• ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Черт.
    В настоящих зеркальных лабиринтах, которые так любят показывать в
    дешевых фантастических киносказках, все совсем не так. Реальность и
    иллюзию не спутаешь, как бы ни старались режиссеры.
    Здесь различия нет.
    Я подумываю, не выйти ли мне из глубины. Впрочем, толку от этого не
    будет. Подробная иллюзия сменится схематичной, вот и все.
    — Неудачник, осторожно! — предупреждаю я, машинально называя его
    придуманным Гильермо прозвищем. Неудачник не протестует.
    Мы блуждаем по зеркальному лабиринту минут двадцать, и, наконец,
    выходим в большой зал.
    Тоже зеркальный. Тринадцатигранная призма.
    Вдоль граней-стен стоят компьютеры. Выход!
    А под потолком — балкончики, на которых парами стоят монстры. Таких я
    еще не видел — огромные выпуклые глаза, длинные руки, цепко сжимающие
    винтовки, чешуйчатое тело. В остальном — вполне человекообразные.
    — Назад! — кричу я. И Неудачник вроде бы дергается, стремясь
    отпрыгнуть назад, в зеркальный проход. Но тут монстры начинают палить.
    Пули буравят зеркальный пол, острые иглы вонзаются в мое тело. Я палю
    наугад — в один из балкончиков, понимая, что лишь один из них настоящий, а
    все остальные — отражения.
    Огненный смерч, зеркальный зал заволакивает дымом.
    Гремят выстрелы. Меня ранят в правую руку, я дергаюсь от боли,
    перебрасываю тяжеленную трубу гранатомета на левое плечо. Нет даже времени
    на выход из виртуальности.
    И Неудачник бросается обратно.
    Мы стоим плечо к плечу, стреляя в проклятые зеркала, и те разлетаются
    с насмешливым звоном. Меня ранят еще раз, я кричу, но продолжаю стрелять.
    Последняя граната тоже не находит цели, я кидаю гранатомет вверх, в
    один из трех уцелевших балкончиков, попадаю — стекло!.. сдергиваю
    плазмоган и делаю непростой выбор между двумя последними целями.
    Неправильный выбор.
    Синяя огненная плеть хлещет в мутнеющее зеркало.
    Энергоячейка пуста.
    Один из монстров мертв, то ли его зацепило разрядом, то ли изрезало
    осколками зеркал. Но второй продолжает стрелять. Его винтовка нацелена в
    меня, он нажимает на спуск.
    Неудачник заслоняет меня собой.
    В него входит целая очередь, и он оседает. Монстр перезаряжает
    винтовку, ловко, сноровисто… а я стою, оцепенев, не в силах осознать
    случившееся.
    Да и нечем мне ответить, нечем стрелять.
    Выстрел бьет над самым плечом, оглушая. Огненный шар полыхает на
    балкончике, сжигая дотла монстра, выплескивая цепкие плети разрядов во все
    стороны — пытаясь найти еще какую-нибудь цель.
    «BFG-9000».
    Оружие, которое я так и не смог раздобыть в своем торопливом беге по
    уровням.
    Я даже не смотрю, кто стрелял. Наклоняюсь к Неудачнику.
    Его лицо — кровавая маска, грудь разворочена пулями, но он еще жив —
    пять прощальных секунд, дарованных игрой…
    — Отражение… — шепчет он.
    Я стираю ладонью кровь с его лица, поднимаюсь.
    За мной стоит рослый мужчина в полном броневом костюме, увешанный
    оружием, как новогодняя елка игрушками. Лицо сухо и спокойно, дыхательный
    фильтр стянут на подбородок.
    — Трудно убивать эскорт-гвардейцев Принца Пришельцев, — говорит он.
    Голос тих, но под сдержанностью чувствуются кипящие эмоции.
    — Ты дайвер… — шепчу я.
    — Ты тоже.
    На человека, который следил за нами, гигант в броне не похож.
    — Анатоль?
    Он кивает, и я вспоминаю о правилах вежливости из кодекса дайверов.
    — Леонид, — представляюсь я.
    Дайвер «Лабиринта» кивает, закидывает громоздкий «BFG-9000» на плечо.
    Наверное, мы встречались на какой-то сходке. Просто он был в другом теле —
    впрочем, как и я. Анатоль подходит к телу Неудачника, смотрит ему в лицо,
    кивает.
    — Как всегда.
    Он легонько пинает его ногой, словно убеждаясь, что Неудачник и
    впрямь мертв.
    И тогда я бью его по лицу. Бью так сильно, что Анатоль отлетает к
    стене.

    101

    Нас разнимает Дик, второй дайвер «Лабиринта», тот, кого Неудачник
    назвал хорошим человеком.
    Мы деремся минут пять, не стремясь убить друг друга, просто вымещая
    ярость и ненависть. Дик просовывает между нашими сплетенными телами ствол
    своего «BFG-9000» и негромко сообщает:
    — Еще три удара — и я стреляю.
    Анатоль скашивает на него глаза, отлипает и коротко бьет меня под
    ребра. Я перевожу дыхание и пинаю его в пах. Теперь очередь Анатоля
    корчиться от боли.
    Дик невозмутимо ждет третьего удара. Но мы стоим по стойке смирно.
    — Хорошо, — решает Дик, опуская оружие. Он говорит по русски, очень
    чисто и почти без акцента. — Д-дайверы… вашу мать.
    — Этот придурочный ламер… — шипит Анатоль. — Этот козел…
    — Остынь, — советует Дик. — Он хорошо шел, я смотрел. Не всегда
    честно, но всегда хорошо.
    Дик невысокий, худой, гибкий. Но в этой паре он главный. Анатоль
    замолкает, начинает стирать кровь с лица.
    Я предаюсь тому же занятию.
    — Ты хорошо играл, — говорит Дик. — Но все непросто.

    — Это я понял, — отводя взгляд от тела Неудачника соглашаюсь я. — Что
    происходит?
    — Объясни, Ан, — бросает Дик и садится на закопченное, битое зеркало
    пола.
    Анатоль морщится, словно ему велели съесть пригоршню пиявок. Но
    подчиняется.
    — Ты что, чудик, думал, мы здесь дурака валяем? — спрашивает он.
    — Тебе виднее, — огрызаюсь я.
    — Мы его каждый час водим! — вопит Анатоль. — Я семь раз его вел! Дик
    — восемь! Понимаешь, дубина? Мы тут каждый угол знаем! Нюхом чуем, когда
    что меняется! Понимаешь?
    Я начинаю понимать.
    — Гильермо тебе сказал, что мы пытаемся вытащить парня? — скучным
    голосом спрашивает Дик.
    — Да… — я хлюпаю разбитым носом.
    — Прекрасно! — оживляется Дик. — Так какого… — он глотает
    ругательство и устало машет рукой.
    — Кто он тебе? — набычившись спрашивает Анатоль.
    — Кто?
    — Неудачник! — вопит Анатоль. Явно собирается пнуть тело в
    иллюстрацию своих слов, но вовремя останавливается. — Сват, брат? Кто он?
    Ты что, без бабок сидишь, что нашу работу взялся делать?
    — Видно, как вы ее делаете!
    — Анатоль верно спросил, — замечает Дик. — Кто он тебе?
    — Никто.
    — Парень, если ты знаешь его адрес, то лучше вытаскивать Неудачника
    ручками.
    — Я не знаю его адреса, — говорю я. — Можешь поверить? Это просто
    клиент. Мне поручили его спасти.
    — Кто?
    — Тоже не знаю. У заказчика не было лица.
    Я слежу за их реакцией, но ее нет. Мою фразу о Человеке Без Лица они
    восприняли как красивость речи.
    — Час от часу не лучше, — говорит Дик.
    — Легче, — автоматически поправляет его Анатоль. — Час от часу не
    легче.
    — Спасибо, — Дик косится на меня. — Парень, как тебя зовут?
    — Леонид. Леня.
    Дик кивает.
    — Ты меня знаешь под именем Крейзи Тоссер.
    Я хлопаю глазами. Крейзи Тоссер — один из старейших и уважаемых
    дайверов. Пожилой веселый толстяк… в таком облике он является на сходки.
    Вот где Крейзи зарабатывает себе на пропитание…
    — Ребята, я не собираюсь отбивать у вас хлеб, — говорю я. — У меня
    конкретный заказ — спасти Неудачника. Я не мог отказаться.
    Оба дайвера разом смягчаются. Похоже, вчерашний шум и мое
    стремительное путешествие сквозь уровни «Лабиринта» нагнало на них
    какие-то конкретные опасения.
    — Ты думер, верно? — спрашивает Анатоль. — Еще из старых…
    — Да.
    — Ну… ты нормально шел… — отворачиваясь говорит Анатоль. — Я
    слышал рассказы. Даже если половина — гонево, все равно…
    — Спасибо, — бросаю я. Доброе слово, оно и чайнику приятно.
    — Неудачника невозможно спасти, — говорит Дик.
    — Что? — теряюсь я.
    — Невозможно.
    — Дик у нас фаталист, — усмехается Анатоль. — Ладно. Садись, я
    объясню.
    Мы усаживаемся вокруг тела Неудачника, и Анатоль начинает рассказ. Я
    слушаю, отстраняясь от деталей и запоминая основные факты.
    Неудачник не говорит своего имени и адреса.
    Неудачник — великолепный стрелок… и будь он чуть удачливее, то
    прошел бы «Лабиринт» за сутки, сорвав все призы.
    Неудачник никогда не стреляет в игроков.
    — Что? — переспрашиваю я.
    — То. Он не стреляет в игроков. Монстров бьет влет, — бурчит Анатоль.
    — Смотреть завидно. А в людей ни разу не выстрелил. Когда я его тащил во
    второй раз, то на этом и прокололся. Был уверен, что он поможет…
    — Он «плывет»… — говорю я. — Считает происходящее реальностью…
    нет! Нет, он же сам мне сказал, что вокруг виртуальность!
    — Ага, — соглашается Анатоль. — Ориентировку он не потерял. Но с
    человеколюбием у него заскок.
    — Верующий? — предполагаю я. — Пацифист?
    Анатоль лишь пожимает плечами.
    — Значит — его каждый раз убивали игроки?
    — Его убивала судьба, — вступает в разговор Дик. — Его убивали
    игроки, монстры, обвалившийся потолок, рикошет, он тонул в расплавленном
    асфальте и падал с высоты. Пятнадцать смертей, все разные.
    — Так не бывает, — замечаю я. — Разве что он сам этого добивается.
    — Если он самоубийца, то очень-очень хитрый, — не соглашается Дик. —
    Все выглядит случайностью. Только их слишком много, случайностей.
    — Дик считает, что это его карма, — говорит Анатоль. — Чем-то он
    заслужил такую участь. И что бы мы ни делали, вытащить его невозможно.
    — Крейзи, это чушь, — говорю я. Дик лишь улыбается. — Ребята, неужели
    нет способов отключить игрока принудительно? Не зная его адреса?
    Дайверы «Лабиринта» переглядываются.
    — Не темните, — прошу я. — Дело серьезное.
    — Способ был, — признает Дик. — Анатоль его попробовал.
    Смотрю на Анатоля, ожидая разъяснений.
    — Тринадцатикратная смерть, — неохотно говорит тот. — Если игрок
    гибнет тринадцать раз подряд с интервалом менее пяти минут, то программа
    его вышвыривает без объяснения причин. Это барьер для абсолютных бездарей.
    Я еще не понимаю.
    — Сегодня утром я попробовал этот способ, — говорит Анатоль. — Не
    стал тащить Неудачника через уровень, а просто стал у начала, и принялся
    его убивать. Тринадцать раз подряд. Потом еще два раза, решил, что в счете
    сбился. И — ничего!
    — Стоп! — кричит Дик, вскакивая. — Леонид, еще шаг и я убью тебя. Это
    игра! Понимаешь?
    Отступаю от Анатоля. Дик прав, нельзя мерить происходящее в
    «Лабиринте» мерками реального мира или даже Диптауна. Это глубина в
    глубине.
    — Как он себя вел? — спрашиваю я.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Спасибо, — бормочу я. Прикладываю к руке аптечку, та щелкает,
    впрыскивая лекарства, и рассыпается. Крепко меня помяли.
    — Не за что, — тихо, но отчетливо говорит Неудачник. Впрочем, это имя
    уже не слишком с ним вяжется. Уложить демона из пистолета!
    Впрочем, теоретически это должно быть возможно. Создатели «Лабиринта»
    неоднократно заявляли, что любого из монстров можно убить из пистолета или
    даже кастетом. Теоретически. Если знать одну-единственную на все тело
    сверхуязвимую точку.
    Но я про такие подвиги не слышал.
    Скидываю с плеча винтовку, отдаю Неудачнику. Тот меланхолично берет
    оружие.
    Сам я вооружаюсь гранатометом. Там всего четыре заряда, но мы сейчас
    попробуем раздобыть еще.
    — Как тебя зовут? — спрашиваю я.
    Ответа нет.
    Ну и черт с тобой. Будешь Неудачником.

    «Диснейленд» сделан великолепно. Не знаю, копирует ли он какой-нибудь
    реальный парк, или воплощает фантазию гейм-дизайнеров. Но уж монстры,
    катающиеся на колесе обозрения и перебрасывающиеся огненными шариками,
    словно снежками, явно родились в чьем-то больном воображении. Зрелище
    столь занимательно, что я пару минут смотрю на него, прежде чем пустить
    ракету в ось колеса. Взрыв, и оно медленно заваливается на бок. Обломки
    взлетают метров на двадцать.
    Искоса поглядываю на Неудачника — оценит ли тот зрелище?
    Ни фига подобного…
    — Пошли, — бросаю я. Кажется, уже начинаю привыкать к своему
    молчаливому спутнику.
    Мы проходим мимо водных аттракционов. Вместо воды в бассейнах —
    кровь. Часть механических лодочек, скользящих по алой глади, заполнена
    сидящими скелетами, часть пуста. При движении раздается противный тонкий
    скрип — механизмы не были приспособлены для работы в такой жидкости.
    Отвратительно.
    А вот целая семейка мутантов — двое взрослых и трое маленьких в
    цветастых платьицах, расположившиеся на пикник. На маленькой газовой
    плитке они жарят кусок ноги в кожаном ботинке. Трачу еще одну ракету.
    Они даже не пытаются разбежаться. Это не боевые чудовища, они созданы
    лишь для нагнетания кошмара.
    Найти бы того, кто делал всю эту мерзость, и надавать по морде. Не в
    виртуальности.
    — Нам немного осталось, — говорю я Неудачнику. — Ты хорошо держишься.
    Он кивает, словно бы с легкой благодарностью. И чего дайверы
    «Лабиринта» так долго возились? Парень прекрасно идет.
    Мы вдвоем отбиваем атаку целой стаи мелких летающих монстров.
    Неудачник стреляет скупо и метко, кожистые крылья подламываются, неуклюжие
    тела падают и лопаются.
    — Пошли, — говорю я.
    Лишь у огромного бетонного поля, по которому медленно скользят
    разноцветные машинки, возникает заминка.
    В одной из машинок — ребенок. Маленький темнокожий мальчик. Он рулит,
    уворачиваясь от трех мутантов, со скрежещущим смехом гоняющих его по всему
    полю. Один раз малыш проезжает рядом с оградой, окидывая нас безумным от
    страха взглядом.
    Неудачник поднимает винтовку.
    — Это не игрок, — устало объясняю я. — Это часть программы. Призовые
    очки. Спасаешь ребенка, отводишь в безопасное место, там находишь
    какое-нибудь оружие или броню. Пошли, нечего время тратить.
    Но Неудачник, наверное, утратил связь с реальностью основательно. Он
    начинает палить. Три выстрела — три мутанта. Они пытаются отбиться, метают
    в нас огненные шары, но Неудачник быстрее и точнее.
    На перестрелку откуда-то выползает исполинский паук и начинает
    поливать нас очередями из вросшего в морду пулемета. Мне приходится
    вмешаться. Две ракеты — коту под хвост… точнее пауку под жвалы.
    Наступает тишина, лишь выбравшийся из машинки ребенок плачет, сидя на
    корточках.
    — Пошли, — решаю я. Теперь уж придется отвести ребенка в укрытие, и
    получить честно заработанную амуницию.
    Мы перебираемся через разорванную пулеметным огнем изгородь, идем к
    мальчику. Я чуть отстаю, ковыряю ногой остатки паука, прикидывая, не
    удастся ли приспособить его пулемет к огню с руки.
    Слизь, хитин и осколки железа. Искать нечего.
    Неудачник подходит ко мне, бережно держа малыша на руках. И я
    невольно проникаюсь к нему симпатией. Он дурак, он отключил таймер и
    заблудился в глубине, но он все-таки неплохой человек.
    — Где твои родители? — спрашиваю я мальчика в надежде, что программка
    не очень сложная и не потребуется тратить время на уговоры и заботу.
    Мальчик молча тычет рукой в здание поодаль. Ну слава богу…
    Идем к зданию, я держу гранатомет наизготовку, ибо Неудачник
    небоеспособен.
    Входная дверь меня настораживает. Она сорвана с петель и скрипит,
    хоть ветра и нет. За ней — темнота. Окна в здании поросли изнутри синим
    мхом.
    — Там? — уточняю я. Мальчик кивает.
    Заношу ногу над порогом.
    — Простите… — отчетливо шепчет малыш, — они сказали, отпустят маму,
    если я…
    В последнее мгновение я успеваю отпрыгнуть назад, и струя огня
    проходит мимо. Внутри здания что-то грузно шевелится и тяжело
    перекатывается по полу. Выпускаю в проем свою последнюю гранату.
    Взрыв, но звуки только становятся громче. Малыш ревет, вырывается из
    рук Неудачника. Тот пытается удержать его, но ребенок царапает его по
    лицу, выскальзывает и бросается в дверь.
    — Мамочка! — слышится его тонкий крик. Потом что-то гулко чавкает и
    наступает тишина.
    — Вот так сходили за пивом… — говорю я, хватая Неудачника за плечо
    и оттягивая от здания. Он, похоже, готов броситься вслед за мальчиком,

    прямо в гостеприимную пасть неведомого чудища.
    — Почему? — шепчет Неудачник, поворачиваясь ко мне. — Почему он так
    поступил?
    Объяснять ему логику создателей уровня бесполезно. Он явно принимает
    происходящее всерьез.
    — Мальчика заставили заманивать проходящих в засаду, — говорю я. —
    Угрожали убить его маму. Вот он и подчинился.
    Неудачник молчит, словно обдумывая мои слова. Потом спрашивает:
    — А зачем он побежал в дверь?
    По крайней мере мой подопечный немного разговорился.
    — Испугался за свою мать.
    — Надо им помочь, — беря винтовку поудобнее, говорит Неудачник. Он
    явно готов лезть к черту в пасть.
    — Они уже мертвы! — кричу я. — Они погибли, поверь мне!
    Он верит и опускает оружие. Слава богу, по крайней мере он не требует
    отомстить за несчастного ребенка.
    Мы идем дальше.
    У меня пустой гранатомет, у Неудачника винтовка с десятком патронов.
    Хорошо мы снаряжены. Чудесная прогулка. А когда я замечаю краем глаза, что
    метрах в ста стоит человек, наблюдая за нами, настроение у меня
    окончательно портится.
    — Сними его, — командую я. Неудачник недоуменно поворачивается ко
    мне.
    — Зачем?
    Правильно. Если он верит в происходящее, то стрелять по людям не
    станет. Славный он человек.
    — Дай оружие! — требую я, вглядываясь в незнакомца. Алекс или нет?
    Эх, где мой бинокль…
    — Не дам! — твердо говорит Неудачник и прячет оружие за спину.
    Даже спорить не хочется. Стою, вглядываясь в чужака. А тот тоже
    изучает нас, потом делает шаг за угол здания и исчезает из вида.
    Вроде бы не Алекс.
    — Идем, горе ты мое, — говорю я.
    Через полчаса наше положение немного улучшается. Багровые облака в
    небе расходятся, обнажая свирепое южное солнце. Мы почти у выхода из
    Диснейленда, Неудачник ухитрился отбить нападение двух паукообразных
    монстров, я нахожу заряды к гранатомету и плазмоган с одной энергетической
    ячейкой. Жить становится веселее.
    Мы делаем привал в тени разрушенной пиццерии.
    На этот раз Неудачника не приходится уговаривать поесть. Он
    сосредоточенно жует последний сэндвич, я наблюдаю за ним. Мне еда не
    нужна, но мог бы и предложить поделиться, ламер…
    — Почему ты хотел убить того человека? — спрашивает Неудачник.
    Говорить ему, что нам пригодилось бы чужое снаряжение, я не решаюсь.
    — Он мог напасть на нас.
    — Нет. Дик хороший.
    — Дик?
    — Да. Он пробовал мне помочь. Сегодня утром.
    Мозги у меня скрипят от натуги.
    Значит, за нами следит один из дайверов «Лабиринта»? Не вмешиваясь,
    не предлагая помощи, но и не мешая.
    Странно все это.
    — Анатоль тоже хороший? — кидаю я пробный шар.
    Неудачник энергично мотает головой. Но объяснять причины своей
    неприязни ко второму дайверу не пытается.
    — А я? — мне становится интересно. Неудачник перестает жевать.
    Думает.
    — Еще не знаю, — выносит он заключение. Потом извиняющимся тоном
    добавляет: — Скорее, хороший.
    Завязавшуюся беседу прерывать не стоит. Я осторожно беру Неудачника
    за руку и говорю:
    — Ты понимаешь, что вокруг — виртуальная реальность?
    — Да.
    Прекрасно. Это уже половина дела!
    — Парень… как тебя звать?
    — Я не могу сказать, — с явным сожалением признается Неудачник.
    — Ты уверен?
    — Не могу.
    — Парень, ты находишься в виртуальности уже полтора суток. Это много,
    очень много. Твое тело устало, ему нужен отдых, пища, вода…
    Надеюсь, что мой голос звучит вкрадчиво как у гипнотизера…
    — Мне надо выйти, — соглашается Неудачник.
    — Я тебе помогу, — вновь обещаю я. — Мы уже рядом. Но если что-то
    сорвется, то проще будет помочь тебе другим способом.
    Неудачник заглатывает остатки сэндвича и вопросительно смотрит на
    меня.
    — Скажи свой сетевой адрес, — прошу я. — «Лабиринт» сообщит твоим
    провайдерам, они пошлют человека, и тот выведет тебя из глубины вручную. В
    этом нет ничего постыдного, клянусь. Такое со всеми случается.
    — Нет, это невозможно.
    — Послушай меня… если ты так стесняешься случившегося, или
    боишься… я сам приеду к тебе. Где бы ты ни был. Я частное лицо. Мне
    плевать на «Лабиринт». Я просто хочу решить твою проблему! Веришь?
    — Верю.
    — Тогда говори адрес… — на мгновение мне кажется, что я победил. Я
    действительно готов выскочить из глубины, купить билет на самолет и
    отправиться домой к Неудачнику. Хоть на Сахалин, хоть в Магадан.
    — Нет.
    Я с досады бью рукой по стене и отшибаю костяшки пальцев. Командую:
    — Тогда вставай!
    Выход из «Диснейленда» устроен внутри зеркального лабиринта. Лабиринт
    в «Лабиринте»… у меня вдруг начинает кружиться голова, когда я
    представляю себе эту матрешку из виртуальных пространств.
    — Значит, так… — говорю я, когда мы проходим мимо превратившегося в
    каменную статую усатого старичка со стопкой каких-то рекламных листков в
    гранитных пальцах. Старичок печально наблюдает за выходящими с уровня
    игроками. — Я пойду впереди. Держись вплотную за мной, хорошо? И старайся
    заметить врага первым. Глаз у тебя зоркий.
    — Хорошо, — говорит Неудачник.
    Мы входим в зеркальный лабиринт. Вначале это просто коридор,
    выложенный зеркалами. Потом он начинает ветвиться, перемежаться колоннами,
    и я напрочь теряю ориентировку. Вокруг меня — десять пар дайверов и
    Неудачников. Мир дробится, кружится, плывет.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    100

    Сегодня я стал смертью, а смерть стала мной.
    Так бывает.
    Я иду по уровням «Лабиринта», почти не таясь, отстреливая монстров и
    обходя других игроков. Игроки тоже меня обходят.
    Кроме тех, кто был обижен еще со вчерашнего дня, и тех, кто издавна
    считает себя героем.
    Их я убиваю.
    Дважды убивали меня самого. Вначале я теряю все оружие, и меня
    отбрасывает к началу девятнадцатого, водного уровня. Это сработала целая
    команда, человек двадцать, не представляю, какие серверы «Лабиринта»
    ухитряются координировать действия такой толпы.
    Я обижаюсь и убиваю их всех. Поочередно, отлавливая в болотистых
    зарослях, затянувших городское водохранилище, ныряя и затаскивая под воду
    — где мог продержаться куда дольше их, ибо выходил из виртуальности.
    Последнему — если не ошибаюсь, это был Толик, я перерезаю горло
    бритвенно-острым листом инопланетной осоки. Это что-то новенькое в
    программе «Лабиринта» — возможность использовать подручные предметы.
    Потом я собираю их снаряжение и иду дальше.
    На двадцать четвертом уровне — это мост, отделяющий промышленные
    районы Сумеречного Города от жилой зоны, меня догоняет Алекс.
    Я заканчиваю проходить мост — процедура, требующая скорее чувства
    равновесия и крепких нервов, чем умения стрелять. К счастью, у меня есть
    опробованный еще на волосяном мосту «Аль-Кабара» способ.
    Взрыв жахает передо мной, когда я спрыгиваю с последней балки,
    нависшей над пропастью. На мосту расцветает огненная воронка, ударной
    волной меня швыряет на бетонный парапет.
    Алекс стоит у начала этапа. Когда я подношу к глазам бинокль,
    найденный в главном тайнике на двадцатом уровне, то могу разглядеть его
    подробно. Снаряжения у Алекса самый минимум — штуцер, гранатомет и пара
    аптечек.
    — Стрелок! — кричит он, и машет рукой.
    Зарядов у него еще полным-полно, но он не стреляет. И я тоже.
    — Я сделаю тебя, парень! — кричит Алекс. — Слышишь? Ты труп!
    Он идет за мной с первого уровня — и почти ухитряется догнать. Может
    быть, он тоже дайвер? Еще один претендент на Медаль Вседозволенности? У
    меня начинают шалить нервы, я выхожу из глубины, ловлю Алекса в сетку
    прицела, и пускаю подряд три ракеты.
    Он ухитряется увернуться, и взрывы гремят за его спиной, разнося в
    клочья какого-то бедолагу, только выходящего на этап. Однако Алекса
    оглушает, он сидит на корточках, трясет головой, пытается подняться. Я
    навожу гранатомет, потом опускаю оружие.
    Злость проходит.
    — Остынь, ламер! — кричу я, закидываю гранатомет за плечи и покидаю
    уровень. Если он не дайвер, то застрянет на мосту надолго.
    На тридцать первом уровне меня берут в оборот монстры. Здесь их сотни
    две, начиная от тупых и слабых мутантов, и кончая летающей, прыгающей,
    зарывающейся в землю и асфальт нечистью.
    Минут семь я стою у начала уровня — в вестибюле небоскреба, и
    расстреливаю радостно сбегающихся монстров. Кончаются патроны в
    винчестере, в штуцере, заряды для гранатомета. Я отбрасываю использованное
    оружие. Меня дважды ранят, приходится использовать несколько аптечек.
    Стекло вестибюля трескается, в него всовывается полупрозрачная морда.
    Монстры продолжают сбегаться.
    Я снимаю с плеча плазмоган и открываю огонь. Энергоячеек у меня
    много, я берег самое мощное из доступного пока оружия.
    Уровень пылает.
    Синие плети выстрелов рушат этажи вместе с монстрами и другими
    игроками. Я выжигаю целый квартал.
    Монстры затихают.
    Я иду сквозь руины.
    Несколько атак — уже куда менее массированных.
    С уровня я выхожу с пустыми руками. Очень, очень неприятный уровень.
    Монстрам все равно далеко до людей по сообразительности, как бы ни
    тужились программисты. Но они давят массой.
    На тридцать втором уровне меня мгновенно убивают. У входа стоит
    паренек с винчестером и расстреливает меня в упор. Боеприпасов нет, я
    пытаюсь добежать к врагу и забить кастетом, но три пули подряд выбивают из
    меня остатки жизни.
    Начинаю уровень заново. Без брони и с одним пистолетом, как водится.
    От ярости у меня темнеет в глазах. Я расстреливаю гаденыша, зигзагом
    приближаясь к нему, он роняет винчестер и падает навзничь. Начинаю
    молотить его головой об асфальт, вытрясая при каждом ударе один процент
    жизни. Он даже не сопротивляется, лишь радостно бормочет:
    — Я убил Стрелка! Я убил Стрелка!
    Отбираю у него все оружие — жаль, его немного, и ухожу, оставляя
    полуживого идиота на растерзание монстрам.
    К счастью, этот уровень — «магазинная улица» — довольно-таки легкий.
    Передышка для тех, кто прошел предыдущую мясорубку. Длинные ряды
    супермаркетов и маленьких магазинчиков… если не забираться в них слишком
    далеко, то особой опасности нет.
    Я добываю штуцер, гранатомет, бронежилет и немного боеприпасов. И, не
    ввязываясь в стычки, пробираюсь к выходу.
    К Неудачнику… будь он проклят.
    Когда я вхожу на территорию Диснейленда (у нарядных ворот лежит
    окровавленная детская кукла и горка маленьких костей), то невольно думаю,
    что Неудачника могли уже и спасти.
    Вот это было бы весело.
    Но Неудачник на месте.

    Я долго оглядываюсь, запоминая обстановку. Когда я в последний раз
    проходил «Лабиринт», этого парка аттракционов просто не было. Тридцать
    третий этап был неприятным, но вполне стандартным.
    Неудачник, скорчившись, сидит возле оплавленной ограды «Русских

    горок»… все-таки предпочитаю называть их «Американскими». С одной
    стороны его прикрывает нарядная будочка с механизмами управления
    аттракционом, с другой — стена, опоясывающая весь «Диснейленд». Местечко
    удобное, подойти к нему незамеченным невозможно. Я бы тоже тут
    отсиживался.
    Только не так долго. Не двое суток без малого.
    Я иду к Неудачнику — открыто, подняв руки с пустыми ладонями.
    Неудачник не реагирует. Может быть, спит.
    А может быть, умер.
    Неприятная штука — смерть в виртуальности. Я видел один такой труп…
    самое страшное, что он был «живым» — продолжал идти по улице, натыкаясь на
    прохожих, подрагивая, повторяя последние конвульсии своего незадачливого
    хозяина. Его отключали вручную, после двухчасового отслеживания входного
    канала. Мерзкое это дело, идущий по улице мертвец.
    Но Неудачник вздрагивает и приподнимает голову.
    — Привет! — кричу я. — Hello! Не стреляй! Don’t shoot!
    Он не отвечает. Но и пистолет с колен не поднимает.
    — Я пришел помочь тебе! — Слышу шум за спиной, оборачиваюсь. Какой-то
    мужик с плазмоганом ошалело смотрит на меня.
    Грожу ему пальцем и киваю — проходи.
    Уговаривать не приходится. Он узнал Стрелка, и не горит желанием
    соревноваться в меткости.
    — Давай поговорим! — подходя к Неудачнику, произношу я. — Хорошо? Я
    твой друг! Go steady!
    Похоже, что ему ничего не хочется. Ни дружить, ни стрелять.
    Сажусь рядом с ним на корточки, протягиваю руку и осторожно отбираю
    пистолет. Неудачник не сопротивляется.
    — Ты меня понимаешь? — почти кричу я. И Неудачник снисходит до
    ответа. Его губы шевелятся, и я скорее угадываю, чем слышу: «Да…»
    Уже что-то. Земляк.
    — Ты давно здесь? — осторожно спрашиваю я. Интересно, он еще не
    утратил счет времени?
    Кивок. Хоть это он понимает.
    — Твой таймер включен?
    Ноль реакции.
    Трясу его за плечо, повторяю:
    — Ты включил таймер? Таймер включен?
    Неудачник качает головой. Вот так. Худший вариант. Поворачиваюсь —
    наверняка Гильермо наблюдает за мной, и кричу:
    — Видите? Он сам не выйдет! Отслеживайте канал!
    В успех этого мероприятия я все же не очень верю. Значит, придется
    тащить Неудачника к концу этапа и там уговаривать, заставлять нажать на
    клавишу выхода.
    Впрочем, ничего невозможного в этом нет.
    — Сейчас мы встанем и пойдем, — мягко, словно ребенку, говорю я.
    Впрочем, Неудачник вполне может быть ребенком, дорвавшимся в отсутствии
    родителей до вожделенной игрушки. Бывало такое. — Ты можешь идти?
    Неуверенный кивок.
    — Давай передохнем, — я понимаю, что несу чушь, Неудачник отдыхает
    уже тридцать с лишним часов, но продолжаю: — Отдохнем, поедим и двинемся
    вперед. Ничего страшного больше не будет. Я тебя поведу.
    Стягиваю шлем-маску, на этом этапе воздух достаточно чист, достаю
    пакет с едой. Даю Неудачнику здоровенный сэндвич и банку лимонада.
    Виртуальная пища не поможет его телу, но придаст фальшивую бодрость в
    глубине.
    Откусываю от своего бутерброда, жую, смотрю на Неудачника. Тот сидит
    с сэндвичем в руках. Да. Тяжко будет.
    Пришел бы я на сутки раньше…
    — Поешь, — уговариваю я. Протягиваю руку, стаскиваю с него маску. От
    резины респиратора на лице остается красный овал. А так ничего лицо,
    нормальное, нестандартное. Светловолосый молодой парень, вот только глаза
    усталые, потухшие. — Давай! — подбадриваю я.
    Он подносит сэндвич ко рту, медленно начинает жевать. Вот так.
    Кусочек за маму, кусочек за папу, кусочек за дядю-дайвера. Может и впрямь
    ребенок?
    — Меня зовут Стрелок. А как тебя зовут? — спрашиваю я. Неудачник не
    отвечает, он слишком занят бутербродом. — Сколько тебе лет?
    Последний вопрос — серьезное оскорбление. В виртуальности все равны.
    Если Неудачник имеет хоть небольшой опыт жизни в Диптауне, то непременно
    ответит… да еще как ответит.
    Но он молчит.
    Тяжелая мне предстоит работка.
    Но ведь и приз меня ждет немалый. Я не променял бы его на заветные
    полмиллиона «Лабиринта». Медаль Вседозволенности купить невозможно —
    единственный такой случай немедленно разрушил бы ее ценность.
    — Лучше? — спрашиваю я Неудачника. Тот кивает. — Вот и славно.
    Вставай.
    Он послушно встает, я отдаю ему пистолет. На тридцать третьем уровне
    это оружие чисто символическое, тем более в его руках. Но зато Неудачник
    почувствует себя увереннее. Очень хочется в это верить.
    — А теперь пойдем, — говорю я. — Спокойно, уверенно…
    Я идиот.
    Я забываю про демона-хватателя, что сидит за углом. Забываю, как
    Гильермо демонстрировал мне его. Иду вдоль ограды «Американских горок»,
    вышагиваю, как на параде.
    И демон радостно хватает меня длиннющей рукой, сгребает, вскидывает
    вверх. Демон похож на обросший щупальцами пень… от баобаба пень, надо
    полагать. В центре пня — зубастый рот, из комля растет цепкая семипалая
    лапа, которая сейчас крутит меня в воздухе, уминает, превращает в
    аккуратный, на один глоток, мясной шарик.
    Пистолет Неудачника шепчет «так-так-так», выпаливая обойму в монстра.
    Болтаясь в воздухе, я успеваю поразиться его странной стойке — корпус
    наклонен, плечи отведены назад, пистолет вытянут в левой руке.
    Из этого оружия демона не убить.
    Но лапа вдруг прекращает ломать мне ребра, ослабевает, и я падаю с
    трехметровой высоты прямо в жадно раскрытую пасть.
    К счастью, монстр уже не умеет жевать и глотать. Выбираюсь из вонючей
    дыры, стараясь не смотреть на зубки длинной сантиметров в десять. На
    зубках клочки одежды. Не моей.
    Я весь в слюне, и та шипит на бронежилете. Обтираюсь пучками желтой,
    высохшей травы. Подхожу к Неудачнику. Тот вновь расслаблен, вял и едва
    жив.
    Внешне…

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Вика, тебе не одиноко здесь, в глуши?
    — А почему ты решил, что это глушь?
    — Звезды слишком яркие.
    — Нет. Здесь хорошо…
    Она ложится рядом, и я сдвигаюсь на одеяле, чтобы нам хватило места.
    — Ты любишь небо? — спрашивает Вика.
    — Да. Я люблю смотреть на звезды. Только совершенно не знаю, как они
    называются.
    — А зачем им наши имена… — Вика касается моей руки. — Смотри, упала
    звезда. Прямо над нами.
    — Мы можем пойти и поискать ее, — серьезно говорю я. Вика отвечает не
    сразу, и я с ужасом понимаю, что сейчас придется вставать.
    — Нет, — решает она. — Ты на ногах не держишься, Стрелок. Мы ее
    поищем утром. Звезда как раз остынет, и можно будет взять ее в руки.
    — Утром слишком светло, — замечаю я. — Лучше завтра вечером.
    — Ты странный, — тихо говорит девушка. — Хорошо. Поищем завтра.
    — Ты находила когда-нибудь упавшую звезду?
    Вика молчит, но я чувствую, что она качает головой.
    — Виртуальность отняла у нас небо, — шепчу я.
    — Ты тоже это понял?
    — Конечно. Мир уходит в глубину. В отражение реальности. Зачем летать
    к Луне или Марсу, если здесь уже доступны любые планеты? Пропал азарт.
    Пропал интерес.
    — Зато развиваются электронные технологии.
    — Разве? «Восьмерка» — это просто очень крутой «686»… — я намеренно
    называю «пентиум-про» непринятым именем. — Ничего нового не родилось за
    последние пять лет. Топчемся на месте.
    Вика тихо смеется.
    — Господи… спор о развитии технологий… Леонид, ты ведь в борделе.
    — Знаю. Тебе неинтересно?
    — Интересно. Я… я просто отвыкла от таких разговоров.
    Она молчит, потом легонько касается моей щеки губами.
    — Спи. У тебя язык заплетается, Леня.
    Не спорю. Мне не хочется с ней спорить.
    Тем более, что она права.
    Я закрываю глаза и засыпаю — мгновенно.

    011

    Мне снится сон. Мне часто снятся сны — за день сознание выматывается
    так, что разгрузка просто необходима. А сны для того и приходят, чтобы
    спасти нас от обилия впечатлений, досказать несказанное.
    Обычно я не запоминаю снов. Лишь сумбурные остатки вертятся в голове,
    так и не осознанные до конца. Но сейчас сон ярок и впечатывается в
    сознание. Может быть потому, что я сплю в виртуальности.
    Я стою на сцене, за тяжелыми полотнищами занавесей. На сцене —
    человек с гитарой, он неподвижен, словно скован невидимыми цепями. Он
    поет, но до меня не доносится слов. Между нами — глубина, ожившая, ставшая
    прозрачной стеной. И я напрягаюсь, пытаясь шагнуть к нему, разбить стену и
    услышать слова. Но глубина тяжела и упруга, словно резиновая плита. Меня
    отшвыривает обратно, я падаю на колени, замираю, не в силах пошевелиться.
    Певец поворачивает голову, смотрит на меня. Кажется, он начинает петь
    громче. Но я все равно не слышу. Я скован глубиной, спеленут. Я
    беспомощен.
    Певец кивает и отворачивается. Я вдруг понимаю, что это и есть
    Неудачник из «Лабиринта». Тот, кого я должен спасти… спасти, а не
    валяться на коленях под незримой резиновой тяжестью.
    Но сил все равно нет.
    С противоположного конца сцены, из-за занавеса, появляется еще один
    человек. Он в маскировочном комбинезоне, с винчестером в руках.
    Усмехается, глядя на меня, поднимает оружие. Это Алекс.
    «Нет!» — кричу я, но звук вязнет в глубине.
    Алекс стреляет. Пуля пробивает гриф гитары, взвизгивают струны,
    сворачиваясь упругими кольцами, барьер тишины лопается. Я вскакиваю,
    тяжесть исчезла, и певец недоуменно смотрит на убитую гитару, Алекс
    передергивает затвор, а я уже бегу, прыгаю, сбиваю певца с ног, заслоняю
    собой.
    — Я говорил, что сделаю тебя, — произносит Алекс.
    Он стреляет, пуля входит мне в грудь, разрывает сердце, проходит
    насквозь и пронзает певца. Его тело вздрагивает и становится мертвым.
    Это значит — все. Значит — я не успел.
    Я поднимаюсь, иду на Алекса. Сердце уже не бьется в груди, но что мне
    до того. Я дайвер. Единственный враг глубины, страж между мирами, тот, кто
    должен был успеть. Я привык жить без сердца. Меня так просто не убьешь.
    Зал за спиной ревет, аплодирует, свистит, топает ногами.
    — Я сделал тебя, — говорит Алекс, опуская винчестер.
    Из-за его спины выходит Вика. Протягивает вперед руку — в ладони
    жирный серый пепел.
    — Я нашла ту звезду, — шепчет она. Разжимает ладонь.
    Пепел, кружась, стекает на пол.
    И тогда я умираю.

    Проснувшись, я жадно глотаю воздух. Уже рассвело. Воздух пьяняще
    свеж. Вика спит, прижавшись к моему плечу, зябко съежившись.
    Хороший сон мне приснился…
    Как там в анекдоте про Фрейда… «Знаешь, доченька, бывают и просто
    сны…»
    А вообще-то, говорят, что спать в виртуальности — плохая примета.
    — Вика… — я трогаю ее за плечо, она вздрагивает, но не просыпается.
    Встаю, укрываю ее краем одеяла. Фонарь на траве потух, догорел. Иду в
    домик.
    Он маленький, там всего одна комната — роскошная спальня, ванная,
    туалет и кухня. Достаю из холодильника сливки, сыр, паштет. Варю кофе на
    маленькой плите, делаю бутерброды, складываю все на маленький поднос, иду

    обратно к Вике.
    Она еще спит.
    Глубина-глубина, я не твой…
    Что ж, неплохо отдохнул. Три часа дня.
    Я сходил в ванную. Привел себя в порядок, даже зубы почистил, стянув
    шлем и зажав его под мышкой. Вернувшись в комнату, достал из холодильника
    банку лимонада, йогурт, кусок колбасы. Дурацкий набор, но какая разница,
    что я буду есть в реальности? Лишь бы набить желудок.
    Та Вика, что на дисплее компьютера, тоже дремлет. Я почувствовал
    легкий стыд, стыд перед программой, которой изменяю с человеком.
    deep
    Ввод.
    Глажу волосы Вики — почти настоящей Вики. Шепчу:
    — Пора вставать…
    Она просыпается. Недоуменно смотрит на меня, потом улыбается.
    — Спасибо.
    — За что?
    — Ну… я так здорово отдохнула. Нечасто получается…
    — Я принес завтрак, — говорю я.
    — Это моя обязанность, — с деланным недовольством вздыхает Вика. —
    Спасибо, Леонид.
    Пьем кофе, едим бутерброды. Где-то далеко в лесу звенит птичий голос.
    — Мне снился плохой сон, — сообщает Вика.
    — Про сцену? — спрашиваю я, и сердце замирает, словно в него вновь
    вонзается пуля.
    — Нет. Словно я нашла упавшую звезду, а она уже догорела. Дотла.
    Сердце снова дрожит, отдается в висках, гулко и тоскливо.
    Спать в виртуальности — дурная примета.
    Какие связи протягивались между нами, уснувшими в глубине? Беззвучный
    шепот и сонные гримасы, напрягшиеся мускулы и качнувшиеся ресницы — все,
    все переплавлялось в электронные импульсы и уносилось сквозь глубину.
    Чтобы коснуться той, кто была рядом.
    Такая же спящая.
    Чтобы скользнуть в его сон.
    Плохая примета — спать в глубине.
    — Мы поищем ее завтра, — говорю я. Вика иронически смотрит на меня.
    Спрашивает:
    — Ты что, племянник миллионера?
    Пожимаю плечами.
    — Я хочу снова тебя увидеть. Просто увидеть.
    Она колеблется, прежде чем спросить:
    — Скажи… я не привлекаю тебя?
    — Сексуально?
    Вика кивает.
    — Привлекаешь.
    — Тогда… почему?
    — Это не должно быть так легко, — я тоже не сразу нахожу силы
    закончить: — И не должно быть товаром.
    — Леня, ты сходишь с ума.
    — Возможно.
    — Ты же не знаешь, кто я. Это, — она вскидывает руки к лицу, — маска.
    Грим. Я могу быть кем угодно.
    Молчу. Ты права, права. Я не спорю.
    — Я ведь могу быть старухой на самом деле, — беспощадно говорит Вика.
    — Уродиной. Мужиком-извращенцем. Понимаешь?
    Понимаю.
    Про мужика, правда, сомнительно…
    — Не глупи, Леня. Не влюбляйся в мираж.
    — Я просто хочу снова тебя увидеть.
    Она решается.
    — Зайдешь в «Забавы» и попросишь позвать Вику. Без заказов. Хорошо?
    — А Мадам не рассердится?
    — Нет.
    — Ладно, — я касаюсь ее руки. — Договорились.
    Мы допиваем остатки кофе, доедаем бутерброды. Вика поглядывает на
    меня, но молчит.
    Пусть.
    Внутри я ликую. Внутри я собран и деловит.
    Я снова двадцатилетний юнец, ухаживающий за капризной ровесницей.
    Только в отличии от юнца мне не кружит голову мысль о постели.
    Мы, вместе, обмениваясь ничего не значащими фразами, выходим из сада.
    Дверь стоит прямо в траве, напоминая сцену из какого-то старого детского
    фильма. Вика открывает ее, первая выходит в коридор борделя, я — следом.
    Тихо и тоскливо.
    Посетители не увидят друг друга. Приходи сюда лечиться и зайчонок, и
    лисица.
    — Мне пора, — говорит Вика. — Сейчас сработает мой таймер.
    Киваю. Что уж тут не понять, таймер — это святое.
    — Спасибо.
    — За что?
    — За упавшую звезду.
    Кажется, она хочет что-то сказать. Но видимо, ее время и впрямь было
    на исходе.
    Вика тает в воздухе.
    — До свидания, — шепчу я. Спускаюсь по лестнице. Охранник в холле уже
    другой, я подмигиваю ему, не дожидаюсь ответа, иду к входной двери.
    — Стрелок!
    Оборачиваюсь.
    Мадам стоит на верхней площадке, тяжело облокотившись на перила.
    — Мне кажется, вы зря пришли к нам, юноша.
    — Может быть, — соглашаюсь я. — Но так уж получилось.
    Мадам вздыхает и отворачивается. Пусть.
    Сегодня мне не нужен «Дип-проводник». Я еще помню маршрут вчерашнего
    бегства, а выход из «Лабиринта» и входной портал — в пяти минутах ходьбы
    друг от друга. Иду по привычно-вечерним улицам Диптауна, оглядываясь в
    ожидании засады.
    Но со вчерашнего дня то ли угас пыл преследователей, то ли
    поистощились их кошельки.
    — Я — Стрелок! — кричу я, входя в алый туман портала. На меня
    оглядываются, и я смеюсь, вскидывая руки к пронзенной молниями арке. — Я —
    Стрелок! Стрелок! Стрелок!

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Не сегодня. Не после четырнадцати уровней «Лабиринта». Полежите-ка в
    сторонке, вам и вдвоем скучно не будет, печенкой чувствую.
    Коричневый альбом. Фантазия пасует, приходится открывать.
    Старуха в обвисшем платье.
    Боже ты мой, и впрямь — на все вкусы! Подстрекаемый любопытством, тру
    фотографию пальцем. Старуха на фотографии оживает. Кокетливо улыбается,
    начинает пританцовывать, мелко семеня ногами, и расстегивать свой балахон.
    Бабка, да ты с ума съехала…
    Укладываю коричневый альбом поверх розового и начинаю хохотать.
    Охранник в углу косится на меня, но молчит. Я не выдерживаю, и спрашиваю:
    — Бывают… клиенты?
    Тыкаю пальцем в коричневый бархат. Охранник сдержанно кивает.
    Фиолетовый. Кручу его в руках, тщетно пытаясь хоть что-то придумать.
    Опасливо заглядываю на первую страницу… вдруг — деды?
    Козочка.
    Я имею в виду — коза. Молодая. Беленькая, с короткими острыми
    рожками.
    Уже не смеюсь, сил нет. А козу ведь в виртуальность не погрузишь.
    Значит, либо человек-оператор, либо программа… имитирующая сексуальные
    стереотипы молодой развращенной козы.
    Бабка, подои козу.
    Остаются три альбома — белый, зеленый, желтый. Открываю белый,
    почему-то терзаемый мыслями о эльфах, ангелах и прочих эфирных созданиях.
    Не угадал. Просто женщины. Как и положено, на первой странице знаменитая
    топ-модель в вечернем платье от Кардена.
    Ладно, платье мы еще рассмотрим. Взвешиваю на руке зеленый альбом.
    Что еще осталось, из подвластного могучим эротическим фантазиям? Дети,
    конечно. Открываю альбом. Ага. Малолетний миллионер, киноактер и любимец
    стареющих домохозяек. Помоги бабке козу держать, мальчик…
    Желтый альбом. Тоже угадал. Лицо девочки смутно знакомо, кажется тоже
    актриса. Антураж поражает — уходящий до горизонта пляж под лучами
    восходящего солнца. Чем загорать, детка, отнесла бы ведерко свежего
    козьего молока в избу.
    Расправившись с самыми «всякими» из предлагаемых забав, наливаю себе
    бокал вина. Жестом киваю на стопку альбомов с нетрадиционными партнерами,
    охранник молча берет их и уносит.
    Надо было тот, с животными, получше разглядеть. Интересно, есть ли
    там молодые крокодилицы и зрелые, как Мадам, лебедушки? Впрочем, если и
    нет, то организуют по просьбе клиента. Хоть зеленого осьминога, хоть суку
    пит-буля.
    Начинаю проглядывать белую книгу, временами заставляя девиц совершить
    стриптиз. Выбор потрясающий. Кинозвезды и манекенщицы кончаются довольно
    быстро, дальше идут незнакомые лица. Незнакомые, но симпатичные. Не
    удерживаюсь, заглядываю в самый конец альбома.
    Белый лист и надпись: «Нарисуй свое счастье».
    Да, отсюда никто не уйдет обиженным.
    Пролистываю альбом быстрее. В конце концов, поглядеть на обнаженных
    красоток, что в движении, что нет, можно и менее дорогостоящими методами,
    чем сидя в глубине.
    Негритянка в набедренной повязке, эскимоска в мехах, кореянка на
    циновке, полинезийка с кольцом в носу. Виртуальности чужд расизм.
    Листаю еще быстрее. Страница, другая, третья…
    Вика.
    Я замираю, глядя на девушку, которая улыбается мне каждое утро.

    001

    Мадам появляется неслышно, как привидение.
    Садится рядом, спрашивает:
    — Вам налить еще вина, Стрелок?
    Киваю. Я, наверное, долго так просидел, разглядывая Вику. На
    фотографии вечерний полумрак, она сидит на перилах деревянной веранды, за
    ее спиной — темная кайма леса, тускло-желтый пузатый фонарь в высокой
    траве, черное зеркало бассейна.
    — У нас бывают самые разные клиенты, — задумчиво говорит Мадам. —
    Некоторым нравятся кинозвезды, а некоторым — козочки…
    Легкая усмешка.
    — Кто эта девушка? — спрашиваю я.
    Мадам недоуменно смотрит на меня.
    — У нее есть реальный прототип?
    Хозяйка борделя прижимается к моему плечу, долго смотрит на
    фотографию.
    — Стрелок, на такие вопросы я не имею право отвечать. Да и не знаю.
    Здесь тысячи лиц, Стрелок. Многие могут показаться вам знакомыми, — легкая
    улыбка, — но это случайность. Она вам кого-то напоминает?
    — Да.
    — Кого-то реального?
    — Не совсем… — я обрываю свою одностороннюю откровенность. — Мадам,
    я могу… встретиться с этой девушкой?
    — Разумеется, — наши взгляды встречаются, наши лица рядом, в ее
    глазах ирония и насмешка. — Десять долларов час. Сорок долларов ночь. У
    нас умеренные цены. Доступные любому хакеру.
    — Вы жестоки, — говорю я.
    — Да. Когда мне кажется, что симпатичный молодой человек начинает
    сходить с ума, я бываю жестока.
    Достаю кредитную карточку.
    — Сорок долларов?
    — Да.
    Она принимает деньги. Медлит, потом говорит:
    — Стрелок, выслушайте одну историю… Жила маленькая глупенькая
    девочка, училась в институте, прыгала на дискотеках, флиртовала с парнями.
    И любила певца. Того часто показывали по телевидению, у него брали
    интервью, его фотографии печатали на обложках журналов. Он был хороший
    певец, и он пел о любви. Девочка очень верила в любовь.
    — Я знаю, как кончаются такие истории, — говорю я. Не только Мадам

    умеет быть жестокой.
    — Певец приехал на гастроли в ее родной город, — продолжает Мадам. —
    Девочка была на всех концертах. Выскакивала на сцену с букетами цветов, и
    певец целовал ее в щеку. Конечно, она добилась своего. На второй день она
    вошла в его гостиничный номер, и вышла только утром. И больше не приходила
    на концерты. Нет, певец и вправду оказался хорошим человеком и красивым
    мужчиной. Он был нежен и ласков, остроумен и весел. Девочка ни о чем не
    жалела. Но она перестала верить в любовь. Знаете, почему?
    — Она смешала иллюзию и реальность, — отвечаю я.
    — Вы понимаете. Да, конечно. Лучше бы он оказался тупым и грязным
    хамом. Гораздо лучше. Девочка нашла бы другой идеал, или попросту
    продолжила любить образ певца. А так… это было похоже на зеркало. Любовь
    к отражению. Правдивому и безупречно чистому. Но она и впрямь встретилась
    со своей мечтой. Нашла идеал. А его надо любить на расстоянии.
    Я киваю.
    Конечно, Мадам… Разумеется, мудрая хозяйка борделя. Бесспорно,
    познавшая жизнь повелительница любви и секса.
    Я знаю.
    — Мадам, напомните, я уже заплатил вам?
    Женщина вздыхает.
    — Идемте, Стрелок…
    Мы поднимаемся по лестнице. Коридор, двери. Мадам подводит меня к
    двери с номером «6», касается плеча.
    — Всего вам хорошего, Стрелок… Да, кстати, та история, что я
    рассказала — она случилась не со мной. Но я знаю много таких историй.

    010

    За дверью — не комната, а сад. Ночной сад, тихо стрекочут кузнечики,
    воздух прохладен и свеж, под ногами крепкая густая трава.
    А чего я, собственно говоря, ожидал?
    Гостиничного номера с расшатанной кроватью и мокрых от частых стирок
    простынь? Виртуальность тем и хороша, что внутреннее пространство своего
    дома можно делать сколь угодно большим.
    Иду на свет фонаря в траве.
    Движения медленные и вялые, сон почти отступил, смирившись, но
    нахлынула свинцовая усталость.
    Домик маленький, это то ли хорошая дача, то ли скромный коттедж.
    Никого нет. Фонарь светит одиноко и тоскливо. На мгновение мне кажется,
    что сердобольная Мадам решила оставить меня в одиночестве. Нет, вряд ли.
    Сочувствие сочувствием, а бизнес на первом месте.
    Сажусь перед фонарем — это старинная керосиновая лампа в закрытом
    сеткой корпусе. С такими спускаются в подземелья. В глубину.
    Вокруг лампы вьются мошки, колотятся о стекло, бессильно пытаясь
    ворваться в свет. Люди куда глупее мошек. Они всегда находят огонь, чтобы
    обжечь свои крылья. На то они и люди.
    Шагов я не слышу, просто на плечи мне ложатся руки. Неуверенно,
    робко. Словно привыкая.
    — Здесь всегда так тихо? — спрашиваю я.
    — Нет.
    Я вздрагиваю. Даже голос ее мне знаком.
    — Все зависит от гостей.
    — Мне нравится тишина, — говорю я, по-прежнему не оборачиваясь.
    — Мне тоже, — соглашается она. Может быть из желания понравиться.
    Может быть искренне.
    И я решаюсь обернуться.
    Она такая же, как на фотографии. В короткой юбке — не
    сексапильно-короткой, а просто в удобной летней одежде. В блузке дымчатого
    шелка. На ногах серые босоножки, темные волосы стянуты на лбу ленточкой.
    Девушка смотрит на меня серьезно, изучающе. Словно я не клиент,
    которого ей придется обслуживать, а действительно гость, которого можно
    принять, а можно и выгнать в ночь.
    — Меня сегодня весь день называли Стрелком, — говорю я. — Но ты лучше
    зови меня Леонидом.
    Она кивает, соглашаясь.
    — И… если можно, — добавляю я. — Если можно, я буду звать тебя
    Викой.
    Девушка очень долго молчит, и я решаю, что невольно обидел ее. Но она
    лишь спрашивает:
    — Почему? Я кого-то тебе напоминаю?
    — Да, — признаюсь я. — Все равно я забудусь, и назову тебя так. Давай
    лучше избежим этого.
    — Давай, — соглашается она, садясь рядом, протягивает руки, греет их
    над фонарем, как над костром. — Я легко привыкаю к именам.
    — Я тоже.
    Мы сидим и молчим. Я чувствую, как потихоньку проваливаюсь — все
    глубже и глубже…
    — Вика…
    — Что, Леонид?
    — Я буду большим дураком, если усну сейчас?
    — Не знаю, — говорит она. — Тяжелый был день?
    — Тяжелые еще будут.
    — В доме есть кровать… как ты понимаешь.
    Я киваю. Не хочется вставать и уходить из живой тишины в мертвую.
    — А если хочешь, я принесу тебе одеяло, — продолжает Вика.
    — Спасибо. Это будет просто здорово.
    Она встает, и я собираю остатки сил.
    Глубина, глубина, я не твой… отпусти меня, глубина…
    Вначале я сходил в туалет. Слава богу, провода от костюма и шлема
    достаточно длинные. Потом добрел до тахты, упал на постель, отшвыривая
    подушку. В виртуальном шлеме и так голова задрана. К утру занемеет шея, но
    я не хочу сейчас уходить.
    — Вика, включай дип… — прошептал я «Виндоус-Хоум». Цветная метель,
    и я вновь в глубине.
    — Что ты сказал? — Вика стоит рядом. Та Вика, которая живая…
    почти…
    — Нет, ничего.
    Я беру одеяло, расстилаю на траве, ложусь. Девушка садится рядом.
    Смотрю на звезды. Они так близко, они так заманчиво ярки. Мне не
    хватает лишь прозрачных тонких крыльев — чтобы взлететь и разбиться о
    невидимое стекло…

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    болей, в конце-концов добраться до гостиницы и выйти нормальным путем —
    дело пяти минут.
    Раздевалки выходят в просторный колонный зал, откуда уже видны улицы
    Диптауна. Это граница Сумеречного Города и обычной виртуальности, зыбкая,
    как звуковой барьер в океане.
    Обычно колонный зал безлюден. Неторопливо выходят из своих раздевалок
    игроки, поодиночке и группами, отправляются в ближайший ресторанчик
    «BFG-9000» или бар «Kakodemon» спрыснуть победу или поражение…
    Сегодня тут собралось человек сто. И это моя заслуга. Здесь, похоже,
    все, кто погиб от моей руки. Каждого выходящего из раздевалки придирчиво
    осматривают, словно могли запомнить мое лицо под шлем-маской. На меня тоже
    смотрят, но, видимо, я не подхожу под запомнившийся им в последние
    мгновения игры образ беспощадного Стрелка.
    Подхожу к ближайшей группе, разговор там затихает, мускулистый
    мужчина с квадратным подбородком резко спрашивает:
    — Стрелок?
    К счастью, я догадываюсь, что он имел в виду, и киваю…
    — Да… — на моем лице обида и злость. — Из гранатомета… сволочь! И
    говорит: «Я — Стрелок!»
    Что-то я перебарщиваю… После попадания из гранатомета услышать
    что-нибудь затруднительно. Но фигура Стрелка уже окружена мистическим
    ореолом, и мои слова о гранатомете списывают на обычные оправдания
    неудачника.
    — Сотым будешь, — говорит квадратно-подбородковый. — Я — Толик.
    — Я — Леня.
    — Сто человек уложил, зараза! — с восхищением и ненавистью сообщает
    Толик. — Откуда он взялся… Знакомься — Жан, Дамир, Катька… Он нас всех
    на девятом уровне сделал.
    Не помню, честно говоря. Там шумно было… предпоследняя попытка
    игроков организоваться и толпой уложить наглого Стрелка.
    — А меня на пятнадцатом! — говорю я. — Я так шел, а он…
    — Слышали? — кричит Толик. — Стрелок на пятнадцатый пошел!
    Толпа отвечает возбужденным гулом.
    Я безнадежно машу рукой и направляюсь к выходу.
    — Эй! — кричит Толик. — А дожидаться его не будешь?
    — У меня карман не резиновый! — отвечаю я. — Сами морду ему
    намылите…
    — Это да, — кивает Толик. — Если сможем узнать.
    Он все-таки подозревает меня, но подтвердить подозрения не в силах. Я
    киваю, делаю еще шаг. И вижу Алекса.
    Моя первая жертва стоит чуть в стороне, молча, с интересом
    вслушиваясь в диалог.
    И вмешиваться, похоже, не собирается. Вендетта. Один на один.
    Меня это устраивает. Иду мимо… еще пара секунд, и я выйду из зала
    на улицу Диптауна.
    — Стрелок! — окликают меня сзади, и сотня человек выдыхает разом.
    Оборачиваюсь. Голос был слишком настойчив, валять дурака дальше
    бесполезно.
    Это не Алекс. Это Гильермо.
    — Стрелок, — он подходит ближе. — Извините, что задерживаю… Вы
    установили восемь рекордов уровней, да?
    Наверное. Смотрю не на Гильермо — на сотню своих недавних жертв. Их
    взгляды не сулят ничего хорошего.
    — Руководство решило сообщить вам, что вы не вправе претендовать на
    объявленные призы… да? Поскольку работаете по контракту с нами.
    Слава богу, он хоть теперь говорит тихо, и нас не слышат.
    — И не собирался, — пьянея от злости, сообщаю я.
    Гильермо, похоже, понимает, что вступил в беседу не вовремя. Но ему
    приказали.
    — Однако, мы хотим выплатить вам небольшую премию… двести
    долларов… в благодарность за интенсивную работу. Вы сделали очень
    хорошую рекламу «Лабиринту»… мы едва справляемся с потоком новых
    игроков.
    Он делает паузу, оглядывает зал и говорит извиняющимся тоном:
    — Вы можете зайти за деньгами сейчас, вместе со мной. В нашем офисе
    много выходов.
    Спасибо. Вот чего не люблю, это когда меня толкают в болото, а потом
    сердечно протягивают руку помощи.
    — Я зайду при случае.
    Гильермо вздыхает, разводит руками — мол, я человек подневольный,
    велели передать… Уходит в глубину зала, к каким-то служебным коридорам.
    На меня смотрят девяносто девять пар глаз.
    — Я — Стрелок, — говорю я.
    Девяносто девять пар ног отрываются от пола. Нет, девяносто восемь.
    Алекс стоит на месте, лишь выхватывает из-за пазухи сверкающий
    длинный пистолет, и кричит:
    — Беги, козел!
    Имя мне не нравится, но совет дельный. Каждый из обиженных, кроме,
    разве что, Алекса, втайне понимает, что его убили абсолютно честно. Но
    вслух говорится совсем иное. И потому все готовы мстить за невинно
    пострадавших товарищей, забыв, что еще недавно они были соперниками.
    Бегу.
    За спиной несколько раз щелкают выстрелы — Алекс отчаянно пытается
    задержать преследователей, потом кричит вслед:
    — Я тебя сам сде…
    Крик обрывается. Не только у него есть вирусное оружие, пригодное для
    улиц Диптауна. А может быть, вмешалась служба безопасности «Лабиринта».
    Бегу.
    Чего мне не хватало, так это растворяться в воздухе. Если обиженные
    игроки поймут, что я еще и дайвер — охота перерастет в травлю.
    А спать так хочется…
    Переулок, другой, третий. Снижаю детализацию, чтобы ускорить бег. И
    едва не проскакиваю мимо здания с надписью «Всякие забавы» на четырех
    основных языках Диптауна.
    К счастью, надписи очень крупные, и я вовремя понимаю их смысл. Равно
    как вспоминаю рассказ Маньяка о системах безопасности виртуальных
    борделей.

    Выбор несложен, и я врываюсь в вертящиеся стеклянные двери.

    11

    Здесь в моде стиль «ретро». Массивная мягкая мебель, широкие столы с
    пузатыми графинами, блюда с фруктами. Бородатый молчаливый мужчина в углу
    смотрится деталью меблировки. Бог его знает, может, и впрямь сторожевая
    программа…
    А по деревянной лестнице со второго этажа спускается темноволосая
    женщина в длинном платье. Ей за тридцать, и лицо настолько детализировано,
    что я едва удерживаюсь от искуса вынырнуть из глубины и посмотреть на нее
    нормальным образом. Чтобы понять, как удалось добиться такого
    неординарного, человеческого облика.
    Женщина подходит ближе. И я наконец понимаю смысл выражения «зрелая
    красота».
    Действительно, очень зрелая. Ничего в ней нет от той молодости, что
    царит на улицах Диптауна. И уж тем более мысли не возникает о невинности
    или чистоте. И слава богу, что не возникает. Ей это не нужно.
    Женщина молчит, улыбаясь. Я чувствую, что пауза затягивается, и
    бормочу:
    — Здравствуйте…
    Она кивает.
    — Добрый вечер.
    — Мне кажется, что уже ночь, — говорю я.
    — У нас всегда вечер.
    Что ж, будем знать.
    — Зовите меня Мадам, — продолжает женщина.
    — Я…
    — Не надо имени. Это вовсе не обязательно.
    — Я — Стрелок.
    Она кивает.
    — Хорошо. Вы зашли к нам по делу… — улыбка, — или просто
    скрываетесь от надоедливых друзей?
    Непроизвольно гляжу на стеклянную дверь. За ней — тишина и пустота.
    — Не беспокойтесь. Входящие к нам не видят друг друга. Никогда.
    — Во втором случае, очевидно, мне придется уйти? — интересуюсь я.
    — Нет. Мы всегда рады гостям. Вы можете просто посидеть, выпить кофе
    или вина.
    — Кофе, — решаю я.
    Молчаливый охранник ныряет в дверь. Я прохожу к диванчикам, сажусь.
    Мадам с улыбкой устраивается напротив.
    — Неужели вас не разоряют такие вот случайные гости? — спрашиваю я.
    — Нет ничего полезнее случайностей. К тому же у нас есть правило —
    гость должен хотя бы пролистать альбомы.
    Недоуменно смотрю на нее.
    — Фотографии девочек.
    — Ах, да, фотографии… — до меня доходит. — Конечно. С
    удовольствием.
    Охранник приносит кофе в маленькой турке, Мадам аккуратно разливает
    его по чашечкам.
    Кладу чуть-чуть сахара, делаю глоток. Кофе крепкий и ароматный,
    обжигающе горячий. Даже сон проходит, словно и впрямь кофеину принял.
    — Вам показать все альбомы? — спрашивает Мадам.
    Кажется, что в слово все она вкладывает двойной смысл. Но голова еще
    соображает плохо, и я киваю. Мадам плавно пересекает зал, достает из шкафа
    несколько толстых альбомов в обтянутых разноцветным бархатом переплетах,
    опускает на стол передо мной.
    — Я вернусь к себе, если вы не против, Стрелок. Если вдруг… —
    улыбка, — вас что-то заинтересует — позовите меня.
    — Хорошо, — соглашаюсь я.
    Уже с лестницы Мадам словно спохватывается, и добавляет:
    — Да… если вам понравится фотография, и захочется разглядеть ее
    детальнее — потрите изображение пальцем.
    Киваю. Пью кофе, посматривая на альбомы.
    Интересно, есть ли здесь резервные выходы? Наверняка.
    Впрочем, можно еще сделать вид, что у меня сработал таймер, и
    раствориться в воздухе.
    В любом случае я спасся. Утер нос сотне разъяренных думеров, завоевал
    сомнительную славу, и на четырнадцать этапов приблизился к Неудачнику.
    Быть может, его все равно вытащат раньше, но я старался как мог.
    Кофе допит. Заглядываю в джезву… гляди-ка, опять полна! Волшебный
    кувшинчик из «Тысячи и одной ночи». Наливаю вторую чашку, придвигаю к себе
    альбом в черном бархате. Тут, видимо, негритянки?
    Оказывается, что нет.
    На первой странице — фотография женщины, прикованной к стулу. За ее
    спиной глухая кирпичная стена, голова запрокинута и лица не видно, но
    полуобнаженное тело обещает многое. Цепи блестящие, с нарочито крупными
    звеньями. Под ногами женщины, на полу, лежит кожаная плетка.
    Так.
    Закрываю альбом, отодвигаю к углу стола. Пусть дожидается
    садистов-мазохистов.
    И впрямь «Всякие забавы».
    Смотрю на радугу переплетов. Попробуем угадать. Например, голубая
    обложка.
    Гляди-ка, угадал! С первой фотографии жизнерадостно улыбается
    голливудский киноактер, уже третий год слывущий секс-символом. Одет он в
    кожаную куртку, сапоги и кружевное белье. Э, дружок, повезло же тебе.
    Разумеется, подписи под фотографией нет. Даже если несчастный
    красавчик, никогда не страдавший гомосексуальностью, предъявит к борделю
    иск, доказать что-либо будет сложно. Фотография на самом деле слегка
    искажена, и никто не сочтет ее уликой. Кроме тех, конечно, кто бывал в
    глубине, и знают, как домысливает образы взбудораженный дип-программой
    мозг. Но те, кто знают виртуальность не понаслышке, знают и ее закон.
    Самый главный.
    Свобода.
    Во всем и для всех.
    Может быть, это и правильно…
    Укладываю актера поверх дамы в цепях. Пусть развлекаются, страдальцы.
    Розовый альбом… неужели лесбиянки? Странно…
    А, просто парочки. Две девицы с вызывающими взглядами, одна стоит на
    коленях, вторая опирается ей на плечи, цепко смотря на меня. Нет-нет-нет.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    01

    Первый этап простой по определению. Он должен быть таким, чтобы
    новички втянулись в игру, поверили в свои силы… чтобы пришли еще и еще
    раз. Я подхожу к вокзалу со стороны левого крыла, быстро проверяю ряд
    памятных тайников — в канализационном люке, в трансформаторной будке и в
    кабине перевернутого, валяющегося поперек путей локомотива. В канализации
    — пусто, в трансформаторной будке нахожу две обоймы, в локомотиве —
    завернутый в прозрачную пленку сэндвич. Ни людей, ни монстров пока нет, и
    это настораживает.
    Приближаюсь к одному из боковых входов в здание. Секунду стою перед
    выбитой дверью, потом резко бросаюсь в него.
    Ага.
    На меня кидаются два мутанта — мелких, человекообразных демона. Они
    обросли какой-то зеленой мшистой гадостью, в узловатых гипертрофированных
    лапах — винтовки. На лице одного сохранились строгие, «профессорские»
    очки.
    Расстреливаю мутантов в упор, они даже не успевают открыть огонь.
    Меняю обоймы, подхожу к телам. Их винтовки разбиты пулями. Жаль. С
    пистолетом далеко не уйдешь.
    Иду по вокзалу. Вереница пустых, загаженных залов, лужи крови, стены,
    исписанные какими-то отчаянными призывами и проклятиями… Брестская
    крепость, а не вокзал. По легенде игры здесь была последняя схватка
    полиции города и захватчиков-пришельцев. Я знаю, что где-то в подвалах
    можно найти умирающего сержанта, который поведает жуткие истории нашествия
    и подарит перед смертью свою винтовку. Но искать эту душещипательную,
    вечно умирающую программу лень. Я последовательно проверяю еще ряд
    тайников, нахожу кастет, который немедленно надеваю на левую руку, пару
    ручных гранат и, наконец-то, двуствольный штуцер.
    Пару раз вижу вдалеке человеческие фигуры, но они охоты не начинают,
    и я тоже оставляю их в покое. Мало времени. Иду к выходу на привокзальную
    площадь. Там, на столике, за которым лежит окровавленный женский труп…
    всегда он здесь лежит… тихо работает компьютер. На экране — меню игры.
    Записываюсь, на предложение выйти из игры отвечаю отказом. Дальше. На
    второй этап.
    С винтовкой в руках выбегаю из вокзала, крадусь к дороге, пригибаясь
    и прячась за деревьями. И не зря. В меня стреляют откуда-то с верхних
    этажей. Промахиваются.
    Наверное, человек. Монстры тупые, но зато меткие.
    Привокзальная площадь полна слегка пыльными, но исправными
    автомобилями. Их хозяева сели в тот самый поезд… Прячусь за громоздким,
    помятым «фордом», жду.
    Я всегда здесь жду…
    Минут через пять из вокзала выскакивает человек. Быстрыми перебежками
    приближается к машинам.
    Встаю, навожу на него винтовку. Человек замирает. Он был не готов к
    этой засаде, уже на самом конце этапа…
    — Садись! — киваю стволом на «форд». Игрок, похоже, меня не понимает.
    Лица из-под маски не видно, да и не скажет ничего о национальности игрока
    нарисованное лицо. Но, похоже, он не русский.
    — Садись в машину и веди!
    Понял. Подключилась программа-переводчик. Медленно приближается,
    открывает дверь, садится за руль.
    — Эй! — голос едва слышен. Оборачиваюсь, не выпуская пленника из
    вида. В пробоине купола стоит немного знакомая фигура. Алекс. Ишь ты,
    догнал. Вошел повторно, и догнал. Видимо, он и палил в спину… — Я тебя
    сделаю! Слышишь? Не будет тебе покоя! Сделаю!
    Недвусмысленный жест вынуждает его открыть беглый огонь. Но патронов
    у него мало, а расстояние велико. Отбросив винтовку, он пытается
    прицелиться в меня из пистолета, и тут за его спиной возникает багровая
    тень. Надо же, огненные душители уже на первом уровне попадаются.
    Светящиеся лапы хватают Алекса за горло, и тот падает на колени,
    трепыхается, палит себе через плечо. Дожидаться конца схватки лениво.
    Сажусь в машину. Мой пленник, послушно дождавшийся конца разговора,
    трогает. Он ведет машину медленно, оглядываясь, явно ожидая выстрела в
    затылок.
    Трасса оживленная. Два раза нас пытаются догнать и таранить огромные
    трейлеры. Опускаю стекло и расстреливаю их из винтовки, целясь в шины и
    лобовое стекло. Это пока мелочи, монстры, порождения «Лабиринта». Не их
    надо бояться.
    Мужчина вначале вздрагивает при выстрелах, потом привыкает.
    На авторазвязке нас ждут настоящие враги. Три машины перегораживают
    дорогу, за ними прячутся вооруженные люди. Один стоит открыто, в
    небрежной, уверенной позе. В руках у него гранатомет.
    Блин. Слышал я, что где-то на вокзале есть тяжелое вооружение, да так
    и не удосужился проверить…
    — Что делать? — спрашивает мой пленник.
    Надо быть идиотом, чтобы попытаться справиться с такой бандой. Проще
    сдаться и пожертвовать частью снаряжения, в надежде, что потом тебя
    отпустят.
    — Медленно снижай скорость. После третьего моего выстрела —
    останавливайся.
    Он молча кивает.
    Бандит с гранатометом насмешливо смотрит на нас. Ожидает.
    Глубина-глубина, я не твой… отпусти меня, глубина…
    Я посмотрел на изображение, привыкая к картинке. Бандит… машины…
    затылок моего шофера. Крестик прицела посередине экрана.
    Нечестный я человек.
    Я протянул руку, коснулся мышки, провел ей по коврику. Крестик
    заскользил по экрану.
    Поехали.
    Я открыл огонь, стреляя левой клавишей мышки, а правой перезаряжая
    винтовку. Бандит с гранатометом так ничего и не понял. Яркие желтые гильзы
    мелькали через весь экран, наушники грохотали. Уложив тех троих, что
    высунулись, я перенес огонь на машины. В виртуальности попасть в бензобак
    не легче, чем в реальной жизни. А вот когда расстреливаешь нарисованные
    силуэты — это занятие для ребенка.

    deep
    Ввод.
    Дьявол, ведь предупреждал же — остановиться!
    — Тормози! — кричу водителю.
    Тот останавливается перед полыхающими машинами. Поворачивается. В
    глазах, даже сквозь темные стекла маски, ужас и восхищение.
    — Как вы смогли?
    — Выходи.
    Он явно ожидает еще одного выстрела, но я недвусмысленно показываю
    ему на тела — застреленных мной, и убитых при взрыве машин. Собирай
    оружие… Стрелять в меня он теперь не решится. Та скорость и меткость
    стрельбы, которую я продемонстрировал, практически недостижима для
    простого игрока. Только для дайвера… и старого думера, привыкшего
    пользоваться мышкой.
    Думеры всегда делились на клавишников и мышатников. Вечный спор, кто
    из них круче, так и не был решен — пришла виртуальность.
    Теперь я ставлю точку над «i».
    Один из бандитов еще жив. Он матерится — так красочно и затейливо,
    что его национальная принадлежность сомнений не вызывает. Лицо игрока
    залито кровью, одна рука полуоторвана, другой он безуспешно тянется к
    аптечке. У игрока осталось процентов пять жизни, но аптечка бы его
    спасла…
    Подхожу. Он замечает меня, дергается, и кричит:
    — Кто? Кто ты, сволочь?
    И еще одна многоэтажная фраза.
    — Стрелок, — отвечаю я, приставляя дуло винтовки ко лбу матершинника.
    Не люблю, когда так ругаются. В конце концов, в моем теле могла быть и
    девушка, или ребенок.
    Трофеи приходится собирать минут пять. Теперь я обмундирован по
    высшему разряду. Пистолеты, винтовка с оптическим прицелом, штуцер,
    гранатомет, аптечки, гранаты, бронежилет. Мой пленник тоже неплохо
    экипировался — вот только гранатомета ему не нашлось.
    В реальности такую груду железа не утащить. Но здесь все мы немножко
    Рэмбо.
    — Поехали, — бросаю я пленнику, садясь в машину. Он понимает без
    перевода. Мы едем по трассе, я не удерживаюсь и расстреливаю еще один
    трейлер из гранатомета. Разумеется, выйдя вначале из машины… У
    создателей «Лабиринта» было хорошее чувство юмора, и наблюдать собственные
    кишки на потолке автомобиля у меня желания нет.
    Второй уровень кончается на окраине Сумеречного Города. Мы вместе
    выходим из машины и записываем пройденный результат на компьютер, прилежно
    работающий на развалинах маленького коттеджа. Лишь после этого мой
    попутчик успокаивается. Я машу ему рукой и направляюсь к канализационному
    люку. Самый верный путь через третий этап пролегает среди нечистот. Мало
    кто им пользуется — слишком уж отвратительная дорога, несмотря на душевую
    в конце уровня. Но мне плевать. Я пройду через канализацию, глядя на
    экран, и шевеля мышкой.
    — Эй! — кричит вслед попутчик. — Зачем я был тебе нужен? Ты самый
    крутой из всех, кого я видел!
    Наверное, он ожидает слов «вдвоем легче», а то и предложения пойти
    дальше вместе. Но мне не понравилось, что он едва не врезался в горящие
    машины. И я говорю правду:
    — Я не умею водить. А пешком идти долго.
    Он так и остается стоять у компьютера, обалдевший и переполненный
    впечатлениями. И очень неплохо снаряженный для конца второго этапа, между
    прочим…

    10

    Я прохожу четырнадцать этапов. За семь часов.
    Сегодня рождалась легенда.
    За моей спиной оставались трупы и развалины. Я немного задерживаюсь
    на шестом этапе — он совсем-совсем новый и непривычный. Потом застреваю на
    двенадцатом, похожие я встречал, но арена — это всегда арена, и перебить
    сотню с гаком монстров — не три кнопки надавить.
    К счастью, другие игроки уже практически не вмешиваются. Слухи ползут
    по «Лабиринту», пересекая уровни с легкостью, недоступной даже дайверам.
    Слухам не страшна глубина, их никогда и ничто не могло задержать.
    Слухи — враг дайвера. Но сейчас они несут страх, и это работает на
    меня.
    В конце четырнадцатого этапа я понимаю, что больше не выдержу.
    Выныриваю на мгновение из глубины и убеждаюсь, что скоро семь утра.
    Это компьютерам вредно отключаться. С людьми все наоборот.
    Четырнадцатый этап — городской спортивный центр. Компьютер с игровым
    меню стоял на судейском столике возле огромного бассейна, где в чистой
    воде лениво колыхались трупы похожих на крокодилов монстров-амфибий. Их
    довольно трудно убить, и мне пришлось воспользоваться плазмоганом, чтобы
    вскипятить в бассейне воду. Когда она остыла, я ныряю в вонючий бульон и
    минут десять дожидаюсь погони — двух истеричных игроков, парня и девушки,
    которые гонятся за мной уже три уровня. Они торопились, уверенные, что я
    немедленно покину спортивный центр, и ворвались в зал неосторожно, хоть и
    красиво. Парень — с плазмоганом у пояса, девушка со штуцером наперевес. Я
    пускаю в них ракету, прямо из под воды, и оба исчезают в огненном вихре.
    Я выбираюсь из бассейна, опершись на скользкое тело вареного монстра,
    и заглядываю в воронку. Там ничего не осталось, у парня сдетонировали
    энергоячейки плазмогана.
    — Я — Стрелок, — все же говорю я. Это уже стало ритуалом, а мне
    нравятся хорошие традиции.
    Записываюсь — «Стрелок, 14», и щелкаю по клавише выхода. Сделаем все
    честно и правильно. Отдохнуть… и вернуться.
    Обязательно вернуться.
    В полу рядом с судейским столиком открывается люк — выход из игры.
    Прыгаю туда и оказываюсь в раздевалке.
    Выход из «Лабиринта» такой же торжественный и пышный, как и вход. Но
    это другая торжественность, праздничная, веселая. Комната со стенами из
    розового мрамора, яркий солнечный свет в потолочном окне, мягкий диван,
    столик с фруктами и едой, огромный резной шкаф красного дерева. Я снимаю
    бронежилет, шлем, маскировочный комбинезон, запихиваю вместе с горой
    оружия в свой «индивидуальный шкафчик». Только я смогу воспользоваться
    нажитым добром, вновь входя в «Лабиринт». Принимаю душ, переодеваюсь. Все,
    надо уходить. Прерывать программу не хочется, хватит с меня головных

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Он давно так сидит?
    — Около суток, — Гильермо кивнул. — Да, странно. Он пробовал пройти
    уровень пять раз… потом смирился. Сел у входа.
    — И что вы сделали?
    — Послали Анатоля, — Гильермо разводит руками. — Он умеет это
    делать… выводить к концу уровня…
    — И что же?
    Информацию приходится тянуть клещами. Не потому, что Гильермо что-то
    от меня утаивает. Он просто не поймет, что именно меня интересует, привык
    общаться с подготовленными, понимающими с полуслова дайверами.
    — Объясните все по порядку, Вилли.
    Гильермо кивает.
    — Игрок вошел на уровень двадцать девять часов назад. Пять раз
    пытался пройти, его убивали. Быстро.
    — Демон?
    — Нет, демона он… пах-пах! Другие игроки. Потом он уселся и стал
    сидеть. Мы послали Анатоля, тот повел Неудачника. Их убили. Анатоль пошел
    второй раз, но им опять не повезло. Клиента убили, Анатоль очень сердился.
    Всех пострелял, кто там был, — Гильермо снисходительно смеется. — Сегодня
    дайверы должны были пробовать вместе. Я запрошу отчет, да?
    — Да, — говорю я, не отрывая взгляд от экрана. Молодой парень в
    комбинезоне и с пистолетом. Что испугало человека без лица? Почему он
    считает, что происходящее не имеет аналогов? Почему предлагает за
    несложное задание Медаль Вседозволенности в награду? — Вилли, а еще
    что-нибудь странное происходило?
    У меня появляется робкая надежда, что речь шла совсем о другом
    задании.
    — Нет.
    — Ничего?
    — Ничего-ничего! — Гильермо разводит руками. — Мы беспокоимся о своих
    клиентах. В «Лабиринте» все под контролем.
    Я смотрю на экран и жду.
    — Так… — говорит Агирре с любопытством. — Так-так… Утром его
    пробовали вывести еще два раза. И днем… три раза. Не получилось.
    — А вы об этом не знали? — не удерживаюсь от язвительности.
    — Мы не сковываем инициативу служащих, — с достоинством отвечает
    Гильермо. — Ситуация пока не критическая.
    Он прав, конечно. Но у меня возникает легкая, невнятная тревога. Кто
    он, влипший в неприятности игрок? Президент США, папа римский, Дмитрий
    Дибенко?
    — Кто он? — спрашиваю я вслух. Гильермо пожимает плечами:
    — Это неизвестно…
    — Вы не контролируете пользователей?
    — Мы — центр развлечений, а не КГБ, — со вкусом отвечает он. —
    Информация может быть похищена. Как вы думаете, обрадует солидного
    директора корпорации или арабского шейха статья в газете про его
    похождения в нарисованном мире?
    — Ну и что…
    — Для вас — ничего. Простой человек будет смеяться. А солидные люди
    очень-очень не любят, когда над ними смеются!
    — Вы можете отключить его вручную?
    — Как?
    Действительно, как? Даже если отследить линию, по которой игрок вошел
    в «Лабиринт», и оборвать связь — ничего не изменится. Человек повиснет в
    пустоте, или мир вокруг него замрет, как фотография, это уж как его
    подсознание решит. Все равно, что накрыть утопающего непрозрачным колпаком
    — чтобы не тревожил остальных купающихся.
    — И все-таки отследите его канал… — говорю я.
    — Это очень сложно, — Гильермо картинно указывает на город за окном.
    — Там — две тысячи тридцать шесть… простите, уже две тысячи тридцать
    пять игроков. Это — две тысячи тридцать пять… нет, теперь семь!
    телефонных линий. Все это поступает на двадцать восемь основных серверов,
    потом делится на уровни, обрабатывается нашими и арендованными машинами на
    всех континентах. Мы используем четыре спутника для синхронизации обмена
    данными. Войти в «Лабиринт» может как абонент «Интернета», так и
    неорганизованный пользователь, позвонивший на один из семисот телефонных
    номеров компании…
    — Понятно, — говорю я. Нет, конечно, отследить Неудачника все равно
    можно. Но стоить это развлечение будет так дорого, что уговаривать
    Гильермо бесполезно. — Вы можете вызвать ваших дайверов?
    — Они сейчас не в сети.
    Тоже понятно. Если они и впрямь пытались вытащить Неудачника целые
    сутки, то сейчас просто дрыхнут. Один в Украине, другой в Канаде. Может
    быть, ругаются сквозь сон.
    — Хорошо, — решаю я. — Возможно зайти сразу на тридцать третий
    уровень?
    Гильермо отводит глаза.
    — Вы давно играли? У вас сохранились записи?
    — Нет…
    — Тогда вам придется идти с самого начала.
    Вот такого я не ожидал.
    — Что за ерунда? Все игры имеют служебные каналы для перемещения
    между этапами! Вы что — исключение?
    — Да.
    — Но почему?
    — «Лабиринт» имеет крупный призовой фонд за установление нового
    рекорда уровня или скоростное прохождение всей игры.
    — Я помню, ну и что… большой фонд?
    — Главный приз — полмиллиона долларов. Эти деньги получит тот, кто
    сумеет пройти все уровни и уничтожить Принца Пришельцев за сорок семь
    часов пятьдесят девять минут, — в голосе Гильермо начинает звучать
    рекламная торжественность.
    Ой-ей-ей…
    Почему я не игрок?
    — Это крупная сумма, — зачем-то заметил Гильермо. — Да? Любые коды,
    дающие игроку неуязвимость или полный арсенал и снаряжение, будут вскрыты,
    когда речь идет о полумиллионе. Любые служебные каналы — найдены и

    использованы. Нам пришлось бы выплачивать призовые суммы часто… точнее —
    не выплачивать никогда.
    — А как же работают ваши дайверы?
    — Они предварительно прошли «Лабиринт». У них имеются записи на всех
    уровнях, во всех опасных местах. Пара минут — и они там, где надо.
    Хорошее начало.
    — Сколько времени уходит на прохождение к тридцать третьему уровню?
    — От двадцати пяти часов — и до бесконечности.
    На что, собственно говоря, рассчитывал человек без лица? Если за
    сутки дайверы «Лабиринта» не сумеют вытащить Неудачника, то его вообще
    невозможно спасти…
    Гильермо молчит, наблюдая за мной.
    — По крайней мере, я могу получить карты уровней? — спрашиваю я. —
    Полные карты?
    — Нет. Полных карт не существует. «Лабиринт» меняется постоянно и
    самостоятельно. Ведь это не фильм, не книга, Стрелок. Это целый мир, мир
    чудес! А чудо не может быть неизменным.

    ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛАБИРИНТ

    00

    Портал, через который «Лабиринт» сообщается с остальной глубиной,
    красив. Это исполинская, уходящая в небо арка из черного мрамора. По ней
    скользят сиреневые искры, а от камня идет неприятный низкий гул,
    перемежающийся тяжелыми, нечеловеческими вздохами. Проем арки заполнен
    клубящимся алым туманом.
    И в этот туман медленно, как загипнотизированные, идут люди.
    Нескончаемый поток. Может быть, и не все из них — настоящие, часть просто
    создана сисопами «Лабиринта» для большей торжественности. Но все равно —
    эффектно.
    Вливаюсь в общий поток.
    — Эй…
    Идущий рядом паренек трогает меня за плечо.
    — Как тебя звать?
    — Стрелок.
    — Я — Алекс.
    — Очень приятно… — отворачиваюсь. Но паренек не отстает.
    — Ты на первый уровень?
    — Да.
    — Пошли вместе? Гораздо проще, честное слово!
    Оглядываю его. Внешность явно штучной работы, манеры нагловатые, но
    уверенные.
    — Первые пять-шесть этапов пройдем в паре, — продолжает парень. — Они
    простые, но легче будет втянуться. А дальше, если хочешь, разбежимся. Ну?
    — Ладно.
    Хлопаем по рукам, идем рядом. Кровавый туман обволакивает, уже ничего
    не видно. С неба доносится голос:
    — Режим?
    — Парный вход! — говорит Алекс. — Алекс и Стрелок!
    — Парный вход, — повторяю я. — Стрелок и Алекс!
    Туман слегка рассеивается. Мы стоим у дрезины, водруженной на ржавые
    рельсы. На дрезине валяются два комбинезона, шлем-маски, два пистолета.
    Все наши попутчики куда-то исчезли. Проверяем обоймы, переодеваемся.
    — У вокзала будет засада, это непременно, — бормочет Алекс. —
    Расслабляться нельзя… Ты откуда, Стрелок?
    — От мамы с папой.
    Больше вопросов не возникает. Встаем на дрезину, начинаем качать
    рычаг. Старая колымага быстро ускоряется, едем сквозь рассеивающийся
    туман.
    — Стрелок, ты что, Кинга любишь?
    — С чего это?
    — Ну, прозвище… или просто стреляешь хорошо?
    — Увидишь.
    Мы выезжаем из тумана. Дорога идет по осыпающейся насыпи, впереди —
    обгоревшее, как рейхстаг после штурма, здание вокзала. Похожесть усиливает
    развевающийся на куполе красный флаг. То ли деталь антуража — многие
    западники до сих пор сводят счеты с коммунизмом, то ли наоборот, кто-то из
    большевиков решил отметить годовщину революции. Скорее, последнее, через
    три дня — седьмое ноября.
    — Сейчас смотри внимательно, готовься, — говорит Алекс из-за спины. —
    Засада непременно будет. Понимаешь, лишняя обойма всем нужна…
    — Понимаю, — говорю я, поворачиваясь. Стреляю два раза, и наведенный
    уже пистолет падает из руки моего недолгого союзника. Наклоняюсь к нему.
    Алекс глотает ртом воздух, бессмысленно глядя на меня. Программа дает ему
    еще секунд пять, чтобы осознать свое поражение. — Кинга, впрочем, я тоже
    люблю, — сообщаю я, поднимая его пистолет.
    Вот и все. Был у меня пистолет и восемь патронов, стало два пистолета
    и четырнадцать патронов.
    Перекидываю тело через бортик дрезины, под насыпь, на груду таких же
    тел. Это я там должен был оказаться, по плану Алекса.
    — Я в «Дизматч» играл, когда ты еще до клавиатуры не дотягивался, —
    беззлобно говорю я вслед. Тело истлеет быстро, часов за шесть. Так уж
    устроено. Иначе все пространство «Лабиринта» было бы завалено костями.
    Вокзал приближается. Смотрю на него, пытаясь понять, какие изменения
    произошли с прошлого раза. Кажется, не было вон той башенки в правом
    крыле.
    Дрезина проезжает мимо застывшего поезда, новенького и чистого, с
    сидящими у окошек людьми. Тела людей покрыты сероватым налетом. Это поезд
    беженцев, который пришельцы сожгли при попытке покинуть Сумеречный Город.
    Смотрю на чинно рассевшихся вдоль окошек беженцев. Да. Ламеры вы, дорогие
    создатели «Лабиринта». Не знаете, что такое настоящая эвакуация и
    настоящие беженцы.
    Перепрыгиваю через бортик, скатываюсь под насыпь. До вокзала пусть
    доезжают самоуверенные новички. Я лучше ножками… потихоньку.
    Так оно надежнее будет.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    стоит — не шелохнется. Человек или нет? Интересоваться глупо, тем более,
    что хорошо сделанную программу отличишь от человека не сразу. Прохожу мимо
    охранника, оказываюсь в небольшом зале. Сквозь окна бьет яркий солнечный
    свет. Вдоль стен — журнальные столики, мягкие кресла. Посередине зала —
    стол посолиднее, за ним сидит улыбающаяся девушка. Секретарша, и, похоже,
    живая.
    — Здравствуйте, — говорю я.
    Лицо секретарши чуть меняется.
    — Добрый день, — говорит она. Голос мягкий, приятный. Похоже, меня
    переключили на русскую сотрудницу фирмы.
    — Мне нужно встретиться с руководством, — начинаю без церемоний.
    — Конкретнее, если можно.
    Девушка — сама любезность. Но пробиться сквозь этот заслон не проще,
    чем через монстра у моста в «Аль-Кабар».
    — У меня конфиденциальная информация для руководства «Лабиринта».
    — И все же я прошу вас кратко изложить цель визита.
    Что ж…
    — Я хотел бы сообщить господину Гильермо Агирре, что осведомлен о
    маленькой проблеме, возникшей на днях, и о том, что сотрудничающие с вами
    дайверы не смогли ее решить. Я намерен предложить свои услуги в разрешении
    возникшей проблемы.
    Секретарша кивает.
    — Минуточку.
    Она неторопливо встает и выходит в одну из внутренних дверей. Я
    терпеливо жду. Все очень мило и патриархально. Никаких компьютеров,
    никаких монстров. Не офис самого мрачного и дорогостоящего аттракциона в
    истории человечества, а мелкая контора по торговле туалетной бумагой…
    Девушка отсутствует долго. Мне надоедает стоять, я присаживаюсь в
    одно из кресел, листаю разбросанные на журнальном столике газеты. Тихо и
    мирно. Кроме меня — никаких посетителей, хотя, на самом деле, они
    наверняка есть. Просто мы не видим друг друга, а общаются они с другими
    сотрудницами фирмы.
    — Господин…
    — Стрелок, — говорю я, вставая. — Зовите меня Стрелок.
    Девушка кивает.
    — Господин Гильермо Агирре примет вас.
    В ее голосе легкое любопытство. Похоже, она не подозревала о том, что
    в «Лабиринте» существуют какие-то проблемы.
    Вхожу в указанную дверь и замираю.
    Это красиво.
    Помещение неправильной треугольной формы, одна стена полностью
    прозрачная, из нее с большой высоты виден залитый красным закатным светом
    город. Не Диптаун… скорее — Сумеречный Город. Стол начальника службы
    безопасности «Лабиринта», господина Гильермо, подковообразный. На нем три
    компьютерных монитора, клавиатура и больше ничего. Сам господин Гильермо
    уже поднимается навстречу. Пожилой, сухощавый, очень загорелый, в шортах и
    футболке.
    — Здравствуйте, — он первый протягивает руку. — Значит, вы — Стрелок,
    да? Зовите меня просто Вилли.
    Вилли, так Вилли.
    Жму руку.
    — Вы сказали такие интересные вещи… да? Про проблемы, дайверов,
    помощь… — Вилли смеется и машет руками. — Бах! Бах! Такая помощь?
    Интересная программа-переводчик. Сильный акцент, слова-паразиты,
    словно Гильермо говорит по русски самостоятельно. Сразу какое-то иное
    отношение к человеку…
    — Давайте будем откровенными? — предлагаю я. Вилли-Гильермо морщит
    лоб и кивает. — Я — дайвер.
    — Да? — вежливо интересуется Вилли. — А что это такое?
    Улыбаюсь в ответ. Говорю:
    — Наверное, ваши украинский и канадский сотрудники могут более быстро
    это объяснить. Я имею в виду дайверов, работающих с вами на постоянном
    контракте.
    Вилли смотрит на меня, и молчит. Долго. Потом кивает:
    — Я полагал, что Анатоль — русский. Он украинец?
    Да. Человек без лица осведомлен лучше, чем начальник службы
    безопасности «Лабиринта».
    — Это уже детали, — говорю я.
    — Садитесь, Стрелок… — Вилли придвигает мне кресло, сам отходит к
    окну. Смотрит на залитый кровавым заревом город. — Значит, вы дайвер?
    Киваю.
    — Это крайне интересно. Это необычно! — Вилли поднимает указательный
    палец. — Все ищут дайверов, у всех есть просьбы, бизнес, вопросы… вы
    пришли к нам сами.
    Молчу.
    Вилли оборачивается.
    — У вас красивый костюм, Стрелок, — говорит он. — К нему хорошо…
    кепи! Такой маленький серый кепи!
    Понятно. Незатейливый тест.
    — Вика…
    Вилли улыбается. Понятно. Тот же фокус, что и примененный человеком
    без лица. Я отрезан от своей операционной системы. Давно следовало ожидать
    подобных игрушек.
    Глубина, глубина, я не твой…
    Оказалось, что у меня болит голова. Пиво, однако…
    Я снял шлем, потянулся к мышке. Запустил «Биоконструктор», торопливо
    выбрал из меню окошечко «Одежда», потом «Головные уборы», отыскал что-то
    среднее между беретом и кепи. Залил серо-стальным цветом. И нацепил на
    свою фигуру — личность номер семь, Стрелок…
    deep
    Ввод.
    Берет на моей голове. Не знаю, о таком ли говорил господин Агирре. Но
    вроде бы он удовлетворен.
    — Мы ценим работу дайверов, — произносит Вилли. — Но наши постоянные
    сотрудники справляются с ней. Надо время, небольшое. Мы предложим вам
    интересное дело. Да?
    Качаю головой, берет съезжает набок.

    — Господин Гильермо, — почтительно, но твердо отвечаю я. — Речь идет
    об одном конкретном вопросе, в котором я хочу помочь «Лабиринту».
    Удивленно приподнятые брови.
    — На днях в «Лабиринте» случилось странное происшествие…
    Умолкаю, жду реакции. Вилли явно задумывается.
    — Происшествие? — кивок в сторону окна. — Тут каждый день тысячи
    происшествий. Война! Выстрелы! Веселье!
    Неужели человек без лица ошибся? Я начинаю чувствовать себя идиотом.
    — Ваши дайверы… — начинаю я. — Вчера, например, они справились со
    своей работой?
    Это единственное, что я знаю. Дайверы «Лабиринта» не оправдали
    надежд…
    — А! — Вилли кивает. — А! Неудачник!
    На всякий случай киваю.
    — Это проблема? — Агирре становится серьезным.
    — Насколько я знаю — да.
    Пауза. Гильермо взвешивает что-то в мозгу.
    — Господин Стрелок, что вам известно?
    Врать бессмысленно. Передо мной не тот человек, с которым стоит
    блефовать.
    — Очень немногое. Мне сообщили, что в «Лабиринте» проблема. Что ваши
    дайверы не могут ее решить. Меня попросили оказать вам помощь.
    Опять пауза. Я анонимен, и посвящать меня в неприятные стороны жизни
    компании рискованно. Но у Гильермо явно нюх на неприятности и на то, как
    их преодолевать.
    — Вы подпишите разовый контракт? — тон его становится быстрым и
    деловым.
    — Да.
    — Полное неразглашение ситуации, — добавляет он. — Со всеми
    возможными штрафными санкциями.
    — Да…
    — Прошу вас, Стрелок, — он указывает на свой стол. Я подхожу,
    полагая, что сейчас и состоится подписание документов о сотрудничестве. Но
    Вилли указывает на средний монитор. — Это тридцать третий уровень
    «Лабиринта», господин Стрелок. «Диснейленд».
    Смотрю на экран, и уровень мне очень не нравится. Хотя бы потому, что
    во времена, когда я там был, он выглядел совсем по другому.
    — Очень, очень плохой уровень, — говорит Вилли. Уточняет: — Тяжелый.
    Это — начало. «Русские горки». Это… — он кладет пальцы на клавиатуру, и
    изображение смещается, — демон-хвататель. Плохой!
    Как будто в воображении создателей «Лабиринта» рождались хорошие
    демоны…
    — Это он… — еще одно касание клавиш. — Неудачник.
    Гильермо молчит, но не ради театральной паузы — ничего необычного на
    экране нет. Просто раздумывает.
    — Значит, это и есть проблема, Стрелок? Да?

    111

    Ни один нормальный обитатель Диптауна не может выйти из глубины
    самостоятельно. Он просто не увидит свой компьютер, не сумеет ввести
    команду на выход или связаться с операционной системой голосом. Только в
    виртуальных домах, где стоят нарисованные аналоги настоящих компьютеров,
    подсознание милостиво делает поблажку. Из глубины выходят там, где вошли.
    В своем придуманном доме, который может быть дворцом или хижиной, но с
    «настоящим» компьютером.
    Поэтому и существуют таймеры. Они встроены во все программы, от
    майкрософтовского «Виндоус-Хоума» до российских «Вирт-Навигатора» и
    «Дип-командора». Предельное время нахождения в глубине — сорок восемь
    часов. Срок, за который человек не умрет от голода и обезвоживания.
    Здравомыслящие пользователи, правда, всегда устанавливают время поменьше.
    Пару часов, сутки… Маньяк, ставивший таймер на тридцать шесть часов —
    уже исключение. Пробуждение человека, прогулявшего в глубине пару суток —
    зрелище… дурнопахнущее.
    Конечно, таймер можно взломать и отключить. Или взломать и добавить
    пару нулей к сорока восьми часам. Но подобные камикадзе находятся редко, а
    конец их будет плачевен.
    Например таков, как у Неудачника.
    «Лабиринт Смерти» невозможно пройти за один раз. Просто не хватит
    сил. В виртуальности сон отступает, но все равно есть границы
    выносливости. Поэтому в конце каждого уровня игроки получают доступ к
    игровому меню, где есть возможность записать свои координаты и выйти в
    обычную глубину. Выйти, чтобы когда-нибудь вернуться.
    Но иногда находятся оптимисты, решающие пройти «Лабиринт» за один
    раз. Повторить первое, легендарное погружение в виртуальность. Они
    взламывают защитный таймер, порой сами, порой пользуясь какой-либо
    хакерской программой. Отрезают себе гарантированную дорогу назад. И ныряют
    к самому дну.
    Обратно их вытаскивают дайверы. Все крупные игровые центры имеют
    связь с кем-нибудь из нас. А те, что покрупнее, даже держат анонимных
    сотрудников на постоянном контракте. Дешевле платить нам, чем
    родственникам погибшего от истощения игрока.
    Я смотрел на Неудачника. Тот был одет в обычный маскировочный
    комбинезон, шлем-маску, из оружия у него был только пистолет. То ли так и
    вышел на тридцать третий уровень, то ли его уже убивали. После гибели в
    «Лабиринте» игрок автоматически восстанавливается в начале уровня с
    минимумом снаряжения.
    — Чушь… — сказал я.
    — Что? — заинтересовался Гильермо.
    — Давно он там?
    — Тридцать девять часов. Мы отслеживаем игроков с момента входа в
    систему.
    Так. Значит, человек без лица заинтересовался Неудачником почти сразу
    после того, как тот оказался в «Лабиринте»? Бдительно следил — и
    немедленно начал сбор дайверов.
    — Его таймер мог быть поставлен на двое суток.
    — Да. Ах, как неаппетитно! — Гильермо вздыхает. — Писать, какать в
    комбинезон… фу.
    Почему человек без лица забил тревогу?
    Ведь ничего страшного пока не произошло. Просто еще один
    самоуверенный любитель игр.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    мало? Настолько, что считать приходится не в процентах, а поголовно…
    — Здесь? — спросил водитель.
    — Да, спасибо.
    Я расплатился, выбрался из машины, пошел к подъезду, чувствуя себя
    раздутым, как воздушный шарик. Сейчас надо либо завалиться спать,
    смирившись с утренней разбитостью, или нырять в глубину. Она хорошо
    снимает похмелье.
    На втором этаже подъезда, там у нас почему-то всегда горит лампочка,
    сидело человек пять подростков. Перекидывались картишками прямо на полу, о
    чем-то вполголоса разговаривали… нет, скорее не разговаривали —
    перерыкивались. Двоих я знал, трое казались незнакомыми. Маленькая стая
    мелких хищников. Такая с удовольствием загрызет одиночку в темной
    подворотне. Но здесь я в безопасности. Возле норы хищники не охотятся.
    — Здравствуйте, — буркнул парнишка, который живет надо мной. В точно
    такой же однокомнатной, с родителями и старшей сестрой, частенько
    приходящей только под утро. Слышимость у нас прекрасная, я в курсе всех их
    проблем и скандалов.
    — Привет, — сказал я.
    — Леня, у вас сигарет не будет?
    Я старше его лет на пятнадцать, но подростки держат меня почти за
    сверстника. Возможно, потому, что я не женат, а в моем мусоре преобладают
    пустые пивные банки.
    — Сейчас.
    Сам я не курю, но дома всегда валяется пачка-другая сигарет для
    заходящих хакеров. У них курение — профессиональная черта.
    Паренек терпеливо переминался за дверью, пока я поставил канистру,
    включил свет и рылся в шкафу.
    — Держи.
    Он благодарно кивнул, открывая пачку, я махнул рукой — забирай всю, и
    запер дверь. Хищников надо прикармливать. Чуть-чуть. Чтобы не обнаглели,
    но даже в затуманенных выпивкой мозгах мелькала мысль, что я «нормальный
    мужик».
    Я быстро разделся, покидал одежду на кровать, пошел в ванную. Постоял
    немного под холодным душем.
    Нет, никакого сна. Глубина ждет.
    Весь день я старался не думать о человеке без лица и медали
    вседозволенности, лежащей на складе. Но теперь, в темноте, когда
    виртуальность приближалась все ближе, они не выходили из головы.
    Человек и медаль.
    Кнут и пряник.
    Что такого могло случиться в «Лабиринте», с чем не справились два
    дайвера? Профессионалы, работающие хоть и анонимно, но по постоянному
    контракту? Знающие «Лабиринт» до последнего закоулка…
    Что-то, не имеющее аналогов?
    Очень странно.
    Я вытерся, бросил полотенце в таз с грязным бельем, вернулся в
    комнату, щелкнул тумблером питания компьютера и стал натягивать
    комбинезон.
    — Добрый вечер, Леня, — сказала Вика.
    — Привет, старуха.
    Женское лицо на экране улыбается. Нет, наверное, я не прав. Надо
    поставить другую реакцию на слово «старуха» — легкая обида, надутые губки,
    чуть отведенный взгляд.
    — Почта есть?
    — Семь писем.
    — Читай.
    Ничего интересного в почте не было. Приглашения посетить два вновь
    открывшихся клуба, прайс-листы какой-то маленькой торговой фирмы, письмо
    от Маньяка, отправленное им еще утром…
    — Все стереть, — сказал я, усаживаясь за компьютер. Воткнул штекер
    комбинезона, надел шлем. — Вика, подключайся к Диптауну… через резервный
    канал. Личность номер семь.
    Этим входом я не пользовался уже месяца три. Так же как «личностью» —
    стального цвета костюм, черная рубашка, шейный платок, высокие кожаные
    ботинки, гибкое худощавое тело, смуглое узкое лицо, волосы до плеч, низкий
    и сильный голос.
    — Резервный канал, седьмая личность, — подтвердила Вика.
    Радуга перед глазами, фейерверк, жадное полыхание огненной волны.
    Глубина.
    Я сижу в крошечной комнатке. Кровать, стол с компьютером — не моим, а
    каким-то совершенно абстрактным, дверь. Гостиница «Начало пути». Здесь по
    дешевке арендуют номера те жители Диптауна, которые бывают в глубине
    нечасто.
    — Все в порядке, Леня?
    — Да.
    Открываю дверь, выхожу. Длинный коридор, усеянный дверями. У одной
    двери стоит Сильвестр Сталлоне и с восхищением разглядывает свои руки.
    — Привет, Слай, — бросаю я, проходя мимо. Почти наверняка парень
    русский, и уж совершенно точно — новичок.
    — Похож? — с надеждой спрашивает парень.
    — Да… — я останавливаюсь. Пиво настраивает меня на благожелательный
    лад. — Первый раз в глубине?
    — Где?.. да, первый.
    — Надевать внешность известных людей — это дурной тон. И признак
    новичка. Постарайся сконструировать свою собственную личность… возьми,
    например, «Биоконструктор», и повозись немного.
    — «Биоконструктор»? — смущенно спрашивает парень.
    — Да. Простая программа, с русским интерфейсом. Валяется на всех
    серверах в разделе для новичков.
    — Спасибо… — «Сталлоне» бредет следом. Я замечаю, что он начал
    сутулиться, словно стесняясь своей внешности. Хороший признак.
    Мы вместе входим в лифт, спускаемся на первый этаж. Холл довольно
    просторный, в нем дежурят четверо портье и двое охранников.
    — Подойди к кому-нибудь, — советую я, — и попроси проконсультировать.
    — Куда пойти для начала, как себя вести…
    — Неудобно…
    — Неудобно быть дураком. Эти ребята здесь для того и сидят. На улицах

    спрашивай совета у людей с нашивкой на рукаве в виде раскрытой ладони, это
    помощники-добровольцы. Или у полиции. Ты поставил таймер?
    — Да, конечно! На два часа!
    — Ну и прекрасно. Потрать четверть часа на беседу с портье.
    Сэкономишь куда больше. Счастливого плавания.
    — Счастливого плавания! — восхищенно говорит мне вслед новичок.
    Приятно быть старожилом.
    Подмигнув портье, и кивнув на «Сталлоне» — а то еще постесняется сам
    подойти, я выхожу из гостиницы. Поднимаю руку, мгновенно останавливается
    такси. Это не реальность…
    — Компания «Дип-проводник» рада приветствовать вас, Стрелок! —
    говорит водитель.
    — В «Лабиринт Смерти», — говорю я. — К административному корпусу.

    101

    Есть игры. И есть Игры.
    Разница в долголетии.
    Компьютерная индустрия выпускает до тысячи игр ежегодно. Как
    рассчитанных на глубину, так и простых, для обычных пользователей.
    Обычно игра активно живет с полгода. Расходится законными и
    незаконными каналами, обсуждается. В ней вылавливаются все заложенные
    создателями и случайные хитрости. Потом она умирает… сохраняясь у
    сотни-другой фанатов.
    Бывают исключения — и тогда игра живет годами. Появляются новые, куда
    более совершенные и красивые игры, но и старая сохраняет толпы
    приверженцев.
    И есть три исключения, не умирающие еще с довиртуальной эры. «Doom»,
    «C&C» и «Mortal Combat». Конечно, они менялись — десятки раз. Но это была
    скорее косметика, чем кардинальные перемены.
    «C&C» — это стратегическая игра. Ее виртуальное пространство
    представляет из себя всю планету. На этом безропотном полигоне
    несостоявшиеся Наполеоны и Жуковы ведут бесконечные войны за мировое
    господство, управляя в несуществующих штабах выдуманными армиями. Там
    гремят танковые гусеницы и взмывают в небо ракеты. Разрабатываются новые,
    чудовищные вооружения, атомными взрывами выжигаются дотла мировые столицы.
    В этой игре не надо быть ловким или метким, здесь важно стратегическое
    мышление. Говорят, что за ней очень внимательно приглядывают военные… и
    порой удачливые игроки получают предложения поступить на действительную
    военную службу. Кого-то это отпугивает, но многих, наоборот, привлекает. Я
    немного играл в этих «солдатиков для взрослых». Игра, на мой взгляд,
    безобидная и спокойная. Расхаживаешь с чашкой кофе в красивом мундире по
    штабу, заполненному вышколенными адъютантами, и говоришь: «А не сбросить
    ли нам термоядерную бомбу на Лос-Анджелес?»
    В последний год игра чуть изменилась, теперь ее надо начинать
    лейтенантом, командуя маленьким взводом в тактических схватках, подчиняясь
    чужим приказам, и постепенно подниматься до главнокомандующего своей
    страны. Появились возможности военных переворотов, предательства,
    партизанской войны «против всех»… Не знаю, наверное, игра стала
    интереснее. Но я любил прежние правила.
    «Mortal Combat» — еще проще и незатейливее. Это мордобой в
    виртуальном пространстве. Можно надеть одну из сотен готовых личин, или
    придумать свою — и принять участие в многодневном турнире за право
    сразиться с главным злодеем, мечтающим поработить всю Землю. Вот эта игра
    полезна до чрезвычайности. Нигде так не выпустишь лишний пар и нездоровые
    эмоции, как на мрачных аренах «Mortal Combat», колотя противника пяткой по
    лбу или обрушивая на него магические заклинания. Хорошая игра. Я туда
    захожу раз-другой в месяц, но некоторые не вылезают из поединков. Говорят,
    что если особенно не злоупотреблять магией — которая, увы, в реальности
    недоступна — то можно неплохо научиться драться. Но я в этом сомневаюсь.
    Все-таки одно дело «удар», который ты почувствовал при помощи виртуального
    костюма, и подлинная арматурина, которой тебя огреют на улице.
    И, конечно, есть еще «Doom». Та самая игра, с попадания в которую
    началась виртуальная эра.
    Ее основное поле называется незатейливо — «Лабиринт Смерти». Это
    действительно лабиринт — пятьдесят уровней, часть из них расположена в
    зданиях и подземельях, часть — на улицах Сумеречного Города, этакого
    условного мегаполиса, который был захвачен инопланетной цивилизацией.
    Глубина в глубине, пространство в пространстве. Со своими законами и
    правилами.
    Игра начинается с первого уровня — полуразрушенного вокзала, куда
    игрок прибывает на дрезине, с одним-единственным пистолетом в качестве
    оружия. Вокзал заполнен монстрами — бывшими жителями Сумеречного Города и
    другими игроками. Кто из них опаснее, сказать трудно — монстры лучше
    вооружены, игроки, разумеется, умнее, чем машины. На вокзале можно найти
    оружие, защитное снаряжение, аптечки, пищу. Выбравшись из вокзала,
    попадаешь на второй уровень — автостраду, где полно брошенных машин… ну,
    и, разумеется, монстров и игроков. Для победы надо дойти до пятидесятого
    уровня — древнего собора в центре города — и уничтожить предводителя
    пришельцев. Это сложно. Я когда-то доходил. Но с тех пор «Лабиринт»
    менялся раз десять — появлялись новые здания, вооружения, монстры. И,
    конечно, новые игроки, игровые наркоманы, уже не мыслящие жизни без
    перестрелок на улицах Сумеречного Города.
    Это интересная игра. Прежде всего потому, что требует постоянного
    общения с другими людьми. Не «боя насмерть», как в «Mortal Combat», не
    обмена дипломатическими посланиями и угрозами, как в «C&C», а именно
    общения. Заключения союзов, уговоров, каких-то мелких житейских
    хитростей…
    Вот только что необычного могло случиться в пространстве «Лабиринта»?

    110

    Административный корпус «Лабиринта Смерти» — двухэтажное здание на
    окраине Диптауна, облицованное розовым ракушечником. У него мирный и
    уютный вид, это скорее жилой дом, чем контора. В таких коттеджах,
    наверное, живут американские семьи среднего достатка. Вход в «Лабиринт»
    поодаль, и уж он выглядит куда эффектнее. Я стою в саду, разглядываю
    охранника перед дверью. Тот в маскировочном комбинезоне, стандартном
    обмундировании игроков, и со штуцером в руках. Морда — непроницаемая,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59