• КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    относились ко всему так спокойно. Что, осенили вашу ясную голову кое-какие
    мыслишки?
    — Меня беспокоит одна вещь,— медленно сказал Пуаро.— Место, где
    нашли трубку.
    — Еще бы! Из-за этого вас чуть не заперли!.. Ха-ха!
    Пуаро покачал головой.
    — Я не это имею в виду. Меня тревожит не то, что трубку нашли под моим
    креслом, а то, что ее вообще нашли под креслом.
    — Не вижу в этом ничего особенного,—сказал Джепп.— Тому, кто это
    сделал, нужно было куда-нибудь спрятать трубку. Не мог же он рисковать, чтоб
    ее нашли у него.
    — Evidemment! Конечно же! Но когда вы обследовали самолет, мой друг,
    вы заметили, что хотя окна нельзя открыть, в каждом из них есть вентилятор
    — небольшое круглое отверстие, которое можно открыть или закрыть, повернув
    стекло. Величина этих отверстий вполне достаточна, чтобы пропустить
    злополучную трубку. Что может быть проще, чем избавиться от трубки таким
    способом! Трубка падает вниз, на землю, и маловероятно, что ее вообще
    когда-либо найдут.
    — Я могу возразить: убийца опасался, что его заметят; если бы он начал
    проталкивать трубку в вентилятор, кто-нибудь да увидел бы эти его усилия.
    — Выходит,— сказал Пуаро,— он не боялся, что увидят, когда подносил
    трубку к губам и отправлял шип по назначению, а боялся протолкнуть трубку в
    окно?
    — Звучит абсурдно, согласен,— сказал Джепп.— Но так оно и есть. Он
    сунул трубку под подушку сиденья. От этого никуда не денешься.
    Пуаро не ответил, и Фурнье с любопытством спросил:
    — Это наводит вас на какие-то мысли? Пуаро утвердительно кивнул:
    — Это дает мне возможность сделать одно предположение.
    Он рассеянно поправил оказавшуюся ненужной чернильницу, которую
    беспокойная рука Джеппа оставила немного криво. Затем, резко подняв голову,
    спросил:
    — A propos, вы составили детальный список вещей пассажиров, о котором
    я вас просил?

    ГЛАВА VIII. СПИСОК

    — Я человек слова! — воскликнул Джепп. Сунув руку в карман, он извлек
    пачку мелко испечатанной на машинке бумаги.— Вот! Здесь все, вплоть до
    мельчайших деталей! Я заметил тут одну любопытную вещь. Скажу, когда вы
    кончите читать.
    Пуаро разложил листы на столе и принялся просматривать. Фурнье
    пододвинулся поближе и стал читать через его плечо:
    «Джеймс Райдер.
    Карманы.— Льняной носовой платок с меткой «D». Бумажник из свиной
    кожи, в нем — банкнот фунтового достоинства, три деловых карточки. Письмо
    от партнера Джерджа Эльбермэна, выражающее надежду, что «переговоры об
    условиях займа увенчались успехом… иначе мы будем в затруднительном
    положении». Письмо, подписанное Моди, назначающей свидание на следующий
    вечер в Трокадеро (дешевая бумага, неграмотный почерк). Серебряный
    портсигар. Коробка спичек. Авторучка. Связка ключей. Ключ от цилиндрического
    американского дверного замка. Разрешение на обмен французских и английских
    денег.
    Чемодан.—Множество деловых бумаг о торговых сделках на цемент.
    Экземпляр «Bloodless Cup», («Бескровного кубка», запрещенного в стране).
    Коробка «Immediate Cold Cure»-быстродействующего лекарства от простуды.
    Доктор Брайант.
    Карманы.— Два льняных носовых платка. В бумажнике — 40 фунтов
    стерлингов и 500 франков.
    Деловой блокнот. Портсигар. Зажигалка. Авторучка. Ключ от дверного
    замка. Связка ключей. Флейта в футляре. «Мемуары» Бенвенуто Челлини и
    французское издание «Ушные болезни».
    Норман Гэйль.
    Карманы.—Шелковый носовой платок. В бумажнике-фунт стерлингов и 600
    франков. Разрешение на обмен денег. Деловые карточки двух французских фирм,
    производящих зубоврачебные инструменты. Коробка от спичек «Брайант К° и
    Мэй» — пустая. Серебряная зажигалка. Курительная трубка из эрики.
    Каучуковый кисет. Ключ от дверного замка.
    Чемодан.— Белый льняной пиджак. Два маленьких зубоврачебных зеркальца.
    Свертки зубоврачебной ваты. «La vie Parisienne», книга «Автомобиль» и
    «Курортный журнал».
    Арман Дюпон.
    Карманы.—Бумажник с 10 фунтами и тысячей франков. Очки в футляре.
    Хлопчатобумажный носовой платок. Пачка сигарет, коробка спичек.
    Карточки в футляре. Зубочистка.
    Чемодан.—Рукопись с обращением к Королевскому азиатскому обществу. Две
    немецкие археологические публикации. Два листа с примерными эскизами
    гончарных изделий. Пустотелые трубки с орнаментом (сказано, что это черенки
    от курдских трубок).
    Небольшой плетеный поднос. Девять фотоснимков керамических изделий.
    Жан Дюпон.
    Карманы.— В бумажнике 5 фунтов и 300 франков. Портсигар. Мундштук (из
    слоновой кости). Зажигалка. Авторучка. Два карандаша. Небольшая книжка с
    кое-как нацарапанными записями. Письмо на английском от Л. Марринера с
    приглашением на ленч в ресторан на Тоттенхэм Корт роуд. Разрешение на обмен
    французских денег.
    Даниэль Клэнси.
    Карманы.— Носовой платок (испачканный чернилами). Авторучка
    (протекающая). В бумажнике-4 фунта и 100 франков. Три газетные вырезки о
    недавних преступлениях (отравление мышьяком и два хищения). Два письма от
    домашних агентов с детальным описанием деревенского хозяйства. Деловая
    книжка. Четыре карандаша. Перочинный нож. Три оплаченных и четыре
    неоплаченных счета. Письмо от Гордона, владельца парохода «Минотавр».
    Наполовину решенный кроссворд, вырезанный из «Таймс». Записная книжка с
    набросками сюжетов. Разрешение на обмен итальянских, французских,
    швейцарских и английских денег. Оплаченный гостиничный счет в Неаполе.
    Большая связка ключей.
    В кармане пальто.— Рукопись новеллы «Убий-ство на вершине Везувия».

    «Континентальное обозрение». Мяч для гольфа. Пара носков. Зубная щетка.
    Оплаченный гостиничный счет из Парижа.
    Мисс Керр.
    Сумка.— Губная помада. Два мундштука (один резной, слоновой кости,
    другой — нефритовый). Пудреница. Портсигар. Коробка спичек. Носовой платок.
    Два фунта стерлингов. Разрешение на обмен денег. Половина письма о кредите.
    Ключи.
    Несессер шагреневый.— Бутылки, щетки, гребни и т. д. Маникюрные
    принадлежности. Мешочек, содержащий зубную щетку, губку, зубной порошок,
    мыло. Большие и маленькие ножницы. Пять писем из дому и от друзей из Англии.
    Два романа Таушнитца. Фотоснимок двух спаниэлей.
    Журналы «Мода» и «Домашнее хозяйство».
    Мисс Грей.
    Сумка.— Губная помада, румяна, пудреница. Ключ от дверного замка и
    ключ от чемодана. Карандаш. Портсигар. Мундштук. Коробка спичек. Два носовых
    платка. Оплаченный гостиничный счет из Ле Пине. Маленькая книга «Французские
    фразы». Бумажник со 100 франками и 10 шиллингами. Разрешение на обмен
    английских и французских денег. Две фишки из казино, стоимостью 5 франков.
    В кармане дорожного пальто.— Шесть открыток с видами Парижа, два
    носовых платка и шелковый шарфик. Письмо с подписью «Глэдис». Пакетик
    аспирина.
    Леди Хорбари.
    Сумка.— Две губные помады, румяна, пудреница. Носовой платок. Три
    банкнота по тысяче франков. 6 фунтов стерлингов. Разрешение на обмен
    французских денег. Бриллиантовое кольцо. Пять французских марок. Два
    мундштука. Зажигалка в футляре.
    Несессер.— Косметические принадлежности. Искусной работы маникюрный
    набор (золотой). Небольшой флакон с этикеткой (написанной чернилами) «Борная
    кислота».
    Когда Пуаро кончил читать список, Джепп указал пальцем на последнюю
    строку.
    — Борная кислота? Это кокаин!
    Глаза Пуаро удивленно расширились. Он понимающе кивнул.
    — Ясно, не так ли? — заметил Джепп.— Нужно ли говорить вам, что
    женщина, привыкшая к кокаину, в моральном отношении уязвима. Думаю, титул
    леди помогает ей достигать того, чего она хочет. Но все равно сомневаюсь,
    что у нее хватило бы нервов совершить убийство; и, честно говоря, не вижу,
    была ли у нее для этого возможность. Сущая головоломка!
    Пуаро собрал в стопку все листы и просмотрел их еще раз. Затем со
    вздохом отложил в сторону.
    — Кое-что здесь,—сказал он,—очень ясно указывает, кто именно
    совершил преступление. Но, тем не менее, пока что я не могу сказать, зачем
    или, по крайней мере, каким образом.
    Джепп уставился на него:
    — Вы хотите сказать, что, когда вы прочитали этот список, у вас
    появилась мысль о том, кто ЭТО сделал? — Джепп выхватил у Пуаро листы,
    перечитал их, отдавая каждый лист Фурнье, и вытаращил на Пуаро глаза:
    — Вы не дурачите меня, мсье Пуаро?
    — Нет, нет, Ouelle idee!
    Француз в свою очередь отложил стопку листов.
    — Может, я глуп,— сказал он.— Но не нахожу, что этот список помогает
    нам продвинуться вперед.
    — Не сам по себе,— сказал Пуаро,— а в совокупности с определенными
    деталями дела. Что ж, возможно, я и не прав. Очень может быть…
    —Well, выкладывайте свою версию!—сказал Джепп.— Во всяком случае, я
    с интересом послушаю.
    Пуаро покачал головой.
    — Нет, это, как вы говорите, пока что только теория, голая теория. Я
    надеялся найти определенный предмет в списке. Eh bien, я нашел его. Он
    здесь, но, мне кажется, указывает в неверном направлении. Правильный ключ,
    но не к той персоне. Это значит, что у нас еще много работы, и, признаюсь, я
    нахожу здесь много предметов, назначение которых мне пока еще не ясно. Я еще
    не могу собрать воедино все факты. А вы? Вижу, тоже — нет. Тогда давайте
    работать, каждый исходя из своих предположений. У меня нет уверенности,
    повторяю, есть пока только подозрение…
    — Гм… Какую-то чушь вы несете! — вознегодовал Джепп. Он
    встал.—Ладно, на сегодня хватит. Я работаю в Лондоне, вы возвращаетесь в
    Париж, Фурнье. А вы, мсье Пуаро?
    — Я все еще хочу сопровождать мсье Фурнье в Париж, теперь даже больше,
    чем когда-либо.
    — Больше, чем когда-либо!.. Хотел бы я знать, что за причуды у вас на
    уме?
    — Причуды? Се n’st pas joli, за! Нехорошо!
    Фурнье поднялся и церемонно пожал всем руки.
    — Желаю вам доброго вечера. Множество благодарностей за восхитительное
    гостеприимство. Мы встретимся в Кройдоне завтра утром? Не так ли?
    — Точно так. A demain! До завтра!
    — Будем надеяться,—пошутил Фурнье,—что нас с вами не пристукнут по
    дороге.
    Джепп и Фурнье ушли. Пуаро некоторое время оставался словно в забытьи.
    Затем встал, неторопливо убрал посуду, вытер стол, высыпал из пепельницы
    окурки и расставил по местам стулья, подошел к приставному столику и взял
    подборку «Sketch».
    Перелистал страницы и, наконец, добрался до того, что искал.
    Это был фотоснимок. Над ним было написано:
    «Поклонники солнца». А внизу подпись: «Графиня Хорбари и мистер Раймонд
    Барраклоу на отдыхе в Ле Пине».
    Пуаро долго разглядывал освещенные ярким солнцем смеющиеся лица,
    сплетенные руки, изящные купальные костюмы «солнцепоклонников».
    — Занятно,— пробормотал Эркюль Пуаро.— Видимо, нужно будет что-то
    предпринимать в этом направлении… Да, нужно.

    ГЛАВА IX. ЭЛИЗА ГРАНДЬЕ

    Погода на следующий день была такой безветренной и безоблачной, что
    даже Эркюль Пуаро должен был признать, что его «estomac» настроен
    миролюбиво.
    Они летели рейсом 8.45 в Париж. Кроме Пуаро и Фурнье, в самолете
    находилось еще семь-восемь ранних пассажиров, и Фурнье воспользовался
    путешествием, чтобы проделать несколько опытов. Достал из кармана кусочек
    бамбука и трижды во время полета подносил его к губам, поворачиваясь в
    определенном направлении. Первый раз он проделал это, перегнувшись через
    поручень кресла, потом — слегка повернув голову в сторону и, наконец,—

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    Жизель имела над ней власть. Самая мелкая рыбешка из всего того, что у нас
    есть. Да и вряд ли ассистентка парикмахера имеет дело со змеиным ядом. Для
    окраски волос или для массажа лица ядами не пользуются.
    — Пожалуй, это была ошибка убийцы: воспользоваться змеиным ядом. Это
    очень сужает круг поисков. Вероятно, только двое из сотни знают что-нибудь о
    ядах и смогут их применить,— заметил Фурнье.
    — Совершенно ясна, по крайней мере, одна вещь,— сказал Пуаро.
    Фурнье бросил на него вопросительный взгляд. Но Джепп был увлечен
    своими собственными мыслями:
    — Убийца должен принадлежать к одной из двух категорий: либо он
    шатался по свету, побывал в отдаленных местах и знает о змеях, о самых
    смертоносных их разновидностях, а также об обычаях туземных племен, которые
    используют яд для борьбы с врагами,—это категория ¦ 1.
    — А вторая?
    — А тут научная линия. Исследования. С ядом древесной змеи проводят
    эксперименты в лабораториях высшего класса. Змеиный яд-точнее, яд кобры —
    иногда применяют в медицине. Его с успехом используют для лечения эпилепсии.
    Многое сделано также в области исследования змеиных укусов. Да, но давайте
    продолжим. Ни к одной из двух категорий мисс Грей не принадлежит. Мотивы
    неподходящие, шансов раздобыть яд почти нет. Возможность применить трубку
    очень сомнительна — почти невозможна. Смотрите. Три человека склонилось над
    планом.
    — Вот место ¦ 16,— сказал Джепп,— а вот ¦ 2, где сидела Жизель. А
    между ними множество других мест и людей. Если девушка не вставала с кресла
    — а все говорят, что так и было,— она не могла попасть шипом Жизели в шею.
    Так что, думаю, она отпадает.
    — Ладно. Двенадцатое место впереди нее. Это дантист, Норман Гэйль.
    Мелюзга. Хотя, думаю, у него было больше шансов достать яд.
    — Это лекарство для впрыскивания, им не пользуются дантисты,—
    проворчал Пуаро.
    — Дантист достаточно забавляется со своими пациентами,—сказал Джепп,
    улыбаясь-Однако полагаю, он вполне мог оказаться в кругах, где делаются не
    совсем чистые дела с наркотиками. Мог, наконец, иметь ученого-приятеля. Но
    он вставал с кресла только, чтобы выйти в туалет — это в противоположном
    конце. На пути обратно он не мог быть дальше вот этого места в проходе.
    Значит, чтобы выстрелить из трубки и попасть в шею старой леди, он должен
    был иметь послушный шип, делающий повороты под прямым углом. Так что дантист
    не подходит.
    — Согласен,— кивнул Фурнье.— Продолжим.
    — Место ¦ 17, через проход.
    — Это мое первоначальное место,— сказал Пуаро.— Я уступил его леди,
    пожелавшей быть рядом со своей приятельницей.
    — А, это уважаемая Венетия. Ну, что о ней? Важная шишка. Она могла
    занимать деньги у Жизели. По-видимому, у нее не было грешков, но возможно…
    Ей мы должны уделить чуть побольше внимания. Положение подходящее. Если бы
    Жизель немного повернула голову, глядя в окно, уважаемая Венетия могла бы
    легко выстрелить (или «легко дунуть»?) по диагонали через салон самолета.
    Хотя попадание было бы счастливой случайностью. Я думаю, ей все же пришлось
    бы для этого встать. Она из тех женщин, которые осенью ходят с ружьями. Не
    знаю, помогает ли стрельба из ружья при обращении с туземной трубкой.
    Возможно, что в вопросе меткости здесь требование то же самое: зоркий глаз и
    практика. У Венетии, очевидно, были друзья — мужчины, охотившиеся в
    каких-нибудь неведомых частях земного шара. Так что она вполне могла иметь
    туземные вещи… Какая-то галиматья! В этом нет смысла!
    — Действительно, неправдоподобно,—согласился Фурнье: — Мадмуазель
    Керр… Я видел ее сегодня во время дознания…—Он покачал головой.— Она в
    убийстве не замешана.
    — Место ¦ 13,—продолжал Джепп.—Леди Хорбари. Довольно темная
    личность. Я знаю о ней кое-что и не удивлюсь, если окажется, что у нее есть
    один-два грешных секрета.
    — Мне удалось узнать,—сообщил Фурнье,— что в Ле Пине леди очень
    много проигрывала в баккара. Это как раз та голубка, которая могла бы быть
    связана с Жизелью. Но она не вставала, как вы помните. А на своем месте она
    должна была бы опуститься на колени, опереться о спинку кресла, чтобы
    выстрелить,— и это в то время, когда на нее смотрели десять человек! А,
    черт, давайте дальше!
    — Кресла ¦ 9 и ¦ 10,— Фурнье вел пальцем по плану.
    — На этих местах сидели мсье Эркюль Пуаро и доктор Брайант,— сообщил
    Джепп.— Что может сказать о себе мсье Пуаро?
    Пуаро грустно покачал головой.
    — Mon estomac,— произнес он патетически.— Увы, мозг порою бывает
    слугой желудка.
    — И я тоже,—сказал Фурнье с симпатией,— в воздухе чувствую себя не
    очень хорошо.—Он закрыл глаза и выразительно прижал руки к груди.
    — Итак, доктор Брайант. Что о докторе Брайанте? Большой жук с
    Херли-стрит. Не очень похоже, чтоб он ходил к француженке, дающей в долг; но
    ведь никогда ничего не знаешь… А если у него неожиданно обнаружится
    хорошенькое дельце? Даю слово, доктор создан для шикарной жизни! Вот где
    подходит моя теория. Человек в расцвете сил и на вершине карьеры, так
    сказать, древа жизни, связан с учеными, проводящими медицинские изыскания.
    Он мог бы запросто даже украсть пробирку с ядом, ведь ему случается бывать в
    первоклассных лабораториях!..
    — Там все проверяют, мой друг,— возразил Пуаро.— Это вовсе не так
    просто, как сорвать лютик на лугу.
    — Даже если проверяют, можно взамен оставить что-нибудь безобидное.
    Это легко можно сделать, и такой человек, как Брайант, остался бы вне
    подозрений,—настаивал Джепп.
    — В наших словах есть логика,— согласился Фурнье.
    — Только одно смущает: зачем он привлек внимание? Почему бы ему не
    сказать, что женщина скончалась от сердечной слабости — естественной
    смертью?
    Пуаро кашлянул. Все посмотрели на него вопросительно.
    — Я полагаю,— сказал он,— что это могло быть первым впечатлением
    доктора? В конце концов, смерть выглядела естественной; она могла быть даже
    следствием укуса осы, ведь там была оса, помните?..
    — Не так-то легко забыть об этой осе.— вставил Джепп.— Вы же все
    время толкуете о ней.

    — Как бы то ни было,—продолжал Пуаро.— но мне повезло, я заметил на
    полу этот проклятый шип и поднял его. Все обстоятельства указывали на то,
    что произошло убийство.
    — Шип все равно нашли бы,— сказал Джепп.
    — Но убийца мог незаметно поднять его. Брайант или кто-либо другой.
    — Вы думаете так потому,— сказал Фурнье,— что знаете, что это
    убийство. Но когда леди неожиданно умирает от сердечной слабости, а кто-то
    роняет носовой платок и наклоняется, чтобы поднять его,— кто обратит на это
    внимание?
    — Правда,— согласился Джепп.— Значит, Брайант у нас определенно в
    списке подозрительных. Он мог высунуть голову за угол своего кресла и
    пустить в ход трубку — опять же по диагонали через салон. Но почему же
    никто ничего не видел?.. Однако я не хочу начинать все сначала. Кто бы он ни
    был, его не увидели!
    — А тому, полагаю, есть причина,—сказал Фурнье,— которая, судя по
    всему, что я слышал,— он улыбнулся,—понравилась мсье Пуаро. Я имею в виду
    психологический момент. Допустим, путешествуя в поезде, вы проезжаете мимо
    горящего дома. Глаза всех пассажиров обращены в окно. Внимание каждого
    сосредоточено на чем-то определенном. В это время некто мог бы выхватить
    нож, заколоть кого-либо, и, уверяю вас, никто не заметил бы, когда и как он
    это сделал.
    — Верно, — сказал Пуаро.— Я помню одно дело, там имел место такой,
    как вы говорите, психологический момент. Что ж, если мы обнаружим, что
    подобный момент был во время рейса «Прометея»…
    — Мы сможем узнать это, допрашивая стюардов и пассажиров,—
    предположил Джепп.
    — Правильно. Но если такой психологический момент действительно был,
    то по логике вещей следует, что его причина была создана убийцей.
    — Ладно, запишем это как тему для вопросов,— сказал Джепп.— Перехожу
    к месту ¦ 8 — Даниэль Майкл Клэнси.
    Джепп произнес это имя с явным удовольствием.
    — По-моему, этот тип самый подозрительный из всех. Что может быть
    легче, чем автору таинственных историй «проявить интерес» к змеиным ядам
    так, чтобы какой-нибудь химик, находящийся вне всяких подозрений, допустил
    его к лекарствам? Не забывайте, Клэнси — единственный из
    пассажиров!—проходил мимо Жизели! Он мог выстрелить из трубки с очень
    близкого расстояния, не нуждаясь ни в каких «психологических моментах», как
    вы их называете. И у него были значительные шансы выйти сухим из воды. Он
    сам сказал, что знает все о трубках. Именно это, возможно, и приводит нас в
    некоторое замешательство.
    — Явная хитрость,— сказал Джепп.— А трубка, которую он притащил
    сегодня с собой? Ну, кто может сказать, что это та, которую он купил два
    года назад? Вся эта история кажется мне довольно подозрительной. Не думаю,
    что полезно для здоровья размышлять и читать о преступлениях и всяких
    детективных историях. Это наталкивает на всякого рода идеи.
    — Писателю все же необходимо иметь кое-какие идеи,— пошутил Пуаро.
    Джепп возвратился к плану самолета.
    — Место ¦ 4 занимал Райдер; его кресло прямо перед креслом убитой. Он
    выходил в туалет. На обратном пути он мог выстрелить с близкого расстояния,
    но Райдер находился рядом с археологами — они же ничего не заметили.
    Пуаро в задумчивости покачал головой.
    — У вас, наверное, не много знакомых археологов? Если эти двое вели
    увлекательную дискуссию на спорную тему, eh bien, мой друг, они были слепы и
    глухи к окружающему миру: Они жили в пятом тысячелетии до нашей эры или
    что-нибудь около этого! Тысяча девятьсот тридцать пятый год нашей эры для
    них просто не существовал. Джепп смотрел скептически.
    — Ладно, перейдем к ним. Что вы можете рассказать о Дюпонах, Фурнье?
    — Мсье Арман Дюпон — один из наиболее известных археологов Франции.
    — Это для нас ничего не значит. Их положение в самолете слишком
    удобное, с моей точки зрения. Через проход, но чуть впереди Жизели. И еще я
    думаю, они много рыскали по свету, выкапывая всякие вещицы в необычных
    местах; они легко могли достать у туземцев змеиный яд!
    Фурнье с сомнением пожал плечами.
    — Мсье Дюпон живет всецело своей работой. Он фанатик и энтузиаст.
    Раньше он был антикваром. Бросил процветающее дело, чтобы посвятить себя
    раскопкам. Они оба — и он и его сын — душой и сердцем преданы своей
    профессии. Мне кажется маловероятным — я не скажу «невозможным», со времени
    нашумевшего дела Ставинского я вообще никому и ничему не верю,—так вот, мне
    кажется маловероятным предположение, что они замешаны в этом деле.
    — All right,— подытожил Джепп. Он взял лист бумаги, на котором делал
    свои заметки, и прокашлялся.
    — Итак. Джейн Грей. Вероятность — ничтожна. Возможность —
    практически никакой. Гэйль. Вероятность — ничтожна. Возможность —
    опять-таки практически никакой. Мисс Керр. Совсем невероятно.
    Возможности-сомнительные. Леди Хорбари. Вероятность — есть. Возможность —
    практически никакой. Мсье Пуаро. Почти определенно- преступник; единственный
    человек на борту, который мог создать психологический момент.
    Джепп хорошенько посмеялся своей маленькой шутке, Пуаро улыбнулся
    снисходительно, а Фурнье — слегка, скромно и застенчиво. Затем детектив
    продолжал:
    — Брайант. И вероятность и возможность- имеются. Литератор Клэнси.
    Мотивы сомнительны, вероятность и возможности — хорошие. Райдер.
    Вероятность — сомнительна, возможности прекрасные. Отец и сын Дюпоны.
    Вероятность- ничтожна с точки зрения мотивов преступления, но у них была
    возможность в смысле приобретения яда. Что ж, для нас, я думаю, неплохие
    итоги. Придется провести множество допросов. Я сначала возьму Клэнси и
    Брайанта — выясню, не нуждались ли они в деньгах, была расстроены или
    озабочены чем-либо в последнее время, уточню их передвижения за последний
    год и все такое. То же самое проделаю с Райдером. Не следует забывать и об
    остальных. Вилсон для меня все разнюхает. Мсье Фурнье займется Дюпонами.
    Французский полицейский кивнул:
    — Будьте уверены, ваши, приказания будут исполнены. Я возвращусь в
    Париж сегодня же вечером. Можно, я полагаю, еще кое-что разузнать у Элизы,
    горничной Жизели. Я внимательно проверю все поездки Жизели. Хорошо было бы
    узнать, где она побывала летом. Насколько я знаю, раз или два она
    наведывалась в Ле Пине. Можно также получить информацию об англичанах,
    которых она втянула в свою орбиту… Да, словом, дел у нас много…
    Джепп и Фурнье поглядели на Пуаро, погруженного в свои мысли.
    — Вы примете во всем этом участие, мсье Пуаро? — спросил Джепп. Пуаро
    очнулся.
    — Да, я буду сопровождать мсье Фурнье в Париж.
    — Enchante! — сказал француз.— Восхищен!
    — Что это вы задумали? — Джепп озадаченно поглядел на Пуаро.— Вы же

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    — Ах, по правде говоря, я и сам немножко боюсь,— признался Гэйль.

    ГЛАВА VI. МЭТР ТИБО СООБЩАЕТ КОЕ-КАКИЕ СВЕДЕНИЯ

    Эркюль Пуаро зашел к своему другу инспектору Джеппу. Джепп встретил его
    с улыбкой.
    — Хэлло, старик! —воскликнул он.—Ты был на волосок от тюрьмы!
    — Боюсь,— серьезно заметил Пуаро,— что такое происшествие может
    повредить моей карьере!
    — Ну что ж,— улыбнулся Джепп,— детективы иногда превращаются в
    преступников, правда, в романах.
    Вошел высокий худой человек с несколько меланхоличным, интеллигентным
    лицом. Джепп представил его:
    — Это мсье Фурнье из французской сыскной полиции. Он приехал, чтобы
    поработать с нами.
    — Кажется, несколько лет назад я уже имел удовольствие встречать вас,
    мсье Пуаро,— кланяясь и пожимая всем руки, сказал Фурнье и вяло
    улыбнулся.— Я много слышал о вас.
    Пуаро позволил себе сдержанную улыбку в ответ.
    — Полагаю,—сказал он,—что вы, джентльмены, согласитесь отобедать у
    меня. Я уже пригласил адвоката мадам Морисо мэтра Тибо. Вы и мой друг Джепп
    не возражаете против моего сотрудничества с вами?
    — Все all right, дружище,— сказал Джепп, хлопнув Пуаро по спине.—Ты
    живешь все в том же доме, на нижнем этаже?
    На превосходном обеде, которым маленький бельгиец угостил друзей,
    компания была чисто мужская. Явился и высокий седобородый француз мэтр Тибо.
    — Оказывается, вполне возможно хорошо поесть в Англии,—мурлыкнул
    Фурнье после того, как деликатно воспользовался заботливо припасенной для
    него зубочисткой.
    — Восхитительно, мсье Пуаро! — сказал Тибо.
    — Немножко офранцужено, но чертовски вкусно! — объявил Джепп.
    — Такая пища превосходна для estomac,—сказал Пуаро.—Она не настолько
    обременительна, чтобы парализовать мысли.
    — Не могу пожаловаться на то, что мой желудок доставляет мне
    хлопоты,—сказал Джепп.— Но не будем терять времени. Давайте приступим к
    делу. Я знаю, мсье Тибо получил на нынешний вечер задание, поэтому полагаю,
    мы прежде всего посоветуемся с ним обо всем, что может оказаться полезным.
    — Я к вашим услугам, джентльмены. Безусловно, здесь я могу говорить
    более свободно, чем у следователя. Перед следствием я наскоро переговорил с
    инспектором Джеппом, и он попросил меня там сообщить только самые
    необходимые факты.
    — Совершенно верно,— подтвердил Джепп.— Никогда не нужно
    разбалтывать секреты прежде времени. Послушаем, что вы нам расскажете об
    этой самой Жизели.
    — Правду говоря, я знаю весьма и весьма мало. Кое-что о ее деловой
    жизни. Ее личная жизнь мне почти неизвестна. О ней, наверное, мсье Фурнье
    сможет рассказать больше. Мадам Жизель была человеком, которого в нашей
    стране называют «character». О ее прошлом мне тоже почти ничего не известно.
    Думаю, в молодости она была хороша собою, утратила красоту из-за оспы. Она
    (это мои личные впечатления) любила власть и умела повелевать. Была
    энергичным, способным дельцом. Типичная француженка, она никогда не
    позволяла своим чувствам хоть сколько-нибудь влиять на деловые отношения;
    пользовалась репутацией женщины, ведущей свои дела скрупулезно честно.
    Он обернулся, чтоб посмотреть, согласен ли с ним Фурнье. Тот
    меланхолично кивнул головой:
    — Да, она была честной — по ее понятиям. Но…— он уныло пожал
    плечами,— не слишком ли много: спрашивать у человеческой натуры, что она
    такое на самом деле.
    — Что вы имеете в виду?
    — Chantage.
    — Вымогательство? — переспросил Джепп.
    — Да, своеобразный шантаж. Мадам Жизель давала ссуду, как вы здесь
    говорите «note of hand alone». Она проявляла благоразумие как в отношении
    выдаваемых сумм, так и в назначении процентов. Но должен вам сказать, у нее
    были свои методы взыскания долгов.
    Пуаро с любопытством наклонился вперед.
    — Как уже говорил сегодня мэтр Тибо, ее клиентуру в основном
    составляли люди из определенных кругов. Люди эти особенно уязвимы и зависимы
    от общественного мнения. Мадам Жизель имела свою собственную
    разведывательную службу… Обычно перед тем/как дать деньги (большую сумму,
    разумеется), она собирала сведения о клиенте. Я повторю слова нашего друга:
    по своим понятиям, мадам Жизель была скрупулезно честна. Доверяла тому, кто
    доверял ей. И никогда не использовала секретных сведений, чтобы получить
    деньги от кого-нибудь, если он еще не задолжал ей этих денег.
    — Вы полагаете,—сказал Пуаро,—что чужие секреты служили ей своего
    рода гарантией?
    — Совершенно верно; и в использовании их она была беспощадна. Ее
    система была действенна: очень редко приходилось списывать безнадежные
    долги. Человек, будь то мужчина или женщина в известном положении, пойдет на
    все, лишь бы добыть деньги, чтобы избежать публичного скандала. Как я уже
    говорил, мы знали о ее деятельности; но судебного преследования…—Он пожал
    плечами.—Человеческая натура есть человеческая натура.
    — А если она, допустим,— поинтересовался Пуаро,—вынуждена была
    все-таки списать долг? Что тогда?
    — В таком случае она предупреждала, что либо огласит имевшуюся у нее
    информацию, либо передаст эту информацию какому-нибудь заинтересованному в
    ней лицу.
    Воцарилось минутное молчание. Затем Пуаро спросил:
    — С точки зрения финансовой — это давало ей какую-то выгоду?
    — Нет,— сказал Фурнье.— Прямой — нет.
    — А косвенно?
    — А косвенно,—высказал свое предположение Джепп,— заставляло
    клиентов выплачивать долги вовремя, не правда ли?
    — Совершенно верно,— подтвердил Фурнье.— Это было тем, что вы
    называете «нравственным эффектом».
    — Безнравственным эффектом, я бы сказал,— уточнил Джепп.— Ну…— Он
    задумчиво потер нос.— Это отличные штрихи для мотивировки убийства,

    превосходные штрихи! Теперь перед нами стоит еще один вопрос: кто должен
    получить в наследство ее деньги? — Он обернулся к Тибо.
    — У нее была дочь,— сказал адвокат.— Она не жила с матерью; я даже
    предполагаю, что мать не видела ее с того времени, когда девочка была еще
    ребенком. Много лет назад мать завешала все (за исключением небольшой суммы,
    выделенной для горничной) своей дочери, Анне Морисо. Насколько я знаю,
    завещания мадам не изменяла.
    — А велико ли ее состояние? — поставил вопрос Пуаро. Адвокат пожал
    плечами:
    — Приблизительно восемь или девять миллионов франков. Пуаро свистнул.
    Джепп воскликнул:
    — О, денежки у нее были! Ну, а сколько же это будет в переводе на нашу
    валюту?.. Ба! Около ста тысяч фунтов… даже больше. Вот так-так!
    — Мадмуазель Анна Морисо станет очень состоятельной женщиной,—
    подтвердил Пуаро.
    — Хорошо, что ее не было в том самолете,— сухо заметил Джепп.—А то
    мы могли бы заподозрить, что это она устранила мать с целью заполучить
    деньги!.. Сколько ей может быть лет?
    — Кажется, убийство с ней не связано. Теперь надобно заняться
    изучением всего, что пахнет шантажом или, если угодно, вымогательством. Все,
    кто был в самолете, отрицают, что хоть как-нибудь знали мадам Жизель. Кто-то
    из них врет. Но кто именно? Не поможет ли нам исследование ее личных бумаг,
    а, Фурнье?
    — Мой друг,—сказал Фурнье,—как только я узнал новость, я поговорил
    по телефону со Скотленд-Ярдом и немедленно направился к ней домой. У нее был
    сейф с бумагами. Но оказалось, бумаги сожжены!..
    — Сожжены?! Кем? Когда? Почему?!
    — У мадам Жизели была пользующаяся доверием горничная, Элиза. Элиза
    имела инструкции своей хозяйки: если с мадам что-нибудь случится, открыть
    сейф (комбинацию замка Элиза знала) и сжечь все содержимое.
    — О боже! Поразительно! — Джепп ошеломленно потряс головой.
    Четверо мужчин молча думали о странном характере погибшей женщины…
    Мэтр Тибо поднялся:
    — Я покину вас, господа. Что касается дальнейшей информации, могу
    представить ее в любое удобное для вас время. Мой адрес вы знаете…
    Он крепко пожал всем руки и вышел из комнаты.

    ГЛАВА VII. ВЕРОЯТНОСТИ И ВОЗМОЖНОСТИ

    После ухода мэтра Тибо трое оставшихся придвинули стулья поближе к
    столу.
    — Итак,— сказал Джепп,— приступим.— Он отвинтил колпачок своей
    авторучки.— В салоне было одиннадцать пассажиров — в хвостовой части, я
    имею в виду,— другие туда не входили; одиннадцать пассажиров да два стюарда
    — итого у нас тринадцать человек, считая убитую. Один из двенадцати и
    прикончил старуху. Часть пассажиров англичане, часть-французы. Этими
    последними я поручаю заняться мсье Фурнье. Англичан я беру на себя. Затем
    еще нужно провести следствие в Париже — это тоже ваша работа, Фурнье.
    — Нет, не только в Париже,—возразил Фурнье.—Летом у мадам Жизели
    было множество дел на французских морских курортах: в Довиле, Ле Пине, в
    Вимере. Она ездила и на юг-в Антиб, Ниццу.
    — Хорошая деталь: один-два человека из «Прометея» упомянули Ле Пине,
    насколько я помню. Но это одна сторона вопроса. Теперь перейдем
    непосредственно к самому убийству. Поглядим, кто был в таком положении, что
    мог использовать трубку.— Джепп, наскоро убрав посуду, развернул план
    самолета и поместил его в центре стола.— Итак, для начала давайте
    рассмотрим каждого пассажира в отдельности и обсудим вероятности и, что даже
    еще более важно,— возможности. Исключим из списка мсье Пуаро. Это уменьшит
    число подозреваемых до одиннадцати.
    Пуаро грустно покачал головой:
    — Вы слишком доверчивы, мой друг. Вы никому, никогда и ни в чем не
    должны доверять.
    — Что ж, мы можем и оставить вас, если вы настаиваете,— согласился
    Джепп добродушно.— Затем — двое стюардов. Мне кажется, с точки зрения
    вероятности, не похоже, что убийца — один из них. У них и денег больших
    нет. И репутации у них незапятнаны — это приличные, трезвые люди. Меня бы
    крайне удивило, если бы кто-то из них оказался замешанным. Но мы обязаны их
    тоже подозревать. Они ходили по самолету, могли занять такое положение, из
    которого можно было использовать трубку — я имею в виду, что один из них
    мог бы стать к убитой под прямым углом, хотя не верю, что стюарды могут
    стрелять отравленными дротиками в самолете, полном людей, так, что никто
    этого не замечает. Знаю по опыту, что большинство людей слепы, как летучие
    мыши, кстати, это относится ко всем счастливым, но ведь есть же какой-то
    предел! Безумие, просто безумие — совершать преступления таким способом.
    Один шанс из сотни, что тебя не засекут. Тот, кто это сделал, чертовски
    удачлив! Изо всех дурацких способов совершать убийства этот…
    — Разумеется, абсолютное безумие!
    — Но несмотря на все, убийца достиг цели. Вот мы сидим, обсуждаем
    случившееся и не имеем ни малейшего понятия, кто же все-таки совершил
    преступление! Вот это успех!
    — Наверное, убийца — человек с извращенным чувством юмора,—задумчиво
    сказал Фурнье.— Ведь в преступлении важнее всего психологическое
    обоснование.
    Джепп фыркнул при упоминании о психологии, которую он терпеть не мог и
    которой не доверял:
    — Это как раз та чушь, какую любит слушать мсье Пуаро.
    — Мне интересно все, что говорите вы оба.
    — Вы, надеюсь, не сомневаетесь, что она была убита именно так? — с
    подозрением спросил Джепп.— Я же вас знаю.
    — Нет, нет, мой друг. Здесь я согласен. Отравленный шип, который я
    поднял с пола, и был причиной смерти — это точно. Но тем не менее, есть еще
    нечто такое…
    Пуаро замолчал, недоуменно покачивая головой.
    — Хорошо, вернемся, однако, к нашим заботам,— предложил Джепп.— Мы
    не можем совершенно игнорировать стюардов, но, я думаю, маловероятно, что
    они замешаны в этом. Вы согласны, мсье Пуаро?
    — Вы же помните, что я сказал. Я не буду никого выбрасывать — что за
    выражение, mon Dieu!.
    — Дело ваше. Теперь — пассажиры. Начнем с конца — от кладовой
    стюардов и туалетов. Место ¦ 16.— Джепп ткнул карандашом в план.—
    Парикмахерша Джейн Грей. Получила выигрыш — провела время в Ле Пине. Не
    аферистка ли? Она могла попасть в трудное положение и занять деньги у старой
    дамы; маловероятно все же, что она одолжила крупную сумму у Жизели и что

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    трезвый и ясный ум.
    — Конечно, бестолковый сыщик никому не нужен. Оба засмеялись.
    — Послушайте,—неожиданно сказал Гэйль. Щеки его слегка зарделись.—
    Не смогли бы вы… я имею в виду… это было бы очень мило с вашей
    стороны… Правда, уже поздновато… Но как вы насчет того, чтобы выпить со
    мной чаю? Я чувствую… Все-таки, мы — товарищи по несчастью… И…— Он
    запнулся. И мысленно отчитал себя: «Что с тобой, дурачина? Неужели ты не
    можешь пригласить девушку на чашку чая, не краснея, не заикаясь и не попадая
    в нелепое положение? Что же она подумает о тебе!»
    Замешательство Гэйля лишь подчеркнуло спокойствие и самообладание
    Джейн.
    — Большое спасибо,— произнесла она просто — Охотно принимаю
    приглашение.
    Они отыскали скромную чайную и надменно-пренебрежительная официантка
    угрюмо приняла у них скромный заказ с таким видом, словно хотела сказать:
    «Пеняйте на себя, если вы разочаруетесь. Говорят, будто мы подаем здесь чай,
    но я в этом не уверена».
    Чайная была почти пуста. И это придавало особый смысл тому, что они
    сидели здесь вдвоем.
    Джейн стянула перчатки, глядя через стол на своего компаньона. Он и
    впрямь был привлекателен: голубые глаза, располагающая улыбка. Очень мил!
    — Неприятное дело с этим убийством,— сказал Гэйль поспешно. Он еще не
    совсем освободился от своего нелепого замешательства.
    — Да,— согласилась Джейн.— Меня это очень беспокоит, ведь я работаю
    в хорошем месте, в парикмахерской мсье Антуана, Не знаю, как там
    воспримут…
    — М-да. А я об этом как-то не подумал.
    — Антуану может не понравиться, что у него служит девушка, дававшая
    показания в деле об убийстве.
    — Люди странны,— произнес Норман Гэйль задумчиво.—Жизнь
    несправедлива. Ведь тут вовсе не ваша вина…—Он
    нахмурился.—Отвратительно!
    — О, еще ничего худого со мной не произошло,—напомнила Джейн.—Не
    стоит беспокоиться из-за того, что еще не случилось! И в конце концов, все
    может статься: а вдруг окажется, что именно я убила ее! Говорят, если кто-то
    убил один раз, то обычно он может убить потом еще и еще-великое множество
    других людей! И, согласитесь, не очень-то приятно носить прическу, сделанную
    руками убийцы…
    — На вас достаточно взглянуть — и уже ясно, что вы никого не
    убивали,—сказал Норман серьезно.
    — Я не уверена,—возразила Джейн.—Иногда мне ужасно хочется
    пристукнуть какую-нибудь из моих леди! Если б только мне это сошло! В
    особенности есть одна: голос у нее, как у коростеля, и вечно она ворчит, и
    вечно недовольна и жалуется. Я думаю порой, что такое убийство было бы даже
    хорошим поступком, а вовсе не преступлением. Так что, видите, я настроена
    весьма агрессивно.
    — Да, но ЭТОГО преступления вы не совершали,— сказал Гэйль.— Я могу
    поклясться.
    — А я могу поклясться, что и не вы,— отозвалась в тон ему Джейн.— Но
    это вам не поможет, если ваши пациенты будут думать, что вы…
    — Да, мои пациенты…— Гэйль глядел задумчиво. — Кажется, вы правы.
    Я не подумал… Дантист — маньяк, одержимый мыслью об убийстве,— не очень
    заманчивая реклама! — И он добавил неожиданно и импульсивно: — Вас не
    смущает то, что я дантист? В профессии дантиста есть нечто смешное. Эта
    профессия далеко не романтическая. Обычного врача воспринимают как-то
    серьезнее.
    — Не унывайте! —успокоила его Джейн.—Дантист на общественной
    лестнице стоит явно выше ассистента парикмахера.
    Они засмеялись, и Гэйль признался:
    — Я чувствую, что мы становимся друзьями. А вы?
    — Да, я думаю, что да.
    — Может, вы пообедаете со мной как-нибудь вечером, а потом сходим в
    театр или в кино?
    — Благодарю.
    После небольшой паузы Гэйль спросил:
    — Как вам понравилось в Ле Пине?
    — Было очень весело.
    — Вы там бывали раньше?
    Джейн доверительно поведала ему всю историю с выигрышем и поездкой. Оба
    согласились, что такая поездка приятна и романтична. Их разговор был
    неожиданно прерван появлением какого-то молодого человека в коричневом
    костюме. Уже несколько минут человек этот вертелся вокруг, пока они не
    обратили на него внимания.
    Он приподнял шляпу и с бойкой уверенностью обратился к Джейн.
    — Мисс Джейн Грей? Я представляю «Уикли Хоул». Не сделали бы вы для
    нас коротенькую статейку про эту самую Загадку Смерти в Воздухе? С точки
    зрения пассажира. О, соглашайтесь, мисс Грей. Мы вам неплохо заплатим.
    — Сколько? — спросила Джейн.
    — Пятьдесят фунтов, а может, и больше. Может, все шестьдесят.
    — Нет,— сказала Джейн.— Я, наверное, не смогу. Я не буду знать, о
    чем говорить.
    — О, с этим все в порядке,—легко возразил молодой человек.— Вам
    вовсе не нужно что-либо писать. Один из наших ребят просто-напросто задаст
    вам пару-другую вопросов о ваших предположениях и все сделает за вас. Вам
    нечего даже беспокоиться.
    — Все равно,— твердо решила Джейн.— Я, пожалуй, не буду.
    — А если сто фунтов? Слушайте, я действительно сделаю сто! И дайте нам
    вашу фотографию.
    — Нет,—сказала Джейн.—Мне эта затея не нравится,
    — Так что можете удалиться;-уже сердито вмешался Норман Гэйль.—Мисс
    Грей не желает тревожиться.
    Молодой человек с надеждой повернулся к нему.
    — Мистер Гэйль, не так ли? — спросил он.— Послушайте, мистер Гэйль,
    если мисс Грей не хочет, то почему бы вам не попытаться? Пятьсот слов.
    Заплатим мы вам так же, как я предлагал мисс Грэй. Это выгодная сделка,
    потому что, когда женщина рассказывает об убийстве другой женщины,— это
    ценится газетами выше. Я предлагаю вам неплохой бизнес.

    — Я не хочу и не напишу ни слова.
    — Независимо от платы это будет отличной рекламой. Подающий надежды
    профессионал — у вас впереди будет блестящая карьера: статью прочитают все
    ваши пациенты!
    — Это,— усмехнулся Норман Гэйль,— как раз то, чего я больше всего
    опасаюсь.
    — Без рекламы в наши дни никак не обойтись. Гласность — это…
    — Возможно, но все зависит от вида гласности. Надеюсь, что все же
    некоторые из моих пациентов не прочтут газет, а если и прочтут, то не
    обратят внимания на тот факт, что я замешан в деле об убийстве. Теперь вы
    получили ответы от нас обоих. Уйдете ли вы без шума, или мне вышвырнуть вас
    отсюда?
    — Незачем раздражаться,— заметил молодой человек, ничуть не смущенный
    угрозой.— Доброго вам вечера. Позвоните мне в редакцию, если измените ваше
    решение. Вот моя карточка.
    И он бодро направился к выходу, итожа: «Неплохо. Получилось вполне
    приличное интервью».
    В следующем выпуске «Уикли Хоул» была опубликована солидная колонка:
    мнения двух свидетелей Загадки Смерти в Воздухе. Мисс Джейн Грей объявляла
    себя слишком несчастной, чтобы говорить о случившемся. Убийство потрясло ее,
    и она страшилась даже думать обо всем этом. Мистер Норман Гэйль довольно
    долго распространялся насчет того, как на его карьеру дантиста-профессионала
    может повлиять то, что он замешан в деле об убийстве. Мистер Гэйль с юмором
    уповал на тех своих пациентов, которые читают лишь определенные страницы
    газет и не заподозрят худшего, проходя в его кабинете «испытание
    зубоврачебным креслом».
    Когда навязчивый молодой человек наконец ушел, Джейн удивилась:
    — Почему он не выбрал кого-нибудь более значительного из пассажиров?
    — Оставил, наверное, для тех, кто получше его,— мрачно предположил
    Гэйль.— А может, пытался, да тоже ничего не вышло.
    Минуту-две он сидел нахмурившись, затем сказал:
    — Джейн, я буду называть вас Джейн? Можно? Вы не станете возражать?!
    Джейн, как вы думаете, кто все-таки убил эту Жизель?
    — У меня нет никаких предположений на этот счет.
    — Но вы думали об этом? По-настоящему думали?
    — Нет, кажется, не думала. Я только немного беспокоилась, И то, по
    правде говоря, из-за моей причастности ко всему этому делу. До сегодняшнего
    дня я просто не представляла себе, что кто-либо из пассажиров мог бы
    совершить такое!..
    — Да, следователь разъяснил нам все весьма вразумительно. Но я твердо
    знаю одно, что этого не сделал я, и что этого не сделали вы, потому что…
    э-э… потому что я наблюдал за вами большую часть времени.
    — Да,— сказала Джейн.— Я знаю, что это не вы по той же причине. И,
    конечно же, знаю, что это не я! Так что это кто-то из остальных. Но кто? Не
    имею ни малейшего понятия.
    Норман Гэйль выглядел усталым и задумчивым. Казалось, он озабочен
    какими-то очень серьезными мыслями. Джейн между тем продолжала:
    — Не знаю, что и думать. Ведь мы же ничего не видели. Я во всяком
    случае. А вы?
    — И я — ничего.
    — Все это так странно. Вы просто-напросто ничего не могли видеть. Ведь
    вы сидели лицом не в ту сторону. А мне было видно все, что происходило в
    середине самолета. Я имею в виду… я могла бы…
    Джейн, вспыхнув, умолкла. Она вспомнила, что ее взгляд все время был
    устремлен на ярко-голубой пуловер и что мысли ее, отрешенные от всего
    происходящего вокруг, были главным образом заняты личностью в ярко-голубом
    пуловере.
    Норман Гэйль размышлял:
    «Интересно, с чего это она так краснеет?.. Она очаровательна… Я
    женюсь на ней… Да-да… Не стоит заглядывать слишком далеко вперед. Но мне
    служит некоторым оправданием то, что теперь я ее часто вижу. А с этим
    убийством все обойдется… Кроме того, я думаю, что можно с успехом
    продолжать заниматься своей практикой, а этот щелкопер-репортеришко…».
    Вслух он произнес:
    — Давайте подумаем, кто мог убить ее? Обсудим каждого.— И он тотчас
    приступил к своим предположениям: —Стюарды?
    Нет,— отозвалась Джейн.
    — Согласен. Женщины напротив нас?
    — Не думаю, что такие люди, как леди Хорбари, могут кому-то причинить
    зло. А другая, мисс Керр, она тоже очень знатная. Нет, она не стала бы
    убивать старую француженку, я уверена.
    — Только противный чужеземец? — улыбнулся Гэйль.— Я думаю, вы не
    очень ошиблись, Джейн. Тогда это усач. Но, судя по отзывам следователя, он
    — вне подозрений. Доктор? Не очень-то похоже на истину.
    — Если б он захотел убить ее, он, я думаю, выбрал бы что-нибудь такое,
    что не оставляет следов; никто и не узнал бы.
    — М-да,— с сомнением согласился Норман.— Эти яды без вкуса и без
    запаха, не оставляющие никаких следов, очень удобны, но кто знает,
    существуют ли они вообще… Дальше кто там у нас? А, писатель, у которого
    была стреляющая трубка.
    — Весьма подозрителен. Но в общем-то, и если б он не заговорил об этой
    трубке, с ним все было бы в порядке.
    — Затем этот Джеймсон… Нет… Ну, как же его зовут?.. Райдер?
    — Да, по-моему, это он и есть…
    — А двое французов?
    — Пожалуй, больше всего подходят. Они сидели на таких удобных местах.
    У них могли быть причины, о которых мы даже не подозреваем. И тот, что
    помоложе, выглядел встревоженным.
    — Будешь встревоженным, если ты совершил убийство,—угрюмо, отозвался
    Норман Гэйль.
    — Хотя он казался таким симпатичным,—тут же заколебалась Джейн.— И
    отец его тоже довольно милый. Надеюсь все же, что это не они!..
    — На мой взгляд, мы продвигаемся вперед не очень успешно,—
    усмехнувшись, заметил Норман.
    — Как мы можем продвигаться, если почти ничего не знаем об убитой. Ни
    ее врагов, ни тех, кто получит в наследство ее деньги, и вообще всего
    такого…— пожала плечами Джейн. Гэйль подумал и медленно проговорил:
    — Кажется, было бы все же полезно… разобраться самим во всем этом.
    Ведь убийство касается не только виновного и жертвы. Оно затрагивает и
    невиновных. Вы и я невиновны, но тень убийцы коснулась и нас. И мы пока не
    знаем, как эта тень повлияет на нашу жизнь.
    Джейн была человеком хладнокровным, но тут она вздрогнула внезапно:
    — Не надо,— попросила она.— Вы пугаете меня.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    — Это южноафриканская змея — одна из наиболее ядовитых и смертоносных
    изо всех существующих. Ее прямое действие на человека не изучено, но о
    вирулентности этого яда вы можете судить по такому примеру: при введении его
    подопытной гиене животное погибало прежде, чем успевали вынуть обратно иглу
    шприца. Яд вызывает сильные внутренние кровоизлияния, парализует работу
    сердца.
    Репортеры строчили: «Чрезвычайное происшествие. Змеиный яд в воздушной
    драме! Змея, которая смертельнее кобры!!!»
    — Вы слышали когда-нибудь о применении этого яда для преднамеренного
    отравления?
    — Никогда. Это-то как раз в деле самое интересное!
    — Благодарю вас, мистер Уинтерспун.
    Детектив сержант Вилсон засвидетельствовал, что трубка была найдена под
    одним из сидений «Прометея». Отпечатков пальцев на трубке не не оказалось. С
    дротиком и трубкой проделали необходимые эксперименты… «Дальнобойность»
    трубки была около десяти ярдов.
    — Мистер Эркюль Пуаро.
    Все чрезвычайно заинтересованно смотрели на мистера Пуаро. Но показания
    его были очень кратки. Он ничего не заметил в пути. Спал. Да, это он увидел
    на полу маленький дротик. Дротик находился в таком положении, как если бы
    свалился с шеи погибшей женщины. Вот, пожалуй, и все, что мсье Пуаро может
    сказать.
    — Графиня Хорбари!
    Репортеры вдохновились: «Супруга пэра дает показания в деле о
    загадочной Смерти в Воздухе». Некоторые уточняли: «…в деле о Тайне
    Змеиного яда». Репортеры газет для женщин сообщали: «Леди Хорбари явилась в
    строгого вида шляпке и лисьей накидке». Или: «Леди Хорбари, одна из самых
    элегантных женщин Лондона, была одета в черное и в новой шляпе строгого
    фасона». Или: «Леди Хорбари, до замужества мисс Сисели Бланд, была одета в
    изящное черное платье и в новую шляпу»… Все откровенно любовались
    прелестной, явно взволнованной молодой женщиной, хотя ее показания и были
    весьма кратки. Она ничего не заметила; умершую никогда прежде не видела.
    Нет, к сожалению, ничего не может сказать господину следователю.
    Венетия Керр последовала за графиней, волновалась она значительно
    меньше. Неутомимые поставщики новостей для женской прессы писали:
    «Пальто дочери лорда Коттсмора безукоризненного супермодного покроя,
    юбка с широким поясом», а кто-то записал даже такую фразу: «Высший свет дает
    показания следствию».
    — Джеймс Райдер. Ваше занятие или профессия?
    — Директор-распорядитель «Эллис Вэйл Сэмент Компани».
    — Не будете ли вы так добры осмотреть эту трубку? Вы видели ее раньше
    у кого-нибудь в «Прометее»?
    — Нет.
    — Вы занимали в самолете место непосредственно впереди умершей?
    — Ну и что, если так?
    — Я попрошу вас не говорить со мной подобным тоном. Вы сидели впереди
    кресла ¦ 2. С вашего места вам практически был виден каждый из сидевших в
    салоне самолета.
    — Нет, не так. Я не видел никого из сидевших по моей стороне. У кресел
    высокие спинки.
    — Но если бы кто-нибудь из них вышел в проход, чтобы прицелиться из
    трубки в женщину, которая была убита,— вы бы увидели его?
    — Безусловно.
    — Кто-нибудь из сидевших впереди вас вставал со своего места?
    — Мужчина, сидевший на два места впереди меня, встал и вышел в туалет.
    — Это в направлении, противоположном от вас и от умершей?
    — Да.
    — Он не проходил по самолету в вашем направлении?
    — Нет, он возвратился на свое место.
    — У него было что-нибудь в руках?
    — Ничего.
    — Кто еще вставал со своего места?
    — Человек, сидевший передо мной. Он прошел мимо меня в другую сторону,
    в хвост самолета.
    — Я протестую!—визгливо закричал м-р Клэнси, вскакивая.— Это было
    раньше, намного раньше-около часа дня!
    — Прошу вас сесть,— слегка повысив голос, сказал следователь.— Вас
    выслушают! Продолжайте, мистер Райдер. Не заметили ли вы чего-нибудь в руках
    у этого джентльмена?
    — Мне кажется, что он держал авторучку. Когда он вернулся, в руке у
    него была оранжевая книжка. Какой-то журнал.
    — Он был единственным, кто прошел в конец самолета? А вы сами вставали
    с места?
    — Да, я выходил в туалет. И, уж конечно, в руках у меня не было
    трубки.
    — Вы позволяете себе разговаривать недопустимым тоном! Вы свободны.
    Идите.
    Мистер Норман Гэйль, дантист, дал по всем вопросам показания
    негативного характера. Он ничего не видел, ничего не знает! Затем его место
    занял взъерошенный и негодующий автор детективных романов мистер Клэнси.
    Мистер Клэнси вызвал в зале интерес не меньший, чем супруга пэра.
    «ПИСАТЕЛЬ ДАЕТ ПОКАЗАНИЯ».
    «ИЗВЕСТНЫЙ АВТОР ДЕТЕКТИВНЫХ РОМАНОВ ДОПУСКАЕТ МЫСЛЬ О ПОКУПКЕ
    СМЕРТОНОСНОГО ОРУЖИЯ».
    «СЕНСАЦИЯ В СУДЕ».
    Но сообщение о сенсации было поспешным.
    — Да, сэр,— громко возмущался м-р Клэнси.— Я приобрел трубку. Больше
    того, я принес ее сегодня с собой! Я протестую против вашего утверждения,
    что трубка, при помощи которой совершено преступление, принадлежит мне! Вот
    моя трубка!—И он с триумфом вытащил из кармана трубку.
    Репортеры едва успевали писать: «Умопомрачительная сенсация!» «Еще одна
    трубка в суде!»
    Следователь строго напомнил мистеру Клэнси, что он находится здесь,
    дабы помочь правосудию, а не для того, чтобы опровергать мнимые обвинения
    против самого себя. Допрос м-ра Клэнси дал незначительные результаты. Мистер
    Клэнси, как он объяснил с совершенно ненужными подробностями, был настолько
    ошеломлен эксцентричностью иностранных железнодорожных служб и своими

    личными затруднениями, связанными с работой над новым романом, что не в
    состоянии был замечать что-либо! Весь самолет мог стрелять в кого угодно из
    трубок отравленными дротиками! В другое время мистер Клэнси, конечно,
    заприметил бы их! Но тогда… нет…
    Мисс Джейн Грей, ассистентка парикмахера, не заставила работать вечные
    перья лондонских журналистов. Она попросту никого не интересовала. За нею
    следовали двое французов.
    Мсье Арман Дюпон сообщил, что он из Парижа летел в Лондон, где должен
    читать лекцию в Королевском азиатском обществе. Он и его сын были увлечены
    разговором и попросту не замечали ничего, что происходило вокруг.
    — Вы знали в лицо мадам Морисо, или мадам Жизель?
    — Нет, мсье, прежде я ее никогда не видел.
    — Но она-известная личность в Париже. Мсье Дюпон-старший пожал
    плечами.
    — Только не мне. Во всяком случае, я не так часто бываю в Париже…
    — Я понимаю, вы недавно вернулись с Востока.
    — Да, это так, мсье. Из Персии.
    — Вы с вашим сыном побывали во многих труднодоступных частях света?
    — Pardon?
    — Вы много путешествовали по диким местам. Вам никогда не встречались
    племена, использующие змеиный яд для стрел?
    Этот вопрос мсье Дюпону пришлось перевести, и когда мсье Дюпон понял, о
    чем его спрашивают, он энергично затряс головой:
    — Нет-нет, мне никогда не встречалось ничего подобного.
    За ним свидетельские показания давал его сын.
    Показания Дюпона-младшего были почти дословным повторением показаний
    мсье Армана Дюпона. Он ничего не заметил. Он счел вероятным, что умершая
    была ужалена осой. Ему самому надоедала оса, и в конце концов он пристукнул
    ее.
    Дюпоны были последними свидетелями. Следователь прокашлялся и обратился
    к жюри. Он сказал, что, без сомнения, это — самое удивительное и
    невероятное изо всех дел, которые ему приходилось вести в суде. Женщина была
    убита. Самоубийство исключено. Несчастный случай — в воздухе, в самолете —
    и подавно! Преступление не мог совершить кто-либо, находившийся вне
    самолета. Убийцей был один из свидетелей, которых они выслушали в это утро.
    Некуда деваться от факта, а он жесток. Кто-то из них лгал самым бесстыдным
    образом.
    Убийство совершено с неслыханной наглостью. На виду у десяти, или даже
    двенадцати человек (если считать стюардов) убийца поднес к губам трубку и
    послал роковой дротик, и, к сожалению, никто вовремя этого не заметил.
    Происшедшее казалось неправдоподобным, но доказательство ведь — трубка и
    стрела, найденная на полу, пятнышко на шее умершей и, наконец, медицинское
    заключение, свидетельствующее, что это все так и произошло. Из-за отсутствия
    веских доказательств, инкриминирующих преступление какой-нибудь конкретной
    персоне, он, следователь, мог только вместе с жюри обратить обвинительный
    вердикт против одной или нескольких персон, пока ему неизвестных. Каждый из
    пассажиров отрицал хоть какое-нибудь знакомство с умершей. Теперь задача
    полиции состояла в том, чтоб узнать, какие могли быть у нее связи с убийцей.
    Из-за отсутствия мотивов для определения конкретного преступника он,
    следователь, может только посоветовать жюри принять упомянутый вердикт. Жюри
    может обсудить вердикт.
    Один из членов жюри, простоватый с виду человек с квадратным лицом и
    недоверчивыми глазами, подался вперед, астматически тяжело дыша:
    — Вы говорите, трубка была найдена под каким-то сиденьем? Позвольте
    узнать, чье это было место?
    Следователь обратился к своим записям. Сержант Уилсон шагнул к нему и
    что-то зашептал на ухо.
    — Ах, да. Это было место ¦ 9, которое занимал мсье Эркюль Пуаро. Мсье
    Пуаро, кстати, очень известный и респектабельный частный детектив… хм….
    не раз уже сотрудничавший в весьма серьезных делах со Скотленд-Ярдом.
    Человек с квадратным лицом остановил взгляд на длинных усах маленького
    бельгийца. «Иностранец? — казалось, говорили его глаза.— Нельзя доверять
    иностранцам, даже если они сотрудничают рука об руку с нашей полицией!»
    Однако вслух он сказал:
    — Это тот самый мистер Пуаро, что нашел на полу дротик?
    Жюри возвратилось в зал через пять минут, и старшина присяжных вручил
    следователю лист бумаги. Тот пробежал взглядом вкривь и вкось набросанные
    строчки.
    — Что же это такое? — следователь нахмурился.—Чепуха, я не могу
    принять этот вердикт. Это же чепуха,— повторил он.— Нужно хотя бы
    выправить ошибки и переписать…
    Через несколько минут исправленный вердикт вновь вернулся к нему.
    — Ну, это еще куда ни шло,— сказал следователь, прочитав: «Мы
    находим, что умершая погибла от яда, но имеющихся у нас свидетельств явно
    недостаточно, чтобы определить, кто прибег к этому яду».

    ГЛАВА V. ПОСЛЕ ДОЗНАНИЯ

    — Интересно, что могло быть такого в той бумажке, что следователь не
    захотел ее принять?
    Джейн замедлила шаги и взглянула на Нормана Гэйля.
    — Мне кажется, я могу вам сказать,— откликнулся чей-то голос позади
    них. Молодые люди повернулись и увидели мсье Эркюля Пуаро.
    — Я полагаю, что это был вердикт о предумышленном убийстве, обращенный
    против меня.
    — О, как это возможно?! — ужаснулась Джейн. Мсье Пуаро с довольной
    улыбкой кивнул:
    — Mais oui. Когда мы выходили, я слышал, как один член жюри сказал
    другому: «Это все тот коротышка-иностранец, это все он натворил, запомни мои
    слова!» Уверен, другие думали точно так же!
    Джейн колебалась: посочувствовать или рассмеяться? Предпочла последнее.
    Пуаро тоже засмеялся: он был с нею согласен.
    — Как видите, теперь мне придется восстанавливать свою репутацию.—
    Все с той же улыбкой, поклонившись, он двинулся прочь.
    Джейн и Норман проводили взглядами удаляющуюся приземистую фигуру.
    — Какой-то чудак…— усмехнулся Гэйль.— Именует себя детективом.
    Какой из него детектив? Преступники видят его за милю. Не пойму, как такой
    тип может маскироваться.
    — Не слишком ли устарели ваши представления о детективах? — спросила
    Джейн.— Все эти фальшивые бороды уже давным-давно отжили свое. В наши дни
    детективы просто сидят и решают дела, так сказать, в процессе мышления.
    — Что ж, это требует меньших усилий, меньшего напряжения.
    — Физически — возможно. Но, безусловно, для такой работы нужен

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    — Кто бы это ни был, он воспользовался всеми шансами для полного
    успеха! — сказал Пуаро.
    — Да, клянусь Юпитером! Боже, этот тип должен быть каким-то
    абсолютным… лунатиком! Ну, кто там у нас с вами еще остался? Только одна
    девушка? Давайте позовем ее и покончим с этим вопросом. Джейн Грей — звучит
    прямо как название преинтереснейшего романа!
    — Она красивая девушка,—кивнул Пуаро.
    — Неужели, старый ты плут? Так ты, выходит, не все время сладко спал?
    А?
    — Она красива и нервничала,—сказал Пуаро.
    — Нервничала, говоришь? — живо уцепился за новую мысль инспектор
    Джепп.
    — Мой дорогой друг, когда такая милая девушка нервничает, это обычно
    означает, что на ее пути появился некий молодой человек, а вовсе не
    свидетельствует о преступлении.
    Джейн ответила на вопросы. Ее зовут Джейн Грей, она служит в
    парикмахерской на Брутон-стрит, у мсье Антуана. Ее домашний адрес:
    Хэрро-гейт-стрит, 10, Новый Уэльс, 5. Она возвращалась в Англию из Ле Пине.
    — Ле Пине?.. Хм!..
    Последующие вопросы касались билета для поездки.
    — Я бы их запретил, все эти увеселительные прогулки! — проворчал
    Джепп.
    — Я считаю, что они изумительны,—возразила Джейн.— А вы сами неужели
    никогда не ставили полкроны на лошадь?
    Джепп вдруг смутился.
    Когда Джейн предъявили духовую трубку, она сказала, что в самолете ни у
    кого такой трубки не видела. Она не знала умершей, но обратила на нее
    внимание в аэропорту Ле Бурже.
    — Почему вы обратили на нее внимание?
    — Из-за ее невероятной уродливости! — воскликнула Джейн искренне.
    Больше ничего ценного следствию она не могла сообщить и потому ей также
    разрешили уйти. Джепп вновь принялся изучать трубку.
    — Не понимаю,— сказал он,— наяву осуществляется невероятнейший
    детектив! Что же нам теперь следует искать? Человека, который предпринял
    путешествие в некую часть света, где можно приобрести такую штуковину? А где
    конкретно ее могли создать? Для этого потребуется эксперт. Эта штука равно
    может быть и малайской, и южноамериканской, и африканской.
    — Да, оригинально,— сказал Пуаро.— Но если вы приглядитесь
    повнимательнее, то заметите вот здесь микроскопический кусочек бумаги,
    прилипший к трубке. И выглядит он точь-в-точь, как остаток отодранной
    этикетки с ценой. Кажется, сей экземпляр проследовал из диких мест через
    лавку антиквара. Возможно, это немного облегчит наши поиски. Но позвольте
    сначала задать вам один маленький вопросик.
    — Прошу вас.
    — Вы не будете составлять список? Я имею в виду опись вещей,
    принадлежащих пассажирам…
    — Теперь это, пожалуй, уже не столь важно, но будет сделано, если вам
    угодно, мистер Пуаро. Вы настаиваете на этом?
    — Mais oui. Я озадачен, весьма озадачен. Если б только я мог найти
    что-нибудь, что помогло бы мне…
    Но инспектор Джепп уже не слушал его. Он исследовал остатки оторванной
    этикетки с ценой, сохранившиеся на черенке трубки.
    — Клэнси проболтался, что купил трубку. Ох, эти авторы детективов!..
    Они в своих романах вечно оставляют полицию в дураках… Но если бы я
    доложил своему начальнику о чем-нибудь так, как докладывают их вымышленные
    инспекторы своим старшим офицерам,— меня завтра же вышвырнули бы из
    полиции! К черту этих невежественных бумагомарателей! — Джепп перевел дух и
    закончил: — Да, но это проклятое убийство как раз так и выглядит, будто
    этот писака его придумал, в надежде, что оно сойдет с рук его идиотским
    персонажам!..

    ГЛАВА IV. ДОЗНАНИЕ

    Дознание по делу об убийстве госпожи Мари Морисо началось четырьмя
    днями позже. Сенсационная смерть привлекла внимание широкой публики, и зал
    был переполнен.
    Первым допросили свидетеля мэтра Александра Тибо. Это был высокий
    пожилой человек. Седина уже тронула его темную бороду, и она являла собою
    то, что французы обычно называют «соль с перцем». По-английски он говорил
    медленно, с легким акцентом, но в общем-то вполне пристойно.
    После предварительных формальностей следователь спросил у него:
    — Вы видели умершую? Вы опознали ее, мэтр Тибо?
    — Да. Это моя клиентка, Мари-Анжелик Морисо.
    — Это имя записано в ее паспорте. Была ли она известна вам под другим
    именем?
    — Да, под именем мадам Жизели.
    По залу прошло волнение. Репортерские карандаши выжидательно застыли в
    воздухе. Следователь продолжал:
    — Не можете ли вы сказать точнее, кто же такая была мадам Мари Морисо,
    она же мадам Жизель?
    — Мадам Жизель — это имя, под которым она занималась бизнесом. Она
    была в числе самых деловых ростовщиков Парижа.
    — Она занималась бизнесом! Где же?
    — На улице Жолиетт, дом 3. Это была ее частная резиденция.
    — Нам известно, что она довольно часто ездила в Англию. Ее дела
    касались этой страны?
    — Да. Многие ее клиенты-англичане. Ее хорошо знали в определенных
    кругах английского общества.
    — Что вы подразумеваете под «определенными кругами»?
    — Ее клиентуру в основном составляли чиновники, адвокаты, учителя —
    среди таких людей особенно ценят сдержанность…
    — Она пользовалась репутацией осторожного человека?
    — Чрезвычайно осторожного.
    — Достаточно ли хорошо вам известны были ее дела?
    — Нет. Мадам Жизель вполне могла вести свои дела самостоятельно. Она
    держала в своих руках контроль над всеми операциями и была женщиной с весьма
    оригинальным характером,

    — Она была богата?
    — Чрезвычайно состоятельна.
    — Были у нее враги?
    — Насколько мне известно — нет.
    …Мэтр Тибо спустился со свидетельского возвышения. Вызвали Генри
    Митчелла.
    Следователь спросил:
    — Ваше имя Генри Чарльз Митчелл, вы проживаете на Шаублэк Лэйн, 11,
    Вэндсворс?
    — Да, сэр.
    — Вы состоите на службе в «Юниверсал Эйр-лайнз Компани», компании с
    ограниченной ответственностью?
    — Да, сэр.
    — Вы старший стюард рейсового самолета «Прометей»?
    — Да, сэр.
    — В прошлый вторник, восемнадцатого, вы находились на дежурстве в
    самолете «Прометей» на двенадцатичасовом рейсе из Парижа в Крой-дон. Мадам
    Жизель летела этим рейсом. Видели вы ее когда-нибудь раньше?
    — Да, сэр. Месяцев шесть назад я летал рейсом 8-45 и приметил ее, раз
    или два она летела этим же рейсом.
    — Вы знаете ее имя?
    — Оно указано в моем списке пассажиров, сэр, но специально я его не
    запоминал.
    — Вы слышали когда-нибудь имя «мадам Жизель»?
    — Нет, сэр.
    — Пожалуйста, опишите нам события прошлого вторника.
    — Я подал пассажирам завтрак, сэр, и разносил счета. Мадам, как я
    подумал, спала. Я решил ее разбудить не раньше, чем минут за пять до
    посадки. А когда подошел к ней, то увидел, что она или умерла, или серьезно
    заболела. Я узнал; что на борту есть доктор. Он сказал…
    — Мы заслушаем показания доктора Брайанта от него лично. Взгляните вот
    на это, пожалуйста.
    Митчеллу показали трубку.
    — Вы уверены, что не видели этого в руках у кого-нибудь из пассажиров?
    — Уверен, сэр.
    — Вы свободны, Митчелл. Альберт Дэвис!
    Младший стюард занял место свидетеля.
    — Вы Альберт Дэвис, проживаете по адресу Бэркам-стрит, 23, Кройдон,
    служащий «Юниверсал Эйрлайиз», компании с ограниченной ответственностью?
    —Да, сэр.
    — В прошлый вторник вы дежурили на «Прометее» в качестве второго
    стюарда?
    — Да, сэр.
    — От кого вы узнали о трагедии?
    — Мистер Митчелл, сэр, сказал мне, что он боится, не случилось ли чего
    с одной из пассажирок.
    Дэвису указали на трубку.
    — Вы видели этот предмет в руках у кого-нибудь из пассажиров?
    — Нет, сэр.
    — Что-нибудь из случившегося во время путешествия, по вашему мнению,
    могло бы пролить свет на это дело?
    — Нет, сэр.
    — Хорошо. Больше не задерживаю вас.
    Дэвис поклонился и, пятясь, удалился, уступая место новому свидетелю.
    — Доктор Роджер Брайант!
    Доктор Брайант сообщил свое имя и адрес и представился как специалист
    по болезням уха, горла и носа.
    — Доктор Брайант, расскажите нам, будьте добры, что же все-таки
    произошло восемнадцатого, в прошлый вторник.
    — Как раз перед прибытием в Кройдон ко мне подошел старший стюард. Он
    спросил, не врач ли я. Услышав утвердительный ответ, он сказал, что заболела
    одна из пассажирок. Я поднялся и последовал за ним. Женщина лежала на полу у
    кресла. Она умерла незадолго до этого.
    — А когда, по-вашему, это могло случиться, доктор Брайант?
    — По меньшей мере, за полчаса до того, как я подошел.
    — У вас есть какая-нибудь версия относительно причин смерти?
    — Нет, это невозможно без детального осмотра.
    — Вы обратили внимание на небольшое пятнышко у нее на шее?
    —Да.
    — Благодарю вас… Доктор Джеймс Уистлер!
    Доктор Уистлер оказался невзрачным щуплым человеком.
    — Вы полицейский хирург-эксперт?
    — Да.
    — О чем вы расскажете следствию?
    — Около трех часов в прошлый вторник, восемнадцатого, я получил вызов
    на Кройдонский аэродром. Там мне показали тело женщины средних дет, лежавшее
    возле одного из кресел в рейсовом самолете «Прометей». Женщина была мертва,
    смерть наступила примерно часом раньше, Я заметил также небольшое круглое
    пятнышко на ее шее — непосредственно на яремной вене. Такое пятнышко могло
    остаться от укуса осы или от укола тем шипом, который мне позже показали.
    Тело перенесли в морг, где я произвел детальный осмотр и сделал вывод, что
    смерть вызвана введением мощной дозы токсина в кровяной поток. Паралич
    сердца и практически моментальная смерть.
    — Не можете ли вы сказать, что это за токсин?
    — Это был токсин, какого я еще никогда в своей практике не встречал.
    Репортеры записали: «Неизвестный яд».
    — Благодарю вас… Прошу теперь выйти к столу мистера Генри
    Уинтерспуна.
    Вышел массивный человек с мечтательным и добродушным выражением лица.
    Он выглядел весьма добрым и не менее… глупым. Мистер Уинтерспун был
    главным правительственным экспертом, признанным авторитетом по редчайшим
    ядам. Следователь взял со стола роковой шип и спросил, узнает ли мистер
    Уинтерспун этот предмет.
    — Узнаю. Мне присылали это для экспертизы.
    — Сообщите следствию результаты вашего анализа!
    — Дротик обмакнули в препарат кураре — яда для стрел, используемого
    туземными племенами.
    Репортеры со смаком скрипели перьями своих авторучек.
    — Вы считаете, что смерть была вызвана ядом кураре?
    — О, нет!—сказал м-р Уинтерспун.—Там был только слабый след
    препарата. Согласно моим анализам, дротик незадолго перед тем был погружен в
    яд Dispholidus typus, более известный под названием яда древесной змеи.
    — Древесная змея? А что это такое?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    — Нет, сэр, я ее не видел,— сказал Митчелл.
    — Я тоже,— сказал Дэвис.
    — Неважно. Благодарю вас. Когда стюарды вышли из комнаты, Джепп,
    жестом изобразив пачку паспортов, сказал:
    — На борту, оказывается, была графиня! Может, нам велеть тщательно
    обыскать весь багаж в хвостовой части самолета, в том числе и ручную кладь
    пассажиров салона? — предложил он и весело подмигнул Эркюлю Пуаро.— Как,
    по-вашему, почему я так думаю, мистер Пуаро? А вот почему. Нам нужно найти
    трубку, если она вообще существует и если нам все это не снится! Мне лично
    все это кажется чудовищным сном. А что, если этот малый, этот
    детективщик-писака вдруг спятил я надумал совершить одно из своих
    преступлений на самом деле, а не на бумаге?! Отравленные стрелы, дротики…
    Похоже на него!..
    Мсье Пуаро с сомнением покачал головой.
    — Да,—продолжал Джепп.—Каждого придется обыскать, будет он
    сопротивляться или нет, и все мелкие вещи тоже нужно осмотреть.
    — Нужно бы составить сперва список пассажиров,— предложил Пуаро,— и
    список всего, что принадлежит каждому из этих людей.
    Джепп взглянул на него с любопытством:
    — Что ж, это можно сделать, если вы считаете, что так следует
    поступить, мистер Пуаро. Мне только неясно, куда вы клоните. Мы же знаем,
    что ищем.
    — Вы — может быть, знаете, mon ami, но я вовсе не так уверен. Я тоже
    ищу, но мне не совсем ясно, что именно я должен или смогу найти.
    — Ах, вы опять за свое, мистер Пуаро! Ох, и любите же вы усложнять! На
    самом деле все гораздо проще, уверяю вас! А теперь давайте позовем ее
    милость графиню, прежде чем она выцарапает мне глаза!..
    Однако леди Хорбари держалась теперь много спокойнее. Она благосклонно
    опустилась на предложенный ей стул и отвечала, не раздумывая, на вопросы
    инспектора Джеппа. Она сказала, что она — леди Сисели Хорбари — жена графа
    Хорбари, сообщила свои адреса: поместье Хорбари, Суссекс, и второй: площадь
    Гросвенор, 315, Лондон. Она возвращалась в Лондон из Ле Пине и Парижа.
    Умершая мадам была ей совершенно неизвестна. Во время полета леди не
    заметила ничего подозрительного. Во всяком случае, она сидела лицом в другую
    сторону-к передней части самолета,— поэтому у нее не было абсолютно никакой
    возможности видеть то, что происходило позади. Она не покидала своего места
    во время перелета. Насколько она помнит, из переднего еалона во второй никто
    не выходил, за исключением стюардов. Она не помнит точно, но кажется, кто-то
    из мужчин выходил из салона в туалет, однако она в этом не уверена. Она ни у
    кого не заметила ничего похожего на трубку.
    — Нет,—ответила она на вопрос мсье Пуаро.— Я не заметила, была ли в
    самолете оса.
    Показания мисс Керр были во многом похожи на свидетельства ее подруги.
    Она назвалась Венетией Энн Керр, ее адрес: Литтл Паддокс, Хорбари, Суссекс.
    Она возвращалась домой с юга Франции. Насколько помнит, она никогда прежде
    не видела умершей. Нет, не заметила ничего подозрительного во время
    путешествия. Да, обратила внимание на то, как один из пассажиров гонял осу.
    Полагает, что это он и пристукнул ее.
    Мисс Керр с достоинством удалилась.
    — Вы, мне кажется, очень интересуетесь этой осой, мистер Пуаро?
    — Не так интересна сама оса, как те мысли, на которые она наводит.
    — Что ни говорите,— инспектор Джепп переменил тему разговора,— а уж
    конечно, эти французы в деле явно замешаны. Они ведь сидели через проход,
    как раз напротив мадам Морисо. Выглядят они, прямо скажем, потрепанными, и
    их облезлый чемодан набит какими-то заморскими штучками. Уверен, что набрали
    они весь этот хлам не в Париже. Не удивлюсь, если окажется, что они побывали
    на Борнео, в Южной Америке, или еще где-нибудь. Но у нас нет данных, чтобы
    доказать их причастность к делу. Нужно только нам все хорошенько
    мотивировать. Впрочем, это уж скорее их забота, чем наша… Но все же я
    считаю, что эти предположения могут быть основой… Пуаро слегка поморгал
    глазами.
    — Все, о чем вы говорите, инспектор, конечно, вполне возможно, однако
    все же, я полагаю, вы заблуждаетесь, мой друг. Эти двое — вовсе не бандиты
    и не головорезы, как вам показалось. Напротив, оба они — и отец и сын —
    очень образованные и известные в ученом мире археологи.
    — Продолжайте, мистер Пуаро, продолжайте, вы меня мистифицируете?
    — И не думаю. Я их превосходно знаю. Это мсье Арман Дюпон и его сын,
    мсье Жан Дюпон. Они совсем недавно возвратились с интересных раскопок,
    которые ведут в Персии неподалеку от Сузы.
    — Продолжайте…—Джепп перебрал пачку паспортов, поспешно перелистал
    документы Дюпонов: — Вы правы, мистер Пуаро,— согласился он.— Но все же
    вы должны признать, что вид у этих господ весьма неподобающий. Простецкий.
    — Что ж, такое бывает иногда с людьми, известными всему миру. Я сам —
    moi qui vous parle, я сам был когда-то простым парикмахером и…
    — He говорите так,—воскликнул инспектор Джепп с улыбкой.—Ну, ладно,
    давайте поглядим на этих ваших знаменитых археологов поближе!
    Мсье Дюпон-отец заявил, что умершая была ему совершенно незнакома. Он
    не заметил ничего подозрительного во время перелета, так как вел со своим
    сыном чрезвычайно интересную дискуссию. Места своего он не покидал. Да, в
    конце ленча он видел осу. Осу пристукнул его сын. Мсье Жан Дюпон подтвердил
    сообщение отца. Он был так увлечен, что попросту не заметил ничего
    происходившего вокруг. Оса досаждала ему, и он прихлопнул ее. Какова тема их
    дискуссии? Доисторическая керамика Ближнего Востока, способы обжига и
    характер отделки.
    Мистер Клэнси, вошедший вслед за археологами, попал в явно неудачную
    для себя ситуацию. Как и предчувствовал инспектор Джепп, он знал слишком
    много о стреляющих трубках и отравленных дротиках.
    — Имели вы сами когда-нибудь такую трубку?
    — Мм-м, вообще-то да, имел.
    — В самом деле?!—инспектор Джепп едва не подпрыгнул от такого
    признания.
    Маленький мистер Клэнси, автор детективных романов, от волнения
    заговорил высоким визгливым голосом:
    — Вы, мсье, меня не так поняли!.. Убивать ее у меня не было никаких
    причин! Я могу все объяснить…
    — Да, сэр, вы, возможно, и будете объяснять.
    — Видите ли, я в свое время написал книгу, в которой убийство было

    совершено именно таким способом…
    — Конечно…
    Опять эта угрожающая интонация! Мистер Клэнси заторопился:
    — Там шла речь, в этом моем романе, об отпечатках пальцев,
    дактилооттисках, понимаете? Было необходимо проиллюстрировать… я имею в
    виду… отпечатки пальцев… их положение… их положение на духовой трубке,
    из которой стреляли, понимаете? И, увидев однажды такую стреляющую штуковину
    в магазине на Черинг Кросс Роуд… года два назад… я купил трубку… А мой
    друг-художник для иллюстрации снабдил ее отпечатками моих пальцев. Я вам
    могу представить книгу — «Тайна алого лепестка». Вы можете также
    расспросить об этом моего друга.
    — Вы храните трубку у себя дома?
    — Вообще-то, я думаю… я имею в виду… да… хранил…
    А где она сейчас?
    — Кажется, по-моему, где-то…
    — А что вы подразумеваете под словом «где-то», мистер Клэнси?
    — Я подразумеваю… где-то… Не могу сейчас сказать вам точно, где
    она. Я- Я человек не очень аккуратный…
    — Она не с вами, по крайней мере?
    — О, разумеется, нет! Конечно нет! Я не видел ее уже с полгода…
    Инспектор Джепп бросил на него взгляд, полный нескрываемого холодного
    презрения.
    — Вы покидали свое место в самолете?
    — Нет… впрочем, в самом конце рейса да, покидал.
    Ага, покидали. Куда же вы ходили?
    — Я ходил, чтобы взять из кармана своего плаща «Континентальное
    обозрение». Плащ был завален каким-то барахлом и чемоданами в хвосте, у
    самого входа.
    — Стало быть, вы проходили мимо кресла ¦2?
    — Нет… Очевидно, да, проходил. Но это было задолго до того, как
    что-то могло произойти. Как раз тогда, я припоминаю, я съел свой суп.
    На все последующие вопросы инспектор получил отрицательные ответы.
    Мистер Клэнси не заметил ничего подозрительного. Он был увлечен
    доказательствами трансевропейского алиби для своих персонажей: он работает
    над новым романом.
    — Алиби, значит? — мрачно переспросил инспектор.
    Вмешался Пуаро о вопросом об осе.
    Да, мистер Клэнси обратил внимание на осу. Она пыталась атаковать. Он
    вообще боится ос.
    Когда это было? Как раз после того, как стюард подал ему кофе. Мистер
    Клэнси замахнулся на осу, и она… улетела прочь.
    После этого были записаны адрес, полное имя мистера Клэнси и ему
    позволили удалиться, что он сделал, явно встревоженный.
    — Подозрительный тип,—подытожил инспектор Джепп.—У него есть трубка!
    А как он держится, чертов писака!..
    — Это все — суровость вашего официального поведения, мой милый Джепп!
    — Человеку нечего бояться, если он говорит правду,— строго изрек
    служащий Скотленд-Ярда. Пуаро взглянул на него с сожалением:
    — Я верю, что вы искренне убеждены в своей версии.
    — Конечно, убежден. Это правда. А теперь давайте вызовем Нормана
    Гэйля.
    Норман Гэйль дал свой адрес: Шипхердз Авеню, 14, Мюзвэлл Хилл. По
    профессии дантист. Возвращается из отпуска, проведенного в Ле Пине. Один
    день провел в Париже, знакомился там с новыми типами зубоврачебных
    инструментов.
    Он никогда прежде не встречал покойной и не заметил ничего
    подозрительного во время полета. Во всяком случае, он сидел лицом в другую
    сторону — к передней части самолета. Один раз встал со своего места и вышел
    в туалет. Возвратился на место и ни разу не был близко к креслу ¦ 2. Нет, не
    видел никакой осы.
    Следующим вошел Джеймс Райдер, нетерпеливый и бесцеремонный в
    обращении. Он возвращался из важной деловой поездки в Париж. Понятия не
    имеет об умершей. Да, занимал место непосредственно перед нею, но ее не мог
    видеть, не поднявшись и не заглянув через спинку своего кресла. Нет, ничего
    не слышал: ни стона, ни восклицания. В самый конец самолета никто не
    проходил. Кроме стюардов. Да, двое французов занимали места визави, через
    проход. Младший из них убил осу, как раз во время обеда. Раньше он осы не
    видел. Понятия не имеет, как выглядит духовая трубка, ничего подобного не
    видел и поэтому не может сказать, видел ли у кого-нибудь такую штуковину во
    время путешествия или нет…
    В дверь постучали. Вошел констебль, что-то с нескрываемым торжеством
    неся перед собою:
    — Сержант только что нашел это, сэр,— сказал он.—Мы подумали, что вы
    сразу же захотите взглянуть.
    Он положил свой трофей на стол, бережно достав его из носового платка.
    — Отпечатков нет, насколько мог видеть сержант, однако он приказал мне
    быть осторожным.
    Предмет, лежавший на столе, несомненно, был трубкой туземного
    изготовления! Инспектор Джепп резко втянул ноздрями воздух.
    — Господи! Так это правда?! Честное слово, я не верю своим глазам!
    Мистер Райдер с интересом шагнул вперед:
    — Это и есть то, что обычно используют южноамериканские индейцы? Читал
    о таких вещах, но никогда не видел. Ну, теперь я могу ответить на ваш
    вопрос. Я не видел в самолете никого, кто держал бы в руках что-нибудь
    подобное.
    — Где это нашли? — быстро спросил Джепп.
    — Засунутым под одно из сидений так, что его не было видно.
    — Под которое из кресел? — ¦ 9.
    — Весьма остроумно! — медленно произнес Эркюль Пуаро. Джепп порывисто
    повернулся к нему:
    — Что вы находите остроумного?
    — Только то, что место ¦ 9 было моим!
    — Я должен сказать, что это выглядит несколько… странным. С вашей
    стороны…— пробормотал м-р Райдер весьма выразительно.
    Джепп нахмурил брови:
    — Благодарю вас, мистер Райдер, достаточно.. Вы свободны.
    Когда Райдер вышел, Джепп с усмешкой повернулся к Пуаро:
    — Ax, ты стреляный воробей! Так это твоя работа?
    — Mon ami,— проговорил Пуаро с достоинством.— Когда я совершу
    преступление, я не стану прибегать к помощи яда, употребляемого
    южноамериканскими индейцами для боевых стрел.
    — Но согласись, это вызов закону! — воскликнул инспектор Джепп.—
    Чисто сработано! Одна мысль об этом бесит меня!..

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    сообщу о вашем самоуправстве в дирекцию авиакомпании. Возмутительно, почему
    мы должны сидеть здесь взаперти с этим мертвым телом!
    — В самом деле, дорогая,— протяжно произнесла тоном благовоспитанной
    дамы Венетия Керр.— Чрезвычайно все это неприятно! Но, я думаю, все же
    нужно немножко потерпеть.—Она села и вытащила из сумочки портсигар.—Могу я
    теперь спокойно закурить, стюард?
    Расстроенный Митчелл ответил:
    — Я думаю, мисс, сейчас это не имеет значения. Он оглянулся. Дэвис
    выпустил пассажиров из второго салона самолета через запасный выход и теперь
    отправился в здание аэропорта на поиски кого-нибудь из представителей
    власти.
    Ожидать пришлось недолго, однако пассажирам показалось, что прошло не
    менее получаса, пока на аэродроме в сопровождении полисмена не появился
    человек в штатском, но с военной выправкой. Они торопливо пересекли летную
    полосу, поднялись по трапу и вошли в самолет через дверь, предупредительно
    открытую для них Митчеллом.
    — Ну, в чем тут дело? Что произошло?! — спросил прибывший официальным
    тоном.
    Он выслушал Митчелла, затем д-ра Брайанта, потом, нагнувшись, взглянул
    на умершую женщину. Отдав краткий приказ полисмену, обратился к пассажирам:
    — Не будете ли вы так добры последовать за мной, леди и джентльмены?
    Он повел их через поле, но не в просторное помещение таможни, как
    обычно, а свернул в маленькую уединенную комнатку полиции.
    — Я полагаю, леди и джентльмены, что мы не станем задерживать вас
    дольше, чем того потребуют формальности.
    — Послушайте, инспектор, я очень спешу…— сказал Джеймс Райдер.—У
    меня в Лондоне весьма срочные дела!
    — Весьма сожалею, сэр, но…
    — Меня зовут леди Хорбари. Я нахожу возмутительным то, что вы
    осмеливаетесь меня задерживать!
    — Искренне сожалею, леди Хорбари. Видите ли, случай крайне серьезный.
    Это очень смахивает на убийство. Прискорбно…
    — Однако отравленная стрела южноамериканских индейцев…— со
    счастливой улыбкой пробормотал мистер Клэнси.
    Инспектор с подозрением посмотрел на него. Археолог оживленно заговорил
    о чем-то по-французски, обращаясь к инспектору, тот, выслушав его, медленно
    и осторожно стал отвечать на том же языке, выискивая подходящие слова.
    Венетия Керр сказала:
    — Все это невыносимо скучно, но я полагаю, что вы постараетесь
    побыстрее выполнить свой долг, господин инспектор,— на что почтенный
    инспектор с некоторой галантностью и благодарностью в голосе церемонно
    ответил:
    — Спасибо, мадам.— А затем уже деловым тоном продолжал: — Прошу вас,
    леди и джентльмены, оставайтесь здесь, а мне необходимо немного поговорить с
    доктором… доктором…
    — Моя фамилия Брайант.
    — Благодарю вас, доктор Брайант. Следуйте, пожалуйста, за мной,
    доктор, вот сюда…
    — Могу ли я присутствовать при вашем разговоре?
    Инспектор порывисто обернулся, резкий ответ уже готов был сорваться с
    губ, но вдруг выражение его лица мгновенно изменилось:
    — О! Простите, мистер Пуаро! Вы так закутаны, что я, право, не узнал
    вас. Проходите, пожалуйста.
    Инспектор открыл дверь, и доктор Брайант и мсье Пуаро вышли,
    провожаемые удивленными взглядами остальных пассажиров.
    — А почему это ему можно выходить, а мы должны сидеть здесь
    взаперти?—воскликнула в негодовании леди Сисели Хорбари.
    Венетия Керр покорно опустилась на скамейку.
    — Очевидно, это какой-то тип из французской полиции,—сказала она.—А
    скорее всего просто шпион.
    Норман Гэйль неуверенно обратился к Джейн:
    — Мне кажется, я видел вас в Ле Пине…— И без особой уверенности в
    голосе продолжал: — Это прекрасное место. Мне очень нравятся сосны.
    Джейн ответила:
    — Да, от них такой пьянящий смолистый запах!..
    Они помолчали немного, не зная, о чем же говорить дальше. Наконец Гэйль
    произнес:
    — А я вас тотчас узнал в самолете.
    Джейн изобразила удивление:
    — Да неужели?
    Гэйль спросил:
    — Как вы думаете, та женщина действительно убита?
    — Я думаю, что да,—ответила Джейн.—Это так ужасно! —Джейн
    вздрогнула, и Норман Гэйль пересел чуть поближе, как бы обещая ей свою
    защиту.
    …Дюпоны что-то обсуждали по-французски. Мистер Райдер поспешно
    производил какие-то подсчеты в своей записной книжке и время от времени
    поглядывал на часы. Сисели Хорбари, нетерпеливо постукивая ногой по полу,
    дрожащими пальцами зажгла сигарету.
    К дверному косяку уютно прислонился рослый, невозмутимо спокойный
    полисмен в безмятежно голубой форме.
    В соседней комнате инспектор Джепп разговаривал с доктором Брайантом и
    Эркюлем Пуаро.
    — Ну и наловчились же вы, однако, появляться в самых неожиданных
    местах, мистер Пуаро!
    — Но мне кажется, что Кройдонский аэродром также не входит в сферу
    вашей деятельности, мой друг! —дружески отозвался Пуаро.
    — О, я только большой паук в закрытой склянке. Мое счастье заключается
    в том, чтоб не прозевать!.. И признаюсь: это самое, пожалуй, удивительное
    дело за много лет моей работы! Что ж, давайте к нему и приступим. Прежде
    всего, доктор, вы, возможно, сообщите мне ваше полное имя и ваш адрес?
    — Роджер Джеймс Брайант. Специалист по болезням уха, горла, носа. Мой
    адрес-Херли-стрит, 329.
    Туповатого вида полисмен, сидевший за столом, записал все эти данные.
    — Наш хирург осмотрит тело,— сказал Джепп.— Но вы нам понадобитесь
    во время следствия, доктор.
    — Да, да, разумеется.

    — Не могли бы вы хотя бы приблизительно установить время смерти?
    — Женщина скончалась примерно за полчаса до моего осмотра; смерть
    произошла незадолго до прибытия в Кройдон. Точнее определить время
    затрудняюсь. Из слов стюарда я понял, что он разговаривал с нею примерно
    часом раньше.
    — Это уже кое-что, доктор. Благодарю вас. И еще одно: быть может, это
    несколько нетактично с моей стороны, но мне придется спросить у вас, не
    заметили ли вы во время полета чего-нибудь подозрительного?
    Доктор покачал головой.
    — А я спал…—с огорчением заметил Пуаро.— В самолете мне бывает так
    же плохо, как и на море. Я всегда стараюсь хорошенько закутаться и уснуть.
    — У вас есть какие-нибудь предположения, догадки о причине смерти,
    доктор?
    — Не могу пока сказать вам ничего определенного. Это выяснится после
    вскрытия трупа и проведения ряда анализов.
    Джепп понимающе кивнул.
    — Что ж, доктор, ладно,—сказал он.—Я думаю, мы вас не задержим. Но,
    к сожалению, вам придется пройти через ряд формальностей так же, как и всем
    другим пассажирам. Мы не можем сделать для вас никаких исключений.
    Д-р Брайант улыбнулся.
    — Я предпочел бы заверить вас, что не скрываю никаких… э-э… трубок
    или какого-то иного смертоносного оружия,— произнес он серьезно.
    — Роджер посмотрит,—Джепп кивнул на своего помощника.—Между прочим,
    доктор, не знаете ли вы, что это может быть? Вот здесь…
    Он указал на бесцветный шип, лежавший в маленькой коробочке перед ним
    на столе.
    — Трудно сказать, не проделав анализов. Обычно туземцы используют яд
    кураре, очень быстродействующий.
    — Но его, видимо, нелегко доставать?
    — Нелегко простому смертному…
    — Тогда мы обыщем вас особенно тщательно, доктор! — сказал Джепп,
    любивший подобного рода шутки.— Роджер!
    Доктор и констебль вышли из комнаты. Джепп откинулся на спинку стула и
    посмотрел на Пуаро.
    — Гм… Странный случай,— сказал он.— Слишком сенсационный, чтоб
    быть правдоподобным. Стреляющие трубки и отравленные дротики в самолете! Это
    буквально оскорбляет рассудок!
    — Мудрое замечание! — согласился Пуаро.
    — Мои люди сейчас осматривают самолет,— сообщил инспектор Джепп.—К
    счастью, неподалеку отсюда находились наши эксперты и мы сумели вовремя
    заполучить фотографа и дактилоскописта. Возможно, что-то удастся установить
    по следам… Так… А теперь, я думаю, необходимо поговорить со стюардами.
    Он шагнул к двери и распорядился вызвать стюардов. Вошли Митчелл и
    Дэвис. Младший уже оправился от потрясения, но все же заметно волновался.
    Митчелл все еще был бледен и перепуган.
    — Все в порядке, ребята,—сказал инспектор Джепп.—Садитесь. Паспорта
    при вас? Хорошо.— Он бегло просмотрел паспорта пассажиров.—Ага, вот: Мари
    Морисо, французский паспорт. Известно ли вам что-нибудь о ней?
    — Я видел ее раньше. Она довольно часто летала нашим рейсом из
    Англии,— сказал Митчелл.
    — А-а, вероятно, по каким-то делам. Вы ничего не знаете о ее работе?
    Митчелл покачал головой. Младший стюард сказал:
    — Я ее тоже помню. Я видел ее в восьмичасовом самолете из Парижа.
    — Кто из вас последним видел ее живой?
    — Он,— младший стюард показал на своего напарника.
    — Я,— кивнул Митчелл,— когда принес ей кофе.
    — Как она выглядела?
    — Обыкновенно. Я ничего особенного не заметил. Подал ей сахар и
    предложил молоко, но она отказалась.
    — В котором часу это было?
    — Не могу сказать точно. Мы в это время шли над проливом. Могло быть
    около двух.
    — Что-то около этого,— подтвердил младший стюард.
    — Когда еще вы ее видели?
    — Когда разносил счета.
    — В котором это было часу?
    — Спустя четверть часа после кофе. Я подумал, что она спит… Боже
    мой! Значит, она уже тогда… умерла!…
    Голос Митчелла дрогнул, в нем послышался страх.
    — И вы не видели никаких следов, не заметили этого?..— Джепп показал
    на дротик в черно-желтом, осиной расцветки, оперении.
    — Нет, сэр.
    — А вы, Дэвис?
    — Последний раз я видел, мадам, когда приносил бисквиты и сыр. Она
    выглядела тогда вполне здоровой.
    — Каков у вас порядок обслуживания? — поинтересовался Пуаро. — Вы
    обслуживаете разные салоны?
    — Нет, сэр, мы работаем вместе. Суп, затем мясо и овощи, салат, потом
    сладкое. Мы обычно обслуживаем сперва хвостовую часть самолета, а потом с
    новыми блюдами переходим в переднюю.
    Пуаро кивнул.
    — А эта самая мадам Морисо, она с кем-нибудь из пассажиров
    разговаривала, кого-нибудь в самолете узнала? — спросил Джепп.
    — Не видел, сэр.
    — Вы, Дэвис?
    — Нет, сэр.
    — Она покидала свое место во время перелета?
    — Не думаю, сэр. Нет.
    — Не заметил ли кто-нибудь из вас чего-либо такого, что могло бы
    пролить свет на это дело?
    Оба стюарда подумали, затем дружно покачали головами.
    — Ладно, пока все. Я еще раз поговорю с вами немного позже.
    — И надо же такой неприятности- случиться! Этого мне еще недоставало!
    — пожаловался Митчелл.
    — Но вас никто не упрекает,—успокоил его инспектор Джепп.—Однако я с
    вами согласен, дело это преотвратительное!
    Он жестом позволил стюардам уйти, но Пуаро подался вперед:
    — Позвольте мне задать еще один маленький вопросик.
    — Пожалуйста, мистер Пуаро!
    — Кто-нибудь из вас заметил осу, летавшую по самолету?
    — Там, по-моему, не было никакой осы,— пожал плечами Митчелл.
    —Там была оса,—сказал Пуаро.—Мы нашли ее в тарелке одного из
    пассажиров.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    тревоги, все заботы. Улыбаясь, поднес флейту к губам и снова опустил. Рядом
    посапывал маленький человечек с усами.
    Самолет вдруг так резко качнулся, что в глазах позеленело. Доктор
    Брайант порадовался, что не страдает ни морской, ни воздушной болезнью.
    Мсье Дюпон-отец возбужденно закричал мсье Дюпону-сыну:
    — В этом не приходится сомневаться! Все они ошибаются — немцы,
    англичане, американцы! Они неверно указывают даты изготовления древних
    гончарных изделий! Возьмем, к примеру, самаррские изделия…
    Жан Дюпон, рослый, благовоспитанный, несколько увалень с виду, возразил
    мягко:
    — Вы должны это всесторонне мотивировать! Есть же еще Толл Калаф в
    Сакье ГTз…
    Мсье Арман Дюпон подергал, стараясь открыть, замок видавшей виды
    авиационные сумки:
    — Погляди, кстати, на эти курдиские трубки, вот такими они их
    изготавливают сейчас. Украшения на них весьма напоминают росписи пятого
    тысячелетия до нашей эры…
    Своим красноречивым жестом мсье Арман едва не смахнул на пол тарелку,
    которую минутой раньше поставил перед ним стюард.
    Мистер Клэнси, писатель, автор множества детективных романов, поднялся
    с места подле Нормана Гэйля, прошагал в конец самолета, вытащил там из
    кармана своего плаща журнал «Континентальное обозрение» и возвратился с ним
    в руках, дабы доказать таким образом свое полное, с профессиональной точки
    зрения, алиби.
    Мистер Райдер, сидевший позади мистера Клэнси, думал: «Я хочу, я должен
    держаться до конца, чего бы то мне ни стоило! Я не знаю, смогу ли поднять
    свои дивиденды… Если все пройдет благополучно-дело сделано… О, небо!»
    Норман Гэйль поднялся и направился в туалет. Едва за ним закрылась
    дверь, Джейн тотчас вытащила из сумочки зеркальце и, взволнованно оглядев
    себя, припудрила нос и помадой подрисовала контуры губ.
    …Стюард поставил перед нею кофе. Джейн посмотрела в окно. Внизу
    солнечной голубизной сверкал Ла-Манш.
    Оса с надоедливым жужжанием вилась над головою мистера Клэнси как раз
    тогда, когда он всецело был поглощен тем, что в 19.55 происходило в некоем
    городе Цариброде с персонажами его нового романа. Клэнси отмахнулся от осы,
    и она полетела дальше — исследовать чашки Дюпонов.
    Точным ударом отважный Жан Дюпон прихлопнул ее.
    Воцарилась тишина. Разговоры прекратились, и только мысли каждого
    следовали своим путем.
    В глубине салона, в кресле ¦ 2, голова мадам Жизели вдруг поникла.
    Казалось, чуть склонившись вперед, мадам задумалась или дремлет.
    Но мадам уже не думала и не спала.
    Мадам Жизель была мертва…

    ГЛАВА II. «…ВАШ СЧЕТ, МАДАМ»…

    Генри Митчелл, старший стюард, осторожно ходил от кресла к креслу,
    подавая пассажирам подготовленные заранее счета. Через полчаса самолет
    должен был прибыть в Кройдон. Генри собирал банкноты и серебро, кланялся и
    неустанно твердил привычное: «Благодарю, сэр. Благодарю, мадам». У столика,
    за которым сидели французы, ему пришлось минуту-другую подождать, так
    увлеченно они о чем-то разговаривали и столь выразительно жестикулировали.
    «Тут, пожалуй, чаевых не получишь»,— подумал Генри угрюмо.
    Двое пассажиров спали: маленький человечек с усами и пожилая дама в
    конце самолета. Она всегда щедро вознаграждала стюардов за услуги:
    Генри помнил ее, этим рейсом она летала уже несколько раз. Вот почему
    он и не стал будить ее заранее.
    Маленький человечек с усами, едва Генри приблизился, тотчас проснулся и
    уплатил за бутылку содовой и за тонкие «капитанские» бисквиты- все, что он
    позволил себе.
    Митчелл долго не беспокоил пассажирку. Наконец, минут за пятнадцать до
    Кройдона, он осмелился обратиться к ней:
    — Простите, вот ваш счет, мадам…
    Он осторожно коснулся рукой плеча женщины. Она не проснулась. Он слегка
    потормошил ее. Неожиданно леди безвольно сползла с сиденья. Митчелл, холодея
    от испуга, наклонился над дамой, затем, побледнев, выпрямился…
    Альберт Дэвис, второй стюард, воскликнул недоверчиво:
    — Ну да! И ты что, решил, она умерла?
    — Говорю тебе, мертвая! — Митчелл дрожал.
    — Ты уверен, Генри?
    — Неужели это такой глубокий обморок?
    — Кройдон через несколько минут!
    — Но, может, ей действительно чересчур плохо? Мгновение они пребывали
    в нерешительности, затем начали действовать. Дэвис пошел к пилотам, Митчелл
    вернулся в салон к пассажирам. Он переходил от кресла к креслу и тихо
    шептал:
    — Простите, сэр, вы случайно не врач? Норман Гэйль сказал:
    — Я дантист. Но, быть может, я смогу вам помочь?..— Он привстал со
    своего места.
    — Я врач,—сказал доктор Брайант.—А что произошло?
    — Там, на втором месте, одна леди… Мне не нравится, как она
    выглядит…
    Доктор Брайант поднялся и последовал за стюардом. Маленький усатый
    человечек, поняв, что произошло нечто из ряда вон выходящее, незаметно
    покинул свое кресло и тоже пошел за ними.
    Доктор Брайант склонился над распростертой на полу дамой. Это была уже
    далеко не молодая и достаточно полная женщина, одетая в черный дорожный
    костюм.
    Осмотр закончился быстро. Доктор уверенно заявил:
    — Она скончалась.
    Митчелл спросил:
    — Как вы думаете, она умерла от приступа?
    — Этого я не могу утверждать без тщательного освидетельствования.
    Когда вы в последний раз видели ее — живой, я имею в виду?
    Митчелл задумался.
    — Я подавал ей кофе, она была вполне здорова.
    — Как давно это было?

    — Примерно три четверти часа тому назад или что-то около этого А
    позже, когда принес счет, я решил, что она задремала…
    Их разговор начал привлекать внимание — головы пассажиров
    поворачивались в их сторону, шеи вытягивались.
    — Я думаю, это скорее всего припадок,— проговорил Митчелл с надеждой
    в голосе. Ему хотелось верить в лучшее. Он даже подвел под случившееся свою
    теоретическую основу. У сестры его жены, сказал он, часто бывают припадки.
    Лично он считает, что припадки — дело обычное, каждый легко может себе
    представить, что это такое.
    Доктор Брайант вовсе не собирался принимать на себя ответственность за
    происходящее. С выражением крайней озадаченности он покачивал головой.
    Неожиданно послышался голос укутанного в теплый шарф маленького усатого
    толстяка:
    — Прошу вас, посмотрите, господа, на шее у нее заметен след какого-то
    укола. Это явное пятно…
    Голова женщины была запрокинута, и на шее отчетливо просматривался
    точечный красный след.
    — Pardon ,— вмешался, подходя к группе, Жан Дюпон.— Вы говорите,
    женщина мертва, и на шее у нее след укола?
    Говорил Жан Дюпон медленно, словно размышляя вслух.
    — Могу я высказать свое предположение? Тут недавно летала оса. Я ее
    прихлопнул.—Он показал на осу, лежавшую в его кофейном блюдечке.— Не могло
    ли быть так, что несчастная леди скончалась от укуса осы, я слыхал, такое
    вполне возможно…
    — Что ж, допустимо…—согласился Брайант.— Медицине известны такие
    вот случаи. Это вполне вероятно, в особенности если у человека слабое
    сердце.
    — Могу ли я хоть чем-нибудь быть полезен? — спросил стюард
    Митчелл.—Через несколько минут мы будем в Кройдоне.
    — Прежде всего сохраняйте спокойствие! —сказал доктор
    Брайант.—Делать ничего не надо. Ни в коем случае нельзя ни трогать ни
    перемещать тело.—Д-р Брайант собрался возвратиться к своему креслу и с
    удивлением посмотрел на маленького, укутанного в шарф иностранца, который
    даже не тронулся с места.
    — Дорогой сэр,—сказал доктор Брайант,—самое лучшее, что вы можете
    сделать в данном случае, так это вновь занять свое кресло. Сейчас мы будем в
    Кройдоне.
    — Совершенно верно, сэр,— сказал, стюард. Он повысил голос.—
    Пожалуйста, господа, займите свои места, прошу вас!
    — Pardon,—произнес маленький человек,—но здесь, как я вижу, есть еще
    кое-что…
    — Кое-что?
    — Mais oui; кое-что, чего здесь никто не заметил!..
    Носком ботинка он указал на нечто, поясняющее его слова. Стюард и
    доктор Брайант проследили глазами за его движением. На полу виднелся
    небольшой желто-черный предмет, прикрытый краем черной юбки.
    — Еще одна оса?—удивился доктор. Эркюль Пуаро опустился на колени,
    достал из кармана пиджака сверкающий металлический пинцет и с изящной
    осторожностью подхватил то самое «кое-что», как он сказал. Бережно держа
    свою добычу, он выпрямился:
    — Да, пожалуй, это весьма похоже на осу. Но все же это не оса!
    Он поворачивал предмет и так, и этак, чтобы и доктор, и стюард могли
    видеть его находку со всех сторон. Это был небольшой пучок пушистого
    оранжево-черного шелка, прикрепленного к длинному, странного вида острию с
    бесцветным тончайшим жалом на конце.
    — Боже мой! Боже мой!—вырвалось у мистера Клэнси, также вставшего со
    своего кресла и пытавшегося хоть что-нибудь разглядеть из-за широкого плеча
    стюарда Митчелла.— Поразительно! В высшей степени странная вещь!
    Удивительнейшая из всех, которые я когда-либо видел в жизни! Никогда бы ни
    за что такому не поверил!
    — Вы, должно быть, могли бы нам кое-что объяснить, сэр? — спросил
    стюард.— Вы знаете, что это такое? Вы узнаете эту штуковину?
    —Узнаю ли? Разумеется, узнаю!—Мистер Клэнси напыжился от гордости и
    сознания собственного превосходства.— Это предмет, джентльмены, не что
    иное, как туземный дротик! Таким дротиком стреляют, выдувая его из
    специальной трубки. Трубками подобного рода вооружены воины у некоторых
    племен… хм… Я, пожалуй, не смогу сейчас с точностью утверждать,
    южноамериканских или же островитян с Борнео… Но это, вне всякого сомнения,
    именно такой туземный дротик, выпущенный из стреляющей трубки, и я
    подозреваю, что его острие…
    — Было смазано знаменитым ядом южноамериканских индейцев,— закончил
    его фразу Эркюль Пуаро. И добавил: — Mais entfin! Est-ce que c’est
    possible?
    — Это и впрямь совершенно необычно! — продолжал мистер Клэнси, все
    еще сиявший от сознания своей полезности, от профессиональной гордости и
    восхищения собою.— Я же говорю, это весьма необычно! Я сам сочиняю
    детективные романы, но чтобы вот так, в жизни, неожиданно столкнуться с
    подобным…
    Мистеру Клэнси попросту не хватило слов, чтобы выразить чувства,
    которые обуревали его.
    Самолет накренился, и те из пассажиров, которые все еще толпились в
    проходе между креслами, едва не попадали. «Прометей» заходил на посадку и,
    описывая над аэродромом первый круг, лег на крыло. Внизу раскинулся Кройдон.

    ГЛАВА III. КРОЙДОН

    Стюард Митчелл и доктор уже больше не были центром внимания в
    создавшейся на борту самолета трагической ситуации. Их отстранил и завладел
    положением нелепо выглядевший человечек, тепло укутанный вязаным шарфом.
    Говорил он столь авторитетно, что никто не посмел возражать ему или задавать
    вопросы. Он шепнул что-то Митчеллу, тот кивнул и, протиснувшись между
    пассажирами, стал у двери, ведущей в переднюю часть самолета.
    Самолет бежал по посадочной полосе. Когда заглохли моторы. Митчелл
    повысил голос:
    — Прошу всех, леди и джентльмены, оставаться на своих местах, пока
    сюда не придет кто-либо из представителей власти. Я думаю, вас долго не
    задержат.
    Разумность этого приказа была одобрена большинством пассажиров, лишь
    один голос решительно запротестовал.
    —Чепуха!—сердито закричала леди Хорбари.— Разве вы не знаете, кто я
    такая? Я требую, чтобы меня немедленно отпустили!
    — Весьма сожалею, леди. Но даже для вас я не могу сделать исключения.
    — Но ведь это полнейший абсурд! — Сисели сердито топнула ногой.— Я

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    Агата Кристи.
    Смерть в облаках

    ГЛАВА I. «ПРОМЕТЕЙ» ВЫЛЕТАЕТ ИЗ ПАРИЖА

    Сентябрьское солнце нещадно палило над аэродромом Ле Бурже. Пассажиры,
    совершенно разомлевшие от жары, лениво пересекали летное поле и по зыбкому
    трапу забирались в рейсовый самолет «Прометей», который через несколько
    минут должен был вылететь по маршруту Париж-Лондон (аэропорт Кройдон).
    Джейн Грей вошла одной из последних и, без труда отыскав свое место,
    опустилась в кресло ¦ 16. Несколько человек успели войти в салон раньше.
    Кое-кто даже расположился с удобствами. По другую сторону прохода шла
    оживленная болтовня. Разговаривали две дамы, у одной из них был такой
    пронзительный голос, что Джейн даже слегка поморщилась.
    — Моя дорогая… совершенно невероятно… Понятия не имею… Где?..
    Что вы говорите! Жуан Ле Пэн? О, да!.. ЛT Пине? Все такие же толпы…
    Нет-нет, конечно же, давайте сядем рядом. Разве нельзя?.. Кто?.. А-а,
    вижу…
    И тотчас послышался ответ какого-то иностранца — вежливый и приятный:
    — Да-да, прошу вас, с превеликим удовольствием, мадам!
    Джейн украдкой взглянула на говорившего.
    Пожилой человек, приземистый и коренастый, с длинными усами и
    яйцевидной головой, учтиво уступив одной из дам свое место, пересаживался в
    кресло на противоположной стороне, через проход.
    Джейн слегка повернулась и увидела двух женщин, чья неожиданная встреча
    и вызвала столь корректные действия иностранца. Упоминание о Ле Пине
    возбудило ее любопытство: она тоже только что побывала там. Джейн вдруг
    вспомнила, где она видела эту женщину с пронзительным голосом — за столом
    для игры в баккара. Но тогда эта женщина в волнении сжимала и разжимала
    пальцы, и тонкое лицо ее, похожее на безделушку дрезденского фарфора, то
    бледнело, то заливалось алостью. Джейн подумала, что небольшим усилием она
    могла бы заставить себя отыскать в памяти имя этой особы. Приятельница тогда
    назвала ей эту даму, сказав: «Она хоть и леди, но не настоящая. Кажется,
    прежде она служила в хоре…» В голосе подруги явно прозвучала презрительная
    усмешка. Подругу зовут Мэйзи, у нее превосходная работа — Мэйзи
    массажистка, которая «снимает» со своих клиентов излишнюю полноту.
    «…Но другая,—подумала Джейн,—конечно же, настоящая леди. Экий,
    однако, у нее «лошадиный тип…»
    Впрочем, Джейн едва ли не тотчас позабыла о двух женщинах и занялась
    разглядыванием аэродрома Ле Бурже. Аэродром почти весь отлично
    просматривался через окно. Самые разнообразные самолеты стояли рядами. Одна
    из машин удивительно походила на огромную многоножку…
    Кресло перед Джейн занимал молодой человек в ярком голубом пуловере.
    Выше пуловера она заставляла себя не поднимать глаз: чтобы не встретить
    взгляд молодого человека.
    …Механики перекликались по-французски, трап убрали, моторы взвыли
    сильнее, и самолет наконец стартовал.
    Джейн затаила дыхание: это был всего лишь второй в ее жизни полет, и
    она очень волновалась… Самолет мчался вперед, и ей казалось, что они с
    ходу проломят ограду аэродрома… Но еще несколько мгновений, и они были уже
    над землей… Самолет кругами набирал высоту, Ле Бурже остался далеко внизу,
    и вот он едва виден…
    Самолет совершал обычный дневной рейс. Летело не так уж много народу:
    двадцать один пассажир. Десять человек в первом салоне и одиннадцать — во
    втором. Первый и второй пилоты и два стюарда. Шум моторов в пассажирских
    салонах был столь искусно приглушен, что не нужно даже закладывать уши
    ватой. Но все же разговаривать трудно, и оставалось только одно — думать.
    Взяв курс на пролив Ла-Манш, «Прометей» гудел над Францией, и каждый из
    пассажиров размышлял о своем.
    Джейн Грей окончательно решила: «Ни за что не стану смотреть на него!..
    Не буду! Нельзя. Лучше смотреть в окно и мечтать. Это самое верное. Буду
    вспоминать все с самого начала и успокоюсь».
    Мысленно она вернулась к тому, что называла началом — ко времени,
    когда покупала билет для поездки. Билет стоил так дорого, но это было так
    восхитительно…
    Смех и оживленный гомон наполняли парикмахерский салон, в котором
    работала Джейн и еще пятеро таких, как она, молоденьких девушек.
    — А что бы ты предприняла, если б выиграла, дорогая?
    — Трудно сказать… Планы, мечты, споры…
    «Большой приз» она не получила, но выиграла целых сто фунтов!
    — Истрать половину, а другую прибереги. Никогда не угадаешь, что может
    произойти.
    — На твоем месте, Джейн, я бы предпочла всему хорошую меховую шубку!
    — А не лучше ли прогуляться по морю?!
    При мысли о морской прогулке сердце Джейн дрогнуло. В конце концов она
    твердо решила остановиться на таком варианте: неделю она проведет в Ле Пине.
    Многие из ее подруг уже побывали в Ле Пине или собирались ехать туда…
    Джейн своими чуткими, умными пальцами ловко перебирала и распределяла
    пряди, укладывала их в послушные локоны и, задавая клиентке обычные вопросы:
    «Сколько времени вы не делали прическу, мадам?», «Почему ваши волосы такого
    неодинакового цвета, мадам?» «Чудесное лето, не правда ли, мадам?»-думала:
    «А почему бы и мне не отправиться в Ле Пине?» Теперь, выиграв сто фунтов,
    она могла бы позволить себе подобное удовольствие.
    Одежда не представляла для нее проблемы. Джейн, как и большинство
    лондонских девушек, работала в таком месте, где почти все умеют хорошо
    одеваться; она могла модно и нарядно одеться, истратив совсем немного денег.
    Ногти же, безделушки и прическа всегда были у нее безупречны.
    И Джейн отправилась в Ле Пине… Но неужели вся поездка сведется лишь к
    той единственной встрече? К тому, что произошло во время игры в рулетку?
    По вечерам Джейн позволяла себе поставить небольшую сумму, которую
    твердо решила ни под каким видом не превышать. Но с самого начала Джейн
    попросту не повезло. Она играла уже четвертый вечер. И то была ее последняя
    ставка. Джейн ставила на цветные. Она мало выиграла, больше проиграла. И
    теперь выжидала, стиснув монеты в руке.
    Оставалось еще два свободных номера — пятерка и шестерка. Поставить на

    один из этих номеров? Если поставить, то на какой? На пятерку или на
    шестерку? Как угадать?
    Пятерка перевернулась. Шар был пущен. Джейн протянула руку: она ставит
    на шесть.
    Как раз вовремя. Она и игрок визави поставили одновременно: она выбрала
    цифру шесть, он — пять.
    — Rien ne va plus,— произнес крупье. Шарик щелкнул и замер.
    — Numero cinq, rouge, impair, manque. Джейн едва не вскрикнула от
    досады. Крупье забрал ставки, выдал деньги. Игрок, сидевший визави Джейн,
    спросил:
    — Почему же вы не берете свой выигрыш?
    — Но я ставила на шесть.
    — Да нет же. Это я ставил на шесть, а вы — на пять.
    Он был весьма привлекателен: белые зубы, смуглое лицо, голубые глаза,
    короткие курчавые волосы.
    Джейн недоверчиво взяла выигрыш. Не ошибка ли это? Ей не верилось.
    Неужто она случайно поставила на пятерку? С сомнением взглянула на
    незнакомца. В ответ он вновь улыбнулся:
    — Все верно,— ободряюще сказал он, угадав ее состояние.— Оставите
    деньги на столе, и их тотчас заберет кто-либо, кто вовсе не имеет права на
    них! Это ведь ясно.
    Вскоре, приветливо поклонившись, он ушел. Это было в высшей степени
    тактично с его стороны. Ведь иначе Джейн могла бы подумать, что он уступил
    ей выигрыш, лишь бы завязать знакомство. Но он оказался и впрямь славным и
    деликатным человеком… И вот в самолете его место оказалось перед ее
    креслом!..
    Впрочем, все деньги были уже растрачены, промелькнули два последних дня
    в Париже (ах, как жаль, что последних!), и теперь-домой…
    А что дальше?..
    «Надо ли загадывать, что будет потом,— остановила себя Джейн,— к чему
    зря тревожиться?»
    Женщины, занимавшие друг друга болтовней, затихли;
    «Дрезденско-фарфоровая» дама раздраженно разглядывала сломанный ноготь. Она
    позвонила и, когда перед нею остановился облаченный в белоснежное стюард,
    сказала:
    — Пришлите ко мне мою горничную. Она во втором салоне.
    — Слушаюсь, миледи.
    Стюард, подчеркнуто услужливый, быстрый и знающий свое дело, исчез. Тут
    же появилась темноволосая молодая француженка в черном строгом платье. Она
    принесла небольшую шкатулку с драгоценностями. Леди Хорбари по-французски
    приказала девушке:
    — Мадлен, подайте мне красный марокканский ларчик.
    Горничная ушла туда, где в хвосте самолета был уложен багаж, какие-то
    ящики и коробки. Вскоре девушка возвратилась с небольшим ларцом. Сисели
    Хорбари приняла от нее ларчик и отпустила служанку:
    — Хорошо, Мадлен, это останется у меня. Ступайте.
    Горничная удалилась. Леди Хорбари откинула крышку и извлекла из ларца
    пилочку для ногтей. Затем она долго рассматривала в овальное зеркальце свое
    лицо: то добавляла немного пудры, то освежала помаду…
    Джейн презрительно скривила губы и занялась другими обитателями салона.
    В кресле позади встретившихся в самолете дам сидел маленький
    иностранец, вежливо поменявшийся местом с одной из высокопоставленных леди.
    Излишне тепло укутанный вязаным шарфом, он, казалось, дремал. Пристальный
    взгляд Джейн, видимо, потревожил его. Он взглянул на Джейн и снова сомкнул
    веки.
    Рядом с ним сидел весьма импозантный седой мужчина. На коленях у него
    лежал раскрытый футляр с флейтой, куском замши мужчина любовно вытирал
    инструмент. Забавно, но он вовсе не походил на музыканта, скорее на адвоката
    или доктора.
    Дальше разместились двое французов: один бородатый, уже в солидном
    возрасте, другой гораздо моложе, должно быть, его сын. Они коротали время,
    оживленно беседуя о чем-то и еще более оживленно жестикулируя.
    Но все же внимание Джейн явно привлекал пассажир в голубом пуловере,
    тот, на которого она почему-то решила не смотреть.
    «Глупо, нелепо волноваться так, будто мне семнадцать!» — с сердитым
    негодованием бранила себя Джейн.
    А занимавший ее мысли Норман Гэйль-человек в голубом пуловере —
    размышлял: «А ведь она мила! Право же, чрезвычайно хороша! И, похоже, меня
    запомнила. Тогда она выглядела такой удрученной — все ее ставки
    проигрывали. И сколько же удовольствия принес ей тот выигрыш! Все же я верно
    поступил!.. Она так привлекательна, когда улыбается: здоровые зубы и крепкие
    десны… Черт возьми, а ведь я волнуюсь. Будь стойким, мальчик!»
    Он обратился к стюарду, проходившему мимо:
    — Я бы чего-нибудь съел. Нет ли у вас холодного языка?
    Графиня Хорбари думала: «Боже мой, что же делать? Эта неожиданная беда,
    страшная беда. Я вижу лишь один выход. Только бы мои нервы выдержали. Смогу
    ли я это сделать? Смогу ли обмануть? Нервы не выдерживают. Это все кокаин. И
    зачем только я его приняла? Мое лицо ужасно, просто ужасно!.. И эта кошка,
    Венетия Керр, здесь, это еще ужаснее. Она всегда так смотрит на меня, будто
    я грязнуля. Попробовала зацапать Стивена — ничего не вышло. Только она его
    и видела! Ненавижу этих великосветских дам. Боже, что мне делать? Надо же
    что-то придумать! Старая ведьма выполнит свою угрозу…»
    Сисели Хорбари достала из портсигара сигарету, вставила ее в длинный
    мундштук. Руки ее дрожали.
    Всеми уважаемая Венетия Керр раздумывала:
    «Ах, зловредная колючка! Вот оно что! Ну, ладно, допустим, она
    превосходно разбирается в обстановке, но ведет она себя самым неподобающим
    образом. Бедный старина Стивен… Если б только он сумел от нее
    избавиться!..»
    И она в свою очередь также достала сигарету и прикурила от сигареты
    Сисели Хорбари. Стюард остановил ее:
    — Извините, леди, здесь не принято курить!
    — К черту! — парировала за нее леди Хорбари.
    Мсье Эркюль Пуаро думал: «А она славненькая, вон та малышка. У нее
    решительный подбородок. Но что ее встревожило? Почему-то избегает взглядов
    того симпатичного молодого человека, что сидит впереди? А ведь она, кажется,
    знает его, да и он ее — тоже…»
    Самолет заметно пошел на снижение.
    «O, mon estomac»,— простонал Эркюль Пуаро и решительно закрыл глаза.
    Рядом с ним д-р Брайант, чуткими пальцами лаская свою флейту, думал:
    «Невозможно решиться. Я просто не в силах отважиться. Это столь
    ответственный шаг в моей карьере…»
    Он нежно извлек флейту из футляра. Музыка… В музыке забываются все

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29