• ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Не сегодня. Не после четырнадцати уровней «Лабиринта». Полежите-ка в
    сторонке, вам и вдвоем скучно не будет, печенкой чувствую.
    Коричневый альбом. Фантазия пасует, приходится открывать.
    Старуха в обвисшем платье.
    Боже ты мой, и впрямь — на все вкусы! Подстрекаемый любопытством, тру
    фотографию пальцем. Старуха на фотографии оживает. Кокетливо улыбается,
    начинает пританцовывать, мелко семеня ногами, и расстегивать свой балахон.
    Бабка, да ты с ума съехала…
    Укладываю коричневый альбом поверх розового и начинаю хохотать.
    Охранник в углу косится на меня, но молчит. Я не выдерживаю, и спрашиваю:
    — Бывают… клиенты?
    Тыкаю пальцем в коричневый бархат. Охранник сдержанно кивает.
    Фиолетовый. Кручу его в руках, тщетно пытаясь хоть что-то придумать.
    Опасливо заглядываю на первую страницу… вдруг — деды?
    Козочка.
    Я имею в виду — коза. Молодая. Беленькая, с короткими острыми
    рожками.
    Уже не смеюсь, сил нет. А козу ведь в виртуальность не погрузишь.
    Значит, либо человек-оператор, либо программа… имитирующая сексуальные
    стереотипы молодой развращенной козы.
    Бабка, подои козу.
    Остаются три альбома — белый, зеленый, желтый. Открываю белый,
    почему-то терзаемый мыслями о эльфах, ангелах и прочих эфирных созданиях.
    Не угадал. Просто женщины. Как и положено, на первой странице знаменитая
    топ-модель в вечернем платье от Кардена.
    Ладно, платье мы еще рассмотрим. Взвешиваю на руке зеленый альбом.
    Что еще осталось, из подвластного могучим эротическим фантазиям? Дети,
    конечно. Открываю альбом. Ага. Малолетний миллионер, киноактер и любимец
    стареющих домохозяек. Помоги бабке козу держать, мальчик…
    Желтый альбом. Тоже угадал. Лицо девочки смутно знакомо, кажется тоже
    актриса. Антураж поражает — уходящий до горизонта пляж под лучами
    восходящего солнца. Чем загорать, детка, отнесла бы ведерко свежего
    козьего молока в избу.
    Расправившись с самыми «всякими» из предлагаемых забав, наливаю себе
    бокал вина. Жестом киваю на стопку альбомов с нетрадиционными партнерами,
    охранник молча берет их и уносит.
    Надо было тот, с животными, получше разглядеть. Интересно, есть ли
    там молодые крокодилицы и зрелые, как Мадам, лебедушки? Впрочем, если и
    нет, то организуют по просьбе клиента. Хоть зеленого осьминога, хоть суку
    пит-буля.
    Начинаю проглядывать белую книгу, временами заставляя девиц совершить
    стриптиз. Выбор потрясающий. Кинозвезды и манекенщицы кончаются довольно
    быстро, дальше идут незнакомые лица. Незнакомые, но симпатичные. Не
    удерживаюсь, заглядываю в самый конец альбома.
    Белый лист и надпись: «Нарисуй свое счастье».
    Да, отсюда никто не уйдет обиженным.
    Пролистываю альбом быстрее. В конце концов, поглядеть на обнаженных
    красоток, что в движении, что нет, можно и менее дорогостоящими методами,
    чем сидя в глубине.
    Негритянка в набедренной повязке, эскимоска в мехах, кореянка на
    циновке, полинезийка с кольцом в носу. Виртуальности чужд расизм.
    Листаю еще быстрее. Страница, другая, третья…
    Вика.
    Я замираю, глядя на девушку, которая улыбается мне каждое утро.

    001

    Мадам появляется неслышно, как привидение.
    Садится рядом, спрашивает:
    — Вам налить еще вина, Стрелок?
    Киваю. Я, наверное, долго так просидел, разглядывая Вику. На
    фотографии вечерний полумрак, она сидит на перилах деревянной веранды, за
    ее спиной — темная кайма леса, тускло-желтый пузатый фонарь в высокой
    траве, черное зеркало бассейна.
    — У нас бывают самые разные клиенты, — задумчиво говорит Мадам. —
    Некоторым нравятся кинозвезды, а некоторым — козочки…
    Легкая усмешка.
    — Кто эта девушка? — спрашиваю я.
    Мадам недоуменно смотрит на меня.
    — У нее есть реальный прототип?
    Хозяйка борделя прижимается к моему плечу, долго смотрит на
    фотографию.
    — Стрелок, на такие вопросы я не имею право отвечать. Да и не знаю.
    Здесь тысячи лиц, Стрелок. Многие могут показаться вам знакомыми, — легкая
    улыбка, — но это случайность. Она вам кого-то напоминает?
    — Да.
    — Кого-то реального?
    — Не совсем… — я обрываю свою одностороннюю откровенность. — Мадам,
    я могу… встретиться с этой девушкой?
    — Разумеется, — наши взгляды встречаются, наши лица рядом, в ее
    глазах ирония и насмешка. — Десять долларов час. Сорок долларов ночь. У
    нас умеренные цены. Доступные любому хакеру.
    — Вы жестоки, — говорю я.
    — Да. Когда мне кажется, что симпатичный молодой человек начинает
    сходить с ума, я бываю жестока.
    Достаю кредитную карточку.
    — Сорок долларов?
    — Да.
    Она принимает деньги. Медлит, потом говорит:
    — Стрелок, выслушайте одну историю… Жила маленькая глупенькая
    девочка, училась в институте, прыгала на дискотеках, флиртовала с парнями.
    И любила певца. Того часто показывали по телевидению, у него брали
    интервью, его фотографии печатали на обложках журналов. Он был хороший
    певец, и он пел о любви. Девочка очень верила в любовь.
    — Я знаю, как кончаются такие истории, — говорю я. Не только Мадам

    умеет быть жестокой.
    — Певец приехал на гастроли в ее родной город, — продолжает Мадам. —
    Девочка была на всех концертах. Выскакивала на сцену с букетами цветов, и
    певец целовал ее в щеку. Конечно, она добилась своего. На второй день она
    вошла в его гостиничный номер, и вышла только утром. И больше не приходила
    на концерты. Нет, певец и вправду оказался хорошим человеком и красивым
    мужчиной. Он был нежен и ласков, остроумен и весел. Девочка ни о чем не
    жалела. Но она перестала верить в любовь. Знаете, почему?
    — Она смешала иллюзию и реальность, — отвечаю я.
    — Вы понимаете. Да, конечно. Лучше бы он оказался тупым и грязным
    хамом. Гораздо лучше. Девочка нашла бы другой идеал, или попросту
    продолжила любить образ певца. А так… это было похоже на зеркало. Любовь
    к отражению. Правдивому и безупречно чистому. Но она и впрямь встретилась
    со своей мечтой. Нашла идеал. А его надо любить на расстоянии.
    Я киваю.
    Конечно, Мадам… Разумеется, мудрая хозяйка борделя. Бесспорно,
    познавшая жизнь повелительница любви и секса.
    Я знаю.
    — Мадам, напомните, я уже заплатил вам?
    Женщина вздыхает.
    — Идемте, Стрелок…
    Мы поднимаемся по лестнице. Коридор, двери. Мадам подводит меня к
    двери с номером «6», касается плеча.
    — Всего вам хорошего, Стрелок… Да, кстати, та история, что я
    рассказала — она случилась не со мной. Но я знаю много таких историй.

    010

    За дверью — не комната, а сад. Ночной сад, тихо стрекочут кузнечики,
    воздух прохладен и свеж, под ногами крепкая густая трава.
    А чего я, собственно говоря, ожидал?
    Гостиничного номера с расшатанной кроватью и мокрых от частых стирок
    простынь? Виртуальность тем и хороша, что внутреннее пространство своего
    дома можно делать сколь угодно большим.
    Иду на свет фонаря в траве.
    Движения медленные и вялые, сон почти отступил, смирившись, но
    нахлынула свинцовая усталость.
    Домик маленький, это то ли хорошая дача, то ли скромный коттедж.
    Никого нет. Фонарь светит одиноко и тоскливо. На мгновение мне кажется,
    что сердобольная Мадам решила оставить меня в одиночестве. Нет, вряд ли.
    Сочувствие сочувствием, а бизнес на первом месте.
    Сажусь перед фонарем — это старинная керосиновая лампа в закрытом
    сеткой корпусе. С такими спускаются в подземелья. В глубину.
    Вокруг лампы вьются мошки, колотятся о стекло, бессильно пытаясь
    ворваться в свет. Люди куда глупее мошек. Они всегда находят огонь, чтобы
    обжечь свои крылья. На то они и люди.
    Шагов я не слышу, просто на плечи мне ложатся руки. Неуверенно,
    робко. Словно привыкая.
    — Здесь всегда так тихо? — спрашиваю я.
    — Нет.
    Я вздрагиваю. Даже голос ее мне знаком.
    — Все зависит от гостей.
    — Мне нравится тишина, — говорю я, по-прежнему не оборачиваясь.
    — Мне тоже, — соглашается она. Может быть из желания понравиться.
    Может быть искренне.
    И я решаюсь обернуться.
    Она такая же, как на фотографии. В короткой юбке — не
    сексапильно-короткой, а просто в удобной летней одежде. В блузке дымчатого
    шелка. На ногах серые босоножки, темные волосы стянуты на лбу ленточкой.
    Девушка смотрит на меня серьезно, изучающе. Словно я не клиент,
    которого ей придется обслуживать, а действительно гость, которого можно
    принять, а можно и выгнать в ночь.
    — Меня сегодня весь день называли Стрелком, — говорю я. — Но ты лучше
    зови меня Леонидом.
    Она кивает, соглашаясь.
    — И… если можно, — добавляю я. — Если можно, я буду звать тебя
    Викой.
    Девушка очень долго молчит, и я решаю, что невольно обидел ее. Но она
    лишь спрашивает:
    — Почему? Я кого-то тебе напоминаю?
    — Да, — признаюсь я. — Все равно я забудусь, и назову тебя так. Давай
    лучше избежим этого.
    — Давай, — соглашается она, садясь рядом, протягивает руки, греет их
    над фонарем, как над костром. — Я легко привыкаю к именам.
    — Я тоже.
    Мы сидим и молчим. Я чувствую, как потихоньку проваливаюсь — все
    глубже и глубже…
    — Вика…
    — Что, Леонид?
    — Я буду большим дураком, если усну сейчас?
    — Не знаю, — говорит она. — Тяжелый был день?
    — Тяжелые еще будут.
    — В доме есть кровать… как ты понимаешь.
    Я киваю. Не хочется вставать и уходить из живой тишины в мертвую.
    — А если хочешь, я принесу тебе одеяло, — продолжает Вика.
    — Спасибо. Это будет просто здорово.
    Она встает, и я собираю остатки сил.
    Глубина, глубина, я не твой… отпусти меня, глубина…
    Вначале я сходил в туалет. Слава богу, провода от костюма и шлема
    достаточно длинные. Потом добрел до тахты, упал на постель, отшвыривая
    подушку. В виртуальном шлеме и так голова задрана. К утру занемеет шея, но
    я не хочу сейчас уходить.
    — Вика, включай дип… — прошептал я «Виндоус-Хоум». Цветная метель,
    и я вновь в глубине.
    — Что ты сказал? — Вика стоит рядом. Та Вика, которая живая…
    почти…
    — Нет, ничего.
    Я беру одеяло, расстилаю на траве, ложусь. Девушка садится рядом.
    Смотрю на звезды. Они так близко, они так заманчиво ярки. Мне не
    хватает лишь прозрачных тонких крыльев — чтобы взлететь и разбиться о
    невидимое стекло…

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    болей, в конце-концов добраться до гостиницы и выйти нормальным путем —
    дело пяти минут.
    Раздевалки выходят в просторный колонный зал, откуда уже видны улицы
    Диптауна. Это граница Сумеречного Города и обычной виртуальности, зыбкая,
    как звуковой барьер в океане.
    Обычно колонный зал безлюден. Неторопливо выходят из своих раздевалок
    игроки, поодиночке и группами, отправляются в ближайший ресторанчик
    «BFG-9000» или бар «Kakodemon» спрыснуть победу или поражение…
    Сегодня тут собралось человек сто. И это моя заслуга. Здесь, похоже,
    все, кто погиб от моей руки. Каждого выходящего из раздевалки придирчиво
    осматривают, словно могли запомнить мое лицо под шлем-маской. На меня тоже
    смотрят, но, видимо, я не подхожу под запомнившийся им в последние
    мгновения игры образ беспощадного Стрелка.
    Подхожу к ближайшей группе, разговор там затихает, мускулистый
    мужчина с квадратным подбородком резко спрашивает:
    — Стрелок?
    К счастью, я догадываюсь, что он имел в виду, и киваю…
    — Да… — на моем лице обида и злость. — Из гранатомета… сволочь! И
    говорит: «Я — Стрелок!»
    Что-то я перебарщиваю… После попадания из гранатомета услышать
    что-нибудь затруднительно. Но фигура Стрелка уже окружена мистическим
    ореолом, и мои слова о гранатомете списывают на обычные оправдания
    неудачника.
    — Сотым будешь, — говорит квадратно-подбородковый. — Я — Толик.
    — Я — Леня.
    — Сто человек уложил, зараза! — с восхищением и ненавистью сообщает
    Толик. — Откуда он взялся… Знакомься — Жан, Дамир, Катька… Он нас всех
    на девятом уровне сделал.
    Не помню, честно говоря. Там шумно было… предпоследняя попытка
    игроков организоваться и толпой уложить наглого Стрелка.
    — А меня на пятнадцатом! — говорю я. — Я так шел, а он…
    — Слышали? — кричит Толик. — Стрелок на пятнадцатый пошел!
    Толпа отвечает возбужденным гулом.
    Я безнадежно машу рукой и направляюсь к выходу.
    — Эй! — кричит Толик. — А дожидаться его не будешь?
    — У меня карман не резиновый! — отвечаю я. — Сами морду ему
    намылите…
    — Это да, — кивает Толик. — Если сможем узнать.
    Он все-таки подозревает меня, но подтвердить подозрения не в силах. Я
    киваю, делаю еще шаг. И вижу Алекса.
    Моя первая жертва стоит чуть в стороне, молча, с интересом
    вслушиваясь в диалог.
    И вмешиваться, похоже, не собирается. Вендетта. Один на один.
    Меня это устраивает. Иду мимо… еще пара секунд, и я выйду из зала
    на улицу Диптауна.
    — Стрелок! — окликают меня сзади, и сотня человек выдыхает разом.
    Оборачиваюсь. Голос был слишком настойчив, валять дурака дальше
    бесполезно.
    Это не Алекс. Это Гильермо.
    — Стрелок, — он подходит ближе. — Извините, что задерживаю… Вы
    установили восемь рекордов уровней, да?
    Наверное. Смотрю не на Гильермо — на сотню своих недавних жертв. Их
    взгляды не сулят ничего хорошего.
    — Руководство решило сообщить вам, что вы не вправе претендовать на
    объявленные призы… да? Поскольку работаете по контракту с нами.
    Слава богу, он хоть теперь говорит тихо, и нас не слышат.
    — И не собирался, — пьянея от злости, сообщаю я.
    Гильермо, похоже, понимает, что вступил в беседу не вовремя. Но ему
    приказали.
    — Однако, мы хотим выплатить вам небольшую премию… двести
    долларов… в благодарность за интенсивную работу. Вы сделали очень
    хорошую рекламу «Лабиринту»… мы едва справляемся с потоком новых
    игроков.
    Он делает паузу, оглядывает зал и говорит извиняющимся тоном:
    — Вы можете зайти за деньгами сейчас, вместе со мной. В нашем офисе
    много выходов.
    Спасибо. Вот чего не люблю, это когда меня толкают в болото, а потом
    сердечно протягивают руку помощи.
    — Я зайду при случае.
    Гильермо вздыхает, разводит руками — мол, я человек подневольный,
    велели передать… Уходит в глубину зала, к каким-то служебным коридорам.
    На меня смотрят девяносто девять пар глаз.
    — Я — Стрелок, — говорю я.
    Девяносто девять пар ног отрываются от пола. Нет, девяносто восемь.
    Алекс стоит на месте, лишь выхватывает из-за пазухи сверкающий
    длинный пистолет, и кричит:
    — Беги, козел!
    Имя мне не нравится, но совет дельный. Каждый из обиженных, кроме,
    разве что, Алекса, втайне понимает, что его убили абсолютно честно. Но
    вслух говорится совсем иное. И потому все готовы мстить за невинно
    пострадавших товарищей, забыв, что еще недавно они были соперниками.
    Бегу.
    За спиной несколько раз щелкают выстрелы — Алекс отчаянно пытается
    задержать преследователей, потом кричит вслед:
    — Я тебя сам сде…
    Крик обрывается. Не только у него есть вирусное оружие, пригодное для
    улиц Диптауна. А может быть, вмешалась служба безопасности «Лабиринта».
    Бегу.
    Чего мне не хватало, так это растворяться в воздухе. Если обиженные
    игроки поймут, что я еще и дайвер — охота перерастет в травлю.
    А спать так хочется…
    Переулок, другой, третий. Снижаю детализацию, чтобы ускорить бег. И
    едва не проскакиваю мимо здания с надписью «Всякие забавы» на четырех
    основных языках Диптауна.
    К счастью, надписи очень крупные, и я вовремя понимаю их смысл. Равно
    как вспоминаю рассказ Маньяка о системах безопасности виртуальных
    борделей.

    Выбор несложен, и я врываюсь в вертящиеся стеклянные двери.

    11

    Здесь в моде стиль «ретро». Массивная мягкая мебель, широкие столы с
    пузатыми графинами, блюда с фруктами. Бородатый молчаливый мужчина в углу
    смотрится деталью меблировки. Бог его знает, может, и впрямь сторожевая
    программа…
    А по деревянной лестнице со второго этажа спускается темноволосая
    женщина в длинном платье. Ей за тридцать, и лицо настолько детализировано,
    что я едва удерживаюсь от искуса вынырнуть из глубины и посмотреть на нее
    нормальным образом. Чтобы понять, как удалось добиться такого
    неординарного, человеческого облика.
    Женщина подходит ближе. И я наконец понимаю смысл выражения «зрелая
    красота».
    Действительно, очень зрелая. Ничего в ней нет от той молодости, что
    царит на улицах Диптауна. И уж тем более мысли не возникает о невинности
    или чистоте. И слава богу, что не возникает. Ей это не нужно.
    Женщина молчит, улыбаясь. Я чувствую, что пауза затягивается, и
    бормочу:
    — Здравствуйте…
    Она кивает.
    — Добрый вечер.
    — Мне кажется, что уже ночь, — говорю я.
    — У нас всегда вечер.
    Что ж, будем знать.
    — Зовите меня Мадам, — продолжает женщина.
    — Я…
    — Не надо имени. Это вовсе не обязательно.
    — Я — Стрелок.
    Она кивает.
    — Хорошо. Вы зашли к нам по делу… — улыбка, — или просто
    скрываетесь от надоедливых друзей?
    Непроизвольно гляжу на стеклянную дверь. За ней — тишина и пустота.
    — Не беспокойтесь. Входящие к нам не видят друг друга. Никогда.
    — Во втором случае, очевидно, мне придется уйти? — интересуюсь я.
    — Нет. Мы всегда рады гостям. Вы можете просто посидеть, выпить кофе
    или вина.
    — Кофе, — решаю я.
    Молчаливый охранник ныряет в дверь. Я прохожу к диванчикам, сажусь.
    Мадам с улыбкой устраивается напротив.
    — Неужели вас не разоряют такие вот случайные гости? — спрашиваю я.
    — Нет ничего полезнее случайностей. К тому же у нас есть правило —
    гость должен хотя бы пролистать альбомы.
    Недоуменно смотрю на нее.
    — Фотографии девочек.
    — Ах, да, фотографии… — до меня доходит. — Конечно. С
    удовольствием.
    Охранник приносит кофе в маленькой турке, Мадам аккуратно разливает
    его по чашечкам.
    Кладу чуть-чуть сахара, делаю глоток. Кофе крепкий и ароматный,
    обжигающе горячий. Даже сон проходит, словно и впрямь кофеину принял.
    — Вам показать все альбомы? — спрашивает Мадам.
    Кажется, что в слово все она вкладывает двойной смысл. Но голова еще
    соображает плохо, и я киваю. Мадам плавно пересекает зал, достает из шкафа
    несколько толстых альбомов в обтянутых разноцветным бархатом переплетах,
    опускает на стол передо мной.
    — Я вернусь к себе, если вы не против, Стрелок. Если вдруг… —
    улыбка, — вас что-то заинтересует — позовите меня.
    — Хорошо, — соглашаюсь я.
    Уже с лестницы Мадам словно спохватывается, и добавляет:
    — Да… если вам понравится фотография, и захочется разглядеть ее
    детальнее — потрите изображение пальцем.
    Киваю. Пью кофе, посматривая на альбомы.
    Интересно, есть ли здесь резервные выходы? Наверняка.
    Впрочем, можно еще сделать вид, что у меня сработал таймер, и
    раствориться в воздухе.
    В любом случае я спасся. Утер нос сотне разъяренных думеров, завоевал
    сомнительную славу, и на четырнадцать этапов приблизился к Неудачнику.
    Быть может, его все равно вытащат раньше, но я старался как мог.
    Кофе допит. Заглядываю в джезву… гляди-ка, опять полна! Волшебный
    кувшинчик из «Тысячи и одной ночи». Наливаю вторую чашку, придвигаю к себе
    альбом в черном бархате. Тут, видимо, негритянки?
    Оказывается, что нет.
    На первой странице — фотография женщины, прикованной к стулу. За ее
    спиной глухая кирпичная стена, голова запрокинута и лица не видно, но
    полуобнаженное тело обещает многое. Цепи блестящие, с нарочито крупными
    звеньями. Под ногами женщины, на полу, лежит кожаная плетка.
    Так.
    Закрываю альбом, отодвигаю к углу стола. Пусть дожидается
    садистов-мазохистов.
    И впрямь «Всякие забавы».
    Смотрю на радугу переплетов. Попробуем угадать. Например, голубая
    обложка.
    Гляди-ка, угадал! С первой фотографии жизнерадостно улыбается
    голливудский киноактер, уже третий год слывущий секс-символом. Одет он в
    кожаную куртку, сапоги и кружевное белье. Э, дружок, повезло же тебе.
    Разумеется, подписи под фотографией нет. Даже если несчастный
    красавчик, никогда не страдавший гомосексуальностью, предъявит к борделю
    иск, доказать что-либо будет сложно. Фотография на самом деле слегка
    искажена, и никто не сочтет ее уликой. Кроме тех, конечно, кто бывал в
    глубине, и знают, как домысливает образы взбудораженный дип-программой
    мозг. Но те, кто знают виртуальность не понаслышке, знают и ее закон.
    Самый главный.
    Свобода.
    Во всем и для всех.
    Может быть, это и правильно…
    Укладываю актера поверх дамы в цепях. Пусть развлекаются, страдальцы.
    Розовый альбом… неужели лесбиянки? Странно…
    А, просто парочки. Две девицы с вызывающими взглядами, одна стоит на
    коленях, вторая опирается ей на плечи, цепко смотря на меня. Нет-нет-нет.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    01

    Первый этап простой по определению. Он должен быть таким, чтобы
    новички втянулись в игру, поверили в свои силы… чтобы пришли еще и еще
    раз. Я подхожу к вокзалу со стороны левого крыла, быстро проверяю ряд
    памятных тайников — в канализационном люке, в трансформаторной будке и в
    кабине перевернутого, валяющегося поперек путей локомотива. В канализации
    — пусто, в трансформаторной будке нахожу две обоймы, в локомотиве —
    завернутый в прозрачную пленку сэндвич. Ни людей, ни монстров пока нет, и
    это настораживает.
    Приближаюсь к одному из боковых входов в здание. Секунду стою перед
    выбитой дверью, потом резко бросаюсь в него.
    Ага.
    На меня кидаются два мутанта — мелких, человекообразных демона. Они
    обросли какой-то зеленой мшистой гадостью, в узловатых гипертрофированных
    лапах — винтовки. На лице одного сохранились строгие, «профессорские»
    очки.
    Расстреливаю мутантов в упор, они даже не успевают открыть огонь.
    Меняю обоймы, подхожу к телам. Их винтовки разбиты пулями. Жаль. С
    пистолетом далеко не уйдешь.
    Иду по вокзалу. Вереница пустых, загаженных залов, лужи крови, стены,
    исписанные какими-то отчаянными призывами и проклятиями… Брестская
    крепость, а не вокзал. По легенде игры здесь была последняя схватка
    полиции города и захватчиков-пришельцев. Я знаю, что где-то в подвалах
    можно найти умирающего сержанта, который поведает жуткие истории нашествия
    и подарит перед смертью свою винтовку. Но искать эту душещипательную,
    вечно умирающую программу лень. Я последовательно проверяю еще ряд
    тайников, нахожу кастет, который немедленно надеваю на левую руку, пару
    ручных гранат и, наконец-то, двуствольный штуцер.
    Пару раз вижу вдалеке человеческие фигуры, но они охоты не начинают,
    и я тоже оставляю их в покое. Мало времени. Иду к выходу на привокзальную
    площадь. Там, на столике, за которым лежит окровавленный женский труп…
    всегда он здесь лежит… тихо работает компьютер. На экране — меню игры.
    Записываюсь, на предложение выйти из игры отвечаю отказом. Дальше. На
    второй этап.
    С винтовкой в руках выбегаю из вокзала, крадусь к дороге, пригибаясь
    и прячась за деревьями. И не зря. В меня стреляют откуда-то с верхних
    этажей. Промахиваются.
    Наверное, человек. Монстры тупые, но зато меткие.
    Привокзальная площадь полна слегка пыльными, но исправными
    автомобилями. Их хозяева сели в тот самый поезд… Прячусь за громоздким,
    помятым «фордом», жду.
    Я всегда здесь жду…
    Минут через пять из вокзала выскакивает человек. Быстрыми перебежками
    приближается к машинам.
    Встаю, навожу на него винтовку. Человек замирает. Он был не готов к
    этой засаде, уже на самом конце этапа…
    — Садись! — киваю стволом на «форд». Игрок, похоже, меня не понимает.
    Лица из-под маски не видно, да и не скажет ничего о национальности игрока
    нарисованное лицо. Но, похоже, он не русский.
    — Садись в машину и веди!
    Понял. Подключилась программа-переводчик. Медленно приближается,
    открывает дверь, садится за руль.
    — Эй! — голос едва слышен. Оборачиваюсь, не выпуская пленника из
    вида. В пробоине купола стоит немного знакомая фигура. Алекс. Ишь ты,
    догнал. Вошел повторно, и догнал. Видимо, он и палил в спину… — Я тебя
    сделаю! Слышишь? Не будет тебе покоя! Сделаю!
    Недвусмысленный жест вынуждает его открыть беглый огонь. Но патронов
    у него мало, а расстояние велико. Отбросив винтовку, он пытается
    прицелиться в меня из пистолета, и тут за его спиной возникает багровая
    тень. Надо же, огненные душители уже на первом уровне попадаются.
    Светящиеся лапы хватают Алекса за горло, и тот падает на колени,
    трепыхается, палит себе через плечо. Дожидаться конца схватки лениво.
    Сажусь в машину. Мой пленник, послушно дождавшийся конца разговора,
    трогает. Он ведет машину медленно, оглядываясь, явно ожидая выстрела в
    затылок.
    Трасса оживленная. Два раза нас пытаются догнать и таранить огромные
    трейлеры. Опускаю стекло и расстреливаю их из винтовки, целясь в шины и
    лобовое стекло. Это пока мелочи, монстры, порождения «Лабиринта». Не их
    надо бояться.
    Мужчина вначале вздрагивает при выстрелах, потом привыкает.
    На авторазвязке нас ждут настоящие враги. Три машины перегораживают
    дорогу, за ними прячутся вооруженные люди. Один стоит открыто, в
    небрежной, уверенной позе. В руках у него гранатомет.
    Блин. Слышал я, что где-то на вокзале есть тяжелое вооружение, да так
    и не удосужился проверить…
    — Что делать? — спрашивает мой пленник.
    Надо быть идиотом, чтобы попытаться справиться с такой бандой. Проще
    сдаться и пожертвовать частью снаряжения, в надежде, что потом тебя
    отпустят.
    — Медленно снижай скорость. После третьего моего выстрела —
    останавливайся.
    Он молча кивает.
    Бандит с гранатометом насмешливо смотрит на нас. Ожидает.
    Глубина-глубина, я не твой… отпусти меня, глубина…
    Я посмотрел на изображение, привыкая к картинке. Бандит… машины…
    затылок моего шофера. Крестик прицела посередине экрана.
    Нечестный я человек.
    Я протянул руку, коснулся мышки, провел ей по коврику. Крестик
    заскользил по экрану.
    Поехали.
    Я открыл огонь, стреляя левой клавишей мышки, а правой перезаряжая
    винтовку. Бандит с гранатометом так ничего и не понял. Яркие желтые гильзы
    мелькали через весь экран, наушники грохотали. Уложив тех троих, что
    высунулись, я перенес огонь на машины. В виртуальности попасть в бензобак
    не легче, чем в реальной жизни. А вот когда расстреливаешь нарисованные
    силуэты — это занятие для ребенка.

    deep
    Ввод.
    Дьявол, ведь предупреждал же — остановиться!
    — Тормози! — кричу водителю.
    Тот останавливается перед полыхающими машинами. Поворачивается. В
    глазах, даже сквозь темные стекла маски, ужас и восхищение.
    — Как вы смогли?
    — Выходи.
    Он явно ожидает еще одного выстрела, но я недвусмысленно показываю
    ему на тела — застреленных мной, и убитых при взрыве машин. Собирай
    оружие… Стрелять в меня он теперь не решится. Та скорость и меткость
    стрельбы, которую я продемонстрировал, практически недостижима для
    простого игрока. Только для дайвера… и старого думера, привыкшего
    пользоваться мышкой.
    Думеры всегда делились на клавишников и мышатников. Вечный спор, кто
    из них круче, так и не был решен — пришла виртуальность.
    Теперь я ставлю точку над «i».
    Один из бандитов еще жив. Он матерится — так красочно и затейливо,
    что его национальная принадлежность сомнений не вызывает. Лицо игрока
    залито кровью, одна рука полуоторвана, другой он безуспешно тянется к
    аптечке. У игрока осталось процентов пять жизни, но аптечка бы его
    спасла…
    Подхожу. Он замечает меня, дергается, и кричит:
    — Кто? Кто ты, сволочь?
    И еще одна многоэтажная фраза.
    — Стрелок, — отвечаю я, приставляя дуло винтовки ко лбу матершинника.
    Не люблю, когда так ругаются. В конце концов, в моем теле могла быть и
    девушка, или ребенок.
    Трофеи приходится собирать минут пять. Теперь я обмундирован по
    высшему разряду. Пистолеты, винтовка с оптическим прицелом, штуцер,
    гранатомет, аптечки, гранаты, бронежилет. Мой пленник тоже неплохо
    экипировался — вот только гранатомета ему не нашлось.
    В реальности такую груду железа не утащить. Но здесь все мы немножко
    Рэмбо.
    — Поехали, — бросаю я пленнику, садясь в машину. Он понимает без
    перевода. Мы едем по трассе, я не удерживаюсь и расстреливаю еще один
    трейлер из гранатомета. Разумеется, выйдя вначале из машины… У
    создателей «Лабиринта» было хорошее чувство юмора, и наблюдать собственные
    кишки на потолке автомобиля у меня желания нет.
    Второй уровень кончается на окраине Сумеречного Города. Мы вместе
    выходим из машины и записываем пройденный результат на компьютер, прилежно
    работающий на развалинах маленького коттеджа. Лишь после этого мой
    попутчик успокаивается. Я машу ему рукой и направляюсь к канализационному
    люку. Самый верный путь через третий этап пролегает среди нечистот. Мало
    кто им пользуется — слишком уж отвратительная дорога, несмотря на душевую
    в конце уровня. Но мне плевать. Я пройду через канализацию, глядя на
    экран, и шевеля мышкой.
    — Эй! — кричит вслед попутчик. — Зачем я был тебе нужен? Ты самый
    крутой из всех, кого я видел!
    Наверное, он ожидает слов «вдвоем легче», а то и предложения пойти
    дальше вместе. Но мне не понравилось, что он едва не врезался в горящие
    машины. И я говорю правду:
    — Я не умею водить. А пешком идти долго.
    Он так и остается стоять у компьютера, обалдевший и переполненный
    впечатлениями. И очень неплохо снаряженный для конца второго этапа, между
    прочим…

    10

    Я прохожу четырнадцать этапов. За семь часов.
    Сегодня рождалась легенда.
    За моей спиной оставались трупы и развалины. Я немного задерживаюсь
    на шестом этапе — он совсем-совсем новый и непривычный. Потом застреваю на
    двенадцатом, похожие я встречал, но арена — это всегда арена, и перебить
    сотню с гаком монстров — не три кнопки надавить.
    К счастью, другие игроки уже практически не вмешиваются. Слухи ползут
    по «Лабиринту», пересекая уровни с легкостью, недоступной даже дайверам.
    Слухам не страшна глубина, их никогда и ничто не могло задержать.
    Слухи — враг дайвера. Но сейчас они несут страх, и это работает на
    меня.
    В конце четырнадцатого этапа я понимаю, что больше не выдержу.
    Выныриваю на мгновение из глубины и убеждаюсь, что скоро семь утра.
    Это компьютерам вредно отключаться. С людьми все наоборот.
    Четырнадцатый этап — городской спортивный центр. Компьютер с игровым
    меню стоял на судейском столике возле огромного бассейна, где в чистой
    воде лениво колыхались трупы похожих на крокодилов монстров-амфибий. Их
    довольно трудно убить, и мне пришлось воспользоваться плазмоганом, чтобы
    вскипятить в бассейне воду. Когда она остыла, я ныряю в вонючий бульон и
    минут десять дожидаюсь погони — двух истеричных игроков, парня и девушки,
    которые гонятся за мной уже три уровня. Они торопились, уверенные, что я
    немедленно покину спортивный центр, и ворвались в зал неосторожно, хоть и
    красиво. Парень — с плазмоганом у пояса, девушка со штуцером наперевес. Я
    пускаю в них ракету, прямо из под воды, и оба исчезают в огненном вихре.
    Я выбираюсь из бассейна, опершись на скользкое тело вареного монстра,
    и заглядываю в воронку. Там ничего не осталось, у парня сдетонировали
    энергоячейки плазмогана.
    — Я — Стрелок, — все же говорю я. Это уже стало ритуалом, а мне
    нравятся хорошие традиции.
    Записываюсь — «Стрелок, 14», и щелкаю по клавише выхода. Сделаем все
    честно и правильно. Отдохнуть… и вернуться.
    Обязательно вернуться.
    В полу рядом с судейским столиком открывается люк — выход из игры.
    Прыгаю туда и оказываюсь в раздевалке.
    Выход из «Лабиринта» такой же торжественный и пышный, как и вход. Но
    это другая торжественность, праздничная, веселая. Комната со стенами из
    розового мрамора, яркий солнечный свет в потолочном окне, мягкий диван,
    столик с фруктами и едой, огромный резной шкаф красного дерева. Я снимаю
    бронежилет, шлем, маскировочный комбинезон, запихиваю вместе с горой
    оружия в свой «индивидуальный шкафчик». Только я смогу воспользоваться
    нажитым добром, вновь входя в «Лабиринт». Принимаю душ, переодеваюсь. Все,
    надо уходить. Прерывать программу не хочется, хватит с меня головных

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Он давно так сидит?
    — Около суток, — Гильермо кивнул. — Да, странно. Он пробовал пройти
    уровень пять раз… потом смирился. Сел у входа.
    — И что вы сделали?
    — Послали Анатоля, — Гильермо разводит руками. — Он умеет это
    делать… выводить к концу уровня…
    — И что же?
    Информацию приходится тянуть клещами. Не потому, что Гильермо что-то
    от меня утаивает. Он просто не поймет, что именно меня интересует, привык
    общаться с подготовленными, понимающими с полуслова дайверами.
    — Объясните все по порядку, Вилли.
    Гильермо кивает.
    — Игрок вошел на уровень двадцать девять часов назад. Пять раз
    пытался пройти, его убивали. Быстро.
    — Демон?
    — Нет, демона он… пах-пах! Другие игроки. Потом он уселся и стал
    сидеть. Мы послали Анатоля, тот повел Неудачника. Их убили. Анатоль пошел
    второй раз, но им опять не повезло. Клиента убили, Анатоль очень сердился.
    Всех пострелял, кто там был, — Гильермо снисходительно смеется. — Сегодня
    дайверы должны были пробовать вместе. Я запрошу отчет, да?
    — Да, — говорю я, не отрывая взгляд от экрана. Молодой парень в
    комбинезоне и с пистолетом. Что испугало человека без лица? Почему он
    считает, что происходящее не имеет аналогов? Почему предлагает за
    несложное задание Медаль Вседозволенности в награду? — Вилли, а еще
    что-нибудь странное происходило?
    У меня появляется робкая надежда, что речь шла совсем о другом
    задании.
    — Нет.
    — Ничего?
    — Ничего-ничего! — Гильермо разводит руками. — Мы беспокоимся о своих
    клиентах. В «Лабиринте» все под контролем.
    Я смотрю на экран и жду.
    — Так… — говорит Агирре с любопытством. — Так-так… Утром его
    пробовали вывести еще два раза. И днем… три раза. Не получилось.
    — А вы об этом не знали? — не удерживаюсь от язвительности.
    — Мы не сковываем инициативу служащих, — с достоинством отвечает
    Гильермо. — Ситуация пока не критическая.
    Он прав, конечно. Но у меня возникает легкая, невнятная тревога. Кто
    он, влипший в неприятности игрок? Президент США, папа римский, Дмитрий
    Дибенко?
    — Кто он? — спрашиваю я вслух. Гильермо пожимает плечами:
    — Это неизвестно…
    — Вы не контролируете пользователей?
    — Мы — центр развлечений, а не КГБ, — со вкусом отвечает он. —
    Информация может быть похищена. Как вы думаете, обрадует солидного
    директора корпорации или арабского шейха статья в газете про его
    похождения в нарисованном мире?
    — Ну и что…
    — Для вас — ничего. Простой человек будет смеяться. А солидные люди
    очень-очень не любят, когда над ними смеются!
    — Вы можете отключить его вручную?
    — Как?
    Действительно, как? Даже если отследить линию, по которой игрок вошел
    в «Лабиринт», и оборвать связь — ничего не изменится. Человек повиснет в
    пустоте, или мир вокруг него замрет, как фотография, это уж как его
    подсознание решит. Все равно, что накрыть утопающего непрозрачным колпаком
    — чтобы не тревожил остальных купающихся.
    — И все-таки отследите его канал… — говорю я.
    — Это очень сложно, — Гильермо картинно указывает на город за окном.
    — Там — две тысячи тридцать шесть… простите, уже две тысячи тридцать
    пять игроков. Это — две тысячи тридцать пять… нет, теперь семь!
    телефонных линий. Все это поступает на двадцать восемь основных серверов,
    потом делится на уровни, обрабатывается нашими и арендованными машинами на
    всех континентах. Мы используем четыре спутника для синхронизации обмена
    данными. Войти в «Лабиринт» может как абонент «Интернета», так и
    неорганизованный пользователь, позвонивший на один из семисот телефонных
    номеров компании…
    — Понятно, — говорю я. Нет, конечно, отследить Неудачника все равно
    можно. Но стоить это развлечение будет так дорого, что уговаривать
    Гильермо бесполезно. — Вы можете вызвать ваших дайверов?
    — Они сейчас не в сети.
    Тоже понятно. Если они и впрямь пытались вытащить Неудачника целые
    сутки, то сейчас просто дрыхнут. Один в Украине, другой в Канаде. Может
    быть, ругаются сквозь сон.
    — Хорошо, — решаю я. — Возможно зайти сразу на тридцать третий
    уровень?
    Гильермо отводит глаза.
    — Вы давно играли? У вас сохранились записи?
    — Нет…
    — Тогда вам придется идти с самого начала.
    Вот такого я не ожидал.
    — Что за ерунда? Все игры имеют служебные каналы для перемещения
    между этапами! Вы что — исключение?
    — Да.
    — Но почему?
    — «Лабиринт» имеет крупный призовой фонд за установление нового
    рекорда уровня или скоростное прохождение всей игры.
    — Я помню, ну и что… большой фонд?
    — Главный приз — полмиллиона долларов. Эти деньги получит тот, кто
    сумеет пройти все уровни и уничтожить Принца Пришельцев за сорок семь
    часов пятьдесят девять минут, — в голосе Гильермо начинает звучать
    рекламная торжественность.
    Ой-ей-ей…
    Почему я не игрок?
    — Это крупная сумма, — зачем-то заметил Гильермо. — Да? Любые коды,
    дающие игроку неуязвимость или полный арсенал и снаряжение, будут вскрыты,
    когда речь идет о полумиллионе. Любые служебные каналы — найдены и

    использованы. Нам пришлось бы выплачивать призовые суммы часто… точнее —
    не выплачивать никогда.
    — А как же работают ваши дайверы?
    — Они предварительно прошли «Лабиринт». У них имеются записи на всех
    уровнях, во всех опасных местах. Пара минут — и они там, где надо.
    Хорошее начало.
    — Сколько времени уходит на прохождение к тридцать третьему уровню?
    — От двадцати пяти часов — и до бесконечности.
    На что, собственно говоря, рассчитывал человек без лица? Если за
    сутки дайверы «Лабиринта» не сумеют вытащить Неудачника, то его вообще
    невозможно спасти…
    Гильермо молчит, наблюдая за мной.
    — По крайней мере, я могу получить карты уровней? — спрашиваю я. —
    Полные карты?
    — Нет. Полных карт не существует. «Лабиринт» меняется постоянно и
    самостоятельно. Ведь это не фильм, не книга, Стрелок. Это целый мир, мир
    чудес! А чудо не может быть неизменным.

    ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛАБИРИНТ

    00

    Портал, через который «Лабиринт» сообщается с остальной глубиной,
    красив. Это исполинская, уходящая в небо арка из черного мрамора. По ней
    скользят сиреневые искры, а от камня идет неприятный низкий гул,
    перемежающийся тяжелыми, нечеловеческими вздохами. Проем арки заполнен
    клубящимся алым туманом.
    И в этот туман медленно, как загипнотизированные, идут люди.
    Нескончаемый поток. Может быть, и не все из них — настоящие, часть просто
    создана сисопами «Лабиринта» для большей торжественности. Но все равно —
    эффектно.
    Вливаюсь в общий поток.
    — Эй…
    Идущий рядом паренек трогает меня за плечо.
    — Как тебя звать?
    — Стрелок.
    — Я — Алекс.
    — Очень приятно… — отворачиваюсь. Но паренек не отстает.
    — Ты на первый уровень?
    — Да.
    — Пошли вместе? Гораздо проще, честное слово!
    Оглядываю его. Внешность явно штучной работы, манеры нагловатые, но
    уверенные.
    — Первые пять-шесть этапов пройдем в паре, — продолжает парень. — Они
    простые, но легче будет втянуться. А дальше, если хочешь, разбежимся. Ну?
    — Ладно.
    Хлопаем по рукам, идем рядом. Кровавый туман обволакивает, уже ничего
    не видно. С неба доносится голос:
    — Режим?
    — Парный вход! — говорит Алекс. — Алекс и Стрелок!
    — Парный вход, — повторяю я. — Стрелок и Алекс!
    Туман слегка рассеивается. Мы стоим у дрезины, водруженной на ржавые
    рельсы. На дрезине валяются два комбинезона, шлем-маски, два пистолета.
    Все наши попутчики куда-то исчезли. Проверяем обоймы, переодеваемся.
    — У вокзала будет засада, это непременно, — бормочет Алекс. —
    Расслабляться нельзя… Ты откуда, Стрелок?
    — От мамы с папой.
    Больше вопросов не возникает. Встаем на дрезину, начинаем качать
    рычаг. Старая колымага быстро ускоряется, едем сквозь рассеивающийся
    туман.
    — Стрелок, ты что, Кинга любишь?
    — С чего это?
    — Ну, прозвище… или просто стреляешь хорошо?
    — Увидишь.
    Мы выезжаем из тумана. Дорога идет по осыпающейся насыпи, впереди —
    обгоревшее, как рейхстаг после штурма, здание вокзала. Похожесть усиливает
    развевающийся на куполе красный флаг. То ли деталь антуража — многие
    западники до сих пор сводят счеты с коммунизмом, то ли наоборот, кто-то из
    большевиков решил отметить годовщину революции. Скорее, последнее, через
    три дня — седьмое ноября.
    — Сейчас смотри внимательно, готовься, — говорит Алекс из-за спины. —
    Засада непременно будет. Понимаешь, лишняя обойма всем нужна…
    — Понимаю, — говорю я, поворачиваясь. Стреляю два раза, и наведенный
    уже пистолет падает из руки моего недолгого союзника. Наклоняюсь к нему.
    Алекс глотает ртом воздух, бессмысленно глядя на меня. Программа дает ему
    еще секунд пять, чтобы осознать свое поражение. — Кинга, впрочем, я тоже
    люблю, — сообщаю я, поднимая его пистолет.
    Вот и все. Был у меня пистолет и восемь патронов, стало два пистолета
    и четырнадцать патронов.
    Перекидываю тело через бортик дрезины, под насыпь, на груду таких же
    тел. Это я там должен был оказаться, по плану Алекса.
    — Я в «Дизматч» играл, когда ты еще до клавиатуры не дотягивался, —
    беззлобно говорю я вслед. Тело истлеет быстро, часов за шесть. Так уж
    устроено. Иначе все пространство «Лабиринта» было бы завалено костями.
    Вокзал приближается. Смотрю на него, пытаясь понять, какие изменения
    произошли с прошлого раза. Кажется, не было вон той башенки в правом
    крыле.
    Дрезина проезжает мимо застывшего поезда, новенького и чистого, с
    сидящими у окошек людьми. Тела людей покрыты сероватым налетом. Это поезд
    беженцев, который пришельцы сожгли при попытке покинуть Сумеречный Город.
    Смотрю на чинно рассевшихся вдоль окошек беженцев. Да. Ламеры вы, дорогие
    создатели «Лабиринта». Не знаете, что такое настоящая эвакуация и
    настоящие беженцы.
    Перепрыгиваю через бортик, скатываюсь под насыпь. До вокзала пусть
    доезжают самоуверенные новички. Я лучше ножками… потихоньку.
    Так оно надежнее будет.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    стоит — не шелохнется. Человек или нет? Интересоваться глупо, тем более,
    что хорошо сделанную программу отличишь от человека не сразу. Прохожу мимо
    охранника, оказываюсь в небольшом зале. Сквозь окна бьет яркий солнечный
    свет. Вдоль стен — журнальные столики, мягкие кресла. Посередине зала —
    стол посолиднее, за ним сидит улыбающаяся девушка. Секретарша, и, похоже,
    живая.
    — Здравствуйте, — говорю я.
    Лицо секретарши чуть меняется.
    — Добрый день, — говорит она. Голос мягкий, приятный. Похоже, меня
    переключили на русскую сотрудницу фирмы.
    — Мне нужно встретиться с руководством, — начинаю без церемоний.
    — Конкретнее, если можно.
    Девушка — сама любезность. Но пробиться сквозь этот заслон не проще,
    чем через монстра у моста в «Аль-Кабар».
    — У меня конфиденциальная информация для руководства «Лабиринта».
    — И все же я прошу вас кратко изложить цель визита.
    Что ж…
    — Я хотел бы сообщить господину Гильермо Агирре, что осведомлен о
    маленькой проблеме, возникшей на днях, и о том, что сотрудничающие с вами
    дайверы не смогли ее решить. Я намерен предложить свои услуги в разрешении
    возникшей проблемы.
    Секретарша кивает.
    — Минуточку.
    Она неторопливо встает и выходит в одну из внутренних дверей. Я
    терпеливо жду. Все очень мило и патриархально. Никаких компьютеров,
    никаких монстров. Не офис самого мрачного и дорогостоящего аттракциона в
    истории человечества, а мелкая контора по торговле туалетной бумагой…
    Девушка отсутствует долго. Мне надоедает стоять, я присаживаюсь в
    одно из кресел, листаю разбросанные на журнальном столике газеты. Тихо и
    мирно. Кроме меня — никаких посетителей, хотя, на самом деле, они
    наверняка есть. Просто мы не видим друг друга, а общаются они с другими
    сотрудницами фирмы.
    — Господин…
    — Стрелок, — говорю я, вставая. — Зовите меня Стрелок.
    Девушка кивает.
    — Господин Гильермо Агирре примет вас.
    В ее голосе легкое любопытство. Похоже, она не подозревала о том, что
    в «Лабиринте» существуют какие-то проблемы.
    Вхожу в указанную дверь и замираю.
    Это красиво.
    Помещение неправильной треугольной формы, одна стена полностью
    прозрачная, из нее с большой высоты виден залитый красным закатным светом
    город. Не Диптаун… скорее — Сумеречный Город. Стол начальника службы
    безопасности «Лабиринта», господина Гильермо, подковообразный. На нем три
    компьютерных монитора, клавиатура и больше ничего. Сам господин Гильермо
    уже поднимается навстречу. Пожилой, сухощавый, очень загорелый, в шортах и
    футболке.
    — Здравствуйте, — он первый протягивает руку. — Значит, вы — Стрелок,
    да? Зовите меня просто Вилли.
    Вилли, так Вилли.
    Жму руку.
    — Вы сказали такие интересные вещи… да? Про проблемы, дайверов,
    помощь… — Вилли смеется и машет руками. — Бах! Бах! Такая помощь?
    Интересная программа-переводчик. Сильный акцент, слова-паразиты,
    словно Гильермо говорит по русски самостоятельно. Сразу какое-то иное
    отношение к человеку…
    — Давайте будем откровенными? — предлагаю я. Вилли-Гильермо морщит
    лоб и кивает. — Я — дайвер.
    — Да? — вежливо интересуется Вилли. — А что это такое?
    Улыбаюсь в ответ. Говорю:
    — Наверное, ваши украинский и канадский сотрудники могут более быстро
    это объяснить. Я имею в виду дайверов, работающих с вами на постоянном
    контракте.
    Вилли смотрит на меня, и молчит. Долго. Потом кивает:
    — Я полагал, что Анатоль — русский. Он украинец?
    Да. Человек без лица осведомлен лучше, чем начальник службы
    безопасности «Лабиринта».
    — Это уже детали, — говорю я.
    — Садитесь, Стрелок… — Вилли придвигает мне кресло, сам отходит к
    окну. Смотрит на залитый кровавым заревом город. — Значит, вы дайвер?
    Киваю.
    — Это крайне интересно. Это необычно! — Вилли поднимает указательный
    палец. — Все ищут дайверов, у всех есть просьбы, бизнес, вопросы… вы
    пришли к нам сами.
    Молчу.
    Вилли оборачивается.
    — У вас красивый костюм, Стрелок, — говорит он. — К нему хорошо…
    кепи! Такой маленький серый кепи!
    Понятно. Незатейливый тест.
    — Вика…
    Вилли улыбается. Понятно. Тот же фокус, что и примененный человеком
    без лица. Я отрезан от своей операционной системы. Давно следовало ожидать
    подобных игрушек.
    Глубина, глубина, я не твой…
    Оказалось, что у меня болит голова. Пиво, однако…
    Я снял шлем, потянулся к мышке. Запустил «Биоконструктор», торопливо
    выбрал из меню окошечко «Одежда», потом «Головные уборы», отыскал что-то
    среднее между беретом и кепи. Залил серо-стальным цветом. И нацепил на
    свою фигуру — личность номер семь, Стрелок…
    deep
    Ввод.
    Берет на моей голове. Не знаю, о таком ли говорил господин Агирре. Но
    вроде бы он удовлетворен.
    — Мы ценим работу дайверов, — произносит Вилли. — Но наши постоянные
    сотрудники справляются с ней. Надо время, небольшое. Мы предложим вам
    интересное дело. Да?
    Качаю головой, берет съезжает набок.

    — Господин Гильермо, — почтительно, но твердо отвечаю я. — Речь идет
    об одном конкретном вопросе, в котором я хочу помочь «Лабиринту».
    Удивленно приподнятые брови.
    — На днях в «Лабиринте» случилось странное происшествие…
    Умолкаю, жду реакции. Вилли явно задумывается.
    — Происшествие? — кивок в сторону окна. — Тут каждый день тысячи
    происшествий. Война! Выстрелы! Веселье!
    Неужели человек без лица ошибся? Я начинаю чувствовать себя идиотом.
    — Ваши дайверы… — начинаю я. — Вчера, например, они справились со
    своей работой?
    Это единственное, что я знаю. Дайверы «Лабиринта» не оправдали
    надежд…
    — А! — Вилли кивает. — А! Неудачник!
    На всякий случай киваю.
    — Это проблема? — Агирре становится серьезным.
    — Насколько я знаю — да.
    Пауза. Гильермо взвешивает что-то в мозгу.
    — Господин Стрелок, что вам известно?
    Врать бессмысленно. Передо мной не тот человек, с которым стоит
    блефовать.
    — Очень немногое. Мне сообщили, что в «Лабиринте» проблема. Что ваши
    дайверы не могут ее решить. Меня попросили оказать вам помощь.
    Опять пауза. Я анонимен, и посвящать меня в неприятные стороны жизни
    компании рискованно. Но у Гильермо явно нюх на неприятности и на то, как
    их преодолевать.
    — Вы подпишите разовый контракт? — тон его становится быстрым и
    деловым.
    — Да.
    — Полное неразглашение ситуации, — добавляет он. — Со всеми
    возможными штрафными санкциями.
    — Да…
    — Прошу вас, Стрелок, — он указывает на свой стол. Я подхожу,
    полагая, что сейчас и состоится подписание документов о сотрудничестве. Но
    Вилли указывает на средний монитор. — Это тридцать третий уровень
    «Лабиринта», господин Стрелок. «Диснейленд».
    Смотрю на экран, и уровень мне очень не нравится. Хотя бы потому, что
    во времена, когда я там был, он выглядел совсем по другому.
    — Очень, очень плохой уровень, — говорит Вилли. Уточняет: — Тяжелый.
    Это — начало. «Русские горки». Это… — он кладет пальцы на клавиатуру, и
    изображение смещается, — демон-хвататель. Плохой!
    Как будто в воображении создателей «Лабиринта» рождались хорошие
    демоны…
    — Это он… — еще одно касание клавиш. — Неудачник.
    Гильермо молчит, но не ради театральной паузы — ничего необычного на
    экране нет. Просто раздумывает.
    — Значит, это и есть проблема, Стрелок? Да?

    111

    Ни один нормальный обитатель Диптауна не может выйти из глубины
    самостоятельно. Он просто не увидит свой компьютер, не сумеет ввести
    команду на выход или связаться с операционной системой голосом. Только в
    виртуальных домах, где стоят нарисованные аналоги настоящих компьютеров,
    подсознание милостиво делает поблажку. Из глубины выходят там, где вошли.
    В своем придуманном доме, который может быть дворцом или хижиной, но с
    «настоящим» компьютером.
    Поэтому и существуют таймеры. Они встроены во все программы, от
    майкрософтовского «Виндоус-Хоума» до российских «Вирт-Навигатора» и
    «Дип-командора». Предельное время нахождения в глубине — сорок восемь
    часов. Срок, за который человек не умрет от голода и обезвоживания.
    Здравомыслящие пользователи, правда, всегда устанавливают время поменьше.
    Пару часов, сутки… Маньяк, ставивший таймер на тридцать шесть часов —
    уже исключение. Пробуждение человека, прогулявшего в глубине пару суток —
    зрелище… дурнопахнущее.
    Конечно, таймер можно взломать и отключить. Или взломать и добавить
    пару нулей к сорока восьми часам. Но подобные камикадзе находятся редко, а
    конец их будет плачевен.
    Например таков, как у Неудачника.
    «Лабиринт Смерти» невозможно пройти за один раз. Просто не хватит
    сил. В виртуальности сон отступает, но все равно есть границы
    выносливости. Поэтому в конце каждого уровня игроки получают доступ к
    игровому меню, где есть возможность записать свои координаты и выйти в
    обычную глубину. Выйти, чтобы когда-нибудь вернуться.
    Но иногда находятся оптимисты, решающие пройти «Лабиринт» за один
    раз. Повторить первое, легендарное погружение в виртуальность. Они
    взламывают защитный таймер, порой сами, порой пользуясь какой-либо
    хакерской программой. Отрезают себе гарантированную дорогу назад. И ныряют
    к самому дну.
    Обратно их вытаскивают дайверы. Все крупные игровые центры имеют
    связь с кем-нибудь из нас. А те, что покрупнее, даже держат анонимных
    сотрудников на постоянном контракте. Дешевле платить нам, чем
    родственникам погибшего от истощения игрока.
    Я смотрел на Неудачника. Тот был одет в обычный маскировочный
    комбинезон, шлем-маску, из оружия у него был только пистолет. То ли так и
    вышел на тридцать третий уровень, то ли его уже убивали. После гибели в
    «Лабиринте» игрок автоматически восстанавливается в начале уровня с
    минимумом снаряжения.
    — Чушь… — сказал я.
    — Что? — заинтересовался Гильермо.
    — Давно он там?
    — Тридцать девять часов. Мы отслеживаем игроков с момента входа в
    систему.
    Так. Значит, человек без лица заинтересовался Неудачником почти сразу
    после того, как тот оказался в «Лабиринте»? Бдительно следил — и
    немедленно начал сбор дайверов.
    — Его таймер мог быть поставлен на двое суток.
    — Да. Ах, как неаппетитно! — Гильермо вздыхает. — Писать, какать в
    комбинезон… фу.
    Почему человек без лица забил тревогу?
    Ведь ничего страшного пока не произошло. Просто еще один
    самоуверенный любитель игр.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    мало? Настолько, что считать приходится не в процентах, а поголовно…
    — Здесь? — спросил водитель.
    — Да, спасибо.
    Я расплатился, выбрался из машины, пошел к подъезду, чувствуя себя
    раздутым, как воздушный шарик. Сейчас надо либо завалиться спать,
    смирившись с утренней разбитостью, или нырять в глубину. Она хорошо
    снимает похмелье.
    На втором этаже подъезда, там у нас почему-то всегда горит лампочка,
    сидело человек пять подростков. Перекидывались картишками прямо на полу, о
    чем-то вполголоса разговаривали… нет, скорее не разговаривали —
    перерыкивались. Двоих я знал, трое казались незнакомыми. Маленькая стая
    мелких хищников. Такая с удовольствием загрызет одиночку в темной
    подворотне. Но здесь я в безопасности. Возле норы хищники не охотятся.
    — Здравствуйте, — буркнул парнишка, который живет надо мной. В точно
    такой же однокомнатной, с родителями и старшей сестрой, частенько
    приходящей только под утро. Слышимость у нас прекрасная, я в курсе всех их
    проблем и скандалов.
    — Привет, — сказал я.
    — Леня, у вас сигарет не будет?
    Я старше его лет на пятнадцать, но подростки держат меня почти за
    сверстника. Возможно, потому, что я не женат, а в моем мусоре преобладают
    пустые пивные банки.
    — Сейчас.
    Сам я не курю, но дома всегда валяется пачка-другая сигарет для
    заходящих хакеров. У них курение — профессиональная черта.
    Паренек терпеливо переминался за дверью, пока я поставил канистру,
    включил свет и рылся в шкафу.
    — Держи.
    Он благодарно кивнул, открывая пачку, я махнул рукой — забирай всю, и
    запер дверь. Хищников надо прикармливать. Чуть-чуть. Чтобы не обнаглели,
    но даже в затуманенных выпивкой мозгах мелькала мысль, что я «нормальный
    мужик».
    Я быстро разделся, покидал одежду на кровать, пошел в ванную. Постоял
    немного под холодным душем.
    Нет, никакого сна. Глубина ждет.
    Весь день я старался не думать о человеке без лица и медали
    вседозволенности, лежащей на складе. Но теперь, в темноте, когда
    виртуальность приближалась все ближе, они не выходили из головы.
    Человек и медаль.
    Кнут и пряник.
    Что такого могло случиться в «Лабиринте», с чем не справились два
    дайвера? Профессионалы, работающие хоть и анонимно, но по постоянному
    контракту? Знающие «Лабиринт» до последнего закоулка…
    Что-то, не имеющее аналогов?
    Очень странно.
    Я вытерся, бросил полотенце в таз с грязным бельем, вернулся в
    комнату, щелкнул тумблером питания компьютера и стал натягивать
    комбинезон.
    — Добрый вечер, Леня, — сказала Вика.
    — Привет, старуха.
    Женское лицо на экране улыбается. Нет, наверное, я не прав. Надо
    поставить другую реакцию на слово «старуха» — легкая обида, надутые губки,
    чуть отведенный взгляд.
    — Почта есть?
    — Семь писем.
    — Читай.
    Ничего интересного в почте не было. Приглашения посетить два вновь
    открывшихся клуба, прайс-листы какой-то маленькой торговой фирмы, письмо
    от Маньяка, отправленное им еще утром…
    — Все стереть, — сказал я, усаживаясь за компьютер. Воткнул штекер
    комбинезона, надел шлем. — Вика, подключайся к Диптауну… через резервный
    канал. Личность номер семь.
    Этим входом я не пользовался уже месяца три. Так же как «личностью» —
    стального цвета костюм, черная рубашка, шейный платок, высокие кожаные
    ботинки, гибкое худощавое тело, смуглое узкое лицо, волосы до плеч, низкий
    и сильный голос.
    — Резервный канал, седьмая личность, — подтвердила Вика.
    Радуга перед глазами, фейерверк, жадное полыхание огненной волны.
    Глубина.
    Я сижу в крошечной комнатке. Кровать, стол с компьютером — не моим, а
    каким-то совершенно абстрактным, дверь. Гостиница «Начало пути». Здесь по
    дешевке арендуют номера те жители Диптауна, которые бывают в глубине
    нечасто.
    — Все в порядке, Леня?
    — Да.
    Открываю дверь, выхожу. Длинный коридор, усеянный дверями. У одной
    двери стоит Сильвестр Сталлоне и с восхищением разглядывает свои руки.
    — Привет, Слай, — бросаю я, проходя мимо. Почти наверняка парень
    русский, и уж совершенно точно — новичок.
    — Похож? — с надеждой спрашивает парень.
    — Да… — я останавливаюсь. Пиво настраивает меня на благожелательный
    лад. — Первый раз в глубине?
    — Где?.. да, первый.
    — Надевать внешность известных людей — это дурной тон. И признак
    новичка. Постарайся сконструировать свою собственную личность… возьми,
    например, «Биоконструктор», и повозись немного.
    — «Биоконструктор»? — смущенно спрашивает парень.
    — Да. Простая программа, с русским интерфейсом. Валяется на всех
    серверах в разделе для новичков.
    — Спасибо… — «Сталлоне» бредет следом. Я замечаю, что он начал
    сутулиться, словно стесняясь своей внешности. Хороший признак.
    Мы вместе входим в лифт, спускаемся на первый этаж. Холл довольно
    просторный, в нем дежурят четверо портье и двое охранников.
    — Подойди к кому-нибудь, — советую я, — и попроси проконсультировать.
    — Куда пойти для начала, как себя вести…
    — Неудобно…
    — Неудобно быть дураком. Эти ребята здесь для того и сидят. На улицах

    спрашивай совета у людей с нашивкой на рукаве в виде раскрытой ладони, это
    помощники-добровольцы. Или у полиции. Ты поставил таймер?
    — Да, конечно! На два часа!
    — Ну и прекрасно. Потрать четверть часа на беседу с портье.
    Сэкономишь куда больше. Счастливого плавания.
    — Счастливого плавания! — восхищенно говорит мне вслед новичок.
    Приятно быть старожилом.
    Подмигнув портье, и кивнув на «Сталлоне» — а то еще постесняется сам
    подойти, я выхожу из гостиницы. Поднимаю руку, мгновенно останавливается
    такси. Это не реальность…
    — Компания «Дип-проводник» рада приветствовать вас, Стрелок! —
    говорит водитель.
    — В «Лабиринт Смерти», — говорю я. — К административному корпусу.

    101

    Есть игры. И есть Игры.
    Разница в долголетии.
    Компьютерная индустрия выпускает до тысячи игр ежегодно. Как
    рассчитанных на глубину, так и простых, для обычных пользователей.
    Обычно игра активно живет с полгода. Расходится законными и
    незаконными каналами, обсуждается. В ней вылавливаются все заложенные
    создателями и случайные хитрости. Потом она умирает… сохраняясь у
    сотни-другой фанатов.
    Бывают исключения — и тогда игра живет годами. Появляются новые, куда
    более совершенные и красивые игры, но и старая сохраняет толпы
    приверженцев.
    И есть три исключения, не умирающие еще с довиртуальной эры. «Doom»,
    «C&C» и «Mortal Combat». Конечно, они менялись — десятки раз. Но это была
    скорее косметика, чем кардинальные перемены.
    «C&C» — это стратегическая игра. Ее виртуальное пространство
    представляет из себя всю планету. На этом безропотном полигоне
    несостоявшиеся Наполеоны и Жуковы ведут бесконечные войны за мировое
    господство, управляя в несуществующих штабах выдуманными армиями. Там
    гремят танковые гусеницы и взмывают в небо ракеты. Разрабатываются новые,
    чудовищные вооружения, атомными взрывами выжигаются дотла мировые столицы.
    В этой игре не надо быть ловким или метким, здесь важно стратегическое
    мышление. Говорят, что за ней очень внимательно приглядывают военные… и
    порой удачливые игроки получают предложения поступить на действительную
    военную службу. Кого-то это отпугивает, но многих, наоборот, привлекает. Я
    немного играл в этих «солдатиков для взрослых». Игра, на мой взгляд,
    безобидная и спокойная. Расхаживаешь с чашкой кофе в красивом мундире по
    штабу, заполненному вышколенными адъютантами, и говоришь: «А не сбросить
    ли нам термоядерную бомбу на Лос-Анджелес?»
    В последний год игра чуть изменилась, теперь ее надо начинать
    лейтенантом, командуя маленьким взводом в тактических схватках, подчиняясь
    чужим приказам, и постепенно подниматься до главнокомандующего своей
    страны. Появились возможности военных переворотов, предательства,
    партизанской войны «против всех»… Не знаю, наверное, игра стала
    интереснее. Но я любил прежние правила.
    «Mortal Combat» — еще проще и незатейливее. Это мордобой в
    виртуальном пространстве. Можно надеть одну из сотен готовых личин, или
    придумать свою — и принять участие в многодневном турнире за право
    сразиться с главным злодеем, мечтающим поработить всю Землю. Вот эта игра
    полезна до чрезвычайности. Нигде так не выпустишь лишний пар и нездоровые
    эмоции, как на мрачных аренах «Mortal Combat», колотя противника пяткой по
    лбу или обрушивая на него магические заклинания. Хорошая игра. Я туда
    захожу раз-другой в месяц, но некоторые не вылезают из поединков. Говорят,
    что если особенно не злоупотреблять магией — которая, увы, в реальности
    недоступна — то можно неплохо научиться драться. Но я в этом сомневаюсь.
    Все-таки одно дело «удар», который ты почувствовал при помощи виртуального
    костюма, и подлинная арматурина, которой тебя огреют на улице.
    И, конечно, есть еще «Doom». Та самая игра, с попадания в которую
    началась виртуальная эра.
    Ее основное поле называется незатейливо — «Лабиринт Смерти». Это
    действительно лабиринт — пятьдесят уровней, часть из них расположена в
    зданиях и подземельях, часть — на улицах Сумеречного Города, этакого
    условного мегаполиса, который был захвачен инопланетной цивилизацией.
    Глубина в глубине, пространство в пространстве. Со своими законами и
    правилами.
    Игра начинается с первого уровня — полуразрушенного вокзала, куда
    игрок прибывает на дрезине, с одним-единственным пистолетом в качестве
    оружия. Вокзал заполнен монстрами — бывшими жителями Сумеречного Города и
    другими игроками. Кто из них опаснее, сказать трудно — монстры лучше
    вооружены, игроки, разумеется, умнее, чем машины. На вокзале можно найти
    оружие, защитное снаряжение, аптечки, пищу. Выбравшись из вокзала,
    попадаешь на второй уровень — автостраду, где полно брошенных машин… ну,
    и, разумеется, монстров и игроков. Для победы надо дойти до пятидесятого
    уровня — древнего собора в центре города — и уничтожить предводителя
    пришельцев. Это сложно. Я когда-то доходил. Но с тех пор «Лабиринт»
    менялся раз десять — появлялись новые здания, вооружения, монстры. И,
    конечно, новые игроки, игровые наркоманы, уже не мыслящие жизни без
    перестрелок на улицах Сумеречного Города.
    Это интересная игра. Прежде всего потому, что требует постоянного
    общения с другими людьми. Не «боя насмерть», как в «Mortal Combat», не
    обмена дипломатическими посланиями и угрозами, как в «C&C», а именно
    общения. Заключения союзов, уговоров, каких-то мелких житейских
    хитростей…
    Вот только что необычного могло случиться в пространстве «Лабиринта»?

    110

    Административный корпус «Лабиринта Смерти» — двухэтажное здание на
    окраине Диптауна, облицованное розовым ракушечником. У него мирный и
    уютный вид, это скорее жилой дом, чем контора. В таких коттеджах,
    наверное, живут американские семьи среднего достатка. Вход в «Лабиринт»
    поодаль, и уж он выглядит куда эффектнее. Я стою в саду, разглядываю
    охранника перед дверью. Тот в маскировочном комбинезоне, стандартном
    обмундировании игроков, и со штуцером в руках. Морда — непроницаемая,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Да… на красный свет пошел…
    Я кивнул. Трудное это дело — жить в глубине и быть женатым человеком.
    Ну какая, к черту, измена — заглянуть в виртуальный публичный дом?
    Там же все — ненастоящее!
    И все равно маньяковская супруга обиделась…
    Мы сели за стол, Маньяк, порывшись в холодильнике, достал пачку
    сосисок, кусок сыра, потом притащил из своей комнаты два огромных глиняных
    бокала. Я торжественно налил пиво.
    — И впрямь «Гиннес»… — признал Маньяк, рисуя пальцем на густой пене
    букву «М». — Это ж надо… — За любовь, Шурка!
    — Угу, — мрачно сказал Маньяк. Осушил бокал, крякнул. — Да. Любовь.
    Блин, бес попутал! Надо было от хвоста избавиться… парочка ламеров
    увязалась… Решил заглянуть в «Земляничную поляну».
    — На фига?
    — А ты что, не в курсе, какие системы безопасности в виртуальных
    борделях? — поразился Маньяк. — Там же постоянно сенаторы, думцы,
    бизнесмены… всяческие денежные мешки. Отсекает от преследователей
    начисто!
    Я покачал головой. Не знал. Стыдно признаться, но в эти заведения я
    вообще не заглядывал…
    — Ну, решил полчасика переждать, — продолжал рассказывать Маньяк. —
    Не будешь же там торчать как дурак, в одиночку! Позвал одну девчонку…
    сидели, пиво пили… «Гиннес»! — в припадке откровенности признался он. —
    Ну и… как-то само собой… а в самый интересный момент — бац! Плюха по
    морде! Девчонка меня целует, а мне больно! Потом внепрограммный выход из
    глубины… Галька шлем из порта выдрала.
    Он налил себе еще пива. Я сочувственно кивнул. Внепрограммный выход —
    это неприятно.
    Для не-дайвера.
    — Перемелется, — сказал я. — В первый раз, что ли?
    — Она сказала — в последний, — мрачно сообщил Маньяк. — Я год в эти
    бордели не заглядывал! У меня даже комбинезон — без секс-стимулятора!
    — А у меня с ним, — сказал я. — Только я в бордели не заглядываю.
    — Ну и зря. Гуляй, пока молодой…
    На самом деле Маньяк моложе меня на два года. Но он крутой хакер, а я
    простой «чайник». И еще он женат, причем во второй раз.
    — Ладно, расслабься. Завтра помиритесь.
    — Помиримся, — согласился Маньяк. — Надо будет хоть сегодня
    оттянуться…
    Мы обменялись понимающими улыбками и отхлебнули пива.
    — Купи Гальке женский комбинезон, — предложил я. — Затащи в
    глубину… и ноу проблем!
    — Еще чего, — буркнул Маньяк с явной опаской. — Ты видел баб, которые
    виртуального секса попробовали? У них же психика… другая. Их потом ни
    один нормальный мужик не удовлетворяет!
    Я кивнул, хоть и не представлял толком женщин, помешанных на
    виртуальном сексе. Мужчин — представлял. На этом многие рехнулись, потому
    и я не спешил. Одно дело — эксперименты с жаждущими приключений
    девчонками, другое — профессионалки из виртуальных публичных домов.
    — За здоровье, — предложил я.
    Мы выпили, и наполнили бокалы по третьему разу. Канистра
    ополовинилась, на душе похорошело.
    — За узел пять-ноль-восемьдесят три, двести семь… — сказал Маньяк.
    — За старое «Фидо»…
    Мы выпили молча и не чокаясь. Как за покойника.
    — Все ведь меняется, Шурка, — тихо сказал я. — Была «сеть друзей»,
    болтовня обо всем на свете, зависть к «Интернету», ругань в адрес
    «Микрософта». А теперь нет ни «Интернета», ни «Фидонета», Только
    виртуальность. А для нее «форточки» — самая удобная программа.
    — Халтурщики они, — упрямо заявил Маньяк. — Ты что, по-прежнему
    «Виндоус-Хоум» юзаешь?
    — Да.
    — Может, ты и прав, — тоскливо сказал Маньяк. — Приятный голосок,
    советы по поводу количества мозгов и качества железа… тьфу. Думать не
    надо, води стрелочкой по экрану да на картинки гляди!
    — А ты все полуосью балуешься?
    — Почему «балуюсь»? — возмутился Маньяк. — Лучшая операционная
    система, если не считать «юникса»! Позавчера новую версию поставил, блеск,
    а не программа!
    — Каждый раз, как к тебе захожу, это слышу, — сказал я. —
    «Поставил… новую версию… три дня с ней трахался…» А у меня два года
    «Виндоус-Хоум».
    — Каждому свое, — признал Маньяк. И, неожиданно, спросил: — Слушай,
    Лень, а как ты со своих «форточек» влез в «Аль-Кабар»?
    Я отвел глаза.
    — По сети слух прошел, два дайвера нагрели «Аль-Кабар», — вкрадчиво
    сказал Маньяк.
    Я сделал последнюю попытку уйти в сторону.
    — Почему двое? Один дайвер… и один помощник.
    Маньяк тихо засмеялся.
    — Ты меня за ламера не держи, Леня. А то такой приветик по почте
    получишь, весь софт заново ставить придется… Дайверы простой народ в
    подручные не берут.
    Я молчал, глядя на Маньяка.
    — Ясно, — сказал он. — Что ж, за удачу. За богатых дураков, и умных
    хакеров.
    Мы чокнулись.
    — Что там было, Ленька?
    — Лекарство от насморка.
    — Серьезно? Круто…
    Мы сжевали по паре сосисок, а я тоскливо подумал, что моя анонимность
    дала все-таки брешь. Вчера меня пытались поймать трижды.
    Сегодня просто-напросто вычислили.
    — Леня, я не знаю ни одного дайвера, — сказал Маньяк. — И не
    собираюсь их ловить. У меня комплексов нет… особенно к друзьям.
    — Спасибо, — сказал я.
    — Знаешь… только один вопрос.

    Вот всегда у хакеров находится один вопрос. Они думают, что можно
    спросить что-то такое, после чего все тайны дайверов станут понятны.
    — Ну?
    — Когда дайвер решает выйти из виртуальности — что он делает? Просто
    думает: хочу, мол, оказаться в реальном мире? Или как?
    — Я слышал, что один дайвер… — я отвел глаза, — при этом бормочет
    глупую фразу.
    — Какую?
    — Глубина-глубина, я не твой.
    — И все?
    — Иногда он еще добавляет: «Отпусти меня, глубина».
    — И все? — уныло спросил Маньяк.
    — Да.
    — Просто-то как…
    Маньяк порылся в карманах, достал пачку «Лаки Страйк», закурил. С
    легкой обидой сказал:
    — Раньше было просто. Есть хакеры, есть честные чайники, есть ламеры.
    Первые — умеют все. Вторые — учатся. Третьи — дураки, над ними и
    поиздеваться не грех. Вот ты… как был чайником, так им и остался!
    — Да, — согласился я.
    — Но вот появилась глубина… казалось — все наши мечты сбываются.
    Маньяк горько засмеялся.
    — А на деле — фиг! Я, крутой хакер, — с вызовом заявил он, — в
    виртуальности один из миллионов! Ну, посмышленее, наверное. Опыт есть
    какой-никакой! А все равно… порой такое бывает…
    Он замолчал, вертя в руках сосиску. Потом сообщил:
    — Я на днях мышь съел.
    — Что?!
    — Мышь. Компьютерную. Ну, не саму мышь, она твердая… провод
    перекусил.
    — Зачем? — тупо спросил я.
    — Случайно. Был в глубине. Сидели с ребятами в «Радуге», пиво пили с
    копченой рыбкой… Ну, у меня рыбка кончилась, взял с тарелки у Макса…
    — Макс ведь пива не пьет!
    — А он «Фиесту» пил.
    — С копченой рыбой?!
    — Чтобы не выделяться… — Маньяк вздохнул. — Ну, видно тянуться
    далеко было… вот и дернулся в реальности. Когда вышел — смотрю, у мышки
    провод перекушен! И, вроде, немножко его не хватает…
    — Живот не болит?
    — Нет, пока ничего…
    Мы наполнили бокалы.
    — Или вот, — продолжил Маньяк. — «Лабиринт Смерти» знаешь?
    — Да, — я мигом протрезвел.
    — Недавно решил развеяться, заглянул сразу на семнадцатый уровень.
    Там сейчас такого понаделали! Кошмар, а не игрушка… в общем, я завяз.
    — То есть?
    — Не смог пройти на следующий уровень. А без этого меню выхода не
    появляется.
    — И что?
    — Сидел полтора суток, — зло сказал Маньяк. — Нас там целая компания
    собралась… идиотов. Раз по десять нас пристрелили, потом мы просто
    забаррикадировались, сидели в одном подвальчике, песни пели, от монстров
    отстреливались… пока у нас таймеры не сработали.
    — У тебя непрерывное пребывание в глубине — тридцать шесть часов?
    — Теперь — двадцать четыре.
    — А что же Галька?
    — Да… она у тещи была… Ленька, а у тебя какое ограничение по
    времени?
    — Я снял запрет, — признался я.
    — Понятно… дайвер… — Шурка принужденно засмеялся. — Черт! Никогда
    не верил в вас до конца, хоть и подозревал!
    — Меня, что ли?
    — Конечно. Нафиг чайнику боевые вирусы и противоядия?
    Мне немножко грустно. Что-то изменилось в наших отношениях. И слишком
    резко. Может быть, со временем это пройдет…
    — Шурка, я все равно ни черта не умею — кроме как выходить из
    виртуальности. Для меня любая программа — это куча бессмысленных символов
    и пусковой файлик.
    Маньяк кивнул.
    — Понимаю. Но скажи — ты бы поменялся со мной местами? Что интереснее
    — творить глубину или повелевать ей?
    Я молчу.
    — Наливай… — со вздохом сказал Маньяк.

    100

    У Маньяка я просидел до позднего вечера. «Гиннес» сменился «Балтикой»
    номер шесть, а на десерт Шурка откопал банку рождественского
    «Кроненбурга». Ни ирландское, ни питерское, ни французское пиво не
    подкачали.
    В глубине души я был рад, что хоть кому-то открылся. Мои
    друзья-хакеры делятся на две группы — одна хранит тайны до первой бутылки
    пива, вторая, после этой самой бутылки, ее как бы забывает. Шурка — из
    второй.
    По крайней мере теперь он будет знать, для чего мне весь
    разнообразный вирусный софт, который я правдами и неправдами выманиваю у
    него.
    Насколько проще было бы, не затягивай глубина так сильно, думал я в
    такси по дороге к дому. Насколько правильнее и легче.
    Не было бы деления на счастливчиков и неудачников, которое ничем не
    сломать. Не было бы этого безумия — великолепных программистов,
    неспособных перейти грань между иллюзией и явью, и неумех вроде меня, не
    замечающих этого барьера.
    Не было бы зависти друг к другу — и вечной охоты.
    Но разве я виноват? Я и сам не знаю, почему так происходит, какая
    ошибка сознания, а ведь это именно ошибка — мы в меньшинстве, — делает из
    человека дайвера. Не пользоваться своей способностью глупо. Предлагать ее
    для всеобщего изучения — страшно.
    Так уж получилось. Кто-то прыгает на восемь метров в длину, кто-то
    пишет стихи, кто-то неподвластен виртуальности. Но почему нас так, так

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Фридрих Урман открыл бы дверь и лично проводил меня до моста, увидев
    этот значок.
    Возможно, потом он нанял бы киллеров, чтобы рассчитаться со мной. Но
    в глубине был бы предельно вежлив.
    Мне еще не доводилось видеть «медаль вседозволенности» воочию. Я
    знаю, что в свое время такую же получил Дмитрий Дибенко — за создание
    самой глубины.
    Надо совершить что-то жизненно важное для всего виртуального
    пространства, чтобы отныне любые твои действия считались благом.
    — Она будет вас ждать на этом столе, — говорит человек без лица. — Вы
    получите ее… если справитесь.
    Молча киваю.
    — Учтите, будут и другие претенденты, — сообщает человек без лица. —
    Мы ищем дайверов по всей глубине. И многих найдем. И сообщим то же самое,
    что и вам.
    — Что там, в «Лабиринте»? — спрашиваю я, отводя взгляд от медали.
    — Не знаю. Это меня и тревожит.
    Позволяю себе ухмыльнуться — так уж и не знает…
    — До сих пор все происходящее в виртуальности имело аналоги в
    реальном мире. Развлечения, бизнес, наука, связь.
    Интересно, что на первое место он поставил «развлечения»…
    — Теперь кое-что изменилось… Удачи вам, дайвер. Вы можете идти.
    Человек без лица кивает в сторону двери.
    — Я уйду своим путем.
    — Решили открыться?
    — Нет, конечно.
    Смотрю на прощание в мутный туман его лица.
    Глубина-глубина, я не твой…
    Я снял шлем и неуверенно потянулся к модему. Выдернул телефонный
    провод из гнезда.
    — Обрыв связи! — сообщает Вика.
    — Знаю, девочка.
    Вот так, таинственный незнакомец. Все очень просто. Не стандартный
    выход, который можно проследить, а мгновенно обрезанная нить.
    Варварство, конечно. Зато никакого обмена информацией между моим
    адресом и тем компьютером, в котором смоделирован склад.
    — Нет тонового сигнала в линии, — говорит Вика. — Проверьте провод.
    — Выключайся.
    — Серьезно?
    — Да.
    Экран заливает голубой фон с белой падающей фигуркой.
    — Теперь ты можешь выключить компьютер… — сонно шепчет Вика.
    Спокойной ночи тебе, самая верная из моих подруг. Я щелкнул
    выключателем питания, и тихий гул машины смолк. Потом выключил модем. Мне
    нужна спокойная ночь, пусть вся почта подождет до утра. Впрочем, уже
    полчетвертого… небо светлеет.
    И очень хочется спать. Голова гудит от обилия информации.
    Я стянул виртуальный комбинезон… черт, как воняет потом, давно пора
    почистить. Плюхнулся на тахту. Хорошо, что не стал вчера заправлять. Какой
    же я стал… предусмотрительный.
    Уже года три, пожалуй…

    010

    Когда я проснулся, был без четверти час. Тихо бормотал включившийся в
    десять телевизор. Обесточенный компьютер укоризненно молчал на столе.
    — Хорошо… — прошептал я в потолок.
    Квартиру стоит сменить. Купить нормальную двухкомнатную в центре, в
    хорошем кирпичном доме, с видом на Неву. Не в этом, гнилом и продуваемом
    насквозь пролетарском районе.
    И Вику тоже переселим в новые апартаменты. Куплю новенькую «семерку»,
    бранднейм, с лицензионным софтом, сотней-другой мегабайт оперативной
    памяти, или попросту — «мозгов». Голографический винчестер на тысячу
    терабайт, радиомодем, сверхчувствительный микрофон от «Сименса»… цветной
    принтер, не знаю зачем, но пусть будет, нормальный сканер вместо ручной
    лабуды, выделенную телефонную линию от новой АТС… черт, и пятидесяти
    штук маловато!
    Впрочем, зачем мне две комнаты? У меня и так кухня пустая,
    холодильник и микроволновку я давно перетащил в комнату, а воду ближе в
    ванной набирать.
    Решено, справлю Вике новоселье. Не стыдно будет друзей позвать.
    Я встал, добрел до холодильника, вынул банку пива. До двенадцати я не
    пью, но ведь сейчас уже почти час. Как удачно проснулся!
    Легонький «Schultheiss» с утра казался почти крепким. Все, прощай
    «Амстердам-Навигатор» и «Бавария-86», верные друзья бедных хакеров. Только
    «Гиннес», «Хайникен», «Килкенни»… И вместо бельгийской вареной колбасы —
    нормальный московский сервелат и буженина. А еще… ну, например,
    кофеварку купить. Хватит с меня растворимого!
    Когда я стал бриться — впервые за два дня — и ощутимо порезался,
    фантазия нувориша подсказала мне еще «Шик-протектор». Больше ничего в
    голову не шло, только мелькали какие-то сумбурные идеи о второй телефонной
    линии и втором модеме — чтобы пока я блуждал в глубине, Вика могла
    перекачивать почту и выполнять всякие несложные поручения.
    Впрочем, это, все-таки, излишество. Маньяк и то второй линии не
    имеет.
    Кстати, ему я должен пиво. Очень похоже, что вчера он спас меня от
    смерти.
    И с пивом лучше не тянуть. У меня появилось подозрение, что через
    неделю я смогу угостить его лишь «Навигатором»… в общем-то, тоже пиво,
    крепкое, со своеобразным вкусом…
    Я включил компьютер, подключился к «Интернету», и минут через десять,
    без всякой виртуальности, перевел пять тысяч долларов на свой питерский
    счет. Порылся в шифоньере, выбрал рубашку посвежее и старые, но чистые
    джинсы, сунул в карман паспорт и «Визу». Что еще? Ах да, пиво…
    На балконе грустила ободранная пятилитровая канистра. Открутив

    пробку, я принюхался. Пахло прокисшим «жигулевским». Канистру пришлось
    споласкивать в холодной, потом в горячей, потом снова в холодной воде.
    Засунув ее в авоську, болтавшуюся на гвоздике в прихожей еще от предыдущих
    владельцев квартиры — никак руки не доходят выкинуть всякий хлам — я
    выскочил из дома.
    Насколько чище и аккуратнее мой подъезд в виртуальном пространстве! И
    нет этого вечного запаха затопленного подвала и бездомных кошек!
    Выбравшись из переулков, я встал на обочине и поднял руку. Голосовать
    пришлось долго. Наконец потрепанный «жигуленок» снизошел до того, чтобы
    остановиться.
    — К «Кредо-банку», — бросил я.
    Как ни странно, водитель знал маршрут.
    Минут через двадцать, выложив остатки наличности я, под остекленевшим
    взглядом охраны, входил в чертоги тайных и явных капиталов. Еще через
    двадцать, заполненные всеми возможными проверками, прозвонами в головное
    отделение банка и просьбами уточнить номер счета, подобревшие работники
    банка выдали мне тысячу долларов. В рублевом эквиваленте, конечно.
    А еще через четверть часа я вошел в ирландский пивной бар «Молли»,
    что на улице Рубинштейна, тридцать шесть. Днем тут не очень людно, и это
    меня спасло. Мордовороты у входа были расслаблены и при виде канистры в
    авоське впали в ступор. Я торжественно прошел мимо окошка гардеробной в
    уютный сумрак полуподвала, прошествовал к длинной стойке и улыбнулся
    бармену.
    Бармен в «Молли», к счастью, англичанин. Что ни говори, а в чем-то
    они нас здорово превосходят. Он улыбнулся и вопросительно уставился на
    меня.
    — Добрый день, Кристиан, — сказал я. — Можно пять литров пива?
    Отпускать пиво литрами он явно не привык. Но ему понадобилось лишь
    секунд пять, чтобы улыбнуться повторно.
    — Какого пива?
    — Жигулевского.
    Охранники за спиной — они почему-то решили заглянуть вслед за мной в
    зал, шумно задышали.
    — Шучу, — объяснил я. — «Гиннеса», конечно.
    И протянул Кристиану канистру.
    Самообладание — это, наверное, одно из обязательных качеств лучших
    барменов Европы. А Кристиан в их число входит. Он небрежно взял канистру,
    подкинул в руке — словно прикидывая объем, и стал наполнять из сверкающего
    крана.
    Мордовороты за спиной тихо сходили с ума. Меня это безмерно веселило.
    — Ждите отстоя пены, — с сильным акцентом сказал Кристиан, ставя
    канистру на стойку. Ух ты, какой молодец! Я в «Молли» бываю редко, такого
    знания предмета за ним не замечал.
    — Тогда еще кружечку здесь, — сказал я и оглянулся.
    Мордовороты сделали вид что изучают батареи бутылок за спиной
    Кристиана. Так. Пока они не убедятся в моей кредитоспособности, пива
    спокойно не выпьешь.
    Я медленно выгреб из правого кармана джинсов охапку бумажной мелочи.
    Стал разглядывать. Дыхание охранников снова участилось.
    Блин, ну неужели я так погано выгляжу?
    Из левого кармана появилась на свет толстая пачка стотысячных. Я
    положил три бумажки на стойку, взял кружку и повернулся.
    Кажется, здесь кто-то стоял? Нет, наверное, показалось…
    Сев за ближайший столик, я потихоньку, с чувством, наслаждался лучшим
    из придуманного в этом грешном мире пивом. Потом забрал у веселящегося
    (Европа! Их так просто не проймешь!) бармена канистру и, поколебавшись,
    забрал сдачу. Ничего. Пиво и так недешевое.
    А ведь в глубине — что «Бавария» в банках, что «Гиннес» из бочки —
    почти нет разницы в цене…
    Теперь машину удалось поймать быстрее — или просто время ускорило
    свой бег? Я нырнул в дребезжащую «Волгу» и радостно выпалил:
    — Гони к Маньяку!
    На меня уставились два очень больших и круглых глаза.
    — Вылазь, — так же кратко предложил водитель.
    Останавливая следующего желающего подзаработать, я мысленно напоминал
    себе, что нахожусь не в виртуальности, где терпеливая Вика превратит
    несложную команду в понятный адрес, а в реальном мире.

    011

    Маньяк живет на Васильевском. Я с пыхтением забрался на пятый этаж —
    в ту пору, когда строили этот дом, лифт еще был новинкой, и позвонил. Раз,
    другой, третий… пауза. Раз-два. Даже если Маньяк в глубине, подключенный
    ко всем квартирным проводам компьютер подчинится кодовому звонку в дверь и
    выведет его из виртуальности.
    В глубине квартиры послышались шаги. Я быстро закрыл глазок пальцем.
    — Кто? — мрачно спросил Маньяк.
    — Рэкет заказывали?
    Пауза. Маньяк явно только что из глубины, и к юмору мало расположен.
    — Кто?
    — Блин, я это! — я убрал палец.
    Маньяк загромыхал замками, открывая. Я вошел. Маньяк оказался в
    виртуальном костюме на голое тело и с помповым ружьем в руке. Ружье было
    здоровенное, рядом с ним худощавый и узкоплечий хакер казался ребенком,
    играющим в войну.
    — Ого, — только и сказал я.
    — Да… шарился тут у одного типа на компе… еле ноги унес, — Маньяк
    был немногословен. Запер дверь, покосился на канистру, сочувственно
    спросил: — Что, на мели?
    — Да нет, не совсем.
    — У меня есть пара бутылок «Балтики»…
    — Тут «Гиннес», — гордо заявил я. Маньяк задумчиво посмотрел на
    канистру. Бросил:
    — Извращенец…
    Я прошел за ним на аккуратную кухоньку, опасливо спросил:
    — А где… твоя?
    — У своих.
    — Поссорились, что ли?
    — Почему поссорились? — возмутился Маньяк. — Жены дома нет — сразу
    поссорились? Так, матушку решила проведать… ну, повздорили малость.
    — И чего так?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Бородач молча газует, и машина прыгает прямо к двери. За секунду до
    столкновения та распахивается, пропуская нас внутрь.
    Это и впрямь склад.
    Стеллажи вдоль стен, коробки с яркими наклейками известных фирм.
    Очень много хорошего товара. Либо здесь отделение крупного дилера, либо,
    что куда более вероятно, воровская хаза.
    Двери уже разблокированы. Теперь функцию машины выполняют стены этого
    помещения. Связи с Викой по-прежнему нет.
    — Итак? — выбираясь из «Ланчии», спрашиваю я. — Что надо?
    Водитель смотрит мимо меня. Это глупо, но я оборачиваюсь.
    В углу склада стоит человек без лица.
    Черный плащ до пола, серебряная заколка в виде розы на груди,
    вьющиеся волосы — какие-то пепельные, но вполне естественно выглядящие. А
    вместо лица — серая муть, словно сконденсированный туман. Подобные фокусы
    запрещены на улицах города, но у себя дома их творить можно. Вот только
    зачем? Хочешь быть неузнаваемым — возьми типовое лицо из комплекта
    «Виндоус-Хоума» или иной операционной системы. Их там до чертиков.
    А отсутствие лица вкупе с такой необычной одеждой — просто глупо.
    Хоть и эффектно.
    — Оставь нас, Семен, — говорит человек без лица.
    Водитель кивает, разворачивается и уходит куда-то в лабиринт
    стеллажей. Его шаги постепенно затихают, и я отмечаю, что тут прекрасное
    эхо.
    Возможно, чтобы нельзя было передвигаться незаметно.
    — Ты — дайвер, — говорит человек без лица.
    Ну конечно. Традиция этого дня — меня вновь пытаются отловить. Третий
    раз.
    Бог троицу любит…
    — Возможно. А вы, вероятно, Билл Гейтс, — отвечаю я.
    Если он и улыбается, то этого не понять.
    — Возможно.
    Да уж. Станет хозяин «Микрософта» отлавливать дайверов по сети.
    Во-первых, деньги он делает более традиционными способами, во-вторых —
    по-русски сам не говорит. Хотя… кто знает, насколько совершенными могут
    быть программы-переводчики? Деревянные интонации — это издержки массовых и
    дешевых программ.
    — Давайте не будем валять дурака, — говорю я. — Вы решили, что я
    дайвер? И притащили к себе для допроса. Боюсь, вы будете разочарованы.
    — Сегодня утром два хакера, один из них — несомненный дайвер,
    похитили в квартале «Аль-Кабар» файл с технологией производства нового
    лекарства, — человек без лица терпелив и педантичен. — Не знаю, сколько им
    было обещано за работу, но, к счастью, господин Фридрих Урман сообщил
    дайверу, что правильной ценой была бы сотня тысяч. Далее идут
    психологические допущения. Например, что дайвер избавится от горячей
    информации немедленно. Например, что он потребует с покупателя именно сто
    тысяч. Например, что он перечислит деньги на очень надежный счет.
    Нет, этого не может быть… В банках работают профессионалы. Меня не
    могли проследить.
    — Допустим также, что оба хакера делят полученную сумму пополам. И
    вот это уже становится интересным, друг мой. Трансфер денег из одного
    банка в другой — событие в Диптауне ежесекундное. Но вот трансфер именно
    пятидесяти тысяч… от частного лица частному лицу… Номера счетов
    остаются загадкой, но вот место, где произошел дележ — более узнаваемо. Вы
    следите за моей мыслью?
    Вот так. Все очень просто.
    Меня пасли от «Трех поросят». Роман ушел мгновенно, а вот я решил
    прогуляться.
    На свою дурную голову.
    И какого черта я поделился с ним поровну?
    — Очень интересная история. Вот только при чем тут я?
    Хоть у собеседника и нет лица, но я знаю, что он улыбается.
    — Проигрывать надо достойно, господин дайвер.
    Я еще не проиграл, но он этого не знает…
    — Конечно, дайвер на то и дайвер, что его невозможно поймать в
    виртуальности, — говорит человек без лица. — Что для вас программные
    барьеры? Сосредотачиваетесь — и шмыг домой… отключаться вручную.
    Ага. Спасибо за совет. Тут-то меня и проследят, в момент обрыва
    связи…
    — Через сутки, когда на моем компьютере сработает таймер
    безопасности, — кричу я, — ваша блестящая идея рассыплется в прах, и вы
    пожалеете о своей глупости! Я честный человек, я плачу налоги! Я поставлю
    на ноги всю полицию Диптауна!
    — Возможно, хоть и очень маловероятно, — говорит человек без лица. —
    Что ж, если мы убедимся, что вы честный хакер, — в последних словах
    изрядная доля сарказма, — то никаких претензий к вам не возникнет.
    — Вас поймают! — угрожаю я. — И тогда — вечная экскоммуникация!
    Экскоммуникация — самая страшная угроза для любого жителя Диптауна.
    Трудно жить без виртуальности, если хоть раз в ней побывал.
    — Думаю, этого не случится.
    Человек без лица распахивает плащ жестом опытного эксгибициониста. На
    изнанке плаща — круглый радужный диск. Вьющаяся, мерцающая спираль в
    обрамлении синевы.
    Вот те раз. Он сам из полиции. Как минимум — комиссар, раз имеет
    радужный жетон.
    — Давайте, давайте… — говорю я упавшим голосом. — Знал я, что
    легавые — скоты, но что настолько…
    — Выслушайте меня для начала.
    — А что мне остается? — кричу я. — Что?
    Выхватываю револьвер и сажу в дверь все шесть пуль. Шесть рикошетов.
    На стеллажах начинают взрываться и гореть коробки с софтом. Под потолком с
    шипением оживают форсунки противопожарной системы, и через секунду вирусы
    обезврежены.
    — Кончайте истерику, — говорит человек без лица. Кажется, с легким
    сомнением в голосе.
    Запускаю в него револьвером, тот проходит насквозь, падает у стены.
    — Вас успокоить?
    Голос ледяной, и ничего хорошего не предвещающий.

    Сажусь на пол, хватаюсь за голову, шепчу:
    — Гады… гады… козлы позорные…
    — Нам плевать на твои забавы в глубине, дайвер. Воровство — это
    плохо, но Урману давно пора получить свой щелчок по носу.
    Тихо ною, раскачиваясь из стороны в сторону.
    Человек без лица игнорирует мой спектакль.
    — Преступления были, есть и будут. Я не Христос, и на абсолютную
    праведность сам не претендую. У меня иные задачи.
    — А у меня маленький и законный бизнес! Что вы хотите?
    — Уже лучше. Господин дайвер, вы слышали о Заблудившемся Пойнте? Или
    о Боссе-Невидимке?
    Вот чего не ожидал — так это древних баек. Поднимаю голову.
    — Пойнт — это старое название низового пользователя компьютерной
    сети?
    — Да. Сети «Фидонет»… была такая.
    — Кажется, слышал. Это про паренька, которого убило током в момент
    пребывания в виртуальности? И его сознание каким-то образом осталось жить
    в сети?
    — Да. Юноша с бледным лицом и в обгоревшей одежде, который просит
    встречных передать на тринадцатый московский узел, что пойнт шестьсот
    шестьдесят шесть заблудился… А про босса-невидимку?
    — Дайте стул, — поднимаюсь с холодного бетонного пола.
    — Идемте.
    Мы проходим вправо, за стеллажи с коробками программного обеспечения
    для «Макинтошей». Неликвид, мало кто сейчас пользуется этими компьютерами.
    Были люди и неандертальцы, а потом были «ИБМ» и «Эппл». Тупиковые ветви
    нежизнеспособны.
    За стеллажами обнаруживается маленький стол с разбросанными на нем
    бумагами, два стула. Садимся.
    — Босс-невидимка — это сказка тех же времен, — говорит человек без
    лица. — Босс — более старшая ступень в иерархии сети «Фидонет». Именно к
    нему обращались желающие стать пойнтом, приобщиться к виртуальности…
    впрочем, тогда виртуальности еще не было… Легенда гласила, что порой
    «чайники» находили себе очень хорошего босса… который предоставлял им
    самые наилучшие условия — доступ в сеть в любое время, высокую скорость
    передачи данных, подключение к любому клубу… тогда они назывались
    эхоконференциями.
    Я машинально киваю.
    — И все было хорошо, — кажется, человек без лица не заметил моей
    оплошности, — пока кто-нибудь из пойнтов не узнавал, что телефонного
    номера, по которому он связывается с боссом, не существует, а его самого
    никто и никогда не видел. После этого босс-невидимка посылал всем своим
    пойнтам письмо — «Зачем вы преследуете меня?» и исчезал.
    — Богатый был фольклор, — соглашаюсь я. — Помню еще про безумного
    модератора, и про эхоконференцию «Тут умри!».
    — Я тоже начинал с сети «Фидонет», — говорит человек без лица.
    Молчу.
    — Господин дайвер, в отличии от Урмана я не стремлюсь выяснить вашу
    личность. Но… знаете, что самое забавное? И ему, и мне вы нужны для
    одной и той же цели.
    — Отловить Заблудившегося Пойнта?
    Человек без лица тихо смеется.
    — Это байка… родившаяся на стыке времен, когда «Интернет» и
    «Фидонет» превращались в единую виртуальность. Сейчас ее уже мало кто
    помнит. Всего пять лет прошло — а сколько забыто?
    — Ничего не забыто. Погребено под более новой информацией, но
    по-прежнему живо.
    — Одно и то же, дайвер, суть не меняется.
    — Зато сегодня родилась новая легенда.
    — Какая же?
    — О Человеке Без Лица.
    Мой собеседник качает головой.
    — Вряд ли она столь интригующая, как бледный юноша в дымящихся
    одеждах…
    Мы оба тихо смеемся.
    — Итак, господин дайвер… Вам приходилось играть в «Лабиринт
    смерти»?
    — Возможно.
    — Вы знаете, что с ними сотрудничают два дайвера?
    — Допускаю…
    Даже два? Я был уверен, что «Лабиринт» обходится услугами одного
    спасателя…
    — Я могу дать вам их адреса… сетевые, или реальные.
    Ничего себе!
    — Один из них украинец, другой — канадец. Первый проживает…
    — Не надо, — с некоторым усилием отвечаю я.
    — Как интересно! Я думал, что узнать личность дайвера — общая мечта!
    Не исключая самих дайверов!
    — Это мечта из разряда самых гнусных преступлений… по нашему
    кодексу.
    Я первый раз признаю, что являюсь дайвером. Но вряд ли мой собеседник
    в этом сомневался.
    — В «Лабиринте» возникла проблема… и эти двое с ней не
    справляются… — Человек без лица перегибается через стол, берет бумажку,
    ручку, пишет короткий адрес. Правильно делает, что не пытается дать
    визитку — я не взял бы файл из его рук. — Вот мои координаты. Когда вы
    посетите «Лабиринт», предложите администрации свои услуги и попробуете
    решить проблему — свяжитесь со мной. Позовете… человека без лица.
    Он не настроен ничего более уточнять. И, кажется, нисколько не
    сомневается, что я кинусь в «Лабиринт».
    — Зачем мне это?
    Человек без лица вынимает из кармана плаща маленький значок. Он
    чем-то похож на его полицейский жетон, только фон значка белый, а в центре
    не спираль, а радужный, сотканный из тончайших нитей вращающийся шарик.
    — Затем.
    Значок ложится на стол между нами. Я смотрю на него, но не решаюсь
    дотронуться.
    Вдруг исчезнет?
    Когда леди Винтер получила от кардинала Ришелье указ «Все, что
    сделано этим человеком, сделано во благо Франции», это было несколько
    менее круто.
    Передо мной легендарная «медаль вседозволенности». Право на все, что
    только можно совершить в глубине.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Нет.
    Роман кивает, с явным облегчением. Отпивает вина, говорит:
    — Знаешь, с тобой интересно работать. Ты… необычный.
    На миг мне кажется, что мы подходим к той небывалой грани, когда
    дайверы открываются друг другу.
    — Аналогично, Рома.
    Оборотень встает. Резко, порывисто.
    — Мне пора… ко мне пришли…
    Он растворяется в воздухе, бокал падает на пол, катится, звеня и
    подпрыгивая.
    — Удачи тебе, Роман, — говорю я в пустоту.
    Одиночество — изнанка свободы.
    У меня не может быть друга.
    — Счет! — зло говорю я в пустоту. — Счет, живо!

    001

    Самое обидное, что мне не хочется спать. Слишком удачный день,
    наверное.
    Возвращаюсь в ресторан. Часть народа сменилась, компания американцев
    по-прежнему хохочет над своими шутками.
    Надо прогуляться.
    Выбираюсь из «Трех поросят», секунду колеблюсь — не поймать ли такси?
    — потом иду пешком. Потихоньку сворачиваю с центральных улиц, подхожу к
    русским конференц-кварталам.
    Это одно из самых интересных мест в виртуальности, на мой взгляд.
    Место, где можно просто поговорить.
    О чем угодно.
    Длинные ряды зданий, каждое в своем стиле, между ними — скверики и
    площади, заполненные народом или пустые. Разглядываю затейливые таблички.
    Часть понятна сразу, некоторые нарочито туманны.
    «Анекдоты».
    «Разговоры ни о чем».
    «Сексуальные приключения».
    «Странное место».
    «Овес растет!»
    «Книги».
    «Боевые искусства».
    Сюда приходят пообщаться на конкретные темы. Это — отголоски
    до-виртуальной эпохи. Дальше пойдут более солидные клубы, где можно
    получить консультацию по техническим вопросам, поспорить о программном
    обеспечении или даже купить по дешевке ворованные программы. Но мне это
    малоинтересно.
    Сворачиваю в скверик, над воротами которого табличка «Анекдоты».
    Здесь всегда многолюдно, шумно и бестолково. Скверик похож на парк
    культуры шестидесятых годов. В уголке тихо играет маленький оркестрик —
    явно ненастоящий, на скамеечках сидят, пьют пиво, болтают между собой
    люди. Присаживаюсь в сторонке.
    На маленькую деревянную эстраду поднимается парень в джинсах и
    белоснежной рубашке. Парень совершенно безликий. На него лениво
    поглядывают.
    — Штирлиц вышел из дома… — начинает парень.
    Девчонка рядом со мной свистит и запускает в парня пивной бутылкой. Я
    ее вполне понимаю. Девяносто процентов анекдотов, которые здесь
    рассказывают — старье. Это клуб, который обожают новички в
    виртуальности… не понимающие еще той истины, что ничто не ново под
    луной. Стоит побыть здесь полчаса, чтобы поверить — Каин убил Авеля именно
    за то, что тот любил рассказывать бородатые анекдоты.
    Паренек, под свист и выкрики, все-таки рассказывает анекдот и,
    затравленно озираясь, сбегает с трибуны. Кто-то ему одиноко аплодирует.
    Надо же…
    Оглядываюсь в поисках бара. Он далеко, на другом конце сквера.
    Девчонка молча протягивает мне бутылку пива.
    — Спасибо… — делаю глоток. Холодный «Хайникен» сразу улучшает
    настроение.
    На трибуну поднимается еще один парень. Гораздо более индивидуальный,
    почему-то напоминающий прибалтийца. У него плутоватое выражение, и я
    настораживаюсь. Парень косится на маленькую будочку в углу сцены.
    — Господа! — выкрикивает он. Действительно прибалт, если это не мое
    подсознание домыслило акцент. — Фирма «Литокомп» имеет честь предложить по
    самым низким ценам…
    Ага. Все понятно.
    Я тоже смотрю на будочку — укрытие модератора. В каждом клубе есть
    человек, наблюдающий за порядком и за соответствием разговоров разрешенной
    теме. Вопрос лишь в том, на месте модератор, или отреагирует позднее…
    На месте.
    Дверца будочки открывается, и оттуда лениво выходит кряжистый мужик с
    огромным, жутковато выглядящим устройством в руках. Прибалт замечает его и
    начинает тараторить:
    — …винчестеры «Квантум лайтинг», «Вестерн диджитал»…
    — Не по теме! — лениво, но с глухой злобой говорит модератор и
    вскидывает оружие. Присутствующие затихают, наслаждаясь зрелищем.
    Ствол дергается, и в сторону торговца со свистом летит алый,
    светящийся, крестообразный предмет. Прибалт пытается пригнуться, но это
    бесполезно. Модераторы не промахиваются. На рубашке торговца расплывается
    огненный крест, или, как принято говорить, «плюс». Три таких плюса — и
    вход в клуб «Анекдоты» будет для него закрыт навсегда.
    Толпа одобрительно хохочет.
    — А может, это анекдот так начинался? — выкрикивает кто-то с места.
    Модератор грозит ему пальцем, потом повторно наводит ствол на прибалта.
    Тот бросает тщетную попытку отскрести сияющий плюс с рубашки, спрыгивает с
    эстрады и улепетывает прочь.
    — Мочи его! — подзуживают модератора, но тот сегодня добродушен.
    Закидывает плюсомет за спину, и уходит в свою будочку, похожую на дачный
    сортир.

    — «Литокомп»… — задумчиво говорит моя соседка. — Надо будет узнать
    цену, мне пора винт менять…
    Что ж, хоть чего-то торговец добился. На сцену выходит еще один
    жаждущий юмора.
    — Однажды Винни-Пух и Пятачок…
    Мне становится нестерпимо скучно.
    Почему в виртуальной реальности так популярны анекдоты про Штирлица и
    Винни-Пуха? Какая-то психологическая аберрация…
    — Спасибо за пиво, — говорю я девушке, встаю, и выбираюсь из сквера.
    Настроение не то чтобы плохое, но странное. Я бреду вдоль клубов.
    Сквозь зарешеченные стекла «Боевых искусств» виден хрупкий парень
    азиатской внешности, демонстрирующий какие-то сложные движения. В летнем
    кинотеатре «Фильмы» импозантный мужчина оживленно жестикулирует, стоя у
    экрана. Заглядываю, до меня доносится: «Дешевка! Этот фильм —
    отвратительная дешевка!»
    Скучно, господа…
    Может быть александровцы и правы. Мы превратили виртуальный мир в
    пародию на реальную жизнь.
    А пародии не бывают лучше оригинала. У них иная задача — высмеять,
    показать нелепость и несуразность первоисточника.
    Но мы не можем изменить мир. И эта пародия лишена смысла. Она — не
    рывок вперед, а лишь шаг в сторону.
    — Вика…
    — Я слушаю, Леня.
    — Вызови мне такси…
    — Хорошо.
    Может быть, стоит поездить по городу. В конце концов, пойти в центр
    развлечений.
    Машина «Дип-проводника» притормаживает рядом, я открываю дверь,
    сажусь. Водитель — какого-то нового, ранее не встречавшегося типа. Бородач
    в рваной майке и с татуировками на плечах. Под панка косит, что ли?
    — Машина сейчас прибудет, — сообщает «Виндоус-Хоум».
    И до меня доходит, что шофер даже не произнес традиционного
    приветствия. Что мы уже едем — хотя я не называл адреса.
    — Отсюда только одна дорога, — говорит водитель, и с ухмылкой
    поворачивается. У него шрам на щеке и гнилые зубы. Это не программа,
    конечно, это живой человек.
    — Остановите.
    — Не положено, — водитель скалится, небрежно руля.
    Вот это номер.
    — Вика, выход из виртуальности! — командую я.
    Ответа нет.
    — Твоя программка тебя не слышит, — сообщает водитель. — Сиди тихо,
    лады? Так лучше будет.
    Про похищения в виртуальности я еще не слышал.
    — Кто вы?
    Бородач только улыбается.
    Конечно, у меня есть выход. Недоступный простому жителю Диптауна.
    Выйти из глубины самостоятельно, и вручную оборвать связь.
    Вот только — не этого ли от меня и добиваются? Расписки в том, что я
    дайвер. И обрыва связи, когда я нахожусь в «машине» — транспортной
    программе, вполне возможно, способной отслеживать телефонную линию?
    И зачем я сегодня зашел с основного адреса, установить по которому
    мою личность — задачка для дилетанта?
    — Что вы хотите?
    Водитель меня игнорирует. Но и взгляда не отводит, изучая с
    любопытством охотника, подстрелившего жар-птицу.
    — Сам напросился, — говорю я, стараясь не паниковать. И вынимаю
    револьвер.
    Шесть пуль — шесть разных вирусов. Это слабое оружие, но я надеюсь на
    разнообразие зарядов. Возможно, защита похитителя не выдержит.
    Три пули проходят сквозь него насквозь, не найдя цели. Хороший
    антивирус, не дал увидеть свой компьютер. Одна плющится и падает на пол —
    вирус убит. Еще два патрона даже не выстреливают — они обезврежены прямо в
    барабане.
    Вот так.
    Без особой надежды бью водителя рукоятью — это тоже слабый вирус,
    неплохо оглушающий простенькие программы вроде «Дип-проводника». Но
    эффекта, конечно, нет.
    — Не трепыхайся, — советует водитель, наблюдая, как я дергаю ручки
    двери. Все закрыто наглухо, и я смиряюсь.
    В конце концов — информация не бывает лишней.
    Мы едем дальше. Я еще раз пытаюсь связаться с Викой — никакого
    эффекта. Блокирован голосовой канал связи.
    Глубина-глубина, я не твой…
    На экранах шлема — внутренности машины. Ух ты, как здорово сделано.
    Это вполне узнаваемая спортивная «Ланчия».
    Я положил пальцы на клавиатуру, набрал несколько команд, нажал ввод.
    Сработало.
    deep
    Ввод.
    Я опять в машине. Водитель озабоченно оглядывается на меня. Я
    задумчиво кручу в руке револьвер — он снова заряжен. А карман оттягивает
    граната.
    — Получили посылочку? — спрашивает водитель.
    Теперь моя очередь играть в молчанку.
    — Интересно, каким образом?
    — Друг мой, если у меня кончаются патроны — это однозначный приказ
    пополнить запасы.
    В моем тоне — самодовольство мелкого хакера. Версия правдоподобная, и
    то, что компьютер закачал в револьвер порцию новых вирусов, вовсе не
    обличает во мне дайвера.
    Водитель размышляет.
    — Давай повременим со стрельбой?
    Неопределенно пожимаю плечами. Бородач успокаивающе говорит:
    — Мы приехали.
    Машина и впрямь уже стоит возле незнакомого здания. Серый куб без
    окон, единственная дверь, очень широкая, как в гараже, и
    утрированно-бронированная, словно предупреждение — войти без спроса будет
    трудно. В таких зданиях скрываются либо банальные склады ширпотреба, либо
    роскошные апартаменты.
    — Идем? — предлагает водитель.
    Я молчу.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59