• ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Такси мутнеет и растворяется в воздухе — канал связи был обрублен при
    первой же попытке «жука» влезть на чужой компьютер.
    — Пошли, — тормошу я Неудачника и хватаю его за руку. Если сейчас в
    холле сидят посетители, то мы влипли окончательно.
    Но нам везет — никого нет. Даже охранника.
    — Это публичный дом, — на всякий случай сообщаю Неудачнику. — Можешь
    альбомы полистать.
    Он качает головой.
    — И почему я не удивлен? Идем…
    По коридору мы почти бежим. Я ожидаю, что сотрудницы вновь начнут
    выглядывать из дверей, но царит полная тишина. Вообще никого! Словно
    бордель вымер.
    Толкаю дверь в Викину комнату, уже готовый к тому, что и ее на месте
    не будет. Неудачник топчется за спиной.
    — Тебя можно поздравить, Леонид? — ледяным голосом спрашивает Вика.
    В хижине чистенько, словно и не было никакого землетрясения. Не знаю,
    как другие, а я такой порядок навожу лишь в расстроенных до предела
    чувствах. На столе появилась маленькая магнитола. Вика переоделась, теперь
    она в серых джинсах и такого же цвета свитерке.
    И еще, судя по тону, она ждет объяснений.
    — Ты слышала комиссара?
    — А кто его не слышал? — Вика встает, и я торопливо отступаю. Когда
    женщина в гневе, мужчине лучше не сопротивляться. — Значит, спас… друга.
    Он тебя спас, парень?
    Неудачник пожимает плечами, улыбается, и Вика слегка сбавляет
    обороты.
    — Как тебя звать?
    — Неудачник.
    — Ага. Так вот, дружок, не гневи судьбу, постой у окна тихонечко!
    Неудачник повинуется, а Вика наступает на меня. Ох, не ту личность
    она выбрала — это манера Мадам.
    — Значит, спас. Значит, поимел «Аль-Кабар» и «Лабиринт»?
    — Вика, они лгут! — торопливо говорю я. — «Варлок-9000» — это
    локальный вирус, он отвечает требованиям конвенции!
    — А про дайвера — тоже лгут? — кричит Вика. И я наконец-то понимаю,
    что вывело ее из себя. — Лгут? Или кто-то другой врет… другой!
    Опыт получения пощечин у меня небольшой. Держусь за горящую щеку, и
    стою столбом. Неудачник послушно смотрит в окно, но не услышать звука
    удара он не мог.
    — Дайвер? — продолжает кипеть Вика. — Дайвер? Я, дура, дура чертова,
    еще помощь тебе предлагала! Ты мог мне сказать, что сам — дайвер?
    — Нет… — шепчу я.
    — Почему? Не веришь мне?
    Никогда не поверю, что бог создал женщину из ребра Адама. Нет, как и
    мужчину — из глины, только совсем другого сорта.
    Уж очень разные причины мы находим для гнева.
    — Я боялся потерять тебя.
    — Вот и… — начинает Вика, и замолкает.
    — Нельзя любить человека, который видит глубину без иллюзий. Я знаю,
    Вика, я пробовал открываться. Это всегда… всегда происходит. Ты стала бы
    меня ненавидеть. Незаметно. Даже сама не поняла бы, в чем дело…
    Я говорю, уже понимая, что все кончено. Мы можем остаться друзьями,
    не более того. Ни одна женщина в мире не полюбит человека, который видит
    ее лицо мозаикой цветных квадратиков.
    — Да, я должен был сказать, — шепчу я. — Сразу. Прости, я не смог. А
    тебе хватило бы духу признаться, что ты — дайвер?
    Вика молчит. В ее глазах слезы, которых на самом деле нет. Между нами
    стена — отныне и навсегда.
    — Нет, — говорит она тихо. — Я тоже не смогла. Я… боялась тебя
    потерять.
    Кажется, я сошел с ума.
    Только что с того, если я обнимаю Вику, и между нами нет стены…
    — Моя работа… из-за нее. Противно, когда все по настоящему. Я не
    знаю, почему так получилось… было слишком мерзко… я испугалась, и
    выпала из глубины…
    — Мы говорим — вынырнуть…
    — Вынырнула…
    Неудачник смотрит на горы. Он молодец, он готов простоять так целый
    день.
    — Я всегда выныриваю. Потому и беру себе самых уродов, что мне все
    равно…
    У меня на губах вопрос, который я никогда не задам. Но Вика отвечает
    сама:
    — Там, у реки, я не выходила. Первый раз в жизни. Правда.
    Я верю ей, как верят все мужчины от начала времен.
    В этом мире лишь наша вера становится правдой.

    111

    Вика готовит кофе, и даже Неудачник оживляется. Мы садимся за стол,
    свежие сливки налиты в маленький кувшинчик, в сахарнице горка белого
    песка, полная бутылка «Ахтамара» ждет свой очереди. Впрочем, коньяк Вика
    разливает по бокалам сразу.
    — За твой успех, Леня, — говорит она.
    — Такие успехи недорого стоят, — отвечаю я.
    — Почему?
    — Общесетевой розыск.
    — И что с того?
    — Мне придется уйти. Этот образ засвечен, а Стрелка здесь видели.
    — Кто? — Вика словно не понимает всей сложности положения. — Мои
    девочки?
    — Хотя бы.
    — Они никому не скажут. Или ты думаешь, что виртуальные проститутки
    сочувствуют сильным мира сего? Знаешь, мы всех их видели без штанов…
    директоров корпораций и президентов фирм. Люди, которым нравится стегать

    женщину плетью перед тем, как лечь в постель, сочувствия не вызывают.
    — Ты говоришь так, словно они все извращенцы.
    — Нет, конечно, — Вика улыбается. — Но запоминаются именно такие
    гости. Ни одна из наших девчонок не настучит на Стрелка. Тем более, что ты
    не устраивал оргий и не брезговал сидеть с нами рядом.
    — Точно?
    — Леня, весь наш персонал из России, Украины, Белоруссии, Казахстана.
    Как ты думаешь, в этих странах развита любовь к правительству и крупному
    бизнесу?
    — Таких извращений не замечал.
    — О том и речь. За твой успех.
    Мы пьем коньяк, Неудачник тоже присоединяется к нам. Его лицо
    невозмутимо, словно он пригубил чая.
    — А Кепочка? — вспоминаю я. — Уж он-то меня запомнил!
    — Не та порода. Ярко выраженный асоциал… стучать на тебя он не
    станет.
    — Мне он показался способным на многое.
    Вика барабанит пальцами по столу.
    — Леня… Кепочка всегда берет красный альбом. Это особая группа, в
    которой разрешено все. Не просто цепи, плети и мелкие радости садистов, а
    любые зверства. Убийства, расчленение тела… можно не продолжать?
    — Сделай милость.
    — Так вот, Кепочка этим не занимается. Он приходит к нам общаться…
    разговаривать.
    — И этим достал всех сотрудниц?
    — Леня, когда солидный дяденька заказывает красный альбом, приводит
    девушку в подземелье, и с криком «Я — вампир!» кусает ее в горло, это
    противно, гнусно, но понятно. Это просто болезнь. Когда ничем не
    примечательный юноша садится перед девчонкой и начинает говорить с ней по
    душам… когда он тратит деньги на то, чтобы за час-другой доказать ей,
    что она сволочь и грязная тварь, недостойная жить на Земле… Это
    страшнее, поверь.
    — Почему? — неожиданно вступает в разговор Неудачник.
    — Потому, что это проклятье. Право судить и право властвовать. Право
    на истину. Легко разобраться с дураком или зверем. Гораздо труднее с тем,
    кто считает себя сверхчеловеком. Умным, чистым и непорочным. Генералы,
    борющиеся за мир, правители, громящие коррупцию, извращенцы, осуждающие
    порнографию — господи, мало ли их мы видели? Может, проклятие такое висит
    над людьми? Когда обещают порядок, жди хаоса, когда защищают жизнь,
    приходит смерть, когда защищают мораль — люди превращаются в зверей. Стоит
    только сказать — я выше, я чище, я лучше, и приходит расплата. Только те,
    кто не обещают чудес и не становятся на пьедестал, приносят в мир добро.
    Я чувствую, что они сцепились всерьез. Торопливо встреваю:
    — Стоп! Вика, давай без диспутов о добре и зле! Так можно объявить
    праведниками убийц и воров!
    — Ты и сам вор, — замечает Вика.
    — Я помогаю распространять информацию.
    — А карманник учит людей бдительности. Только нужен ли этот урок
    многодетной мамаше, у которой сперли кошелек с зарплатой?
    У меня есть миллион возражений. Я могу объяснить, что в работе
    дайвера кража чужих файлов не основное. Хакер, не входя в виртуальность,
    сможет сделать это с большим успехом. И есть разница между кражей и
    копированием информации — я не оставляю за собой пустых компьютеров. Какая
    разница для человечества, кто первым выпустит новый сорт шампуня или
    лекарства от простуды?
    Но я не хочу спорить с Викой.
    — Извини, — она касается моей руки. — Я не права.
    — Почему же. Всыпала по заслугам…
    — Извини… Понимаешь, Неудачник, мы упали в мир чистой информации.
    Мир вседозволенности. Можно воевать, распутничать, хулиганить. Не готовы
    законы, а самое главное — не готова человеческая психика. Наказаний в
    глубине практически нет — даже если тебя экскоммуницируют из сети, ты
    вправе войти под другим именем. Можно нарваться на неприятности, воруя
    информацию, но и здесь сдерживающие нормы мизерны. Попробуй, докажи
    двенадцати присяжным, что именно мистер Джон Смит спер новую игрушку с
    сервера «Микропроза», передал ее Ване Петрову, а тот с помощью Ван Хо
    пиратски выпустил ее в продажу. Мир недоказуемых преступлений и
    ненастоящих смертей. Только боль в душе остается настоящей — но кто
    измерит эту боль, что скользнула по проводам и сжала твое сердце? У нас не
    осталось ничего, кроме морали. Смешной, ветхой морали. И оказалось, что
    быть негодяем или праведником куда удобнее, чем человеком… просто
    человеком, настоящим человеком.
    — А что такое — человек? — говорит Неудачник. — Просто человек,
    настоящий человек?
    — Я бы тебе объяснил, — отвечаю я. — Если бы был Богом. Кончайте, а?
    — Но мне действительно интересно, — Неудачник по-прежнему говорит
    спокойным, даже равнодушным голосом, но в глазах его огонек азарта.
    — Ты — человек.
    — Почему?
    Действительно, почему? Ведь я был готов считать его лишь хитрой
    программой. Я теряюсь, но Вика тоже смотрит на меня, ждет ответа, и я
    говорю:
    — Не знаю. Ты не стрелял по людям в «Лабиринте», спасал
    несуществующего ребенка. Но ведь это самая абсолютная глупость… Ты
    цитируешь Кэрролла в подлиннике, но ведь человек — это не вызубренный
    запас знаний… Ты третьи сутки в глубине, и ничего, держишься…
    Вика удивленно смотрит на Неудачника.
    — И как ты вошел в виртуальность, непонятно… только ведь это не
    показатель человека, а совсем наоборот…
    Он терпеливо ждет.
    — Знаешь, это, наверное — в нас, — говорю я неожиданно для самого
    себя. — Для меня ты человек… потому что я хотел бы быть твоим другом.
    Кажется, Неудачник растерялся.
    — Здесь, в глубине, мы все в масках. Может быть, это и лучше,
    правдивее. Не знаю. Когда ты выйдешь в реальный мир, то можешь оказаться
    очень неприятным типом. Но здесь и сейчас я считаю тебя человеком. Этого
    никак не объяснишь.
    — Может быть, тогда и лучше, что я не могу выйти в реальность? —
    спрашивает Неудачник. Смотрит на Вику, смущенно улыбается. — Ведь я не
    человек.
    Приплыли.
    Безумие, часть вторая.
    Вика улыбается, разглядывая Неудачника, а у меня холодеет в груди.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Кто?
    Вначале мне кажется, что это голос Неудачника. Такой же ровный,
    неэмоциональный. Но когда я оглядываюсь, в зале нас уже четверо…
    конечно, если считать «императора» за полноценного участника событий.
    Из дыры в потолке свешивается мерцающая белая нить, на ее конце —
    длинная скорчившаяся фигура. Ее контуры размыты, движения дерганые и
    несуразные. Человек крутит головой, но не похоже, что он видит
    происходящее. Боже мой, из какой дали он сюда выпал, как выдержал падение
    по туннелю? Поработал «Варлок», нечего сказать!
    — Не твое дело! — как можно более агрессивно бросаю я. Если
    незнакомец простой пользователь сети, то помешать не сможет.
    Но гостю моя реакция не нравится. Он вытягивает руки, и ко мне
    тянется гибкий мерцающий шнур. Точнее — не ко мне, а к моему каналу.
    Весело. Нарочно такого не придумаешь — вытаскивать непонятно кого, на
    полдороге броситься спасать идиота с дип-психозом, и тут еще хакер с
    набором служебных программ.
    Хорошо хоть, что его канал предельно тонкий, еле живой. Достаю и
    натягиваю «перчатки», ловлю жгут, и завязываю узлом. Советую:
    — Отвянь! Я — дайвер.
    Обычно это действует безотказно. Но гость или считает себя самым
    крутым в глубине, или не верит мне.
    — Да хоть папа Карло! — отвечает он. Второй жгут быстрее, и пытается
    уворачиваться. На конце его щелкают маленькие зажимы. Ловлю жгут почти у
    самого канала, и с удовольствием сжимаю. «Перчатки» безотказно оглушают
    программу.
    Хочется проделать то же самое и с гостем, но «перчатками» его не
    остановишь, а применять «Варлока» не хочется. Вирус действует уж слишком
    мощно, я такого эффекта не ожидал.
    Да и Неудачник, утратив ко мне всякий интерес, ходит кругами вокруг
    хакера. Тот его не замечает, видимо, тоже смотрит через сканер, фиксируя
    лишь каналы связи.
    — Слушай, чего привязался? — спрашиваю, подстраиваясь под лексику
    гостя. — Я работаю!
    — Я тоже.
    Деревянный голос собеседника раздражает, но чудо, что я вообще что-то
    слышу. Нить его канала истончилась до предела, фигура начинает дергаться,
    голову перекашивает набок, нос сползает на щеку, зато руки удлиняются.
    Зрелище комичное, и я перестаю злиться.
    — Слушай, урод… тебя тоже когда-нибудь вытаскивать придется!
    Отвяжись! Чайник загнется ведь!
    До него наконец-то доходит, что дело серьезное. Хакер перестает
    тянуться к моему каналу, зато извлекает что-то вроде фонарика, и светит на
    «императора». Какая-то полуактивная сканирующая программа. Пускай
    наблюдает, ничего секретного в моих методах нет.
    — Система клиента под контролем, — шепчет «Виндоус-Хоум».
    Никогда заранее не скажешь, как будет выглядеть начинка чужого
    компьютера, если смотреть из глубины. Поэтому предпочитаю самый простой
    путь. Толкаю «чайника» — тот скатывается с трона, неуклюже садится на пол.
    Занимаю его место, скидываю «перчатки», берусь за оранжевую нить голыми
    руками, дергаю.
    — Вика, терминал!
    Передо мной разворачивается экран. Ага. «Вирт-навигатор». Неплохая
    операционная система, но рассчитанная на человека с инстинктом
    самосохранения, а не на чайника-экспериментатора. Отключить на ней таймер
    — раз плюнуть.
    Вот этот несостоявшийся повелитель галактики и плюнул… Он в
    виртуальности двадцать восемь часов!
    Возиться с таймером неохота. Нахожу файл экстренного выхода из
    глубины, и запускаю. Дип-программа повинуется не сразу, запрашивает
    подтверждение. А еще называется «экстренный выход»…
    «Император» тихо стонет, хватается за голову. Пытается идти к двери.
    Спрыгиваю с трона, взмахом руки свертывая терминал. Хватаю мужчину за
    шиворот, толкаю к трону. Приказываю:
    — Снимай шлем! Гаси машину.
    — Я… я не хотел… — бормочет «император».
    — Счет за спасение я тебе пришлю, — отрезаю я. — Выходи, живо!
    Руки мужчины дергаются к голове, потом неуверенно молотят по воздуху.
    Его фигура тускнеет, оранжевый шнур гаснет. Снимаю очки.
    Хакер под отверстием туннеля почти бесплотный. Медленно крутит
    головой, осматриваясь. Вот так и рождаются легенды о дайверах-чудотворцах.
    — Пойдем, — говорю я Неудачнику. Тот все еще кружит вокруг хакера,
    заглядывает в отверстие туннеля, откуда сыплется разный мусор. — Пойдем!
    Приходится утаскивать его за руку, как ребенка. Хакер остается в
    опустевшем зале — он все еще полон любопытства. Дыра в потолке медленно
    сужается, и минут через десять его канал будет прерван. Но пусть уж он сам
    разбирается с этими мелкими проблемами — раз такой крутой…
    Дверь выводит нас в маленький зал, там еще семь таких же дверей и
    лифтовый ствол. Где-то рядом, наверное, грезит на троне предводитель
    красных муравьев, вынашивает коварные замыслы правитель разумных медуз и
    прочие игроманы…
    — Что ты так прилип к этому хакеру? — спрашиваю Неудачника в лифте.
    Но он молчит.
    Бог с ним. Надоело разбираться в его причудах.
    Главное, что я вытащил его из «Лабиринта»! Под носом у двух могучих
    фирм!
    Лифт опускает нас на улицу Диптауна. Кручу головой, осматриваясь. Вон
    башня «Америка Он Лайн», длинные ряды гостиниц, зелень парка — это «Сады
    Гилтониэль». Ага. Все не так уж и плохо. Мы на границе русского,
    европейского и американского секторов города. Неудачник поднимает голову и
    произносит:
    — Звезды и планеты: Хозяин Сириуса!
    Прослеживаю его взгляд. Над зданием, из которого мы вышли,
    переливается красочная реклама: «Stars & Planets: Master of Sirius!»
    Известная фирма. Стоит предложить им услуги дайвера — работа
    несложная, а заработок постоянный.
    — Неудачник, какой язык для тебя родной? — интересуюсь я.
    — Ты его не знаешь, — отмахивается он.

    Я высказываю предположение:
    — Может быть, Бейсик?
    Мы смеемся оба.
    — Ладно, — соглашаюсь я. — Ты живой. Ты не порождение компьютерного
    разума.
    — Спасибо.
    — Но кто ты?
    Неудачник пожимает плечами. Разглядывает прохожих, с любопытством
    человека, впервые попавшего в виртуальность.
    — Сними маску, — советую я, и сам стягиваю с него респиратор. —
    Нечего народ пугать.
    — Мы еще куда-то пойдем? — спрашивает Неудачник.
    Честно говоря, и сам не знаю. Я боялся быстрой и энергичной погони,
    от которой придется уходить с шумом и кровью. Тогда мы сразу рванули бы во
    «Всякие забавы».
    — Погуляем, — решаю я. — Ты был в эльфийских садах?
    — Нет.
    — Тогда пошли. Аттракцион еще тот… — начинаю я. Но, видно, сегодня
    мне не суждено выступить в роли экскурсовода.
    В вечернем небе, затмевая звезды, вспыхивает радуга. Слышится
    хрустальный перезвон. Это заставка общесетевой трансляции. На моей памяти
    ее включали раз пять-шесть.
    И я догадываюсь, о чем будут сообщать сейчас.
    — Такси! — ору я, вытягивая руку. Через мгновение рядом
    останавливается машина, я впихиваю в нее Неудачника, забираюсь сам.
    Водитель — молоденькая кудрявая негритянка — с улыбкой поворачивается к
    нам.
    Револьвера при мне нет. Поэтому достаю перчатки и оглушаю девушку
    ударом кулака. Неудачник не протестует, людей и программы он различает
    безошибочно.
    — К публичному дому «Всякие забавы»! — приказываю я. Девушка
    повинуется.
    Машина срывается с места.
    — Граждане Диптауна!
    Голос идет отовсюду. От него не укрыться в уютном нутре машины или за
    стенами домов.
    — К вам обращается Джордан Рейд, комиссар службы безопасности
    города…
    Знаю я Рейда. Хороший мужик, хоть и американец. Один из тех, кто
    готов контактировать с дайверами и терпеть мелкие преступления — ради
    жизни самой сети.
    — Передается важное сообщение… прошу обратить внимание… —
    бормочет негритянка.
    Но я и так само внимание.
    — Около получаса назад на территории «Лабиринта Смерти» было
    совершено преступление, угрожающее существованию Диптауна, — говорит Рейд.
    Матерь божья! Это что же такое?
    — Два человека, один из которых — дайвер, обвиняются в применении
    вирусного оружия запрещенного Московской Конвенцией типа. Это полиморфный
    вирус, содержащий метку «Варлок-9000», с неограниченной способностью к
    распространению…
    Что за бред? Маньяк никогда бы не выпустил такого вируса!
    — Одна из особенностей его действия — перехват управления
    коммуникационным оборудованием. В числе пострадавших — корпорация
    «Аль-Кабар» и «Лабиринт Смерти».
    Вот теперь мне все становится ясным. Когда сцепившиеся противники
    поняли, что дичь ускользнула, они объединились. И обвинили меня во всем,
    включая разгром тридцать третьего уровня.
    Да уж. Попробуй, докажи, что «Варлок» просверлил для нас лазейку и
    мирно умер, как и положено приличному вирусу из числа разрешенных к
    применению. Даже если предъявить полиции исходники вируса, все равно никто
    не рискнет меня оправдать. Мало ли как мог «Варлок» взаимодействовать с
    виртуальным миром «Лабиринта»?
    — Дьявол, — шепчу я.
    — Плохо? — спрашивает Неудачник.
    — Не то слово.
    Я тянусь через плечо негритянки, снимаю с приборной панели телефонную
    трубку, набираю на клавиатуре адрес Гильермо.
    — Сейчас вы видите внешность, использованную подозреваемыми в
    «Лабиринте» — сообщает Джордан. — Мы предлагаем данным лицам добровольно
    явиться в управление безопасности Диптауна. Всех, кто знает этих людей,
    также прошу связаться со мной.
    В небе вспыхивают наши портреты. Потом меня и Неудачника начинают
    демонстрировать в полный рост и в движении.
    Впечатляюще, особенно когда я плетью отрубаю голову Дику.
    — Козлы… — бормочу я, отлипая от стекла.
    Связь устанавливается секунд через десять.
    — Hello!
    — Привет, Вилли, — быстро говорю я. — Как это понимать?
    Заминка.
    — А! Стрелок? Где вы?
    — В машине.
    Я ничем не рискую, оглушенная транспортная программа не отчитывается
    о своем местонахождении.
    — Произошло недоразумение, — быстро говорит Гильермо. — Приезжайте,
    мы все уладим.
    — Вначале снимите обвинение.
    Вилли вздыхает:
    — Стрелок, это не в моей… э… власти.
    — Очень жаль. Я еще свяжусь с вами, — обещаю, кладя трубку на рычаг.
    Мы подъезжаем к борделю, и передо мной встает новая проблема: что
    делать с машиной? Уничтожить программу подчистую — задача не из легких.
    Отпустить — рано или поздно «Дип-проводник» восстановит с ней связь и
    выяснит маршрут.
    Придется прибегнуть к помощи самого «Дип-проводника»…
    Достаю из кармана коробочку с изумрудным жуком, очки. Командую:
    — Неудачник, выходи.
    Выбираюсь из машины вслед за ним, швыряю тупое насекомое в салон и
    захлопываю дверцу. Результат следует незамедлительно.
    «Дип-проводник» не очень-то охраняет свои такси, предпочитая мириться
    с шалостями вроде моих бесплатных и не фиксируемых поездок. Но попытки
    проникнуть на свои сервера пресекает безжалостно. Такими примитивными
    программками, как «жук», его защиту не преодолеть.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Из далеко далека «Виндоус-Хоум» издает тревожный писк и шепчет:
    — Непереводимо! Нет в основном словаре. Непереводимо!
    Дик поднимает на меня взгляд и спрашивает:
    — Так, значит, по твоему мнению Неудачник — русский?
    А ведь Урман задавал тот же вопрос.
    — Кто ты? — спрашиваю я Неудачника. Тот улыбается, встает. — Кто ты?!
    — кричу я.

    Он стал под дерево и ждет,
    И вдруг граахнул гром…

    — говорит Неудачник.
    Анатоль хохочет и подхватывает:

    Летит ужасный Бармаглот
    И пылкает огнем!

    Сумасшедший дом. И я в нем — самый тупой пациент.
    — Уходи, дайвер, — приказывает Дик. — Игры в спасение кончились. Все
    куда серьезнее, чем ты думаешь.
    Словно в подтверждение его слов над уровнем разносится густой,
    механический рев сирены, такой сильный, что закладывает уши. Потом
    наступает тишина — только ухают, визжат, свиристят потревоженные монстры.
    Перекрывая их с неба вещает женский голос:
    — Attention! Внимание! Всем, находящимся на тридцать третьем уровне
    «Лабиринта Смерти»! Немедленно покинуть игровую зону! Это официальное
    предупреждение. Тридцать секунд на выход из игровой зоны! Вы можете
    воспользоваться своим оружием для совершения самоубийства и вернуться в
    колонный зал «Лабиринта». Все необходимые объяснения будут даны,
    компенсации выплачены. Внимание! Всем…
    — Тебе помочь? — спрашивает Анатоль, наводя на меня «BFG». — Или сам?
    — Ты заденешь Неудачника, — говорю я. Анатоль кивает, бросает «BFG» и
    скидывает с плеча гранатомет.
    Но в это мгновение я рву из-под защитного комбинезона кожаный пояс
    Стрелка. Это самый обычный пояс — пока он находится на моем теле.
    В руке полоска кожи с гулом сжимается, удлиняясь, окутываясь синими
    искрами. «Варлок-9000» сделан Маньяком в форме плети.
    Взмах — плеть вытягивается, жадно рвясь из рук. Кончик плети бьет
    Анатоля по бронежилету.
    Синий огненный ручей струится по плети, всасываясь в тело Анатоля.
    Это боевое оружие, для него нет разницы между броней и голой плотью.
    Дайвер исчезает в вихре фиолетового пламени, проваливается в землю. Но
    вихрь не затихает, огненная воронка гудит, медленно расширяясь.
    — Ты! — кричит Дик. — Ты пронес вирус!
    Наши лица окрашены синим сиянием. Неудачник зачарованно смотрит на
    растущий вихрь. Киваю. К чему сейчас слова?
    — Пятнадцать секунд… — произносит голос в небе.
    — Ты ударил по Анатолю! Ты нарушил кодекс дайверов! — Дик не пытается
    взять в руки оружие, и я рад этому. Мне не хочется его убивать.
    — Все слишком серьезно, — повторяю я его же слова.
    Новый звук — звон лопающегося стекла, треск рушащихся стен, визг
    мнущегося металла.
    Из багровых туч падает вниз серебристое кольцо. За ним — темнота.
    Словно исполинский стакан накрывает тридцать третий уровень. Я мог бы
    подумать, что именно так выглядит капсуляция «Лабиринта», если бы не ужас
    и растерянность на лице Дика.
    В игру вступил «Аль-Кабар».
    Но Дик склонен винить во всем меня. Он срывает винтовку — и я
    реагирую, не думая. Плеть бьет его по шее, обезглавливая с энтузиазмом
    безработного палача.

    Раз-два, раз-два! Горит трава,
    Взы-взы стрижает меч…

    — произносит Неудачник.
    Я хватаю его за плечи, толкаю к огненной воронке. За нашей спиной
    новый вихрь разгорается на теле Крейзи Тоссера.
    — Зачем? — успевает спросить Неудачник.
    Надо спешить. Сейчас, когда хакеры «Лабиринта» и «Аль-Кабара» сошлись
    в схватке за тридцать третий уровень — самое время удирать. «Варлок» — не
    просто убийца. Это еще и туннель, буравящий глубину.
    — Чтобы вернуться! — кричу я, вталкивая Неудачника в синее пламя, и
    прыгая следом.
    Огонь.
    Мы падаем.
    Спираль синего огня — стенки туннеля, фиолетовый туман — плоть его.
    Туманные зеркала под нашими ногами — мы разбиваем их в падении. Лица
    в зеркалах — как тени, пространства — как бледные акварели.
    Разрушенный вокзал первого уровня… госпиталь двадцать первого…
    собор пятидесятого! Я даже различаю оскаленную морду Принца Пришельцев,
    огненный всполох его наплечного гранатомета — но мы уже проносимся мимо.
    Улица Диптауна — лица прохожих, капот такси, рекламная вывеска «Лишь
    поработав на…
    Книжный магазин — радуга переплетов, девочка в очках, листающая
    журнал — шелест страниц, как гром, парень за кассой…
    Синие молнии ползут по моим рукам.
    Неудачник в облаке бирюзового пламени.
    Супермаркет — прямо перед глазами мелькает банка апельсинового
    конфитюра. Пустая.
    Зоомагазин. Белый кролик в клетке…
    Интересно, бывают ли галлюцинации в глубине?
    «Варлок» должен угомониться. В него встроен счетчик пройденных
    пространств, но Маньяк не обещал, что тот сработает как надо. Возможности
    испытать вирус у него не было…
    Равнина, какая-то невообразимо плоская, выгоревшая, четыре машины
    ползущие по ней…
    То ли облака, то ли море белого пуха, хрустальные деревья до

    горизонта, седой старик в белой хламиде до пят, провожающий нас
    растерянным взглядом, пение арф…
    Багрово-черное кружение, низкий гудящий рев, серная вонь и блеск
    стали во тьме…
    Голубые разряды хлещут сквозь нас, каждый волосок на коже
    потрескивает и колется, словно врастая в тело.
    Зеленая поляна, по которой носится, одурев от восторга и энергии,
    маленький щенок. Тявканье вслед…
    Остановись, «Варлок», остановись!
    Бушующее море, звезды в разрывах туч, соленый вкус на губах,
    крошечная яхта, несущаяся вниз с волны, на носу, цепляясь за снасти, голый
    по пояс мальчишка с гарпуном в руках…
    Полутьма, круглый зал, стены из экранов, кресло, похожее на трон…
    Это зеркало не разбивается, всасывает нас в себя — и выкидывает на
    холодный мраморный пол. Ощупывать кости времени нет.
    Вскакиваю, занося плеть для удара.
    Но опасности, похоже, нет. На кресле-троне восседает плотный мужчина
    средних лет в немыслимо пышной и одновременно полувоенной одежде. Грудь
    усыпана орденами. Нас он словно не видит — все его внимание приковывает
    существо на самом большом экране. Существо напоминает огромного красного
    муравья.
    — Мы должны объединить усилия! — вещает мужчина. — Вместе наши
    расы…
    Помогаю Неудачнику подняться. Мы вывалились на сервер какой-то игры.
    Неплохо.
    — Люди показали свою лживую натуру! — рявкает муравей с экрана. — Мы
    развеем в пыль саму память о вас!
    Экран тухнет, мужчина прижимает к лицу ладони и замирает,
    раскачиваясь.
    — Что это? — спрашивает Неудачник.
    — Игра, — объясняю, озираясь в поисках выхода. Дверь есть, но
    непохоже, что ее возможно открыть. Помещение похоже на командный бункер
    ракетной базы, как ее изображают в кино. Строгость обстановки нарушает
    лишь рваная дыра в потолке — оттуда еще сочится сиреневый туман, падают и
    рассыпаются в пыль зеркальные осколки. «Варлок» еще продолжает работать,
    по инерции держась за несколько ближайших серверов.
    — О чем игра?
    — О звездных войнах.
    Подхожу к мужчине. Ступеньки трона сделаны из хрусталя. Это скользко
    и дьявольски неудобно.
    — Эй, спаситель человечества! — стучу игрока по плечу.
    Мужчина выпрямляется в кресле. На глазах — скупые мужские слезы.
    — Денеб! — приказывает он. Экран вспыхивает, на нем — офицер,
    количеством орденов соперничающий с игроком. — Полковник! Выводите эскадру
    на орбиту Сола!
    — Но, император, наша планета беззащитна…
    — Главное — сохранить родину человечества! — чеканит император.
    Полковник кивает, с мукой на лице:
    — Приказ будет исполнен, император!
    Заслоняю «императору» лицо ладонью. Может быть мы для него незримы?
    Но мужчина отталкивает мою руку и бормочет:
    — Помехи… связь ненадежна…
    Ой-ей-ей! Это ж надо — так мимолетно найти себе работу! Дип-психоз в
    разгаре. Мужчина просто не хочет нас видеть — это не укладывается в
    стереотипы простенькой стратегической игры, в которую он погружен.
    — Как выйти? — кричу я. — Выход!
    Он тянет руку, давит на какую-то кнопку. Сознанием он нас не
    воспринимает, но подсознательно готов сделать все, чтобы устранить
    «помехи». Движения его вялые и неуверенные. По меньшей мере сутки в
    глубине. За моей спиной с гулом открывается дверь.
    — Что с ним? — Неудачник подходит ближе.
    — Дип-психоз.
    Оглядываюсь на дверь. Надо спешить. «Варлок» оставил следы, их рано
    или поздно найдут. А у бедолаги-императора наверняка включен таймер…
    — Мы уходим? — спрашивает Неудачник.
    Да, я и нарушил кодекс дайверов, применив оружие против Анатоля и
    Дика. Но все-таки я дайвер. Страж глубины.
    Если не я, так кто же?
    — Вика! — командую я.
    — Леня? — голос «Виндоус-Хоум» глух и скучен. Машина перегружена, у
    программы не осталось сил на красивости.
    — Стандартный набор снаряжения.
    Пауза. Очень долгая. Потом карманы начинает оттягивать груз.
    Скидываю с себя изодранные — неужели в падении сквозь зеркала? —
    остатки защитного комбинезона. Остаюсь в одежде Стрелка, аккуратно
    сворачиваю плеть — та вновь превращается в пояс.
    — Что ты будешь делать?
    Неудачник — само любопытство.
    — Вытаскивать!
    Сейчас мне нужно перехватить канал связи, соединяющий игрока с его
    домашним компьютером. Взломать защиту — вряд ли она очень сложна, судя по
    всему, передо мной типичный «чайник». Потом либо запустить дип-программу
    выхода, либо обнулить таймер.
    Достаю из левого кармана темные очки, надеваю. Тьма почти
    непроглядная, лишь в основании трона сверкает, вьется оранжевая нить. Вот
    он, канал. Оглядываю комнату. Вижу собственную «пуповину», кольцами
    валяющуюся на полу и уходящую в прогрызенный «Варлоком» туннель. Это
    плохо, значит, мы не подключились к серверу игрока, а вошли неизвестно
    откуда. Мой канал сейчас может кружить по континентам, прыгать на
    спутники, скользить по волоконной оптике на дне океана. Много их было,
    пространств на пути от «Лабиринта»… да и сейчас они рядом. В туннеле
    проблески света, временами вываливаются гаснущие обрывки нитей.
    А от Неудачника и впрямь никаких сигналов не идет. Или идут, но
    слишком хорошо замаскированные для простенького сканера. Только
    неподвижный темный силуэт, взирающий на мою работу.
    В правом кармане у меня металлическая коробочка. Открываю ее — на
    мягкой подстилке шевелится, сучит лапками сверкающий изумрудный жук. Беру
    его, он энергично вырывается, нацеливаясь на мой собственный канал. Э,
    нет, дружок! Не туда.
    Сажаю жучка в основание трона, он замирает, подергивая головой. Потом
    ныряет в оранжевую нить.
    Теперь будем ждать — и надеяться, что на компьютере «императора» лишь
    стандартный антивирусный набор.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Меня посчитали крутым программистом.
    — Ты позволишь у тебя поспать?
    — Что?
    — Поспать. Я почти сутки в глубине, а работать лучше со свежей
    головой.
    Вика — вот чудо — подходит к вопросу по-деловому.
    — Тебя разбудить?
    — Да, через два часа.
    — Спи. Будь как дома. Я сама тебя разбужу.
    Она треплет меня по голове — жест скорее подошел бы Мадам, но мне все
    равно приятно. Кивает на постель и выходит в ту дверь, что ведет в
    костюмерную. Через минуту Мадам выйдет из своей комнаты и отправится
    командовать девочками.
    А я делаю не совсем корректный поступок. Достаю из кармана куртки
    катушку с тонкой нитью. На конце нити — грузик.
    Ветер за окном не утихает ни на минуту, нитку раскачивает, но я
    все-таки вытравливаю ее до конца. Когда грузик касается склона, смотрю на
    нить: каждый метр ее отмечен полоской красной краски.
    Семь с половиной метров. Простыни тут не помогут. Ну ничего, в
    борделе наверняка есть веревки, хотя бы в тех комнатах, что предназначены
    для садомазохистов.
    Выкидываю катушку за окно. Мне чуть-чуть неловко, но я утешаюсь тем,
    что Вика наверняка разрешила бы этот маленький эксперимент.
    Она ведь сказала — «будь как дома»…
    Я плюхаюсь на узкую кровать, прямо на покрывало. Закрываю глаза. Но
    перед тем, как позволить себе уснуть, все-таки выхожу из виртуальности и
    приказываю «Виндоус-Хоум» разбудить меня через два часа.
    Сон приходит почти мгновенно. Я почему-то надеюсь, что снова увижу
    что-то сюжетное и пророческое — как в прошлый раз, когда Алекс расстрелял
    Неудачника. Но мне снится полный сумбур.
    Радуга, сияющая над Диптауном. Ослепительные всполохи, похожие на
    дип-программу. Только эта радуга сложена из уступов, это библейская
    лестница, уходящая в небо. Я иду по ней, словно Компьютерный Маг в своих
    крылатых шлепанцах. Цвета, оказывается, имеют разную плотность — я
    проваливаюсь в фиолетовых и синих слоях, слегка опираюсь на зеленые и
    твердо ступаю по желтым. Город подо мной ярок и наряден, я вижу его сквозь
    цветной туман.
    Во сне я даже знаю, почему иду в небо. Где-то там, наверху,
    хрустальный купол глубины, разделивший мир пополам. Я должен разбить его —
    или оружием Маньяка, или голыми руками, как получится. Хрусталь треснет и
    прольется на город — ослепительным звездным дождем. Ведь звезды — они из
    хрусталя, это не подлежит сомнению. Из колкого хрусталя, отражающего свет
    наших глаз.
    И что-то случится. Может быть звезды сожгут нас. Может быть — успеют
    остыть, и упадут в подставленные ладони. Не знаю, чего именно я хочу.
    Главное — не ошибиться и ударить вовремя. Оно уже определено, то
    время, когда я смогу превратить барьер в миллионы хрустальных звезд. Оно
    почти пришло, время…
    — Время… Леонид, время…
    Открываю глаза под шепот «Виндоус-Хоум». Проходит пара секунд, прежде
    чем я осознаю, где нахожусь.
    А еще через мгновение входит Вика.
    — Ты проснулся?
    Киваю, сажусь на смятой постели, тру лоб. Голова тяжелая. Надо было
    или дольше спать, или вообще не ложиться.
    — Я сварю кофе, — говорит Вика.
    Привалившись к деревянной стене, наблюдаю за Викой. Она достает из
    черного, не от грязи — от старости, буфета полотняный мешочек с кофе.
    Мелет зерна на маленькой ручной кофемолке из надраенной до блеска меди.
    Умело разжигает очаг.
    Пахнет сухими сосновыми дровами, закипающим кофе и какой-то
    абстрактной, немедицинской чистотой… то ли воды в горном ручье, то ли
    горячего песка под солнцем.
    Хорошо.
    Я могу прошептать свою считалочку и выйти в реальность.
    Сварить настоящий кофе и даже сдобрить его остатками коньяка. Умыться
    холодной водой.
    Будь я проклят, если так поступлю.
    Это здесь все настоящее — чистый воздух, живая вода, кофейная гуща на
    дне чашки, заботливый взгляд Вики. Снаружи — заброшенная пыльная комната,
    сырость, гнилая вода из крана.
    …Что-то часто стало накатывать на меня это самоубийственное желание
    — стать таким, как все…
    — Коньяк? — спрашивает Вика. Наливает мне маленькую рюмочку
    «Ахтамара».
    — У меня есть еще минут пять, — говорю я. — Потом… пора.
    — Ты вернешься не один?
    — Надеюсь.
    — Возьми своего друга за руку, когда будешь входить. Тогда для него
    тоже сделают привилегированный статус. Я попрошу Мага.
    — Спасибо.
    — Мадам поблагодаришь. От нее все зависит.
    — С Мадам мы друзья, она позволит, — улыбаюсь я.
    Я успеваю выпить две чашки кофе и две рюмки коньяка, прежде чем мое
    время и впрямь кончается.
    Пора.
    Вика начинает прибирать в комнате, когда я выхожу. Я невольно
    вспоминаю про суррогат-семьи, которые в последнее время стали появляться
    все чаще и чаще. Все эти живущие в разных городах парочки, снимающие в
    Диптауне общие квартиры. Говорят, они очень любят возиться по хозяйству,
    пылесосить и стирать — словно имитация быта сделает их союз настоящим.
    «А у вас есть семья?»
    «Да. Моя подруга проститутка, у нас маленькая горная хижина в
    борделе. Заходите, она сварит прекрасный кофе. У нас всегда чистенько и
    уютно, даже после землетрясения!»
    От того, что такая картина не вызывает ни малейшего раздражения,
    становится страшно.

    Ситуацию надо разрешать. Как угодно.
    Я бреду по улице к входному порталу. Прохожу мимо павильончика
    какой-то авиакомпании, где скучает оператор. Рядом с павильончиком
    примостился нищий. Это тоже новое явление — побирушки в виртуальном
    пространстве, еще месяц назад их не было.
    Нищий опрятен, но оборван и тощ. Его фигура слегка просвечивает и
    дергается рывками — таким способом пытаются продемонстрировать низкую
    скорость модема и слабость программного обеспечения.
    — Help me… — стонет нищий.
    — Бог подаст, — сообщаю я.
    — Господин хакер, хотя бы один доллар… — плачется вслед нищий.
    Говорят, большинство из этих нищих — русские. Говорят, что никто из
    них в деньгах не нуждается. Это просто забава «новорусских», редкое
    развлечение. Поклянчить, побыть в шкуре нищего. Якобы, модная и
    действенная психотерапия. Маньяк клялся, что навесил одному из таких нищих
    маркер, и тот оказался директором крупного банка.
    — Я работал на «Микрософт», — бормочет нищий, плетясь следом. —
    Однажды я назвал «форточки» сырой программой, и похвалил «Полуось». На
    следующий день Билл Гейтс лично уволил меня и внес в черный список. А я
    был крутым хакером… до чего же я опустился…
    — На каком прерывании висит твой модем? — кричу я, оборачиваясь. — От
    чего зависит появление надписи «начните работу с нажатия этой кнопки» в
    «Виндоус-Хоум»? Три лучших способа завесить «форточки»? Кто придумал
    текстурную графику? Лучший протокол для модемов марки…
    Нищий обращается в бегство.
    Наверное, Маньяк не врал.
    Но, по крайней мере, эти забавы менее опасны, чем уличные гонки,
    бывшие у нуворишей в моде год назад. Из-за них тогда было запрещено
    пользование личными машинами, и «Дип-проводник» победоносно занял рынок
    транспортных услуг.
    Встреча с нищим развлекает меня, и к порталу «Лабиринта» я подхожу
    уже совсем в другом настроении. В боевом.
    Толпа густая, как всегда. «Лабиринт» пока функционирует, значит, я
    все рассчитал правильно. Но страх опоздать и в последнюю секунду уткнуться
    в закрытую дверь не отпускает. Протискиваюсь между игроками, спешу.
    И лишь вводя свой код и выходя на тридцать третий уровень, я
    успокаиваюсь окончательно.
    Начали!
    Я — Стрелок!

    110

    На уровне — ветер. Скрипит, раскачиваясь, железная кабинка
    «Американских горок», полусползшая с рельсов и нависшая над самой головой
    Неудачника.
    Прекрасно, еще один способ смерти нашелся.
    — Эй! — кричу я, подходя. — Это я!
    Неудачник поднимает голову. Может быть, это добрый знак.
    — Скучаешь?
    Я сажусь рядом с ним, и Неудачник сам стягивает респиратор. Смотрит
    на меня, устало и безнадежно.
    — Ты программа или человек? — в лоб спрашиваю я. Неудачник качает
    головой. Относи отрицание к чему хочешь…
    — Ты в курсе, что тебя прозвали Неудачником? — говорю я. — Но,
    знаешь, даже Иову везло больше чем тебе! Твоя невезуха — это что-то
    уникальное!
    Он, наконец, отвечает:
    — Это не только моя… невезуха.
    — Хочешь сказать, тебя плохо спасали?
    Я говорлив и оживлен, как после выпивки. Мне надо немножко
    растормошить Неудачника. И, как ни глупо это звучит, убедиться, что он —
    не программа.
    — Меня хорошо спасали. Просто никто не вышел за барьер.
    — Какой барьер?
    — Сознания.
    Неудачник терпелив в своих объяснениях, но что с того? Ясности они не
    прибавляют.
    — Давай мы отойдем из-под этой дряни, — глазами указываю на
    качающуюся кабинку. — Времени у нас мало.
    — Ты все равно не сможешь… — шепчет Неудачник, но послушно встает и
    пересаживается в сторону.
    — Посмотрим, посмотрим…
    Я жду, сам не зная чего. Обещанной Урманом акции, закрытия уровня?
    — Неудачник… можно тебя так звать? Ты любишь стихи?
    Молчание.
    Программа может имитировать беседу, черпая ответы из моих же слов.
    Но творить программы не умеют.
    — Мой дядя, самых честных правил, — декламирую я. — Продолжай! А?
    Неудачник?
    Он смотрит на меня с такой иронией, что делается не по себе:
    — Когда не в шутку занемог… Стрелок, все русские дайверы знают
    наизусть лишь Пушкина?
    — Анатоль?
    — Да. Он вспомнил «чудное мгновенье».
    Можно засмеяться над своей глупостью. Над теми клише, что вколочены в
    сознание. Но вместо этого я спрашиваю, и что-то во мне ломается, может
    быть пресловутый барьер, может быть — здравый смысл:
    — А что читал Дик? Шекспира?
    — Кэрролла, — отвечают мне со спины.
    Дик стоит рядом. Анатоль метрах в пяти, с «BFG» наизготовку.
    — Я точно так же сел рядом, — говорит Дик. — Сел…
    Он садится перед безучастным Неудачником и произносит:

    Twas brillig, and the slithy toves,
    Did gyre and gimble in the wabe:

    Я зачарованно жду. И Неудачник продолжает:

    All mimsy were the borogoves,
    And the mome raths outgrabe.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — День? Ха! Я отсюда выхожу поесть, и, пардон, в туалет сбегать!
    — Мадам говорит, вся защита на тебе держится…
    — Не то слово! Тут все на мне держится.
    — Посторонний может сюда пройти?
    — А как бы мы на жизнь зарабатывали, если их не пускать?
    — Я о другом. Возможно проникнуть в служебные помещения борделя?
    — Заведения! Это не бордель, а Заведение! Нет, нельзя.
    — Абсолютно?
    Маг вздыхает и становится более серьезным:
    — Ты хакер или ламер?
    Вопрос риторический, но все же отвечаю:
    — Чайник я.
    — Понятненько… Абсолютных защит не существует. Чем больше
    приближаешься к абсолютной надежности, тем неудобнее твое пребывание в
    виртуальности. Тут квадратичная зависимость — с увеличением защиты падает
    твоя способность воспринимать и передавать информацию. Самое главное —
    найти оптимальное соотношение защиты и удобства. Наша охранная система
    создана с элементами искусственного интеллекта. При обнаружении попыток
    взлома дается оповещение, вводятся дополнительные пароли, включаются
    болванчики…
    — Болванчики?
    — Автономные мобильные охранные программы, фагоциты. Я их
    болванчиками зову, они все тупые. Ты чего не пьешь?
    Наливаю себе еще.
    — Если идет интенсивная атака, — продолжает Маг, — то степень защиты
    растет неограниченно, вплоть до полной капсуляции Заведения. Разумеется,
    на практике такого не случалось, но все должно работать именно так…
    — Ты хочешь сказать — защита все-таки идеальна?
    Маг мнется. Тщеславие, которого он явно не лишен, борется в нем с
    объективностью.
    — Нет… Если проникновение спланирует большая группа профессионалов,
    они успеют войти, прежде чем охрана заработает на всю катушку. Только кому
    это надо, а?
    Я понимаю, что иного ответа и ожидать было смешно. На любой щит
    находится свой меч.
    — Спасибо, Маг.
    — Да ладно, мелочи! — машет он рукой. — Хочешь свою охранную систему
    наладить? Притаскивай, помогу. Или нет, пошли к тебе! — загорается Маг. —
    Сам все сделаю. Скучно тут сидеть!
    Качаю головой — не угадал.
    — Просто интересуюсь постановкой дела.
    — А, так ты из проверяющих? — вскидывается Маг. — Т-с! Все понял,
    тихо… Чего Мадам сразу не сказала?
    Интересно, кто может проверять виртуальный публичный дом? И зачем?
    Очень интересно… но расспрашивать Мага не решаюсь.
    — Пойду, может уже и Вика освободилась, — говорю я. Маг сразу
    становится торжественным и важным:
    — Ты смотри, Вику не обижай! — предупреждает он. — А то… она
    девчонка славная, я за нее любому морду набью.
    Маг вздыхает, мечтательно смотрит на море.
    — Хотел было за ней приударить, да ты меня опередил… — признается
    он. — Вика ведь в меня влюблена была по уши. И сейчас еще, наверное… но
    ты не переживай. Я у друзей подруг не отбиваю.
    Когда-то я думал, что компьютерщики из телесериалов — это придуманные
    характеры. Если бы! В жизни они тоже есть.
    — Но вот к той, беленькой, лучше и не подходи! — добавляет он. — Она
    в меня втюрилась, уже с полгода сохнет.
    Бедная девушка, не подозревая о своей тяжелой судьбе, хохочет,
    обнимаясь с подружкой.
    — Или, может, за Наташкой приударить… — размышляет Маг. — Они тут
    все такие влюбчивые!
    Он подхватывает свой ликер и приплясывающей походкой движется к
    веселящейся блондинке. А я пользуюсь моментом, чтобы смыться.

    101

    Видимо, я делаю пару лишних кругов на винтовой лестнице, и поэтому
    спускаюсь в холл. Давешних посетителей нет. Наверное, уже вкушают радости
    жизни.
    Только какой-то парень стоит у стола, листая черный альбом.
    Невысокий, сутулый, с лицом изголодавшегося сурка, длинными прядями волос,
    выбивающимися из-под надвинутой на глаза кепки.
    Я прохожу мимо, к двери в служебные помещения, когда до меня доходит.
    А парень уже откинул альбом и неторопливо двигается к выходу.
    — Кепочка! — окликаю я его.
    Он останавливается и медленно оборачивается. Глаза пустые,
    жизнерадостные как у вареной рыбы.
    — Ты — Кепочка, — повторяю я.
    Ни малейшей реакции. Парень лупится на меня пустым взглядом.
    — Ты мне не нравишься! — с нежданной радостью говорю я. — Слышишь? Ты
    мне очень не нравишься.
    — Три раза «ха-ха», — отводя блеклый взгляд, отвечает Кепочка. И
    вновь поворачивается к двери. Любопытства в нем нет в принципе.
    Но, по крайней мере, земляк.
    — Стой! — кричу вслед, и он останавливается. Равнодушно ждет. — Тебе
    не следует больше приходить сюда, — говорю я.
    Кепочка ухмыляется. Первая эмоция на его лице — но она такая
    механическая, словно я общаюсь с программой, а не с человеком.
    — Чего ты здесь добиваешься?
    Кажется, это тот вопрос, на который он готов ответить.
    — Некоторые исследования групповой психологии.
    — Проводи их в другом месте.
    Белесые глаза обшаривают меня с ног до головы.
    — Ты здесь работаешь?
    — Нет.

    — Значит — мутант.
    Я теряюсь от этой странной характеристики, и Кепочка поясняет:
    — Утрата социальной и этической ориентации. Распад личности. Какая
    неизбежная и отвратительная метаморфоза.
    Уже открывая дверь он добавляет:
    — Неинтересно…
    …Голос Вики догоняет меня на выходе:
    — Подожди, Леонид. Не надо!
    Прийти в себя — довольно трудная задача. Оказывается, моя правая рука
    вцепилась в пояс, а левая сжата в кулак. Смотрю на Вику, ощущая, как
    медленно спадает ярость.
    — Это был Кепочка? — уточняю на всякий случай.
    — Да.
    — Кажется, я начинаю понимать вашу реакцию…
    — Остыл? — интересуется Вика. — Молодец. Пойдем.
    Мне уже не по себе от недавней вспышки. Странно, не ожидал, что меня
    можно так легко завести — ничего, в общем-то, не значащими словами.
    — Кто он такой, Вика?
    Она чувствует, что на этот вопрос придется дать ответ.
    — Ничего особенного. Просто человек, считающий себя вправе судить
    окружающих.
    — Например — виртуальных проституток?
    — Не только. Я знаю еще пару мест, где Кепочка ставит свои
    эксперименты.
    — Он что-то говорил о психологии…
    Непонятно почему, но эти слова Вику смешат:
    — Личность, неспособная к созиданию, обязательно ищет оправдания
    деструктивному поведению. Очень часто они принимают форму отстраненного
    наблюдения за несовершенствами мира. Особенно за такими, как наш
    бордель…
    Мы входим в дверь, с которой улыбается черный котенок, и Вика
    продолжает:
    — Психология, в общепринятом понимании, крайне простая наука. Люди,
    неспособные самостоятельно вбить гвоздь или срифмовать пару строчек, ни
    капли не сомневаются в своей способности понимать — и судить других. В
    крайних проявлениях это становится смыслом жизни и источником
    самоутверждения.
    — Кто ты, Вика?
    — Психолог. Кандидат наук, если тебе интересно.
    Она садится, стряхнув со стула каменную крошку. Комната после
    землетрясения явно нуждается в уборке. Поскольку второго стула все равно
    нет, я опускаюсь на корточки.
    — А тема твоей диссертации?
    — «Сублимация аномальных поведенческих реакций в условиях
    виртуального пространства».
    Словно извиняясь, она добавляет:
    — Принято формулировать таким языком.
    Вот оно что…
    — Ты изучаешь таких, как Кепочка? — спрашиваю я. — Настоящий охотник
    за охотниками липовыми?
    — Нет. Уже давно нет, Леня. Изучать было интересно полгода, год. А
    сейчас — все они на одно лицо. И Кепочка, и остальные подобные ему. Все
    патологии едины, и если ты знаешь одного психопата, то можешь предсказать
    поведение тысячи.
    — Тогда зачем…
    — Потому что они есть. Здесь деструкция, прущая из них, может
    причинить боль одному, нескольким людям. В реальной жизни они оставят за
    собой след из сломанных судеб, отравленной любви, осмеянной дружбы. Может
    быть, даже из крови. А здесь они безвредны. Весь их гонор, звериные
    реакции, интриги и самомнение — пыль. Пыль на ветру.
    — Но ведь тебе тяжело — здесь!
    — И что с того? Больно не мне настоящей. Больно мне нарисованной.
    — Вика…
    — Я тебя прошу — не вмешивайся в дела заведения. А то Мадам снимет
    твой доступ.
    Она улыбается, и я теряюсь.
    — Ладно. В заведении я в ваши дела не вмешиваюсь.
    — А за его пределами?
    — Это уже вопрос личной свободы.
    Вика разводит руками.
    — Леонид, тебе сколько лет?
    — Меняемся? — быстро спрашиваю я. — Информация на информацию?
    В виртуальности никто не афиширует свои биографические данные. Но
    Вика даже не подозревает, насколько их не привык афишировать я.
    — Хорошо. Мне двадцать девять, Леонид.
    Прежде чем ответить, я еще успеваю обрадоваться.
    — Тридцать четыре.
    — Никогда бы не подумала. Я тебе давала двадцать с небольшим.
    Не стоит говорить, что мои опасения были прямо противоположными.
    — Виртуальность лжива.
    — Нет. Виртуальность — как лед. Мы вмерзаем в нее раз и навсегда.
    Нашу первую маску невозможно снять. Потом можно придумать сотни тел, но
    то, первое, всегда будет заметно.
    — Твоей первой маской была Мадам?
    Вика берет со стола сумочку, достает сигареты, закуривает:
    — Да, Леня. Мы получили грант на исследование сексуального поведения
    людей в виртуальном пространстве. Западники были немножко на этом
    повернуты… как-никак треть информации в сети касалась секса. Вот я и
    придумала такой образ — уверенная, тертая жизнью, все повидавшая хозяйка
    борделя.
    — Он получился, — признаю я.
    Вика выдыхает дым и спрашивает с легкой иронией:
    — Может быть, я такая и есть? В глубине души?
    — А мне плевать.
    Вру я, вру. Но Вика не спорит.
    — Зуко тебя успокоил?
    — Почти.
    — Он хороший специалист. Ты можешь спокойно приводить своего
    приятеля.
    Смотрю на часы. Время еще есть.
    — Это не так просто, Вика. Тут важно угадать, и прийти за ним
    вовремя.
    — Смешной вы народ, хакеры, — бросает Вика. Мне тоже смешно. Надо же!

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Нет.
    — Какого дьявола ты ко мне привязался? — кричит Вика, поворачиваясь.
    — Зачем тебе подруга-проститутка? Проваливай! Мне это все нравится, ясно?
    Трахаться по сто раз в день, менять тела, командовать девчонками и делать
    вид, что я одна из них! Ясно? Ясно тебе?
    Я просто стою и жду, когда она выкричится. Потом подхожу и становлюсь
    рядом у окна.
    Говорить сейчас нельзя, и касаться Вики тоже не стоит, а молчать
    опасно, но выхода нет, и я жду. Сам не зная, чего.
    Горы вздрагивают, и пол под ногами начинает трястись. Вика
    вскрикивает, хватаясь за подоконник, я хватаю ее за плечо и упираюсь
    свободной рукой в стену. Земля трясется. Снежные шапки оплывают белым
    дымком, вытягивают вниз щупальца лавин. Мимо окна с грохотом проносится
    огромный валун.
    — Мамочка… — шепчет Вика, садясь на пол. Она скорее возбуждена, чем
    напугана. — Пригнись, Леня!
    Я падаю рядом с ней, и вовремя — в окно бьет хороший заряд каменной
    шрапнели.
    — Баллов пять! — кричит Вика. — Семь!
    — Восемь! — поддерживаю я. Вряд ли она видела настоящие
    землетрясения, иначе бы не веселилась.
    Пол хижины еще трясется, но уже слабее, мелкой конвульсивной дрожью.
    — Круто, — шепчет Вика, вытягиваясь на полу. Ловлю ее взгляд, касаюсь
    рукой щеки. — Не сердись на меня, Леня.
    — Я не сержусь.
    — Клиенты порой… заводят.
    — Кепочка? — вспоминаю я.
    — Он самый.
    — Кто он такой?
    Вика дергает плечами.
    — Не знаю. Он в разных телах ходит и ничего про себя не говорит.
    Только… — она усмехается, — всегда появляется в кепочке. Отсюда и
    прозвище.
    — Он — садист?
    — Да, наверное. Только особого плана.
    Ее губы беззвучно шепчут короткое ругательство.
    — Вы что, принимаете любых клиентов? Даже таких, от которых на стенку
    лезете?
    Вика молчит.
    — Я думал, что самых больших идиотов вы отсеиваете. Если Кепочку
    можно заранее опознать…
    — Мы — не отсеиваем никого.
    — Это что, честь фирмы? «Любая причуда»?
    — Можешь считать и так.
    Землетрясение, вроде бы, кончилось. Поднимаюсь, выглядываю в окно. По
    склонам еще сходят лавины, речушка внизу перегорожена оползнем и медленно
    разливается, отыскивая новое русло.
    — Стихло… — шепчу я, невольно понижая голос. Будто мои слова могут
    вновь пробудить стихию. — Вика, зачем ты сделала землетрясение?
    — При чем тут я? Этот мир живет сам по себе. У меня больше нет
    возможности им управлять.
    — Совсем?
    Вика бросает на меня короткий взгляд, встает, разглядывает
    изменившийся пейзаж.
    — Абсолютно. Мир становится настоящим, только когда обретает свободу.
    — Как человек.
    — Конечно.
    — Ты так веришь в свободу?
    — А в свободу не надо верить. Когда она есть, ты сам это чувствуешь.
    Наверное, я знал, что она скажет эти слова.
    — Вика, если человеку — хорошему человеку, грозит беда… Если он
    навсегда может потерять свободу… ты согласилась бы ему помочь?
    — Согласилась бы, — отвечает она спокойно. — Даже если он не очень
    хороший человек. Это такая позиция, если хочешь.
    — Мне надо спрятать человека.
    Вика смешно машет головой, так что волосы рассыпаются по плечам.
    — Леня, ты о чем? Где спрятать?
    — В виртуальности.
    — Зачем?
    — Он не может выйти.
    — Ты об этом, который в «Лабиринте?
    — Да.
    — Леня… — Вика берет меня за руку. — Ты давно был в реальном мире?
    — Полчаса назад.
    — Точно? Тебе самому помощь не нужна? У меня… — она закусывает
    губу, — есть знакомый дайвер. Это не выдумки, они и впрямь существуют!
    Забавно…
    — Хочешь, я попрошу его встретиться с тобой?
    — Вика…
    Она замолкает.
    Не привык я к такой заботе, честно говоря. Это моя специальность —
    беспокоиться о людях, потерявшихся в виртуальности.
    — Я помогу, — говорит Вика. — Но ты не прав… мне кажется.
    Сейчас мне не до споров.
    — Спасибо. У вас надежные системы безопасности?
    — Вполне. Ты что-нибудь понимаешь в этом деле?
    Киваю. Конечно, написать защитную программу я не смогу. Но вот ломать
    их приходилось столько раз, что впору считать себя экспертом.
    — Можешь порасспрашивать Мага.
    — А он мне скажет?
    — Тебе — нет. И мне тоже, а вот Мадам…
    Вика мешкает, бросает на меня такой взгляд, словно просит выйти. Я
    иду к двери, но она окликает:
    — Леня… Не надо. Хочу, чтобы ты видел.
    Она подходит к стене, проводит по ней рукой. И доски расходятся,
    открывая узкую дверь.
    Там, за дверью, свет. Холодный синеватый свет, неживой. Силуэт Вики

    секунду стоит в проеме, потом исчезает внутри. И я иду вслед, хоть мне
    этого и не хочется. Как загипнотизированный.
    Сарай. Или морг. Или музей Синей Бороды.
    Из стен — блестящие никелированные крюки, на них висят, чуть-чуть не
    доставая ногами до пола, человеческие тела. В основном — девушки,
    блондинки и брюнетки, несколько рыженьких, одна абсолютно лысая. Но
    попадаются и женщины средних лет, и пара старушек, несколько девочек и
    мальчиков.
    Глаза у всех открыты, и в них — пустота.
    — Это моя костюмерная, — говорит Вика. Я молчу. Я и так это понимаю.
    Вика идет вдоль покачивающихся тел, заглядывая в мертвые лица, что-то
    нашептывая — словно здороваясь с ними. Мадам висит в конце первого
    десятка. Вика оглядывается на меня, убеждаясь, что я смотрю — и
    прижимается к пышному телу владелицы заведения, обнимает его — словно в
    пароксизме извращенной страсти.
    Мгновение ничего не происходит. Потом — я не успеваю заметить миг
    перехода, Вика и Мадам меняются местами. Уже не Вика — Мадам отступает от
    бессильно повисшего тела.
    — Вот и все, — говорит Мадам своим низким, грудным голосом.
    — Зачем… так гнусно? — спрашиваю я. — Эти крюки… этот морг…
    зачем? Вика?
    Мадам смотрит на Вику, грустно кивает:
    — Вика, девочка, зачем? Объясним Лене?
    Вика, нанизанная затылком на крюк, молчит.
    — Чтобы не забывать, Леонид. Чтобы ни на секунду не забывать — они не
    живые.
    Я смотрю на Мадам, куда более спокойную и мудрую, чем Вика. И если
    подходить непредвзято — гораздо более красивую.
    — Ты должен был увидеть, — говорит Мадам.
    — Я увидел.
    Мы выходим из склада человечины через другую дверь — ведущую в
    комнату Мадам. Это совсем иной мир. Шумный и переполненный пляж за окном,
    раскаленное солнце в небе, сама комната набита пышной старой мебелью,
    повсюду разбросаны книжки, открытые коробочки со сладостями, одежда,
    дешевая бижутерия и браслеты дутого золота, полупустые флакончики духов,
    игральные карты. Огромная кровать под бархатным балдахином не заправлена,
    под ней валяется тапочек. В буфете — галерея початых бутылок, на стене —
    пыльная гитара, персидский ковер на полу проеден молью и заляпан винными
    пятнами.
    — Теперь можешь гадать, какая я — настоящая, — говорит Мадам.
    Не собираюсь гадать. В мире все равно нет иной правды, кроме той, в
    которую нам хочется верить.
    Мы не задерживаемся в комнате Мадам, чему я безмерно рад. Здесь
    слишком душно.
    — Леня, мне порой кажется, что ты еще совсем мальчик, — говорит
    Мадам. — Нельзя же быть таким наивным.
    — Почему?
    — Жить трудно.
    — А мне никто не обещал, что будет легко.
    Я иду рядом с Мадам, гадая, как мы смотримся со стороны. Бледный и
    высокий Стрелок годится Мадам в сыновья по возрасту, но сходства в них
    нет. Наверное, это выглядит как визит переодетого аристократа в дешевый
    бордель.
    — Ступеньки крутые, — предупреждает Мадам.
    — Помню.
    Мы выходим в рекреационную зону, и девочки под зонтами приветствуют
    Мадам одобрительным визгом. Гей, бултыхающийся в воде у самого берега,
    торопливо встает и машет рукой. Из-под стойки бара высовывается
    всклокоченная голова Компьютерного Мага и торопливо ныряет обратно.
    — Видишь, Вики нет, — громко говорит мне Мадам. Покровительственно
    кладет руку на плечо: — Девочки, Стрелок подождет свою подружку! Не
    обижайте его!
    Общий смысл ответов сводится к тому, что меня непременно обидят, но
    мне это понравится. Мадам грозит девушкам пальцем, потом идет к стойке
    бара. Маг, словно почувствовав ее приближение, появляется на свет.
    — Поговори со Стрелком, — ласково просит его Мадам. — У него есть
    вопросы… ответь на все.
    — На все-все? — вопрошает Маг.
    — Абсолютно.
    — Ну, Мадам, я вас за язык не тянул! — заявляет Маг.
    — Если бы в этом была необходимость… — вздыхает Мадам.
    Я дожидаюсь Мага за столиком, стоящим чуть в отдалении от других. Ни
    к чему девочкам слушать наш разговор.
    — Шампанское! — заявляет Маг, подходя ко мне. — Привет, Стрелок! Ты
    ведь шампанское пьешь, верно? Я не пью, там пузырьков много, потом в
    животе бурчит!
    Он как-то странно двигается. Очень ровно, словно по асфальту. Смотрю
    на его ноги — они не касаются песка. На босых ногах Мага стоптанные
    тапочки, из которых растут крошечные, молотящие по воздуху крылышки.
    — А я только с девушками шампанское пью, — отказываюсь я. — Там водка
    есть?
    — Там все есть! — Маг шлепает на стол бутылку ликера
    ядовито-фиолетового цвета, и убегает с невостребованным «Абрау-Дюрсо».
    Через минуту, все так же паря над пляжем, он возвращается с водкой
    «Урсус», хрустальным кувшином, полным воды и пакетиком «Зуко».
    — На, мешай!
    «Урсус» я никогда не пробовал, но по слухам, водка хорошая. С
    надеждой, что подсознание додумает вкус за меня, наливаю стопку. Маг
    хватает кувшин и сам смешивает в нем напиток, пользуясь рукой в качестве
    миксера.
    В конце-концов, мы в виртуальности… микробов тут нет. Залпом
    выпиваю и отхлебываю прямо из кувшина. Интересуюсь:
    — Где такую обувку раздобыл?
    — Тапочки? А, сегодня сделал… запарило в песке вязнуть. Нравится?
    Понимаешь, ходить в Диптауне можно только по полу. Вот, пришлось к
    подметкам кусок пола приклеить. И теперь никаких проблем — гуляй по
    воздуху, пока не устанешь!
    Маг хохочет и начинает мелко перебирать ногами, поднимаясь почти до
    уровня стола. Потом поджимает ноги, падает в кресло и откупоривает свой
    ликер. С чмоканьем припадает к бутылке.
    — Шикарная штучка! — заявляет он. — Сладкий-сладкий! Настоящий
    кюрасао!
    — Ты весь день тут проводишь? — интересуюсь я.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    мире, которого еще не существовало пять лет назад, когда писалась песня.
    Это я пытаюсь разучиться дышать, не верить в красоту киберпространства.
    «Кто?»
    Дернувшись к экрану я, не раздумывая, набрал:
    «Я.»
    «Как успехи, дайвер?»
    «Полагаю, Вам это известно.»
    Многое отдал бы, чтобы узнать — кто он, Человек Без Лица.
    «Да.»
    «Я не справляюсь.»
    «Это твоя беда.»
    «Не только.»
    Заминка — то ли Человек Без Лица думал, то ли где-то на линиях
    случился сбой.
    «Чего ты хочешь?»
    «Помощи.»
    «Мне нечем помочь. Все, что тебе нужно — в тебе самом.»
    Будь он рядом — реальным человеком, из плоти и крови, я бы произнес
    то, что стоит говорить лишь устно, а лучше — вообще не говорить. Я и
    высказался вслух. Но у сетей свои нормы общения, и пальцы мои отбили на
    клавиатуре:
    «Кто он?»
    «Тебе уже сказали.»
    Пауки. Протянувшие тонкие ниточки в чужие логова. Урман следит за
    «Лабиринтом», а Человек Без Лица контролирует «Аль-Кабар».
    «Это правда?»
    «Возможно.»
    «Я НЕ СПРАВЛЯЮСЬ!» — строчными буквами написал я.
    «Жаль.»
    И — почти мгновенно, в нижней части экрана возникла строчка: «Связь
    прервана по желанию абонента».
    — Связь прервана! — подтвердила Вика. — Повторное соединение?
    — Нет, — ответил я. Почему-то не было ни капли сомнений — польский
    сервер больше не соединит меня с Человеком Без Лица.
    Может быть, он обижен, что я рассказал о нем Урману. Может быть,
    разуверился в моих способностях.
    Результат один.
    — Вика, я умный? — спросил я.
    В «Виндоус-Хоум» набито около тысячи ключевых слов. Порой с
    компьютером можно вести очень забавные беседы… почти разумные.
    — А какой ответ ты хотел бы услышать? — уклонилась Вика. Как всегда,
    когда слова не имели формы приказа, но были ей непонятны.
    — Правдивый.
    — Я не знаю, Леня. Очень хотела бы ответить, но не знаю.
    — Дура ты, Вика.
    — А ты хам.
    Я засмеялся. Услышь меня кто-нибудь, незнакомый с современными
    операционными системами — обязательно бы решил, что мой «пентиум» разумен.
    — Извини, Вика.
    — Ничего. Я не сержусь.
    Разум — имитация разума… Где граница между ними? Мы уже
    разговариваем со своими компьютерами, они здороваются с нами и желают
    приятных снов. Многие — я например — большую часть жизни проводят в
    виртуальном пространстве. Но это не победа человеческого разума, это лишь
    имитация победы. Яркие флаги и фейерверки над пустотой. Больше частота
    процессора, больше память — и машина становится похожа на человека. Но не
    более того…
    А Неудачник — он тоже может быть программой. Такой же хитрой, как
    вирус Маньяка. Пролезшей сквозь фильтр под видом человека, пустившей корни
    в сервер тридцать третьего уровня. Способной поддерживать беседу и
    уничтожать чудовищ.
    — Блин! — завопил я.
    Это же так просто! Сотня фраз, произносимых когда удачно, а когда
    невпопад. Программа, обучающаяся на твоих собственных словах, возвращающая
    тебе твои собственные мысли. Послушно идущая вслед за наивными
    спасателями… Конечно, ей не нужны никакие каналы связи.
    Что я говорил Неудачнику, как он мне отвечал? Я напряг память.
    Не знаю. Может быть — и программа. Тогда «Аль-Кабар» и Человек Без
    Лица ткнули пальцем в небо.
    Как хорошо, если я угадал. Как просто разрешается загадка!
    Тишина, Стрелок…
    Меня пробила дрожь. Я вспомнил ту пустоту, что накатила после его
    слов.
    Программа?
    Неудачник, бережно несущий нарисованного мальчишку…
    Программа?
    — Ничего я не понимаю, Вика, — сказал я. — Совсем ничего. И ты мне
    помочь не можешь.
    — Я могу помочь? — невпопад ответила Вика.
    — Нет!
    — А кто может?
    Я помолчал, прежде чем ответить.
    — Настоящая Вика. Глубина!
    — Включение дип-программы?
    Вместо ответа я нацепил шлем и положил руки на клавиатуру.
    deep
    Ввод.
    Темноту экранов расчертили падающие звезды, радужная спираль
    закрутилась перед глазами. Стирая реальность, уводя меня к небоскребам
    Диптауна.

    Первый миг — самый трудный. Комната та же самая, но я знаю — это
    морок, мираж.
    — Все в порядке, Леня?
    Кручу головой.
    Комната в порядке. Я — не тот.

    — Личность номер семь, «Стрелок».
    — Выполняю…
    В этот раз моя внешность меняется томительно долго. Что поделаешь,
    неизбежная плата за оружие.
    — Все в порядке, Леня?
    Встаю, смотрю на себя в зеркало.
    — Да. Спасибо, Вика.
    Подхожу к холодильнику, ищу в нем лимонад. «Спрайта» уже нет,
    осталась только «Кока-кола». Пойдет.
    — Удачи, Леня.
    — Спасибо.
    Я жадно пью самый популярный в мире напиток, задуманный — вот
    смех-то! — как средство от поноса. Урман считал, что у меня есть еще пять
    часов. Теперь осталось четыре. Почти чувствую, как где-то вдалеке, на
    других континентах, скрипят мозги чиновников всех мастей, начиная
    осмысливать феномен Неудачника. Скоро тридцать третий уровень «Лабиринта»
    прикроют. Скоро за Неудачником устроят охоту. Неважно, кто он, человек или
    программа. Я его вытащу.
    — Вызови мне такси, — говорю я, и выхожу из квартиры. Спускаюсь в
    чистеньком светлом лифте, открываю дверь подъезда.
    Меня поджидает старый «Форд». Водитель — прилизанный юноша в белой
    рубашке. Копия того, что я убил два дня назад, проникая в «Аль-Кабар». Мне
    даже стыдно становится при виде его доброжелательной улыбки.
    — Публичный дом «Всякие забавы»! — рявкаю я.

    100

    Наверное, Вика уговорила Мадам сделать для меня особый статус. Во
    всяком случае, когда я вхожу в холл, там уже сидят трое мужчин. Все
    вскидывают головы — у всех в глазах смущение и испуг. Друг друга они не
    видят, а двое даже частично пересекаются в пространстве, напоминая
    уродливых сиамских близнецов.
    Эти двое — статные голубоглазые брюнеты, стандартные тела из набора
    «Виндоус-Хоум». Видимо, надеты в целях маскировки. Третий — смуглый
    здоровяк, выбритый наголо. Сближает их всех лишь взгляд. Словно у
    человека, пойманного за выдавливанием прыщей.
    Видимо, я теперь на правах сотрудника борделя? Вижу сразу всех
    посетителей, могу проходить в служебные помещения?
    — Привет! — говорю я, вяло вскидывая руку. Все трое быстро кивают.
    Один с деланно-небрежным видом откладывает зеленый альбом, другой
    отшвыривает фиолетовый.
    Лишь бритый здоровяк упрямо продолжает листать черный альбом, с
    любопытством разглядывая фотографии.
    Я подхожу к охраннику. Он послушно распахивает передо мной дверь, и я
    выхожу из холла, избавляя посетителей от душевных мук.
    Провожать меня не собираются, но дорогу я помню. Коридор пуст, часть
    дверей открыта, часть — нет. Из одной доносятся взрывы хохота. За дверью —
    беседка, окруженная цветущей сакурой. В небе — нежаркое весеннее солнце,
    вдали — конус Фудзи. В беседке пьют чай две девушки, при виде меня они
    беззаботно машут руками:
    — Стрелок, привет! Чаю хочешь?
    — Н-нет, — бормочу я, быстро удаляясь. Еще из одной двери
    высовывается абсолютно голая девчонка. Но стеснения у нее нет и в помине.
    — А Вика занята! — говорит она. — Может, посидишь у меня? А то
    ску-у-учно!
    Никакого намека в словах девчонки нет. И мысль о сексе возбуждает ее
    не больше, чем процесс вдоха-выдоха. Но что-то такое страшное есть в самой
    ситуации… в этих веселых, дружелюбных, молодых девушках…
    Я вдруг понимаю, что напоминают мне эти девочки.
    Какую-то старую фантастическую книжку про веселых молодых людей,
    занимающихся любимым делом, днюющих и ночующих на работе, дружелюбных,
    всегда готовых помочь товарищу, неспособных сказать друг о друге плохое
    слово…
    Это как кривое зеркало. Фальшивое отражение. Зло надело одеяния добра
    — и, странное дело, они оказались впору!
    — Спасибо, я все-таки у нее подожду! — отчаянно улыбаясь отвечаю я. —
    Спасибо!
    Девушка корчит жалобную гримаску и исчезает в своей комнате. А я иду
    дальше.
    Пока не встречаюсь взглядом с черным котенком на фотографии.
    — Мяу! — тихонько шепчу я, толкая дверь. Котенок открывает рот, тихо
    мяукает в ответ и вновь замирает.
    Горная хижина пуста, лишь ветер из открытого окна треплет короткие
    занавески. Облокотившись на подоконник, долго смотрю на горы.
    Нет, это невероятно. Создать целый мир, в полном одиночестве! И не
    ради денег и славы, не на заказ — просто для себя. Не для того, чтобы
    войти в этот мир.
    Лишь знать, что он есть. Рядом, за окном. Искрящийся снег вершин,
    бескрайняя синь неба, камни на склонах, черный мох под соснами, парящие в
    небе птицы и снующие по деревьям белки. Мир тишины, чистоты и покоя. Мир,
    в котором не придумано слово «грязь».
    Мне кажется, что Неудачнику он мог бы понравиться.
    Очень надеюсь, что понравится…
    — Леня?
    Вика входит неслышно и застает меня врасплох.
    — Извини… тебя не предупредили?
    Она качает головой.
    — Мне захотелось с тобой посидеть. Чуть-чуть, — я невольно начинаю
    оправдываться. — У тебя… все в порядке?
    Вика кивает.
    — Не стоит так часто нырять в глубину, — говорю я, подходя. — Ты хоть
    перекусила?
    — Немножко. Клиентов сегодня — море.
    Она не отводит взгляд. Она привыкла считать это работой.
    А со мной что-то не так. В груди — холодный ком, сыпучий и колкий,
    как снег на морозе. Я глотаю воздух, и говорю:
    — Неужели тебе необходимо так много работать… Мадам?
    Вика отходит к окну. Спрашивает, не оборачиваясь:
    — Как ты узнал?
    — Почувствовал.
    — Уходи, Леонид. Уходи навсегда, ладно?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Специалисты всех мастей будут исследовать его, снимать энцефалограммы
    и замерять мыслимые и немыслимые параметры. Неудачника будут усаживать
    перед компьютерами разных типов, подключать и отключать модемы, привозить
    к телефонным линиям и прятать в подземные бункеры. И требовать — войди в
    глубину… расскажи, что ты чувствуешь… какое ощущение возникает в
    большом пальце левой ноги при входе в виртуальность и как меняется стул
    после трех суток в виртуальном мире. Проведет он остаток своих дней
    где-нибудь на охраняемой швейцарской вилле или в пустынях Техаса, в
    какой-нибудь научном центре ЦРУ. Очень ценная и уважаемая морская свинка.
    Впрочем, он русский, наверное — российский гражданин. Если кинуть
    информацию о Неудачнике в открытую сеть — или соответствующим органам…
    Я даже засмеялся от собственной наивности. Ну и что? Пошлет старушка
    Россия авианосцы и танковые бригады на охрану Неудачника? Мало ли
    талантливых программистов было вывезено из страны — четырнадцатилетнего
    парнишку из Воронежа Сашу Морозова, например, увезли спецрейсом. Никому у
    нас не нужны мозги. Разве что разведка соберет остатки былой смелости и
    перехватит Неудачника. Лишь для того, чтобы замуровать в собственном
    исследовательском центре, где-нибудь в Сибири или на Урале…
    Когда возникала глубина — ее знаменем была свобода.
    Мы независимы от продажных правительств, обветшалых религий и
    пуританской морали. Мы свободны во всем — и навсегда. Информация не имеет
    права быть засекреченной — и мы вправе говорить обо всем. Свободу
    передвижений нельзя ограничить — и Диптаун не будет знать границ. Мы
    отстоим свое право иметь все права. Мы изгоним из наших рядов лишь тех,
    кто восстанет против свободы.
    Как наивны и восторженны мы были!
    Люди нового, кибернетического мира, свободного и безграничного
    пространства!
    Упивающиеся свободой, играющие ей, словно ребенок, вставший с постели
    после долгой болезни, радостные и гордые собой. Интересы глубины — все для
    нее, все во имя ее, во веки веков… аминь.
    Но почему я все-таки верю в эти смешные лозунги с той же радостью,
    как в детстве верил в коммунизм?
    Почему мне так хочется верить — вопреки всему?
    Преступая законы, громя чужие компьютеры, воруя чужую
    «интеллектуальную собственность», не платя нищей родине налоги, не доверяя
    никому, кроме десятка друзей — и верить во что-то теплое, чистое и вечное?
    В свободу, доброту и любовь?
    Наверное, я просто из той породы, что иначе жить не умеет.
    И, в общем, никто мне не мешает верить в свободу и дальше.
    Отсидевшись в реальности десяток дней, сменив каналы входа в глубину и
    сетевой адрес.
    Верить — очень просто.
    Я смотрел на трехмерную сетку нортоновской таблицы, на ровненькие
    строчки директорий и поддиректорий. Три гигабайта, и все заполнены под
    завязку. Служебные программы, вирусы-антивирусы, кусочки Викиного
    «сознания», музыкальные файлы и игры, ворованная информация и свежие
    книги, еще не успевшие выйти из стен типографии. Вон «Сердца и моторы —
    снова в пути» Васильева, вон свеженький детектив плодовитого как пиранья
    Льва Курского, вон нашумевший роман Олди. Выйти сейчас, купить много-много
    пива, распечатать на стареньком «Лазер-джете» пару книжек, завалиться на
    тахту. Отоспаться — вволю! А господин Урман, которого я никогда не увижу
    воочию, и господин Без Лица, которого не увижу тем более, могут сражаться
    с Вилли-Гильермо за Неудачника…
    Никогда мне не нравились дураки и камикадзе.
    Я взял с корпуса своей «пятерки» телефонную трубку, набрал номер
    Маньяка. Мне опять повезло — он не болтался в виртуальности и не спал.
    — Алло!
    — Шура, это я.
    — А… — Маньяк убавил тон.
    — Ты не занят?
    — Ну… немного.
    — Программу пишешь?
    — Нет, картошку чищу. Галя ужин готовит.
    — Поздравляю.
    — С чем? — насторожился Маньяк.
    — С примирением!
    — А… да, ерунда.
    Злоупотреблять его временем, да еще в условиях недавнего
    воссоединения с супругой, не стоит.
    — Шура, скажи, возможно войти в «Лабиринт Смерти» с оружием?
    — С вирусом, что ли? Тебе «BFG» мало? — Маньяк начинает веселиться. —
    Шутишь. Это пространство в пространстве, созданное с жестко заданными
    целями. Проще в Пентагон вирус засунуть, чем через фильтр «Лабиринта»
    пронести.
    — Уж не ты ли им фильтр делал?
    — Нет, — с сожалением сознался Маньяк. — Не я. Но я знаю, кто и как
    его делал.
    — И как?
    — Во входном портале твой внешний образ копируется. Если при тебе
    есть программы, любые, то они отсекаются. Через сервер «Лабиринта»
    проходит твоя точная внешняя копия.
    — Никак не обойти? — беспомощно поинтересовался я.
    — Подумай.
    — Что-то часто приходится… надоело уже, — буркнул я. — Шура! Ну
    скажи — можно пробить фильтр?
    — Пробивают только стены лбом, — наставительно сказал Маньяк. — Что
    случилось?
    — Очень скверная история. Очень.
    — Для кого — скверная?
    — Для всей глубины. И для одного хорошего человека.
    — А для тебя? — в лоб спросил Маньяк, и я невольно вспомнил «Трех
    мушкетеров».
    — Полный швах. Можешь поверить.
    Маньяк ответил не сразу. Даже начал что-то насвистывать.
    — Шурка!
    — «Warlock — девять тысяч» тебя устроит?

    — А что это?
    — Локальный вирус. Как обычно.
    — И он пройдет через фильтр?
    — Может быть.
    — Шура, я тебя не очень отвлекаю? От картошки? — охваченный внезапным
    раскаянием, спросил я.
    — Ничего, уже дочищаю…
    Я радиотелефоны не люблю. Хватит мне излучений от родного компьютера.
    Маньяк, наоборот, жизни без них не мыслит. Вот и сейчас, наверное, стоит,
    прижимая плечом трубку, и сдирает с картошки кожуру.
    — Залей мне его.
    — Прямо так и залить?
    — Да, — набравшись наглости попросил я.
    — Подожди, не все так просто. Ты какими программами пользуешься для
    создания облика?
    — Разными… «Биоконструктор», «Морфолог», «Личина»…
    — Ясно. В какой личности будешь пользоваться вирусом?
    — Личность номер семь, «Стрелок». «Ганслингер»…
    — Расширение какое у файла?
    — А? Расширение? Кажется…
    — Врубай терминал, — устало приказал Маньяк. — Ставь полный доступ на
    пароль… ну, например, «12345».
    — Один-два-три-четыре-пять, — как дурак повторил я.
    — Цифрами! — уточнил Маньяк. — Я сам все настрою.
    — Спасибо!
    — Не отделаешься… пиво с тебя.
    Маньяк еще вздохнул, и перед тем, как положить трубку, пригрозил:
    — Звоню через пять минут. Твоя старуха уже работает, ждет меня, и
    послушна как гимназистка. Ясно?
    Я бросился к компьютеру. Через три минуты Вика согласилась покориться
    тому, кто прозвонится с паролем «12345», и я отправился на кухню, готовить
    ужин. Я не успел еще наполнить чайник, как в комнате затренькал телефон, а
    потом начал посвистывать соединяющийся модем.
    Все-таки я дурак. И камикадзе.
    Впрочем, любить самого себя глупо. Можно и дураком побыть.
    Я успел выпить чая с вареньем, завалявшимся в буфете, потом наполнил
    кружку заново и пошел в комнату. Маньяк как раз отсоединялся от
    компьютера, оставив посреди экрана пылающую красную строчку «Взял кое что
    из твоего барахла почитать и поиграться вирус вшит инструкция голосом
    через минуту».
    Знаками препинания Маньяк беззаботно пренебрег.
    Выйдя в «Нортон» я отыскал файл с внешностью Стрелка (расширение у
    программы оказалось самое заурядное — .clt) и начал сравнивать с другими,
    неизмененными обликами. На мой взгляд ничего не изменилось.
    Как и следовало ожидать.
    Минут через пять позвонил Маньяк и быстро объяснил, что и как я
    должен сделать. Я лишь головой замотал, когда до меня дошло, что он
    сотворил с моей внешностью «номер семь».
    Варлок девять тысяч явно был его давней заготовкой, приберегаемой для
    особых случаев. Если подобную штуку хоть раз использовать, то возникнут
    сотни плагиаторов.
    — Пиво, пиво и еще раз пиво… — отключив телефон сказал я. Впрочем,
    будет ли у меня возможность это пиво поставить — неизвестно.
    Я собирался устроить в глубине такую бурю, которой она давно уже не
    знала.
    Бурю, которую она заслужила.

    11

    — Терминал включен, — отрапортовала Вика. Я щелкнул курсором по
    иконке соединения, и через несколько секунд был на сервере «Россия Он
    Лайн».
    Адрес, оставленный мне Человеком Без Лица, я помнил наизусть.
    Какой-то польский сервер, что абсолютно ничего не значит. Это просто
    ретранслятор, наверняка по пути к таинственному незнакомцу мой сигнал
    промчится сквозь пару-другую стран.
    Видеоподдержкой сервер не пользовался. Никаких рисованных мордочек
    или анимированных фотографий на экране. Строгое меню на польском,
    английском, возможность поддержки еще десятка языков — включая румынский и
    корейский… русского нет. Увы, не очень-то жалует нас братский народ. Я
    ответил на приветствие оператора и попросил установить связь с «Man
    without face». Через полминуты оператор переключился на русский драйвер
    клавиатуры и попросил назвать абонента на моем родном языке.
    «Человек Без Лица», — набрал я.
    Меня начали перекидывать с сервера на сервер. Первый два были
    открытыми, о трех следующих я не узнал ничего. Потом на экране появилась
    надпись «Ожидайте». На русском, между прочим.
    Ожидал я четверть часа.
    Первые пять минут тихо и скромно, потом — достав из холодильника пиво
    и засунув в сидишник старый альбом «Наутилуса».

    Я просыпаюсь в холодном поту,
    Я просыпаюсь в кошмарном бреду…

    — пел Бутусов. Хороший певец. Пока сам тексты сочинять не пробует.

    Как будто дом наш залило водой,
    И что в живых остались только мы с тобой…

    Я вспомнил свой сон — в котором был певец на сцене и бедолага Алекс.
    Вещий сон, в какой-то мере. Вот только почему я представил Неудачника
    певцом? В жизни у меня не было знакомых музыкантов, а уж сам я рискую
    напевать только в полном одиночестве.

    И что над нами — километры воды,
    И что над нами — бьют хвостами киты,
    И кислорода не хватит на двоих — я лежу в темноте
    Слушая наше дыханье…
    Я слушаю наше дыханье…

    Нравится мне эта песня. Она словно о моей глубине, о виртуальном

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Без компьютера? — я произношу этот бред, который — вот ведь смешно
    — даже не покажется бредом любому, далекому от компьютеров и сетей! Это
    так же смешно, как представить себе человека, умеющего подключаться к
    телефонной линии. Это просто глупо.
    Но Урман может быть кем угодно, кроме дурака. Он простой миллионер,
    извлекающий для «Аль-Кабара» прибыли отовсюду — из земных недр,
    космических спутников-ретрансляторов и простуженных носов.
    — Не только мы работаем над альтернативными вариантами общения с
    компьютером, — говорит Урман. — Клавиатура, мышь, шлем и комбинезон — все
    это остатки довиртуальной эпохи. На очереди — прямое подключение к
    зрительным и слуховым нервам. Разъемы… — он крутит пальцами у виска, то
    ли сомневаясь в собственном здравомыслии, то ли пытаясь изобразить
    розетку, пристроенную за ухом. — Но этот путь требует очень серьезной
    работы над менталитетом общества. Труднее сломать психологию людей, чем
    просверлить черепную кость и воткнуть в мозг микросхему. Если этого не
    потребуется… если можно будет просто входить в виртуальность… мир
    перевернется.
    — А вам так хочется его перевернуть?
    Фридрих серьезен.
    — Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное — первым встать
    на голову.
    Молчу — мне нечего сказать. Хотел бы я входить в глубину без
    компьютера? Без Вики за спиной? Без страха перед вирусным оружием? Без
    помех на телефонных линиях и вечной погоне за скоростью модемов?
    Смешной вопрос, конечно хотел бы. Вот только не верю я в такие дела.
    Но очень хочу поверить.
    — Насколько мы знаем, Неудачника пытались вывести из глубины дайверы,
    работающие на «Лабиринт», — небрежно говорит Урман.
    Киваю. Разведка у них хорошо поставлена. Чего не сделают доллары,
    примененные в нужное время и в нужном количестве.
    — А также некто по прозвищу «Стрелок», — добавляет Урман. — Вероятно,
    тоже дайвер?
    — Да. Это был я.
    Урман кивает.
    — Тогда я жду обещанных объяснений.
    Наверное, правильнее всего — прошептать себе под нос «глубина,
    глубина…» и исчезнуть. Но не могу я это сделать после откровенности
    Урмана. Дырка в черепе — это и впрямь проще, чем дыра в жизненных
    правилах…
    — Вскоре после нашей первой встречи меня вынудил к встрече…
    Урман приподнимает брови.
    — Именно _в_ы_н_у_д_и_л_ человек, чьего имени я не знаю. Он предложил
    разобраться с ситуацией, возникшей в «Лабиринте». Деталей он не объяснял.
    Я лишь потом понял, что речь шла о Неудачнике.
    — Мы зовем его «Пловец», — замечает Урман. — По аналогии с вами,
    господа дайверы.
    — В принципе, это все, — говорю я. Не люблю, когда меня обрывают.
    — Вам была обещана награда?
    — Да.
    — Большая?
    — Очень… — не могу удержаться, и добавляю: — Боюсь, что вы не
    сможете предложить мне большего.
    Урман очень серьезен — разговор принял деловой оборот. Но о
    возможностях пока не спорит и крутизну «Аль-Кабара» не доказывает.
    — Как вышел на вас тот человек? И почему именно на вас?
    — Он устроил облаву на дайверов. А я… немного подставился.
    — У вас есть предположения о его личности?
    — Никаких, — честно говорю я. Но, видимо, недостаточно честно — Урман
    молчит, вопросительно глядя мне в глаза. Возможно, мои слова
    контролируются детектором лжи, и кто-то сообщает Урману результаты
    проверки…
    — Только одна деталь. Он знал о моем визите… к вам. И был хорошо
    осведомлен о состоявшейся беседе. И что вы хотите предложить мне ту же
    работу — тоже знал.
    Урман держит удар. Мало ли он их держал в жизни? Но на маске
    спокойствия — дергающееся веко. Неприятно узнавать, что под боком есть
    шпион.
    — Благодарю вас, дайвер.
    Снисходительно улыбаюсь. Какие мелочи… Пускай два паука подергаются
    в своей паутине…
    — Вы можете что-то сообщить о Пловце?
    Пожимаю плечами.
    — Ничего особенного. Человек как человек. Иногда возникает ощущение,
    что у него — дип-психоз, очень уж всерьез относится к происходящему. А так
    — вполне адекватен.
    Урман кивает. Похоже, они ухитрились присосаться к компьютерам
    «Лабиринта» всерьез и контролируют происходящее. Это побуждает меня
    спросить:
    — Вы все-таки пытались проследить сигнал Неу… Пловца?
    — Нет никаких сигналов.
    То ли Урман тоже страдает болезненной откровенностью, то ли в его
    интересах до конца убедить меня…
    — Серверы «Лабиринта» не транслируют информацию Пловца. Ни в одну
    сторону. Он… болтается на уровне сам по себе.
    Значит — правда. Человек, вошедший в виртуальность напрямую?
    — Администрация «Лабиринта» все еще пытается проследить его канал
    связи, — бросает Урман. — Но через пять, максимум — восемь часов, по
    данным наших экспертов, они придут к тем же выводам, что и мы. Тогда
    начнется настоящая паника.
    Представляю. Уровень будет изолирован, а, возможно, и весь «Лабиринт
    Смерти» очистят от игроков. Будут спешно прорублены прямые проходы на
    тридцать третий уровень — то, что их пока нет, вовсе не означает, что
    создать их невозможно. Отключат всех монстров, погрузят в стазис здания —
    чтобы Неудачника ненароком не зашибло упавшим кирпичом. Толпа психологов,
    хакеров, чиновников, Анатоль с Диком — все они хлынут на опустевший
    уровень. Окружат Неудачника заботой и лаской, на руках понесут к выходу…
    Можно смело предположить, что мои услуги им не понадобятся.

    — Вы согласны сотрудничать с нами?
    Смотрю на Урмана — вроде бы он не шутит.
    — Я уже работаю на человека, чьего имени не знаю.
    — Возможно, он обещает вам очень многое, этот таинственный мистер
    Икс. Но оказал ли он хоть какую-то помощь?
    Качаю головой.
    — Если вы и впрямь — Стрелок, то могли убедиться, что обычные методы
    к Пловцу неприменимы. Еще пара попыток ничего не изменит. Затем «Лабиринт»
    изолируют, и проблемой займутся владельцы… аттракциона.
    Последнее слово он произносит с некоторым презрением.
    — Кто бы ни нанял вас, основанием ему служили вовсе не ваши
    дайверские таланты.
    — А что?
    Теперь он заставил меня растеряться.
    — Куда проще было перекупить дайверов «Лабиринта». Или нанять группу.
    Да, узнать ваши подлинные имена — сложно. Но встретиться и предложить
    работу — вполне возможно. В конце-концов вы живете этим. Вашего
    таинственного работодателя привлекло что-то более серьезное, чем
    способность выходить из виртуального мира.
    Казалось бы, у меня есть все основания раздуться от гордости. Но
    становится только тревожно.
    — И мне кажется, — задумчиво говорит Урман, — что он был прав. Пловец
    — работа для вас. Главная работа вашей жизни. И я могу помочь с ней
    справиться.
    Вряд ли он сможет предложить мне Медаль Вседозволенности. Такие вещи
    все-таки не покупаются. Но ставка велика, и награда может быть очень,
    очень большой.
    Зачем мне Медаль, если до конца дней своих я могу не заниматься
    незаконными делами в виртуальности?
    — Вы подписали контракт? — спрашивает Урман.
    — Нет.
    — Устная договоренность?
    — Нет.
    — Тогда о чем вы беспокоитесь?
    Молчу. Я не знаю, почему держусь за предложение Человека Без Лица. Он
    силой принудил меня к встрече. Отправил в «Лабиринт», не объяснив
    абсолютно ничего. И обещание, данное им, вполне может быть блефом.
    — Мне надо подумать.
    — Хорошо, — соглашается Урман. — У нас почти гарантированно есть пять
    часов… вы, очевидно, нанесете новый визит в «Лабиринт»?
    Неопределенно киваю.
    — Я предприму собственные действия, — говорит Урман. — Вы их
    обязательно заметите, дайвер. И сможете сделать выбор.
    — Туманно, Фридрих.
    Урман недоуменно хмурится, пока программа-переводчик пытается понять,
    что я говорю не о погоде.
    — Чем, собственно, я для вас ценен?
    — Вы поймете, дорогой Иван-Царевич. Да, кстати, кто Пловец по
    национальности? Как вы думаете?
    — Русский… — машинально отвечаю я.
    Урман насмешливо кивает.
    — Возможно, возможно… До свидания, дайвер. Подумайте и примите
    решение.
    Одновременно с этими словами двери распахиваются, и появляются
    стражники. На этот раз они не держат мечи наголо.
    — Вас проводят к мосту, — сообщает Урман.

    10

    То ли за мной не следят, то ли делают это слишком искусно, чтобы Вика
    забила тревогу. Я поднимаюсь на стену, провожаемый взглядами охранников,
    ступаю на мост из волоса.
    Интересно, сколько метров я смогу пройти, не выходя из глубины?
    Шаг, другой — нить дрожит под ногами, голова кружится. В сотнях
    метров внизу, в нагромождениях скал, вьются голубые ленточки рек и мерцают
    оранжевым жаром озера лавы.
    — Эй, дайвер, шатаешься! — насмешливо кричат в спину.
    А я уже не шатаюсь — падаю.
    Наверное, так срываются грешники-мусульмане, пытаясь пройти в свой
    рай, к ласковым гуриям и горам рахат-лукума…
    Ноги соскальзывают, лечу, цепляюсь за нить — и та равнодушно срезает
    мне пальцы на руках. Воздух ударяет в лицо, холодно и хлестко, приглашая в
    короткий путь, скалы кружатся внизу, вырастая и ощетиниваясь иглами
    вершин. Когда я коснусь камней, сервер «Аль-Кабара» отрапортует, что я
    подвергся смертельным перегрузкам — и сработает дип-программа выхода.
    Но мне совсем неинтересно, какой болью расцветит смерть мое
    воображение.
    Глубина, глубина, я не твой…
    На экранах — кровь. Привычная картина.
    Я стянул шлем, навалился на стол, дернул из разъема телефонный
    провод.
    — Обрыв связи! — сказала Вика. — Нет тонового сигнала в линии!
    Проверь разъем!
    — Все в порядке, — втыкая провод на место, пробормотал я. —
    Перезагрузка.
    — Серьезно?
    — Да.
    На мониторе голубизна и падающий человечек. На душе гадко.
    Я ввязался в очень серьезную историю. Если «Аль-Кабар», «Лабиринт» и
    те, кто стоят за Человеком Без Лица, сцепятся из-за Неудачника…
    Ой-ей-ей… Лучше не попадать между таких жерновов. Лучше всего теперь на
    пару недель забыть про виртуальность. Резаться в обычные игры, пить с
    Маньяком пиво, апгрейдить компьютер, съездить куда-нибудь в Анталию, где
    еще тепло, искупаться в море.
    Конечно, придется забыть о Вике. О настоящей Вике. Надолго.
    Навсегда распрощаться с мечтой о Медали Вседозволенности.
    И, конечно, вычеркнуть из памяти Неудачника.
    А кто он, собственно говоря, такой, чтобы переживать за него? Хомо
    Компьютерис? Человек компьютерный, способный входить в виртуальное
    пространство без всяких модемов-телефонов? Ну и что? Не стоит надеяться,
    что его способность — если она действительно есть — можно легко перенять.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    На этот раз меня встречают не двое карикатурных охранников. Целая
    толпа с оружием. Если бы меня так конвоировали в прошлый раз — черта с два
    я бы утащил мегабайтный файл.
    В ледяном молчании охрана ведет меня по улицам. Я ожидаю, что меня
    отведут в прежнюю беседку, но наша процессия движется мимо.
    К мрачному серому строению.
    В тюрьму меня хотят посадить, что ли? Смешно. Дайверы неуязвимы.
    Можно помешать нам воровать файлы, но не запереть в виртуальном мире.
    Часть стражи остается у ворот, четверо вводят меня внутрь каземата.
    Двое впереди, двое сзади. Мечи наголо. Ох, посадят мне на компьютер вирус,
    мало не покажется. Тот, кому случалось пережить гибель винчестера, меня
    поймут. Однажды, в мелкой и почти бесприбыльной операции, я поймал на свою
    голову очень милый вирус, перемешавший фэт-зону и партитьюшн тэйбл
    твердого диска в равномерный коктейль. Маньяк сутки выковыривал из
    мертвого винчестера остатки информации. Почти все спас. А я плел какую-то
    ерунду о пиратском игровом компакт-диске, с которого подцепил вирус.
    Если уж те лохи ухитрились заразить мой компьютер такой пакостью, то
    и думать не хочется, что могут сделать ребята из «Аль-Кабара».
    Дверь за спиной тяжело хлопает, закрываясь. Каземат погружен во тьму.
    Я иду на ощупь, меня подталкивают в спину. Все ясно. Предельно сжат канал
    связи, по которому информация идет ко мне. Чтобы еще чего не унес.
    Обрезаны зрительные образы.
    — Стой! — командуют в спину. Послушно замираю.
    Окружающим я, наверняка, виден как на ладони, и это не придает особой
    бодрости.
    — Вы набрались наглости явиться снова, Иван?
    Узнаю голос Урмана — точнее интонацию его переводчика. Поворачиваюсь,
    стараясь не таращить слепые глаза.
    — Такова была наша договоренность.
    — Неужели?
    — Вы добровольно отдали мне файл в обмен на обещание повторной
    встречи.
    Пауза. Долгая. Я не вру, и Урман оказывается в дурацком положении.
    Как хорошо — не врать. Да и зачем? В мире так много правды, что ложь
    просто не нужна.
    — Чего вы хотите?
    — Я? Ничего. Вы просили меня о встрече, очевидно, у вас есть какие-то
    предложения?
    Снова молчание. Разумеется, Урман не ожидал, что я приду после
    попытки меня выследить. На всякий случай добавляю:
    — Кстати, не надо отслеживать канал связи. Иначе я уйду.
    Молчание затягивается, и я мысленно вижу Урмана, кивающего охранникам
    — «а ну-ка, отделайте его как следует…»
    — Восстановите его канал связи в полном объеме, — приказывает Урман.
    — И снимите наблюдение.
    Яркий свет. Жмурюсь, разглядывая внутренности каземата сквозь
    полуприкрытые веки. Мрачные тяжелые стены, поверх стен — решетки,
    крошечные оконца — из зеркального стекла. В центре помещения — стол,
    кресла.
    — Это зал совещаний, — объясняет Урман. Он в строгом костюме, при
    галстуке. Вероятно, его одежда автоматически подстраивается под интерьер
    помещения. Слышал я про такие штучки. — Здесь проводятся совещания совета
    директоров и некоторые встречи…
    Понятно. Наиболее хорошо защищенное место в виртуальном пространстве
    корпорации. Отсюда не убежишь, как из беседки.
    Впрочем, мне не с чем бежать — я пришел абсолютно безоружным.
    — Оставьте нас, — продолжает раздавать приказы Урман.
    Охрана повинуется беспрекословно.
    — Спасибо, Фридрих, — говорю я.
    Урман молча кивает, садится в одно из кресел. Я устраиваюсь рядом.
    — Продали… яблочко? — интересуется Урман.
    — Да, спасибо.
    — Рад за вас.
    Кажется, он не очень-то злится. И это меня настораживает.
    — Надеюсь, это не очень осложнило финансовое положение корпорации?
    — Нет. Не очень.
    Вопросительно смотрю на Урмана.
    — В прошлый раз я забыл сообщить вам, что у замечательного лекарства
    есть один недостаток, — замечает Урман. — Побочный эффект. Мы выявили его
    почти случайно… полагаю, что господин Шеллербах и «Транс-Фарм-Групп» на
    него не наткнутся.
    Мне становится неуютно.
    — Не переживайте, дайвер, в ваши обязанности не входило проверять
    лекарство на безвредность, — смеется Урман. — Кстати, ничего
    смертельного… не онкология и не терратогенный эффект. Но пациенты будут
    недовольны.
    «Аль-Кабар» подстраховался… Интересно, что за побочный эффект у
    средства от простуды? Окраска кожи в зеленый цвет, импотенция, облысение?
    Урман не скажет.
    Что ж, я до конца дней своих буду лечить простуду аспирином.
    — Ладно, забудем взаимные обиды! — великодушно предлагает Урман.
    Киваю.
    — Как я уже говорил, у меня есть к вам интересное предложение… —
    говорит директор «Аль-Кабара». — Постоянная работа.
    — Нет.
    Смотрим друг другу в глаза. Говорят, они зеркало души. Вот только
    есть ли души у наших виртуальных тел?
    — Некоторые дайверы имеют постоянные контракты, — замечает Урман. —
    Значит… не запрещено?
    — Не запрещено. Но есть разница в работе на развлекательный центр или
    бюро виртуального сыска — и в работе на вас. Через месяц, два, три — вы
    меня вычислите.
    — А вы так боитесь огласки, Иван?
    — Конечно. Мы алхимики виртуального мира. Колдуны. А ни один
    нормальный царек не выпустит алхимика из комфортабельной подземной

    темницы. Дабы не придумывал пороха врагам.
    — Печально… — Урман не спорит. — Вы во многом правы, русский
    дайвер… Русский, уж извините, я это знаю. Ваш голос был проанализирован
    — это никак не программа-переводчик.
    Я тоже с ним не спорю. Такая мирная и хорошая беседа. Мы так лояльно
    друг к другу относимся — загляденье.
    — Тогда — предлагаю вам разовое сотрудничество! — весело говорит
    Урман. — Работа несложная, а платим мы хорошо.
    — Полагаете, вытащить Неудачника из «Лабиринта» — так легко?
    В яблочко! В наливное! Лицо Урмана дергается, потом он овладевает
    эмоциями, но тик под левым глазом остается. Один-ноль, нет!.. пять-ноль!
    — Объясните, о чем вы? — неубедительно вопрошает господин директор.
    — После вас.
    Или меня сейчас убьют, или выложат карты на стол.
    Урман все же умеет держать удар.
    — Одной из областей деятельности корпорации является демографический
    контроль Диптауна.
    Качаю головой — я не понял…
    — Количество обитателей виртуальности — в каждый момент времени. С
    точностью до человека. По районам, зданиям, пространствам в пространстве,
    вроде нашего.
    — Зачем? И по какому праву?
    — Это было общее решение, принятое еще год назад, — пожимает плечами
    Урман. — Сравнение нагрузки на отдельные сервера, привязка к времени суток
    — все это позволяет скоординировать работу, удешевить пользование
    виртуальным пространством. «Америка Он Лайн» — один из основных
    заказчиков, мелкие компании тоже присоединились.
    Опять меня подводит пренебрежение к открытой информации.
    — Мы вели контроль по числу входящих-выходящих сигналов на серверах,
    — продолжает Урман. — Очень просто и надежно. Очень оперативно. Сервера
    отчитываются каждые две минуты. Ничьи права не нарушаются, а мы знаем
    общее количество людей, находящихся в виртуальности. Это не слежка, только
    статистика.
    Киваю.
    — Параллельно ведется контроль количества обрабатываемых компьютерами
    объектов в каждом районе, — продолжает Урман. — Таким образом мы знаем,
    сколько человек находятся в той или иной области пространства. Отчет также
    каждые две минуты. Легко понять, что если сложить активно действующие
    объекты всех районов, то получится уже известная цифра — количество людей,
    вошедших в глубину.
    Я понимаю.
    — Цифры не сошлись?
    — Да. В виртуальности находится на одного человека больше, чем должно
    быть. Компьютеры его видят, он функционирует в киберпространстве, но он
    никогда не входил в сеть.
    Урман встает, взмахивает рукой — и на стене, поверх бетона и стальной
    решетки, разворачивается огромный экран. Я привстаю. Это карта Диптауна и
    окрестностей, словно сшитая из крошечных лоскутков. Каждый лоскуток —
    сервер, обслуживающий данный участок пространства. Поверх лоскутков —
    мелкая красная сыпь, это входные серверы, телефонные линии, по которым
    можно войти в глубину.
    Красиво. Все буржуи — показушники.
    — Можно просмотреть данные по районам, — сообщает Урман. — Вот,
    например…
    Он шагает к экрану, потянувшись тычет пальцем в квартал «Аль-Кабар».
    Над экраном вспыхивает табло. «1036/803».
    — Понятно?
    — Ваши сервера держат в виртуальном пространстве тысячу тридцать
    шесть человек. Включая меня. И все, кроме меня, подключились через ваши
    собственные каналы?
    — Конечно. Рискованно пропускать секретную информацию через чужие
    линии — даже самых надежных провайдеров. Мы имеем собственные каналы в
    двенадцати городах, где проживают наши сотрудники.
    — Но тогда невозможно обнаружить Неудачника!
    Я подхожу к карте, отыскиваю ресторан «Три поросенка», вовремя
    спохватываюсь, и тычу пальцем в другое заведение, неподалеку. Там я был
    лишь пару раз, и мне не понравилось. Слишком шумно и помпезно.
    «63/2».
    — Вот это более распространенная картина, верно? В пространстве
    ресторана гуляют шестьдесят три человека, но лишь двое вошли через его
    собственный телефонный канал!
    Урман кивает.
    — Мы вышли на «Лабиринт» иным образом.
    Я уже не помню о том, что передо мной хитрый и не слишком
    доброжелательный собеседник. Мне интересно разгадать, каким путем они
    отыскали человека, не входившего в глубину.
    — Так… прослеживать каждый отдельный сигнал — немыслимо. Дорого,
    долго, да и запрещено.
    Урман смотрит на меня с таким самодовольством, словно это он сам
    решил проблему, а не отдал приказ специалистам.
    Подумаем. Иногда полезно.
    Вот — поток электронных импульсов. Сейчас неважно, откуда он взялся.
    Это информация — простенькое трехмерное изображение человека, Неудачника.
    Она входит в компьютер, создающий тридцать третий уровень «Лабиринта»,
    возможно — через модем, а возможно — и непосредственно в процессор.
    Компьютер помещает изображение в начало уровня, и готовится управлять
    перемещениями Неудачника, транслировать его голос остальным игрокам,
    рассчитывать эффект его выстрелов, перемещать камешки, задетые его ногой.
    Ну и, конечно, отсылать Неудачнику картинки, которые он видит левым и
    правым глазом, звуки, которые он слышит, те толчки, которые он чувствует
    посредством виртуального комбинезона.
    Стоп — куда отсылать? Если он не входил в глубину?
    Получается сбой. Компьютер обрабатывает действия Неудачника, но не
    знает, откуда они взялись, и куда посылать результаты. Это может
    отразиться на показателях сервера? Должно. Но на очень специфических — на
    чем-то вроде соотношения между объемом обрабатываемых процессором данных и
    количеству посланной-принятой по модему информации. Надо заранее
    интересоваться этим показателем, чтобы за несколько часов выявить сервер,
    на котором появился незваный жилец…
    — Вы ждали его, — говорю я. — Вы знали, что он появится!
    — Допускали такую возможность, — уточняет Урман. — Рано или поздно
    должен был появиться человек, способный входить в виртуальность
    самостоятельно.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59