позе Джека Демпси [знаменитый боксер-профессионал].
    Рэкхем немного расслабился.
    — Кажется, я понял, — прошептал он.
    — Вот и ладушки. Значит, от меня больше ничего не требуется?
    — Я хочу поговорить с вами.
    — Я к вашим услугам.
    — Не здесь. Идемте ко мне в «Черчилль».
    — Хорошо. В следующий вторник у меня как раз будет свободный часок.
    — Нет. Мы пойдем прямо сейчас.
    Я пожал плечами.
    — Только не вместе. Вы идите вперед, а я потрушу сзади.
    Он развернулся и зашагал прочь. Я отпустил его шагов на двадцать и
    двинулся следом. Когда объект назначает вам свидание, следить за ним
    становится гораздо проще и, поскольку идти нам предстояло всего несколько
    кварталов, эта прогулка вообще превратилась бы в сплошное удовольствие,
    если бы Рэкхем не летел с такой скоростью. Мне пришлось показать все, на
    что я способен, чтобы поспевать за ним. Когда мы приблизились к
    «Черчиллю», я немного сократил дистанцию, так что, когда Рэкхем вошел в
    лифт, я уже был в вестибюле.
    Рэкхем занимал угловые апартаменты в глубокой нише, благодаря чему он
    приобретал и приличных размеров террасу и некоторую защиту от уличного
    шума. Большую и прохладную гостиную, устланную голубыми летними коврами,
    украшали развешанные по стенам картины, на первый взгляд довольно
    веселенькие; на мягкую мебель были наброшены небесно-голубые покрывала.
    Пока Рэкхем возился с жалюзи, я осмотрелся по сторонам и, когда он
    закончил, сказал:
    — Очень мило. Лучшего места для откровенного разговора не сыскать.
    — Что выпьете?
    — Спасибо, ничего. Я уже принял свою порцию в баре, к тому же этикет
    не позволяет мне выпивать с людьми, за которыми я веду надзор.
    Я удобно устроился в кресле, а Рэкхем взял стул и придвинул поближе,
    чтобы сидеть ко мне лицом.
    — У вас теперь собственный офис, — заметил он.
    Я кивнул.
    — Да, и дела идут неплохо. Правда, лето — неважный сезон.
    — Вы так и не подрядились на работу, предложенную миссис Фрей.
    — А что я мог сделать? — Я развел руками. — Желающих исповедоваться
    не нашлось.
    — Неудивительно. — Он вытащил сигарету и зажег ее; пальцы едва
    заметно дрожали. — Послушайте, Гудвин. Там, на улице, я чуть не потерял
    голову. А ведь вы делаете только то, за что вам платят.
    — Правильно, — подтвердил я. — А люди почему-то относятся к частным
    детективам хуже, чем к дантистам или водопроводчикам. А ведь мы все
    стараемся, чтобы жить было лучше.
    — Конечно. На кого вы работаете?
    — На себя.
    — А кто вам за это платит?
    Я покачал головой.
    — Давайте попробуем по-другому. Лучше нападите на меня с пистолетом
    или хотя бы с кухонным ножом. Уговорить меня, конечно, дело нехитрое, но
    приличия должны быть соблюдены.
    Он облизнул губы. Видимо, этим он обходился, чтобы не считать до
    десяти, правда, в данном случае испытанное средство, видно, не
    подействовало, поскольку он подскочил ко мне, сжав кулаки. Я же и глазом
    не моргнул, а только запрокинул голову назад, чтобы четче его видеть.
    — Вы неудачно расположились, — предупредил я. — Если вы замахнетесь,
    я легко уклонюсь, подцеплю вас за коленки и опрокину.
    Секунду он стоял в прежней позе, потом его кулаки разжались, он
    наклонился и подобрал с ковра сигарету, которую отбросил только что. Потом
    сел на место, затянулся и выпустил дым.
    — У вас слишком длинный язык, Гудвин.
    — Нет, — возразил я, — не длинный, а правдивый. Не следовало,
    пожалуй, упоминать о ноже, но я разозлился. Я могу назвать имя своего
    клиента, если вы загоните дюжину иголок мне под ногти или помашете перед
    носом долларовой бумажкой; вы же задали вопрос в такой легковесной форме,
    что я осерчал.
    — Я не убивал свою жену.
    Я осклабился.
    — Сказали, как отрезали, весьма вам признателен. Что еще вы не
    натворили?
    Он пропустил мой вопрос мимо ушей.
    — Знаю, Аннабель Фрей думает, что это сделал я, и она готова отдать
    все деньги, что завещала ей моя жена, чтобы доказать мою вину. Мне
    наплевать, что вы получаете от нее деньги, это ваш бизнес, но мне
    противно, что она пускает эти деньги на ветер, и крайне неприятно, что
    кто-то вечно торчит у меня за спиной. Можно же что-то придумать, чтобы

    доказать и вам и ей, что я тут ни при чем. Вы же при этом ничего не
    потеряете? Вы мне не поможете, а?
    — Нет, — твердо сказал я.
    — Почему нет?
    — Потому что я опять начинаю выходить из себя. Вам ведь наплевать,
    что думает миссис Фрей. Вас мучает лишь то, что вы не знаете, кто
    интересуется вами настолько, что готов за это платить, и вы пытаетесь
    выудить рыбку без наживки, а это не по-спортивному. Спорим на пятерку, что
    меня вы так не расколете.
    Он задумчиво смотрел на меня с полминуты, потом поднялся, подошел к
    тележке-бару и начал смешивать коктейль. Потом обратился ко мне:
    — Вы уверены, что не хотите выпить?
    Я, поблагодарив, отказался. Вскоре он вернулся на место со стаканом в
    руке, уселся, сделал пару глотков, опустил стакан и вдруг выпалил:
    — Даю тысячу долларов за имя.
    — За одно только имя, без дураков?
    — Да.
    — Заметано. — Я протянул руку. — Гоните денежки.
    — Только без ваших штучек, Гудвин, по-честному.
    — Безусловно. Качество гарантировано.
    Он встал и покинул гостиную через дверь в дальнем углу. Я решил, что
    пора промочить горло, подошел к бару и плеснул содовой в стакан со льдом;
    когда он вошел, я уже сидел в своем кресле. Приняв у него из рук купюры, я
    небрежно пересчитал их, отгибая уголки — десять хрустящих новеньких сотен.
    Рэкхем взял свой стакан, пригубил и вперил в меня взор.
    — Итак?
    — Арнольд Зек, — проронил я.
    Он поперхнулся, на мгновение остолбенел и вдруг что было силы
    запустил стакан через всю комнату; стакан врезался в одну из висящих на
    стене картин и вдребезги разнес стекло, в результате чего картина,
    по-моему, стала выглядеть даже эффектнее.

    15

    Признаюсь, что когда он замахнулся, я уже вскочил на ноги. Известие
    настолько ошарашило Рэкхема, что трудно было предугадать, куда он метит, а
    умело направленный стакан может набить приличную шишку.
    — Ну вот, смотрите, что вы натворили, — укоризненно сказал я, садясь
    на место. Он метнул на меня недобрый взгляд, потом подошел к бару и
    рассчитанными неторопливыми движениями смешал себе новый коктейль. Я с
    удовлетворением отметил, что доля виски в коктейле не изменилась.
    Вернувшись к своему стулу, Рэкхем присел и поставил стакан рядом, не отпив
    ни глотка.
    — Так я и думал, черт побери, — пробормотал он.
    Я сочувственно кивнул.
    — Кто вас нанял? Сам Зек?
    — Это не предусмотрено контрактом, — отрезал я. — Вы заплатили за
    имя, и я вам доставил товар по описи.
    — Я даже не торговался. А теперь закупаю всю партию оптом.
    Я нахмурился.
    — Что ж, тогда, по-видимому, придется вам кое-что порассказать. Вам
    удобно?
    — Нет.
    — Все равно слушайте. Зек мне платит, но я его надуваю. Почему вы так
    уверены, что я не надую вас?
    — Я вовсе не уверен. Но я заплачу вам больше, чем он.
    — В том-то и дело, что не уверены. Кто такой Зек, и кто вы? Ответ вам
    известен. Вам он тоже платил еще каких-то пять месяцев назад, и вы сами
    знаете, за что. Когда ваша супруга наняла Ниро Вульфа покопаться в ваших
    доходах, вы наябедничали Зеку, и он погрозил Вульфу пальчиком; потом вашу
    жену зарезали, а Вульф дал деру, и сейчас он, может быть, в Египте, где у
    него собственный дом, там он заговаривает зубы сфинксу. Так что это вы
    двое — я имею в виду вас и Зека — разрушили нашу семейную идиллию в доме
    на Тридцать пятой улице… угадайте с трех раз, насколько я вам
    признателен. Может, я вполне счастлив, поскольку обзавелся собственным
    офисом и никто мною не помыкает. С другой стороны, не исключено, что я
    запродался Зеку с потрохами, рассчитывая как следует погреть на этом руки
    — тогда вам лучше водить дружбу со скорпионом, а не со мной. Или же я жду
    не дождусь возможности пощекотать Зеку ребра малайским крисом, но не прочь
    при этом урвать кусочек и от вашего пирога, или даже хочу обставить вас
    обоих ради бредовой идеи — заработать десять тысяч, что ваша жена уплатила
    Ниро Вульфу. Пусть Зек погадает, и вы попробуйте. Я ясно излагаю свои
    мысли?
    — Не знаю. Вы просто хотите, чтобы я не доверял вам? Так?
    — В общих чертах — да.
    — Тогда вы зря старались. Я никому не доверяю с тех пор, когда
    впервые побрился. А что касается куска от моего пирога, то это стоит
    обсудить. Как вы рассчитываете его заработать?
    Я пожал плечами.
    — Может быть, я вовсе не хочу его. Поломайте голову. Но что-то мне
    подсказывает, что у меня есть в заначке нечто, очень вас интересующее.
    — Мне тоже так кажется. Кто вас нанял, и что вам велели делать?
    — Я уже сказал — Зек.
    — Зек лично?
    — Я думаю, вы понимаете, что в такой игре ставка — моя шкура. Пять
    тысяч сразу — остальное решим по мере разговора.
    Ошибка, хотя еще и не роковая. Он явно изумился. Надо было требовать
    десять. Он сказал:
    — У меня здесь нет такой суммы.
    — Ерунда. Позвоните в банк, что внизу.
    Какой-то миг он колебался, не спуская с меня глаз, потом поднялся и
    подошел к телефонному аппарату, стоявшему на маленьком столике. Я
    сообразил, что ни к чему демонстрировать не в меру любопытному клерку или
    помощнику управляющего банком, какому посетителю рэкхемовских апартаментов
    вдруг потребовалась такая сумма наличными, поэтому я осведомился, где
    ванная, и уединился в ней. Выждав достаточный, как мне показалось,
    промежуток времени, я возвратился и убедился, что денежки уже доставили.
    — Я сказал, что никому не доверяю, — пояснил мне Рэкхем, протягивая
    банкноты, — но не терплю, когда меня пытаются обвести вокруг пальца.
    На сей раз бумажки были не такие новые, главным образом, сотенные и
    пятисотенные купюры — в «Черчилле», с его-то стандартами, могли бы

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

  • КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    имела в виду славу, которую приобрету благодаря тебе. Я единственная
    женщина в Америке, которой посчастливилось пообниматься с Ниро Вульфом.
    Кошмарный сон — ха! Да он просто душка!
    Вульф, который уже уселся, наклонил голову и насупился на нее —
    лицемер несчастный.
    Я старательно улыбнулся.
    — Я передал Питу твои слова о том, что он — Ниро Вульф, и он был
    польщен. Так-то, знаменитость в юбке.
    Она помотала головой.
    — Не старайся, Эскамильо. Я вас раскусила. — Она придвинулась к
    Вульфу, глядя на него сверху вниз. — Не расстраивайтесь, Пит. Я бы никогда
    вас не узнала — вас никто не сможет узнать; и вы не виноваты. Это все мой
    герой. Арчи — ужасный сноб. Трудно сосчитать, сколько раз его жизнь была в
    опасности, и ни разу — ни разу! — он не обратился ко мне за помощью.
    Гордец несчастный! И вдруг ни с того ни с сего он срывает меня с пирушки,
    когда веселье в самом разгаре, и понуждает тискаться на заднем сиденье с
    каким-то подозрительным субъектом. Есть один человек в мире, ради которого
    он устроил бы такое — это вы. Так что ласки в машине я вам расточала вовсе
    не из послушания, я знала, что делаю. И не волнуйтесь на мой счет: что бы
    вы ни замыслили, мой рот на замке. А для меня вы навек останетесь Питом. О
    Господи, единственная женщина в Америке, которая миловалась с Ниро
    Вульфом… по гроб не забуду. А теперь пойду и займусь бутербродами. Что у
    вас за диета?
    — Я ничего не хочу, — процедил сквозь зубы Вульф.
    — Быть не может. Хотя бы персик? Или виноград? А может — салатный
    лист?
    — Нет!
    — Стакан воды?
    — Да!
    Метнув на меня плотоядный взгляд, она вышла из комнаты. Через
    мгновение на кухне послышалась возня.
    Я накинулся на Вульфа:
    — Вы сами сказали, что нам нужна женщина.
    — Ты ее выбрал.
    — А вы согласились.
    — Теперь поздно, — уныло сказал он. — Мы влипли. Она проболтается.
    — Есть один выход, — предложил я. — Женитесь на ней. Мужа она не
    выдаст. Тем более, что даже за одну столь непродолжительную поездку вы
    ухитрились…
    Я прервался на полуслове. Верно, лицо было чужое, но выражения глаз
    было вполне достаточно, чтобы я понял, что преступил границы дозволенного.
    — Есть другое предложение, — сказал я как ни в чем не бывало. — Я
    знаю ее как облупленную. Одно из двух: либо вы завтра пойдете к Зеку с
    повинной и во всем признаетесь, либо Лили проболтается, невольно или
    добровольно. Ставлю десять зеленых, что первое может случиться с такой же
    вероятностью, как и второе.
    — Она — женщина, — прорычал он.
    — Хорошо, тогда принимайте пари.
    Об заклад мы так и не побились. Не потому, что Вульф согласился с
    моей оценкой Лили Роуэн, но просто у бедолаги выхода не было. Что ему
    оставалось делать? Он не мог даже вернуться в подполье, чтобы начать все
    сызнова. С тех самых пор и вплоть до окончания этой истории ему пришлось
    терпеть вдесятеро большее напряжение, чем мне. И это не замедлило на нем
    сказаться, что я заметил уже ночью, когда Лили отправилась на покой, а мы
    с Вульфом до рассвета не смыкали глаз и продолжали обсуждение после
    восхода солнца. Ушел он в шесть утра. После этого я тоже имел право уйти
    без особого риска, поскольку тот, кто мог караулить Редера, оставил бы
    свой наблюдательный пост после его ухода, но, обмозговав все услышанное от
    Вульфа, я предпочел не искушать судьбу, поэтому прикорнул на два часа, а
    потом поехал домой, на Тридцать пятую улицу, где принял ванну и
    позавтракал.
    В десять я уже сидел в 1019 и накручивал диск телефона, чтобы
    разыскать Саула, Орри и Фреда.
    Сказать, что мне все это нравилось, я бы не рискнул. То, что затевал
    Вульф, могло выгореть разве что в одном случае из тысячи, причем одно
    дело, когда вы просто стремитесь уличить преступника и знаете, что даже
    если допустите где-то промашку, то ничего еще не потеряно, но совсем
    другое, когда промашка будет стоить вам жизни. Ясное дело, я рассказал
    Вульфу все, что знал, не упустив посещение и дружеский совет инспектора
    Кремера, но это лишь подлило масла в огонь и укрепило упрямца в его
    замыслах. Поскольку сам Зек через меня занялся Рэкхемом всерьез, шансы на
    то, что убийца миссис Рэкхем с благословения Зека познакомится с
    электрическим стулом, возросли, а так как Вульф ни на что другое не
    подряжался, то почему бы ему этим и не довольствоваться? Хотя бы на первое
    время, чтобы перевести дух. Мне с моими обязательствами было куда сложнее.
    Но я поклялся, что во что бы то ни стало посещу Норвегию, прежде чем
    испустить дух.
    Итак, все это мне не нравилось, поэтому предстояло решить,
    ввязываться ли мне в драку или выйти из игры. Я подбросил монетку: решка —
    ввязываюсь, орел — выхожу. Выпал орел, но я воспользовался правом вето и
    аннулировал его, поскольку уже поговорил с Орри Кэтером и назначил ему
    встречу на полдень; к тому же я оставил записки Фреду Дэркину и Саулу
    Пензеру. Я еще раз кинул монетку — опять орел. Я попытал счастья снова — и
    выпала решка, что положило конец всем сомнениям. Придется, очертя голову,
    кидаться в сечу.
    Следить за Барри Рэкхемом было одно удовольствие, особенно когда
    пошла вторая неделя. Жаль, конечно, было тратить время гения слежки, Саула
    Пензера, на подобный балаган, но само присутствие Саула прибавляло
    уверенности. Когда в среду вечером, собрав всех вместе в 1019, я проводил
    инструктаж, Саул примостился на краешке стола, поскольку в моем офисе было
    всего три стула. Ростом Саул явно не вышел и, если бы не огромный нос,
    вообще был бы ничем не примечателен, но поверьте мне на слово — по части
    слежки его еще никто не переплюнул. Фред Дэркин, напротив, крупнотелый,
    неповоротливый, с мясистым багровым лицом, в обонянии явно уступал
    доберману-пинчеру, но по внешности из всего собачьего племени приближался,
    пожалуй, к бульдогу. Орри Кэтер отличался крепким телосложением, был
    строен и красив, настоящий ладный кавалер, который прекрасно смотрелся бы

    на любом званом ужине. Закончив давать наставления, я перешел от мелочей к
    основному.
    — Что касается моей роли, — поведал я, — то я занимаюсь этим только
    для того, чтобы поразмяться. Контактировать будете только со мной. Клиента
    у нас нет.
    — Господи, — изумился Фред, — и ты отваливаешь сотню монет в день
    сверх расходов? Пожалуй, придется потребовать с тебя аванс.
    — Обращайся в НУТО [Национальное управление трудовых отношений], —
    жестко посоветовал я. — И вообще, нечего фамильярничать с работодателем.
    — И конечно, — заявил Орри с понимающей ухмылкой, — чистое
    совпадение, что как-то раз вы с Барри Рэкхемом оказались на месте
    преступления. Когда тебя потом упрятали в каталажку.
    — Это не имеет отношения к делу. Не отвлекайтесь, джентльмены. Я
    хочу, чтобы вы уяснили: по большому счету мне плевать, куда Рэкхем ходит,
    что он делает или с кем общается. Вы должны следовать за ним по пятам и
    обо всем докладывать мне, как и подобает нормальным агентам, только я не
    хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. Поэтому, если он набросится на вас и
    начнет швыряться булыжниками, повернитесь и удирайте. Если же случится
    так, что вы его упустите, а такое неминуемо случится, не рвите на себе
    волосы и не посыпайте их пеплом.
    — Пожалуй, придется нам застраховаться, — прыснул Фред. — Тогда и
    поговорим.
    — Не хочешь ли ты сказать, — серьезно спросил Саул Пензер, — что все
    это задумано лишь для того, чтобы заставить его нервничать?
    — Нет. Вы должны отнестись к заданию со всей ответственностью. Просто
    речь не идет о жизни или смерти… пока во всяком случае. — Я отодвинул
    стул и поднялся на ноги. — А теперь я хочу доказать, что, став
    работодателем, я ничуть не изменился. Вы можете по-прежнему звать меня
    Арчи. Предлагаю вам поехать со мной на Тридцать пятую улицу, где нас ждет
    колода карт, Фрица возьмем пятым, а когда закончим, я одолжу вам на такси.
    Для протокола: я спустил двенадцать долларов. Выиграл, как всегда,
    Саул. Хотя однажды, когда мне пришли три девятки, надо было… ладно,
    расскажу в другой раз.
    Рэкхем обитал в «Черчилле», в роскошных апартаментах с кондиционером,
    размещенных в башне. За первую неделю мы узнали о нем столько, что хватило
    бы на биографию. Например, он никогда не высовывал носа до часа дня, а
    как-то раз даже до четырех. Посетил он за это время два банка, адвокатскую
    контору, девять баров, два клуба, парикмахерскую, семь разных магазинчиков
    и универмагов, три ресторана, три театра, два ночных заведения, ну и так,
    по мелочам. Обедал он обычно с мужчиной или мужчинами, а ужинал с дамой.
    Правда, не с одной и той же; за неделю мы насчитали трех. По словам моих
    агентов, они составили бы честь прекрасному полу, американскому образу
    жизни и Международному союзу производителей дамского платья.
    Я, конечно, и сам немного не выдержал, чуток потрудился, но в
    основном переложил бремя слежки на плечи бравой троицы. Не потому, что я
    бил баклуши. Мне пришлось провести немало часов в обществе Лили Роуэн и
    как компенсацию за отложенное на неопределенный срок путешествие в
    Норвегию, и для того, чтобы проверить, насколько прав я был в оценке ее
    качеств, которую дал Вульфу. Мне не пришлось раскаиваться из-за
    содеянного. Правда, однажды, во время танца, она чуть повздыхала по Питу
    Редеру, да еще разок, когда мы были у нее дома, призналась, что не прочь
    снова пособить мне в работе, но после того, как я тактично намекнул, что
    служебные вопросы в моей повестке дня не числятся, она любезно согласилась
    на то, что я предложил ей взамен.
    Были у меня и другие заботы, например, ежедневно печатать отчет по
    Рэкхему. Каждый день, ближе к вечеру Макс Кристи наведывался ко мне в
    офис, прочитывал отчет за предыдущие сутки и задавал вопросы. Когда он
    высказывал недовольство, я терпеливо объяснял, почему не могу выставить
    перед дверью люкс-апартаментов Рэкхема человека, который фотографировал бы
    всех входящих и выходящих, не забывая, впрочем, подчеркнуть, что мы можем
    дать подробный отчет более чем о восьмидесяти процентах времени, что
    Рэкхем проводит вне дома, а для Нью-Йорка это потрясающее достижение.
    Правда, у меня было преимущество, заключающееся в том, что
    драгоценный Пит Редер объяснил мне положение вещей, благодаря чему я знал
    всю подноготную подручных Зека. Вестчестер их немного беспокоил, правда,
    куда меньше, чем Нью-Йорк. Вскоре после того, как Барри Рэкхем сделался
    миллионером благодаря тому, что кто-то всадил нож в его супругу, он
    передал Зеку, чтобы тот больше на него не рассчитывал. Малютка Костиган по
    заданию своего шефа подкатил к Рэкхему, надеясь припугнуть и урезонить
    его, но нувориш спустил бывшего соратника с лестницы. В Вашингтоне власти
    подняли бучу по поводу обнаглевшего рэкета и расцвета азартных игр,
    которая эхом откликнулась и в Нью-Йорке, где по инициативе окружного
    прокурора прокатилась мощная волна внезапных налетов и арестов, поэтому
    вполне возможно, что, окажись в одном из моих отчетов упоминание о
    посещении Рэкхемом прокурорской конторы или, наоборот, о визите помощника
    прокурора к Рэкхему, не избежать бы нашему богатому наследнику несчастного
    случая вроде автомобильной катастрофы, или же, нашпигованный свинцом, он
    мог случайно свалиться в Ист-Ривер и захлебнуться.
    Вот почему Вульф не пожалел времени и самым тщательным образом
    проинструктировал меня, что включать в отчет, а что — нет.
    Тем временем от Вульфа не было ни слуху ни духу. Мы уговорились, что
    он даст мне знать, как только заварится какая-то каша, но, на крайний
    случай, я сам знал, как найти его.
    У меня все шло по плану, и вот, на девятый день, в пятницу, первого
    сентября, настала пора переходить в наступление. Подготовка уже
    завершилась. Саул, действуя строго по инструкции, позволил себе разок
    попасться на глаза Рэкхему, Орри сделал это дважды, Фред же по меньшей
    мере трижды, хотя никаких указаний на сей счет не получал. Я тоже вложил
    свою лепту, задержавшись однажды вечером у входа в ресторан «Кривой обод»
    в ту минуту, когда Рэкхем выходил оттуда со своей компанией. Итак, в
    пятницу, в пять часов вечера, когда Саул позвонил мне и доложил, что
    объект только что вошел в бар «Романс» на Сорок девятой улице, я
    отправился на прогулку, наткнулся на Саула, который с необычайным
    интересом разглядывал витрину, велел ему топать домой к жене и детишкам, а
    сам направил свои стопы к бару «Романс» и, отбросив сомнения, вошел.
    Внутри яблоку было негде упасть. За столиками размером с суповую
    миску теснилось человек по пять. Не оглядываясь по сторонам, я протолкался
    к длинной стойке, где двое выпивох, утратив бдительность, оставили между
    своими телами зазор шириной с кулак, в который я и протиснулся. Не прошло
    и часа, как бармен заметил мое присутствие и даже не протестовал, когда я
    заказал рюмку. Повертев невзначай головой, я засек столик, за которым
    ютился Рэкхем с двумя незнакомыми мне мужчинами, повернулся к ним спиной и
    продолжал наблюдение в зеркало за стойкой.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

  • КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    Он замолк, так как я нажал на ручку двери и приоткрыл ее. Я подкрался
    к двери на цыпочках, пока он разглагольствовал. Убедившись, что вестибюль
    пуст, я закрыл дверь и вернулся на место.
    — Я задал простой вопрос, — запротестовал я, — зачем приставлять
    «хвост» к Рэкхему?
    — Сколько времени, — в свою очередь спросил Вульф, — уходило у нас с
    тобой на обсуждение такого пустяка, как подделки чеков?
    — О, да сколько угодно, от четырех минут до четырех часов.
    — Тогда сколько мы тратим сейчас? Кстати, со следующей недели можешь
    опять выписывать себе чеки. Сколько ты взял из ячейки сейфа в Нью-Джерси?
    — Нисколько. Ни единого цента.
    — Зря. Деньги были положены туда именно на случай срочной
    необходимости, если таковая возникнет. Ты расходовал собственные
    сбережения?
    — Только чтобы обзавестись вот этими пустячками, — я обвел комнату
    рукой. — Но я уже давно вернул их с лихвой. Кстати, я не слишком загружал
    себя работой, так что мой доход от частного сыска превысил мое жалованье у
    вас лишь в два с небольшим раза.
    — Не верю.
    — Я и не рассчитывал, что вы поверите, поэтому возьму аудиторную
    справку… — Я прервался. — Проклятье! Мои каникулы!
    Вульф фыркнул.
    — Если мы покончим с Зеком, ты сможешь взять целый месяц. Если же он
    покончит со мной… — Он задумался. — А так и получится, черт возьми, если
    мы не приступим к делу. Ты спросил про Рэкхема; да, источником его
    доходов, который просила установить его супруга, и впрямь оказался Зек. Их
    познакомил Кэлвин Лидс.
    — Лидс? — я приподнял брови.
    — Не пори горячку. Лидс продавал Зеку собак для охраны дома; продал
    двух и провел неделю в доме Зека, натаскивая их. Зек своего не упустил.
    Рэкхема он использовал в самых безобидных операциях — в организации
    азартных игр для толстосумов. Потом, когда Рэкхем унаследовал большую
    часть состояния супруги, дело приняло новый оборот; как раз тогда я и
    приехал, шесть недель назад. Мне удалось раздобыть нужные сведения.
    Конечно, приходилось действовать с удвоенной осторожностью, ведь я был для
    них человеком новым, но, с другой стороны, в том таилось и преимущество. Я
    готовил список возможных кандидатур для внедрения своей системы, а для нее
    совершенно идеально подходит лицо в должности, которую как раз занимал
    Рэкхем, так что вполне естественно, что мне следовало навести о нем
    тщательные справки. О большем и мечтать не приходилось, ведь у меня, как и
    ожидалось, возникли определенные сомнения и даже подозрения на его счет,
    вплоть до того, что показалось не лишенным смысла организовать за ним
    наблюдение. К счастью, мне не пришлось предлагать для этой цели тебя; твоя
    кандидатура уже обсуждалась по рекомендации Макса Кристи. Тут, конечно,
    нужно возблагодарить случай, потому что сам я не рискнул бы назвать твое
    имя. Я даже планировал пронести операцию без твоего участия, но с тобой
    мне будет несравненно легче.
    — Так что — приступать? Звонить Саулу, Орри и Фреду? Следить за
    Рэкхемом?
    Вульф бросил взгляд на часы. Благодаря этому маскараду он приобрел
    массу новых привычек. За все годы, что я его знал, у него никогда не было
    наручных часов, теперь же он так естественно посмотрел на запястье, будто
    родился в часах. Правда, в прежние времена ремешок ему пришлось бы делать
    на заказ.
    — Я сказал этому человеку, что мы вернемся через час или больше, —
    произнес Вульф, — но лучше нам не задерживаться. Один повод для
    подозрения, — и со мной покончено. Для них нет ничего невозможного; они
    могут даже выяснить, звонили ли мы по телефону. Проклятье, нам еще так
    много надо обсудить.
    — Отошлите его, и мы где-нибудь встретимся.
    — Невозможно. Мы нигде не будем в безопасности… за исключением лишь
    одного места. Есть лишь одна-единственная причина, дающая право любому
    мужчине провести довольно значительное время в спокойной обстановке и не
    отчитываться за каждую минуту. Нам нужна женщина. Ты знаешь все их
    разновидности.
    — Не все, — возразил я. — Я очень разборчив. Какая разновидность нам
    требуется?
    — Довольно молодая, привлекательная, внешне кокетливая, беззаветно
    преданная тебе, умеющая держать язык на привязи и не пустоголовая.
    — Господи, знай я, где найти такую, я был бы уже давно женат. Я
    слагал бы о ней оды и пел…
    — Арчи, — рявкнул Вульф, — если при всей твоей любви к удовольствиям
    ты не в состоянии предъявить мне ни одной такой женщины, то я в тебе
    жестоко ошибся. Конечно, рискованно довериться кому-то, но любой другой
    путь для нас еще более рискован.
    Я сложил губы трубочкой.
    — Рут Брейди?
    — Нет. Она — детектив, и ее знают. Совершенно неприемлемо.
    — Есть еще одна, которая может на это согласиться в компенсацию за
    отмененное путешествие в Норвегию. Могу спросить.
    — Как ее зовут?
    — Вы ее знаете, Лили Роуэн.
    Он скорчил гримасу.
    — Она богата, невоздержанна, и у нее дурная репутация.
    — Чушь. Конечно, денег у нее и впрямь куры не клюют, но она вовсе не
    невоздержанная, а игривая. И она нам здорово помогла уличить того
    провинциального убийцу. Помните?.. А больше у меня никого нет. Позвонить
    ей?
    — Да.
    — И что сказать?
    Он объяснил: я получил ответы на несколько интересовавших меня
    вопросов, еще раз подтвердил, что лучшей кандидатуры у меня нет, после
    чего, наконец, подтянул к себе телефонный аппарат и набрал ее номер.
    Никого. Я попытал счастья в «Черчилле»; туда она не заглядывала. Третьим в
    списке любимых мест ее времяпрепровождения числился клуб «Фламинго». Здесь
    мне повезло. В ответ на вопрос, кто ее спрашивает, я попросил передать,
    что Эскамильо, хотя довольно много воды утекло с тех пор, как она в

    последний раз назвала меня так.
    Через несколько минут послышался ее голос:
    — Арчи? Ты ли это?
    — Я предпочитаю Эскамильо, — твердо сказал я. — Так надо для
    конспирации. Ты уже навеселе?
    — Приезжай и проверь. Все равно мои провожатые мне уже осточертели.
    Послушай, я незаметно улизну, мы встретимся перед входом и закатимся в…
    — Нет. Я работаю, влип в историю и нуждаюсь в помощи. Ты как раз
    относишься к той разновидности женщин, которую мы ищем, и я плачу целый
    доллар в час, если ты справишься с заданием. Предлагаю тебе принять
    участие в потрясающей новой авантюре. Ты за всю жизнь ни цента не
    заработала, а это уникальный шанс. В каком ты настроении?
    — Я умираю от скуки, но если мы с тобой потанцуем раз шесть, то…
    — Только не сегодня, моя козочка. Я же работаю, черт побери! Так ты
    поможешь?
    — Когда?
    — Прямо сейчас.
    — А это хоть забавно?
    — Умеренно. Хвастаться нечем.
    — Ты за мной заедешь?
    — Нет. Я собираюсь… Слушай внимательно. И не перебивай.
    — Я как раз об этом подумала. Даже сказала себе: «Лили, милочка, если
    он начнет говорить, ты должна внимательно слушать, потому что он такой
    застенчивый и ранимый…» Ты что-то сказал?
    — Я сказал — замолчи! Я в своем офисе. Со мной один человек. Мы
    выходим, как только я повешу трубку. Я поеду к тебе и буду ждать тебя
    перед входом. Этот человек…
    — Тебе не придется ждать!..
    — Не перебивай, пожалуйста. Отсчет первого часа уже пошел, так что
    теперь за твое время плачу я. Так вот, этого человека внизу ждет машина с
    шофером. Они подъедут к «Фламинго», а ты уже будешь их ждать перед входом
    и, как только он откроет дверцу, сядешь в машину, не дожидаясь, пока он
    вылезет тебе навстречу, как джентльмен, поскольку он не джентльмен. Ты не
    должна говорить с шофером, который отвезет вас к тебе домой, где я уже
    буду вас ждать.
    — Если я только не сяду в другую машину, то…
    — Я как раз собирался тебе сказать. Это темно-серый седан «шевроле»,
    сорок восьмого года, с двумя дверцами, нью-йоркским номером ОА шесть —
    семь — один — один — три. Запомнила?
    — Да.
    — Повышаю твою ставку до доллара и десяти центов в час. Твой спутник
    будет называть тебя Лили, а ты зови его Пит. Особенно не увлекайся, но
    постарайся, чтобы у водителя сложилось впечатление, что ты счастлива
    встрече с Питом и с нетерпением предвкушаешь удовольствие провести с ним
    несколько часов у себя дома. Но…
    — Мы с ним встречаемся после долгой разлуки?
    — Молодец. Доллар и двадцать центов. Я как раз хотел сказать, чтобы
    ты не уточняла, когда вы виделись в последний раз — неделю назад или два
    месяца. Просто ты рада вашей встрече, потому что ты его любишь, только не
    думай, что ты Полетт Годдар [известная киноактриса 30-х годов, партнерша
    Чарли Чаплина], и не переиграй. Расслабься. Представь, что с тобой я.
    Правда, в этом и есть самая закавыка. Тебе придется очень несладко.
    Впрочем, когда ты его увидишь, то сама поймешь.
    — А что с ним такое?
    — Не спрашивай. Он достаточно стар, чтобы быть твоим отцом, а при
    известном воображении — и дедом. У него усы с проседью. Дряблое лицо.
    Отгоняй прочь ощущение, что это кошмарный сон и…
    — Арчи! Это Ниро Вульф!
    Черт бы побрал эту женщину! Я ведь ни намека, ни повода не давал! Мой
    мозг лихорадочно заработал.
    — Конечно, — восхищенно ответил я. — И как ты догадалась? Будь это
    он, разве я первым же делом укротил бы свою ревность и позволил вам сидеть
    вдвоем на заднем сиденье? Ладно, тогда называй его не Пит, а Ниро.
    — Кто же он в таком случае?
    — Его зовут Пит Редер, и нам с ним предстоит долгий и серьезный
    разговор, который не попадет в газеты.
    — Мы можем захватить его с собой в Норвегию.
    — Возможно. Норвегию мы еще обсудим.
    — Хорошо, хорошо, я буду ждать на тротуаре через десять минут, даже
    раньше, чтобы побыстрее увидеть моего обожаемого Пита.
    — Только никому ни слова.
    — Нет, конечно.
    — Пока я тобой доволен. Так ты, пожалуй, и на пенсию себе
    заработаешь. Буду с нетерпением ждать тебя перед дверью.
    Я повесил трубку и обратился к Вульфу:
    — Все улажено.
    В ответ он пробурчал из кресла:
    — Ты только слегка перестарался. Насчет кошмарного сна, например…
    — Да, сэр, — согласился я. — Я вошел в раж.
    И уставился на него. А он — на меня.

    14

    Поскольку я не намерен переводить бумагу на то, чтобы излагать
    подробности нашей пятичасовой конференции с Ниро Вульфом в гостиной у Лили
    Роуэн, я мог бы начать сразу со следующего утра, кабы не одно
    обстоятельство. Дело в том, что мне придется сперва рассказать о том, как
    они подошли к дверям роскошных апартаментов с террасой, которые занимала
    Лили под крышей дома на Восточной Шестьдесят третьей улице. Вульф не
    раскрывал рта и даже не смотрел на меня. Лили же радостно поздоровалась со
    мной за руку (я даже не припомню, когда такое случалось), отомкнула дверь,
    и мы вошли. Оставив на вешалке ее накидку и шляпу Вульфа, мы прошествовали
    в гостиную, где Лили с ходу перешла к активным действиям.
    — Арчи, — заявила она, — я давно знала, что в один прекрасный день
    случится нечто такое, что вознаградит меня за все потраченное на тебя
    время. Просто печенкой чуяла.
    Я кивнул.
    — Естественно. Кстати, ты не останешься без барыша, даже если
    угостишь нас бутербродами, тем более, что Пит — едок никудышный. Он на
    диете.
    — Я вовсе не деньги имела в виду, хотя бутербродов тоже не пожалею. Я

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

  • КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    — Вы по-прежнему преданы Ниро Вульфу.
    — Ничего подобного.
    — Я бы уплатил целое состояние, чтобы узнать, где он скрывается…
    При условии, что вам это известно, конечно.
    — Не известно, — честно признался я. — Одно дело — не выдавать его, и
    совсем другое — таскать с собой фотографию, которую вы, очевидно,
    заметили, когда я доставал футляр с водительскими правами. Я не скрываю,
    что у Вульфа есть положительные черты, о которых я не раз упоминал и
    восхищался ими, но теперь, когда прошло столько месяцев, на память
    приходит лишь одно качество: Вульф невыносимый зануда.
    Водитель дернул головой и взглянул на меня, видимо, для того, чтобы
    запомнить. Мы выехали из парка и вернулись на Пятую авеню, двигаясь к
    северу в районе Восьмидесятых улиц. Слова про Ниро Вульфа вылетели из моих
    уст невзначай, поскольку мои мысли были в этот миг далеко. Кому
    понадобился Рэкхем и почему? Если Зеку или кому-нибудь из его сподручных,
    значит, с того памятного апрельского дня, когда Зек прислал Вульфу
    картонку с колбасой и потом позвонил с просьбой оставить Рэкхема в покое,
    случилось нечто из ряда вон выходящее. А если не Зеку? Тогда Макс Кристи и
    Редер выступают на стороне враждебных Зеку сил, что делает игру в одной
    команде с ними такой же безопасной, как курение в пороховом погребе. Но
    как бы то ни было, разве могу я отказаться? К тому же меня поразила
    внутренняя логика. Почти пять месяцев назад миссис Рэкхем наняла нас
    следить за своим мужем и уплатила задаток, на чем все и закончилось.
    Теперь же я мог продолжать на том же самом месте, где мы прервались. Если
    Редер и его коллеги, кто бы они ни были, желали еще и заплатить мне за
    это, не было смысла обижать их отказом.
    Так что, пока «шевроле» катил в северном направлении, мы с Редером
    порешили, что в принципе договоренность достигнута, и перешли к сути дела.
    Поскольку Рэкхем уже держал ухо востро, круглосуточное наблюдение
    установить мы не могли, так как для него требуется не меньше дюжины людей,
    а я мог положиться лишь на троих. А вдруг нет? Ведь и Саул, и Фред, и Орри
    могли быть заняты в настоящую минуту. Не было смысла обсуждать детали
    предстоящей операции, пока я не знал, кто окажется в моем распоряжении.
    Поскольку номера телефонов у меня всегда в голове, я предложил
    остановиться у аптеки и воспользоваться телефонной будкой, но Редеру это
    не понравилось. Он сказал, что лучше будет позвонить из моего офиса и,
    поскольку я не возражал, велел водителю ехать на Мэдисон-авеню.
    В это время, около одиннадцати, Мэдисон-авеню была уже довольно
    пустынна, и места для машин перед зданием, где размещался мой офис, было
    хоть отбавляй. Редер сообщил водителю, что мы вернемся через час или
    больше, и мы ушли, оставив его в машине. В лифте, при более ярком
    освещении, складки на лице Редера были не столь заметны, и, хотя он
    казался несколько моложе, чем в машине, в бороде я разглядел седые
    волоски. Он стоял, прикрыв глаза и ссутулившись в углу кабины, пока лифт
    не остановился на десятом этаже, а потом вышел и последовал за мной к
    двери с номером 1019. Я отомкнул дверь, впустил Редера, включил свет,
    указал ему на кресло, уселся за стол, придвинул к себе телефонный аппарат
    и начал набирать номер.
    — Подождите минуту, — пробурчал Редер.
    Я опустил трубку на рычажки, посмотрел на него, впервые разглядев
    глаза, и вдруг явственно ощутил, как по спине у меня пробежал холодок.
    Непонятно почему.
    — Нельзя, чтобы нас подслушали, — сказал он. — Насколько я могу быть
    уверен в этом?
    — Вы имеете в виду микрофоны?
    — Да.
    — О, с этим — полный порядок.
    — Лучше проверьте еще раз.
    Я повиновался. Особых трудов мне это не составило, поскольку комнатка
    была небольшая, а стены в основном голые, тем не менее я тщательно облазил
    все углы и даже не поленился отодвинуть стол и посмотреть за ним. Когда я
    выпрямился, подняв с пола закатившийся со стола карандаш, за спиной
    прозвучал голос Редера:
    — Я вижу, ты прихватил мой словарь.
    Уже совсем не гнусавый. Я развернулся и, остолбенев, уставился на
    него. Глаза, конечно же, глаза… а если присмотреться, то и лоб, и уши…
    Я имел полное право таращиться на него хоть целый час, но не имел права
    ронять свое достоинство. Поэтому усилием воли я заставил себя перестать на
    него глазеть, обогнул стол, занял свое место, откинулся на спинку стула и
    заговорил, вложив в голос максимум безразличия:
    — Я узнал вас сразу же…
    — Не говори так громко.
    — Хорошо. Я узнал вас с первого взгляда, но из-за дурацкого водителя
    не мог…
    — Фу. У тебя даже ни малейшего подозрения не возникло.
    Я пожал плечами.
    — С вами бесполезно спорить. Что касается словаря, он из моей
    комнаты; вы подарили его мне на Рождество одиннадцать лет назад. Сколько
    вы теперь весите?
    — Я похудел на сто семнадцать фунтов.
    — Хотите знать, на кого вы похожи?
    Он скорчил гримасу. С его-то усами и морщинами для этого можно было и
    не предпринимать усилий, но старые привычки бесследно не проходят, даже
    если их и подавлять в течение нескольких месяцев.
    — Я знаю, — ответил он. — На Филиберта, принца Савойского, который
    жил в шестнадцатом веке. — Он нетерпеливо махнул рукой. — Но это все может
    подождать, пока мы вернемся домой.
    — Конечно, — поддакнул я. — Что такое еще один год или два? Правда,
    теперь, когда я уже знаю, чего ждать, это будет не так занятно. Чем меня
    это привлекало, так это напряжением. Думать и гадать: живы вы еще или
    померли? Пикник, да и только.
    Он хмыкнул.
    — Ничего другого я от тебя и не ожидал. Ты весь в этом, но поскольку
    я давно решил, что не буду обращать внимания на твои выходки, то мне твое
    паясничанье даже по душе. Впрочем, ты тоже давно решил, что не будешь
    обижаться на мои выходки. Пожмем мы наконец друг другу руки или нет?
    Я встал из-за стола и шагнул к нему навстречу. Он тоже поднялся на

    ноги и ступил вперед. Когда мы подали друг другу руки, наши глаза
    встретились и я постарался подольше не отводить взгляда, поскольку в
    противном случае пожимал бы руку незнакомцу, да еще и премерзкой
    наружности. Каждый из нас вернулся на свое место.
    Усаживаясь на стул, я обратился к нему со всей учтивостью, на которую
    был способен:
    — Вы уж извините, но время от времени я буду закрывать глаза или
    смотреть в сторону. Нужно время, чтобы к такому привыкнуть.

    13

    — Другого выхода у меня не было, — сказал Вульф. — Я взял задаток у
    миссис Рэкхем, а ее убили. Я уже представлял ее интересы и, следовательно,
    выступал против Арнольда Зека, хотя силы были неравными. Мне нужно было
    устроить ему ловушку. Как бы ты стал действовать в мое отсутствие? Ты
    должен был вести себя так, словно я исчез, а тебе ничего не известно. Ты,
    конечно, умеешь замечательно притворяться, это верно, но стоило ли
    подвергать тебя столь тяжкому испытанию?
    — Ладно, хватит, — прервал я. — Приберегите на лучшие времена. Как
    обстоят дела сейчас, и есть ли у нас шансы? Хоть какие.
    — Думаю, что да. Если вся загвоздка была бы в том, чтобы разоблачить
    махинации Зека и вывести его на чистую воду, мне это было бы раз плюнуть.
    — Он щелкнул пальцами. — Но поскольку Зек должен быть уничтожен… скажу
    лишь то, что достиг стадии, где может понадобиться твоя помощь. Мне
    удалось уже трижды поговорить с ним.
    — Кто вы все-таки сейчас и чем занимаетесь?
    — Я из Лос-Анджелеса. Покинув дом девятого апреля, я уехал на юг
    Техаса, к побережью Мексиканского залива, где провел самый трудный месяц в
    своей жизни… кроме, пожалуй, одного, много лет назад. К концу месяца
    узнать меня было уже нельзя. — Он содрогнулся. — Потом я отправился в
    Лос-Анджелес, где одно весьма значительное лицо почитает себя даже большим
    моим должником, чем следовало бы. Влияние у него огромное, но вот
    репутация не слишком блестящая. К сожалению, одно не заменяет другое.
    — Я и не спорю.
    — Он свел меня с нужными людьми и занялся деятельностью несколько для
    себя непривычной. Выглядел я ужасно, но в той среде мою щетину
    воспринимали как желание изменить внешность, что было сущей правдой, а на
    людях я старался появляться как можно реже. У меня было два бесценных
    преимущества — мой ум и мой высокопоставленный должник, и, пожертвовав на
    время принципами, я в кратчайшие сроки сумел зарекомендовать себя выше
    всяких похвал, особенно после того, как разработал хитроумный способ без
    особого риска выкачивать крупные суммы денег одновременно из десяти
    человек. Конечно, мне сопутствовала удача, но без удачи с такой личностью,
    как Зек, не выжить и уж тем более — не торжествовать победу.
    — Значит, в Лос-Анджелесе вам уже было оставаться небезопасно?
    — Вовсе нет. Но я уже и физически, и психологически подготовился к
    возвращению на Восточное побережье, так как знал, что тот, кто захочет
    навести обо мне в Лос-Анджелесе справки, будет более чем удовлетворен. Я
    вернулся двенадцатого июля. Помнишь, я однажды рассказывал об Арнольде
    Зеке, именуя его Иксом, семейству Сперлингов?
    — Да.
    — Я вкратце обрисовал иерархию преступления. В самом низу ее —
    преступник или банда. Ему крайне редко удается избежать связей с другими
    преступниками из-за необходимости избавляться от добычи или обеспечивать
    защиту от разоблачения и обвинения. Ему требуется укрыватель краденого,
    адвокат, свидетели для алиби, свой человек в полиции или политических
    кругах, словом, ему всегда нужен кто-то еще. Он обращается к тому, кого
    знает или о ком слышал, — назовем его А. В случае каких-то затруднений А
    советуется с Б. Возможно, Б может помочь; если же нет, то он просит В. Как
    правило, В в состоянии найти выход, если же нет, то он вынужден связаться
    с Г. Уже становится теплее. Г имеет доступ к Арнольду Зеку не только в
    описанных случаях, но и в связи с одной или несколькими операциями,
    которыми руководит Зек.
    Вульф постучал себя по груди указательным пальцем — жест, которого я
    прежде не видел; должно быть, Вульф обзавелся им одновременно с кожными
    складками и усами.
    — Так вот, Арчи, я — как раз Г.
    — Поздравляю.
    — Спасибо. Тем более, что я и впрямь заслужил поздравления. Посмотри
    на меня.
    — Угу, я глаз не отвожу. Подождите, пока вас увидит Фриц.
    — Да, если ему доведется меня увидеть, — мрачно произнес Вульф. —
    Пока у нас есть только надежда. Если бы от нас требовалось только найти
    доказательства причастности Зека к разного рода преступлениям, проблем бы
    не было; мне ничего не стоит добыть их. Но у него всегда найдется столько
    защитников, что осудить его практически невозможно. Бессмысленно
    надеяться, что правосудие восторжествует, но даже случись невероятное, он
    продолжал бы жить, так что все это бесполезно. Теперь же, когда я объявил
    Зеку войну, и ему это известно, возможны лишь два исхода…
    — Откуда ему известно?
    — Он меня знает. И поэтому понимает, что я твердо намерен разоблачить
    убийцу миссис Рэкхем. Он рассчитывает помешать мне. Однако…
    — Минутку. Допустим, ему известны намерения Ниро Вульфа, но как
    насчет Редера? Вы говорите, что вы Г. Значит, вы состоите у Зека на
    жалованьи?
    — Нет. Мне поручили внедрить здесь ту систему безнаказанного
    выкачивания денег, что я разработал в Лос-Анджелесе. Мои способности
    настолько поразили Зека, что он возложил на меня и другие обязанности.
    — А Макс Кристи и водитель «шевроле» — они тоже люди Зека?
    — Да… но они мелкие сошки.
    — Тогда зачем понадобилась слежка за Парри Рэкхемом? Разве не Зек ему
    платит?
    Вульф вздохнул.
    — Арчи, будь у нас время, я бы тебе многое порассказал. Я бы прикрыл
    глаза и представил, что я дома. — Он резко качнул головой. — Но мы должны
    вернуться к делу. Я сказал, что водитель — мелкая сошка, но это лишь
    догадка. Поскольку я человек новый и недостаточно проверенный, за мной
    наверняка наблюдают, и я даже допускаю, что водитель может лично
    докладывать Зеку о моем поведении. Вот почему я продлил наш разговор в
    машине, прежде чем предложил поехать сюда. Нам не следует оставаться здесь
    больше часа, поэтому…

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

  • КРИМИНАЛ

    В лучших семействах

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Рекс Стаут: В лучших семействах

    серьезным тоном:
    — Ты неверно меня понял, Гудвин. Я просто имел в виду, что, учитывая
    прошлые грешки, мы должны поспешать, не торопясь. — Он утер платком лоб. —
    Ну и вспотел же я, черт побери. С тех пор мы маленько обсуждали сей вопрос
    и, уверяю, никто не держит тебя за фраера. Мы обратили внимание, что ты не
    бездельничал с тех пор, как открыл свою контору, хотя занимался ерундой. А
    почему ты отклонил предложение фэбээровцев?
    — У них принято допоздна торчать на службе.
    Он кивнул.
    — А ты, надо полагать, не привык к узде?
    — Никогда ее не примерял и не собираюсь.
    — А чем сейчас занят? Что-нибудь важное?
    — Я же сказал по телефону: собираюсь в отпуск. В субботу отплываю.
    Он глянул на меня с неодобрением.
    — Отпуск тебе ни к чему. Если кто и нуждается в отпуске, то это я, а
    мне его не дают. Зато для тебя есть работенка.
    Я помотал головой.
    — Не сейчас, когда вернусь.
    — Тогда будет поздно. Тут нужно кое-кого выследить, а у нас не
    хватает людей, к тому же это крепкий орешек. Мы приставили к нему двух
    «хвостов», но он разоблачил обоих. Тебе понадобится пара помощников, а
    лучше даже трое. Можешь нанять тех, кого знаешь, давать им задания и
    платить из пяти сотен в день, что тебе положат.
    Я присвистнул.
    — А в чем дело? Почему такая горячка?
    — Ни в чем. И никакой горячки тут нет.
    — Тогда кто этот парень? Мэр, что ли?
    — Не скажу. А может, даже и не знаю. Речь идет об облачной слежке, а
    ты должен обеспечить качество и держать язык за зубами. Будешь запросто
    богатеть на три сотни в день.
    — Нет, пока не намекнешь, кто он, или на кого похож, — запротестовал
    я. — И вообще, оставим этот разговор. Рад бы услужить бывшему напарнику,
    но мои каникулы начинаются в субботу.
    — Каникулы могут подождать. А работа — нет. Сегодня в десять вечера
    пойдешь к западу по Шестьдесят седьмой улице между Первой и Второй авеню.
    Тебя подберет машина, и сидящий задаст несколько вопросов. Если ответы его
    удовлетворят, он скажет все, что надо о работе… тебе представляется
    уникальная возможность, Гудвин. Не упусти ее. Ты сможешь нырнуть в самую
    глубокую и быструю на свете денежную реку и поплескаться в ней в свое
    удовольствие.
    — Нет уж, дудки, — отмахнулся я, — ты предлагаешь мне не работу, а
    просто некий шанс попытаться за нес взяться, не говоря уж о том, что мне
    она может не понравиться.
    И тогда, и десять минут спустя, когда Макс Кристи ушел, мне и впрямь
    не хотелось браться за это дело, но хотелось выяснить, с чем его едят. Не
    то, чтобы я всерьез надеялся, что незнакомец в машине может оказаться
    Арнольдом Зеком, но весь разговор и то, как он был обставлен, такую
    надежду, пусть даже призрачную, оставлял; а такой случай, насколько бы
    нереальным он ни был, нельзя упускать. В самом деле, разве не интересно
    потрепаться с Зеком? А вдруг он даст мне повод заехать ему в ухо, и я при
    этом случайно сверну ему шею? Поэтому я пообещал Кристи, что в десять
    вечера буду в условленном месте на Шестьдесят седьмой улице. Правда, ради
    этого мне придется отменить уже назначенное свидание, но будь у меня даже
    один шанс из миллиона, я бы им воспользовался.
    Ладно, чтобы не затягивать эту историю слишком надолго, сразу скажу:
    тот, кто жаждал меня расспросить, не был Арнольдом Зеком. Мало того,
    приехал он даже не в черном длинном «кадиллаке», а всего лишь в седане
    «шевроле» с двумя дверцами, сорок восьмого года выпуска.
    Вечер выдался жаркий, и пока я шел вдоль квартала, я сам вспотел,
    особенно под мышкой, где была кобура. Вереница машин, гуськом
    выстроившихся вдоль тротуара без малейшего промежутка, казалась
    нескончаемой, и когда у притормозившего «шевроле» открылась дверца и меня
    негромко окликнули, мне пришлось протискиваться между двумя бамперами,
    чтобы прибраться к машине. Когда же я устроился на сиденье и захлопнул
    дверцу, человек за рулем одарил меня долгим испытующим взглядом, а потом,
    ни слова не говоря, включил зажигание и «шевроле» плавно тронулся с места.
    Сидевший по соседству со мной на заднем сиденье незнакомец
    пробормотал:
    — Вы, наверное, должны мне кое-что показать.
    Я достал пластиковый футляр с водительскими правами и лицензией
    частного сыщика и предъявил ему. Когда мы остановились на красный сигнал
    светофора у Второй авеню, он изучил документы при свете уличного фонаря и
    возвратил мне. Я уже начал сожалеть о потраченном вечере. Мало того, что
    он был вовсе не Зек; он был одним из тех, кого я прежде не встречал и о
    ком даже не слышал. Кожи на его лице было куда больше, нежели требовалось;
    она образовывала гармошку из складок и морщин, что, по-видимому, и
    побудило его отпустить бороду — уж больно трудно выбривать такие складки.
    Когда перекресток остался позади, а «шевроле» продолжал движение на
    запад, я сказал ему:
    — Я пришел по просьбе Макса Кристи… Готов вас выслушать. Хотя
    пробуду в городе всего до субботы.
    Он буркнул:
    — Меня зовут Редер.
    Я поблагодарил его за доверие. Тогда он расщедрился еще пуще.
    — Я с Западного побережья — это на тот случай, если вы гадаете, как я
    котируюсь. Сюда меня привел след, и я уже нашел, куда он тянется. Я мог бы
    предоставить местным талантам завершить эту операцию, но все нити в моих
    руках, и я должен проследить, чтобы ее довели до конца. — Либо у него была
    привычка гнусавить, либо он по-другому не умел. — Кристи сказал, что нам
    надо приделать «хвост» к одному человеку?
    — Да. Но я объяснил, что сейчас занят.
    — Вам надо выкроить для этого время. Слишком много поставлено на
    карту. — Он развернулся лицом ко мне. — Теперь придется изрядно попотеть,
    потому что он уже настороже. Болваны, что поработали до вас, чуть не
    испортили всю малину. Говорят, только вам теперь под силу спасти
    положение, особенно с помощью парочки, что работала на Ниро Вульфа. Вы
    можете с ними договориться?

    — С ними — да. Но со мной ничего не выйдет. Меня здесь не будет.
    — Пока-то вы здесь. Приступите к делу завтра. Как Кристи говорил:
    пятьсот в день! Кроме обычной слежки, от вас ничего не требуется, и
    работаете вы на человека по имени Редер из Лос-Анджелеса. Свяжись вы с
    местными, вроде Уилкса или Малютки Костигана, полиции это пришлось бы не
    по вкусу, а со мной разве могут быть неприятности? Обо мне вы не слышали.
    Вы частный детектив. Я хочу нанять вас за приличную сумму, чтобы вы
    следили за человеком по имени Рэкхем и докладывали мне обо всех его
    передвижениях. Вот и все, ничего противозаконного.
    Мы пересекли Парк-авеню. Сумерки уже достаточно сгустились, и я мог
    не волноваться, что мое лицо выдаст чувства, которые всколыхнуло во мне
    имя Рэкхем. А уж что творилось у меня внутри — это мое личное дело.
    — Сколько это может продлиться?
    — Не знаю. День или неделю, может — две.
    — А если случится что-то непредвиденное? Детектив не берется кого-то
    выслеживать, если не знает, о чем речь идет. Вы должны были хотя бы
    объяснить, чем вам так важен этот Рэкхем?
    Редер улыбнулся. И догадался я об этом по натянувшимся складкам лица.
    — У меня есть подозрения в отношении своего компаньона, который
    приехал сюда, на Восток, заключить с Рэкхемом сделку и вытеснить меня из
    бизнеса.
    — Что ж, это сойдет, если вы добавите кое-какие подробности. Но к
    чему такая секретность? Почему вы не могли прийти ко мне в офис вместо
    того, чтобы договариваться о встрече на улице ночью?
    — Не хочу мелькать в дневное время. Не хочу, чтобы мой компаньон
    узнал, что я здесь. — Редер снова улыбнулся. — Кстати, это сущая правда,
    что я не желаю мелькать в дневное время… во всяком случае, лишний раз.
    — Охотно верю. Ладно, шутки в сторону — Рэкхемов не так уж много. А в
    телефонном справочнике Манхэттена — ни одного. Имеете в виду того Барри
    Рэкхема, жену которого весной убили?
    — Да.
    Я хмыкнул.
    — Бывают же совпадения! Я был неподалеку, когда ее убили, а теперь
    мне предлагают следить за ее бывшим мужем. А вдруг его тоже ухлопают? Вот
    это будет совпадение! Мне бы это радости не доставило. Я черт знает
    сколько усилий потратил, чтобы выпутаться из тогдашней передряги и наконец
    устроить себе каникулы. Если же его убьют…
    — А с какой стати?
    — Не знаю. Как не знаю, почему убили миссис Рэкхем. Однако нашу
    встречу устроил Макс Кристи, который сам, правда, не забавляется стрельбой
    по живым мишеням, но вращается в кругах, где не слишком разборчивы в
    выборе средств. — Я махнул рукой. — Оставим эту тему. Если я прав, то вы
    все равно мне не признаетесь. Важно другое: Рэкхем знает меня. А следить
    за объектом, которому ты известен, трудно вдвойне. К чему такие сложности?
    Почему бы вам не нанять…
    Я умолк, так как «шевроле» остановился на красный свет на перекрестке
    Пятой авеню и одной из Семидесятых улиц, а наша машина с опущенными
    стеклами находилась на расстоянии вытянутой руки от соседней машины, где
    стекла были также опущены.
    Когда зажегся зеленый и «шевроле» снялся с места, Редер заговорил:
    — Вы правы, Гудвин, дело довольно деликатное. В нем замешаны люди,
    доверяющие друг другу лишь до определенной степени. Пока их интересы
    совпадают, они будут действовать рука об руку. Но если подвернется нечто
    выгодное лишь одному из них, и это позволит устранить остальных, то может
    запахнуть жареным. Тогда каждый станет рассчитывать только на себя либо
    высматривать — на чьей стороне сила и примыкать к ней. Вот я, например,
    сейчас там, где сила. Но я вовсе не пытаюсь вас завербовать; при всем
    желании я не буду этого делать. Разве можем мы вам доверять? Вы чужак.
    Все, что нам требуется, так это квалифицированная слежка. Докладывать
    будете мне, и только мне. Куда ты свернул, Билл?
    Водитель повернул голову вполоборота:
    — Здесь, в парке, попрохладнее.
    — Сейчас везде одинаково. Я предпочитаю прямые улицы. Давай-ка
    возвращайся.
    Водитель сказал «хорошо» обиженным тоном. Редер снова обратился ко
    мне:
    — Есть трое — Пензер, Кэтер и Дэркин, которые время от времени
    работали на Ниро Вульфа. Правильно?
    Я сказал, что да.
    — Они согласятся работать с вами?
    Я ответил, что, по моему мнению, — согласятся.
    — Тогда наймите их, и вам не придется высовываться. Мне известно, что
    они мастера своего дела.
    — Саул Пензер — безусловно, лучший в детективном ремесле. Кэтер и
    Дэркин — выше среднего уровня.
    — Большего вам и не надо. Теперь хочу задать вам вопрос, но сперва
    одно замечание. Водить клиента за нос дурно, вы это сами знаете, но, в
    данном случае, это может быть куда хуже, чем дурно. Вы понимаете, к чему я
    клоню?
    — Да, но вы опережаете события. У меня нет клиента.
    — О нет, вы заблуждаетесь. — Редер улыбнулся. — В противном случае я
    не стал бы терять времени. Вы были там, когда убили миссис Рэкхем, вы
    позвонили Ниро Вульфу, и шесть часов спустя он пропал, а вас задержали как
    важного свидетеля. И вот теперь я хочу, чтобы вы сели на хвост Рэкхему, а
    вы даже не знаете, почему. Можете ли вы отказаться в таких
    обстоятельствах? При вашем-то любопытстве. Немыслимо!
    — А вдруг, — предположил я, — я уже сыт по горло этой историей?
    — Постоянство, характерное для вас — важное качество для мужчины, но
    это заставляет меня вернуться к вопросу, о котором я упоминал. В настоящее
    время вы вроде бы сами себе хозяин, но ведь вы очень долго проработали у
    Ниро Вульфа. Вы до сих пор живете в его доме. Конечно, вы продолжаете с
    ним общаться — нет, нет, не отрицайте, — но нас это не касается, если он
    не станет вмешиваться. Только зарубите себе на носу, что в этом деле вы
    работаете на того, кто вам платит. Если вам удастся узнать что-нибудь про
    Рэкхема и вздумается кому-то продать эти сведения, пусть даже Ниро Вульфу,
    вы об этом горько пожалеете. Не стоит объяснять, насколько?
    — Нет. Если бы я стоял, у меня бы коленки затряслись. Для вашего
    сведения: я вовсе не знаю, где находится Ниро Вульф, не общаюсь с ним и
    совершенно не настроен снабжать его сведениями. А если я и возьмусь за это
    дело, то только из врожденного любопытства.
    Борода заходила ходуном — это означало, что Редер потряс головой.
    — Не переусердствуйте, Гудвин.
    — Ни в коем случае. С какой стати?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35