• ПСИХОЛОГИЯ

    Психология французского народа

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

    немотивированных, безотчетных страстей и чувств, общих всем людям известной
    эпохи и известной страны. В толпе накапливается именно эта меновая часть
    капитала в ущерб первой его части. Тем не менее, хотя чувствования толпы часто
    бывают грубы, они могут быть также и великодушны; в последнем случае, однако,
    это все-таки элементарные и непосредственные ощущения, пробуждающие самую основу
    человеческой симпатии.
    Организованные толпы всегда играли значительную роль жизни народов; но, по
    мнению Лебона, эта роль никогда не была так важна, как в современных
    демократиях. Если верить ему, то замена сознательной деятельности индивидов
    бессознательной деятельностью толпы составляет одну из главных отличительных
    черт текущего столетия и современных народов. Но хотя Лебон признает крайне
    низким умственный уровень толпы, если даже она состоит из избранной части
    населения, он все-таки считает опасным касаться ее современной организации, т.
    е. ее избирательного права. Не в нашей власти, говорит он, вносить глубокие
    преобразования в социальные организмы; одно время обладает подобной
    способностью. Толпы, без сомнения, всегда останутся бессознательными, но в этой
    бессознательности, быть может, и заключается тайна их могущества. В природе,
    существа, руководящиеся исключительно инстинктом, совершают действия,
    необычайная сложность которых вызывает в нас удивление; разум — слишком новое
    явление в человечестве, чтобы он мог открыть нам законы бессознательного, а
    особенно заменить собой бессознательную деятельность. Но он должен, по крайней
    мере, руководить ей, прибавим мы. Впрочем мы не можем согласиться с Лебоном, что
    с психологической точки зрения толпа составляет «особое существо», слившееся на
    более или менее короткое время из разнородных элементов «совершенно так же, как
    клетки, составляющие живое тело, соединяясь вместе, образуют новое существо,
    отличающееся совсем другими свойствами, чем те, которыми обладает каждая из
    них». Мы думаем, что это значит идти слишком далеко. Между простой суммой или
    средним арифметическим характеров и «созданием новых характеров» существует
    промежуточная ступень, а именно — взаимодействие, не равносильное творению, но
    и не представляющее простого суммирования. Это взаимодействие порождает не новое
    «психологическое бытие», хотя бы даже и «временное», а создает оригинальную и
    более или менее прочную комбинацию.
    В среде нации, этого рода взаимодействия несравненно сложнее и не носят того
    мимолетного характера, каким отличаются порывы толпы или страсти собрания. В
    этом именно смысле, — и вовсе не в метафизическом, — нацию можно назвать
    «постоянным существом». Нельзя составить себе понятие о народе, изучая
    последовательно составляющих его в данное время индивидов: необходимо понять
    само сложное тело, а не только его отдельные составные элементы. Несомненно,
    последние являются необходимым условием образования сложного тела; но их
    соприкосновение, их взаимные отношения вызывают особые явления и специальные
    законы, что конечно вовсе не значит, что ими создается новое существо.
    Чтобы выяснить, в чем именно заключаются социальные взаимодействия, Гюйо и Тард
    настаивали на явлениях внушения, более или менее аналогичного гипнотизму,
    происходящих в среде всякого рода обществ: толпы, законодательных собраний,
    народов. Тард, согласно Тэну1, определяет человеческий мозг, как своего рода
    мультипликатор: каждое из наших восприятий и каждая из наших мыслей
    воспроизводятся и распространяются по всем изгибам серого вещества, так что
    мозговая деятельность может быть рассматриваема, как «непрестанное
    самоподражание». Если индивидуальная умственная жизнь состоит из подражательного
    внушения, действующего среди клеток, то социальная жизнь состоит из внушений,
    оказываемых одними лицами на другие. Следовательно, общество или нация могут
    быть определены, как «собрание существ, в среди которых происходит процесс
    взаимного подражания»2. Едва родившись, ребенок уже подражает отцу и формируется
    по его подобию; по мере того как он растет и, по-видимому, становится
    независимее, в нем все более и более развиваются потребности подражания: к
    первоначальному «гипнотизеру», который ранее один действовал на него,
    присоединяются другие бесчисленные гипнотизеры; в то же время и независимо от
    своей воли он сам становится гипнотизером по отношению к бесчисленным
    гипнотизируемым. Тард называет это переходом от одностороннего влияния к
    взаимному. «Общественная жизнь, подобно гипнотическому состоянию, — лишь особая
    форма сна… Иметь лишь одни внушенные идеи и считать их своими собственными,
    такова иллюзия, свойственная сомнамбулам так же, как человеку, живущему в
    обществе».
    Не идя так далеко и не предполагая, чтобы между членами известной нации
    действительно происходило гипнотическое внушение и чтобы почти все в этой нации
    совершалось как бы в состоянии сна, можно, однако, и должно допустить, что между
    мозговыми центрами отдельных лиц происходит ряд взаимных влияний, приводящих к
    установлению чувств и идей, источник которых лежит уже не в одном индивидууме и
    не в простой сумме индивидов, а во взаимной зависимости одних из них по
    отношению к другим, а также и по отношению к их предшественникам. Только в этом
    смысле, по нашему мнению, и можно говорить о национальном «организме», как о
    такой солидарности, каждая часть которой объясняется целым, так же, как целое —
    его составными частями.
    Те или другие состояния сознания отдельных лиц могут отозваться на общем
    сознании, но не непосредственно: они сначала действуют одни на других в силу
    отношений, ставящих их в соприкосновение между собой, и только в результате
    этого взаимодействия может получиться большее или меньшее изменение
    национального характера. Причинами, влияющими непосредственно на последний,
    являются условия, в которые поставлено общественное тело в его целом; а эти
    условия не тождественны частным условиям, в которые поставлены индивиды.
    Необходимо, следовательно, тщательно отличать национальные условия от
    индивидуальных; национальный характер зависит непосредственно от первых и лишь
    косвенно от вторых. Таким образом существует целая градация различных степеней
    сложности среди сил, под влиянием которых возникает данная социальная
    комбинация, настолько же отличная от своих составных элементов, как и вода от
    составляющих ее кислорода и водорода.
    В известном смысле, у всякой нации существует свое сознание и своя воля. Эта
    социологическая истина слишком игнорируется односторонними системами, как
    политико-экономическими и политическими, так психологическими и моральными, —
    системами, которые, группируясь под знаменем индивидуализма, приходят в конце
    концов к настоящему социальному атомизму. Мы вовсе не намерены придавать
    конкретного значения абстракциям, приписывать народу особую «душу», особое «я»,
    как это делают некоторые социологи, вроде Вормса или Новикова; мы даже не будем
    касаться этого философского или скорее метафизического вопроса. Но подобно тому
    как в каждом индивидууме складывается известная система идей-чувствований и в то
    же время идей-сил, проявляющихся в его сознании и руководящих его волей, — эта
    система существует также и у нации. Некоторые из руководящих идей индивидов

    тесно связаны с жизнью общества, членами которого они состоят, с тем целым,
    часть которого они составляют. Эти идеи — результат и воспроизведение в каждом
    из нас тех общественных взаимодействий, которые мы, с своей стороны, оказываем
    на других и испытываем на самих себе. У всякого француза — своя собственная
    роль в жизни нации; но как бы ни были индивидуальны его интересы или
    обязанности, они всегда более или менее связаны с интересами и обязанностями
    Франции; мы не можем, следовательно, не иметь в нашем мозгу идей, относящихся к
    общему благу, общему идеалу, более или менее верно понятому, более или менее
    приуроченному к нашему я, как к исходной точке. Отсюда получается во всей
    совокупности голов и сознаний система идей, служащая отражением социальной
    среды, так же, как существует система идей, отражающая физическую среду. Это —
    коллективный детерминизм, часть которого в нас самих, а остальная часть — во
    всех других членах общества. Эта система взаимно связанных, взаимно
    обусловленных идей составляет национальное сознание, пребывающее не в каком-либо
    одном коллективном мозгу, а в совокупности всех индивидуальных мозговых центров,
    — и однако же не равняющаяся сумме индивидуальных сознаний.
    Этой систематизацией взаимосвязанных идей-сил объясняется, кроме национального
    сознания, также и «национальная воля», которой, как всякой волей, более или
    менее осуществляется нравственный идеал. Только путем явной узурпации избиратели
    какой-либо страны или — что еще хуже — какого-либо одного округа придают своим
    голосованиям значение народной воли. Это не более как суррогат ее, частичный и
    неполный, которым пока приходится довольствоваться, но который вовсе не носит
    характера мистического «суверенитета». В действительности, национальный характер
    далеко не всегда выражается наилучшим образом толпой, ни даже наличным
    большинством. Существуют избранные натуры, в которых лучше, чем во всех
    остальных, отражается душа целого народа, его глубочайшая мысль, его
    существеннейшие желания. Это слишком часто забывается нашими политиками. Сам
    Руссо однако учил их, что «часто бывает огромная разница между волей всех и
    общей волей»: первая представляет сумму отдельных хотений, каждое из которых
    может стремиться к удовлетворению частных интересов; одна вторая соответствует
    общему интересу. По меньшей мере можно сказать, что она выражает собой
    стремления целой нации, вызванные системой идей и чувств, которые руководят ей.
    Отдельные умы суть факторы национальной воли, но ни один из них не воплощает ее
    в себе. Действительно, никакой индивидуум никогда не сознает вполне даже своей
    собственной воли, если понимать под ней всю систему его руководящих идей и
    чувств; тем менее он может сознавать национальную волю, слагающуюся из взаимного
    влияния одно на другое всех индивидуальных желаний и составляющую известную
    равнодействующую этих желаний. Эта равнодействующая всегда идет далее
    предвидений и желаний каждого отдельного индивидуума. Следовательно национальная
    воля никогда не может вполне сознавать себя, даже в лице избранных натур, даже в
    лице величайшего гения, будь то сам Наполеон. Одно будущее открывает, в конце
    концов, истинное направление национального движения, которое можно только
    предвидеть с большей или меньшей вероятностью на основании прошлой истории и
    настоящего состояния нации.
    II. — Огюст Конт рассматривал отдельного индивидуума, как абстракцию; это
    составляло также один из основных принципов Гегеля. Экономисты с своей стороны
    настаивают на основной солидарности интересов, потребностей, способов
    производства, распределения и потребления данного народа, — солидарности,
    приводящей, согласно Марксу, к историческим формам собственности и организации
    труда. Но еще теснее та солидарность, в силу которой, как мы только что видели,
    устанавливается взаимная зависимость идей, чувств и побуждений. Таким образом
    понятие о национальности не может быть ни чисто физиологическим и
    этнографическим, ни чисто экономическим. Национальная индивидуальность
    проявляется прежде всего психологическими признаками: языком, религией, поэзией
    и искусствами, монументами, мнениями нации о самой себе или мнениями о ней
    других; наконец, она проявляется в ее героях и исторических представителях.
    История данного народа также открывает его характер, но при том условии, чтобы
    после тщательного изучения ее различных моментов была выведена так называемая
    «историческая средняя». В самом деле, в течение долгого существования народа,
    бывают периоды, когда, благодаря особому стечению обстоятельств, продукты его
    умственной, моральной и артистической жизни не вполне соответствуют его
    национальному характеру; но если вы выведете среднюю арифметическую из большого
    числа различных исторических периодов, то в результате получится верное
    отражение данных национальных свойств.
    Один язык еще не может служить точным показателем, народного характера, так как
    язык может быть занесен извне. Однако даже и в таком случае сравнение
    первоначального языка с его позднейшими формами позволяет определить
    национальные тенденции, так как нация всегда кладет свой отпечаток на язык.
    Lazarus справедливо говорит, что язык для ума народа — то же, что
    земля-кормилица для его тела.
    Если язык представляет собой совокупность названий, данных тому, что
    воспринимается нашими чувствами, то мифологию можно назвать совокупностью
    названий, данных всему неизвестному, что подозревается или предполагается
    таящимся за видимым миром; но языки представляют гораздо более разнообразия,
    нежели мифы, которые тем менее отличаются один от другого, чем ближе мы подходим
    к первобытным временам.
    Более или менее выработанные представления народа о происхождении Вселенной, о
    значении и ценности жизни необходимо воздействуют на его нравственность, на его
    понятия о счастье и на его характер; этим объясняется влияние не только религий,
    но также философии и литератур; отсюда их важность для психологии наций.
    Поэзия часто открывает нам душу народа, по крайней мере его глубочайшие
    стремления. Однако она не всегда дает возможность угадать его характер, его
    поведение и его судьбу. Английская поэзия показывает нам мечты, чувства,
    характер воображения англичан; но кому они позволили бы предугадать английскую
    историю? Если же вы сосредоточите ваше внимание на поэзии какого-нибудь
    полстолетия или четверти века, вы еще менее того будете в состоянии вывести из
    нее заключения относительно целой нации и ее будущего, как это хотят,
    по-видимому, делать нынешние пророки «латинского упадка».
    В национальном характере необходимо различать чувствительность, ум и волю.
    Чувствительность, насколько она объясняется физиологическими причинами, зависит
    главным образом от наследственного строения и темперамента. Она играет огромную
    роль в жизни групп и индивидов. Не менее отличаются друг от друга различные
    нации и в умственном отношении. Существует национальная логика; каждый народ,
    более или менее сознательно создает для себя свое собственное рассуждение о
    методе. Один отдает предпочтение наблюдению, как например англичане, другой —
    рассуждению, как например французы; один любит дедукцию, другой — индукцию. У
    каждого народа существуют даже свои излюбленные заблуждения, свои логические
    погрешности, своя национальная софистика. Таким образом мы обязаны своему народу
    не только известным числом установленных идей, но также и формами мысли,
    готовыми рамками, служащими для классификации идей; готовыми категориями, к
    которым мы их относим и которые являются для нас априорными. Национальный язык,
    кристаллизующий идеи и методы мышления, навязывает эти формы каждому индивидууму
    и не позволяет ему выйти из общих рамок. Согласно Лебону, можно классифицировать

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

  • ПСИХОЛОГИЯ

    Психология французского народа

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

    Альфред Фуллье
    Психология французского народа
    По изданию:
    А. Фуллье. «Психология французского народа», издательство Ф. Павленкова, СПб.,
    1899 г.,
    ПРЕДИСЛОВИЕ
    В настоящей книге мы намерены представить очерк не только психологии, но также и
    физиологии французского народа. В самом деле, национальный характер тесно связан
    с темпераментом, в свою очередь обусловленным наследственной организацией и
    этническими особенностями не менее, чем географической средой.
    Но в этом случае необходимо избегать крайностей. Под влиянием политических
    предубеждений, сначала в Германии, а потом и во Франции, вопрос о
    национальностях смешивается с вопросом о расах. Отсюда получается своего рода
    исторический фатализм, отождествляющий развитие данного народа с развитием
    зоологического вида и заменяющий социологию антропологией. Писатели,
    превращающие таким образом войны между обществами в расовые войны, думают найти
    в этом научное оправдание права сильного в среде зоологического вида Ноmо.
    Некоторые антропологи, как бы находя недостаточной «борьбу за существование»
    между человеком и животными, между различными человеческими расами, между белыми
    и черными или желтыми, изобрели еще борьбу за существование между белокурыми и
    смуглыми народами, между длинноголовыми и широкоголовыми, между истинными
    «арийцами» (скандинавами или германцами) и «кельто-славянами». Это — новая
    форма пангерманизма. Даже цвет волос становится знаменем и объединяющим
    символом: горе смуглолицым! Войны, происходившие до сих пор, оказываются простой
    забавой по сравнению с грандиозной борьбой, подготовляющейся для будущих веков:
    «люди будут истреблять друг друга миллионами, — говорит один антрополог, —
    из-за одной или двух сотых разницы в черепном показателе». Это будет своего рода
    библейский шибболет, по которому станут распознавать национальности. Некоторые
    социологи, как например, Гумплович и Густав Лебон, также воспевают гимны войне.
    Таким образом даже во Францию проникает немецкая теория, стремящаяся, во имя
    расового превосходства, превратить политическое или экономическое соперничество
    в кровавую ненависть и тем придать войне еще более преступный характер. В самом
    деле, война уже не является, как прежде, поединком между профессиональными
    солдатами, руководимыми профессиональными политиками, — поединком, вызванным
    более или менее отвлеченными, отдаленными и безличными мотивами: это —
    восстание одного народа на другой во имя воображаемой органической и
    наследственной неприязни. В области политики эти теории отражаются то
    трагическим, то комическим образом, так как для политиков все аргументы хороши.
    Лет пятнадцать тому назад албанские делегаты были посланы представить
    европейским кабинетам протест против уступки Эпира греческому правительству. В
    их меморандуме, составленном под внушением Италии, которая считает Албанию в
    числе своих невозвращенных провинций, можно было прочесть следующие строки:
    «Чтобы понять, что греки и албанцы не могут жить под одним и тем же
    правительством, достаточно исследовать совершенно различное строение их черепов:
    греки — брахицефалы, между тем как албанцы — долихоцефалы и почти лишены
    затылочной выпуклости». В этой, так сказать, «ученой» политике были упущены из
    вида лишь два пункта: во первых, что сами итальянцы, в общем нация брахицефалов,
    а во вторых, что и албанцы, не в обиду им будь сказано, также брахицефалы! Но
    для политика две ошибки равняются одной истине.
    Может ли психология смешивать физическое и умственное, строение человеческой
    расы с приобретенными и прогрессивно-развивающимися национальными признаками?
    Этот важный вопрос необходимо исследовать прежде всего в эпоху, когда
    цивилизация по-видимому готова признать своим идеалом новый вид варварства. В
    нашем введении мы постараемся определить, в чем заключаются различные основы
    национального характера, и какова та законная часть, которая должна быть
    отведена в нем расам. Это исследование приведет нас еще раз к тому заключению,
    что человеческая история не может быть сведена к естественной. Показав значение
    психологических и социологических факторов, а также их преобладание,
    прогрессирующее вместе с ходом истории, мы приступим к изучению французского
    характера. Мы будем искать источников его в характере галлов и римском влиянии;
    затем нами будут прослежены разнообразные проявления его в языке, религии,
    философии, литературе, искусствах. Мы будем проверять наши наблюдения отзывами о
    Франции иностранцев. Наконец мы выставим на вид два главнейших бича, которые
    могут при более или менее продолжительном действии оказать разрушительное
    влияние на национальный темперамент и даже на национальный характер французов, а
    именно: систематическое бесплодие и алкоголизм. Исследование моральной и
    общественной стороны французского характера мы откладываем до следующего тома.
    Слова Декарта, говорившего, что надо уметь справедливо отнестись к своим
    достоинствам и недостаткам еще более приложимы к нациям, чем к индивидуумам.
    Психологический и исторический фатализм, во всех его формах, и преимущественно в
    наиболее угнетающих, — вот что особенно распространяется в настоящее время и с
    чем необходимо бороться. Правда ли, как это охотно утверждают наши противники,
    что нам, в силу нашего национального характера, присуща низшая форма ума,
    угрожающая нашей стране более или менее быстрым упадком; или же, напротив того,
    несмотря на недостатки и пороки, которых нам не только не следует скрывать от
    себя, но необходимо выставлять на вид, мы остаемся, даже в период «fin de
    siиcle» и нашего воображаемого разложения, достаточно одаренными природой и
    многовековой наследственностью, чтобы быть в состоянии, а следовательно и
    обязанными занимать высокое положение в мире? Нам кажется, что Франция — одна
    из наций, которым надлежит помнить, что noblesse oblige.
    ВВЕДЕНИЕ
    ФАКТОРЫ НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА
    I. Коллективный детерминизм и идеи-силы в национальном сознании. — II.
    Различные проявления национального характера. — III. Физические основы
    национального характера. Органическое строение и темперамент. — IV. Расы. — V.
    Естественный и общественный подборы. — VI. Среда и климат. — VII. Социальные
    факторы. — VIII. Предвидения в области психологии народов.
    I. — Мы уже далеки от тех времен, когда Юм писал: «Если вы хотите знать греков
    и римлян, изучайте англичан и французов; люди, описанные Тацитом и Полибием,
    походят на окружающих нас людей». Ссылаясь на Тацита, Полибия и Цезаря для
    доказательства того, что человек повсюду остается одним и тем же, Юм не замечал,
    что даже народы, описанные этими историками, поразительно отличались один от
    другого. У каждого из них, вместе с присущими ему достоинствами, были известные
    недостатки, которые могли бы навести на мысль об «упадке и разложении», в то
    время как дело шло еще только о начале исторической жизни. Тацит описывает нам
    германцев, как людей высокого роста, флегматичных, с свирепыми голубыми глазами
    и рыжими волосами, с геркулесовской силой и ненасытными желудками, упитанных

    мясом, разгоряченных спиртными напитками, склонных к грубому и мрачному
    пьянству, любящих азартные игры, с холодным темпераментом, медленно
    привязывающихся к людям, отличающихся сравнительной чистотой нравов (для
    дикарей), культом домашнего очага, грубыми манерами, известной честностью,
    любовью к войне и свободе, верных товарищей, как в жизни, так и в смерти, что не
    устраняли однако кровавых ссор и наследственной ненависти в их среде.
    Несомненно, что Тацит дал это несколько романическое описание германцев с тайным
    намерением оказать известное влияние на римлян; но тем не менее мы узнаем в его
    картине оригинальную расу, которую он характеризовал словами: propriam et
    sinceram et tantum sui similem gentem (прямодушный и постоянный народ, всегда
    похожий на самого себя). Совершенно иной портрет находим мы у Цезаря, когда он
    рисует нам галлов высокими и белокурыми, с теми же светлыми и дикими глазами, с
    той же физической силой, но людьми более смешанной расы; в нравственном
    отношении, «впечатлительными и непостоянными на совещаниях, склонными к
    революциям», способными, под влиянием ложных слухов, увлечься и совершать
    поступки, о которых они после жалеют, решающими опрометчиво самые важные дела;
    падающими духом при первом несчастии и воспламеняющимися от первой обиды; легко
    затевающими без всякого повода войну, но вялыми, лишенными энергии в годины
    бедствий; страстно любящими всякие приключения, вторгающимися в Грецию или Рим
    из одного удовольствия сражаться; великодушными, гостеприимными, откровенными,
    приветливыми, но легкомысленными и непостоянными; тщеславными, пристрастными ко
    всему блестящему, обладающими тонким умом, уменьем шутить, любовью рассказывать,
    ненасытным любопытством по отношению ко всему новому, культом красноречия,
    удивительной легкостью речи и способностью увлекаться словами. Возможно ли
    отрицать, после подобных описаний, что национальные типы сохраняются в течение
    истории? Дело в том, что всякий характер определяется в значительной степени
    наследственным строением, которое в свою очередь зависит от расы и окружающей
    среды.
    Без сомнения, невозможно включить целый народ в одно и то же определение, так
    как в каждом народе замечаются не только индивидуальные различия, но также
    провинциальные и местные. Фламандец не похож на марсельца, а бретонец на
    гасконца. С другой стороны, благодаря смешению рас и идейному общению между
    народами, в каждой нации можно встретить индивидов, которые могли бы в такой же
    степени служить представителями соседнего народа, как по физическому, так и по
    моральному типу. Но психология народов занимается не индивидами, а средними
    характерами; что же касается средних определений и характеристик, то можно ли
    отрицать, что, в общем, даже на основании самых поверхностных признаков, вы
    всегда отличите англичанина по его физиономии? Но в таком случае каким же
    образом могла бы не существовать внутренняя физиономия французского иди
    английского ума? Можно ли отрицать, что, с точки зрения коллективных свойств, у
    всех французов имеются некоторые общие черты, будь то фламандцы или марсельцы?
    Существует следовательно национальный характер, к которому более или менее
    причастны все индивиды, и существование которого не может быть оспариваемо, даже
    если нельзя будет обнаружить его у тех или иных индивидов и групп.
    Национальный характер не представляет собой простой совокупности индивидуальных
    характеров. В среде сильно сплоченного и организованного общества, каким
    является, например, французская нация, отдельные индивиды необходимо оказывают
    взаимное влияние друг на друга, вследствие которого вырабатывается известный
    общий способ чувствовать, думать и желать, отличный от того, каким
    характеризуются ум отдельного члена общества или сумма этих умов. Национальный
    характер не представляет также собой среднего типа, который получился бы, если
    бы можно было применить к психологии способ, предложенный Гальтоном для
    фотографирования лиц, и получить коллективное или «родовое» изображение. Черты
    лица, воспроизводимые фотографией, не могут действовать и не являются причинами;
    между тем как действие национального ума отлично от индивидуальных действий и
    способно оказать своего рода давление на самих индивидов: он является не только
    следствием, но и в свою очередь причиной; он не только слагается из
    индивидуальных умов, но и влияет на умственный склад индивидов. Кроме того,
    коллективный или средний тип современных французов, например, не может служить
    верным отражением французского характера, так как каждый народ имеет свою
    историю и свои вековые традиции; согласно известному изречению, его составными
    элементами являются в гораздо большей степени мертвые, нежели живые. Во
    французском характере резюмированы физические и социальные влияния прошлых
    веков, и независимые от настоящих поколений и действующие на них самих лишь
    через посредство национальных идей, чувств и учреждений. На индивиде в его
    отношениях к согражданам тяготеет вся история его страны. Таким образом, подобно
    тому как существование нации, как определенной общественной группы, отлично
    (хотя неотделимо) от существования индивидов, национальный характер выражает
    собой особую комбинацию психических сил, внешним проявлением которой служит
    национальная жизнь.
    Можно составить себе понятие о прочных взаимодействиях, происходящих в среде
    известного народа, изучая, как это пытаются делать многие психологи в настоящее
    время, скоропреходящие и мгновенные проявления этого взаимодействия в среде
    многолюдного собрания или толпы. Когда индивиды, живущие в различных психических
    условиях, действуют одни на других, между ними происходит, по словам Тарда,
    частичный обмен, приводящий к усложнению внутреннего состояния каждого индивида:
    если же они и одушевлены одной и той же страстью и обмениваются тождественными
    впечатлениями, как это бывает в толпе, то эти впечатления, усиливаясь взаимным
    влиянием, достигают большей интенсивности; вместо усложнения индивидуального
    внутреннего состояния является усиление одного и того же настроения у всех
    индивидов. Это переход от аккорда к унисону. «Толпа, — говорит Тард, —
    обладает простой и глубокой мощью громадного унисона». Если секты и касты
    отличаются всеми характерными свойствами толпы в их наиболее сильном проявлении,
    то это именно потому, что члены подобных замкнутых групп «как бы складывают в
    одно общее достояние совокупность своих сходных идей и верований», и которые в
    силу такого нарастания принимают бесконечные размеры. Можно было бы прибавить,
    что когда какое-нибудь общее чувство, как, например, национальной чести или
    патриотизма, одушевляет целые народы, то оно может принять форму болезненного
    припадка.
    Кому не известно, что коллективное умственное настроение не измеряется простым
    суммированием индивидуальных настроений. В человеческих группах всего легче
    обнаруживаются и оказывают преобладающее влияние на решения чувствования, общие
    всем данным лицам; но такими чувствованиями являются обыкновенно наиболее
    простые и примитивные, а не ощущения, отвечающие позднейшим наслоениям
    цивилизации. Согласно Сигеле, Лебону и Тарду, человек в толпе оказывается ниже в
    умственном отношении, чем каким он является, как отдельная личность.
    Интеллигентные присяжные произносят нелепые вердикты; комиссии, составленные из
    выдающихся ученых или артистов, отличаются «странными промахами»; политические
    собрания вотируют меры, противоречащие индивидуальным чувствам составляющих их
    членов. Дело в том, говорит Тард, что наш умственный и нравственный капитал
    разделяется на две части, из которых одна не может быть передана другим или
    обменена и, будучи разной у разных индивидов, определяет собой оригинальность и
    личную ценность каждого из них; другая же; подлежащая обмену, состоит из

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    мастики для защиты соединений. В результате кольца стали разрушаться еще
    быстрее. Несмотря на все это, ведущие инженеры и управляющие НАСА не
    считали изъяны уплотнителей достаточно серьезными, чтобы приостановить
    или отложить полет космического челнока.
    Комиссия по безопасности пришла к заключению, что трагедия была выз-
    вана «падением давления в кормовом соединении правого ракетного двигате-
    ля», но одновременно заметила, что «была совершена серьезная ошибка при
    принятии решения».
    Комиссия выработала рекомендации, которые, по ее мнению, не должны
    допустить повторения трагедии. Ее многостраничный доклад президенту Рей-
    гану настоятельно рекомендовал полностью переделать, а не модифицировать
    соединения на двигателях челнока и проверить все критические узлы кораб-
    ля.
    Было отмечено, что НАСА очень хотело поскорее вывести «Челленджер» на
    орбиту из-за серии задержек, которые произошли раньше. Ведь первона-
    чально запуск планировался на 25 января. Но над аварийной посадочной по-
    лосой в Сенегале бушевала песчаная буря. Затем на мысе Канаверал шел
    дождь, который мог повредить огнеупорную изоляционную плитку корабля. В
    понедельник отказал запор наружного люка. Потом ветер, несущийся со ско-
    ростью 35 миль в час, отодвинул старт до утра.
    Но комиссия не возложила ответственность за трагедию на Национальное
    управление по аэронавтике и исследованию космического пространства. Она
    отметила, что ряд полетов, предложенных НАСА, Вашингтон никогда соот-
    ветствующим образом не финансировал. Поэтому бюджет организации был нас-
    только напряжен, что денег не хватало даже на запчасти.

    «Будущее не свободно от потерь…»

    Через четыре дня, в пятницу, Америка прощалась с отважной семеркой.
    Под серым небом, нависшим над космическим центром, расположенным в ок-
    рестностях Хьюстона, где тренировались космонавты, собрались родственни-
    ки погибших, конгрессмены и около шести тысяч сотрудников НАСА. С речью
    выступил президент Рейган.
    «Жертва, которую принесли любимые вами люди, до глубины души взволно-
    вала американский народ. Преодолевая боль, наши сердца открылись перед
    тяжелой правдой: будущее не свободно от потерь…
    Дик, Майк, Джуди, Эл, Рон, Грег и Криста. Ваши семьи и ваша страна
    оплакивают вашу смерть. Мы прощаемся с вами, но никогда не забудем вас».
    Американский народ, конечно же, не забудет своих героев. Космическое
    агентство, когда-то служившее источником национальной гордости, подверг-
    лось длительной и тщательной ревизии. Ему вменялось в обязанность учиты-
    вать все технологические и человеческие ошибки, чтобы предотвратить бу-
    дущие катастрофы.
    В целом была пересмотрена вся программа челноков.
    29 сентября 1988 года Америка вздохнула с облегчением после успешного
    полета «Дискавери». Он ознаменовал возвращение страны к полетам в космос
    с астронавтами на борту после почти трехлетнего перерыва.
    Неудивительно, что, горюя по поводу крушения «Челленджера», НАСА пос-
    таралось представить общественности «Дискавери» так, словно это был со-
    вершенно новый корабль.
    По подсчетам инженеров, новая конструкция потребовала увеличения
    объема работ по сравнению с базовой моделью в четыре раза.
    С самого начала полетов особое беспокойство вызывало расположение
    главных двигателей в хвостовой части челнока. Во время вынужденного пе-
    рерыва НАСА тридцать пять раз возвращалось к этому вопросу.
    Инженеры НАСА внесли 120 изменений в конструкцию орбитального корабля
    и 100-в его совершеннейшую компьютерную начинку.
    Но в последующие три года программа космического челнока отягощалась
    большими и малыми проблемами. В 1991 году в докладе Белому дому комиссия
    по безопасности указала, что НАСА должно сфокусировать свое внимание на
    новых целях в соответствии с сокращением бюджета, экономическим спадом и
    своим собственным неумением.
    В докладе решительно подчеркивалось, что агентство не должно тратить
    средства на покупку еще одного челнока, учитывая, что в последние три
    года флот космических кораблей пополнился вновь приобретенным «Индево-
    ром». Комиссия пришла к заключению, что к концу столетия с космическими
    челноками возможен еще один трагический инцидент.
    Недвусмысленно высказывалась идея отделить космические исследования
    от телевизионных буффонад. Предлагалось не рисковать космонавтами, если
    ту же работу могут выполнить роботы. Агентству велели сократить свои
    расходы и вернуться к выполнению строго научных задач.
    В начале 90-х годов работа космических челноков осложнилась внезапны-
    ми неисправностями — от сбоя компьютеров до засорения туалетов. А однаж-
    ды весь флот пять месяцев простоял на земле из-за опасной утечки топли-
    ва.
    Тем не менее, утверждают эксперты, челноки должны сыграть значи-
    тельную роль в создании космической станции. Это будет первый шаг в
    грандиозных планах Америки высадить человека на Марсе до 2015 года.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    онов долларов, и провести несколько экспериментов на борту корабля.
    Астронавты должны были замерить спектр кометы Галлея, взять пробы на
    радиацию во внутренних отсеках космического корабля и изучить воз-
    действие невесомости на развитие двенадцати куриных эмбрионов.
    За семь минут тридцать секунд до старта от челнока и его огромных
    двигателей, стоивших один миллиард долларов, были отведены направляющие
    стальные конструкции. Наружный топливный бак «Челленджера» был равен по
    высоте десятиэтажному дому и вмещал более полумиллиона галлонов жидкого
    кислорода и водорода. Запас твердого топлива двух стартовых ракет весил
    более одного миллиона фунтов.
    Счетная система громко отсчитывала стартовые секунды, и люди в толпе
    возбужденно повторяли их.
    Во время старта командир «Челленджера» Дик Скоби и пилот Майкл Смит
    находились на полетной палубе. За ними сидели инженер-электрик Джудит
    Резник и физик Рональд Макнейр. Внизу, на средней палубе, находились ин-
    женер-космонавт Эллисон Онидзука, инженер-электрик Грегори Джарвис и
    Криста Маколифф.
    За шесть секунд до старта был запущен главный двигатель.
    «Четыре… три… два… один… Старт!» Старт космического челнока и
    начало его программы.
    Покинув стартовую площадку, под бурные аплодисменты зрителей косми-
    ческий корабль устремился в небо.
    Среди тех, кто наблюдал за грандиозным взлетом «Челленджера», остав-
    лявшего за собой сверкающий султан белого дыма, находились семья Кристи-
    ны Маколифф и восемнадцать учеников третьего класса, которые преодолели
    полторы тысячи миль из городка Конкорд, штат Нью-Гемпшир, чтобы посмот-
    реть, как их учительница творит историю.
    Через шестнадцать секунд после старта огромный корабль грациозно по-
    вернулся, взяв курс за пределы земной атмосферы! «Челленджер» идет с ус-
    корением», — сообщила контрольная комиссия ровно через пятьдесят две се-
    кунды после запуска. «Идем с ускорением», — передал по радио капитан Ско-
    би.
    Еще через три секунды телевизионные камеры НАСА большого радиуса
    действия зафиксировали потрясающую картину.
    Операторы увидели то, чего не могли рассмотреть зрители. Посередине
    корабля, между его днищем и наружным топливным баком появился неяркий,
    но отчетливо видимый оранжевый свет.
    Мгновение… и начался кошмар. «Челленджер» охватило пламя…
    Когда отвратительное Y-образное облако расползлось над космодромом,
    зрители почувствовали невыразимый страх.
    Невероятно, но в Хьюстоне, где находилась контрольная комиссия, офи-
    циальный ведущий не смотрел на телевизионный монитор. Вместо этого его
    глаза уперлись в программу полета. И он говорил не о том, что уже случи-
    лось, а о том, что должно было произойти с «Челенджером» в соответствии
    с графиком полета и написанным текстом.
    «Одна минута пятнадцать секунд. Скорость корабля 2900 футов в секун-
    ду. Пролетел расстояние в девять морских миль. Высота над землей — семь
    морских миль».
    Для миллионов пораженных увиденным телезрителей его слова звучали как
    заклинание.
    Вдруг ведущий замолчал и через минуту упавшим голосом произнес: «Как
    нам только что сообщил координатор полета, космический корабль «Челленд-
    жер» взорвался. Директор полета подтвердил это сообщение».
    В Вашингтоне в Овальном кабинете работал президент Рональд Рейган.
    Неожиданно вошли его ближайшие помощники. «С космическим кораблем прои-
    зошел серьезный инцидент», — сказал вице-президент Джордж Буш. Директор
    по связям Патрик Бьюкенен был более откровенным; «Сэр, взорвался косми-
    ческий челнок».
    Рейган, как и все американцы, был потрясен. Ведь это он принял реше-
    ние, чтобы первым гражданским лицом в космосе был школьный учитель. Бо-
    лее одиннадцати тысяч учителей соревновались за это почетное право. Ма-
    колифф оказалась самой удачливой. И вот…
    Несколько часов спустя Рейган попытался утешить опечаленную страну
    проникновенной речью.
    Обращаясь к школьникам Америки, президент сказал: «Я знаю, очень тя-
    жело осознавать, что такие горькие вещи иногда случаются. Но все это яв-
    ляется частью процесса исследований и расширения горизонтов человечест-
    ва».

    Национальная трагедия

    Американцы были потрясены. За последнюю четверть столетия ученые и
    космонавты США совершили 55 космических полетов, и их успешное возвраще-
    ние на Землю воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Многим
    стало казаться, что в Америке почти каждый молодой человек, потрениро-
    вавшись несколько месяцев, может лететь в космос. Маколифф, веселая и
    энергичная школьная учительница, должна была стать эталоном этой новой
    эры. Остается лишь пожалеть, что эта прекрасная эра просуществовала все-
    го считанные секунды.
    Подвергшись суровой трехмесячной тренировке, учительница была готова
    совершить свой фантастический вояж. Ей было поручено провести из космоса
    два урока по пятнадцать минут. Телевидение должно было транслировать эти
    уроки на весь мир. Маколифф предстояло объяснить детям, как работает
    космический корабль, и рассказать о пользе от космических полетов.
    К огромному сожалению, ей не удалось использовать свой шанс и провес-
    ти уроки, которые вошли бы в историю просвещения.
    Вряд ли трагедия «Челленджера» где-нибудь прозвучала громче, чем в
    Конкорде. Ведь там, в школьной аудитории, собрались перед телевизором
    коллеги Маколифф и ученики, хорошо знавшие ее. Ах, как они ожидали ее
    выступления, как надеялись, что она прославит их городок на всю Америку!
    Когда распространилась трагическая весть о гибели «Челленджера», все
    тридцать тысяч жителей города погрузились в траур.
    «Люди застывали на месте, — сказал один житель. — Было такое чувство,
    словно умер член семьи».
    По советскому радио передали соболезнования американскому народу. В
    Москве объявили, что именами двух женщин, погибших на американском кос-

    мическом корабле, — Маколифф и Резник названы два кратера на Венере.
    В Ватикане папа Иоанн Павел II попросил тысячи собравшихся людей по-
    молиться за американских космонавтов, сказав, что трагедия вызвала
    чувство глубокой печали в его душе. Премьер-министр Великобритании Мар-
    гарет Тэтчер с грустью заметила, что «новые знания иногда требуют в
    жертву самых лучших людей».
    Сенатор Джон Гленн, первый американец, побывавший на космической ор-
    бите, сказал; «Первые из нас всегда знали, что когда-нибудь наступит та-
    кой день, как сегодня. Ведь мы работаем с такими огромными скоростями, с
    такой энергией, с которыми человечество никогда не сталкивалось».
    На всей территории Соединенных Штатов Америки люди по-разному вырази-
    ли свою скорбь по погибшим.
    В Лос-Анджелесе был зажжен олимпийский огонь, погашенный после завер-
    шения Олимпийских игр. В Нью-Йорке погасили свет в самых высоких небоск-
    ребах. На морском побережье Флориды двадцать две тысячи человек держали
    в руках зажженные факелы…

    Почему?

    Страна погрузилась в траур. А на мысе Канаверал команды береговой ох-
    раны США и НАСА уже приступили к поиску обломков «Челленджера».
    Им пришлось ждать еще почти целый час после взрыва, потому что оскол-
    ки все падали и падали.
    Район поисков охватывал около шести тысяч квадратных миль Атлантичес-
    кого океана.
    Несмотря на огромную силу взрыва, поисковые партии нашли удивительно
    большие обломки, разбросанные по океанскому дну, в том числе и секцию
    фюзеляжа «Челленджера».
    Что же касается астронавтов, то после интенсивных исследований экс-
    перты НАСА допустили, что команда погибла не сразу, как считалось перво-
    начально. Вполне возможно, что они пережили взрыв и жили до тех пор, по-
    ка кабина не ударилась о поверхность океана.
    Экспертам НАСА предстояло решить архисложную задачу: где произошел
    сбой?
    К этому времени выявились три направления работы. Во-первых, в распо-
    ряжении ученых уже был фильм, снятый 80 телевизионными камерами НАСА и
    90 камерами, которые принадлежали средствам массовой информации. Во-вто-
    рых, существовали миллиарды зафиксированных компьютерных сигналов, кото-
    рыми обменивались обреченные космонавты с центром управления полетов. И,
    в-третьих, к тому моменту были собраны обломки «Челленджера».
    Уже существовало предположение, что лед, образовавшийся на стартовой
    площадке накануне запуска, повредил космический челнок, чего опасался
    инженер из «Рокуэлла». Также высказывались подозрения, что несколько
    дней назад стрела подъемного крана случайно повредила внешнюю изоляцию
    топливного бака. Но эксперты НАСА утверждали, что кран зацепил не сам
    бак, а только пусковое оборудование.
    Вскоре версии и предположения сосредоточились на возможной аварии
    топливного бака или на одной или обеих ракетах-носителях. Эксперты уточ-
    нили, что каждый такой узел комплекса мог вызвать взрыв. К взрыву могла
    привести и утечка топлива через лопнувший шов главного топливного бака.
    Специально созданная комиссия начала с пристрастием допрашивать на
    закрытых заседаниях высших должностных лиц НАСА и инженеров компании
    «Мортон тайокол» — поставщика ракет-носителей на твердом топливе, кото-
    рые, как предполагалось, привели к трагедии.
    То, что выяснилось, повергло комиссию в шок. Оказалось, управляющий
    полетами челноков космического центра Кеннеди Роберт Сайк и директор за-
    пуска «Челленджера» Джин Томас даже и не слышали, что инженеры компании
    «Мортон тайокол» возражали против запуска челнока из-за холодной погоды
    на мысе Канаверал.
    Большинство экспертов постепенно пришли к заключению, что авария про-
    изошла из-за возгорания кольца из синтетической резины, герметизирующего
    сегменты ракеты-носителя. Эти кольца предназначались для того, чтобы
    выхлопные газы ракеты не выходили через щели в соединениях.
    Вечером накануне запуска инженеры компании «Мортон тайокол» и долж-
    ностные лица НАСА обсуждали потенциальные проблемы полета. Инженеры еди-
    нодушно просили отложить запуск «Челленджера». Они опасались, что кольца
    от холода потеряют эластичность и плотность в пазах вокруг ракет будет
    нарушена. Правда, речь шла о температуре ниже 50 градусов мороза, а в ту
    ночь температура опустилась всего до 30 градусов. Но, очевидно, хватило
    и этого.
    Споры грозили затянуться, и тогда первый вице-президент компании
    «Мортон тайокол» Джеральд Мейсон заявил: «Нам придется принять управлен-
    ческое решение». Он и три других вице-президента поддержали запуск.
    Но глава инженерного корпуса компании Аллан Макдональд отказался под-
    писать официальное разрешение на запуск корабля. «Я спорил с ними до
    хрипоты, — сказал он репортерам. — Но не смог их переубедить».
    Казалось, руководство НАСА не интересовали предположения и предосте-
    режения, оно требовало «доказательств», что запуск может быть опасен. С
    другой стороны, предположительно, оно спрашивало инженеров: «Господи, да
    когда же вы хотите, чтобы мы запустили корабль, в апреле, что ли?» В
    конце концов НАСА настояло на своем.
    Невероятно, но в день запуска «Челленджера» НАСА упустило еще один
    шанс предотвратить трагедию. Огромная башня, поддерживающая летательный
    аппарат на пусковой площадке, покрылась льдом. Представители космическо-
    го агентства, озабоченные тем, что лед может повредить огнеупорное пок-
    рытие, трижды посылали «ледовую команду» проверять площадку. Но информа-
    ция о ненормальных «пятнах холода» на правой ракете как-то была упущена
    из виду. А это означало, что резиновые кольца подверглись намного
    большему охлаждению, чем во время всех предыдущих полетов.

    Выводы

    Проводя публичное слушание в сенатском подкомитете по науке, техноло-
    гии и космосу, сенатор Эрнест Холдинге сказал о катастрофе: «Сегодня ка-
    жется, что ее можно было избежать». Позже он выдвинет обвинение против
    НАСА, которое, «очевидно, приняло политическое решение и поспешило осу-
    ществить пуск, несмотря на сильные возражения».
    Впоследствии руководители НАСА признали, что где-то с 1980 года их
    беспокоило состояние уплотнительных колец между секциями ракет-носите-
    лей. Например, во время первых двенадцати полетов челнока кольца четыре
    раза частично обгорали. Космическое агентство начало применять новый тип

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    лась грудами искореженного металла. Взорвались топливные баки. Корпуса
    лайнеров запылали.
    Это произошло 27 марта 1977 года. 583 голландских и американских
    гражданина встретили смерть в гигантской авиакатастрофе.

    Ирония судьбы

    По горькой иронии судьбы ни один из столкнувшихся самолетов даже на-
    мерений не имел приземляться в аэропорту Лос-Родеоса, который считался
    второстепенным и самым неблагополучным в регионе. Самолеты летели в
    Лас-Пальмас, который находится в 70 милях от Лос-Родеоса и где аэродром
    оснащен более современным оборудованием. Но террористы взорвали в аэро-
    порту Лас-Пальмаса бомбу. Для обеспечения безопасности лайнеры и были
    направлены на Тенерифе.
    На борту голландского лайнера находились 283 человека, жаждущих про-
    вести свой отпуск под ласковым солнцем Лас-Пальмаса.
    Самолет «Пан Ам» перевозил 380 человек, которые собирались продолжить
    путешествие на круизном теплоходе «Золотой Одиссей».
    Переадресовка маршрутов казалась не более чем незначительным неу-
    добством, и оба гиганта приземлились без всяких инцидентов.
    Капитан Виктор Грабс привел свой лайнер к терминалу и поставил его
    рядом с другим «Боингом-747», «Рейном», которым управлял капитан Якоб
    Луис Вельдхыозен ван Зантен, главный инструктор компании КЛМ по самоле-
    там этого типа.
    Когда «Рейн» был заправлен топливом, капитан Вельдхьюзен ван Зантен
    попросил разрешения на взлет. В соответствии с правилами, которые
    действовали в аэропорту Лос-Родеоса, самолет мог быть отведен к юго-вос-
    точному углу поля для совершения взлета. Но из-за чрезвычайных обстоя-
    тельств в Лас-Пальмасе этот угол был заполнен другими самолетами. Поэто-
    му диспетчер дал разрешение самолету КЛМ идти к началу взлетной полосы.
    В конце пути Вельдхьюзен развернул лайнер на 180 градусов и пригото-
    вился к взлету.
    Одновременно диспетчеры дали разрешение также и Грабсу отвести само-
    лет к началу взлетной полосы, но приказали ему свернуть на третий выход
    слева, оставив, таким образом, полосу свободной для лайнера КЛМ. Через
    несколько минут диспетчеры спросили его, сделал ли он поворот. Когда
    Грабс ответил, что не успел, они сказали: «Сделай и скажи, когда освобо-
    дится полоса».
    Но лайнер, окутанный туманом, продолжал двигаться по взлетной полосе,
    оставаясь не видимым ни для диспетчеров, ни для пилотов «Рейна». Команда
    «Рейна» сделала последний выход в эфир: «КЛМ… Мы готовы к взлету».
    Кошмар, вызванный неумелыми действиями Грабса, начался. Лайнер КЛМ,
    набирая скорость для взлета, вырвался из тумана и помчался прямо на са-
    молет «Пан Ам». Грабс яростно кричал в микрофон, что он еще на полосе,
    сыпал проклятиями и безнадежно пытался самолет влево. Пока он это делал,
    Вельдхыозен с неменьшим рвением старался поднять самолет в воздух. Его
    нос уже приподнялся, но хвост все еще оставался на полосе.

    Столкновение

    «Рейн» врезался в переднюю часть секции второго класса самолета «Пан
    Ам», а его правое крыло прошло через надстройку над пилотской кабиной и
    снесло крышу. Лайнер «Пан Ам», разрезанный пополам и охваченный пламе-
    нем, завалился налево от взлетной полосы. Через секунду голландский са-
    молет грохнулся наземь, разбрасывая во все стороны обломки, протащился
    по земле еще ярдов триста и остановился. Почти тут же раздался взрыв не-
    вероятной силы. В небо взметнулся огненный шар — это взорвались только
    что наполненные баки.
    Все пассажиры «Рейна» погибли. Удар был так силен, а пламя от взрыва
    так ужасно, что стальные и алюминиевые части обоих самолетов просто ис-
    парялись.
    На борту американского самолета царил кромешный ад. Казалось, осколки
    сыпались отовсюду, а огонь распространялся с невероятной скоростью. Вы-
    жившие при столкновении пассажиры, охваченные ужасом и ошеломленные, пы-
    тались выбраться наружу. Часть людей уже погибли, другие были парализо-
    ваны страхом.
    Внутри разбитого лайнера смелый тридцатитрехлетний бизнесмен Эдгар
    Рид, не потерявший присутствия духа, пытался организовать эвакуацию.
    Отважный бизнесмен помог стюардессе надуть и спустить спасательный
    плотик, и пассажиры стали прыгать на него, выбираясь из горящего самоле-
    та.

    Мужество

    В этот день в аэропорту Лос-Родеоса было много героев. Горящие облом-
    ки и куски раскаленного металла продолжали падать вокруг самолета, раз-
    рушая взлетно-посадочную полосу, но Джек Даниэль помог своим жене и доче-
    ри выбраться в безопасное место. Затем он исчез. Перепуганная жена нача-
    ла спрашивать, не видел ли кто мужчину в белом костюме. Кто-то ответил,
    что мужчина в белом костюме бросился спасать взывавшую о помощи женщину.
    Но тут раздался взрыв, и оба они погибли.
    Начали работу по спасению раненых врачи и медсестры расположенного
    неподалеку от аэропорта госпиталя. Как только стало известно об авиака-
    тастрофе, все, даже те, кто был свободен от дежурства, кинулись туда.
    Госпиталь не располагал достаточным количеством кроватей, чтобы размес-
    тить пострадавших. Санитары укладывали людей на пол, сестры сновали меж-
    ду ранеными и раздавали обезболивающие средства. А врачи уже приступили
    к срочным операциям.
    Те, кто остался в живых и не получил серьезных повреждении, толпились
    в залах аэропорта. Им раздали одеяла, болеутоляющие препараты. У некото-
    рых пассажиров обгорела одежда. Каждый говорил о своем спасении как о
    чуде. «Я чувствовала, что кто-то наблюдает за мной, — сказала Тереза Брас-
    ко. — Похоже, что с нами был наш ангел-хранитель».

    Расследование

    К этому времени десятки солдат и полицейских осматривали выгоревшие
    останки обоих самолетов, извлекая тела погибших.
    Чтобы выяснить причины катастрофы, в Лос-Родеос тут же прибыла целая
    армия авиационных экспертов из Соединенных Штатов, Голландии и Испании.
    Поначалу подозрение в причастности к катастрофе пало на диспетчеров, ре-
    гулирующих воздушное движение в аэропорту. Распространился слух, что они
    плохо говорят на английском языке — общепринятом средстве общения в дис-
    петчерской службе, обслуживающей международные рейсы, и поэтому оба пи-
    лота были введены в заблуждение.
    Но этот слух был опровергнут, как только эксперты проверили троих
    диспетчеров, которые во время катастрофы находились за пультом управле-
    ния. Они слово в слово повторили инструкцию на английском языке и во
    время взлета выполняли ее с абсолютной точностью.
    Затем эксперты провели исследование действий капитанов Грабса и
    Вельдхьюзена ван Зантена.
    Сначала голландские эксперты обвинили американского пилота, не ушед-
    шего вовремя со взлетно-посадочной полосы. Вдоль полосы расположены че-
    тыре съезда, обозначенные от С-1 до С-4. Представители компании КЛМ ут-
    верждали, что Грабсу было приказано свернуть на съезд С-З, и если бы он
    сделал это, то катастрофы никогда не случилось бы.
    Но американцы не согласились с ними и выдвинули свои контрдоводы.
    Представитель компании «Пан Ам» заявил, что С-1 не действовал, а чтобы
    свернуть на С-З, Грабсу необходимо было совершить очень сложный поворот.
    Американцы утверждали, что поэтому «третьим съездом» логически являлся
    С-4, которого их пилот не успел достичь.
    Один из главных аргументов американских экспертов заключался в следу-
    ющем: независимо от того, где находился лайнер «Пан Ам», Вельдхьюзенван
    Зантен не должен был взлетать без разрешения диспетчеров. Руководитель
    голландской группы экспертов буквально потряс всех, заявив, что не нашел
    на девятиминутной магнитной ленте записи, разрешающей лайнеру КЛМ взлет.

    Заключение экспертов

    Девять месяцев длилось расследование трагедии, прежде чем прави-
    тельство Испании обнародовало его результаты.
    Основополагающая причина катастрофы, по мнению комиссии, состояла в
    том, что капитан Вельдхьюзен ван Зантен начал взлет без разрешения дис-
    петчерской службы. В докладе подчеркивалось, что в тот день стояла пло-
    хая погода, низкая облачность и густой туман резко снизили видимость. Но
    эти обстоятельства не снимают вины с голландского капитана, принявшего
    странное и необъяснимое решение, нарушающее все существующие правила.
    Как мог такой опытный пилот, как Вельдхьюзен ван Зантен, совершить
    столь невероятную оплошность? Похоже, что его подгоняли длительная за-
    держка на Тенерифе и отвратительная погода. Затрудняли ведение точных
    переговоров и радио-помехи. Несовершенный английский язык диспетчеров и
    команды лайнера КЛМ, по-видимому, усугубил дело. Но для тех, кто погиб,
    все это уже не имело никакого значения…

    «Челенджер»: РУХНУВШАЯ МЕЧТА

    В январе 1986 года огненный шар взметнулся в солнечное небо над Фло-
    ридой. После ряда успешных рейсов взорвался космический челнок «Челленд-
    жер». Погибли семь находившихся на борту корабля космонавтов. Что же
    произошло? И почему были проигнорированы предупреждения об опасности?

    Для слаженной команды ученых и инженеров НАСА на мысе Канаверал утро
    28 января 1986 года началось с предполетных хлопот. В который уже раз
    они перепроверяли космический челнок «Челленджер» для еще одного, как
    предполагалось, рутинного полета за пределы земной атмосферы на корабле
    многоразового использования.
    Семеро космонавтов, в их числе и Криста Маколифф — учительница на-
    чальной школы, завоевавшая право на участие в космическом полете в со-
    ревновании с тысячами коллег по всей Америке, — получали последние
    инструкции и напутствия. Многочисленные возбужденные зрители и предста-
    вители средств массовой информации собрались вокруг массивного стартово-
    го комплекса и ждали волнующего зрелища.
    И никто из них даже не предполагал, что через несколько секунд после
    начала впечатляющего подъема ракеты может произойти невероятное — «Чел-
    ленджер» взорвется, образовав огненный апельсиново-белый шар. Все члены
    экипажа погибнут, а космическая программа Америки будет пущена под откос
    на целых три года.
    В это трагическое мгновение на высоте девяти миль в голубом небе над
    Флоридой навсегда испарилось благодушное отношение человечества к косми-
    ческим полетам. На весь мир прозвучал возглас одной из зрительниц: «Бо-
    же! Что произошло?»

    Прелюдия

    История «Челленджера», взлетевшего в легенду, началась накануне
    ночью, когда температура во Флориде опустилась до необычно низкой отмет-
    ки — минус 27 градусов.
    На следующее утро так называемая «ледовая команда» НАСА приступила к
    работе, проверяя космический челнок на возможность потенциально опасного
    обледенения. Лед, отделяясь во время взлета, может повредить огнеупорное
    покрытие «Челленджера».
    Позже выяснится, что один инженер из компании «Рокуэлл» в Калифорнии,
    наблюдавший за действиями «ледовой команды» с помощью специальной теле-
    визионной установки, позвонил в контрольную комиссию и настоятельно пот-
    ребовал отложить старт корабля из-за опасной степени обледенения.
    Собравшиеся на космодроме люди горячо приветствовали космонавтов, на-
    правляющихся к «Челленджеру» — ветерану челночных полетов. Но они ничего
    не знали о суровом предупреждении, преодолевшем расстояние в три тысячи
    миль. Не знали этого и космонавты.
    Заняв свои рабочие места, они начали тщательную проверку всех систем
    с помощью бортового компьютера.
    Казалось, для выполнения целей полета все было подготовлено хорошо.
    Экипажу предстояло запустить в космос спутник связи, стоивший 100 милли-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    в июне 1940 года с неожиданным звонком из военного ведомства. Ему пред-
    ложили работу в секции «Д», во вновь сформированном отделе МИ-6, которо-
    му ставилась задача осуществлять подрывные акции в Европе. На новую ра-
    боту сосватал его Гай Берджесс.
    Работа в МИ-5 была направлена на обеспечение безопасности в стране.
    МИ-6 нацеливалась на сбор разведданных за рубежом. К тому времени, когда
    там появился Филби, Гай Берджесс уже в полную силу работал на своих
    советских хозяев.
    Шифровальщики советского посольства день и ночь кодировали огромное
    количество материалов для передачи в Москву.
    Филби начал шпионскую деятельность, послав в Москву списки агентов,
    коды и параметры радиоволн, взятые из центральных архивов разведки.
    Работая в разведке, Блант познакомился с русскими шпионами по атомным
    разработкам — доктором Клаусом Фоксом и доктором Аланом Наин Мэй. Нес-
    мотря на их очевидные симпатии к коммунизму, обоих не отстранили от ра-
    боты над атомной бомбой. Блант заверил ученых в своей поддержке.
    Примерно в это время Блант принял новое назначение — он стал инспек-
    тором королевской картинной галереи. Это позволило ему войти в высший
    свет Англии.
    В 1944 году Маклин был назначен начальником канцелярии английского
    посольства в Вашингтоне. Один из первых звонков он сделал в советское
    консульство, чтобы установить контакты с новым руководителем. У Маклина
    было много информации для русской разведки. На стол русских легла пере-
    писка между Рузвельтом и Черчиллем, содержащая проекты военных планов и
    послевоенной политики.
    После войны Маклина назначили секретарем комитета, занимавшегося
    классификацией информации по работе над атомной бомбой в США и Англии.
    Тем временем Филби получил повышение: его назначили начальником «сек-
    ции 9», контролирующей шпионскую деятельность против СССР. Отныне НКВД,
    а затем КГБ знал о каждой планируемой англичанами шпионской акции.

    Угроза разоблачения

    Огромное количество информации, которой четверка обеспечивала советс-
    кую разведку и контрразведку, неумолимо вело к появлению подозрений. И
    действительно, первыми забеспокоились американцы: «Почему русские знают
    обо всем, что мы собираемся делать?»
    Впрочем, был один уникальный случай, угрожавший раскрыть Филби. В ав-
    густе 1945 года английская разведка получила сообщение, что сотрудник
    КГБ Константин Волков хочет перебежать в Англию. Он обещал сообщить име-
    на трех британских шпионов, работающих на Советы в министерстве иност-
    ранных дел и разведывательных службах. К счастью для Филби, это дело пе-
    редали лично в его руки.
    Когда Филби прибыл в Турцию, где планировалась встреча с русским пе-
    ребежчиком, Волков там не появился. Вскоре его обнаружили в Москве — с
    пулей в затылке. Много позже Филби цинично объяснил: «На карту была пос-
    тавлена одна голова — Волкова или моя».
    После войны Берджесс перешел в министерство иностранных дел и стал
    личным помощником Гектора Мак-Нейла, заместителя министра иностранных
    дел в лейбористском правительстве.
    Но жизнь в постоянном напряжении сильно повлияла как на него, так и
    на Маклина — они начали пить. Маклина послали в Каир, но и это не оста-
    новило пьянок. После одного из ночных загулов Маклина отозвали назад в
    Англию.
    К 1950 году Берджесс оказался в ужасном состоянии. В докладной записке
    о нем говорилось: «Чем быстрее мы избавимся от этого отвратительного че-
    ловека, тем лучше будет для нас». Куда бы Берджесс ни поехал, везде он
    напивался и затевал пьяные драки.
    Любопытно, что Берджесс без устали яростно критиковал британскую по-
    литику. Но, тем не менее, это не помешало ему в августе 1950 года полу-
    чить назначение в Вашингтон на должность первого секретаря посольства.
    Там он встретился с Филби, который стал офицером связи с ЦРУ.
    Но петля на шее шпионской группы затягивалась. Филби уже предупредил
    Берджесса о необходимости крайней осторожности. В Вашингтоне он взял Гая
    под свою «крышу». Для Берджесса это был последний шанс уцелеть.

    Побег на восток

    К 1951 году Филби, благодаря своему высокому положению в разведке,
    уже знал, что Маклина вот-вот раскроют. Но он не подозревал, что амери-
    канцы также обложили и его, и Берджесса.
    Маклина необходимо было предупредить, дать ему возможность бежать.
    Если его возьмут, то, безусловно, заставят заговорить, поэтому Маклин
    превратился в головную боль для всех. Филби назначил Берджесса связным,
    но тот не мог вернуться в Британию без официальной причины. Тогда он за-
    теял несколько серьезных скандалов, и разгневанный посол приказал отпра-
    вить Берджесса домой.
    Бланг, имевший контакты в МИ-5, сообщил Гаю точное время, когда «Поч-
    товый голубь» — такова была кодовая кличка Маклина — будет взят под
    стражу.
    Берджесс предубедил Маклина. Объявив, что они уезжают в отпуск, оба в
    тот же вечер сели на паром во Францию. С тех пор ни одного из них в Бри-
    тании больше не видели. Следующее публичное появление Берджесса и Макли-
    на произошло в 1956 году на параде в Москве, где их чествовали как геро-
    ев борьбы за коммунизм.
    До сих пор неизвестно, почему Берджесс убежал вместе с Маклином. Их
    поспешное бегство прозвучало для двух оставшихся кембриджских шпионов
    как погребальная музыка.

    Под перекрестным огнем

    Всего лишь несколько часов понадобилось властям, чтобы неожиданное
    исчезновение Берджесса и Маклина связать с Филби. Глава МИ-6 тут же
    отозвал его назад в Лондон. Филби повел себя нагло, ему удалось как-то

    свалить всю вину на бежавшего Берджесса. Неразоблаченному тайному агенту
    разрешили уйти в отставку. Прощальное рукопожатие скрепили тысячи фунтов
    стерлингов — «за заслуги».
    Увольнение Филби вызвало в рядах МИ-6 настоящий хаос. Десять сотруд-
    ников службы были вынуждены уйти в отставку — не за то, что их подозре-
    вали в тайном шпионаже, а за то, что они не смогли предотвратить шпио-
    наж.
    В 1955 году правительство наконец опубликовало долгожданный отчет,
    посвященный исчезновению Берджесса и Маклина. Это была сплошная клоуна-
    да. Один член парламента охарактеризовал отчет как «оскорбление разве-
    дорганов страны».
    Но для Филби самый страшный момент наступил тогда, когда член парла-
    мента Маркус Липтон сделал парламентский запрос. Раздраженный дея-
    тельностью МИ-5, он спросил премьера сэра Э1ггони Идена: «Вы решили
    скрыть весь урон, нанесенный сомнительной деятельностью Гарольда Филби?»
    В ответ на это министр иностранных дел Гарольд Макмиллан сообщил парла-
    менту выводы расследования, проведенного службами министерства: «У меня
    нет никаких оснований обвинять Филби в предательстве интересов своей
    страны».
    Филби торжествовал и в ознаменование победы провел пресс-конференцию.
    «Я никогда не был коммунистом», — заявил он.
    На основании этих высказываний МИ-6 снова начал использовать Филби в
    качестве агента. В ту пору он работал репортером газеты «Обсервер» на
    Ближнем Востоке снова начал подкармливать секретной информацией советс-
    кие разведывательные службы.

    Ловушка захлопывается

    Но Филби не ушел от разоблачения. Отдел МИ-5 по-прежнему утверждал,
    что Филби — «крот», и эти слова окончательно подтвердились, когда из
    России в Англию внезапно перебежал сотрудник КГБ Анатолий Голицын. Он
    без колебаний назвал Филби третьим человеком в «кембриджской четверке».
    В январе 1963 года старый друг Филби разведчик Николас Эллиот летит
    на Ближний Восток, чтобы разобраться в новых фактах, связанных с тайной
    деятельностью маститого журналиста.
    «Ты использовал меня много лет, сказал он Филби, — и теперь я узнаю от
    тебя всю правду, даже если мне придется вытягивать ее из тебя.
    Генеральный прокурор сэр Джон Гобсон согласился предоставить шпиону
    определенные гарантии безопасности в обмен на полное и чистосердечное
    признание.
    Филби рассказал, как его завербовали и обучили, подробно описал свою
    работу в качестве двойного агента. Но назвать связи и подписать письмен-
    ное признание отказался.
    Эллиот вернулся в Англию за дальнейшими инструкциями, а Филби сбежал
    в СССР. Верховный Совет предоставил ему политическое убежище, Филби по-
    лучил советское гражданство и работу в КГБ.

    «Крот» в Бэкингемском дворце

    После побега Филби в Англии остался только Энтони Блант. Он работал в
    тесном контакте с Берджессом и теперь боялся, что тот, находясь в безо-
    пасности в Москве.
    К тому времени, когда Блант предстал перед следователем Уильямом
    Скардоном, его уже допрашивали одиннадцать раз. После того как ему га-
    рантировали определенные скидки по приговору во всем сознался.
    Несмотря на признание в шпионской деятельности, Бланта оставили на
    должности старшего инспектора королевской картинной галереи.
    Четырнадцать лет спустя, когда правда о «кембриджской четверке» вышла
    наружу, премьер-министр Маргарет Тэтчер вынуждена была заявить: «В апре-
    ле 1964 года сэр Энтони Блант сообщил в органы безопасности, что он ре-
    гулярно передавал информацию русским, работая в разведке…» Вскоре пос-
    ле этого заявления представитель Бэкингемского дворца объявил, что Блант
    лишен рыцарского звания.
    Наконец-то «крот», окопавшийся в Бэкингемском дворце, был вытянут на
    солнышко. Семь лет спустя он умер, обесчещенный и отвергнутый даже своим
    постоянным партнером-гомосексуалистом.
    Берджесс умер раньше, в 1963 году, разбитый болезнями и спившийся.
    Маклин умер почти одновременно с Блантом. Филби до конца работал на КГБ.
    Он шутил, что только две вещи не может простить Британии — шрамы, по-
    лученные во время игры в крикет, и мармелад. Но в 1982 году на русском
    грузовом судне, ставшем на якорь у побережья Суссжса на мостике была за-
    мечена сутулая фигура с биноклем в руках. Это был Филби, решивший в пос-
    ледами раз взглянуть на Родину.
    Он умер в Москве в мае 1988 года и был похоронен со всеми воинскими
    почестями на кладбище в Кунцево.

    ТЕНЕРИФЕ: Трагедия на земле

    1977 год. В один из туманных дней два огромных воздушных лайнера
    столкнулись на единственной взлетно-посадочной полосе маленького аэро-
    порта на Канарских островах. В результате погибли около шестисот чело-
    век. Это была самая ужасная авиакатастрофа в истории авиации.

    Пилот американской авиакомпании «Пан Ам» Виктор Грабс осторожно вел
    свой «Боинг-747» вдоль взлетной полосы в аэропорту Лос-Родеос, ожидая
    команды на взлет. Когда гигантский самолет приблизился к месту старта,
    он едва поверил тому, что увидел из пилотской кабины. На расстоянии при-
    мерно в 350 ярдов сверкнули огни другого «боинга», принадлежащего гол-
    ландской компании КЛМ, внезапно вынырнувшего из тумана.
    Сначала капитан Грабс и его экипаж сочли, что второй самолет просто
    стоит на месте.
    Но по мере того как огни сверкали все ярче, пилота пронзила ужасная
    мысль, что голландский самолет со скоростью 160 миль в час направляется
    прямо на них.
    «Мы все еще на взлетной полосе! — закричал Грабс диспетчерам. — Что он
    делает? Он угробит нас всех!»
    Второй пилот Роберт Брэг закричал: «Уходи в сторону! Уходи с полосы!»
    Капитан Грабс резко свернул влево, уходя с полосы на зеленый газон,
    но опоздал на несколько секунд. Лайнер КЛМ пропорол своим крылом правый
    борт «боинга» «Пан Ам». Почти мгновенно взлетно-посадочная полоса покры-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    Филипп говорил: «Меня сразу же накрыла грязь, и я закричал. Затем
    пришел в себя уже тогда, когда люди выкапывали меня, а грязная вода все
    лилась и лилась. Роберт, который вышел со мной, был найден мертвым через
    два дня. Моя правая рука была сломана, и я потерял три пальца. Камни
    повредили ногу, раздробили таз, содрали волосы. Я истекал кровью, и вра-
    чи сказали, что я умер бы от потери крови, но грязь покрыла мое тело
    коркой и заменила кожу. Грязь наступала с такой силой, что раздавила мне
    селезенку, и ее должны удалить, оторвала одно ухо — надеюсь, что его
    пришьют на место».
    Восьмилетняя Сьюзен Мэйбанк сидела в классе. Учитель случайно глянул
    в окно и увидел надвигающуюся черную гору, готовую поглотить школу. Он
    закричал, чтобы дети скорее спрятались под партами.
    Дети подумали, что учитель предложил им поиграть в какую-то новую ин-
    тересную игру, и быстро опустились на пол. Через несколько секунд грязь
    смяла стены, словно они были сделаны из бумаги. Учитель погиб мгновенно.
    Сьюзен помнит, как ее накрыл холодный мрак.
    Она не представляет, как долго пролежала погребенной под черной мас-
    сой. Помнит только, что старалась пальцами проткнуть отверстие для воз-
    духа и разгребала грязь в стороны.
    Небольшая группа людей: пенсионеры, свободные от работы шахтеры, по-
    лицейские, пожарные, строители, врачи, адвокаты, хлебопеки и повара —
    все, кто мог, примчались на место бедствия и голыми руками начали отка-
    пывать детей. Они-то и спасли Сьюзен, но многие ее подружки ушли навсег-
    да.
    Свидетели трагедии никогда не забудут мужчин, плачущих на раскопках.
    Их руки кровоточили, но они продолжали работать, чтобы спасти всех, кого
    еще можно было спасти.
    Элизабет Джоунс находилась в западне несколько часов, прижатая к по-
    гибшему мальчику. Она уцелела лишь потому, что за мгновение до трагедии
    взяла из сумки деньги и вышла из класса, чтобы позавтракать.
    «Я помню только, как меня завалило грязью, — вспоминает Элизабет, уже
    взрослая женщина. — Меня поглотила грязь в школьном коридоре вместе с ма-
    леньким мальчиком, который оказался подо мной. Когда меня освободили, я
    держала в руке шиллинг. Я уверена, что это он спас меня, и теперь храню
    его как талисман. Другой талисман — это гипсовая повязка, которую я нес-
    колько месяцев носила на ноге. Воспоминания, к счастью, все меньше тер-
    зают меня, они уходят, когда начинаешь думать о других делах. Но я полу-
    чила серьезные внутренние повреждения, и в результате у меня никогда не
    будет детей».
    Отчаянная борьба за спасение детей не прекращалась ни днем ни ночью.
    Но чем больше проходило времени, тем меньше оставалось надежды: спа-
    сатели вынимали из моря черной грязи в основном уже трупы школьников.
    Даже привыкшие ко всему журналисты не скрывали слез, когда тела по-
    гибших детей были перенесены в часовню, для того чтобы их могли опознать
    убитые горем родители.
    В этот день в небо над Аберфаном поднимался один мучительный стон: «О
    Боже, за что ты покарал нас?»
    С наступлением ночи загудели генераторы, и электрические дуговые лам-
    пы осветили развалины школы и соседних зданий. Оползень со свалки №7,
    словно насытившись, остановился.
    В то утро, когда произошла катастрофа, Брин Карпентер находился в
    больнице. Туда его положили после обвала в шахте. Брин бросился к школе
    и стал свидетелем зрелища более ужасного, чем все, что ему случалось ви-
    деть под землей.
    Он сказал: «Мы поняли, что наш сын, десятилетний Десмонд, похоронен
    здесь. Но нам сказали, что в больницу отвезли неопознанного десятилетне-
    го мальчика. Мы было обрадовались, но оказалось, что это не наш сын.
    Позже, уже ночью, мы нашли тело Десмонда. Можете представить, как велико
    и безутешно было наше горе. На нашей улице погибли 14 детей. Два дома
    хоронили по два покойника сразу. Увы, время эти раны не лечит — стоит
    лишь на мгновение задуматься, как боль обжигает снова».
    Пат Льюис оказалась одной из счастливиц, которой удалось убежать от
    оползня. Но ее старшая сестра Шарон погибла неделю спустя после своего
    девятого дня рождения.
    Сидя в классе, Шарон увидела, как за спиной учителя, производящего
    утреннюю перекличку, раскалывается стена. Она закричала, и это позволило
    учителю вывести часть детей из школы.
    Испуг, пережитый маленькой Пат, был настолько велик, что, придя до-
    мой, она извинилась перед мамой за оставленное в школе пальто.
    Мать Пат, медсестра Шейла, вспоминала: «Мы с Пат побежали к уцелевшей
    части школы. Через выбитое окно залезли в класс. Внутри я увидела около
    двадцати школьников, их перетащило оползнем, когда он обрушился на зда-
    ние школы. Все они нуждались в помощи. Правда, один мальчик самостоя-
    тельно выбрался из руин. Казалось, что с ним все в порядке, но он вдруг
    упал и умер.
    Выживших я укладывала на одеяла в школьном дворе, а класс для самых
    маленьких превратила в пункт первой помощи. Я работала целый день, но
    после 11 часов утра из школы уже никто не вышел живым. Это был самый
    страшный день в моей жизни. В такой ситуации человеческие чувства обост-
    ряются до предела, и я все хорошо помню. Я знала, что не смогу пойти и
    опознать тело Шарон. Это сделал мой бедный муж. В субботу около 5 часов
    утра он пришел из часовни и сказал, что опознал ее. Она была найдена с
    теми детьми, которые остались в классе. Я сидела на стуле возле огня,
    прислонившись к стене, и громко плакала. Не знаю, как долго это длилось.
    Мне показалось, что целую вечность».
    Погибших детей переносили в часовню, отмывали от угольной грязи. Всю
    ночь приходили родители, чтобы оплакать своих детей.
    Аберфан застыл в глубоком трауре. Число жертв гигантского оползня бы-
    ло огромно — 144 человека. Большинству из 116 погибших школьников еще не
    исполнилось и десяти лет.
    Потом, как это часто бывает, образовали правительственную комиссию
    для проведения расследования. Оно длилось пять месяцев.
    Чиновники заслушали свыше ста свидетелей. В конечном итоге по никому
    не известным бюрократическим правилам подсчета правительство выплатило
    семьям, потерявшим ребенка, по 500 фунтов стерлингов компенсации. По
    5000 фунтов получила каждая семья дополнительно из специального фонда,
    находящегося под патронажем королевы, принца Филиппа и принца Чарльза.

    «Сводится к нулю…»

    По этому делу вынесен единственный вердикт — трагедию можно было пре-
    дотвратить.
    Оказалось, что в стране нет национальной программы контроля и ликви-
    дации таких свалок, как в Аберфане.
    Когда выяснилось, что промышленные тузы игнорировали предупреждения
    специалистов об опасном состоянии свалки в Аберфане уже более пяти лет,
    ответственность за случившееся была официально возложена на угольный со-
    вет.
    Лорду Альфреду Робенсу, председателю угольного совета, после трагедии
    в Аберфане пришлось пережить много горьких минут.
    Конечно же, его переживания не идут ни в какое сравнение с тем, что
    пережили люди, потерявшие детей, но и лорду пришлось задуматься над тем,
    можно ли было избежать беды, постигшей небольшую деревушку.
    В 1986 году, когда газеты мира отметили двадцатилетие трагедии, он
    сказал: «В моем сознании постоянно вертится один вопрос: как можно было
    предотвратить трагедию? В стране имеется несколько тысяч свалок, и все
    они находятся под надзором местных властей. Глупо каждый раз проверять,
    что правила безопасности строго соблюдаются всеми. Когда я думаю о том,
    чем занимался, возглавляя угольный совет, то в свете трагедии в Аберфане
    все сводится к нулю. Эта страшная мысль постоянно преследует меня».
    На не защищенной от ветра стороне холма, возвышающегося над Аберфа-
    ном, находится одно из самых печальных мест в Британии — кладбище детей,
    чьи жизни оборвал чудовищный оползень

    МП-5: Предатели и шпионы.

    Сенсационный провал тайных советских агентов Берджесса и Маклина в
    1951 году дал толчок к раскрытию шпионской сети СССР в Великобритании.
    Десяток лет высокопоставленные англичане шпионили в пользу России.

    Невероятно, но самая опасная группа шпионов двадцатого столетия сфор-
    мировалась в среде Кембриджского университета.
    Завязка этой истории приходится на тридцатые годы. Группа студентов
    отправилась в путешествие по реке Кем. Долгие дискуссии, откровенные
    разговоры приведи их к мысли, что именно коммунизм как общественная сис-
    тема способен обеспечить лучшую жизнь простым людям, что только комму-
    низм может остановить и разгромить фашизм.
    Опытнейший резидент НКВД, действовавший под крылышком советского пос-
    ла в Лондоне Максима Литвинова, сделал все, чтобы вовлечь юных романти-
    ков в свои сети. Он понимал, что выпускникам престижного университета
    суждено занять высокие места в британском обществе, что со временем све-
    дениям, которые они станут поставлять советской разведке, не будет цены.
    Итак, русская шпионская сеть была расставлена. Ее основой стали бес-
    корыстие, идеализм и политическая незрелость молодых англичан, их страх
    перед фашизмом и ненависть к нему.
    Для их идеологической обработки потребовалось всего лишь несколько
    лет. Ядро группы предателей составили Гай Берджесс, Дональд Маклин, Эн-
    тони Блант и Ким Филби.
    Именно Блант стал душой группы близкой ему по взглядам талантливой
    молодежи в Тринити-колледже. Сын приходского священника, гомосексуалист,
    человек блестящих способностей, Блант поступил в колледж в 1928 году.
    Показав великолепные результаты в математике, языках и искусстве, он
    после окончания стал членом совета колледжа и ведущим преподавателем.
    В том же году поступил в колледж и Гарольд Филби, получивший прозвище
    Ким. Год спустя Блант и Филби встретились у Гая Берджесса, чудака и экс-
    центрика, демонстрировавшего необыкновенную стойкость к алкоголю и болт-
    ливость. Дональд Маклин, сын министра либерального кабинета, поступил в
    колледж в 1931 году.
    Коммунистические идеи исповедовали многие студенты Тринити-колледжа.
    Но для большинства из них приверженность марксистско-ленинскому учению
    оказалась вроде детской болезни: повзрослели — и прошло. Для этой же
    четверки служение коммунизму превратилось в цель жизни.
    После университета Маклин получил распределение в министерство иност-
    ранных дел. На собеседовании молодому человеку сказали: «Мы знаем, что
    вы были преданы коммунистическим идеям во время учебы в университете.
    Поддерживаете ли вы их сейчас?»
    «Я решил вести себя нагло», — вспоминал Маклин. — «Да, — сказал я.
    — У меня были такие взгляды, и я еще не до конца от них избавился».
    Должно быть, им понравилась моя откровенность».
    Гай Берджесс, закончив Тринити-колледж, удачно устроился помощником
    члена парламента консерватора Джека Макнамары. К этому времени Берджесс
    уже несколько раз побывал в Москве, где встречался с руководителями со-
    ветских шпионских ведомств и получил непосредственно от них ряд заданий.
    Гай Берджесс установил контакты с русским резидентом в Лондоне. С на-
    чалом второй мировой войны он стал секретным курьером, доставляющим пра-
    вительственную почту главам европейских государств. И вся эта сверхсек-
    ретная информация поступала в распоряжение советской разведки. Одновре-
    менно Гай «подкармливал» и британские спецслужбы. Эта дьявольски сложная
    работа принесла ему солидные «дивиденды». В январе 1939 года МИ-6 пред-
    ложил Берджессу штатную должность.
    Ким Филби, закончив Кембридж, отправился в Вену. Там он помогал выз-
    волять коммунистов из нацистских тюрем. В Лондоне Филби появился с женой
    — советской шпионкой, и вскоре прослыл деятелем консервативной ориента-
    ции. В 1937 году в качестве репортера «Тайме» Ким уехал в Испанию осве-
    щать ход гражданской войны. Это было удобное прикрытие для передачи ин-
    формации русским, которые поддерживали республиканцев.

    В дни войны

    В 1939 году Блант подал заявление на пятимесячные курсы военной раз-
    ведки. Но марксистское прошлое зажгло перед ним красный свет, и Бланта
    возвращают в свою часть с клеймом неблагонадежного.
    Однако после первого поражения шпион не пал духом. Он вступил в кор-
    пус армейской разведки, попал в Дюнкерк, смог эвакуироваться с отступаю-
    щими английскими частями. А затем, использовав связи Берджесса, перешел
    на службу в МИ-5.
    Для Филби шанс пробраться в секретные службы Великобритании появятся

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    каютах 1000 пассажиров и 80 человек команды, загрузка составляла всего
    лишь половину его грузоподъемности.
    Спустя каких-то двадцать минут корабль резко накренился и лег на
    борт, словно гигантский кит. В наполненных пассажирами барах, рестора-
    нах, беспошлинном магазине, каютах и палубах началась паника.
    Тех, кто находился у открытых иллюминаторов, просто выбросило в море.
    Водитель грузовика из Ирландии Ларри О’Брайан в это время сидел в
    ресторане. Внезапно со столов полетела посуда. «Через сорок пять секунд,
    — рассказывал он, — корабль, наполовину залитый водой, лежал на боку. Лю-
    дей высасывало через иллюминаторы, как при воздушных катастрофах, кото-
    рые мы видели в кино. У них не было никаких шансов спастись. Когда меня
    сняли с парома и я посмотрел на него, он выглядел как корабль времен
    второй мировой войны, пораженный торпедой».
    На пароме было много пассажиров, принявших приглашение популярной ан-
    глийской газеты «Сан» совершить путешествие на материк и обратно всего
    за один фунт стерлингов.
    Один из них, тридцатилетний Эндрю Симмонс, житель городка Буши, вспо-
    минал: «Мы попали в ловушку всего через двадцать или тридцать минут пос-
    ле отплытия. В течение одной минуты корабль лег на бок, и вода хлынула
    внутрь. Мой друг и я помогли девочке двух-трех лет и ее отцу выбраться
    из воды. Только мы и спаслись…»

    Герои

    В эту ночь многие люди на терпевшем катастрофу судне проявили настоя-
    щий героизм. Среди них нужно назвать жителя Лондона Эндрю Паркера. В
    кромешной тьме, в водоворотах поднимавшейся черной холодной воды, кото-
    рая несла с собой обломки мебели, пустые бутылки, брошенные спасательные
    жилеты, этот храбрец превратил себя в живой мостик, перекрыв своим телом
    пропасть над водой. По нему в безопасное место прошли 120 человек. Позже
    Эндрю Паркера за проявленное мужество наградили медалью.
    Ночной кошмар пережитого на пароме по сей день вспоминается ему, не
    давая покоя.
    Незаурядное мужество проявил водолаз военно-морского флота Бельгии
    лейтенант Гвидо Кауэнберг.
    Организовав спасательные работы, он вытащил из воды более сорока уто-
    пающих. Водолаз получил медаль королевы за храбрость.
    Кауэнберг и его коллеги прилетели на место бедствия на вертолетах во-
    енно-морских сил. Шум их винтов слился с криками тонущих внизу, во мраке
    ночи.
    Началось беспримерное соревнование со временем…
    В эту ночь, как и семьдесят пять лет назад во время катастрофы «Тита-
    ника», море угрожало смертью от переохлаждения даже искусным пловцам.
    Молодая девушка из Хертфордшира Никол Симпсон, после того как ее вы-
    тащил из воды бельгийский ныряльщик Пит Лагаст, находилась в состоянии
    клинической смерти. Температура ее тела была значительно ниже нор-
    мальной. Девушку доставили в бельгийский госпиталь. Благодаря стараниям
    врачей и медсестер, которые не отходили от нее всю ночь, Никол Симпсон
    выжила.
    Никол и шесть ее спутников оказались в западне, отделенные от выхода
    толстым дверным стеклом. Лагаст разбил его своим ножом, сильно порезав
    при этом руки. Он также получил медаль за храбрость.
    Корпус поверженного корабля освещался светом дуговых натриевых ламп.
    Слухи о происшествии тут же разнеслись по всем газетам и телекомпани-
    ям мира. В порту отплытия разъяренные родственники осадили офис компании
    «Таунсенд Торесен».
    Сотрудников компании атаковали газетчики, которые слетелись сюда,
    чтобы получить информацию о самой ужасной трагедии в истории британского
    мореплавания за последние десятилетия.
    Командование королевского военно-морского флота немедленно направило к
    месту катастрофы с военно-морской базы в Калдроузе корабли «Глазго» и
    «Диомед» в сопровождении вертолетов.
    Позже пилот одного вертолета, кружившего над морем, в котором плавали
    и живые, и мертвые, сказал: «Я видел застывшие на воде черные тела. Они
    раскинули руки, подобно щупальцам медузы. Я знал, что они уже мертвы».

    С открытыми шлюзами

    Уже назавтра буксиры и мощные плавучие краны выпрямили неповоротливое
    тело парома.
    Он стоял на песчаной косе, и морская вода достигала всего лишь до се-
    редины его бортов. В носовой части корабля виднелись открытые шлюзы, ве-
    дущие на грузовые палубы, — явная причина катастрофы.
    В конечном счете всю вину за нее взял на себя капитан Дэвид Льюри как
    хозяин корабля.
    Но последовавшее затем общественное расследование доказало, что в ги-
    бели парома повинен не один человек, а вся команда и руководство компа-
    нии.
    Расследование выявило, что система управления графиком ежедневного
    движения судов часто давала сбои, а команда небрежно выполняла свои обя-
    занности.
    В июле 1987 года, после нескольких месяцев расследования, глава ко-
    миссии судья Шин заявил: «Корабль от киля до верхушки был пронизан «бо-
    лезнью разгильдяйства».
    Четыре человека, включая капитана Льюри, могли совершить фатальные
    ошибки, которые привели к трагедии. Это старший механик Джон Керби, боц-
    ман Марк Стэнли и старший помощник капитана Лесли Сэйбел.
    Судья Шин точно указал на причину аварии: «Геральд» затонул потому,
    что вышел в море с открытыми внешними и внутренними носовыми шлюзами.
    Полное исследование обстоятельств трагедии неизбежно ведет к заключению,
    что основная вина возлагается на компанию».
    Известно, что Марк Стэнли, в обязанности которого входило закрывать
    шлюзы перед выходом в море, в это время спал. Он проснулся лишь тогда,
    когда корабль лег на бок и боцмана выбросило из кровати.
    Лесли Сэйбела критиковали за то, что не проверил, закрыты ли шлюзы.

    Оказалось, что многие капитаны уже выражали озабоченность практикой ком-
    пании «Таунсенд», разрешавшей выход в море с открытыми носовыми шлюзами.
    Существовало мнение, что капитанский мостик должен быть оборудован
    сигнальными огнями, свидетельствующими о закрытых или открытых носовых
    шлюзах. Комиссия заявила, что эта мысль заслуживала «самого серьезного
    рассмотрения», но разумное предложение было проигнорировано.
    Судья возложил тяжкое бремя ответственности за потерю корабля и чело-
    веческие жертвы на капитана Льюри. Смягчающими вину обстоятельствами он
    счел то, что шкипер работал в системе, которая существовала и на других
    кораблях компании: приказов-инструкций закрывать носовые и кормовые шлю-
    зы не было.
    Судья подверг владельцев парома уничтожающей критике за «благодушие»,
    которое привело к «болезни разгильдяйства».
    После изучения всех обстоятельств трагедии следствие вынесло решение,
    что все погибшие пассажиры стали жертвами неумышленного убийства.
    Позже такие же обвинения были предъявлены команде и управленцам, но
    затем они были сняты. Судьи сочли, что воспоминания о трагедии, которую
    можно было предотвратить, — достаточно серьезное наказание.

    Горькие воспоминания

    Катастрофа «Геральда» привела к кардинальному пересмотру оперативных
    инструкций по вождению кораблей.
    В соответствии с законом о мореплавании сейчас считается преступлени-
    ем, если корабль выйдет в море с открытыми шлюзами.
    Спасенные пассажиры до сих пор хранят горькие воспоминания о потерян-
    ных близких и любимых людях.
    Помнит о своей утонувшей матери и Никол Симпсон. Скорбит о своих две-
    надцати погибших товарищах команда затонувшего корабля.
    Капитан Льюри сразу же после катастрофы пытался покончить с собой.
    Искореженный корпус корабля впоследствии был порезан на металлолом в
    разделочном доке на Тайване.
    Косвенная вина за трагедию возлагалась на небрежное управление паро-
    мом.

    ШКОЛА В АБЕРФАНЕ: Жертвы-дети.

    Люди в угледобывающих районах привыкли к трагедиям. Но то, что случи-
    лось в маленькой деревеньке Аберфан в Южном Уэльсе, потрясло даже самых
    стойких и закаленных. Гигантский оползень из угольного шлака поглотил
    школу вместе с детьми.

    История Уэльса — это история человеческих трагедий. Покрытые угольной
    пылью унылые долины населяли люди, обреченные на тяжкий труд, бедность,
    из которой не могли вырваться целые поколения, на ежедневную опасность,
    увечья и смерть.
    Но несмотря на сложности жизни, шахтеры заботливо хранили доставшееся
    от предков наследие: трудолюбие, мужество, верность в дружбе.
    Спускаясь в забой, шахтеры были готовы и к внезапным обвалам, и к
    взрывам метана, уносившим человеческие жизни. Но никто не был готов к
    тому, что трагедия может случиться на поверхности земли. И когда в дере-
    вушке Аберфан обвалилась гора и погребла под собой свыше ста детей, все
    содрогнулись от ужаса. Гора была рукотворной, ее образовала порода, ко-
    торую многие десятилетия шахтеры извлекали из-под земли, чтобы зарабо-
    тать на жизнь.
    В конечном итоге детей убили шахты, как до этого они убивали их от-
    цов, дедов и прадедов…
    Следы этой трагедии видны в Аберфане и по сей день. Теперь это уже не
    та деревня, в которой люди чувствовали себя спокойно и уверенно.
    Бедствие случилось, когда его никто не ждал.
    Уже несколько недель шли проливные дожди. Водные потоки неустанно
    размывали, подтачивали свалку №7 — так по терминологии Национального
    угольного совета именовалась гора отработанной породы. Словно черная ра-
    ковая опухоль, она прилепилась к склону горы Мертир, вершина которой не-
    ясно вырисовывалась сквозь туманную сеть дождя.
    Вода сделала свое дело: в 7 часов 30 минут утра черная раскисшая
    грязь начала движение. Огромная гора — 100 тысяч тонн камней и земли —
    внезапно начала безжалостное наступление на ничего не подозревающих лю-
    дей.
    Маленький Пол Дэйвис, один из юных жителей Аберфана, был в это утро в
    начальной школе, расположенной у подножия горы. Рядом находились нес-
    колько коттеджей и ферма. Пятилетний Пол любил рисовать и даже набросал
    карандашом на листе бумаги, как тестообразная грязь, набирая скорость,
    ползет с горы. На другом рисунке мальчик изобразил гору грязи, стекавшую
    на его школу, и самолет с надписью «Национальный угольный совет», бро-
    савший на гору бомбы.
    А затем настоящая движущаяся гора накрыла начальную школу.
    Позже, когда люди извлекли раздавленное тело маленького Пола из-под
    рукотворного оползня, стрелки остановившихся школьных часов показывали 9
    часов 35 минут.
    Поток грязи обрушился на деревню, ломая и круша все на своем пути.
    Выжившие вспоминают, что они слышали скрип перемещающегося гравия и
    удары камней.
    Гора словно предупреждала людей, что вот-вот обрушится на деревню.

    Девятый вал

    Священник Кеннет Хейс вспоминает короткие секунды катастрофы с ужа-
    сающей отчетливостью, ее мельчайшие подробности будут жить в нем до кон-
    ца дней. Он повернул за угол и увидел, как вал грязи поднимается по
    тыльной стене школы, подталкиваемый сзади огромной массой оползня. Его
    девятилетний сын Дайфиг в это время находился там, среди обреченных.
    «Грязь у меня на глазах накрыла школу, — сказал он. — Я видел последних
    живых, вынесенных наружу, и первых мертвых.
    Я знал, что потерял своего мальчика, хотя его тело нашли только на-
    завтра. Смертельная тяжесть оползня раздавила всех нас. Были уничтожены
    целые семьи. В четверг я похоронил пять человек из одного дома».
    Филипп Томас вспоминает, как он кричал, когда камни дробили его руки,
    и безнадежно звал маму. Буквально за мгновение до того, как стена грязи
    поглотила школьное здание, он вышел со своим другом на крыльцо.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    ла снята группа пожарных с симптомами радиационного облучения. Когда я
    подошел к пяти своим парням и попросил их разведать ситуацию, они
    стремглав бросились на крышу. Сегодня никого из них нет в живых».
    У самого Телятникова рвота началась уже тогда, когда он гасил пламя.
    Потом, как и тысячи других, отважный пожарный долго и мужественно сра-
    жался с тяжелой болезнью, и это сражение, к глубокому сожалению, проиг-
    рал…
    Раскаленная добела графитовая сердцевина реактора выбрасывала в ат-
    мосферу миллионы кубических метров радиоактивных газов.
    Через сорок восемь часов после того как радиоактивная тревога прозву-
    чала в Форсмарке, на столе президента США Рональда Рейгана лежали сним-
    ки, сделанные искусственным спутником ЦРУ с высоты четырехсот миль. На
    них был изображен кромешный ад, о котором умалчивали поставленные в глу-
    пое положение партийными запретами советские специалисты.
    Научный советник шведского посольства в Москве, вооружившись информа-
    цией из Форсмарка, в первые же часы после катастрофы вступил в контакт с
    официальными лицами, ответственными за проведение советской ядерной
    программы. Но получил краткий ответ, что они не располагают соответству-
    ющей информацией.
    Несколько дней спустя, поставив задачу скорректировать позицию прави-
    тельства по отношению к чернобыльской катастрофе и успокоить мировую об-
    щественность, сделал заявление набирающий очки советский политик Борис
    Ельцин. Он сказал: «Все это очень серьезно. Причина, очевидно, заключа-
    ется в ошибке человека. Мы принимаем все меры для того, чтобы подобное
    не совершилось снова».
    Из зоны радиусом в тридцать километров от взорвавшегося реактора была
    произведена полная эвакуация. Проживание в ней запрещено. Скот, питьевая
    вода и растительность объявлены вредными дня здоровья и непригодными к
    употреблению.

    В преисподней

    Специалисты по ядерной физике начали теоретические дискуссии о том,
    что случилось с чернобыльским реактором, и построили вероятный сценарий
    катастрофы. В реакторе сгорают урановые топливные стержни и дают тепло-
    ту, с помощью которой нагревается вода, превращаясь в пар. В свою оче-
    редь пар подается на турбогенераторы, вырабатывающие электроэнергию. В
    этой системе существенную роль играет охлажденная вода. Она предотвраща-
    ет перегрев стержней, которые могут расплавиться или загореться, что ав-
    томатически превратит ядро реактора в атомную бомбу.
    Было похоже, что циркуляционная система водоснабжения, обеспечивающая
    охлаждение реактора, дала сбой. В результате температура в реакторе рез-
    ко поднялась. Урановые стержни начали плавиться и выделять радиоактивный
    пар, который вступил в реакцию с циркониевой оболочкой стержней, выделяя
    взрывоопасный водород.
    Советские официальные лица явно не хотели обращаться за иностранной
    помощью. Стараясь ввести в заблуждение мировое общественное мнение, они
    утверждали, что ничего страшного не произошло. Но все же научный сотруд-
    ник советского посольства в Бонне посетил министерство ядерной энергети-
    ки Западной Германии и запросил информацию о борьбе с пожаром на графи-
    товой сердцевине реактора. С аналогичным запросом в тот же день диплома-
    ты обратились к шведским властям, а известный калифорнийский эксперт
    доктор Роберт Гейл был приглашен в Советский Союз, чтобы оказать жертвам
    Чернобыля медицинскую помощь.
    Москва пыталась удержать пламя с помощью армии рабочих и солдат — се-
    годня большинство из них в могиле, а живущие продолжают страдать от пос-
    ледствий продолжительного массированного радиационного облучения.

    Все еще впереди…

    К концу недели пожар был ликвидирован, но в окружающий мир вырвалось
    огромное, неисчислимое количество радиации, накрыв ядовитым одеялом Ев-
    ропу и западную часть Советского Союза. В районах, прилегающих к стан-
    ции, уже через некоторое время люда начали умирать от кровоизлияний и
    апоплексических ударов. Их можно считать по-своему счастливыми — медлен-
    ное, мучительное умирание, мертворожденные дети-мутанты, дети, болеющие
    раком, — все еще было впереди.
    Стремясь избавиться от радиоактивных осколков, возле АЭС выкопали ог-
    ромный ров и заполнили его раздробленными остатками реактора, изогнутым
    металлом, кусками бетонных стен и защитной одеждой рабочих, в которой
    они устраняли последствия катастрофы. В течение последующих шести недель
    на реактор, намертво запечатав его, и в тоннель под реактор были уложены
    сотни тысяч кубометров бетона.
    По мере того как проводились спасательные работы, президент Рейган
    выражал все большее недовольство политикой Москвы. В своей субботней ре-
    чи по национальному радио он сказал: «Советы должны дать миру полный от-
    чет о том, что произошло в Чернобыле, что происходит теперь и что должно
    ожидать мировое сообщество в ближайшем будущем».
    Ученые-ядерщики объявили реакторы на других советских атомных элект-
    ростанциях, устаревшими. Наиболее вопиющим фактом, констатировали экс-
    перты, является то, что русские пренебрегли безопасностью и не построили
    над реактором защитный бетонный колпак, который мог бы задержать пожар и
    последующее распространение радиации.
    После нескольких лет бюрократических проволочек началась публикация
    статистических материалов. Она безрадостна и свидетельствует о возраста-
    нии онкологических заболеваний и заболеваний крови не только в тридцати-
    километровой зоне, но и за ее пределами.
    Доктор Гейл, проводивший медицинскую экспертизу, предсказывал, что в
    последующие десять лет лавина онкологических заболеваний, вызванных вы-
    падением радиоактивных осадков Чернобыля, будет нарастать. Только в
    Минске за пять лет после катастрофы количество больных лейкемией увели-
    чилось в два раза.
    Глубокий экономический кризис, поразивший Россию, Украину и Белорус-
    сию после распада СССР, привел к тому, что лишь часть этих больных полу-
    чит необходимое лечение.

    Наследие

    Самое стойкое наследие Чернобыля — не отравленные радионуклидами на
    долгие годы поля и леса, заброшенные деревни, обездоленные люди, лишив-
    шиеся родных очагов. Это — недоверие, которое испытали жители бывшего
    Советского Союза к своим руководителям высшего ранга: никто из них так и
    не был наказан за сокрытие от народа информации о катастрофе. И, конечно
    же, это страх снова быть обманутыми.
    За случившуюся трагедию, как обычно, расплатились «стрелочники».
    «Козлами отпущения» стали бывший директор станции Виктор Брюханов и
    главный инженер Анатолий Дятлов: когда отказала система охлаждения и ре-
    актор взорвался, оба сладко спали в своих постелях.
    Двое других руководителей рангом пониже получили по три года тюремно-
    го заключения, а еще двое были осуждены условно.

    Безумная экскурсия

    В качестве ужасного послесловия к чернобыльской трагедии нынешние ки-
    евские власти предлагают организовать для желающих туристические маршру-
    ты на разрушенный атомный реактор. Местные руководители из туристических
    бюро, испытывающие постоянный валютный голод, надеясь заманить туристов
    из западных стран в мертвую зону, предлагают:
    похолодеть от ужаса, пройдя по мертвым улицам города-призрака Припя-
    ти, покинутого его жителями;
    застыть в благоговейном молчании возле саркофага расплавленного реак-
    тора;
    испытать шок при виде сельскохозяйственных животных, родившихся с
    ужасающими отклонениями в результате воздействия радиации на генетичес-
    кий код.
    Часть тура стоимостью до 200 фунтов стерлингов за один день включает
    посещение деревень, в которые хозяева вернулись, несмотря на запрет
    властей и реальную угрозу своей жизни и жизни своих детей.
    Потеряв город энергетиков Припять, оказавшийся в эпицентре катастрофы
    на Чернобыльской АЭС, власти Украины вынуждены были построить для сотен
    рабочих и инженеров, обслуживающих два работающих блока, небольшой горо-
    док Славутач. Городок удобный, зеленый, хорошо спланированный. Излюблен-
    ная шутка жителей Славутича: «Жизнь прекрасна, но уж очень коротка!»
    Горькая шутка…
    Опасаясь повторения трагедии, люди во всем мире требуют закрыть рабо-
    тающие блоки Чернобыльской АЭС. Но Украине, задыхающейся в тисках кризи-
    са, трудно, а вернее, просто невозможно отказаться от миллиардов кило-
    ватт дешевой электроэнергии. Чтобы остановить все реакторы Чернобыля,
    чтобы навеки обезопасить человечество от возможности повторения катаст-
    рофы в еще больших масштабах, Украине нужна помощь, и немалая, всего ми-
    рового сообщества. Похоже, что развитые в экономическом отношении страны
    готовы ее оказать. Но пока они не торопятся. Реакторы не заглушены.
    Опасность апокалипсиса продолжает существовать. Отвратить ее — святой
    долг нынешних поколений перед будущими, перед завтрашним днем челове-
    чества.

    ПАРОМ ЗЕБРЮГГЕ: Смерть в ночи.

    Короткий переход по проливу, что-то вроде приятной морской прогулки,
    превратился для команды и пассажиров парома «Геральд оф Фри Энтерпрайз»
    в настоящий кошмар. В марте 1987 года, вскоре после выхода из порта, па-
    ром затонул.

    Пролив Ла-Манш — самый напряженный в мире морской путь. Каждый день
    эту узкую полоску воды, отделяющую Британию от континентальной Европы,
    пересекают тысячи судов, принадлежащих разным странам. Для отдыхающих
    паромы, курсирующие между портами Британии, Франции, Бельгии и Голлан-
    дии, выглядят как неуклюжие автобусы, совершающие регулярные рейсы. Лег-
    кость и доступность путешествия заставляют забыть, что Ла-Манш — мо-
    гильник бесчисленного множества кораблей, затонувших в его опасных и хо-
    лодных водах.
    Несомненно, что главную роль в гибели обреченных кораблей играла по-
    года. Но не менее важное значение имели ошибки и просчеты экипажей. Ужа-
    сающая цепь человеческих ошибок была зафиксирована и в случае с паромом
    «Геральд оф Фри Энтерпрайз». Позже в официальном расследовании эта цепь
    ошибок была определена как «болезнь разгильдяйства».
    Люди, страдавшие «болезнью разгильдяйства», умудрились совершить, ка-
    залось бы, невозможное: оставили открытыми носовые шлюзы на пароме, ког-
    да он выходил ночью в море. Вода беспрепятственно поступала на автомо-
    бильные палубы, пока крен корабля не достиг критической отметки.
    Паром лег на борт и не затонул лишь потому, что находился в это время
    над песчаной отмелью. Но в последующей суматохе и хаосе погибли 193 че-
    ловека.
    Страдания этой ночи так и не стали надлежащим уроком разгильдяям.
    Семь лет спустя при схожих обстоятельствах произошла трагедия парома
    «Эстония», на котором погибло свыше тысячи человек.

    «Он определенно переворачивается!»

    Длина парома «Геральд оф Фри Энтерпрай» составляла 132 метра, водоиз-
    мещение — 7951 тонна. Он являлся составной частью флота, управляемого
    компанией «Таунсенд». Паром пересекал пролив за рекордное время. Как вы-
    яснилось позднее, время для боссов «Таунсенд» было решающим оперативным
    фактором. В условиях высокой конкуренции на судоходных линиях Ла-Манша
    именно количество рейсов судна и скорость хода в море либо приносили
    прибыль компании, либо пожрали ее. О безопасности людей не думали. В
    ночь, когда паром вышел из Зебрюгге, на капитанском мостике находился
    капитан Дэвид Льюри. Опытный шкипер и один из старейших работников ком-
    пании, он прекрасно знал маршрут и не ожидал от плавания никаких сюрпри-
    зов.
    На борту находились 436 пассажиров. Многие из них во время отплытия
    были на палубе, любовались исчезающими вдали огнями Зебрюгге.
    На грузовых палубах стояло около сорока грузовиков и свыше 80 легко-
    вых автомобилей. Для корабля, который мог разместить с комфортом в своих

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    отказал в критический момент, но вдобавок был установлен на вытяжной
    трубе, ведущей на крышу. В результате всего этого и произошла утечка га-
    за.

    Скрытая информация

    Трагические последствия случившегося начали проявляться уже через
    три-четыре дня. К среде амбулатории Севесо переполнили заболевшие люди.
    Среди них было много детей, страдающих от сыпи и гноящихся нарывов. Они
    жаловались на боли в спине, слабость и тупые головные боли.
    Пациенты рассказывали докторам, что животные и птицы в их дворах и
    садах начали внезапно умирать. Один старик видел на своем газоне трех
    погибших малиновок. Собаки и кошки, выйдя из домов на улицу, падали за-
    мертво. Плантации помидоров и кукурузные поля как будто выгорели, расте-
    ния высыхали и скручивались. На пастбищах пораженный скот мучился от
    жидкости, вытекающей из ушей и глаз. Погибли тысячи кур, их трупы разла-
    гались на летнем солнцепеке.
    Врачи, не получившие никакой информации от владельцев завода, теря-
    лись в догадках. Поверить во внезапную катастрофу было трудно. Никто не
    слышал сильного взрыва, не видел бушующего огня. Словом, не было ничего
    такого, что могло бы стать сигналом тревоги, о чем тут же сообщили бы по
    радио или по телевидению. А поскольку молчала ни о чем не подозревающая
    общественность, хранили молчание и боссы компании.
    И только в пятницу, когда двухлетний ребенок был положен в больницу с
    огромным количеством волдырей и нарывов, мэры Севесо и соседнего городка
    Меда вынудили представителей завода ответить на некоторые вопросы.
    Владельцы компании с неохотой сообщили, что по их просьбе образцы
    почвы исследовали швейцарские ученые и предложили запретить употреблять
    в пищу местную продукцию, а вокруг города расставить предупредительные
    щиты.
    На следующий день было госпитализировано еще восемнадцать детей, и
    жителей Севесо охватила паника.
    Теперь с неба мертвые птицы сыпались целыми стаями. Животные получали
    смертельные дозы отравления гораздо быстрее, чем люди, потому что они
    ели траву, пили дождевую воду и в целом были гораздо ближе к ядовитым
    осадкам диоксина. А врачи, полагаясь на информацию компании, лечили сво-
    их пациентов от отравления трихлорфенолом, который в миллион раз менее
    токсичен, чем диоксин.

    Журналистское расследование

    Миланский репортер Бруно Амбрози, химик по образованию, установил,
    что авария на заводе сопровождалась выбросом диоксина.
    Таким образом, он с горечью открыл, что произошло на самом деле.
    Миланская газета писала по этому поводу: «Это один из самых сильно-
    действующих мелкомолекулярных токсинов, известных человеку. Мышьяк и
    стрихнин по сравнению с ним ничто.
    Диоксин поражает печень и почки, а также является «мутагенным», то
    есть способным менять химический состав хромосомы, что ведет к заболева-
    нию раком и вызывает дефекты у детей уже в утробе матери».
    Амбрози разоблачил официальную версию. Да и швейцарские ученые подт-
    вердили то, что он уже знал, — произошла массированная утечка диоксина,
    который проник в почву и в атмосферу, вызвав катастрофические пос-
    ледствия.

    Чрезвычайное положение

    Аварийный центр разместился в начальной школе, и для работы в нем бы-
    ли мобилизованы все местные врачи, сестры и санитарки.
    Через восемь дней после начала бедствия итальянское правительство
    объявило чрезвычайное положение.
    Министр здравоохранения провинции Ломбардия Виктория Риволта начала
    сопоставлять данные на огромной карте, стараясь определить, где теперь
    облако и сколько диоксина попало на землю и в атмосферу.
    В субботу 24 июля началась полная эвакуация из «зоны А». В соот-
    ветствии с картой Риволты в этом районе больше всего пострадали от забо-
    леваний люди, здесь же наблюдался и самый сильный падеж скота.
    Двести семей выехали из зоны, вокруг которой были расставлены поли-
    цейские кордоны и заставы карабинеров. Территория в шесть квадратных
    миль была огорожена колючей проволокой. Затем в зону вошли люди в защит-
    ных комбинезонах, чтобы уничтожить оставшихся животных. Вдобавок к деся-
    ти тысячам, отравленным диоксином, было убито еще свыше пятидесяти тысяч
    животных.

    Страх остается

    Дерматолог Уолкер, которой уже доводилось лечить рабочих в случаях
    заражения диоксином, сказала, что первые последствия трагедии проявятся
    дней через двадцать. Людей охватили страх и неуверенность.
    Тысячи и тысячи исследований, проводимых над заболевшими людьми, по-
    могли определить степень отравления: высокую, среднюю и низкую категории
    риска. Итальянское правительство, боясь появления на свет детей-уродов и
    калек, разрешило в районе загрязнения аборты. За два года тысячи тонн
    зараженной почвы были вывезены из зоны и захоронены в бетонных могильни-
    ках, тысячи тонн растений и семьдесят тысяч трупов животных сожжены.
    Беженцев переместили во временные поселения, компенсировали матери-
    альные потери и пообещали выделить жилье, эквивалентное тому, которое
    они оставили в зоне.
    Большинство из эвакуированных 736 семей в итоге вернулись в свои до-
    ма, но 256 жителям навсегда запретили появляться в «зоне А», где уровень
    концентрации диоксина оказался наивысшим.
    Три года спустя итальянский парламент подвел итоги расследования ка-
    тастрофы. В докладе говорилось, что завод не был готов к выпуску трих-

    лорфенола с точки зрения обеспечения безопасности, что представители
    компании выжидали двадцать семь часов после выброса газа и не удосужи-
    лись поставить в известность о нем муниципальные органы. Именно поэтому
    не были своевременно предприняты меры по эвакуации людей.
    В качестве компенсации за причиненный ущерб компания выплатила пост-
    радавшим свыше 10 миллионов долларов.
    Удивительно, но за два десятилетия, минувших после катастрофы, ни
    один человек от ее последствий не умер. Несколько детей родились с отк-
    лонениями, но не ясно, явились ли они жертвами диоксина. Из 187 поражен-
    ных ядом детей не удалось спасти только двоих.

    ЧЕРНОБЫЛЬ: Ядерный кошмар

    Чернобыль — самая страшная катастрофа в ядерной энергетике. Дело даже
    не в том, что в результате взрыва четвертого реактора радиоактивные
    осадки выпали аж в Швеции. Страшнее оказались попытки Советского прави-
    тельства замолчать, а потом преуменьшить масштабы катастрофы.

    Первые признаки чего-то страшного, безнадежно непоправимого появились
    в понедельник, в 9 часов утра 28 апреля 1986 года, когда специалисты
    атомной электростанции в Форсмарке, что в 60 милях от Стокгольма, обра-
    тили внимание на тревожные сигналы, возникшие на призрачно-зеленых экра-
    нах.
    Приборы показывали уровень радиации, и был он так необычайно высок,
    что специалисты пришли в ужас. Первое предположение: утечка произошла из
    реактора на их станции. Но тщательная проверка оборудования и контроли-
    рующих его приборов ничего не выявила. И тем не менее сенсоры показыва-
    ли, что уровень радиации в воздухе в четыре раза превышает предельно до-
    пустимые нормы.
    В срочном порядке были применены счетчики Гейгера для немедленной
    проверки всех шестисот рабочих. Даже эти наспех полученные данные пока-
    зали, что каждый рабочий получил дозу облучения выше допустимого уровня.
    На территории, окружающей станцию, повторилось то же самое — образцы
    почвы и растений содержали невероятно высокое количество радиоактивных
    частиц. Швеция, как и многие другие страны Европы, подверглась нападению
    молчаливого, невидимого, не обладающего ни цветом, ни запахом убийцы.
    За много часов до описанных выше событий Леонид Телятников, начальник
    пожарной части Чернобыльской атомной станции, отдыхал дома. У него нако-
    пилось несколько отгулов, и Телятников радовался предстоящим свободным
    дням.
    26 апреля в 1.32 ночи внезапно зазвонил телефон, и бесстрастный голос
    дежурного сообщил, что на атомной станции произошел «инцидент».
    Светлой звездной ночью Телятников со своей командой, состоящей из 29
    пожарных, помчался на станцию.
    Вскоре на горизонте появилось яркое свечение оранжевого цвета. «Я аб-
    солютно не представлял себе, что произошло и что нас ждет, — вспоминал
    Телятников. — Но когда мы приехали на станцию, я увидел развалины, охва-
    ченные вспышками огней, напоминающих бенгальские. Затем я заметил голу-
    боватое свечение над развалинами четвертого реактора и пятна огня на ок-
    ружающих зданиях. Эта тишина и мерцающие огни вызывали жуткие ощущения».
    Защищенный только обычными сапогами да пожарной каской, Телятников со
    своими товарищами противостоял самому страшному бедствию, происшедшему
    за всю историю эксплуатации атомных станций. Позже за беспримерное му-
    жество и отвагу он был удостоен звания Героя Советского Союза.

    Континент жертв

    Частично разрушившийся ядерный реактор стал причиной трагедии, кото-
    рая до сих пор приносит смерть, страдания и нищету. Тысячи людей, чьих
    имен мы не знаем, умерли от злокачественных опухолей и разрушения кро-
    ветворной системы, вызванных ядерным взрывом. В результате воздействия
    радиации на людей и домашних животных стали появляться кошмарные потомки
    — деформированные мутанты. Так, все газеты мира обошел фотоснимок жере-
    бенка, который родился с пятью ногами. Земля на долгие времена покрылась
    незаживающими рубцами, и, может быть, впервые люди задумались — не пере-
    весит ли еще одно такое бедствие всю пользу, получаемую от ядерной энер-
    гии, даже если она служит мирным целям?
    К тому времени, когда ученые Форсмарка обнаружили массированное при-
    сутствие радиации в атмосфере, сильные ветры разнесли ее по всей Европе.
    Легкий дождик, пролившийся на соленые болота Бретани, превратил молоко в
    вымени коров в токсическое вещество. Обильные дожди, напоившие влагой
    холмистую землю Уэльса, сделали нежную баранину отравленной. Токсичные
    дожди прошли в Финляндии, Швеции и в Западной Германии.
    Шведские ученые информировали свое правительство, что, по их расче-
    там, источник ядерного заражения, извергающий в небо смертельные дозы
    радиации, находится в Советском Союзе. Но коммунистические правители
    хранили молчание.
    И только когда молчать стало уже невозможно, Кремль наконец признал,
    что произошел какой-то инцидент на Чернобыльской АЭС. Сжатое, уместивше-
    еся в несколько строк заявление было зачитано в вечерних новостях из
    Москвы. В нем говорилось: «На Чернобыльской атомной электростанции прои-
    зошел несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принима-
    ются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана
    необходимая помощь. Создана правительственная комиссия для расследования
    происшедшего». Затем диктор взял другой листок бумаги и начал читать ин-
    формацию о Советском фонде мира. Разъяснить людям, какое страшное
    бедствие обрушилось на огромные районы Украины, Белоруссии и России,
    никто не потрудился.
    Западные правительства начали оказывать мощное дипломатическое давле-
    ние на Советский Союз, требуя детального объяснения того, что произошло.
    Но слишком мало было в ту пору людей, кто, подобно Телятникову, уже в
    эти первые часы осознал всю чудовищность катастрофы. «Как только я про-
    шел через ворота, я сразу понял, что это — не обычный случай, — рассказы-
    вал он. — Слышен был только шум работающих машин да треск огня. Пожарные
    знали, что они должны делать, и сразу же приступили к выполнению своих
    обязанностей. Стрелки приборов, отмечающие уровень радиации, замерли на
    максимальной цифре — их зашкалило. В сознании вспыхнула мысль о семье,
    но тут же унеслась прочь. Никто из нас даже не заикнулся об угрозе ради-
    ации. Больше всего нас страшило то, что мы не сможем продержаться до
    прибытия подкрепления. Спустя час после возникновения пожара с крыши,
    расположенной в непосредственной близости от поврежденного реактора, бы-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73