• ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Леня, маркер! — шепчут булавки на моих плечах.
    Достаю платок-вирусофаг и стираю помаду со щеки. Грожу Наде пальцем:
    — Я предпочитаю оставаться таинственным, девочка.
    Кажется, она растерялась. Однако ей хватило выдержки, чтобы развести
    руками и неторопливо удалиться.
    Блин. Испортила песню, дура!
    Так хорошо поговорили…
    Залпом осушаю бокал и щелкаю пальцами подзывая бармена.
    — Джин-тоник, один к одному!
    Бармен морщится, но смешивает требуемое. Блин. Заказать что ли,
    текилы с томатным соком — какую рожу он скорчит?
    — Леня?
    Оглядываюсь.
    Мой друг-оборотень стоит рядом. Белый костюм, лакированные туфли,
    чуть старомодный галстук. Лицо чуть напряженное.
    — Привет, Ромка. Садись.
    — Что за девица?
    — Ничего интересного.
    Мы, дайверы, всегда немножко параноики. Что поделать.
    Слишком много желающих узнать наши реальные имена.
    Оборотень шумно втягивает воздух, хмурится:
    — Она пыталась тебя пометить!
    — Я знаю. Не беспокойся, это просто журналистка.
    Ромка садится, кивает бармену. Тот корчит жуткую рожу — но подает ему
    граненый стакан, наполненный «Абсолютом-пеппер». Мне даже смотреть тяжело,
    как Роман пьет. А он, слегка морщась, вытирает рот и возвращает стакан.
    Может быть, он в реальности — алкоголик?
    Не знаю.
    Мы таимся друг от друга точно так же, как от врагов. Мы слишком
    ценный товар. Глубоководные рыбы, мерцающие колдовским светом уроды,
    которых мечтает попробовать каждая акула.
    — Ты донес яблочко? — спрашивает Роман.
    — Все в порядке, — откидываю полу пиджака, хлопаю по карману рубашки,
    где лежит дискета. — Товар на месте.
    Оборотень чуть расслабляется.
    — А покупатель?
    Смотрю на часы.
    — Через десять минут. Рядышком, у реки.
    — Пошли? — Роман берет стакан.
    Я подхватываю свой, и мы выходим в ту дверь ресторана, что прорублена
    в каменной стене. В маленьком тамбуре я тихо говорю:
    — Индивидуальное пространство для нас обоих. Допуск для человека,
    назвавшего код «серый-серый-черный».
    — Принято, — слышится из потолка. Теперь, сколько бы посетителей не
    захотело погулять в виртуальном пространстве «Трех поросят», их мы не
    увидим. Только покупателя, которому я загодя сообщил код.
    За второй дверью — лес. Дремучий, первобытный, северный. Холодный
    ветер пронизывает до костей, я ежусь. Мой спутник к холоду совершенно
    равнодушен. Может быть, у него более простой шлем — без кондиционера?
    Бог знает…
    Зарабатывает он не меньше моего, но, может быть, у него огромная
    семья. Или Роман и впрямь алкоголик, проматывающий тысячи зеленых за
    считанные недели?
    За нашей спиной — маленький каменный домик, так выглядят «Три
    поросенка» с этой стороны. Идем по тропинке, помаленьку отхлебывая из
    бокалов.
    — Тебе нравится перцовка? — мимоходом спрашиваю у оборотня.
    — Да.
    Сухо и без малейших комментариев. Хотел бы я знать, Роман, кто ты на
    самом деле.
    Но это невозможно. Виртуальность жестока к неосторожным.
    Выходим к реке. Крутой обрыв, схваченный цепким покровом низкого
    кустарника. Очень сильный ветер, я щурюсь. Небо затянуто тучами. Река не
    то чтобы горная, но порожистая и быстрая. Вдали вьется стая каких-то
    крупных птиц — не знаю, каких именно, они никогда не подлетают близко. Над
    обрывом — столик, на нем стоят бутылки джина, тоника и «Абсолют-пеппера».
    Еще никелированный термос, в нем, я знаю, глинтвейн. Вкусный, с корицей,
    ванилью, мускатным орехом, перцем, кориандром. Рядом три плетеных стула.
    Садимся рядом, смотрим на реку.
    Красиво.
    Белая пена на камнях, холодный ветер, полный бокал в руке, сизые
    тучи, клубящиеся над головой. Завтра наверняка пойдет снег. Но в
    виртуальности не бывает «завтра».
    — Хотел бы я знать, — делаю глоток, — откуда взята эта река.
    — Места красивее не видал я в своей жизни… — странным тоном
    произносит оборотень.
    Вот так всегда. У каждого свои ассоциации и аналогии. Для Романа,
    явно, этот пейзаж что-то означает. Для меня — просто красивое место.
    — Ты здесь бывал?
    — В какой-то мере.
    Интересно.
    — Что это за птицы, Роман?
    — Гарпии, — не глядя отвечает он. Хлоп — и его стакан пуст.
    Но он все равно не пьянеет.
    Как я ненавижу тайну, которая окружает нас. Мы боимся друг друга. Мы
    боимся всего.
    — А погода приятная, — бросаю наугад.
    — Снежное нынче лето… — говорит оборотень. И смотрит на меня с
    иронией. Он узнает эту местность. Она отзывается чем-то в его душе.
    Мне не дано узнать, чем именно.
    Наливаю себе глинтвейна в тяжелую керамическую чашу. Вдыхаю аромат.
    Снежное лето? Пускай. Нет ничего лучше плохой погоды.
    — Леня, ты куришь травку? — Роман протягивает мне портсигар.
    — Нет.
    Наверное, он и впрямь алкоголик и наркоман…
    — Говорят, куда безвреднее алкоголя и табака.
    — Говорят, что в Москве кур доят.

    Роман колеблется, но закуривает.
    Блин. Надины доводы начинают казаться мне не такими уж безумными.
    Я пью глинтвейн, Роман курит анашу. Минуты через две щелчком
    отправляет недокуренную сигарету вниз и говорит:
    — Детская забава. Плесни мне вина.
    — Это глинтвейн.
    — Какая, фиг, разница…
    Теперь мы оба потягиваем горячее вино с пряностями. Роман кивает:
    — Рулез!
    Я согласно киваю. «Рулез» — это что-то хорошее. Холодное пиво,
    компьютер седьмого поколения, юная красавица, удачно обезвреженный
    вирус… глинтвейн.
    Сидим над обрывом и нам хорошо.
    — Что было в том яблочке?
    — Новое лекарство от простуды. Очень эффективное.
    Роман хмурится.
    — Это стоит шесть тысяч?
    — Это стоит сто.
    — А… — Роман меняется в лице.
    — Давай дождемся покупателя.
    Оборотень кивает:
    — Твоя операция, тебе решать.
    Покупатель появляется минут через десять, когда я уже начинаю
    беспокоиться. Я знал его лишь под кличкой «Тертый», а он меня — под
    прозвищем «Стрелок». Покупатель опрятен и неприметен, простой костюм,
    незапоминающееся лицо. Молодой парень с дипломатом в руке.
    — Добрый вечер, Стрелок! — говорит он мне. Голос излишне ровен —
    Тертый общается через программу-переводчик.
    — Доброе утро, — поглядывая на часы отвечаю я. Это взаимная игра.
    Выяснить индивидуальное время дайвера, определить, в каком часовом поясе
    тот проживает — уже немало.
    — Как я ценю ваш юмор… — Тертый садится на третий стул,
    вопросительно смотрит на меня: — Урожай созрел?
    — Тяжелые вышли яблочки, — я достаю дискету, кладу на стол. — Честно
    говоря, я ожидал большей благодарности за подобный труд..
    — Мы ведь условились? Шесть тысяч долларов.
    Развожу руками.
    — По вашим словам, большего оно и не стоило.
    — Вы считаете иначе?
    — Понимаете, господин Шеллербах…
    «Тертый» вздрагивает.
    — Вы ошиблись как минимум, на порядок. Простуда — это мелочь,
    конечно… но кому нравится валяться в постели с температурой и сопливым
    носом?
    — Мне — не нравится, — Шеллербах-Тертый меняется в лице. Теперь это
    пожилой мужчина с волевой, но нервной физиономией. — Однако я полагал, что
    слово дайвера — свято.
    — Не отрицаю. Я отдаю вам файл, — щелчком отправляю дискету через
    стол. — Но в следующий раз ни один дайвер не пошевелит ради вас пальцем.
    Вы нарушаете нашу этику, господин Шеллербах. Труд оплачивается в меру его
    сложности.
    Шеллербах берет дискету и замирает. Я пью глинтвейн, наблюдая за ним.
    Оборотень молчит. Это моя операция.
    Наконец Шеллербах скачал файл, и взгляд его приобретает
    осмысленность.
    — Итак? — спрашиваю я.
    — Пятьдесят, — говорит Тертый.
    — Каждому?
    Он молчит — очень, очень долго. Это деньги. Живые, полнокровные,
    необлагаемые налогами, пришедшие ниоткуда и ушедшие никуда.
    — Ваш счет.
    Я протягиваю ему бумажку, на ней — номер счета в Швейцарии.
    — Отрицательные проценты… вы очень осторожны, господин дайвер…
    — Иного выхода нет, Петер…
    Он сдается. Я знаю его настоящее имя, он мое — нет. Банк не выдаст
    меня никогда. Даже если международный трибунал заявит, что я людоед и
    виновен в геноциде.
    За это и платятся отрицательные проценты со счета.
    За полную безопасность.
    — Пятьдесят каждому. Я делаю жест доброй воли, господин дайвер!
    — Прекрасно.
    Несколько секунд — и на мой счет перетекают сто тысяч долларов. Это
    много. Это очень много.
    Годы спокойной жизни в виртуальности.
    — Вы согласитесь на дальнейшее сотрудничество?
    Достаю свою чековую книжку, с удовольствием разглядываю цифру. Потом
    выписываю чек на пятьдесят тысяч и отдаю оборотню.
    — Вполне возможно.
    — А на постоянный контракт?
    — Нет.
    — Чего вы так боитесь, дайвер? — во взгляде Шеллербаха любопытство.
    Чего я боюсь?
    — Имени, Питер. Настоящая свобода — это всегда тайна.
    — Я понимаю, — соглашается Шеллербах. Косится на Романа: — Вы тоже
    дайвер? Или просто ходячий набор вирусов?
    — Дайвер, — говорит Роман.
    — Что ж… удачи вам, господа… — Шеллербах отходит на шаг.
    Останавливается: — Скажите… как это — быть дайвером?
    — Очень просто, — отвечает Роман. — Надо знать, что все вокруг —
    игра. Фантазия.
    Шеллербах кивает, разводит руками.
    — Не получается, увы…
    Он уходит по тропинке, мы смотрим ему вслед. Потом я наполняю наши
    бокалы.
    — За удачу!
    Роман явно еще не оценил масштабов случившегося. Молчит, крутит в
    руках бокал:
    — Леня, скажи, ты счастлив?
    — Конечно.
    — Большие деньги… — он разглядывает чек, потом решительно поднимает
    бокал: — За удачу!
    — За нее, — соглашаюсь я.
    — Ты не исчезнешь из глубины?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Соединение на двадцать восемь восемьсот, канал стабильный, —
    сказала Вика.
    — Включай дип.
    — Выполнено.
    Голубизна, белая вспышка в центре экрана, потом — разноцветье.
    Как ты смог создать дип-программу, Дима? Со своей расшатанной
    психикой, дилетантскими познаниями в психологии, самыми элементарными
    знаниями в области нейрофизиологии? Что тебе помогло?
    Сейчас, когда ты богат и знаменит, что ты пытаешься сделать? Понять
    собственное озарение или придумать что-нибудь еще более удивительное? Или
    просто распутничаешь и куришь травку в свое удовольствие? Или бродишь дни
    и ночи напролет по улочкам Диптауна, смотря на дело рук своих?
    Я хотел бы знать. Но — не оказаться на твоем месте. Ибо ты просто
    рядовой житель виртуальности, со всеми своими миллионами и прототипом
    «восьмерки» в качестве домашнего компьютера. Глубина держит тебя так же
    цепко, как провинциального программиста из российской глубинки, месяцами
    копящего деньги на визит в Диптаун.
    Ты не дайвер, Дима. И потому я счастливее тебя.
    …Комната та же, но за окном всполохи рекламы и легкий шум машин.
    — Все в порядке, Леня?
    Оглядываюсь.
    — Да. Я пойду, погуляю, Вика.
    Беру со стола дискету с добытым файлом, прячу в карман. На полке,
    среди десятка книг и стопки сидишников, лежит плейер. Засовываю в него
    диск «ЭЛО», надеваю наушники, включаю. «Roll Over Beethoven». Чего и
    хотелось. Под бодрую музыку выхожу из квартиры, запираю дверь.
    На этот раз жучков нет. На тротуаре я поднимаю руку, торможу такси.
    Водитель на этот раз — пожилой, грузный, очень интеллигентный мужчина.
    — Компания «Дип-проводник» рада приветствовать вас, Леня!
    Киваю, сажусь:
    — К ресторану «Три поросенка».
    Водитель кивает, этот адрес ему известен. Едем быстро, пара поворотов
    — и перед нами странное здание — частично каменное, частично деревянное,
    частично из соломенных циновок. Захожу в давно знакомый ресторанчик,
    осматриваюсь.
    Помещение поделено на три части — блюда восточной кухни подают в той,
    что выстроена из циновок, европейскую можно отведать в каменной, русскую,
    естественно, — в деревянной.
    Есть мне не хочется. Виртуальная еда субъективно насыщает, и когда у
    меня полный финансовый напряг, я начинаю питаться в «Трех поросятах». Но
    сейчас надо просто дождаться подельщика.
    Иду прямо к стойке бара, за которой стоит плотный молодой мужчина, на
    ходу стягивая наушники.
    — Здравствуй, Андрей.
    Иногда хозяин ресторана сам обслуживает виртуальных клиентов. Однако
    сегодня явно не тот случай. Глаза бармена оживляются, но это чисто
    механическая любезность:
    — Здравствуй! Что будешь пить?
    — Джин-тоник, со льдом, обычный.
    Смотрю, как бармен смешивает напиток. Тоник — настоящий «швепс», джин
    — приличный «бифитер». Компании, производящие спиртное, позволяют
    использовать в виртуальности образы их продукции за самую символическую
    плату. Реклама…
    «Пепси-кола» вообще бесплатна — это был их рекламный ход. Зато
    «Кока-кола» стоит ровно столько же, как и в реальности.
    И ее покупают.
    Беру стакан, присаживаюсь за свободный столик. Наблюдаю за
    посетителями. Это всегда интересно.
    Мужчин и женщин приблизительно поровну. Женщины, все как на подбор,
    красавицы. Самые разные, от блондинок скандинавского типа и до негритянок
    с антрацитовой кожей. Мужики, в основном, уроды. Нет, на самом деле это не
    так. Просто мое подсознание подмечает все глупости в виртуальных личинах
    мужчин — и диспропорцию излишне мускулистых фигур, и слишком узнаваемые
    физиономии киноактеров, налепленные на тела культуристов.
    Для женщин милостиво делается исключение. Они все прекрасны.
    Делаю глоток джина, расслабленно опираюсь на стойку. Хорошо.
    Ни один настоящий бар или ресторан не сравнится с виртуальным. Здесь
    всегда вкусно готовят. Здесь не приходится ожидать официантов. Лошадиная
    доза спиртного не вызовет похмелья.
    А вот опьянеть можно вполне. Как-никак опыт в этом деле есть… и
    подсознание радостно ныряет в алкогольный дурман. Может быть, в это время
    организм начинает вырабатывать естественные наркотики — эндорфины, не
    знаю. Во всяком случае, после выхода из глубины опьянение проходит не
    сразу.
    — Можно? — ко мне подсаживается девушка. Светлые волосы, чистая, чуть
    бледная, матовая кожа, простой белый костюм. На груди медальончик на
    золотой цепочке — наверняка, какая-то программка. Симпатичная, и, слава
    Богу, неузнаваемая. Или сама конструировала лицо, или опиралась на редкую
    картину, или нашла в каком-то фильме симпатичную, но не примелькавшуюся
    мордашку.
    — Конечно, — разворачиваюсь к ней. Бармен уже подает девушке бокал
    белого вина. Чилийское, «Император». У девочки хороший вкус.
    — Я часто вас здесь вижу, — сообщает девушка.
    Дзинь-дзинь! — тревожный звоночек в мозгу.
    — Удивительно, — замечаю я. — Не так уж часто я тут появляюсь.
    — Зато я — постоянно, — говорит девушка.
    Ложь.
    Я могу выйти из виртуальности, и проверить те два десятка контрольных
    фотографий, что хранятся на компьютере. Посетители бара за последние два
    месяца, всегда полезно запомнить новые лица.
    Но зачем, я и так помню, что никогда не встречал этого лица…
    — Я носила другие лица, — девушка словно угадывает мои мысли. — А вы
    всегда ходите в одном.
    — Это дорогое удовольствие, менять образ, — начинаю самоуничижаться.
    — Лепить себя из Шварцнеггера и Сталлоне — глупо. А нанимать специалиста
    мне не по карману.
    — Глубина сама по себе — дорогая штука.

    Девушка называет виртуальность глубиной, и мне это нравится.
    В отличие от всего остального поведения.
    Пожимаю плечами. Странный разговор.
    — Простите, вы ведь — русский? — спрашивает девушка.
    Киваю. В виртуальности очень много русских — нигде в мире контроль за
    машинным временем не поставлен так плохо, как у нас.
    — Простите… — девушка покусывает губки, она явно волнуется. — Я,
    наверное, крайне бестактна, но… как вас зовут?
    Я понимаю.
    — Не Дмитрий Дибенко. Вас ведь именно это интересует?
    Девушка испытующе смотрит мне в лицо, потом кивает. Залпом допивает
    вино.
    — Я не лгу, — мягко говорю я. — Честное слово.
    — Верю, — девушка кивает бармену, потом протягивает мне руку. — Надя.
    Пожимаю ладонь, представляюсь:
    — Леонид.
    Вот и познакомились, теперь можно на «ты». Глубина демократична.
    Излишне вежливый тон здесь — оскорбление.
    Девушка откидывает волосы назад, жест естественный и красивый.
    Протягивает бармену бокал, тот шустро наполняет его вновь. Окидывает
    взглядом зал.
    — Как ты думаешь, а он действительно посещает виртуальность?
    — Не знаю. Наверное. Ты журналист, Надя?
    — Да, — она секунду колеблется потом достает из сумочки визитку,
    протягивает мне: — Вот…
    Визитка полная — не только интернетовский адрес, но и голосовой
    телефон, имя и фамилия. Надежда Мещерская. Журнал «Деньги». Репортер.
    «Виндоус-Хоум» молчит — значит, визитка чистая, это и впрямь только адрес,
    без всяких сюрпризов. Прячу визитку в карман, киваю:
    — Спасибо.
    Ответной любезности, увы, не будет. Но Надя на нее и не рассчитывает.
    — Странная вещь, эта глубина, — бросает она, отпивая вино. — Вот я
    сейчас в Москве, ты — где-нибудь в Самаре, тот мальчик — в Пензе…
    «Мальчик», похожий на смазливого мексиканца из телесериала, замечает
    ее взгляд и гордо выпячивает подбородок. Да, в наблюдательности Наде не
    откажешь, он и впрямь русский…
    — Вон толпа америкосов, — без малейшей почтительности продолжает
    Надя, — вон тот чудик — явный японец… видите, какие глаза себе
    нарисовал? У каждой нации свои комплексы… И вот мы валяем дурака в
    несуществующем ресторане, за бокалом воображаемого спиртного, сотни
    компьютеров жгут энергию, процессоры греются от натуги, телефонные линии
    перегоняют мегабайты бессмысленной информации…
    — Информация не бывает бессмысленной.
    — Да, пожалуй, — Надя бросает на меня быстрый взгляд. — Скажем так —
    неактуальной информации. И все это — новая эра мировой технологии?
    — А чего ты ожидала? Обмена файлами и разговоров о частоте
    процессоров? Мы ведь люди.
    Надя морщится.
    — Мы люди новой эпохи. Виртуальность может изменить мир, а мы
    предпочитаем гримировать ее под старые догмы. Нанотехнология, используемая
    для имитации выпивки — это хуже, чем микроскоп для забивания гвоздей…
    — Ты — «александровка», — догадываюсь я.
    — Да! — с легким вызовом отвечает Надя.
    Александровцы — последователи одного писателя-фантаста из Питера. Они
    не то выступают за сращивание человека с компьютером, не то ожидают от
    виртуальности каких-то немыслимых благ.
    — Так что же ты делаешь в этом бессмысленном заведении? — спрашиваю
    я.
    — Ищу Дибенко. Мне очень хочется спросить его… так ли он все
    представлял? Правильно ли происходящее, с его точки зрения.
    — Понятно. Но неужели тебе не нравится это место?
    Надя пожимает плечами.
    Я протягиваю руку, касаюсь ее лица.
    — Тепло руки, терпкость вина, прохлада вечернего бриза и аромат
    цветов, плеск теплых волн, луна в небе и колкий песок под ногами, —
    неужели тебе не нравится все это?
    — Для этого существует реальность, — она смотрит мне в глаза.
    — А часто ли все это совпадает в реальности? Здесь достаточно открыть
    дверь, — я киваю на неприметную дверку в «японской» части ресторана, — и
    все окажется на месте. А тебе никогда не хотелось холодным осенним утром
    стоять на опушке леса над обрывистым берегом реки, пить горячий глинтвейн
    из пузатого бокала… и вокруг никого…
    — Хозяин этого ресторана — романтик, — говорит Надя.
    — Конечно.
    — Леонид, все, что ты назвал — правильно. Но этим удовольствиям —
    место в реальности.
    — Реальность не столь доступна.
    — Как и глубина, Леня. Я не знаю, откуда ты берешь деньги для
    постоянных визитов сюда, да и не мое это дело. Но миллиарды людей никогда
    не были в глубине.
    — Миллионы людей никогда не видели телевизора.
    — Виртуальность не должна быть эрзацем реальности, — убежденно
    говорит Надя.
    — Да, конечно. Превратим нищих и убогих в накопители информации,
    станем импульсами в электронной сети…
    — Леонид, ты знаком с учением александровцев лишь понаслышке, —
    убежденно говорит Надя. — Посети как-нибудь нашу церковь.
    Пожимаю плечами. Может быть и побываю. Но в глубине много интересных
    мест. На все не хватит жизни.
    — Я пойду, — Надя встает. Бросает на стойку бара монетку. — У меня
    еще полчаса сегодня… надо посетить пару мест.
    — В поисках Дибенко? — киваю я. — А может быть — теплый песок,
    гавайский пляж и красное чилийское?
    Надя улыбается.
    — Леня, это уже не будет работой. Вечерний пляж и вино… захочется
    продолжения. А виртуальный секс забавен, но только если сидишь дома, в
    запертой комнате. Я вошла с работы. Шесть компьютеров в комнате, все
    заняты. Представляешь, какое зрелище я буду представлять для коллег?
    Она предельно откровенна и умна. Хорошая девочка. Дай бог, чтобы и в
    реальности Надя была такой же смышленой и открытой.
    — Тогда — удачи, — киваю я.
    — Спасибо, таинственный незнакомец, — Надя наклоняется и чмокает меня
    в щеку.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    магнитную дискету, потом на лазерную. И принялся потрошить яблочко из
    аль-кабаровских садов.
    Убить сторожевые программы без уничтожения текста оказалось
    невозможно. Пришлось их просто оглушить, привести в нерабочее состояние.
    Потом я занялся внутренним сюрпризом. Разрезал файл на два десятка
    кусочков, вычленил программу-сторож. Она оказалась абсолютно незнакомым
    полиморфным вирусом, который — а это уже было неприятно! — успел-таки
    зацепиться за мой компьютер. Через два часа непрерывной работы, отвлекшись
    лишь на то, чтобы выпить таблетку аспирина и сходить в туалет, я убедился,
    что раскрыть вирус не смогу.
    Был уже поздний вечер — время, когда хакеры только приступают к
    работе. Я упаковал вирус с куском текста, и позвонил Маньяку.
    Пришлось ждать минуты две, пока он снял трубку. Это мне повезло — он
    вполне мог болтаться по виртуальности, безучастный к звонкам, пожарам,
    наводнениям, и прочим досадным мелочам жизни.
    — Да?
    — Маньяк, это я.
    Голос хакера чуть смягчился.
    — Привет, Леня. Что у тебя?
    — Новый вирус в твою коллекцию.
    — Кидай! — молниеносно кладя трубку, сказал Маньяк.
    Я запустил модем и отправил аль-кабаровский сюрприз в жадные руки
    строителя вирусов. Достал из холодильника хлеб, колбасу, пошел на кухню
    ставить чайник. Наверняка полчаса вирус у Маньяка займет. Минут десять он
    будет его ломать, а потом минут двадцать любоваться структурой, хохотать,
    отмечая неудачные решения, и хмуриться, находя те ходы, которые ему самому
    еще в голову не приходили. Со времен Московской Конвенции, которая
    смирилась перед неизбежным и легализовала изготовление нефатальных
    вирусов, он занимается их изготовлением. Вирусы у него получаются хорошие,
    способные завесить любую машину, и в то же время не уничтожающие на ней
    информацию.
    Но Маньяк позвонил через три минуты.
    — Был в гостях у «Аль-Кабара»? — медовым голосом спросил он.
    — Да, — врать не имело смысла. — Ты так быстро справился?
    — Я и не справлялся. Это мой вирус, приятель!
    Я не нашел ничего лучшего, чем сказать:
    — Извини…
    Маньяк, а в миру просто Саша, был очень серьезен:
    — Ты что, спер у них программу?
    — Не совсем спер. Но в общем — да, это было встроено в файл…
    — Ты связывался с кем-либо по модему? После того, как получил этот
    файл?
    — Нет.
    — Тогда тебе повезло, — сообщил Маньяк. — Понимаешь, это не простой
    вирус, это — открытка.
    Я не понял, и Маньяк пояснил:
    — Открытка с обратным адресом. Если вирус обнаруживает, что на
    компьютере стоит коммуникационное оборудование, он приклеивает к каждому
    твоему письму еще одно — крошечное, невидимое… открыточку. Без всякого
    текста, зато с твоим обратным адресом. Письма уходят вместе, а потом, уже
    с чужого компьютера, открытка отправляется в службу безопасности
    «Аль-Кабара».
    У меня все внутри похолодело.
    — Я прибил вирус на машине…
    — Ты прибил не сам вирус, а ложные отражения, которые он создал.
    Специально, для усыпления бдительности. Массовые программы открытку пока
    не обнаруживают — слишком редкая штука.
    — И что мне делать?
    — Пивом меня поить, — усмехнулся Маньяк. — Сейчас примешь от меня
    письмо, там лекарство. Специальный антивирус. Подсказок в нем нет, просто
    запускаешь бат-файл, и он проверяет машину. Учти, будет работать долго,
    это не коммерческий продукт, а так… личная страховка от собственного
    вируса.
    — Спасибо.
    — Угу. Леня, ты едва не вляпался в крупные неприятности.
    — Развелось хакеров, — буркнул я. — Черт, а что ты никогда мне не
    рассказывал об этой штуке?
    — А откуда я знал, что ты компьютерным взломом занимаешься? — резонно
    возразил Маньяк. — В следующий раз спроси у меня, если соберешься лезть в
    крутые места. Ладно, включай модем.
    Через пару минут я запустил полученный антивирус. Работал он и впрямь
    медленно, каждую минуту оповещая о том, что обнаружена «открытка».
    Полиморф расползся по всему компьютеру.
    И впрямь едва не влип.
    Поглядывая на экран, я соорудил себе здоровенный бутерброд, налил в
    чашку чая и вышел на балкон. Было уже темно, накрапывал мелкий дождик.
    Воздух был сырой и холодный.
    Дайверов губит самоуверенность. Нам не страшны опасности виртуального
    мира, и это убаюкивает бдительность.
    А самое обидное то, что мы вовсе не профессионалы. Из хакеров
    почему-то не получаются дайверы — они принимают виртуальный мир как
    реальность.
    Зато я, посредственный художник из разорившейся три года назад фирмы
    компьютерных игр, получивший в качестве выходного пособия старый компьютер
    и влезший в глубину, стал дайвером. Одним из сотни ныне живущих.
    Повезло.
    Наверное, просто повезло.

    10

    Еще пять лет назад виртуальный мир был выдумкой фантастов. Уже
    существовали компьютерные сети, шлемы, виртуальные костюмы, но все это
    было профанацией. Были созданы сотни игр, где герой мог свободно
    перемещаться в объемном и красочном киберпространстве, но о виртуальности
    и речи идти не могло.

    Мир, созданный компьютерами, слишком примитивен. Он не идет в
    сравнение даже с мультяшками, тем более — с кинофильмами. Что уж говорить
    о реальном мире? Можно было бегать по нарисованным лабиринтам и замкам,
    сражаться с чудовищами — или с приятелями, сидящими за такими же
    компьютерами. Но даже в горячечном бреду никто не спутал бы иллюзию с
    реальностью.
    Компьютерные сети позволяли общаться людям по всему миру. Но это был
    просто обмен строчками на экранах… в лучшем случае — рядом с
    нарисованной рожицей собеседника.
    Подлинная виртуальность требовала слишком мощных компьютеров,
    неимоверно качественных линий связи, титанического труда миллионов
    программистов. Город, подобный Диптауну, строили бы не один десяток лет.
    Все изменилось, когда бывший московский хакер, а ныне преуспевающий
    американский гражданин Дмитрий Дибенко изобрел глубину. Маленькую
    программу, влияющую на подсознание человека. Говорят, он был помешан на
    Кастанеде, увлекался медитацией, баловался травкой. Верю. Его бывшие
    друзья признаются, что он был циничным и ленивым, неряхой и посредственным
    специалистом. Тоже верю.
    Но он породил глубину. Десятисекундный ролик, прокручивающийся на
    экране, сам по себе безвреден. Если его показать по телевизору (говорят, в
    некоторых странах это рисковали делать), то телезритель ничего не
    почувствует, не станет участником фильма. Сам Дмитрий хотел лишь создать
    на экране компьютера приятный фон для медитации. Он его создал, пустил
    гулять по сети и две недели ни о чем не подозревал.
    А потом один украинский паренек посмотрел на цветные переливы
    дип-программы, пожал плечами и начал играть в свою любимую игру — «Doom».
    Нарисованные коридоры и здания, отвратительные монстры и отважный герой с
    дробовиком в руке. Простая трехмерная игра, с нее начиналась целая эпоха
    объемных игр.
    И он попал в игру.
    Пустой (был уже поздний вечер) зал патентного ведомства, где он
    работал, исчез. Паренек больше не видел компьютера, за котором сидел. Его
    пальцы жали на клавиши, заставляя нарисованную фигуру двигаться,
    поворачиваться, стрелять — а ему казалось, что он сам бежит по коридорам,
    уворачиваясь от огненных зарядов и оскаленных морд. Он понимал, что это
    игра, но не знал, почему она стала реальностью, и как ее закончить.
    Единственное, что он смог придумать — пройти ее до конца. И он
    прошел, хотя это оказалось гораздо сложнее, чем раньше.
    Легкая рана становилась теперь не просто уменьшившимся процентом
    жизненных сил на экране, а тем, чем и должна быть рана. Болью, слабостью,
    страхом. Он обнаружил, что залитый кровью пол становится скользким, что
    каменная плита, за которой скрывается тайник с патронами, очень тяжелая,
    что гильзы горячие, а отдача от гранатомета едва не сбивает с ног.
    Эликсир, восстанавливающий здоровье, имел неприятный горький вкус.
    Бронежилет оказался сделанным из тонких металлических пластинок и довольно
    легким на теле — зато слишком просторным и с неудобными завязочками на
    спине. Часа через три стал заедать курок дробовика, его приходилось давить
    медленно и плавно, покачивая пальцем в разные стороны.
    В пять утра он прошел игру до конца. Чудовища были повержены. На
    каменной стене перед ним проступило игровое меню, и он с воплем ткнул дуло
    дробовика в слово «выход».
    Иллюзия рассеялась. Он сидел перед мирно гудящим компьютером, глаза
    слезились, клавиатура под закостеневшими пальцами была разбита вдрызг.
    Западала кнопка, которую он в игре принимал за спусковой крючок.
    Паренек отключил компьютер и уснул прямо на стуле. Пришедшие на
    работу сотрудники увидели, что все тело у него покрыто синяками.
    Он рассказал о случившемся, и, разумеется, ему никто не поверил.
    Только к вечеру, вспоминая случившееся, он вспомнил о медитационной
    программе Дибенко и заподозрил неладное.
    Через неделю лихорадило весь мир. Корпорации, за исключением
    продающих компьютеры и программы, несли миллиардные убытки — всем, от
    программистов, до секретарш и наборщиц, хотелось воочию побывать в
    киберпространстве.
    С легкой руки Дибенко программа получила название «дип» и начала
    шествовать по миру. Впереди еще были исследования, доказавшие, что около
    семи процентов людей неподвластны глубине, а пребывание в виртуальности
    более десяти часов в день может привести к нервным расстройствам и
    псевдошизофреническому синдрому. Месяц оставался до первой смерти в
    виртуальности, когда пожилой мужчина, чей истребитель сожгли в космической
    схватке над планетой разумных фиолетовых рептилий, умер от инфаркта прямо
    за клавиатурой компьютера.
    Это уже не могло никого остановить или напугать.
    Мир погрузился в глубину.
    «Микрософт», «ИБМ» и компьютерная сеть «Интернет» создали Диптаун.
    Главным преимущество дип-виртуальности была простота. Не надо
    детально прорисовывать здания и дворцы, лица людей и детали машин. Лишь
    общие очертания и мелкие, узнаваемые детали. Коричневая стена, поделенная
    на прямоугольники — кирпичная стена. Голубизна сверху — небо. Штаны синего
    цвета — джинсы.
    Мир нырнул. И возвращаться на поверхность не собирался. В глубине
    было куда интереснее. Пусть она оставалась доступной не всем, но
    интеллектуальная элита присягнула на верность новой империи.
    Глубине…

    11

    Когда я очистил компьютер от вируса-открытки и упаковал добытый файл
    — теперь он будет выглядеть в виртуальности как обычная дискета —
    наступила полночь. Голова больше не болела, спать не хотелось совершенно.
    Кто же из обитателей Диптауна спит ночью?
    — Вика, перезагрузка, — скомандовал я.
    Задумчивое женское лицо на экране нахмурилось.
    — Правда?
    — Конечно.
    Экран слегка померк, изображение размазалось. Потом компьютер замигал
    индикатором твердого диска, перегружаясь. Машина у меня несерьезная,
    «пентиум», но менять ее на более совершенную руки не поднимаются. Старый
    конь борозды не испортит.
    — Добрый вечер, Леня, — сказала Вика. — Я готова к работе.
    — Спасибо. Подключайся к Диптауну… через обычный канал.
    Защелкал модем, набирая номер. Я натянул шлем, сел.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Вика, сбрось детализацию! — шепчу я, продолжая тянуться к столу.
    Только бы программа поняла, только бы подчинилась без уточнений…
    Павильон меняется. Исчезает со стен ажурный узор орнамента, цветы
    теряют бутоны и часть мелких листиков, грубеет текстура рубашки Урмана.
    Зато я дотягиваюсь до своих игрушек на столе, и хватаю платок.
    Полезная вещь, эти предметы личной гигиены.
    Взмах платка — медленный, словно под водой, и сверкающая плоскость
    света прорезает засыпающий мирок павильона. Одни зовут эту программку
    «прилипала», другие — «дорога». Оба определения верны. Программка ищет
    чужие каналы связи, и начинает использовать в моих целях.
    Очень, очень новая, редкая, и почти безотказная программа.
    Часть стены рушится, открывая выход на улицу. Очевидно, я
    воспользовался каналом связи самого Фридриха. Хватаю зеркальце и расческу,
    бегу.
    Из стены начинают выдвигаться зазубренные острые копья. Сторожевая
    программа «Аль-Кабара». Прыгаю — в отчаянной попытке проскочить между
    копьями.
    Глубина-глубина, я не твой…
    Кондиционер шлема обдувает лицо ледяным воздухом. На экранчиках —
    медленно ползущая полоска — процент перекачанной информации, а под ней
    хищно сжимающееся отверстие — сужающийся канал связи. Вот как на самом
    деле выглядит красота самых напряженных виртуальных схваток. Полосочки,
    буковки, циферки. Схватка программ, модемов, байты информации.
    Не хочу. Противно и тоскливо.
    — Дип! — скомандовал я.
    Голова отзывается болью, но — плевать! Я пролетаю между копьями,
    падаю на пол. Сверкающая лента змеится по улице, руша все на своем пути.
    Осыпаются здания, с грохотом разлетается стена. Лента перемахивает овраг.
    Вперед…
    Навстречу выскакивают давешние охранники. Оба с мечами, но и я уже
    вытащил клинок. Чей вирус окажется ловчее и быстрее?
    Мой.
    Это подарок Маньяка, моего знакомого спеца по компьютерным вирусам.
    Подарочек убийственный — воздух под ударом клинка вспыхивает, и драконьей
    отрыжкой ударяет по охранникам. Те сгорают мгновенно. Превращаются в
    черные обугленные остовы.
    Любит Маньяк красивые эффекты. Сейчас компьютеры охранников по горло
    заняты невероятно важной работой — вычислением числа «пи» с точностью до
    миллиона знаков после запятой. У них даже не осталось ресурсов, чтобы
    вывести операторов из виртуальности. Прекрасно, полежат в глубине, а не
    подсядут к другим машинам…
    — Неэтично… — скорбно шепчет «Виндоус-Хоум».
    Бегу по ленте. Канал связи прекрасный, через пару секунд я уже над
    стеной. Лента под ногами пружинит, подпихивает, торопит. Хохочу, но все же
    оглядываюсь.
    Ого!
    Что творится в «Аль-Кабаре»! Улицы заполнены народом, по ленте уже
    бегут другие охранники, а из одного здания выползает что-то огромное,
    змеистое, неприятное. Нет желания всматриваться.
    Быстрее…
    Лента перемахивает через монстра и дугой упирается в землю. Охранник
    снова ожил, подергивается, тянет лапы вверх — так что волосяной мост
    рвется, но не достает до меня. А сойти с места он не в состоянии — жестко
    закреплен на своем канале связи.
    На последних метрах лента под ногами вдруг начинает трястись, и
    пытается откинуть меня обратно. Программисты «Аль-Кабара» восстановили
    контроль.
    Но уже поздно, я на земле, и ко мне подбегает серый волк.
    — Садись, Иванушка, драпать пора! — вопит он.
    Заскакиваю на волка, оглядываюсь в последний раз. С ленты спрыгивают
    охранники, над пропастью реет крылатая тень.
    — Сакс! — шепчу я излюбленное ругательство виртуальщиков. Сакс — это
    «повисший» компьютер, не захотевшая работать программа, кислое пиво или
    уехавший из-под носа троллейбус. В данном случае — столь энергичная
    погоня. У нас нет времени, чтобы спокойно перекачать содержащуюся в
    «яблочке» информацию и раствориться в воздухе. Надо бежать, надо путать
    следы.
    Но мой партнер в волчьей шкуре это умеет.
    Мы мчимся по пустыни, потом сворачиваем в лес. За нами несутся
    размазанные тени — охранники жертвуют устрашающим обликом в обмен на
    скорость.
    — Далеко ли погоня, Иван-Царевич? — спрашивает волк.
    — Близко! — признаюсь я.
    — Ох, Иван, не вынесу я тебя! — ревет волк.
    Достаю расческу, ломаю в руке и кидаю за спину. Оглушительный треск —
    зубчики разлетаются, вонзаются в землю и начинают расти, превращаясь в
    исполинские деревья. Движения охранников между ними становятся вялыми,
    сонными — пространство перенасыщено внезапно возникшими объектами, и
    компьютеры врагов вязнут в обилии пустой информации.
    К сожалению, фокус этот старый, и методика борьбы с ним прекрасно
    отработана. Большинство охранников успели сузить поле зрения или снизить
    детализацию изображения, и проскочили опасное место. Точнее, это сделали
    не сами охранники, а их дип-программы. Отсеялись, в основном,
    непрофессионалы, бросившиеся в погоню из энтузиазма.
    — Ох, Иван, силушки мои на исходе! — вопит волк. Не могу понять, он и
    впрямь волнуется, или так азартно играет сказочный сюжет?
    Настает черед зеркальца. Когда я швыряю его назад, мой сдержанный
    «Виндоус-Хоум» вопит:
    — Неэтично!
    Конечно, неэтично. Еще бы. Это уже не мелкая шалость с
    быстрорастущими баобабами, и даже не локальный меч-вирус. Это логическая
    бомба изрядной мощности.
    Там, куда упало зеркальце, возникает и начинает стремительно
    расширяться пруд. Часть охранников влетает в него и «тонет», исчезает
    бесследно. Остальные беспомощно останавливаются на берегу.
    В этой области виртуальности наглухо заблокированы все линии связи.
    Через эту зону не пройти по меньшей мере пару часов — потом пруд

    пересохнет.
    — Где вещички брал? — вопрошает волк.
    — У Марьи-искусницы, — поколебавшись отвечаю я. Честно говоря, именно
    прозвище и подсказало мне сегодняшний маскарад… Волк не выдаст. А ему
    тоже могут пригодиться подобные программки.
    — Учту, — благодарит волк, быстро оглядывается и спрашивает: — Что у
    тебя на третье, богатырь?
    За нами несется дракон — боевая программа-перехватчик высшего
    разряда. У дракона три головы — очевидно, три человека-оператора, и плюс
    обычный арсенал — когти, зубы и пламя. Сотня разнообразных вирусов и
    крепкая защита. Над прудом дракон лишь чуть притормаживает.
    — Третье я первым истратил, — признаюсь я.
    — А больше взять не мог? В сказочки заигрался, три предмета — и все?
    — рычит волк. Он не прав, конечно, слишком много боевых вирусов на себе не
    унесешь. Но у нас обоих сдают нервы.
    Волк принимает какое-то решение и резко сворачивает в сторону, еще
    больше убыстряя бег. Останавливается у широкого мшистого пня, так резко,
    что я лечу наземь. Оглядывает меня пристальным взглядом, и прыгает через
    пень.
    Я предпочитаю пользоваться водой, когда меняю облик. Ручей, река, или
    хотя бы полный ковшик. Но оборотни консервативны.
    В воздухе волк переворачивается, и превращается в человека. Молодой
    мужчина в скромном сером костюме и лакированных ботинках. Мой
    приятель-дайвер как всегда элегантен. Едва упав, он поднимается, прыгает
    вновь, и превращается в мою точную копию.
    — Вика, ручей! — командую я, сообразив, что он задумал. Но бывший
    волк уже хватает меня за плечи и с криком: «Времени нет!» швыряет через
    пень.
    Подвергаться воздействию чужой мимикрирующей программы — небольшое
    удовольствие. Я едва успеваю шепнуть: «Вика, замри!», чтобы заботливый
    «Виндоус-Хоум» не воспротивился перевоплощению.
    В шкуре волка я бывал давным-давно, когда виртуальность только
    образовалась, и все баловались метаморфозами. К счастью, становиться на
    четвереньки не приходится — я меняюсь лишь внешне. Отстегиваю меч, подаю
    его новому Ивану-Царевичу, тот хватает оружие и вскакивает мне на плечи.
    — Ну-ка, сыть, травяной мешок! — вопит он, колотя каблуками. Я
    бросаюсь вперед, и вовремя — над деревьями показывается дракон. Пикирует
    на нас, и выпускает три струи пламени. Аккуратно по нашему курсу
    вспыхивает пожар.
    — Давай! — вопит мой партнер, и шепотом добавляет: — Вечером, где
    всегда… Я резко дергаюсь, сбрасываю его, и убегаю, осыпаемый
    проклятиями.
    Дракон секунду кружит над нами, потом делает нехитрый выбор, и
    опускается рядом со сказочным героем. Трусливый партнер его не интересует.
    Что и требовалось.
    Бегу в сторону, шепчу:
    — Вика, перекачивай новые файлы!
    За моей спиной кипит бой. Впрочем, недолгий. Оборотень успевает
    задеть дракона мечом, но против защиты программы-перехватчика вирус
    бессилен. Вокруг оборотня вскипает белое снежное облако, и он замирает.
    Заморозка. Все. Мой друг вышел из игры — он уже дома, стягивает
    виртуальный шлем. А перед оскаленными мордами дракона стоит его копия,
    вместе со всеми добытыми программами… если бы они, конечно, у него были.
    Дракон легонько бьет застывшее тело лапой, и то рассыпается ледяными
    осколками. Все три головы склоняются к ним… ищут украденное яблоко.
    А я бегу.
    Яблоко за пазухой становится все легче — информация утекает на мой
    компьютер. Петляю между деревьями, потом останавливаюсь, чтобы
    «Виндоус-хоуму» было легче перекачивать файл.
    До меня доносится рев дракона — тот не обнаружил украденного, и
    понял, в чем дело.
    Кто быстрее?
    Дракон вновь взмывает в небо. Он легко найдет меня — передвижения в
    виртуальности оставляют следы. Я стою и жду.
    — Трансфер файла закончен.
    Все. Победа.
    — Выход, — командую я.
    — Серьезно? — уточняет «Виндоус-Хоум».
    — Да.
    — Выход из виртуальности, — сообщает компьютер. Перед глазами
    сверкают разноцветные искры. Мир утрачивает яркость… превращается в
    блеклую, плоскую картинку.
    — Ваш выход из виртуального пространства успешно завершен! — радостно
    говорит «Виндоус-Хоум». Голос из наушников резок и слишком громок. На
    экранчиках шлема — густая синь с белой фигуркой парящего, или, скорее,
    падающего человека. Известный всем значок дипа, глубины, виртуального
    мира.
    Стянув шлем я поморгал, глядя на монитор. Там — та же самая картинка.
    — Вика, спасибо, — сказал я.
    — Никаких проблем, Леня, — ответила «Виндоус-Хоум». Этой мелкой
    любезности я научил ее с неделю назад. Приятно, когда программа выглядит
    более человечной, чем должна быть.
    — Терминал.
    Синева сменилась панелью терминала. Я вручную подключился к шестому,
    устоявшему компьютеру-роутеру, и снял свой доступ. Потом аннулировал
    временный адрес в Австрии.
    Основные нити оборваны. Ищите меня, ребята «Аль-Кабара». Пересеивайте
    файлы в поисках «Ивана-Царевича». Дайвер ушел из капкана.
    Уже не пользуясь голосовым управлением, я отключил «Виндоус-Хоум»,
    выпал в трехмерную нортоновскую таблицу, вошел на диск «D», где хранилась
    вся виртуальная добыча и небольшая коллекция вирусов. Вот оно, «яблочко» —
    полуторамегабайтный файл. С виду — самый обычный документ для текстового
    редактора «Адвансед-Ворд». Впрочем, к нему пристегнуты еще два маленьких
    файла… сторожевые программки? Я запустил сканирующую программу,
    разработанную именно для таких вот сюрпризов.
    Ага. Все верно. Это программы-идентификаторы, которые должны
    уничтожить файл, если тот окажется на чужом компьютере.
    Знаем мы это дело. И давно от него застрахованы —
    программы-идентификаторы просто не видят моего компьютера. На диске «D» я
    храню именно такие, опасные вещи.
    Внутри самого текстового файла сканер тоже обнаружил сюрприз —
    маленькую программку, предположительно — включающуюся при попытке
    прочитать информацию. Ничего иного я и не ожидал. Сделал копию файла на

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Иван-Царевич, а ты, часом, не Иван-дурак? — спрашивает волк.
    Крыть мне нечем. Конечно, надо было ознакомиться со всеми файлами. Не
    только с уворованными данными о внутреннем виртуальном пространстве
    квартала.
    — Вика, сливание, — командую я.
    Меня словно втягивает в «тень». Теперь это тело основное. Уже
    пропущенное на мост.
    Впрочем, победа пиррова. Сторож отрапортовал о том, что посетитель
    пытается перейти мост. Значит, меня встретят.
    А одиночка, пытающийся бороться с толпой, обречен. В любом
    пространстве, даже в виртуальном.
    Ладно, делать нечего. Пора идти… по волосяному мосту.
    Честно говоря, процедура практически невозможная. Даже для
    профессионального канатоходца. Мост — это именно нить над пропастью. Башни
    «Аль-Кабара» вдали заманчивы и недосягаемы.
    Глубина-глубина, я не твой…
    Я закрыл и открыл глаза. Передо мной картинка — пропасть, нить над
    ней, здания вдали. Даже смешно… Глядя под ноги, я начал аккуратно
    переставлять ступни по нити.
    Просто картинка. Здесь нет гравитации, а у нарисованного тела не
    бывает центра тяжести. Лишь наступай на нить, и все будет хорошо…
    Забавно — оказывается, дно пропасти почти и не прорисовано… значит,
    горную реку домысливал я сам… кто-нибудь другой увидел бы под собой купы
    деревьев, или потоки лавы…
    Сейчас, когда мое подсознание не участвует в игре, расстояние
    преодолевается быстро. Полминуты — и я на другом конце моста.
    Нить уходит в гребень крепостной стены. Гребень широкий, и на нем уже
    стоят двое, явно дожидаясь меня. Очень неплохо нарисованы — этакие
    толстопузые здоровяки с мечами на поясах, один в тюрбане, другой лысый…
    Ступив на «кирпичики» стены, я прошептал:
    — Вика, включай дип…
    Огненные искры перед глазами. Да, злоупотребляю я сегодня
    отключениями-подключениями подсознания. Завтра обеспечена головная боль,
    сердцебиение, разбитость. Но ничего. Дожить бы до завтра…
    А вот и встречающие — уже в нормальном человеческом образе.
    — Ты быстро дошел, гость, — говорит лысый. У него добродушная
    физиономия араба-охранника из детской постановки Синдбада-морехода. Второй
    столь же карикатурно арабизирован, но выглядит куда более зловещим,
    посверкивает глазами и не отпускает рукоять меча. Да, мне только боевого
    вируса в машину не хватало…
    — Другие доходят медленнее? — спрашиваю я.
    — Еще никто не преодолел этот мост, — любезно сообщает лысый
    охранник. — Это не в человеческих силах — сохранять равновесие на конском
    волосе.
    — Тогда рай пустует, — вздыхаю я. Кажется, уже не я веду события, а
    они меня. Не нравится мне такой поворот.
    — Зато в аду места хватит всем.
    Хорошее обещание.
    — Пошли.
    Что ж, будем подчиняться. Будем послушны и вежливы. В чужой монастырь
    ведь не лезут со своим уставом…
    Вниз со стены ведет широкая крутая лестница. Спускаемся. Добродушный
    охранник впереди, сопящий недоброжелатель сзади. Старательно его
    игнорирую, смотрю лишь на лысину добродушного. В аккурат на темечке —
    большая бородавка. Интересно, она и впрямь нарисована, или это иронизирует
    подсознание? Но выходить из глубины ради проверки такой мелочи неразумно.
    Квартал «Аль-Кабар» невелик. В виртуальности он занимает не больше
    квадратного километра. Это, впрочем, ничего не значит. Некоторые фирмы —
    тот же «Микрософт», например — предоставляют сотрудникам для работы целые
    дворцы. Дешево и эффектно. Другие обходятся такими стандартными
    комнатушками, что диву даешься — зачем тут вообще виртуальность?
    «Аль-Кабар» явно относится к их числу. Я заглядываю в одно из окон
    низкого каменного здания, мимо которого мы проходим.
    Оборудование… слишком незнакомое, чтобы можно было его опознать.
    Несколько человек за столами. У одного в руках пробирка. Ха, химические
    опыты в виртуальном пространстве! Что-то новое. Имеет смысл, лишь если
    работа ведется над очень ядовитыми веществами… или с бактериальными
    средами. Возьмем на заметку.
    — Куда вы меня ведете? — интересуюсь у охранника. Лысина не
    оборачивается, но отвечает:
    — К директору корпорации.
    Имени он не называет, но и без того сказано многое. «Аль-Кабар» —
    транснациональная корпорация, специализирующаяся на производстве лекарств,
    телефонной связи, кажется — еще на добыче нефти… Несмотря на весь
    арабский антураж, контролируется она из Швейцарии. Директор ее, Фридрих
    Урман — личность слишком значительная, чтобы беседовать с каждым
    посетителем.
    Теплая готовится встреча.
    Мы останавливаемся у маленькой, увитой виноградом деревянной беседки,
    сзади меня подталкивают, и я вхожу. Охранники остаются за порогом.
    Внутри помещение куда больше, чем снаружи. Огромный павильон, в
    центре бассейн, где медленно плавают сонные, блестящие рыбы. Рядом столик
    с двумя креслами. Очень много цветов, я даже начинаю чувствовать запахи.
    И никого.
    Что ж… подождем. Сажусь в кресло.
    Легкая муть перед глазами… что и следовало ожидать. Сейчас
    прощупывают мой канал связи. Пытаются определить, откуда я пришел, объем
    информации, которую могу принимать и передавать за секунду, присутствующие
    при мне программы…
    Давайте, работайте. Шесть арендованных «на раз» роутеров, через
    которые пробегает сигнал. И все достаточно стойкие к взлому. А под конец —
    платный интернетовский гейт в Австрии, через который я и вошел в
    виртуальность.
    Следы останутся, но никуда не приведут.
    Можно в любой момент оборвать связь, «вышвырнуть» меня из квартала.
    Только что им это даст… все вещички-программки, что находятся при мне,
    немедленно сработают. Мало что останется для изучения. А я им очень

    интересен, сомнений нет…
    — Отслежен первый роутер, — сообщает «Виндоус-Хоум».
    Быстро. Качаю головой — и в этот момент кресло напротив перестает
    быть пустым.
    Господин Фридрих Урман пренебрегает арабским колоритом. Он в шортах,
    цветастой рубашке. Пожилой, сухопарый, серьезный.
    — Добрый день… дайвер, — произносит он. По-русски. Голос
    неестественный, пропущенный через программу-переводчик.
    Вот и причина столь высокой чести.
    — Боюсь, что вы ошибаетесь, господин директор.
    — Когда полгода назад мы создали мост, это преследовало лишь одну
    цель, господин дайвер. Обнаружить вас. Человек, находящийся в
    виртуальности, не смог бы его преодолеть, — Урман скупо улыбается. — Я
    первый раз вижу настоящего дайвера.
    Один-ноль… не в мою пользу.
    — А я первый раз вижу настоящего мультимиллионера.
    — Вот видите, наша встреча уже принесла первые плоды.
    «Виндоус-Хоум» шепчет:
    — Отслежен второй роутер.
    Урман хмурится — похоже, и ему что-то сообщают. Потом интересуется:
    — Простите, через сколько компьютеров вы прошли на пути сюда?
    — К сожалению, я не помню.
    Урман пожимает плечами.
    — Как я могу вас называть?
    — Иван-Царевич.
    Секундная пауза — потом улыбка. Ему объяснили.
    — О, русский сказочный герой! А вы сами — русский?
    — Разве это имеет значение?
    — Да, вы совершенно правы… Господин дайвер, как я понимаю, вы
    проникли в наш квартал незаконно…
    — Разве? — поражаюсь я. — Честно говоря, просто искал работу.
    Прочитал ваше объявление, прошел по мосту… подчинился этим странноватым
    охранникам.
    Один-один.
    Фридрих Урман всплескивает руками.
    — Да… действительно! Но у нас и нет претензий в ваш адрес, господин
    дайвер. Разве что странные вещи, которые вы носите с собой…
    Медленно, демонстративно, вытаскиваю все из карманов. Расческа,
    носовой платок, маленькое зеркальце.
    — Вот. Отдать вам меч?
    Урман машет руками:
    — Господи, к чему? Мы же не собираемся устраивать потасовок, верно?
    Давайте поговорим…
    — Отслежен третий роутер.
    — Как жаль, что времени на беседу остается все меньше и меньше, —
    вздыхаю я.
    — Да, но времени всегда не хватает. Итак, господин дайвер, у меня
    есть основания полагать, что некоторые лица хотели бы получить ряд наших
    разработок. И даже ухитрились нанять дайвера… чтобы пожать чужие плоды.
    — Яблочки, — уточняю я.
    — Да, именно. У нас работает хороший русский программист, он сделал
    красивую форму для хранения информации… — Урман хлопает в ладоши, и
    рядом с нами воздух начинает мутнеть, сгущаться. Миг — и возникает
    маленькое деревце, усыпанное плодами. — Полагаю, что наибольший интерес
    вызывает вон то, маленькое зеленое яблочко на нижней ветке.
    Я смотрю на вожделенный плод. Он мелкий, незрелый и червивый.
    — Как вы думаете, дайвер, сколько могли бы заплатить наши конкуренты
    за этот файл?
    — Тысяч десять, — несколько завышаю цену.
    Урман недоуменно смотрит на меня. Уточняет:
    — Десять тысяч долларов?
    — Да.
    — Честно говоря, даже сто тысяч были бы невысокой наградой… Хорошо.
    Допустим, я предлагаю человеку, пытавшемуся украсть файл, сто пятьдесят
    тысяч. При условии, что он начнет сотрудничать с нами… за нормальную,
    хорошую плату.
    — Это что, лекарство от рака? — спрашиваю я.
    Урман качает головой:
    — Нет. Тогда бы оно не имело цены. Это лишь средство от простуды, но
    очень, очень действенное. Мы готовимся начать его производство, но лишь
    после того, как будут распроданы запасы менее действенных лекарств. Так
    что вы скажете о моем предложении?
    — Боюсь вас огорчить, — стараясь не думать о предложенной сумме,
    говорю я. — Но кодекс дайверов прямо запрещают подобные договоренности.
    — Хорошо, — Урман встает. — Я ожидал подобного ответа. И ценю вашу
    позицию.
    Он подходит к деревцу, с некоторым усилием срывает яблоко. Губы его
    при этом шевелятся — он явно произносит пароль.
    — Берите.
    Яблоко в моих ладонях. Тяжеленное — мегабайта два будет. Пытаться
    скопировать его бесполезно, надо уносить с собой. Сую яблоко за пазуху —
    то есть пристегиваю файл к своей виртуальной оболочке. Смотрю на Урмана.
    — Я иду ва-банк, — серьезно говорит Урман. — Жертвую очень
    перспективной разработкой. Можете отдать ее господину Шеллербаху, и
    передать большой привет от меня лично. Прошу лишь одного — после этого
    прийти к нам, и поговорить о постоянном сотрудничестве. Не буду скрывать,
    именно сейчас нам очень, очень нужны услуги дайвера.
    — Отслежен четвертый роутер… отслежен пятый роутер… тревога!
    Тревога! Тревога!
    — Хорошо, — я тоже встаю. Все очень неожиданно… никогда не
    предполагал за серьезными бизнесменами таких широких жестов. — Я обещаю,
    что приду. А теперь, простите…
    — Нет, господин дайвер, теперь уж простите меня. Вы спокойно покинете
    нашу территорию, но лишь после того, как будет установлен ваш настоящий
    адрес. В целях гарантии данного только что обещания.
    Решетчатые стены павильона темнеют, словно на них набросили плотную
    ткань. Делаю шаг — он дается с трудом. Канал связи не обрубают —
    притормаживают. Урман начинает двигаться рывками, в глазах все плывет,
    яблочко за пазухой пригибает к полу, голос «Виндоус-Хоум» глохнет и теряет
    интонации:
    — Тревога… тре… во… га…
    Вот оно как. Хорошие игроки — мультимиллионеры.
    Точнее, их слуги — к числу которых меня собираются приобщить.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Садись.
    Я забираюсь на спину волка, и тот неторопливой рысцой бежит по лесу.
    Я инстинктивно уворачиваюсь от веток, волк тонко хихикает. Ладно, пусть
    веселится.
    Через пару минут мы выскакиваем из леса. Под ногами — желтый песок.
    Жарко, очень жарко, порывы ветра заставляют щуриться. Впереди — пропасть
    метров в сто шириной, за ней — восточный город. Минареты, купола, все в
    оранжево-желто-зеленых тонах. Довольно красиво. Невдалеке через пропасть
    переброшен… хм… ну, назовем это мостом. Тонкая как струна нить. Один
    ее конец кончается на стене, опоясывающей город, другой держит в руке
    безобразная каменная статуя метров десяти вышиной. Морда у статуи
    отвратительная.
    — Еще та будет работка, — замечает волк. — Ты не продешевил,
    Иван-Царевич?
    — А бог его знает… — изучая статую говорю я. — О мосте меня
    предупредили…
    — Что воровать-то?
    — Наливные яблочки…
    — А, вот к чему такой маскарад… — волк снова хихикает. — А что в
    яблочках?
    — Не знаю, — я спрыгиваю со спины волка, стою, держа руку на шерсти.
    — Слушай, я на секунду, лимонада попью…
    — Валяй, — озираясь говорит волк.
    Я прикрываю глаза.
    Глубина-глубина, я не твой… Отпусти меня, глубина…
    Я дернулся, встал. Перед глазами — крошечные экранчики, на них —
    пустыня, пропасть, статуя, город вдали. Очень неплохо нарисовано. У
    «Аль-Кабара» хорошие дизайнеры.
    Виртуальный шлем тяжелый, это самая «навороченная» модель из серийно
    выпускаемых «Сони». С прекрасными цветными экранами, великолепными
    динамиками и встроенным микрофоном, с кондиционером, обдувающим лицо
    воздухом нужной температуры. Сейчас это жар пустыни… Я снял шлем,
    положил на стол, рядом с клавиатурой компьютера. На мониторе появилось
    знакомое женское лицо, из динамиков донеслось:
    — Леня, ты прерываешь погружение?
    — Нет, жди.
    В реальном мире моя комнатка такая же, как и в виртуальном
    пространстве. Только за окном не летний вечер Диптауна — дождливая
    питерская осень. Моросит мелкий дождик, сигналит вдали машина. Я открыл
    холодильник, взял банку «спрайта». Попью по настоящему… Не удержавшись,
    выглянул с балкона. Пустой банки, которую в виртуальном пространстве я
    выкинул на улицу, там конечно же нет. Что ж, устраним различия.
    Волосы были потные, я вытер их валящейся на стуле рубашкой, сел за
    компьютер, проверил кабель, идущий от виртуального костюма на дип-плату
    компьютера. Костюм работал, слегка притормаживая движения, словно я шагал
    по песку. Левую ногу подволакивало чуть сильнее — опять сбоит программа.
    Ладно, потом откалибруем.
    Надевать шлем — все равно что совать голову в духовку. Вот гаденыши
    из «Аль-Кабара», окружили себя максимально неприятными условиями…
    Я вновь смотрел на виртуальный мир, но пока он условен, как дешевый
    мультик. Зернистое изображение, красивый, но грубоватый рисунок. Большего
    компьютер вытянуть не может.
    Да и не надо. Что такое глубина без человека?
    Я моргнул, расслабился, пытаясь войти в виртуальность самостоятельно.
    Конечно, ничего не получается. Я не в пустыне, я дома за клавиатурой…
    Пришлось протянуть руку, и набрать команду:
    deep
    А теперь — «ввод».
    Поверх пустыни вспыхивает многоцветье дип-программы. Секунду я еще
    видел экранчики, мягкую подкладку шлема, потом сознание начало плыть. Мозг
    пытался сопротивляться, но куда там! Дип-программа действует на всех.
    Вот только попадаются — с частотой один на триста тысяч, люди, не
    утрачивающие до конца связи с реальностью. Способные самостоятельно
    выплывать из глубины. Дайверы.
    Я, например.
    Волк ухмыляется мне.
    — Промочил горлышко, богатырь?
    — Да.
    Оглядываю себя — все ли в порядке? Мое тело в виртуальности —
    нехитрый рисунок, транслируемый компьютером на ту или иную точку Диптауна
    и его окрестностей. А вот меч на поясе, и вещички в сумке — не просто
    рисунок. Это «ярлычки», пусковые фрагменты программ, которые сейчас станут
    необходимы.
    — Действуем так, — решаю я. — Через мост я иду сам. Потом выношу
    трофеи, и сматываемся.
    — Тебе решать, — соглашается волк.
    Я иду по песку, горячий ветер не унимается, даже кажется, что
    песчинки покалывают глаза. Это уже не заслуга шлема. Это мой мозг
    чувствует то, что должен был бы чувствовать в настоящей пустыне.
    Статуя все ближе и все реальнее. Рогатая голова с оскаленной пастью,
    бугристые от каменных мускулов лапы. Ифрит, наверное. Слабоват я в
    арабской мифологии. В левой руке ифрита сжата тонкая нить.
    Мост из конского волоса.
    Начинаю карабкаться по ноге чудовища. Как нелепо сейчас выглядит мое
    тело в пустой квартире — подергивающееся, подтягивающееся за воздух… не
    отвлекаться…
    Последний метр самый трудный. Опираюсь о шипастое каменное колено,
    пытаюсь уцепиться за ладонь — не получается. Наверняка у законных
    посетителей «Аль-Кабара» есть какой-то иной путь…
    Мне же приходится вначале забираться на гранитный фаллос чудовища.
    Слышу, как волк хихикает. Блин. Ему смешно…
    Наконец я на ладони. Пробую нить ногой — она слегка покачивается. Как
    струна. Внизу, далеко-далеко, скалы и голубая змейка реки.
    — Смелее, герой! — кричит волк.
    Не могут рядовые виртуальщики ходить по этому мосту. Что-то не так…
    Ладонь, на которой я стою, вдруг начинает дрожать и медленно
    сжимается. Мост-нить дрожит, готовый порваться. А надо мной нависает

    оскаленная морда ожившего монстра.
    — Кто ты? — ревет он так, что закладывает уши. По-русски, между
    прочим!
    — Гость! — кричу я, пытаясь вырвать ноги из хватки гранитных пальцев.
    Монстр хохочет:
    — Гость не приходит с запретным!
    Указательный палец правой руки несется ко мне, словно намереваясь
    расплющить. Невольно жмурюсь. Но монстр лишь тычет пальцем в меч.
    Да, это не простенькая беззащитная программа-водитель
    «Дип-проводника». Это отличная сторожевая система с псевдоинтеллектом на
    порядок лучше «Виндоус-Хоум». Как же он определил мой родной язык?
    — Гость не приходит незваным!
    — Меня позвали!
    — Кто?
    Придется идти ва-банк…
    — Ты не вправе слышать его имя!
    — Я вправе на все, — сообщает монстр.
    И пальцы сжимаются.
    Теперь должен произойти выход в реальность. Как следствие
    «смертельного» воздействия. Иначе — мозг может вообразить самый настоящий
    болевой шок, со всеми последствиями.
    Только самоубийца отключит предохранители дип-программы.
    Или дайвер.
    Мое изуродованное тело валяется на ладони монстра. Череп расплющен,
    один глаз смотрит в пыльное жаркое небо, другой — в каменный ноготь. Ифрит
    громко, удовлетворенно хохочет, потом кричит:
    — Ты, пришедший в облике волка, запомни его судьбу!
    Ага, вот как он определил язык… слышал наши разговоры. Однако ему
    не хватило «ума» понять, с кем имеет дело…
    Монстр снова каменеет. Я выжидаю еще секунду, потом встаю. Тело
    медленно собирается воедино. Нормальный пользователь дип-технологии сейчас
    очнулся бы в реальности, перед укоризненно верещащим компьютером.
    Учитывает ли сторожевая программа «Аль-Кабара» существование
    дайверов?
    Монстр неподвижен. Я мертв, давно мертв… Осторожно ступаю на
    волосяной мост…
    — Кто ты?
    Опять… Видимо, он реагирует именно на касание «моста». Хрен редьки
    не слаще.
    — Тот, кто не в твоей власти, — отвечаю я.
    — А в чьей же власти ты?
    Что-то новенькое.
    — Аллаха, — говоря наугад.
    На этот раз монстр прихлопывает меня свободной рукой, так что я
    частично перетекаю за края ладони. И назидательно произносит:
    — Не тебя вспоминать имя Великого, вор.
    Волк катается по песку от хохота. Я вижу это тем глазом, что уцелел.
    Да, юмор у программы скорее американский, чем арабский. Лежу,
    размышляя. Встаю снова. Чудовище пока неподвижно.
    — Вика, есть обход? — спрашиваю я.
    — Это единственный внешний канал, — немедленно сообщает мой
    компьютер. Голос плывет и теряет интонации… и впрямь надо память
    докупать… — Все прочие линии «Аль-Кабара» открываются лишь по
    внутреннему приказу.
    — Силовое решение? — я трогаю рукоять меча. Программа-вирус
    локального действия крошечная, ее даже не надо перекачивать из дома.
    Выхватить меч, ударить — и…
    — Канал будет разрушен.
    Да, конечно. Монстр не зря держит мост в руке. Уничтожь сторожевую
    программу — волосок над пропастью порвется.
    — Зараза.
    — Я не поняла.
    — Утихни…
    Разглядываю монстра. Каменные веки полуприкрыты, из пасти свисает
    сталактитик слюны. Это лишь видимость, антураж для слабонервных
    виртуальщиков. Обычная «сторожилка» на входном гейте. Где-то в глубине
    «волоса» идет канал связи с кварталом «Аль-Кабара». Там несутся сигналы,
    приказывающие — пропустить, или уничтожить незваного гостя…
    — Эй, Иван-Царевич, я спешу! — кричит волк.
    Да, надо действовать. Пока программа отбрасывала меня автономно, но
    на следующий раз, вполне возможно, к делу подключатся настоящие
    программисты «Аль-Кабара». И виртуальщики, и консерваторы.
    — Оживляй тень, — приказываю я.
    Темный силуэт на ладони начинает шевелиться, обретает объемность,
    выпрямляется, наливается красками. Я корчу рожу двойнику, тот гримасничает
    в ответ.
    — Веди тень, — приказываю я. — Ищи пароль.
    Секундная пауза — машина ворочает диски, подгружая в память «тени»
    все, что известно об «Аль-Кабаре». Потом двойник шагает на мост. Конечно,
    это ничего не даст. Кроме времени.
    — Кто ты? — ревет монстр, хватая тень. Я едва уворачиваюсь от
    движущихся пальцев, ползу по крепко сжатому кулаку, прыгаю на нить…
    — А ты кто? — доносится в спину. И взмах правой руки сшибает меня к
    ногам монстра. Разбиваюсь вдребезги. Лежу навзничь, разглядывая
    барахтающегося в ладони статуи двойника.
    Да, хорошо поработал… качественно…
    — Кто ты? — вопрошает монстр повторно.
    — Тот, кто не в твоей власти, — двойник продолжает отвлекать сторожа.
    — А в чьей же власти ты?
    — Своей.
    Интересно, сколько еще смертей припасено у монстра для воров? Вон
    какие зубы, рога… хм, ну и фаллос вполне сгодится…
    — Зачем же ты пришел сюда?
    — Найти власть над собой.
    — Пройди же, и найди ее.
    Рука разжимается, монстр каменеет. Я лежу, глотая воздух. Двойник
    неподвижно стоит на краю ладони.
    — Вика, откуда взяты ответы тени?
    — Из открытого файла «Аль-Кабара» «Процедура виртуального прошения о
    предоставлении работы».
    Волк подходит ближе, шепчет:
    — Что случилось?
    Объясняю.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Сергей ЛУКЬЯНЕНКО

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Наша работа во тьме —
    Мы делаем, что умеем,
    Мы отдаем, что имеем —
    Наша работа — во тьме.
    Сомнения стали страстью,
    А страсть стала судьбой.
    Все остальное — искусство
    В безумии быть собой.
    Гимн хакеров, русский вариант.

    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДАЙВЕР

    00

    Хочется закрыть глаза. Это нормально. Цветной калейдоскоп, блестки,
    искрящийся звездный вихрь — красиво, но я знаю, что стоит за этой
    красотой.
    Глубина. Ее называют «дип», но мне кажется, что по-русски слово
    звучит правильнее. Заменяет красивый ярлычок предупреждением. «Глубина!»
    Здесь водятся акулы и спруты. Здесь тихо — и давит, давит, давит
    бесконечное пространство, которого на самом деле нет.
    В общем-то, она добрая, глубина. По-своему, конечно. Она принимает
    любого. Чтобы нырнуть, нужно немного сил. Чтобы достичь дна и вернуться —
    куда больше. В первую очередь надо помнить — глубина мертва без нас. Надо
    и верить в нее, и не верить.
    Иначе настанет день, когда не удастся вынырнуть.

    01

    Первые движения — самые трудные. Комната небольшая, стол стоит
    посередине, жгуты проводов от компьютера тянутся к УПС — установке
    бесперебойного питания, в углу, и дальше — к розетке. Тонкий провод уходит
    к телефонной линии. У стены, под роскошным ковром, тахта, у открытой двери
    на балкон — маленький холодильник. Самое необходимое. Пять минут назад я
    проверил, что лежит в холодильнике, так что голод в ближайшие сутки мне не
    грозит.
    Я поворачиваю голову, налево, направо — на мгновение в глазах
    темнеет, но это лишь секунда. Ничего. Бывает.
    — Все в порядке, Леня?
    Динамики отрегулированы на максимум, я морщусь, отвечаю:
    — Да. Тише звук.
    — Звук — тише, — соглашается «Виндоус-Хоум», — тише, тише…
    — Хватит, Вика, — останавливаю я. Хорошая программа. Послушная,
    понятливая и доброжелательная. Не без самомнения, как вся продукция
    «Микрософта», но с этим приходится мириться.
    — Удачи, — говорит программа. — Когда тебя ждать?
    Я смотрю на экран — там, в ореоле оранжевых искр, плывет женское
    лицо. Молодое, симпатичное, но в общем — ничего особенного. Устал я от
    красоты.
    — Не знаю.
    — Я бы хотела иметь десять минут на самоконтроль.
    — Хорошо. Но не более. Через десять минут мне понадобятся все
    ресурсы.
    Лицо на экране морщится — программа вычленяет ключевые слова.
    — Только десять минут, — покорно говорит «Виндоус-Хоум». — Но я вновь
    обращаю твое внимание, что уровень поставленных задач не всегда
    соответствует объему моей оперативной памяти. Желательно расширение до…
    — Утихни, — я встаю. «Утихни» — это безусловный приказ, после него
    программа спорить не смеет. Шаг влево, шаг вправо… Ха-ха. Нет, это не
    попытка к бегству, это скорее добровольное заточение. Я дохожу до
    холодильника, открываю дверцу, достаю банку «спрайта», открываю. Напиток
    холодит горло. Это почти ритуал — глубина всегда сушит слизистую. С банкой
    в руке я выхожу на балкон, в теплый летний вечер.
    В Диптауне почти всегда вечер. Улицы залиты светом реклам, тихо
    рокочут несущиеся машины. И идут, идут сплошным потоком люди. Двадцать
    пять миллионов постоянного населения — самый крупный мегаполис мира. С
    высоты одиннадцатого этажа лиц не разглядеть. Я допиваю «спрайт», кидаю
    банку вниз, и возвращаюсь в комнату.
    — Неэтично… — бормочет компьютер. Не реагируя, я выхожу в прихожую,
    обуваюсь, открываю дверь. Подъезд пустой и светлый, очень-очень чистый.
    Пока я вожусь с замком, в полуоткрытую дверь пытается влететь крошечный
    жучок. Ага. Ламеры развлекаются. Я с иронией наблюдаю за настырным
    насекомым — из квартиры дует ровный поток воздуха, вынося его обратно.
    Наконец дверь закрыта, жучок в последнем усилии бьется в дверь, короткая
    вспышка — и насекомое падает на пол.
    — Подать жалобу владельцу дома? — спрашивает «Виндоус-Хоум». Теперь
    голос идет из серебряных заколок на лацканах моей рубашки.
    — Подавай, — соглашаюсь я. Все забываю объяснить программе, что
    владельцем дома являюсь я сам.
    Лифт ждет меня на этаже. Обычно я спускаюсь по лестнице… заглядываю
    по пути в чужие квартиры. Там ведь все равно никто не живет… но сейчас я
    спешу. Лифт опускается — очень быстро. Выхожу на тротуар, оглядываюсь —
    может быть увижу любителя насекомых? Но никого подозрительного нет, все
    спешат по делам. Жучок явно залетный, серийной работы. Их травят на
    улицах, бьют в квартирах, но они не переводятся.

    Я и сам когда-то развлекался подобной ерундой. Очень-очень редко
    жучкам удавалось принести интересную информацию.
    — Леня, на имя компании «Поляна» поступила жалоба от квартиросъемщика
    номер один.
    — Игнорируй, — бурчу я, наблюдая за идущим по тротуару мужчиной. Да,
    это нечто! Гибрид Арнольда Шварцнеггера в молодые годы и Клинта Иствуда в
    пожилые. Очень, очень смешно. Мужчина ловит мой насмешливый взгляд и
    ускоряет шаги.
    Я поднимаю руку, и через мгновение у тротуара притормаживает желтый
    лимузин.
    — Леня, твоя жалоба компании «Поляна» проигнорирована!
    — Ладно. Ничего.
    Это может продолжаться бесконечно долго, а мне сейчас не до игр… Я
    сажусь в машину, водитель — улыбчивый парень с безупречной прической и в
    накрахмаленной рубашке, поворачивается ко мне. Предпочитаю таких
    таксистов, вышколенных и немногословных.
    — Компания «Дип-проводник» рада приветствовать вас!
    Имени он не называет — программа остановила такси анонимно.
    — Как будете оплачивать счет?
    — Вот так, — говорю я, доставая из кармана револьвер. Сильно бью
    парня по виску. Он пытается защититься, но не успевает. Я смотрю на его
    побледневшее лицо, встряхиваю за шиворот, приказываю:
    — Квартал «Аль-Кабар».
    — Данного адреса не существует, — говорит водитель. Он «оглушен» и
    покорен.
    — «Аль-Кабар». Восемь-семь-семь-три-восемь, — простенький код
    открывает доступ к служебным адресам «Дип-проводника». Я мог бы и не бить
    водителя, но тогда в файлах компании осталась бы информация о поездке.
    — Заказ принят, — водитель улыбается, он вновь весел и услужлив.
    Машина трогается. Я смотрю в окно — мелькают жилые кварталы, набитые
    небоскребами со всякой мелкой шушерой Диптауна, огромные, роскошные офисы
    компаний. Вон длинные серые корпуса «ИБМ», пышные дворцы «Микрософта»,
    ажурные башни «Америка Он Лайн», более скромные офисы прочих компьютерных
    законодателей.
    Конечно, полно и офисов фирм по продаже мебели, жратвы, недвижимости,
    туристических агентств, транспортных компаний, клиник… мало-мальски
    жизнеспособная компания стремится открыть в Диптауне свое
    представительство.
    «Дип-проводник» процветает именно на этом изобилии. Путешествовать по
    городу пешком — долгое развлечение. Мы мчимся по автострадам, тормозим на
    перекрестках, сворачиваем в туннели и пересекаем развязки. Я жду. Можно
    было бы приказать водителю ехать кратчайшим путем — но тогда он вынужден
    был бы связаться с диспетчерской. И я оставил бы след…
    Город обрывается внезапно — словно стену дворцов и небоскребов
    отсекают исполинским ножом. Кольцевая дорога, за ней — лес. Густой,
    дремучий… отделяющий от суеты тех, кто не хочет себя афишировать.
    — Притормози, — говорю я, когда мы минуем манговые заросли и
    проезжаем мимо вполне среднерусской чащобы. — У следующей тропинки.
    — До квартала «Аль-Кабар» еще далеко, — говорит водитель.
    — Останови.
    Машина останавливается. Я открываю дверь, отхожу от лимузина на шаг.
    Водитель покорно ждет. И я тоже — просвета на дороге. Зачем нам свидетели?
    Вот, наконец-то…
    Я целюсь в машину, стреляю. Револьвер бьет негромко, отдача слабая,
    но машина мгновенно вспыхивает. Водитель сидит, глядя перед собой.
    Несколько секунд — и у «Дип-проводника» становится одним такси меньше.
    Хорошо. Пусть все выглядит, как развлечение пьяной шпаны. Я иду в
    лес.
    — Неэтично… — бормочет из булавок «Виндоус-Хоум».
    — Ты оптимизировалась?
    — Да.
    — Все, теперь мне нужна помощь. Ищи тайник, код «Иван».
    — Светящееся дерево, — сообщает программа.
    Я озираюсь. Ага. Вот он, огромный дуб, мерцающий колдовским синим
    светом. Мерцающий лишь для меня. Я подхожу к нему, засовываю руку в дупло,
    вынимаю большой тяжелый сверток. Переодеваюсь в полотняную белую рубаху и
    штаны, подпоясываюсь узорчатым поясом. Короткий меч в ножнах, несколько
    вещичек в карманах. Тайник я создал пару дней назад, незаконно использовав
    один из компьютеров транспортного управления закавказской железной дороги.
    Там слабые программисты, они долго не заметят этого маленького вторжения.
    — Где ручей? — спрашиваю я.
    — Справа.
    Я склоняюсь над бегущей водой, смотрю в отражение. Несколько раз бью
    по нему ладонью, потом начинаю водить пальцем, стирая свой облик. Вместо
    меня из дрожащего зеркала прорисовывается русоволосый статный крепыш. Лицо
    добродушно и незатейливо до отвращения.
    — Спасибо, — говорю я программе, выпрямляюсь. Стою, любуюсь лесом.
    Черт возьми, как давно я не выбирался из городского смрада…
    — Не меня ли ты ждешь, добрый молодец? — спрашивают из-за спины.
    Оборачиваюсь — из густых кустов выходит огромный, по грудь мне ростом,
    волк.
    — Может и тебя, — говорю я, любуясь волком. Черт возьми, великолепен!
    Он действительно серый, и не просто серый — именно чернистого с проседью
    волчьего цвета. Кое-где шерсть свалялась, к передней правой лапе пристал
    репейник.
    — А не съесть ли мне тебя, добрый молодец? — спрашивает волк и
    скалится. Клыки желтые, как зубы курильщика, один обломлен под корень.
    Матерый, опытный волчище.
    — Что ты попусту похваляешься, на богатырский меч нарываешься? —
    импровизирую я. — Лучше службу сослужи!
    Волк улыбается, садится.
    — А чем расплатишься, богатырь?
    — По три тысячи зеленых, — сообщаю я. Волк удовлетворенно кивает,
    трет лапой морду. Спрашивает:
    — «Аль-Кабар»?
    — Угадал.
    — Миссия?
    — Кража.
    — А кто заказчик?
    Я пожимаю плечами. Ответ столь же риторический, как и вопрос.
    Заказчики огласки не любят.
    — Попробуем, — решает волк. — Ты готов?
    — Вполне.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Автостопом на Эльбрус

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Лапшин Григорий: Автостопом на Эльбрус

    17.08.99.
    хронику не вел. Завтракали, кушали фрукты, на «10-ке» доехали до
    поворота в Абрау-Дюрсо.
    Мокрая Щель. Купание в море, загорание.

    18.08.99.
    купание, стирка, загорание, помывка на т/б.

    19.08.99.
    поход в дельфинарий, купание.
    18-00 пешком на трассу в Абрау.
    20-00 вышли на трассу. «6 км.» от Новороссийска.
    21-00 ВАЗ 2106 до поворота в Анапу.
    21-15 голосуем у поста.
    21-45 — досмотр документов.
    22-10 Нисан.
    22-45 развилка на Крымск.
    23-00 «Копейка»
    23-45 хутор Ильинский.
    Пешком по деревне до поворота на больницу. Палатка в саду возле
    больницы.

    20.08.99.
    завтрак — арбуз с батоном.
    9-20 КАМАЗ.
    10-25 въездная табличка «Краснодар»
    10-40 голосуем на въездном ДПС в Краснодаре.
    Трамваями по городу. На Жигулях из города с тренером.
    13-15 выездной ДПС. «Ростов 254»
    13-45 Фиат-микроавтобус с туристом и КСПшником.
    13-55 Поворот на Динскую. Обед в кафе «кочеты» до 15-05.
    15-40 КАМАЗ.
    16-10 поворот на Кореновск.
    16-20 АЗЛК
    16-45 поворот на Тихорецк.
    17-25 ГАЗель в Ростов.
    20-05 первый поворот в Ростов. «Москва 1084».
    21-30 КАМАЗ на 2 км.
    22-00 в поселке Родина.
    22-10 БМВ до поворота на Ольгинское.
    Ужин, ночевка в лесополосе.

    21.08.99.
    10-00 «Волгодонск 220».
    10-05 ВАЗ 2106 до моста через Дон.
    10-20 пешком через мост до таблички «Аксай».
    11-00 «Воронеж 568».
    11-35 КАМАЗ с прицепом. Везет шерсть из Карачаево-Черкессии в Минск.
    12-00 Воронеж 550.
    12-30 Москва 1000.
    С 13-10 до 13-15 ремонт.
    13-45 Москва 944
    14-45 Воронеж 375.
    17-45 Воронеж 230
    !8-50 Павловск.
    21-40 табличка «Воронеж»

    22 августа (воскресенье) помывка, стирка, дневник.

    23.08.99. (понедельник). Один.
    9-30 выездной ДПС из Воронежа.
    10-30 ВАЗ 2104.
    11-10 Дубовские Выселки (за Хлевным).
    11-55 старенький микроавтобус Мерседес.
    С 14-10 до 14-20 чай.
    17-15 АЗС перед Каширой до 17-40
    пробка перед мостом через Оку до 18-40.
    19-20 «Москва 60».
    20-25 МКАД.
    Джип, Ока по МКАДу.
    ГАЗель до поворота на Лобню.
    Фольфцваген в Дубну.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Автостопом на Эльбрус

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Лапшин Григорий: Автостопом на Эльбрус

    Обедать водитель не останавливался, пару раз делал мелкий ремонт,
    покупал минералу, солярку…
    В 12-30 проехали столб «1000» км от Москвы. В 21-40 въездную табличку
    «ВОРОНЕЖ».

    22 августа.
    Отъедались дома у Наташи. Проявили фотопленки, стирали одежду,
    отмывались, писал дневник.

    23 августа.
    В 9-30 выехал на ДПС в конце воронежской объездной. Встретил сразу трех
    автостопщиков. Приезжали из Москвы в Воронеж в гости но ночевали, почему- то
    в лесу с палатками.
    Стоял за постом час. Москвичи ушли вперед. Дальше подвозил меня веселый
    молодой мужик на «Жигулях», он ехал в деревню Дубовские Выселки в Липецкой
    области. Там я прошелся пешком до конца деревни, рассуждая о том, что у
    одного автостопщика шансы уехать возрастают, хотя стоять в одиночестве было
    непривычно и скучно. Через сорок минут остановился старенький
    микроавтобус-«Мерседес». Водитель его отрицательно относился к
    автостопщикам, но решил наставить меня «на путь истинный»: «… это не дело
    — ездить на халяву в чужих машинах. Почему бы тебе не заработать на свою
    машину и не путешествовать на ней? Вот я — работаю водителем, объездил
    побольше тебя, жену с детьми обеспечиваю, родне помогаю, … а от тебя какая
    польза? Нужно прежде всего о деньгах думать, а уже потом о путешествиях. А
    то так и проездишь всю молодость, а капитала не накопишь… А вдруг жениться
    надумаешь? Как ты с твоей зарплатой жену в ресторан поведешь? Будешь ее
    везде автостопом возить? Ха-ха…»
    Так он насмехался надо мной всю дорогу, а я ему подыгрывал, ибо ехал он
    в Москву.
    Единственный раз мы сделали остановку попить чай в 314 км от Москвы. Он
    купил кофе в киоске, я там же заварил чай. Угостил его бутербродом, но он
    гордо отказался…
    В 17-15 мы заправились перед Каширой, и сразу попали в длиннющую
    пробку. Мост через Оку, длинный и узкий, скопил необычайно большое
    количество машин. Самые наглые не желали стоять в очереди и обгоняли нас по
    встречной полосе. Они создавали дополнительные проблемы на въезде на мост,
    но ГАИ взирала на все это совершенно спокойно.
    Честно простояв целый час в очереди, наконец пересекли Оку. В 19-20 мы
    были в 60-ти километрах от Москвы, но пришлось пропетлять из-за
    реконструкции Каширского шоссе.
    Лишь 20-25 я высадился на МКАД. Сменив еще один «Джип» и «Тойоту» с
    поклонником парусных досок добрался до Дмитровского шоссе.
    Голосую возле рынка на Дмитров. Темно. Останавливается
    ГАЗель-микроавтобус:
    — Добрый вечер. Вы — «маршрутка»?
    — ?! Нет.
    — Отлично. Подвезите меня в сторону Дубны… я автостопом с Эльбруса
    возвращаюсь…
    — С Эльбруса?! Садись до Катуара… Расспрашивают, угощают газировкой и
    чипсами. От водки отказываюсь. Прошу высадить меня на Лобненском ДПС.
    Тут же останавливается шикарная иномарка — длинная, блестящая «БМВ».
    Водитель, как оказалось, принял меня за ГАИшника.
    — Нет. Я автостопщик. С Эльбруса возвращаюсь. Подвези меня в сторону
    Дубны, если по пути.
    — С Эльбруса? Садись, я в Дубну. Как там дела?
    — Где, на Эльбрусе?
    — Ну да…
    Оказалось, что водитель — один из дубненских горнолыжников, которых я
    безуспешно пытался найти и расспросить в Дубне. Вот и встретились наконец-
    то.
    В половине одиннадцатого вышел возле своего дома.

    ВМЕСТО ЭПИЛОГА:

    Автостопом — 3522 км, не считая еще тех 588 км, которые мы проехали на
    КАМАЗе «за деньги». Впрочем, деньги мы предложили сами.
    Лишний раз убедился что: 1. Ездить по «курортным» трассам очень трудно
    и утомительно. 2. Какие бы ни были политические взаимоотношения между
    государствами, простые люди всегда относятся к путешественникам с пониманием
    и радушием. 3. Даже в тех местах, где водители, казалось бы, окончательно
    «развращены таксизмом», все равно можно ездить автостопом. 4. Никакие
    кризисы не истребят настоящих альтруистов на трассах.

    Спасибо всем, кто помогает автостопщикам. Спасибо читателю, который
    дочитал эту книгу до конца. Если информации мало, то можно посмотреть с
    атласом в руках «поминутную хронику». Также будет полезно прочитать в
    «Вольной Энциклопедии» описания Приэльбрусье, Нальчика, Пятигорска.

    Всего хорошего и до новых встреч!

    Григорий Лапшин L Академия Вольных Путешествий www.avp.travel.ru ноябрь
    1999 г. При цитировании этого текста прошу указывать авторство и адрес в
    Интернет www.dubna.ru/~gril
    Любое коммерческое использование без согласия автора запрещается. По
    всем вопросам писать на dgril@chat.ru Хроника «Автостопом на Эльбрус»
    Поездка Лапшина Григория (Дубна, АВП) и Минаковой Натальи (Воронеж) в
    августе 1999 года.

    05.08.99.
    22-00 пересечение МКАД и Дмитровки
    22-01 Москвич 406. Пробег 11100 км. Скорость 100-120.
    22-40 Москвич сворачивает на Варшавку. Подвис.
    23-35 «Девятка» до Каширского шоссе.
    23-55 «Волга» на М-4.
    01-25 проехали ДПС на Каширу.
    01-50 «Волга» сворачивает на Мордвес.
    Иду спать.

    О6.08.99.
    9-10 возле столба «147».
    9-35 «ВАЗ 2101».
    10-20 до 10-30 АЗС.
    12-50 завтрак в кафе.
    13-45 «Запорожец»
    14-20 Сломался в Ельце. Голосую в городе.
    15-40 пешком дошел до ДПС.
    16-40 ВАЗ 2104 едет в поселок Эльбрус (!!!)
    с 17-55 до 18-00 АЗС.
    18-30 высаживаюсь на Воронежской объездной.

    07-08 августа в Воронеже.

    09.08.99. Далее в паре.
    11-30 пешком выползаем на воронежскую объездную.
    12-45 местный ВАЗ до АЗС на трассу.
    12-55 возле АЗС. Ливень. Гроза. Снова голосуем.
    14-40 МАЗ.
    17-00 ДПС Павловск.
    17-35 выходим на первом повороте в Верхний Мамон. Стопа нет совсем.
    18-25 ВАЗ 2106 до кафе в Верхнем Мамоне (4км.)
    18-30 на торжище перед мостом. Ужинаем. Купаемся в Дону.
    21-00 голосуем перед мостом у закрытого поста.
    22-00 пешком через мост. Ночлег в палатке.

    10.08.99.
    искупались,
    11-00 встали без завтрака у столба «712».
    11-07 КАМАЗ из Саратовской области в Кропоткин ставропольского края,
    без денег.
    15-00 до 15-20 проезжали Каменск-Шахтинский по понтонному мосту через
    реку очередь.
    17-50 до 18-00 заправляемся АЗС в Ростове. Добавляем 75 рублей на
    горючее, в стаж этот путь
    не записываю.
    20-40 ДПС Павловская.
    22-30 высаживаемся возле Новоукраинского. КАМАЗ свернул в Гюлькевичи.
    23-20 ГАЗель в Невинномысск.
    01-20 поворот на Ставрополь. Так устали что нет сил на еду. Засыпаем в
    плаке в кустах.

    11.08.99.
    позавтракали (ура!)
    10-00 голосуем за развязкой «Невинномысск 5, Пятигорск 140»
    10-45 Форд
    11-00 на выезде из Невинномысска кушаем дыню.
    11-05 с разрезанной дыней садимся в Тойоту в Аэропорт Минводы. Кушаем
    дыню в машине.
    11-25 до 11-35 КПМ блокпост.
    12-40 развязка на аэропорт.
    12-41 ВАЗ 2106 в Пятигорск.
    13-05 въездная табличка «Пятигорск».
    Осмотр города и солнечного затмения.

    12.08.99.
    10-00 в Пятигорске. УАЗ до объездной.
    10-10 на выезде по ул. Теплосерной.
    10-15 ВАЗ 2106 до конца объездной.
    10-45 черная «Волга» с кабардинцем.
    11-00 на АЗС «Волга» сворачивает.
    11-10 «Девятка» в Нальчик.
    12-00 Въездная табличка «Нальчик».
    Осмотр города. Ураган с 16-05 до 16-45.

    13.08.99.
    12-00 на выезде в Баксан.
    12-10 ВАЗ 2106 в Баксан.
    12-30 на КПМ баксанской объездной.
    12-32 приглашают в ГАЗель.
    13-15 въезжаем в Тырныауз.
    14-00 Под выездной табличкой, пока жевали творожные сырки, остановили
    грузовик-«Мерс».
    14-35 вышли на повороте в Верхний Баксан.
    15-00 «Девятка» с альпинистами до поворота в Адылсу.
    Далее пешком, на местном «Москвиче», на такси до Терскола, на
    МЧС-овском УАЗике до Азау.

    До 15-го августа лазили по горам-ледникам-канатным дорогам.
    20-15 высадились из микроавтобуса у ДПС Баксана на М-29.
    21-30 ГАЗель
    22-00 поселок Прогресс, ужин, сон за деревней.

    16.08.99.
    08-25 у выездной таблички «прогресс».
    8-35 микроавтобус Тойота.
    9-30 на въезде в Минводы.
    10-10 «Волга» в аэропорт.
    10-15 на развилке в аэропорт.
    11-20 «Шестерка» до АЗС Лукойл.
    11-30 завтрак в баре АЗС.
    12-38 «Волга» военная.
    13-00 развилка на Ставрополь.
    13-55 Тойота из 69 региона с ЗИЛом.
    ??-?? Поворот на Армавир. «Кропоткин 72»
    Автобус до след поворота в Армавир.
    16-30 кушаем сливы под табличкой «Кропоткин 63».
    17-10 Джип с Владикавказа.
    18-15 станица Ладожская.
    19-20 КАМАЗ в Краснодар.
    20-35 табличка «Краснодар».
    23-30 отбой в деревне АХТЫРСКИЙ.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Автостопом на Эльбрус

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Лапшин Григорий: Автостопом на Эльбрус

    1995-ом году, «в целях упорядочивания пребывания» предписывал всем гражданам
    не имеющих местной прописки, «…зарегистрироваться с момента прибытия».
    — Вот видишь, умник, «с момента прибытия».
    — И, конечно, плевать хотел ваш губернатор…
    — Это меня не касается.
    — Ну ладно, допустим, мы приехали в эту самую Мокрую Щель (хотя мы даже
    не знали где конкретно будем жить!). Пусть там к нам подойдет чиновник
    вашего губернатора, вежливо попросит нас зарегистрироваться… Если это
    будет вежливо и бесплатно, то тогда уж мы зарегистрируемся «в целях
    упорядочивания».
    — А если ты еще мне будешь мозги пудрить, то я тебя арестую на …цать
    суток…
    — За что?!
    — За нарушение положения о регистрации.
    — Ну и дела! В Москве и то три дня дают…
    — Это тебе не Москва!
    — Ну и что же нам делать?! Мы то уже уезжаем из вашей области!
    — Не знаю пока. Щас решим. — Листает мой паспорт, будто ищет какую-то
    секретную страницу.
    — Что-нибудь еще не так?
    — Вот что, Григорий Александрович. Ты сказал, что ездил автостопом с
    этой гражданкой на море отдыхать, так?
    — Точно. Я всегда говорю чистую правду.
    — А скажи тогда, как так может быть: у нее прописка Воронежская, а у
    тебя — Дубна Московской области?!
    — А какое это имеет значение?
    — Слушай, ты не умничай тут! Говори, если спрашивают: где вы
    познакомились и почему вместе поехали?
    — Правду?
    — Конечно.
    — В Курске. Милиционер покраснел, глубоко вздохнул, поводил глазами из
    стороны в сторону — просто театр какой-то!
    — Ты еще издеваться надо мной будешь?! Ты и так уже виноват, тебе мало,
    да?!
    — Но мы действительно познакомились в Курске, зимой, на фестивале
    авторской песни «Соловьиные хохмушки»…
    Я продолжал гнать чистую правду, уверенный, что «если что», то меня
    оправдают, ибо свидетелей нашего знакомства и «сговора» более чем
    достаточно…
    — Ну и что же вы с нами делать будете? Ведь ужас-то какой!
    Познакомились в Курске, а теперь еще и в Краснодарский Край приехали! Вот
    наглецы какие!
    — Ох. Устал я сегодня. Ладно. На первый раз прощаю. Но больше чтоб не
    попадались…
    — Разрешите идти?
    — Оружие холодное, газовое, есть?
    — Есть. Кухонный нож в чехле.
    — Неси сюда. Распаковываю рюкзак. Достаю пакет с вилками-ложками.
    Предъявляю ему на стол все это вместе с ножом.
    — Достаточно. Идите отсюда!
    — Спасибо. Всего вам хорошего и спокойного дежурства.
    Мы шли из поста, а в голове у меня вертелось: «… наша служба и опасна
    и трудна…»
    Потеряли 20 минут. Времени уже одиннадцатый час. 22-10. Грузовичок
    «Нисан»:
    — Только чур не молчать, а байки травить! Я уже 12-тый час за рулем!
    — ОК. Согласны. 22-45. Развилка на Крымск. Темнота, высадили под
    мостом. «Копейка» с супругами:
    — Мы только недалеко. До поселка Ильский.
    — А это на трассе, или в стороне?
    — Да прямо через поселок трасса проходит.
    — Поехали! Нам главное до освещенного места добраться.
    Высадили в центре поселка, по моей просьбе, у светофора. Опустился
    туман. Рядом сверкает огнями «казино». Пошли пешком вдоль трассы по поселку.
    Все равно никто не останавливается. Светим фонарем по сторонам — палатку
    ставить негде — кругом дома. Вот поворот на больницу. «Возле больницы
    всегда есть парк. А раз так, то там можно будет поставить палатку. Все равно
    туман и темно» — рассуждали мы.
    Ходили вдоль ограды больничного парка, нашел дырку, за ней — бурьян.
    Не вдаваясь в подробности, поставили палатку и уснули в первом часу ночи.

    20 августа.
    Утром оказалось, что мы ночевали на краю огорода деревенского дома.
    Женщина с ребенком сначала испугались нашей палатки и не стали приближаться.
    Собрав рюкзаки мы сами подошли к ним, успокоили, познакомились. Нам
    позволили умыться и помыть сливы.
    Выбрали место для голосования прямо в деревне. Рядом торговали арбузами
    и нам подарили «завтрак»: арбуз с лавашем.
    Оказывается, днем автостоп здесь еще труднее, чем ночью. Основная часть
    потока — отдыхающие, возвращающиеся с моря, скупающие по пути овощи-
    фрукты. Им, конечно, не до автостопщиков с рюкзаками.
    Пришлось брать КАМАЗ. Здесь я очень пожалел, что оставил в Воронеже
    атлас автодорог. Всю дорогу мы пытались выяснить у водителя, имеет ли
    Краснодар объездную дорогу на Ростов. Так и не добились ничего
    вразумительного. Видели указатель на Джубгу, но это, по нашей карте, в
    другую сторону. Решили ехать с КАМАЗом до въездного поста, а там брать
    машину через город.
    В 10-40 мы переехали мост, в конце которого и был пост. Мы сразу поняли
    свою ошибку, но исправить что-либо было уже поздно: сразу за мостом, от
    самого забора КПМ, начинался огромный и многолюдный рынок. Кругом толпились
    торговки, машины и автобусы. Никаких позиций не было вообще.
    Перекусив в магазине мы стали голосовать прямо на посту, нарисовав
    табличку «НА РОСТОВ».
    Бесполезно. В узеньком пространстве могли остановиться только легковые
    машины, но они ехали лишь в центр города.
    По совету прохожих, стали пробираться через город на переполненных
    трамваях-троллейбусах. Потеряли час и шесть рублей денег. Добрались до

    начала Ростовского шоссе. Стояли чудовищно долго. Оказалось, что все машины
    ехали мимо нас на оптовый рынок. А транзитный поток вливался в это шоссе
    лишь через 25 км. Нам повезло, что попался тренер по самбо, который вывез
    нас на КПМ-развилку на Джубгу, развернулся и поехал назад в город.
    Лишь во втором часу мы оказались на нужной нам трассе, под табличкой
    «РОСТОВ 254».
    С этого случая я дал себе обещание не расставаться с атласом и никогда
    не въезжать без необходимости в незнакомый город! Через пол часа нас
    подобрал микроавтобус-«Фиат». Опять попался турист- КСПшник! Иначе бы еще
    два часа простояли.
    Жалко лишь, что он вез нас всего 10 минут, до поворота на Динскую.
    Здесь, в кафе под названием «Кочеты», мы устроили себе очередной обед. После
    обеда махали руками еще пол часа — бесполезно. Мимо мчались все те же
    отдыхающие, забитые барахлом, фруктами и детьми. Снова взяли КАМАЗ. До
    поворота на Кореновск. Затем «Москвич» до поворота на Тихорецк.
    Здесь поток местных машин совсем иссяк и мы проторчали еще сорок минут.
    Настроение упало как никогда. Если машин нет — ты можешь себя подбадривать
    тем, что уж когда машина появится, то уж обязательно возьмет- накормит и
    пригласит в гости. Здесь же, ситуация совсем удручающая: Сотни автомобилей
    идут почти потоком. Ты всем голосуешь, все машут рукой тебе в ответ и
    думают: «Зачем я буду их подбирать? До дома далеко, обстановка неспокойная,
    бензин дорожает, жена нервничает, дети капризничают…» Примерно такие мысли
    мы читали на лицах водителей. Впору было впасть в отчаянье…
    Уже когда я был на пределе терпения и хотел ехать на электрички, Наташа
    остановила ростовскую ГАЗель. Ехали мы медленно, но зато до Ростова.
    В восемь вечера водитель свернул на первый поворот в Таганрог. «МОСКВА
    1084» гласил указатель. Пока не стемнело нам нужно было взять машину еще
    километров на 200.
    Позиция была хорошая, удобная, в 100 м за ДПС. Однако стемнело, а ни
    одной машины дальше 3-4х км не остановилось.
    В 21-30 я уже присматривал место для ночевки, когда остановился КАМАЗ-
    самосвал, в кузове которого ехала промасленная нагнетательная установка,
    которая сильно испачкала наши рюкзаки. Только начали разговор с водителем
    как он говорит: «Я уже сворачиваю». Высадил посреди какой-то деревни под
    названием Родина и скрылся в темноте.
    Оказалось, что весь асфальт вокруг залит трехсантиметровым слоем
    битума. В темноте мы его не заметили, скинули вещи и спрыгнули сами. Теперь
    же стояли приклеенные, в темноте, ослепляемые потоком «отдыхающих».
    Проклиная водителя КАМАЗА, стали махать руками, чтобы уехать «хоть куда-
    нибудь». Парень на иномарке согласился подвезти «до ближайшего кафе»,
    видимо, не углядев в темноте нашей перепачканности битумом.
    23-00. Поворот на Ольгинское. «МОСКВА 1074» — проехали 10 километров!
    Больше терпенья не было. Решили обозвать этот день самым невезучим в нашем
    путешествии (проехали всего 331 км!). К тому же в многочисленных кафе
    оказалось очень трудно добыть кипяток. Кое-как перекусив вермишелью, пошли
    искать место для палатки в темнеющую лесополосу. Долго шли вдоль заборов,
    облаиваемые собаками и сторожами. Нашли тропинку в деревьях. «В первом часу
    ночи уже никто здесь не ходит» — решили мы и поставили палатку.
    Залезли в спальники. Через полчаса слышу возбужденные голоса пяти-шести
    выпивших молодых людей. Высовываюсь из платки, подпускаю их метров до пяти.
    Они нас не видят в лесу, а мне их видно на фоне светлого неба.
    — Эй! Осторожно! Здесь люди спят! — ничего лучшего для знакомства мне
    в голову не пришло.
    — ??!! Кто здесь?!
    — Здесь палатка. Прямо перед вами!
    — Откуда? Кто это?
    — Мы здесь спим. Автостопщики мы… Вкратце объясняю ситуацию…
    В «отряде врага» наступило замешательство, но агрессивности в них было
    мало. В конце концов мы услышали:
    — Ладно. Пойдем сегодня другой дорогой…
    — Спокойной ночи. Всего хорошего. Но, как Вы догадываетесь, это было
    еще не прощание. Через час мы снова услышали их приближение. На это раз
    окликнули издалека:
    — Эй! Путешественники?
    — Ну что такое, ночь уже!
    — Поговорить нужно… деньги есть?
    — Денег нет. Говорить не хочется… спим мы уже. Может оставите нас в
    покое? Два часа ночи уже…
    — Да мы просто скучаем здесь (уже другой голос), пообщаться хочется.
    Расскажите где были, что видели… Мы живем тут, в земле колупаемся…
    — Хоть на бутылку дайте (снова первый голос).
    — На бутылку денег нет. Автостопом возвращаемся. Общаться не получится,
    устали мы, спать хотим. Не будите нас больше, хорошо?
    После короткого замешательства все же победила дружба. Снова все
    разошлись. Мы решили, что если придут в третий раз, придется переносить
    палатку в другое место.
    К счастью, на этом «невезучий день» кончился.

    21 августа.
    Позавтракали в кафе, умылись из бутылки.
    10-00 поворот на Ольгинское. «ВОЛГОДОНСК 220»
    Уже через пять минут нас берут два веселых мужика на «шестерке».
    Оживленно расспрашивают об автостопе, но … довозят лишь до моста через
    Дон. Здесь они сворачивают в порт.
    Пред мостом голосовать бесполезно. Переходим пешком мост. За Доном хоть
    и есть ДПС, но на подъеме. Опять идем пешком. Затем эстакада и еще один
    мост. Снова затяжной подъем. Прошагали по жаре в гору уже километра три.
    Встали у въездной таблички «АКСАЙ».
    Рядом сад, но фруктами не поживишься — все за заборами.
    11-00 стоим под табличкой «ВОРОНЕЖ 568» — это наша цель на сегодня.
    Жара просто валит с ног. Голосуем по очереди, чтобы отдыхать.
    11-35 КАМАЗ с прицепом. Везет шерсть из Карачаево-Черкессии в Минск
    через Елец. Водитель «кавказкой национальности» с трудом говорил по-русски.
    Много слушал магнитофон, но пару раз все же удалось его разговорить.
    «…Обстановка в Черкесске сильно ухудшилась после выборов главы
    республики. Карачаевцам и русским надоела власть бандитов в воров. 75
    процентов проголосовало за русского генерала. Его оппонент, набравший
    гораздо меньше голосов, не желает терять власть. За ним стоят мафиозные
    структуры и подогревают атмосферу, втянув в противостояние, черкесов. Сейчас
    власти в республике нет. Под шумок проворачиваются темные делишки, чиновники
    воруют «напоследок, на всякий случай» все, что еще не украдено до них. Цены
    растут, народ недоволен, это еще больше накаляет страсти…» Примерно такую
    информацию мы получили от этого водителя.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9