• ФАНТАСТИКА

    Пригоршня вечности

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Пригоршня вечности

    отсюда куда угодно. Как сильно может изменить взгляд на жизнь пара-другая железных
    решеток, думал он. Нет их — и ты свободен. Есть они — и ты обречен.
    …Десятки странных помещений — проходов, каморок, складов, жилых комнат и
    много чего еще прошло перед его глазами. Однако не было времени все это исследовать.
    Поразмыслив, Нламинер спрятал большую часть сокровищ, найденных ими, в той
    комнатке, где он отбивался от огнедышащих хищников. Труп последнего так и не пожелал
    расставаться с его кинжалом — пришлось выволочь его в коридор целиком.
    На второй день осторожного перемещения по широкому проспекту — вероятно,
    некогда величественному и красивому — ему почудилось чье-то присутствие. Кто-то, без
    сомнения, был поблизости — судя по следам, по запахам, по непонятным знакам,
    нацарапанным на стенах. Кто бы то ни был, решил Нламинер, вряд ли его общество
    будет намного хуже теперешнего. Ни одну ночь ему не удавалось спать спокойно:
    непонятные звуки тревожили его, сотрясения пола, непрекращающееся болезненное
    свечение стен. Он начинал ощущать себя букашкой, ползущей внутри разлагающихся
    останков подземного колосса, куда стремились теперь самые отвратительные и
    невероятные твари со всего мира.
    Следы вскоре потерялись — то ли исследователь глубин двигался какими-то
    тайными ходами, то ли попросту умел летать, — и впереди, там, где заканчивалась
    цепочка следов, коридор разделялся на три прохода.
    Левый и правый были узкими, и оттуда тянуло ледяным сквозняком. Центральный
    постепенно подымался и сохранился явно лучше других. Подумав немного, Нламинер
    двинулся по среднему, по-прежнему прижимаясь к стенам, готовый в случае
    необходимости обратиться в бегство либо слиться со стеной, укрыться, переждать
    возможную опасность.
    Никого не было. Он подкрался к двери, которой завершался коридор, и заметил
    буквы, что светились на ней. Его знание местного языка было слабым, но рядом была
    полустертая копия той же надписи на Тален. Выходило что-то вроде «..У..Т…. орт……»
    Вряд ли там было что-либо запрещенное или опасное — ни замков, ни предупреждающих
    знаков не было видно. Поколебавшись несколько секунд, Нламинер аккуратно приоткрыл
    дверь.
    Просторный зал был пуст и безмолвен. Слабый запах озона витал в воздухе;
    девять полированных круглых возвышений находилось здесь — восемь у стен, одно в
    центре. Над тем, что в центре, висел сгусток черноты, от которого и исходил слабый
    запах озона.
    Портал!
    Впервые за множество часов Нламинер почувствовал облегчение. Держа меч
    наготове, он очень медленно двинулся в обход портала, готовый либо мгновенно
    прыгнуть в него, либо отскочить прочь, — насколько ему было известно, портал всегда
    предупреждал звуком о перемещении по нему.
    Неожиданно он расслышал легкие, но несомненные звуки со стороны,
    противоположной той, откуда он вошел. Позабыв про портал, Нламинер кинулся вперед и
    распахнул дверь, что вела из зала дальше.
    За дверью начинался новый проспект — просторный проход со сводчатым
    потолком, более чем в две сотни футов шириной. Сравнительно неподалеку что-то время
    от времени вспыхивало, и слышался звук, напоминавший шипение огромной разъяренной
    змеи. Плавающие в воздухе черные тени померещились ему, и, подняв засветившийся
    перед собой, Нламинер бросился вперед.
    Похоже, он подоспел вовремя. Низкорослая фигура яростно отбивалась от восьми
    или более теней, что окружали ее со всех сторон. Даже на почтенном расстоянии
    Нламинер ощущал ледяной холод, распространявшийся от призраков, и понял, что
    времени терять нельзя. Никакой кодекс ведения рукопашного боя не относился к
    подобным чудовищам, и он наискось перечеркнул одно из них, уворачиваясь от туманных
    тени. Вопль едва не оглушил его; меч проходил сквозь противника, словно сквозь
    густой студень. Тень, которую он поразил, распалась на черные фрагменты и рассеялась.
    Отбивавшийся отсалютовал Нламинеру, но тому некогда было отвечать на приветствие.
    Три тени насели на него, и не было времени ударить как следует.
    Он осознал, насколько его неожиданный спутник мастерски владеет оружием: даже
    от трех теней ему едва удавалось обороняться. Спустя всего несколько секунд он начал
    замерзать и успел подумать, что, скорее всего, в этот раз попался по-настоящему.
    Одна из теней безо всякой причины поплыла прочь, и Нламинер, прокатившись под
    двумя остальными, вонзил с размаху меч в отступающего противника. В этот раз
    сильно нагрелся, и искры брызнули в разные стороны. Позади него
    послышался стон поверженной нежити, и это придало ему уверенности.
    Вторая тень покачивалась у него за спиной, и он, успев поразиться ее беспечности,
    ударил снизу вверх. Но тут же в голове словно взорвалось пушечное ядро. Нламинер
    слабо осознавал, что меч, который он выпустил, медленно опускается наземь, среди
    лохмотьев разрушенной тени, и успел заметить призрачную длань, вновь занесенную для
    удара…
    Чья-то сильная рука отшвырнула его в сторону и нарисовала в воздухе
    ослепительно вспыхнувший знак, от которого тень пошла рябью и испарилась. Та же рука
    посадила его у стены, и новый знакомый склонился над ним. Капюшон откинулся, и
    Нламинер увидел голову рептилии: светло-серая мелкая чешуя, внимательные желто-
    зеленые глаза и необычный, напоминающий аромат благовонных трав запах. Тут все
    пошло кругом, и непроницаемая мгла опустилась на него.
    * * *
    Очнулся он на свежем воздухе. Молот, сокрушавший его мозг изнутри, успокоился,
    и теперь только слабая боль в висках напоминала о случившемся. Нламинер сел и тут же
    пожалел об этом. Он схватился рукой за затылок и зашипел от боли, которая, казалось,
    вот-вот разорвет голову на части.
    И ощутил сильный запах трав. Подняв взгляд, он увидел перед собой небольшую
    фляжку. Кто-то вложил ее в его непослушную ладонь и сжал пальцы. Ладно. Раз уж
    остался жив, почему бы не продолжить? Нламинер закрыл глаза и сделал основательный
    глоток. Вкус был резким, отрезвляющим, но не тошнотворным. Туман моментально
    рассеялся в глазах, и необычайная бодрость наполнила все его существо.
    Нламинер попытался подняться и с удивлением осознал, что ни одна косточка не
    болит. Неподалеку лежал его , вложенный в ножны. Он оглянулся и
    встретился с уже знакомой ему парой глаз. Только теперь они были пронзительно-
    зеленого цвета. Показалось, что ли, успел подумать Нламинер и отступил на шаг от
    неожиданности.
    Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Рептилия была без накидки, ее
    единственной одеждой был сплетенный из полосок кожи пояс, что служил одновременно
    рюкзаком и бог весть чем еще. Ему показалось, что на шее рептилии сверкнул небольшой
    амулет, но, взглянув еще раз, он не заметил ничего.
    Все, что можно было бы предположить, — что его новая знакомая женского пола.
    Ростом она была чуть больше пяти футов, но не казалась хрупкой или слабой: Нламинер
    помнил, с какой силой она отбросила его прочь от врагов.
    — Рисса, — указала на себя рептилия, — Рисса Талашесс анс Шиора.

    — Нламинер, — отозвался Нламинер. Рептилия говорила на Тален, и лишь едва
    заметное шипение отличало ее голос от человеческого.
    — Анс-Шаар, — произнесла рептилия и протянула руку ладонью вверх. Помедлив
    секунду, Нламинер осторожно коснулся ее своей ладонью.
    Ему показалось, что ладонь на миг охватил огонь. В ушах возникла и угасла
    высокая музыкальная нота, а на шее Риссы вспыхнул и вновь стал невидимым
    небольшой амулет.
    — Ты спас мне жизнь, — продолжала рептилия, усаживаясь у камня. Нламинер
    вновь повторил ее действие и сел поблизости. — Теперь мы… — рептилия словно
    подбирала слова, — союзники, если ты не откажешься от моей помощи.
    — Не откажусь, — услышал Нламинер свой голос. Отчего-то он был страшно
    смущен и слова давались с трудом. — Помощник из меня был, правда, неважный.
    Они помолчали, и Нламинера неожиданно охватила волна спокойствия.
    Окружающий его пейзаж словно только что стал видимым: горный склон, низенькие
    изогнутые деревья, трава, прохладный воздух и ватные островки облаков на небе.
    И черная пасть пещеры на склоне.
    — Что ты там делал? — неожиданно спросила Рисса, поворачиваясь к нему.
    Поколебавшись всего несколько мгновений, Нламинер описал ей вкратце все
    события, что случились с момента, когда их компания вошла в юго-западные ворота
    Сингары. Рептилия терпеливо выслушала его и покачала головой.
    — Весьма безрассудно. Это был первый раз, когда вы решились на такое
    приключение? — Глаза ее на долю секунды приобрели оранжевый оттенок. Нламинер
    кивнул.
    Рисса некоторое время размышляла.
    — То, для чего я сюда спустилась, еще не завершено. Могу ли я попросить тебя
    помочь мне?
    Нламинер кивнул, не раздумывая.
    — Предстоит весьма опасная дорога, — предупредила Рисса.
    — Если бы мы не встретились, я вряд ли пережил бы этот вечер, — ответил он. —
    Я тоже обязан тебе жизнью. Так что я согласен.
    — Отправимся ночью, — ответила она. — Разбуди меня, если что-нибудь случится.
    И сразу же уснула, укрывшись от солнца в тени большого камня.
    Никогда прежде Нламинеру не предлагали дружбу и доверие столь стремительно.
    Впрочем, что-то подсказывало ему, что подвоха ждать не следует. Нельзя сказать, на чем
    основывалось это ощущение. Он знал это, вот и все.
    Постепенно проснулся голод. Стараясь вести себя насколько возможно тихо, он
    перекусил остатками своего дорожного пищевого запаса и наполнил флягу свежей водой,
    спустившись немного вниз: там журчал небольшой ручеек.
    Вернувшись к камню, он уселся, опираясь о его нагретый солнцем бок, и
    постарался не думать о тревогах и радостях, что свалились так неожиданно в таком
    количестве. Спокойствие нарушал лишь оскалившийся голодной пастью вход в пещеру.
    Что-то скрывалось там — голодное, настойчивое, ожидающее своего часа.
    Он просидел так, пока солнце не стало опускаться за горизонт. Сон не шел, но вся
    усталость мало-помалу прошла.
    * * *
    Человек в черном плаще мрачно поднимался по Лестнице; потоки дождя хлестали,
    едва не сбивая с ног. Ливень был теплым, земля под ногами кипела, превращенная в
    предательскую кашу, скользкую и ненадежную.
    Задержавшись на миг у входа в разрушенное теперь кладбище, он поднял голову и
    увидел два забранных ставнями окна на втором этаже здания.
    — Понятно, — буркнул он себе под нос. — Теперь начинается самое интересное.
    Пожалуй, надо позаботиться о внешности.
    Если бы его увидел сторонний наблюдатель, то, вероятно, бежал бы в панике, даже
    если бы дело происходило и не на острове с неважной репутацией. С каждым шагом
    части тела идущего меняли вид, размер, положение; из рукавов высовывались то
    ухоженные кисти рук человека, то массивные короткие лапы рептилии, снабженные
    двухдюймовыми когтями; ступни то обрастали шерстью, то меняли количество пальцев.
    Если бы не дымка, которая в этот момент скрывала контуры пришельца, более жуткого
    зрелища было бы не представить.
    Он поднялся на второй этаж (следов от него не оставалось) и прошел сквозь стену
    в комнатку, в которой путешественники разбили свой лагерь. Оглянувшись, он увидел в
    проеме приоткрытой двери зал с фонтанами и Риссу, сидящую у одного из них. Перевел
    взгляд на вторую Риссу, безмятежно глядевшую в окно, и покачал головой.
    — Нехорошо подсматривать, — сказал он, наклоняясь над Нламинером, — но
    всегда приходится. И растаял.
    * * *
    — Вот мы и встретились, — сказал незнакомец, по виду — ольт, закутанный в
    переливающийся многими цветами плащ, выходя из-за камня, рядом с которым
    устроилась Рисса.
    Нламинер остолбенел. Это не могло происходить! Во сне он невольно
    просматривал многие моменты из прошлого — так иногда удавалось решить проблемы
    настоящего.
    Но этого персонажа не могло быть в его воспоминаниях!
    Оглянувшись, он увидел, что все вокруг застыло. Деревья перестали шевелить
    листьями на ветру, птицы замерли прямо в воздухе, и ни ветерка не проносилось мимо
    него. Наступила абсолютная тишина. Лишь биение сердца нарушало ее.
    Присмотревшись, Нламинер осознал, что весь окружающий мир — кроме них с
    пришельцем — стал черно-белым, потеряв все остальные цвета.
    — Иначе бы ты испугался и, чего доброго, проснулся, — пояснил пришелец. — А
    это ни к чему. У нас с вами впереди и так достаточно забот.
    — Я узнал тебя! — с жаром выкрикнул Нламинер, позабыв обо всем на свете. — Ты
    направил меня с поручением на этот остров! — Он пошарил вокруг себя, чтобы взять
    свой походный рюкзак, и осекся. В этом сне его быть не могло.
    — Действительно? — с энтузиазмом отозвался незнакомец и огляделся. — Очень
    интересно! И о чем же мы говорили?
    Похоже, это действительно сон, причем, скорее всего, кошмар. Иначе как
    объяснить, что он видит такое? Нламинер встал и заглянул за камень. Та Рисса спала и
    своим черно-серым цветом нисколько не отличалась от камня, у которого лежала.
    — Она не проснется, — заверил его пришелец. — Считай, что ее вообще нет. Не
    отвлекайся. Итак, о чем мы беседовали?
    Может быть, подумал Нламинер, проще рассказать этой галлюцинации все, что она
    хочет? Тут он осознал, что понимает, что все происходит во сне, и — во сне, разумеется,
    — огорчился. В кои-то веки выпадает шанс видеть столь яркий и управляемый сон — и
    чем приходится заниматься!
    Он вздохнул и рассказал все, что помнил. Память его была необычайно цепкой и
    достоверной. Когда он завершил свой рассказ, с негодованием глядя на собеседника, тот
    кивнул, совершенно удовлетворенный.
    — Вот теперь я готов, — сказал он невпопад и поднялся с камня. Плащ взметнулся
    вверх радужной волной и растекся по высокой фигуре ольта.
    — Что же ты хотел? — спросил Нламинер, который неожиданно понял, что сейчас
    этот загадочный посетитель его сновидений уйдет так же неожиданно, как и вторгся.
    — Я не могу тебе это сказать, — ответил тот серьезно. — Сейчас я покину тебя, и
    наш разговор ты вспомнишь очень, очень не скоро. Мне не позволено давать тебе

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • ФАНТАСТИКА

    Пригоршня вечности

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Пригоршня вечности

    Рмаир, некогда младший жрец Нааты и — в далеком прошлом — воспитатель
    Риссы, умирал.
    Шестьсот тридцать лет иссушили его телесную оболочку. Теперь он витал где-то в
    других мирах, время от времени возвращаясь в свое уставшее тело, что покоилось на
    груде высохших ароматных трав.
    Где-то рядом продолжалась жизнь. Смутно, словно сквозь толщу камня, он слышал
    разговоры своих соплеменников. Жизнь продолжалась. Планировались спасательные
    экспедиции, собирались отряды для ликвидации очагов распространения нежити и
    многое другое — за свою жизнь Рмаир успел увидеть с десяток войн, боролся с
    загадочными эпидемиями и посланцами Хаоса, служил посредником при заключении
    мира и был наставником в магических и культовых дисциплинах.
    Однако что-то тревожило старого хансса. Что-то несоразмерно огромное вторглось
    в смежные области астральной проекции — что-то, ускользающее от пристального
    внимания. Словно зыбкие пятна-призраки, что мерещатся в темноте, — стоит подойти
    поближе, и они исчезнут.
    В его теперешнем состоянии любой дальний прыжок в астральном теле мог
    навсегда оборвать уже очень слабые связи с телом физическим. Не то чтобы Рмаир
    боялся или не торопился умирать: страж Моста уже пристально следил за ним,
    приближающимся к границе двух миров. Ощущение незавершенности своей жизни,
    ощущение опасности — вот что не давало ему покоя. Судя по всему, никто более не
    замечал очень тонкого изменения, которое открывалось его глазам. И это тоже было
    скверно.
    Он парил над астральным двойником своего родного острова — Розового острова,
    единственного обитаемого места южного полушария, где некогда зародилась
    цивилизация хансса. Здесь все было в норме. Ничто из противодействующих сил не
    нарушало установленного соотношения. Вопреки распространенному мнению, нельзя
    полностью истреблять нежить, нельзя полностью подавлять зародыши Хаоса. Иначе их
    место займут другие — и может потребоваться немало времени, прежде чем новые
    нарушители негласных границ будут обнаружены. Так уже было, и истребление целых
    народов, опустошение огромных пространств — обычные последствия слишком рьяной
    войны с так называемым злом.
    Трудно передать словами ощущения, что испытываешь в астральном теле.
    Пребывание в теле физическом похоже на жизнь глухого, слепого и парализованного
    человека после возвращения из астральной проекции. И все же здесь также нужно
    чувство меры. Печально кончается необдуманно долгое астральное путешествие.
    Физическое тело без носителя разума, атмана, служит легкой приманкой для всех
    бестелесных существ, что вечно скитаются, незримые, в обоих мирах. И тот, кто
    пропустит подобное нападение, либо обречен делить свое тело с чужеродным и
    враждебным сознанием — что обычно кончается плохо для них обоих, — либо становит-
    ся сам вечным скитальцем, застрявшим в цепи перерождений, обреченным на
    непрекращающееся бессмысленное существование. Правда, поблизости от священных
    помещений, где сейчас пребывал — физически — Рмаир, ему нечего было опасаться. Как
    и многие другие хансса, остаток жизни он проводил, не обремененный страданиями
    разрушающегося организма.
    Когда около него возник многоцветный сгусток — чье-то астральное тело, Рмаир
    приготовился строго выбранить самонадеянного подростка, что дерзнул отправиться в
    подобную экскурсию без надлежащего обучения. Цветом и структурой его сосед походил
    на молодого хансса.
    Вернувшись в свое тело, Рмаир — к величайшему изумлению — застал в своей
    комнатке не хансса, но человека, закутанного в переливающийся плащ всех цветов
    радуги. Впрочем, это было понятно: в подземных жилищах хансса по человеческим
    меркам было прохладно. Непонятно было другое: как могли его сюда пропустить? Даже
    не всем соплеменникам был разрешен вход в иные комнаты, прилегающие к Храму… не
    говоря уже о людях.
    — Почтенный Рмаир, — поклонился человек, — приношу извинения тебе и твоему
    почитаемому богу за это вторжение. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, я не стал
    бы тебя тревожить.
    В двух словах гость описал то, что давно уже видел Рмаир, и то, что никто больше
    не замечал.
    — Кто еще из твоих учеников мог бы заметить подобную брешь? Если их слишком
    много, чтобы вспоминать всех, то не скажешь ли, кто из них может быть поблизости?
    Рмаир задумался. Его спутник сидел, и черты его лица порой менялись, словно оно
    существовало отдельно от своего хозяина.
    — Ширанс, Наблюдатель на Змеином острове, — проговорил наконец хансса. —
    Орас, исполнитель особых поручений, Выжженный остров. Рисса, Наблюдатель области
    Оннд. Халиар, Жрец второй ступени. Остальные гораздо дальше. Этих же я еще вижу.
    — Благодарю. — Гость встал, еще раз поклонился и начал таять в воздухе. —
    Похоже, я догадываюсь, что должен сделать. Тебя же, почтенный Рмаир, я попросил бы
    предупредить всех своих соплеменников, что приближается война. Не знаю, минует ли
    она Ралион.
    Прежде чем совсем растаять, посетитель постучал по двери и испарился прежде,
    чем в комнатку вошли обеспокоенные служители Храма.
    Риссе показалось, что кто-то осторожно царапает дверь их штаб-квартиры, и
    бесшумно и осторожно она скользнула к ней. Принюхалась. Ничего и никого.
    Оглянувшись, она увидела безмятежно спавшего Нламинера и, помедлив несколько
    мгновений, распахнула дверь.
    За ней начинался огромный зал с величественной колоннадой; витражи высотой в
    несколько сотен футов изображали легендарных героев и разнообразных богов. Фонтаны
    рассыпали радужные потоки брызг, воздух был свежим и приятным. Солнца не было, но
    сквозь мозаичный потолок, что находился на умопомрачительной высоте, просачивался
    рассеянный, не слишком яркий свет. Рисса шагнула в зал и вновь оглянулась. Теперь она
    увидала две фигуры: Нламинера, дремлющего у тлеющих огоньков камина, и саму себя,
    сидящую за столом.
    И вновь она не удивилась. Ощущения были близки не к тем, что она испытывала в
    сновидениях, а к астральным путешествиям. Присутствие могучей и неизвестной силы
    электризовало воздух, делало каждый шаг легким и воздушным.
    У ближайшего фонтана она заметила низенькие скамеечки, достаточно высокие,
    чтобы хвост не мешал сидеть. Усмехнувшись, она села и принялась смотреть в радужные
    глубины фонтана. Каскад брызг окружал водоем облаком приятной прохлады, а шелест
    его не мешал размышлениям.
    Время от времени она оглядывалась, наблюдая сквозь проем за собой и
    Нламинером, но ничего особенного не происходило. В любом случае наблюдать за
    собой со стороны — необычайно впечатляющее зрелище.
    — Я полагаю, что теперь можно поговорить.
    Голос был глубоким, раскатистым и не принадлежал ни одной из известных ей рас.
    Она оглянулась в поисках говорящего, но никого рядом не заметила. , на маяке,
    она устроилась поудобнее за столом.

    — Кто говорит? — спросила Рисса. Ее собственный голос также оказался глубоким,
    вибрирующим, гораздо мощнее, чем прежде.
    — Это не имеет значения, — ответил собеседник. — Пока не имеет. Мне нужно от
    тебя одно небольшое обещание.
    Рисса молчала.
    — Мне нужно, чтобы ты помогла своему… — голос помедлил, словно подбирал
    слово, — спутнику оказать мне одну небольшую, но весьма существенную услугу.
    — Почему бы тебе не показаться?
    — Не могу, — ответил голос, как показалось Риссе, с грустью. — Кроме того, это
    противоречит тем условиям, что я… — снова пауза, — должен соблюдать.
    — Что это за услуга? — поинтересовалась Рисса. — И зачем, собственно, я должна
    ему помогать?
    — У вас обоих редкое сочетание очень необходимых мне качеств. — Голос словно
    бы приблизился. Рисса осмотрелась — никого. — Впрочем, если вы окажетесь слишком
    строптивыми, — нотки угрозы прозвучали в голосе, — то я подожду кого-нибудь еще.
    — Кого-нибудь еще, — повторила Рисса. — А что будет тогда с нами?
    Ответа не последовало.
    — Что будет с нами? — повторила Рисса. Зал словно взорвался перед ее глазами.
    Она была в знакомом ей месте, в одном из коридоров Храма Нааты на Розовом острове.
    Странные, несуразные признаки упадка предстали ее глазам. Коридоры обветшали и
    давно не убирались. Шаркающие шаги вокруг были неуверенными, словно принадлежали
    либо тяжело больным, либо старым существам. Она провела рукой по стене. Под густым
    покровом паутины открылась руна Нааты, знак Обновления. Знак сильно искрошился и
    распадался от прикосновения.
    Рисса машинально прижала руку к своему амулету, знаку ее положения в иерархии
    культа. Амулет был прохладен и не действовал. Холодок прополз по животу, мысли
    спутались. Во имя всех богов, что здесь случилось?
    Она поспешила вперед, к главному проходу, что вел к святая святых Храма — Залу
    Моста. По пути она замечала другие удручающие признаки запустения. Календарные
    надписи утверждали, что прошло несколько месяцев с того дня, как она получила просьбу
    навестить старый маяк и исследовать, что там происходит.
    Зал Моста был переполнен. Там и сям стояли, сидели, лежали хансса — словно
    весь остров попытался разместиться здесь. Все они были необычайно, невероятно
    стары. Странно, что они еще живы!
    Воздух в Зале был отвратительным — смрад разложения витал вокруг, словно
    присутствующие гнили заживо. Не видя вокруг себя ничего, охваченная ужасом Рисса
    попыталась протиснуться к центральному возвышению, где надлежало находиться
    Старшему жрецу. Там стоял какой-то старик в регалиях Старшего жреца, но поза его
    была бессильной, а взгляд — тусклым.
    — Что случилось? — спросила Рисса. Голос был дрожащим, неуверенным. Старик
    поднял глаза.
    — Вернулась, — сказал он едва различимым голосом, переходящим в шипение. Он
    что, тоже болен?
    — Вернулась, чтобы наблюдать гибель своих соплеменников, — отозвался кто-то
    позади. — Довольна ли ты тем, что видишь?
    Рисса закрыла глаза руками, но звуки и запахи продолжали ее преследовать. Все
    вокруг смолкло. Все смотрели на нее, но хранили молчание.
    — Нет больше хансса, — продолжал жрец (бывший жрец?), сверля ее взглядом, —
    Никто из хансса уже не сможет отложить ни одного яйца. Наш бог изгнан, а сами мы
    прокляты. Может, ты скажешь, за что?
    Рисса молчала. Она пыталась сосредоточиться на том, что все это — наваждение,
    но все происходящее имело невыносимый оттенок реальности, и ни одна попытка
    проснуться не помогала.
    — Знаешь, — ответил все тот же незримый голос из-за спины. — Она знает, —
    продолжил он. — Мы все дорого заплатили за несправедливость. Что тебе стоило
    согласиться, перешагнуть через свою гордость?
    Рисса задыхалась. Она увидела мертвые, распадающиеся в прах глаза изваяния
    Нааты, оскверненные и разбитые священные изображения, осознала, как тяжело давит
    на нее осознание вины…
    Вины?!
    Она отняла руки от лица. Она была вновь в Зале, позади открывалась дверь в
    настоящее, которое она недавно покинула, а перед глазами все еще стояло ужасное
    будущее, которое ей посулили…
    Вины?!
    Что-то неправильное было в видении будущего, которое ей предстало. Не было
    времени думать, что именно.
    — Если ты угрожаешь, — сказала она с негодованием, прижимая руку к груди, —
    значит, ты не можешь нами управлять. Так что посмотрим, что предпринять. Я не стану
    давать обещания.
    — Ладно, — согласился неожиданно голос. — Я не позволю вам никого позвать на
    помощь. А если будете упорствовать, я помогу вам подумать в таком месте, где других
    занятий у вас будет немного.
    Фонтан неожиданно притих, а когда Рисса подняла глаза, вместо воды, чистой и
    прохладной, фонтан источал теперь кровь. Отвратительный залах гниения вновь
    коснулся ее ноздрей. Стены Зала поросли плесенью и мхами, а сверху стал сочиться
    кроваво-красный свет, скудный и скрадывающий обстановку.
    Кривясь от отвращения, Рисса побрела по скользкому и липкому полу к едва
    различимым тлеющим уголькам по ту сторону видения. За спиной ее кто-то добродушно
    смеялся.
    * * *
    …Нламинер попался в ловушку.
    Проход, по которому их компания пришла, оказался перекрыт массивной
    металлической решеткой — настолько тяжелой, что ему не удавалось ее даже
    пошевелить. Дождавшись, когда пернатые хищники умолкнут вдалеке, он прокрался в тот
    коридор, куда скрылся раненый, специалист по ловушкам по имени Нарри. Кровавый
    след вел в одну из комнат, где явно произошла схватка: на полу валялись останки
    нескольких птиц. Дальше следы продолжались, но уже без цепочки кровавых пятнышек.
    Нламинер некоторое время следовал за ними, пока не уперся в такую же массивную
    решетку.
    Ладно, подумал он, раз уж он смог уйти, то и выбраться из города наружу ему будет
    не слишком сложно. Поднимать шум было бы небезопасно. Предыдущие отчеты ничего
    не говорили ни о птицах-кровопийцах, ни об огнедышащих . Похоже, правы те,
    кто утверждает, что привычная спокойная жизнь — крайне хрупкое и недолговечное
    состояние. Стоило на несколько десятков лет покинуть город, как уже нужна по меньшей
    мере армия, чтобы очистить его от новых обитателей.
    Сейчас он был вынужден красться, подолгу замирая у каждого нового перекрестка,
    прислушиваясь и принюхиваясь, стараясь экономить воду — ее оставалось дня на три, не
    более. В памяти осталось одно: город имеет достаточно простую планировку; самый
    широкий проход неизменно приводит к серии лестниц и подъемников, ведущих на другие
    уровни. Только нигде не говорилось, с кем или с чем придется встретиться, чтобы
    прорваться к одному из таких мест.
    Таилась, правда, робкая надежда, что портал, соединявший некогда город с
    другими крупными городами Ралиона, все еще действует, — тогда он будет рад убраться

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • ФАНТАСТИКА

    Пригоршня вечности

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Пригоршня вечности

    захоронений, ни в коей мере не интересовались богатством. Там и сям валялись осколки
    костей, истлевших кусочков ткани — судя по всему, останки. И непонятный двойной крест
    был начертан на каждой надгробной плите.
    — Никогда бы не подумал, что когда-нибудь увижу столько сокровищ разом, —
    произнес Нламинер и сразу же пожалел об этом. Взгляд, который бросила на него Рисса,
    мог бы обратить его в камень. — Что за странные грабители! Ничего не взяли. Что же
    тогда они искали?
    Он сделал несколько шагов к ближайшей могиле, и двойной крест на ней слабо
    замерцал. Рисса поймала его за руку.
    — Здесь и так хватает покойников, — сказала она холодно. — Мне сейчас
    потребуется твоя помощь. Посмотри, нет ли здесь чего-нибудь скрытого.

    Зеленоватое свечение коснулось стен зала, и стал виден темно-пурпурный ореол,
    окружавший каждую могилу. У дальнего конца зала многие могилы были окружены
    непроницаемо-черными пятнами.
    — Не подходи близко к могилам, — сказала Рисса и осторожно двинулась к центру
    зала. Пятна зашевелились, словно чуяли присутствие кого-то чужого, враждебного. Под
    потолком что-то слабо зашелестело и стихло. Нламинер осторожно шагал следом,
    стараясь не терять концентрации. Пятна гипнотически шевелились, разум готов был
    поверить в стон и шорох, исходящий из темных провалов. Когда они остановились,
    Нламинер оглянулся и не увидел выхода из зала. Ужас едва не сковал его по рукам и
    ногам.
    — Дай мне руку, — донесся до него голос откуда-то с другого конца вселенной.
    Руку? Бежать отсюда! Бежать, пока изо всех могил не появились их рассерженные
    обитатели. Что может сделать смертный против того, что уже мертво?.. Словно порыв
    прохладного ветра пронесся под сводами его черепа, изгнав страх и беспомощность.
    Рисса встряхнула его, и наваждение рассеялось.
    — Будь готов бежать отсюда в любой момент, — сказала она твердо. — И не
    отпускай моей руки.
    Свободной рукой она начертала в воздухе знак, и двойные кресты на надгробиях
    зашипели, испуская черный густой дым. Невидимый прежде амулет со светящимся
    именем Нааты вспыхнул на ее шее.
    Рисса что-то добавила на незнакомом Нламинеру языке, и пламя охватило
    надгробия, заставляя пятна пурпурного и черного извиваться и сокращаться. Вопль,
    слышимый не слухом, но сознанием, донесся отовсюду. Пол мелко задрожал, и камешки
    посыпались с невидимого потолка.
    Рептилия начертала один из знаков своего божества, символ Моста, соединяющего
    мир живых и умерших. Надгробия взорвались бесшумными вспышками; рассыпаясь на
    миллионы сверкающих частиц, распались груды сокровищ. Нламинер почувствовал, как
    чудовищный водоворот забирает его жизненную силу, отнимает бодрость, энергию,
    ясность мысли. И , и щит, выявлявший скрытое, сразу же исчезли; взамен зал
    озарился неровным зловещим синеватым свечением, что сочилось отовсюду.
    — Бежим! — крикнула Рисса и потянула его за руку с такой силой, что едва не
    оторвала ее. Потолок и пол тряслись, камни с голову величиной сыпались дождем. Им
    едва хватило времени, чтобы юркнуть назад в тоннель, где тряска практически не
    ощущалась. Впрочем, спешка не помешала Нламинеру подхватить с пола переживший
    катаклизм меч в богато украшенных ножнах.
    Он захлопнул дверь, и последний, самый сильный толчок сбросил их обоих наземь.
    Двери сорвались с петель и только чудом никого не придавили. За проемом теперь
    находилась пропасть; пыль густым туманом висела в разрушенном погребальном зале.
    Однако ничто теперь не давило на разум, не повергало в панику, не парализовывало
    ужасом. Нламинер посмотрел на густо запорошенную пылью подругу и рассмеялся. Она
    засмеялась в ответ. Смех этот, хоть и был не очень-то веселым, все же снял остатки
    напряжения.
    — Анс-Шаар, — сказала Рисса, отряхиваясь и поднимаясь с пола. — Тебе всегда
    требуется встряска, чтобы прийти в форму. Спасибо, одна бы я не справилась.
    Пока Нламинер с проклятиями вычищал из меха осколки камня, Рисса
    рассматривала меч. По клинку бежали сложные геометрические узоры, и изящные тонкие
    буквы были сплетены в одно и то же слово — оно повторялось на каждой из сторон
    клинка и на рукояти.
    — Ну что же, — ответила она наконец, — хотя его сила практически иссякла, ты
    теперь вооружен. Кстати, тебе, возможно, будет интересно узнать, что меч называется
    .
    Покровитель! Так назывался меч, с которым он тогда спускался по опустевшим
    улицам Сингары.
    Рисса вернулась к проему и принюхалась.
    — Так, здесь все кончено. Надеюсь, что, кроме нас, теперь некому бродить по
    ночам. Пойдем обратно, я хочу поскорее смыть эту пыль.
    — Что теперь ты намерена предпринять? — спросил Нламинер, пока они
    взбирались по спиральному коридору.
    — Решить, каким образом мы можем убраться отсюда, и пригласить тех, кому
    полагается решать подобные проблемы. Я Наблюдатель, не более. К тому же у нас нет
    ни сил, ни средств далее ворошить это гнездо.
    Нламинер уловил ударение на слово .
    — Ты хочешь сказать, что могла уйти отсюда в любой момент? Рептилия кивнула.
    — Но мне показалось, что тебе не хотелось бы заканчивать эту жизнь до срока, да
    еще в пасти у нежити. Анс-Шаар, — повторила она, и медальон на ее шее на миг
    засверкал маленьким солнцем.
    * * *
    Прежде красивые деревянные скамьи и столы теперь годились разве что на
    растопку. К вечеру погода совсем испортилась; шторм бушевал вокруг острова, молнии то
    и дело озаряли его безжизненные скалы. Впрочем, за закрытыми ставнями и возле
    растопленного камина было гораздо уютнее. В одной из ниш на здешней кухне нашлись
    масляные лампы и масло для их заправки — так что Нламинер читал со всеми
    удобствами. На ужин у них была все та же рыба, что, впрочем, доставляло беспокойство
    одному только Нламинеру.
    Они смотрели на надпись, которую Нламинер безуспешно пытался прочесть.
    — Загадка достаточно трудная, — признался он наконец. — Кроме того, если ее
    показало божество, вряд ли имелась в виду какая-нибудь мелочь. Всякий раз, как я
    пытаюсь ее прочесть… Впрочем, нужно показать. Напиши рядом что-нибудь на языке,
    который я не знаю.
    Рисса задумалась и набросала несколько фраз, начертанием похожих на
    переплетение ветвей.
    Нламинер кивнул и пошевелил пальцами. на листе бумаги ожили и
    сползлись во фразу на Тален: . Надпись же, которую он перенес из
    глубин хрустального шара, попросту растаяла.
    Воцарилось молчание.

    — А если надпись нарушить?
    — Как это? — не понял Нламинер.
    — Нарисовать с дефектом. Опустить какую-нибудь линию.
    — А что, это мысль! — обрадовался Нламинер. — Сейчас попробуем.
    В слове было тринадцать букв. Нламинер набросал с десяток версий слова,
    опуская разные части разных букв, и вновь прочел заклинание. Сначала линии начали
    вновь тускнеть, но неожиданно на бумаге начали проступать слова Тален — обрывочные,
    с пропусками. Рисса склонилась над листком, захваченная происходящим, когда
    Нламинер ощутил резкий запах озона, наполняющий комнату. Говорить было некогда, и
    он прыгнул, увлекая Риссу за собой на пол.
    Контуры букв на листке вспыхнули, накалились добела, и листок испарился с
    громким хлопком.
    Пораженные путешественники выбрались из-под перевернутой скамьи и вернулись
    к столу. В некогда полированном мраморе его крышки теперь были проплавленные
    углубления. Семь незавершенных слов:
    Они помолчали несколько секунд.
    — Ну что ж, сейчас повторим опыт, — рассудительно сказала Рисса. — Рано или
    поздно что-нибудь да увидим.
    Нламинер кивнул, извлек новый лист и замер с пером в руке.
    — Я его забыл, — произнес он гробовым тоном. Рисса присвистнула.
    — А на других листках?
    Нламинер принялся рыться в кармашках пояса и обрывках бумаг на столе и под
    столом, но все они были совершенно пусты.
    — А я ведь специально записал его несколько раз, — сообщил он совсем упавшим
    голосом. Покопавшись в кармане, он извлек уменьшившийся шарик и некоторое время
    изучал его, прислушивался, вглядывался в глубины. Ничего.
    Рисса положила руку ему на плечо.
    — Пора отдыхать. Думать будем завтра, раз уж так получилось. Ложись спать, я
    пока постою на страже. Тем более что мне пока не спится.
    Нламинер хотел было возразить, но затем кивнул и свернулся по-кошачьи у
    камина. Рисса задула лампу и села за стол. Надпись, проплавленная в камне, светилась
    оранжевым светом, постепенно остывая и сливаясь с фоном,
    Что-то стонало и гремело под крышей. Хорошо, если просто ветер.

    Глава шестая
    Нламинер, прежде чем заснуть, вспоминал прошлое.
    Тот день, когда они впервые встретились.
    Возможно, это была ночь. Два дня спустя после того, как он с тремя спутниками
    штурмом взял небольшую сокровищницу — а воевать пришлось с уже знакомыми им
    птицами-кровопийцами, — так вот, с того момента мнения в команде разделились.
    Нламинер считал, что пора возвращаться. Известные ему карты себя исчерпали.
    Глубинные уровни города были абсолютно неизвестным лабиринтом. Самые нижние
    этажи, где выращивались ценные мхи и грибы и добывались минералы, вообще были
    тайной за семью печатями.
    Тем не менее трое его спутников жаждали большего. Хотя с грузом сокровищ
    передвигаться было обременительно, они втроем энергично возражали против
    возвращения. Сингара казалась преодолимым препятствием. Когда выяснилось, что
    кровопийцы боятся огня, ничего не стоило придумать нехитрую тактику нападения на их
    гнездилище. Расправившись с двумя десятками смертоносных противников, поистине
    можно было считать себя героями.
    Нламинер, однако, был настроен скептически. В конце концов договорились, что
    если в течение нескольких часов не удастся обнаружить что-либо стоящее, они повернут
    назад.
    Нескольких часов не потребовалось. Спустя полчаса один из его спутников заметил
    предмет, спрятанный в трещине в нескольких футах над землей. Прежде чем Нламинер
    успел его окрикнуть, он полез в расщелину и извлек красивый золотой браслет,
    инкрустированный крохотными рубинами.
    — Странный способ прятать ценности, — усмехнулся он, опуская добычу в мешок.
    — Никогда бы не подумал…
    Договорить он не успел. Мощный удар гонга раздался над их головами, и все
    инстинктивно присели, озираясь. Мигом позже непроницаемый мрак опустился на
    коридор и послышалось глухое ворчание невдалеке.
    Нламинер успел заметить, что ворчание доносилось из-за спины. Он приготовился
    зажечь магический свет и извлек своего из ножен, но перепуганные
    приятели не стали его слушать. Не сговариваясь, наощупь они ринулись вперед, в
    совершенно незнакомый проход. Только чудом Нламинер не попал ни под один из
    ударов: в панике они беспорядочно отмахивались.
    Нламинер, наоборот, побежал назад. Там, в десятке футов от него, была пустая
    кладовка, в которой можно было забаррикадироваться. Он заметил быстро
    приближающуюся пару горящих огоньков и бросился наземь. Вовремя: струя пламени
    пронеслась над ним, опаляя спину.
    Нырнув в кладовку, он успел погрузить меч в несущегося мимо противника. Попал.
    Что-то со стоном рухнуло на пол. Нламинер едва успел подхватить оружие, как второе
    полотно пламени скользнуло мимо лица.
    Откуда-то доносились вопли и лязг оружия. Некогда было обращать на это
    внимание: второе существо едва не вломилось в ту же кладовку. Сила его была
    чудовищной; Нламинер не смог опустить засов и старался, сдерживая скрежещущую
    дверь, перехватить меч поудобнее.
    Сквозь щель внутрь ворвалась струя пламени, и немедленно
    нагрелся так, что Нламинер выронил его. Оставался только кинжал. Если он не уложит
    противника с первого попадания, тогда конец, подумал Нламинер, уворачиваясь от
    очередного горячего приветствия.
    В этот момент вновь что-то сместилось в голове, и время потекло быстрее.
    Нламинер заметил, как косматое, напоминающее низкорослого волка создание
    собралось, чтобы вновь всей массой обрушиться на едва державшуюся дверь. Он
    присел, повинуясь безмолвной подсказке, перебросил кинжал в левую руку и бросился
    вперед и в сторону в тот момент, когда противник с рычанием устремился внутрь.
    Струя огня обволокла его руку, но он успел вонзить клинок по рукоять в глаз
    противника и перекатиться через него. Захлопнув за собой дверь, он выскочил в коридор.
    Левая кисть страшно болела, от запаха паленой шерсти мутило, но бой еще
    продолжался.
    Впрочем, он ошибался. Бой был завершен. Судя по всему, противников было трое.
    Третий лежал чуть дальше, зарубленный, среди останков двух растерзанных им людей.
    Следы третьего человека — судя по всему, серьезно раненого — исчезали в одном из
    боковых проходов. Нламинер хотел было броситься следом, но услышал знакомое
    попискивание крылатых кровопийц и передумал.
    Он едва успел вернуться в кладовку и опустить засов, как снаружи послышались
    шорох крыльев и воинственные крики птиц. Трясущиеся ноги плохо держали его.
    Опустившись в угол комнаты, подальше от трупа хищника (жар его тела чувствовался
    даже на расстоянии), он принялся бинтовать пострадавшую руку.
    Почти сразу же после этого он погрузился в тяжелый сон без сновидений.
    * * *

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • ФАНТАСТИКА

    Пригоршня вечности

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Пригоршня вечности

    — Пойдем, — потянула она его за руку. Голос ее был почти умоляющим. — Уйдем
    отсюда. Здесь теперь небезопасно.
    Прежде чем уйти, Нламинер наклонился и подобрал оставшийся от статуи шар. Он
    лежал в груде щебня и стал совсем крохотным, не больше фаланги пальца.

    Глава пятая
    Утро выдалось дождливым. В их крохотной пещерке царил теперь такой же
    разгром, что и на маяке. Хорошо, что ничего из вещей не оставили здесь, подумал
    Нламинер. Несокрушимые, казалось, поленья каменного дуба множеством ароматных
    щепок устилали пол. Четыре рыбины, оставшиеся со вчерашнего дня, смердели так,
    словно пролежали неделю под солнцем. Чьи-то когти оставили многочисленные от-
    метины на стенах — словом, надеяться на безопасность этого убежища теперь не имело
    смысла.
    Нламинер изучал взглядом спину Риссы, сидевшей перед ним, и гадал, о чем она
    размышляет. Пытаться прервать ее в такие моменты — совершенно безнадежная затея.
    Ее концентрации могли позавидовать многие. Судя по всему, эта раса действительно
    живет в обеих плоскостях, подумал Нламинер, заметив, как размываются порой
    очертания ее тела. До того привычны к таким путешествиям, что совершают их почти
    непроизвольно.
    Он встал, с хрустом потянулся и выглянул наружу. Ему делалось не по себе при
    одном виде косых струй, хлещущих по песку. Мех тут же промокнет, и придется потом
    расчесывать его битых полчаса, чтобы не выглядеть пугалом. Он принюхался. Ну
    разумеется, зарядило на весь день. Впрочем, не сидеть же здесь безвылазно только
    потому, что нет гребня…
    Сегодня придется обосноваться на маяке, подумал он. Кто бы там ни обитал,
    ночевать больше негде. Только если новую пещеру вырыть. Так что развлечений им
    хватит на весь день: привести в порядок хотя бы одну комнату и исследовать наконец
    подвал.
    Он сделал несколько шагов вперед и наткнулся на Риссу, сидевшую все в той же
    позе, но на первой выступающей из воды ступени Лестницы. От неожиданности он даже
    потерял дар речи.
    — Тренируюсь, — обыденным тоном ответила она и чуть прищурила глаза, что
    означало улыбку. — Ну что, пойдем осматривать наш новый дом?
    И она еще шутит, мрачно подумал Нламинер, вздрагивая, когда струйки дождя
    стекали ему за шиворот.
    * * *
    — Учитель Инлеир, — сказал юноша в потертом дорожном плаще, выходя прямо из
    стены комнаты. — Мне нужна ваша помощь. Срочно.
    Маг обернулся, откинув капюшон, и некоторое время изучал посетителя. Тот сел,
    словно был с магом на короткой ноге, и, улыбаясь, продолжал смотреть на него.
    — Мы не знакомы, — ответил ему маг.
    — Не знакомы, — кивнул посетитель и превратился в точное подобие Инлеира.
    Превращение было на редкость плавным, и, на взгляд Инлеира, знакомая ему магия
    была тут ни при чем. Странное ощущение охватило его — словно что-то давно позабытое
    вертится на языке и никак не может оформиться в слова.
    Два одинаковых мага бесстрастно разглядывали друг друга.
    — —
    вырвалось у мага как-то само по себе. — .
    Посетитель кивнул и подхватил текст:

    Инлеир сглотнул. Неприятное теперь ощущение усиливалось. Он видел раньше
    этого странного гостя, но когда и где это было?
    — Ты ищешь мне имя, маг Инлеир, — нарушил молчание посетитель. — Не
    торопись искать его, поскольку не узнаешь его никогда. Ты ответил на первый мой
    вопрос, и я вскоре покину тебя.
    — Вопрос?
    — Вопрос. Иногда на вопрос можно ответить, не зная, что он задан. Ты думаешь,
    что я морочу тебе голову, маг, но ты, по крайней мере, знаешь, кто ты и что делаешь. Я
    — не знаю.
    Инлеир пошевелил пальцами руки, и сидящий перед ним его двойник исчез, чтобы
    через миг появиться вновь.
    — Я не иллюзия, — ответствовал двойник с укоризной. — Последняя просьба, маг.
    Сейчас ты увидишь несколько лиц. Скажи, кто из них тебе знаком, и я перестану докучать
    тебе.
    Потекли целые потоки лиц, совершенно незнакомых Инлеиру. Некоторые из них
    казались отдаленно знакомыми, остальные он видел впервые. Остальные части тела
    двойника не подвергались превращению. Только голова непрерывно меняла форму, вид,
    выражение. У славящегося своей выдержкой мага по спине поползли мурашки.
    Наконец среди потока лиц мелькнуло одно, весьма знакомое, и пальцы Инлеира
    дрогнули.
    — Благодарю, маг Инлеир, — поклонился ему тот самый юноша, который недавно
    вышел из стены. — На прощание скажу: готовьтесь к неприятностям.
    Гость кивнул и шагнул к окну. Его силуэт размылся и разошелся туманными
    струями.
    С гулко бьющимся сердцем Инлеир нащупал хрустальный шар. Обыденно
    сказанные прощальные слова испугали его впервые за двести двадцать последних лет.
    Неплохо было бы спросить своих коллег о новостях. Было бы обидно последним узнать о
    конце света.
    * * *
    Напротив нашлась сравнительно целая комната. Если не считать
    выбитых стекол, ее обстановка вполне годилась для использования. Дверь можно было
    запереть, а из окна — либо спрыгнуть на крепостную стену, либо взобраться на крышу.
    К полудню они закончили наводить порядок и разделились. Нламинер отправился в
    библиотеку и сел, размышляя над увиденным в шаре начертанием. Он перенес его на
    бумагу, попытался перевести с шести известных ему языков, применял для этого магию
    — бесполезно. Либо не было никого, кто говорил бы на этом языке, либо это — шифр,
    знак смысла, ключ к замку, который ему неизвестен.
    Рисса отправилась в подвал. Крыс и прочих обитателей заброшенного строения
    она не боялась, а ничего более существенного там не ощущалось. Проходя мимо
    фонтана, она очистила источник, и мерзкая слизь исчезла. Правда, у воды еще держался
    неприятный запах и странный вкус, но ядовитой она больше не была, и ладно.
    За прошедшее время трещина в астральном видении вроде бы исчезла, но

    основания для тревоги остались. Как и Нламинер, она ощущала смутно чье-то неусыпное
    внимание, чье-то ухо, стремящееся подслушать мысли, чьи-то глаза, постоянно
    сверлящие спину.
    Ни ей, ни Нламинеру не снились сны в эту ночь. Ничего странного, не каждый раз
    доводится их видеть. К тому же каменная лестница — не самое удобное места для
    отдыха. Размышляя, она спустилась по ненадежной, рассыпающейся лестнице в сырой
    мрак подвала и осмотрелась.
    Ближайшая дверь, судя по запаху, вела в кладовую с запасами пищи. Заглянув
    внутрь, она увидала то, чего следовало ожидать. Взмах рукой — и заросшие плесенью
    сундуки, коробки и мешки осыпались прахом, перестав источать немыслимое зловоние.
    Крысы прятались кто куда, стоило ей приблизиться. Чего они боятся? Осторожность —
    одно дело, а панический страх — совсем другое. Что их так напугало?
    Вторая дверь вела к водоему, из которого, вероятно, питался и фонтан. В нем тоже
    завелась живность, но неопасная, и Рисса не стала задерживаться здесь надолго.
    Третья дверь, массивная, окованная медью, отказалась поначалу открываться,
    несмотря на все ее усилия. Рисса произнесла несколько слов, отдававшихся эхом в
    низком помещении, и хлопнула по двери. С грохотом та отворилась, ударившись о стену
    и осыпая зелеными хлопьями все вокруг.
    За ней лежал длинный проход, оканчивавшийся оружейным складом. Ни мечи, ни
    алебарды, ни доспехи, ни порох уже не заслуживали никакого внимания. Как и наверху,
    запустение было полным. Но этого просто не должно быть! Исчезновения искателей
    приключений, что привыкли лезть в разверстую пасть по доброй воле, случаются часто,
    но катаклизм подобного рода не мог пройти незамеченным!
    Рептилия постояла среди едкого воздуха хранилища в окружении груды ржавого
    железа, тщетно пытаясь понять, что за несчастье постигло маяк. Память подсказала ей:
    пятьдесят лет назад остров покинут, оставалось только селение для добытчиков
    обсидиана. И все. Оборудование и вещи были вывезены с острова. Да, но откуда тогда
    огромное количество сгнившей провизии? Откуда книги, каменный дуб, останки, что
    валялись в пещерке? И где все те люди, чьи вещи разбросаны повсюду? Ни одной
    косточки им не попалось ни в одном из помещений.
    По возвращении на материк надо организовать следствие, подумала Рисса,
    возвращаясь наверх, к дождю и свежему воздуху. Что-то здесь нечисто. И, как назло,
    только голые руки. Впрочем, нет: голова и руки. Даже две головы.
    Она вышла из-за внешних ворот маяка и направилась к Лестнице.
    * * *
    Нламинер сидел и перелистывал обширные журналы смотрителей маяка. Помимо
    пяти потрепанных тетрадей, остальные книги были набиты какими-то странными
    символами, загадочными рецептами, неизвестными заклинаниями.
    Подборка была на редкость странной. Предположим, что журналы подлинные — их
    состояние и содержание вроде бы похожи на правду. Уход за светильником — огромным
    шаром, который поглощал солнечный свет, а по ночам щедро выплескивал его обратно,
    — был весьма условным, и магов среди смотрителей не имелось. Когда остров перестал
    быть крепостью, на нем оставались постоянно еще двое: помощник смотрителя и слуга.
    Судя по содержанию записей, служащие здесь были довольны своими постами, и ничего
    примечательного за все сто двадцать лет работы маяка не происходило. Правда, было
    слабое землетрясение девяносто семь лет назад. Ничего не разрушено, никто не пост-
    радал.
    Записи обрывались датой пятидесятитрехлетней давности и припиской: . Шар, конечно же, оставили. Интересно,
    кто его расколол? Нламинер уже поднимался на крышу: в гнезде лежало четыре осколка,
    на которые распалась некогда идеальная сфера восемнадцати футов диаметром.
    Молнии били в нее и раньше, без особого ущерба. Так что же случилось? Еще одна
    загадка.
    Итак, пятьдесят лет назад кто-то возвращается на остров, приносит с собой груду
    магической литературы, обосновывается здесь и никому об этом не сообщает. Затем в
    один прекрасный день что-то происходит, все в ужасе покидают остров, круша по пути все
    подряд, и опять-таки никого это не настораживает! Спина его похолодела. Неожиданно
    Нламинер перестал ощущать себя в безопасности. Какие-то странные действа
    происходили и продолжают происходить здесь по ночам, уже много лет подряд, и никому
    нет до этого дела! Божества Хаоса? Вряд ли, их культы вне закона — да и Рисса почуяла
    бы неладное. Уже более двух сотен лет прекратились войны между различными расами
    Ралиона. Но можно ли назвать миром то, что происходит здесь? Он рассеянно листал
    книги, поражаясь обширной коллекции заклинаний, в них заключенной, когда дверь
    позади скрипнула. Он обернулся. Рисса прошла мимо него и опустилась на скамью.
    Чешуя ее была мокрой от дождя.
    — Я нашла кладбище, — сказала она безразличным голосом.
    * * *
    Вход на кладбище был скрыт в туннеле. Один из камней легко подавался и уходил
    внутрь. Просторный коридор вел вниз, постепенно поворачиваясь по часовой стрелке.
    Стены прохода были испещрены драгоценными камнями. Неясно, кто и зачем украшал
    таким образом проход, но вид у него, даже под слабым освещением магического
    поражал воображение. Миллионы огоньков загорались и гасли в стенах,
    сверкающей паутиной окружали смотрящего, затуманивали разум. Не раз и не два
    Нламинер, засмотревшись на огоньки, ушибался о стену.
    После десятка оборотов проход завершился массивной двустворчатой дверью.
    Сложный барельеф был выбит на ней — двуногие хвостатые фигуры танцевали,
    сражались, склонялись перед кем-то; надписи на неизвестном Нламинеру языке были
    выбиты под каждой сценой. Как и коридор, дверь прекрасно сохранилась. Рисса ос-
    тановилась и указала на щель между створками.
    — Кто-то там был. Несколько лет назад, по меньшей мере.
    Нламинер осторожно прикоснулся к одной из створок. Ничего особенного.
    Прохладный камень, отполированный ветром и временем… или сотнями прикосновений.
    Ничто, кроме их дыхания, не нарушало тишины.
    — Ты там была? Рисса покачала головой.
    — Одной там небезопасно.
    — Тогда почему ты решила, что это кладбище?
    — Так здесь написано.
    — Но откуда… — Нламинер осекся. — Ты что, уже видела надписи на этом языке?
    Рептилия кивнула.
    — Сто пятьдесят лет назад. У нас на острове нашли похожее кладбище. Этим
    могилам не менее тысячи лет.
    — Значит… — Мысли обгоняли одна другую. — Значит, это кладбище было здесь
    задолго до маяка и до извержения вулкана… Но, погоди-ка, как же тогда оно
    сохранилось? Считается, что весь город затонул при извержении!
    — Как-то сохранилось. Мне интереснее было бы узнать, кто и когда здесь побывал.
    Ну что, заходим?
    Нламинер кивнул и открыл створку. Его скользнул внутрь, осветив
    обширный зал, у стен которого располагались могилы. Не менее сотни, подумал
    пораженный Нламинер. Они сделали несколько шагов внутрь, и небывалая картина
    открылась их взгляду.
    Все могилы были вскрыты. Все до одной.
    Груды сокровищ — монеты, драгоценности, оружие, непонятные предметы —
    лежали перед каждой могилой. Лежали как попало, словно те, кто выбрасывал все это из

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • ФАНТАСТИКА

    Пригоршня вечности

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Пригоршня вечности

    похуже. Вряд ли мы узнаем это.
    Тусклое свечение стен скорее мешало видеть, чем помогала. Нламинер не
    решался зажечь магический огонек — что-то подсказывало, что не стоит сейчас
    употреблять магию. Впрочем, Риссе свет вообще не был нужен. Пары глаз на двоих
    вполне достаточно.
    Они спускались вниз долго — так долго, что Нламинер потерял счет времени.
    Усталости не было; удивительная легкость наполняла его существо, и все происходящее
    было так похоже на сон, что он не раз щипал себя за руку.
    Его неотступно преследовала тень звука — словно чьи-то когти скребли по камню
    где-то вдалеке.

    Где-то, где смыкаются двенадцать изогнутых стен-лепестков, где ветер вечно
    кружит над головой, принося прохладу и свежесть, послышались шаги.
    Кто-то, чей облик непрерывно менялся — становясь то мужским, то женским, меняя
    рост, возраст и даже расу, — кто-то неопределенный встал в зале и залюбовался
    (залюбовалась?) немеркнущим свечением каждого из лепестков.
    Возле стены, полыхавшей всеми оттенками зеленого, стоял трон, высеченный из
    прозрачного камня. Искорки бегали в его глубинах — до чего, должно быть, неуютно и
    неловко тому, кто садится на этот трон!
    Пришелец встал рядом и на миг принял облик путника, которого уже видел
    Хранитель святилища. Пальцы его пробежались по трону. Хрустальные звонкие ноты
    наполнили воздух и растаяли, а в глубине трона пробежала стайка искорок. Однако
    ничего более не случилось. Пришелец задумался, отчего по лицу его пробежала рябь, и
    щелкнул пальцами. Стена за троном протаяла, и открылся мост, уходивший куда-то в
    глубины. Трон вновь музыкально отозвался, и тьма, окружавшая мост, ожила звездными
    огоньками.
    — Иногда подслушивать полезно, — проворчал путник себе под нос и шагнул на
    мост.
    * * *
    — …Ты не спишь?
    Голос вырвал его из сомнамбулического состояния. Нламинер заморгал и
    огляделся. Обширная пещера открывалась перед ними. Гигантский купол в несколько
    сотен футов опирался на стройные естественные колонны. Небольшой бассейн в центре
    помещения был наполнен слабо светящейся водой — именно она порождала нестойкие,
    обманчивые светящиеся пятна, от которых радужно искрились стены и пол. Нламинер
    оглянулся. Никого.
    — Проснулся?
    В голосе звучало множество эмоций: немного тревоги, насмешка, сомнение… Чей
    это голос? Нламинер попытался ответить, но горло пересохло, и ни звука не вырвалось
    из него.
    Тихие шаги позади.
    — Ты меня звала? — смог наконец спросить Нламинер. Голос был чужим: глухим,
    очень низким, с едва различимым шипением.
    Рептилия покачала головой.
    — Нет, я ждала, когда ты очнешься.
    — Кто же тогда говорит со мной? Тихий смех пронесся под куполом зала.
    — Ты слышала? — резко повернулся он к Риссе.
    — Нет, но я догадываюсь, что ты слышишь. Если хочешь совета — молчи. Видишь
    стражей?
    Нламинер придирчиво изучал пещеру, но никого не заметил. На той стороне зала
    что-то мерцало в глубине камня, но подробностей не было видно. Он затаил дыхание.
    Шелест ветра, слабый плеск воды и биение собственного сердца. Никого больше.
    Рисса засмеялась.
    — Сделай шаг вперед.
    Нламинер повиновался и едва не наступил на громадную ящерицу. Массивная, с
    гребнем всех цветов радуги, рептилия надменно взирала на него снизу вверх и не
    двигалась. Нламинер заметил, насколько велики ее когти, и замер неподвижно. Существо
    лениво сдвинулось, освобождая проход — и вновь замерло. Тут же Нламинер увидел его
    сородичей. Несколько десятков их ползало по пещере, то и дело сливаясь с камнем. В
    длину они были не менее десяти футов каждая.
    — Если стража здесь, значит, нам повезло, — заметила Рисса, осторожно
    пробираясь к водоему. — Но везение может кончиться в любой момент. Пойдем, тебе
    тоже будет интересно заглянуть в воду.
    — Что за стража? — Мысли у Нламинера совсем перемешались. — Где мы?
    Но вопрос остался без ответа. Рисса бесшумно скользнула вперед, мимо
    расступившихся ящеров. Ступая за ней, он заметил острые шипы, которыми венчались
    гребни, и содрогнулся. Не хотелось бы разозлить этих забавных существ…
    Рисса подошла к водоему, зачерпнула ладонью воды и выпила. Жестом
    предложила своему спутнику сделать то же самое. Нламинер неохотно подчинился: его
    магическое чутье было слепо в этом глубоко скрытом месте, и это нервировало его.
    Становилось ясно, как сильно он зависит от магии. Принюхался. Нет, ничего по-
    дозрительного. В конце концов он решился и выпил пригоршню воды.
    Ничего не случилось. Только серебряные иголочки принялись покалывать виски.
    Слегка закружилась голова, и Нламинер уперся ладонями в полированный камень, чтобы
    не упасть.
    Вода неожиданно потемнела, и мгла забурлила в ее глубине.
    * * *
    Вначале был только мрак. Без имени, ощущений и мыслей. Ни времени, ни
    пространства — лишь кружащаяся тьма и беспомощность. Вечность длилось это
    непереносимое ощущение, и мгла взорвалась яркой, болезненной вспышкой, выбросив
    его наружу, опаленного и задыхающегося.
    * * *
    Он стоял на границе тьмы и света; сполохи то и дело разрывали тьму позади,
    отбрасывая мечущиеся, размытые тени. Голоса, безумные, визгливые и ужасные,
    разрывали мрак, то ли выкрикивая проклятия, то ли читая невероятно нескладные стихи.
    Он сделал шаг вперед, но полоса мрака, качнувшись, поползла следом.
    — Где я? — сказал он сам себе, и голос неожиданно гулко прокатился по
    окружающей его пустоши.
    Мгла догнала его, и вновь послышался хор голосов… Он то приближался, то
    отдалялся, но звук его замораживал сердце ужасом.
    Он побежал вперед. Мрак, очнувшись от спячки, последовал за ним. Под ногами
    клубилась едкая коричневая пыль; сухой, лишенный всякой влаги воздух сжигал легкие,
    но надо было двигаться.
    На бегу он попытался понять, как попал сюда, — и не смог. Попытался вспомнить,
    кто он, — и не нашел имени. Память была пуста. Он осознавал, что думает, но не мог
    понять, на каком языке.
    Хохот родился из пустоты в его памяти, и, оглянувшись, он увидал свою

    призрачную, прозрачную копию, что едва передвигала ноги, волоча за собой полосу
    тьмы.
    Он остановился и закрыл ладонями глаза. Сердце отбивало глухой ритм, и каждый
    миг он ждал, когда голоса вновь настигнут его.
    Но порыв ветра рассеял иссушающий зной, и земля дрогнула под ногами…
    * * *
    Он шел, не заботясь о том, что его могут заметить, и ножны его меча поблескивали
    из-под складок плаща.
    Волосы были заплетены в четыре короткие косички и скреплены серебряной
    скобой, символизирующей смертельную месть. Шаги гулко отдавались в пустоте
    просторного туннеля, и все указывало на то, что цель близка.
    …Гнев его был велик, и указание божества было недвусмысленным: настигнуть
    противника любой ценой. Пощады свыше в случае промаха не будет. Тем не менее все
    указывало на то, что на сей раз испытывать терпение божества не придется. Знаки на
    стенах, тепло, что двигалось навстречу из глубин прохода, говорили не менее
    красноречиво, чем надпись .
    И вот потолок принялся вздыматься вверх, стены раздвинулись, и две изящные
    статуэтки, изображающие танцующих драконов, встали по обе стороны от спускающихся
    в слабо освещенные глубины горы ступеней. Лестница была колоссальна. Даже самый
    крупный горный тролль смог бы пройти здесь, не задев макушкой свода.
    — Я пришел, — заметил пришелец и выхватил свой меч. Два взмаха — и статуэтки
    раскололись, осыпаясь блестящим дождем. Левая рука начертала в воздухе затейливый
    знак — и огонь обволок осколки статуэток, обращая драгоценный камень в
    отвратительный пепел. Что-то глухо шевельнулось в глубинах, словно сама гора
    заворочалась во сне, и стихло. Пришелец рассмеялся.
    — Я не горд, Ливайер! — крикнул он в распахнувшийся исполинский проход. — Я
    сам спущусь к тебе, коль скоро ты трусишь.
    Он пустился бегом по длинным и прочным ступеням, и светящиеся камни стен
    отбрасывали зловещие блики на его клинок.
    Спустя несколько минут сумасшедшего бега лестница неожиданно кончилась, и
    просторная комната необъятных размеров раскрылась впереди. Многочисленные черные
    проходы испещряли стены.
    Из тени вышел огромного роста человек, облаченный в просторную мантию. Шлем
    на его голове скалился драконьими зубами, в руках его горел невыносимым сиянием
    кривой посох. Губы гиганта скривились в снисходительной усмешке.
    — Что ты станешь делать в этот раз, Шайар, если я ускользну? — громыхнул он и
    стукнул посохом об пол, отчего трещины зазмеились по полу, окружив его зловещей
    паутиной. — Ты утомляешь меня. Не надейся, выкупать свою жизнь я не стану. Мне
    проще уйти от тебя, тогда твой жалкий бог сам накажет тебя. Что скажешь? — И гулкий
    хохот потряс стены.
    — Ты продолжаешь осквернять чужие храмы и уничтожать тех, кто ничем не
    оскорбил ни тебя, ни твоего бога. Рано или поздно вы оба пожалеете об этом. Пока же
    подумай, не стоит ли сдаться — пока еще есть время.
    Шайар извлек кинжал из складок плаща и поднес светящееся лезвие к затылку. Его
    оппонент наблюдал за этим, сохраняя на лице усмешку.
    Шайар отрезал все свои косицы и швырнул их на пол между собой и противником.
    Со вспышкой они исчезли, и стены комнаты со скрежетом покачнулись. Не изменившись в
    лице, Шайар переломил свой меч и презрительно выбросил его обломки за спину.
    — Теперь только один из нас покинет эту комнату, Ливайер, — проговорил он
    безразличным тоном, и противник его вздрогнул. — Позаботься об обороне, если только
    ты не решил положиться на милость моего повелителя.
    Не обращая никакого внимания на своего оппонента, Шайар принял ритуальную
    позу и начал исполнять сложные фигуры танца. Свет в комнате померк, и по мере того,
    как движения его ускорялись, зловещее синее сияние начало разливаться по клинку
    кинжала. Не дождавшись конца танца, противник его что-то прорычал и взмахнул своим
    жезлом. И исчез.
    Шайар завершил свой танец, и свечение кинжала поблекло.
    — Не надеешься же ты вечно играть со мной в прятки, — крикнул он в дальний
    конец комнаты, где что-то тяжело шевелилось и грохотало. — Иди сюда, пора уже
    закончить наш спор!
    Грохот, тяжелый топот и рычание были ему ответом. Судя по звукам, что-то очень
    большое мчалось навстречу. Дымка, повисшая в комнате, и слабое свечение стен не
    позволяли пока увидеть приближающуюся махину.
    Улыбаясь, Шайар стоял на том же месте.
    Он не сдвинулся с места, когда очертания дракона, несшегося на полной скорости,
    появились из дымки. Видимо, на сей раз противник решил не тратить попусту силы. Что
    может сделать человек против мчащейся лавины, хрупкий мотылек против ревущего
    смерча?
    За несколько шагов до жертвы дракон подпрыгнул, выставив когти и разинув пасть,
    из которой выбивались отдельные огненные струйки.
    Не переставая улыбаться, Шайар поднял руку, защищая лицо.
    Дракон словно налетел на несокрушимую скалу. Движение ладони отбросило
    бронированного хищника на десяток футов, и дракон распростерся на полу, оглушенный.
    С обезьяньей ловкостью Шайар вскочил на голову дракона и извлек полыхавший
    синим кинжал.
    — Твой бог бессилен против справедливой мести, — сказал он. Струйки жидкого
    огня падали с клинка, стекая по шкуре дракона дымящимися ручейками. — Пусть
    попытается наказать меня.
    Он с силой опустил кинжал, и ослепительная вспышка опалила искрящиеся стены.
    С тяжело бьющимся сердцем Нламинер поднял голову и встретился глазами с
    Риссой. Непроизвольно он облизнул губы. Как хочется пить! Что же значили эти видения,
    настолько подлинные и правдоподобные?
    — Ты что-то видел? — спросила она, и искорка удивления блеснула в ее глазах. —
    Впрочем, позже. Пойдем-ка повидаем хозяина этого водоема. Он ждет нас.
    Нламинер осознал, что все ящеры выстроились в две шеренги, не оставляя им
    другой дороги. Их немигающие глаза вселяли в Нламинера тревогу, а улыбающиеся
    морды не придавали бодрости.
    Несколько минут — и они, сопровождаемые эскортом, вошли в небольшую нишу.
    Там, поддерживая на кончике носа прозрачный светящийся шар, стояла статуя
    диковинной ящерицы, возвышаясь над их головами. Нламинеру казалось, что статуя
    постоянно пребывает в движении. Стоило отвести от нее глаза хотя бы на миг, и ее поза,
    казалось, менялась. Не отрываясь от своего пьедестала, статуя исполняла плавный не-
    прекращающийся танец.
    — Он что-то хочет сказать, — шепнула Рисса. — Жаль, что я его не слышу.
    Придется ждать.
    Они стояли и смотрели на незримо движущуюся статую, пока вдруг отдаленный гул
    не проник откуда-то сверху. К их ужасу, статуя потекла струями густого светящегося
    тумана и испарилась. Словно тяжелый вздох послышался позади. Рисса обернулась.
    Никого. Пустой зал, ни ящеров, ни воды в бассейне. Темные стены сдвинулись, угрожая
    поглотить их в любой момент.
    Нламинер не слышал ее удивленного возгласа. Перед его глазами все еще
    светилась надпись, что зажглась в глубинах прозрачного шара. Он прилагал все усилия,
    чтобы не забыть ни единого штриха.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • ФАНТАСТИКА

    Пригоршня вечности

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Пригоршня вечности

    Там, куда не проникают лучи гневного Элиора, правят другие силы, и их подчиненные не
    прочь перекусить искателем приключений.
    …Их было пятеро. Остальные попутчики, поняв, что Нламинер с приятелями не
    шутят по поводу посещения Сингары, благоразумно отстали по пути. В немом молчании
    смотрели все пятеро на едва живые двери, пока Нламинер не подошел и не толкнул их.
    Одна из створок рухнула, разваливаясь на куски и открывая темный провал
    пещеры. Эхо удара блуждало во тьме переходов и несколько раз возвращалось ко входу.
    — Пришли тихонько, называется, — прошептал кто-то из его спутников. Нламинер
    среди них был самым снаряженным. Двое оставшихся полагали, видимо, что им
    предстоит развлекательная прогулка, и не взяли приличного оружия. Порой легенды о
    несметных богатствах подавляют остатки здравого смысла.
    Они вошли в первый из множества залов, которые, опускаясь все глубже и глубже,
    вели к остальным уровням и районам города. Оставшаяся часть города была практически
    нетронута: вулкан действовал всего лишь неделю, после чего заснул вновь — никому не
    ведомо, надолго ли. Нламинер имел опыт боевых операций — как-никак три года служил
    в пограничных войсках Северной провинции. Страшнее браконьеров противники не
    попадались, но кой-какие опыт и чутье он все же приобрел.
    Он немало удивил своих спутников, неслышно обнажив меч и встав наизготовку.
    Что-то не очень приятное связывалось у него в голове с самым широким — центральным
    — проходом.
    — Ну ладно, постой тут, а мы пока пойдем дальше, — рассмеялся кто-то за его
    спиной. Не осознавая, что делает, Нламинер чуть подался назад и расслабил мускулы,
    готовый нанести удар. Вновь чья-то воля направила его действия и отпустила.
    Недоуменный вопль, свист меча и грохот падающего тела слились в один взрыв
    звука. Тот, кто посмеивался за его спиной, лежал, глядя в недоумении на окровавленное
    плечо. Рядом лежала перерубленная пополам небольшая птица с длинным и острым,
    словно жало, клювом. Оперение ее светилось. Клюв был испачкан в крови.
    Спутники Нламинера разом выдохнули. Ужас, смешанный с восхищением, читался
    на их лицах.
    — Тебе стоит вернуться, — сказал один из них, перевязывая раненому плечо. —
    Иначе все подземелье сбежится на залах крови.
    По глазам пострадавшего было видно, что приключений с него на сей раз довольно.
    Хмуро кивнув, он попрощался и побрел, прихрамывая, обратно.
    Нламинер с оставшимися искателями приключений свернули в правый проход.
    * * *
    — С тобой все в порядке? — послышался тихий голос позади.
    — Вполне. — Он толкнул правую створку дверей, и она рухнула, складываясь
    внутрь себя. Клубы пыли, едкой и почти невесомой, повисли вокруг отвратительным
    облаком. Нламинер почти неосознанно сделал быстрый жест кистью правой руки. Пыль
    осела и словно впиталась в камень. Рисса с интересом посмотрела на своего спутника,
    но ничего не сказала.
    — Где-то это я уже видел, — пробормотал Нламинер и шагнул в темноту. На пояс
    опустилась рука и резко остановила его.
    — Смотри! — шепнула Рисса, указывая на пол. Кровавые буквы упали вместе с
    частью двери. Надпись, неожиданно изменившись, теперь гласила: .
    — Как ты думаешь, кто к нам обращается? — спросил Нламинер и впервые со
    времени их встречи заглянул рептилии в глаза. — Меня не оставляет чувство, что кто-то
    наблюдает за нами. Иногда даже хочется обернуться.
    Рисса закрыла глаза, и Нламинер заметил, как сдвинулись, стали нечеткими
    очертания ее тела.
    Затем словно крохотный белый вихрь опустился на ее голову, и Рисса ответила, не
    открывая глаз: — Никто из известных нам людей… — она помедлила, — или богов.
    Разумеется, боги никогда не открывают своих намерений… Но никто из нас двоих,
    насколько я знаю, не провинился перед божествами. Разве что этот наш общий
    знакомый, который попросил заехать на остров. Но мы здесь одни.
    — Точно?
    — Точно.
    Последовало тягостное молчание.
    — Я-то думал, что дела хуже некуда. — Нламинер по привычке вновь потянулся за
    фляжкой и остановился на полпути. — Выходит, они еще хуже. Мы на острове, которого
    боятся, как чумы; здесь нет ни щепочки, чтобы построить плот и никто из нас не сможет
    пролететь десяток-другой миль, чтобы оказаться в безопасности.
    — С каких это пор ты потерял азарт к приключениям? — В глазах Риссы зажглись
    ехидные огоньки.
    — Я привык сам их выбирать. — Нламинер вздохнул. — И мне казалось, что я
    достаточно вырос, чтобы чуять подвох. Только не говори, что ты в восемь раз меня
    старше, я это уже слышал.
    Он шагнул в темноту. Рисса последовала за ним.
    Кровавая надпись под ногами с шипением впиталась в камень. Выбежавшая из
    тьмы крыса принюхалась к поднявшемуся дыму и в ужасе поспешила прочь.

    Глава четвертая
    Ралиону были известны — килиан, как их называли. Уже
    несколько поколений маги торговали специальными устройствами для создания таких
    сцен, и на демонстрацию красочных, объемных изображений — не только
    хроники, но и разнообразных исторических, приключенческих и прочих сеансов
    собиралось множество народу. Пожалуй, только килиан вызывал интерес практически у
    любой расы.
    Сейчас Нламинер ощущал ту , налет нереальности, что
    сопровождал почти каждый килиан. Только на сей раз он был не зрителем, а актером
    неведомо кем придуманной сцены. Иногда хотелось прикоснуться к стене, почувствовать
    материальность окружающего, убедиться, что это не сон.
    Трудно было сказать, что создавало такую иллюзию. В конце концов Нламинер смог
    выразить ощущение словами: в каждый момент времени было что-то неестественное в
    окружении. Хотя бы малая деталь. Звуки или их отсутствие, запахи, пейзаж. Ощущение то
    накатывало, то отпускало. Несколькими годами раньше Нламинер решил бы, что
    переутомился. Сейчас же, после полугода сравнительно спокойной жизни, откуда бы
    взяться переутомлению?..
    …Рисса шла и думала о странной , что появилась в астральной проекции
    окружающего мира. Раса хансса, к которой она принадлежала, была по происхождению
    искусна в определенного рода магии. Но иногда рождались необычайно талантливые
    особи, хаанс, к которым относилась и Рисса, что практически постоянно находились в
    двух плоскостях существования: обычной, доступной всем смертным существам, и
    астральной, отражающей все проявления интеллекта.
    Изъян в астральной проекции, который она почувствовала пару дней назад, не

    показался ей зловещим: как и материальный мир, астрал непостоянен и подвержен
    неожиданным изменениям. Кроме того, несколько сотен хаанс были рассеяны по всему
    свету. Если были бы основания поднимать тревогу, ей давно это стало бы известно.
    Ни ее способности, ни двойное видение не изменились, так что беспокоиться вроде
    бы не о чем, и все же…
    * * *
    Грандиозный погром предстал их глазам. Вся скромная обстановка внутри здания
    была полностью уничтожена. Не было никакого смысла в столь разрушительных
    действиях: обломки старинной вазы были перемешаны со щепками от дорогих кресел;
    изорванные в клочья книги валялись там и сям, присыпанные каменным крошевом.
    Несколько раз попадались тонкие и глубокие борозды в камне, напоминающие следы
    когтей. Нламинер указал на них Риссе, но та в ответ только пожала плечами.
    Ничьих останков, однако, не было, и Нламинер испытал некоторое облегчение.
    Возможно, конечно, что на верхних этажах и в подвалах их ждут более неприятные
    сюрпризы… но пока что жертвой безумного гнева пали предметы неодушевленные.
    — Интересно, водились ли у них мыши? — вырвалось неожиданно у Нламинера,
    когда он заметил несколько страниц, не тронутых грызунами.
    — И сейчас водятся. — Рисса поманила кого-то пальцем, и из угла комнаты
    выбежала тощая мышь. Стоило Нламинеру шевельнуться, как она немедленно скрылась.
    — Дело не в мышах, а в книгах. Я бы не стала прикасаться здесь ни к чему, пока мы не
    обойдем все вокруг.
    — Пожалуй, я согласен с одним из твоих выводов, — заметил Нламинер,
    перешагивая через руины каменного стола и помогая спутнице перепрыгнуть через них.
    — С каким же?
    — Никого, кроме нас с тобой, здесь нет. Ветер, ворвавшийся сквозь выбитые окна,
    задумчиво поднял обрывки страниц и разложил их новой, но столь же унылой мозаикой.
    * * *
    Хранитель святилища, что скрыто в лесах возле города Анлавен, ничуть не
    удивился, когда из воздуха соткался путник в поношенной одежде и, вежливо
    поприветствовав его, встал у ступеней, ведущих к статуям. Путник бросил в чашу для
    пожертвований несколько старинных золотых монет и присел на один из валунов.
    — Все ли статуи святилища, о почтенный, тебе известны?
    — Разумеется, — ответил старик спокойно. Кем бы ни был этот посетитель, в свою
    судьбу Хранитель верил не менее твердо, чем во всех богов, образы которых его
    окружали. Даже если этот путник замышляет недоброе, беспокоиться не о чем.
    Поймав взгляд старика, путник улыбнулся.
    — Не сочти за дерзость, о почтенный, но не смог ли бы ты рассказать мне о
    каждой? Как и тебе, мне дорого наше прошлое и я помогаю помнить его. На Ралионе
    осталось едва ли с десяток подобных святилищ…
    — Одиннадцать, — вставил Хранитель, кивнув.
    — …и в каждом есть образы, не встречающиеся больше нигде. У меня нет времени,
    чтобы помочь тебе, но, по крайней мере, я смогу хорошо заплатить. Времена такие, что
    многие отвращаются от богов.
    — Верно, хотя времена меняются и к лучшему. — Хранитель несколько мгновений
    смотрел в глаза пришедшего и кивнул. — Хорошо, странник. Я не знаю, кто ты, но я
    помогаю всем, кто искренне интересуется богами.
    Прошел примерно час, и вот они встали перед улыбающимся божеством,
    сжимающим в одной руке несколько колосьев, а в другой — вычурной формы жезл. И тут
    что-то сместилось в голове Хранителя, и он, как ни старался, ничего не смог вспомнить о
    статуе. Путник увидел, как крайнее изумление и тень отчаяния мелькнули поочередно в
    глазах старика, и наконец тот сказал:
    — Должен признаться, странник, что память моя меня подводит. Ничего не помню.
    Возможно, чуть позже…
    — Благодарю, о почтенный. — Путник коротко наклонил голову. — Все, что ты
    успел рассказать, весьма мне поможет. Я надеюсь, что более проблем с памятью у тебя
    не будет.
    И исчез.
    Спрятав оставленный странным гостем щедрый дар — мешочек с редкостными
    каменьями, Хранитель еще раз обошел обширное святилище, но память на сей раз
    работала исправно: ничего неизвестного не было. Что за причуды!
    Поразмыслив, впрочем, он не стал придавать значения произошедшему. В его
    жизни было немало куда более странных событий.
    * * *
    — Должно быть, это была библиотека, — задумчиво сказал Нламинер, отворив
    скрытую в стене дверь.
    По сравнению с жилыми комнатами, где посреди обломков мебели гнили обрывки
    одежды, бумаг и всевозможного металлического мусора, комната выглядела
    сравнительно целой. Книги, занимавшие обширные стеллажи вдоль всех стен, также не
    избежали печальной участи. Плесень, солнце и чьи-то острые зубы придали им жуткий
    вид, однако стекла уцелели, и комната выглядела даже уютной.
    Осмотревшись, Нламинер подошел к ближайшей полке. Рисса подняла
    предостерегающе руку, но он не стал ничего брать. Взамен искорка вспыхнула на кончике
    пальца Нламинера, и комната на миг озарилась призрачно-зеленым пламенем. Рисса
    успела заметить, как переплеты книг засветились разными цветами.
    — Самая обычная библиотека, — подтвердил Нламинер. — Как и все смотрители
    маяков, здешний тоже предпочитал книги по магическим дисциплинам.
    — Осталось только найти этого смотрителя, — проговорила Рисса. — Здесь
    занимались чем-то… неправильным… — Нламинер посмотрел на нее. — Трудно описать
    это словами, но весь маяк создает впечатление очень больного места.
    Несколько секунд они молчали.
    — Ну что, спускаемся в подвал? — спросил Нламинер, отряхивая руки, — Здесь
    все равно за несколько минут ничего не выяснить.
    — Солнце садится, — было ему ответом. Нламинер оглянулся. Рисса стояла у
    окна. Солнечный диск начал тонуть в море; горизонт вновь нахмурился черными
    грозовыми тучами. Похоронные песни слышались изо всех щелей.
    — Возвращаемся в пещеру, — скомандовала рептилия резко. — Ничего не говори.
    У нас очень мало времени!
    Пораженный, Нламинер послушался. Со всех ног они пустились вниз — по
    заваленным хламом лестницам, по мрачному залу, мимо фонтана, из которого сочилась
    вязкая слизь. Дальше, за ворота, и вниз по Лестнице. За их спинами что-то хрустнуло,
    словно раскололись сами небеса, и леденящий порыв ветра едва не сбросил их на
    острые камни внизу. Меньше чем за минуту они втиснулись в пещерку, и Рисса хлопнула
    ладонью по шершавой глыбе:
    — Помоги мне открыть!
    Могучая скала неожиданно подалась и плавно повернулась на невидимой оси.
    Узкая лестница свивалась в петли, прижимаясь к стенам широкого каменного колодца.
    Нламинер взглянул в провал шахты, и голова его закружилась.
    Рисса не дала ему насладиться впечатлениями. Только когда камень за их спиной
    вновь загородил проход и прочный засов лег в выдолбленные щели, она опустилась
    прямо на крошащиеся от времени ступени и вздохнула.
    Нламинер помолчал немного и спросил, понизив голос:
    — Что там, снаружи?
    — Не знаю, — ответила она и вновь вздрогнула. — Смерть. Может быть, что-то

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • ФАНТАСТИКА

    Пригоршня вечности

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Пригоршня вечности

    — Ладно, малец. — Он сплюнул на мраморные ноги божества. — Так и быть,
    начнем с тебя. — Не спеша, держа меч наготове, он принялся подходить к наглецу. Тот
    спокойно отступал, держась на прежнем расстоянии и направляясь к выходу из
    святилища.
    — Ребята, не давайте ему уйти! — крикнул главарь, не спуская с юноши глаз.
    Некоторое время все беззвучно и медленно двигались, словно во сне. Один лишь
    Хранитель, под прицелом тяжелой стрелы, сидел неподвижно и загадочно улыбался. В
    конце концов третий бандит, также с арбалетом наготове, преградил юноше выход.
    — Еще не поздно извиниться, — ухмыльнулся главарь. Противник был в ловушке.
    — Посмотрим. — Впервые его новый недруг нарушил молчание и, не подавая
    признаков испуга, тихонько хлопнул в ладоши. Все три лошади, дико заржав, пустились
    безумным галопом куда-то вглубь леса. Тот, что держал старика на прицеле, едва не
    выронил оружие. Чертыхаясь, он кинулся вдогонку и остановился, одумавшись.
    — Похоже, что извинения тебе не помогут, — рявкнул главарь и замахнулся.
    Его клинок разрубил пустоту, и грабитель покатился прямо под ноги своему
    спутнику. Когда он вскочил, глаза его пылали яростью. Юноша стоял в четырех шагах от
    него, но улыбка его стала недоброй.
    — Пристрели старика, — произнес главарь, не оборачиваясь, и вновь замахнулся.
    Юноша вновь хлопнул в ладоши.
    Бандит спустил тетиву арбалета, но какая-то тварь ужалила его в предплечье.
    Наконечник рассек воздух сверкающей молнией и пробил насквозь ладонь главаря.
    Тот выронил меч и посмотрел на окровавленную руку, не веря своим глазам. Затем
    с воплем кинулся на юнца — задушить его голыми руками, разорвать на куски!
    От чудовищного удара в глазах его засверкали искры. Пошатываясь, главарь
    отпустил дерево, неожиданно вставшее у него на пути, и мешком свалился на землю.
    Его сообщники разом выстрелили. Юноша лишь взмахнул руками и поймал оба
    снаряда. Стрелы в ладонях его разгорелись нестерпимым голубым сиянием, и одну из
    них он небрежно швырнул обратно.
    Громовой удар потряс землю. Перед грабителями сверкнула молния, опаляя их
    лица и превращая арбалеты в пригоршни праха.
    Этого было достаточно. С побледневшими от страха лицами они бросились наутек.
    …Когда главарь, шатаясь, поднялся на ноги, старик вновь ходил по святилищу,
    стирая пыль, раскладывая дары леса и что-то тихонько напевая. Юноша сидел на
    ступенях и играл на флейте. Даже сквозь туман в голове главарь осознал, насколько
    виртуозной была игра. А когда в глазах перестало двоиться, разглядел тонкую изящную
    золотую цепочку, обвивавшую шею музыканта. Рядом на ступени лежала сверкающая
    арбалетная стрела.
    Прижимая окровавленную руку к животу, главарь поплелся прочь. Никто не обратил
    на него ни малейшего внимания.
    * * *
    — …Так что оставаться здесь безопасно, — сказала Рисса. — Ты меня слушаешь?
    Нламинер стряхнул с себя видение.
    — Не вполне, — ответил он. — Извини. Повтори еще раз.
    — Судя по всему, — пояснила Рисса, обводя рукой стены пещеры, — никто сюда не
    заглядывает. Не стоит останавливаться в других местах, пока не выясним, что к чему.
    — Понятно. — Впервые он ощутил усталость. Она накатила волной, и неожиданно
    не осталось сил, даже чтобы подняться на ноги. — Завтра и начнем, — промолвил он
    невпопад и свалился рядом с поленницей.
    Рептилия постояла над ним, вслушиваясь в дыхание, и села у . Ветер
    гудел уже совсем сердито, но в укрытие ему было не проникнуть.
    Постепенно сон сморил и ее.
    * * *
    Тучи разошлись, и солнце засияло над притихшим океаном.
    Нламинер стоял на мраморной лестнице. Только теперь она простиралась не на
    сотню футов, а на тысячу. Величественное здание возвышалось над ним; незнакомый
    изящный город расстилался внизу. Множество рептилиеобразных существ чинно
    шествовали по лестнице.
    Они не обращали на него внимания. Все они были по грудь Нламинеру, но
    держались так, словно он был песчинкой у ног великанов. У тех, кто поднимался к зданию
    (, решил Нламинер), в руках были подношения — гроздья незнакомых ему
    мелких ягод, резные фигурки и многое другое.
    Пожав плечами, Нламинер направился наверх. Он не ощущал своих шагов —
    словно плыл по воздуху. Тут только до него дошло, что это — видение, сон. Он
    усмехнулся. Нечасто ему доводилось видеть столь яркие и правдоподобные сны.
    , — шепнул ему чей-то голос, и
    Нламинеру немедленно показалось, что где-то он уже его слышал. Двигаясь вверх, он
    достиг массивных распахнутых дверей сооружения и вошел внутрь.
    Красивые мозаики, воздух, прохладный и исполненный необычной свежести,
    огромная фигура улыбающегося божества в дальнем конце зала. И сотни существ. Как по
    команде, они повернулись в его сторону. Под взглядом немигающих глаз с сузившимися
    вертикальными зрачками Нламинеру стало не по себе. Он медленно поклонился статуе, и
    все сразу же перестали им интересоваться.
    , — вновь шепнул голос, и Нламинер опустил
    глаза. В руках он нес свой меч, , и края клинка едва заметно поблескивали
    сиреневым отливом.
    Сквозь туман, клубившийся в голове, проползла мысль:
    Он замер и поднял глаза на статую. Множество предметов украшало ниши и
    постаменты поблизости от нее — вазы, статуэтки, ягоды, множество вполне
    повседневной утвари… Что случилось, почему его так беспокоит меч, который он должен
    положить к ногам изваяния?
    Слабый стон пронесся по залу, и все вокруг стало таять, терять материальность и
    прочность. Затем сияющий сгусток света пронизал пространство и взорвался перед ним,
    расплескивая свет и смывая вялость и неторопливость, с которой он шествовал по
    видению.

    Глава третья
    Чья-то прохладная рука прижималась к его лбу.
    Нламинер открыл глаза и сел. Рисса стояла над ним, принюхиваясь; посмотрев ему
    в глаза, она уселась рядом. Сквозь в пещеру просачивался утренний свет.
    — Что случилось? — поинтересовался Нламинер, разминая чудовищно затекшие
    суставы. , — подумалось ему.
    — Ты говорил во сне, — был ответ. — Прежде никогда с тобой такого не было.
    Видел сон? Нламинер кивнул.
    — Довольно яркий и странный. А что? Рисса запнулась.
    — Это весьма необычно, но я тоже видела сон. Он был… — Она потрясла головой,

    словно не вполне еще проснулась, и встала. — Впрочем, ладно. Я не чувствую ничего
    подозрительного ни в тебе, ни в себе. Пошли.
    , — угрюмо подумал Нламинер, выкарабкиваясь навстречу
    прохладному утреннему морю.
    Ветерок пригладил его мех и развеял последние остатки ночного видения. Сразу же
    захотелось есть. . Только чайки гнездились на островке; если наверху нет людей,
    останутся лишь дары моря. В сыром виде. Да, и морская вода взамен пресной.
    — Пойду-ка я наверх, — сказал Нламинер, окидывая взглядом Лестницу. — Может,
    случится чудо и там кто-то есть.
    — Хорошо, — кивнула Рисса в ответ. — Попытайся открыть ворота. Только
    осторожнее: там, где нет света, наверняка небезопасно. Я пока поохочусь.
    И нырнула в море.
    Нламинер проводил взглядом ее силуэт и пошел наверх, считая ступени.
    Солнечные лучи скользили по-над морем; картина была мирной и величественной.
    Впрочем, давно известно, что мир ночной разительно отличается от мира дневного. , — шепнул ему голос на ухо, и Нламинер резко остановился. Опять
    этот голос! Где же он его слышал?
    Голодные резкие вопли птиц были ему ответом.

    …В святилище Нламинер задержался на несколько дней. Он появился там, едва
    незадачливые грабители ушли со сцены. Впрочем, мало кто обвинил бы его в трусости:
    невелика доблесть выступать голыми руками против опытных бойцов.
    Юноша, наигрывавший на флейте, подмигнул ему и бросил арбалетную стрелу.
    Нламинер ловко поймал ее и едва не выронил: вместо стрелы в руках его был старинный
    ключ, сработанный из драгоценных металлов и украшенный множеством каменьев. А
    когда он вновь поднял глаза, на ступенях никого не было.
    В святилище оказалось немало работы, которая была уже не под силу пожилому
    Хранителю. Та же непонятная воля, что вела Нламинера через лес, посоветовала ему
    поговорить со стариком и неожиданно исчезла.
    Впервые он оказался совсем один.
    Однако Хранитель принял его радушно. За те несколько дней, что Нламинер
    провел приводя в порядок каменную площадку — сметая пыль, поправляя статуи,
    восстанавливая невысокий забор, ограждавший святилище двойной восьмеркой, — он
    рассказал ему немало интересного о вселенной, окружавшей их. Воображение Нлами-
    нера загорелось. Он часами слушал рассказы о героях старины, о неведомых землях и
    великих океанах, о битвах богов и смертных, о взлете и падении целых народов. Как
    проста и безмятежна оказалась размеренная жизнь Анлавена! Где-то за пределами ее
    бурлил огромный, неизвестный мир, и желание добраться до него стало нестерпимым.
    Тогда же он понял первый закон жизни: мгновение триумфа должно быть заранее
    оплачено долгими и неинтересными годами, насыщенными тяжелым и однообразным
    трудом.
    Ему потребовалось пять лет, чтобы пересечь сорок миль леса, преграждавшие ему
    путь в соседний город, Киннер, откуда можно было отплыть в любую часть света.
    * * *
    С вершины Лестницы океан разворачивался во всем своем величии. Сквозь
    размеренный строй ленивых волн осязалась дремлющая мощь, способная однажды
    восстать, разгневаться и обратить в прах все, что попадется на пути. Где-то там, в
    лазурной глуби, скрывался древний город… и еще девять десятых Лестницы. Нламинер
    представил себе занесенные илом улицы, полностью стертый с лица Ралиона народ и
    ужаснулся. Можно было сколько угодно говорить о величии вселенной и мудрости ее
    законов, но когда видишь, как эти законы действуют, разум порой может помрачиться.
    К северу, за дымкой, находился Континент, Большая Земля, арена многих боев
    прошлого, изобилующая чудесами и загадками. Только близость его была обманчивой.
    Хорошо тем, у кого под ногами надежная палуба корабля или тусклое зеркало портала, —
    сделал шаг, и ты уже в сотне миль отсюда. Когда же вокруг только камни да пыль…
    Сразу за Лестницей следовал небольшой тоннель — игра природы, окно,
    выточенное неутомимым ветром. За ним в кратере давно потухшего вулкана и находился
    маяк. Он тоже был древним, вмещая в себя сотни лет и бесчисленные события. Теперь,
    когда магниты и магия вели корабли надежнее любого маяка, он был не нужен — и
    оставлен на произвол судьбы. Любопытно, чем занимались здесь последнее время?
    Некогда все небольшое пространство кратера занимала роща — здесь, на
    выветривающемся базальте, под надежной защитой стен вулкана в конце концов
    прижились священные деревья — ольха, береза и… Нламинер оторопел, когда увидел то,
    что осталось от рощи.
    Мертвые остовы деревьев торчали из каменистой земли, словно грозя последним
    проклятием всем встречным. Лишь крохотная часть рощи еще была жива; впрочем, и там
    деревья были больны, и долго им не протянуть. Стараясь не наступать на
    рассыпающиеся в прах пни, Нламинер подошел к десятку уцелевших деревьев и покачал
    головой. Словно кто-то высасывает из них жизненную силу. Однако Рисса уже была здесь
    и не заметила ничего подозрительного. Великие боги, что же может быть
    подозрительней?!
    Собственно маяк был крохотной крепостью, отгородившейся от мира
    пятнадцатифутовыми стенами и стальной решеткой в воротах. Нламинер постоял минут
    десять, вслушиваясь в звуки и запахи, но ничто не привлекло его внимание. Только камни
    да пыль.
    Ему не составило большого труда перелезть через арку ворот и поднять решетку с
    той стороны. Проржавевшие зубья угрожающе нависли над головой. Ворота выглядели
    неприветливо и даже враждебно — словно голодная пасть чудовищно старого хищника.
    Он сделал два шага внутрь небольшого внутреннего дворика и остановился,
    пораженный увиденным. Сразу за воротами находились главные двери центрального
    строения, на вершине которого некогда сиял путеводный шар. Двери выглядели едва
    живыми; казалось, тронь пальцем — и рассыплются пылью. Поверх обоих изуродованных
    створок чем-то похожим на свежую кровь было каллиграфически начертано на Тален:

    Он поднес руку к двери, чтобы толкнуть ее, и замер. Время отступило назад на
    несколько лет. Точно так же он стоял тогда у разрушенных дверей большого подземного
    города Сингары.
    Только глупец, самонадеянный и слепой, мог кинуться в глубины Сингары без
    предварительной разведки. Город некогда был славой всего Архипелага: драгоценные
    камни и руда, фантастически дорогой подземный светящийся мох, ценнейший
    алхимический реагент и многое другое — где все это? Половину тысячелетия прожил
    город, привлекая торговцев, магов, кладоискателей; людей, хансса, дарионов и
    подземных ольтов — найя, а вернее — все расы, известные Ралиону. Затем проснулся
    древний вулкан — и все забыли город, наполовину снесенный буйством стихии.

    Где справедливость и благодарность? Или правду говорят жрецы, что
    справедливость уместна только между подобными друг Другу, и нечего надеяться камню
    на справедливость со стороны скульптора и городу — со стороны его обитателей?
    Никому это не ведомо. К счастью, предсказатели не ударили лицом в грязь, и никто
    не пострадал при катастрофе. И потянулись охотники за брошенным в глубинах добром
    — словно обреченные муравьи, копошащиеся в разрушенном муравейнике.
    А затем, подтверждая истину известной поговорки, чудовища наводнили руины.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • ФАНТАСТИКА

    Пригоршня вечности

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Пригоршня вечности

    Соседство с древним подземным городом, разрушенным однажды извержением
    вулкана, также не добавляло Анлавену доброй славы. Немало искателей приключений
    сгинуло, пытаясь добраться до легендарных подземных сокровищ, и вскоре их поток
    сильно уменьшился.
    Одним словом, превратился Анлавен из метрополии в провинцию. Хотя и не впал в
    запустение, не пришел полностью в упадок, но таяло его население, разъезжались люди.
    Кто — на соседние острова Архипелага, кто — и вовсе на Большую Землю. А с
    нечеловеческими народами у людей издавна отношения не самые добрые.
    Долго сидел в тот вечер Унхар, раздумывая над словом . Любят боги
    облекать свою волю в туманные фразы. Виделось ему великое полотно, что прядет
    Интуар, не смертный и не бог. Сотни, миллионы нитей переплетаются под его чуткими
    пальцами, и сходит с золотого станка серн, полотно, взглянув на которое всякий сможет
    сказать, что ждет каждую отдельную ниточку — каждую смертную или бессмертную
    жизнь. Сможет, если допустит к себе Ткач. Ибо существует он вне стихий, которыми
    повелевают боги, вне страстей, которыми боги являются, вне времени, вне всего. Лишь
    два-три божества, которым подвластно время, могут иногда уговорить вечно занятого
    Интуара позволить им взглянуть на серн.
    * * *
    …Он вполз в неожиданно просторную пещеру, освещенную зыбкой
    фосфоресценцией стен. Лишь несколько секунд спустя глаза Нламинера привыкли, и он
    увидел груду костей и черепов, аккуратно собранную у одной из стен. Над останками
    слабо светилась руна Нааты, божества смерти и перерождений. Несколько толстых
    поленьев лежало у противоположной стены; посреди чернело пятно давно не
    зажигавшегося костра.
    Нламинер поднял руку ладонью вверх и прикрыл глаза. Когда он вновь открыл их,
    новый свет наполнял пещеру, смывая нависшие тени и оживляя полутьму красками.
    Прямо перед ним воздух задрожал и сгустился в низенькую фигуру. Шарик света, который
    Нламинер подвесил над собой, вздрогнул и поднялся к потолку пещеры. В узком
    отверстии, что служило, видимо, дымоходом, тихонько шелестел и стонал ветер.
    Нламинер оглянулся. Никого больше.
    Некоторое время они рассматривали друг друга…

    — В другом мире и в другой раз, — сказал он и уселся на поленья. — Это другой
    раз, Рисса, но мир все тот же.
    Рептилия кивнула и уселась прямо на пол.
    — Тебя попросили узнать, что происходит на острове, — продолжал Нламинер, по
    привычке потянувшись за фляжкой. — Затем корабль высадил тебя и растворился в
    воздухе.
    Рука рептилии остановилась на полпути к поясу. Она удивленно мигнула.
    — Откуда ты знаешь?
    В ответ Нламинер пересказал ей историю своего прибытия на остров.
    — И я хочу сначала выбраться отсюда, — заключил он, — а затем найти того
    шутника, что дал мне это поручение.
    — Высокий человек или ольт, со смуглой кожей, слегка сутулится и говорит с
    небольшим акцентом, — произнесла Рисса, чуть прищурив глаза.
    — Откуда ты… — начал Нламинер и рассмеялся, не закончив. — Все понятно.
    Давно здесь сидишь?
    — С утра.
    Нламинер с завистью посмотрел на ее пояс. Ажурная конструкция из полосок кожи
    казалась хрупкой и недолговечной, но служила своей хозяйке сразу рюкзаком, кольчугой
    и мало ли чем еще. Оружия при ней не было, но Нламинер знал, что пятифутовая, хилая
    на вид рептилия представляла собой нешуточную военную силу.
    — Нда-а, — вздохнул он, — и вся моя поклажа тоже уехала. Нашла что-нибудь
    интересное?
    — Самое интересное должно быть наверху, на маяке. — Рисса извлекла откуда-то
    большую рыбину, еще слегка подрагивавшую, и протянула Нламинеру. — Но туда мне
    одной не пройти. В поселке я тоже ничего не нашла… Правда, в этой пещере есть кое-
    что.
    Нламинер подошел к стене, на которую ему указали, и присмотрелся. Камень как
    камень, ничего особенного… но затем словно кто-то смахнул пелену с глаз. Массивная
    дверь, не ниже семи футов, была тщательно замаскирована под скалу.
    — Так ты намерена все здесь исследовать?
    Рисса кивнула и принялась задумчиво поедать свою рыбину. Нламинеру,
    воспитанному людьми и привыкшему к человеческой пище, стало немного не по себе.
    Одновременно он понял, что с немедленным отплытием придется повременить. Коль
    скоро Рисса что-то задумала, то постарается довести до конца. Он мрачно смотрел на
    живую еще рыбу и думал, с чего начать.
    Тут его осенило. Ведь он же сидит на поленнице! Нламинер схватил ближайшее
    полено и попытался ножом расщепить его.
    Проще было бы вогнать соломинку в стальной слиток.
    Он вращал полено и так и этак, поражаясь его небольшому весу и невероятной
    прочности. Ну да, ведь деревья на острове не растут. Значит, все это привезено с
    материка. Где же он встречал такое дерево раньше?
    — Сиарх, каменный дуб, — пояснила наблюдавшая за ним Рисса. — Должно быть,
    этим поленьям несколько столетий.
    — Они разводили костер из каменного дуба? — не поверил своим ушам Нламинер.
    — Да любой алхимик отдал бы полжизни за такое бревнышко!
    — Скорее всего, они схватили первое, что попалось под руку, — ответила Рисса. —
    Попытались укрыться в этой потайной пещере и умерли от голода. — Она указала на
    кости.
    В пещере воцарилось молчание.
    — И это тоже странно, — продолжала Рисса. — Я попыталась спросить эти кости,
    что с ними случилось, но они молчат. Словно им уже несколько тысячелетий… или же
    кто-то следит за мной.
    Мурашки побежали по спине Нламинера.
    В глазах рептилии блеснул зеленый огонек — признак испуга. Те несколько
    случаев, когда он замечал страх в ее взгляде, каждый раз казались ему последними
    мгновениями жизни.
    Ветер над их головой застонал жалобнее.
    После смерти своих приемных родителей (они умерли в одну и ту же ночь, во сне,
    со спокойной улыбкой на губах) Нламинер, или Марркес — , как звали его
    сверстники, — остался один на один со всем миром.
    Ни новый жрец, ни соседи Унхара не питали к нему особой приязни. Проработав у
    городского кузнеца пару лет, Нламинер счел, что пора искать новое пристанище. Весь
    мир до той поры помещался внутри стен Анлавена. Только годы спустя Нламинеру стало
    интересно, как это можно — прожить без малого сотню лет, не выходя за стены
    крохотного городка.

    А пока же перед ним расстилалась неизвестность, и древние стены города, в
    котором он вырос, казались крохотными и ничтожными, стоило отойти от них на пару
    миль.
    В свои шестнадцать лет он знал язык людей и вендор, говор лесного народа; люди
    звали их . Позже Нламинер осознал, что ольтами многие также называют
    любую вредоносную нечисть, и впервые задумался, почему мир настолько сложнее, чем
    кажется.
    Разумеется, Унхар обучил его Тален — тем двум диалектам, которыми сам владел.
    Грамотность по-прежнему была хорошей традицией, несмотря на то что , как частенько говорили старейшие обитатели города.
    Спустя два дня, когда Нламинер порядком углубился в лес, он случайно набрел на
    старинное святилище. По преданиям, некогда боги настолько хорошо ладили друг с
    другом, что алтари их стояли совсем рядом и ни одного верующего не задевало близкое
    присутствие чужеродных стихий.
    Зная по опыту, что подобные истории зачастую основаны на предрассудках,
    Нламинер не был склонен доверять им. Если уж жрецы нынче не могут терпеть чужих
    культов, что уж говорить об обычных людях! Но когда столетние деревья расступились
    перед ним, открывая каменную плиту, он не поверил своим глазам.
    Десятки каменных изваяний соседствовали там — все ухоженные, вычищенные и
    украшенные подобающим образом. Не сразу понял Нламинер, что это за статуи, но потом
    заметил улыбающегося Тиерха с сосновой ветвью в руке, и холодок пробежал по его
    рукам. Боги!
    Он расслышал голоса и решил подкрасться поближе. Тиерх следил за ним
    полуприкрытыми глазами, сработанными из изумрудов, и, казалось, благосклонно кивал
    своему подопечному.

    — Эй, старик! — Хриплый голос раздался неожиданно, и Хранитель чуть вздрогнул.
    Плоды дикой яблони едва не высыпались с подноса. Не оборачиваясь, он аккуратно
    сложил душистые яблоки у мраморных ног богини и лишь затем повернулся.
    Трое путников — по виду воины — с насмешкой взирали на него, положив руки на
    истертые рукояти коротких мечей. Три лошади стояли поодаль, привязанные к
    молоденькой сосне.
    — Ты, я вижу, заботишься о богах? Остальные двое сели на валуны, что в старину
    служили скамейками для пилигримов. Некогда бескрайняя пустыня окружала
    исполинскую плиту, и боги так же улыбались бесплодному песку, как нынче — могучему
    лесу.
    — Да, путник, — Голос старика был неожиданно сильным, — У святилища всегда
    должен быть хранитель, иначе боги отвернутся от смертных.

    — Присядь, старик! — Воин повелительно махнул рукой. — Я повидал немало так
    называемых жрецов и богов, и мне не терпится хотя бы раз увидеть что-нибудь
    настоящее,
    Его спутники усмехнулись и принялись расстегивать свои сумки. Снаряжены они
    были основательно — перед ними вскоре появились несколько головок сыра, изрядный
    ломоть вяленого мяса и толстая бутыль с янтарной жидкостью. Тот, кто говорил с
    Хранителем, некоторое время смотрел, как содержимое бутыли играет и переливается
    под солнцем.
    — Садись, садись, — уже более дружелюбно повторил путник и извлек четыре
    медные кружки, украшенные крохотными опалами, — Но знай, старик, что я чрезвычайно
    любопытен и мне не терпится получить у тебя ответ на свой вопрос.
    Его спутники довольно заржали, что, впрочем, не помешало их трапезе.
    Хранитель степенно опустился на соседний валун и добавил к приготовленной
    снеди каравай хлеба и несколько терпких лесных груш. Его собеседники переглянулись,
    но не проронили ни слова.
    — А вопрос мой таков, — произнес путник, разливая вино по кружкам. Старик
    отметил, что вкус у него неплох: вину было немало лет, и привезено оно было с юга
    Континента, славящегося своими винами. — Скажи, старик, живы ли твои боги?
    Старик не шелохнулся.
    — Пока смертные верят в богов, боги живы.
    — Здесь, — путник взмахнул рукой, обводя святилище, — стоят десятки богов. О
    многих из них никто уже не помнит. Они что, тоже живы?
    — Достаточно того, что я забочусь о них. — Старик пригубил вино. Действительно,
    один из лучших сортов.
    — Защитят ли тебя они, окажись ты в опасности? — последовал новый вопрос, и
    Хранитель заметил огонек, блеснувший в глазах незнакомца. Его спутники перестали
    пить и молча следили за происходящим.
    — Откуда мне знать? — пожал он плечами. — Я не жрец, чтобы знать волю богов, я
    лишь Хранитель их святилища.
    Путник расхохотался.
    — Наконец-то я вижу кого-то, кто не угрожает мне карами небесными! — Он
    смахнул с подбородка крошки и потянулся. — Поверишь ли, старик, но все жрецы
    оказывались шарлатанами. Сначала они читают вдохновенные проповеди, затем
    запугивают чудовищными карами. Стоит, однако, приставить им нож к горлу, как все бо-
    жественное вдохновение тут же проходит.
    Хранитель молчал. Слабая усмешка блуждала на его губах.
    — А потому только справедливо, что мы отнимаем у таких шарлатанов все
    сокровища, которые они обманом уводят у честных людей. Не так ли?
    — Если боги вмешаются, путник, — сказал Хранитель мягко, — у тебя может не
    остаться времени, чтобы раскаяться. Ибо боги живы, несмотря ни на что. Даже если от их
    имени выступают проходимцы.
    Путник побагровел и вскочил на ноги.
    — Посмотрим, — ответил он сухо. — Я намерен забрать отсюда все, что мне
    сможет пригодиться. И если ты скажешь хоть одно слово, которого я не пойму, твоя
    служба богам закончится.
    Один из его спутников неуловимым движением выхватил арбалет и прицелился в
    Хранителя. Тот даже не пошевелился. Ни следа гнева или испуга не появилось в его
    глазах, к немалому удивлению грабителей.
    Главарь неторопливо подошел к святилищу и вздохнул.
    — Как обычно, — проронил он. — Наивные люди надевают на истуканов золотые
    ожерелья в надежде, что те исцелят им пару прыщиков.
    Он протянул руку к золотому ожерелью, украшавшему грудь улыбающейся статуи
    бога с флейтой в руках.
    Что-то звонко щелкнуло по стальному шлему.
    Главарь развернулся, стремительно выхватывая свой меч.
    Худенький юноша стоял поодаль и наслаждался дикими вишнями, которые брал
    прямо с блюда для подношений. На глазах опешившего главаря он съел еще одну ягоду
    и вновь запустил в него косточкой.
    На юноше из ценностей был лишь потрепанный походный плащ. Главарь выдержал
    взгляд темных насмешливых глаз незнакомца и усмехнулся.
    — Старик-то нам наврал, — сказал он громко. — Что, Хранитель, нанял-таки себе
    защитника? Да только вид у него не впечатляющий, — Свободной рукой он вновь
    потянулся к ожерелью.
    Косточка попала ему в глаз, и бандит озверел.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • ФАНТАСТИКА

    Пригоршня вечности

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Пригоршня вечности

    Константин Бояндин. Пригоршня вечности.

    Татьяне и Дженнироуз
    Глава первая
    Буря утихла.
    Обрушив часть своей ярости на источенные скалы острова, она отступила к северу,
    волоча за собой тяжелый черный шлейф облаков. Усмиренные волны лениво покачивали
    корабль, уже не стремясь смять его, захлестнуть, увлечь в лазурную бездну.
    И капитан, и команда были измотаны недавней схваткой со стихией; их
    единственный пассажир, напротив, сохранял полное спокойствие. Капитан тайком
    посматривал на него: высокий, стройный, закутанный (в этакую жару!) в меховой плащ.
    Должно быть, боги милостивы к этому странному человеку, раз буря улеглась так скоро…
    Да только что могло привлечь столь прилично выглядевшего путешественника на
    этот проклятый остров? Ни одно судно вот уже десятки лет не причаливает к нему:
    древний маяк многие годы как не светит. Лишь отчаянные искатели приключений
    стремятся сюда за обсидианом, за сокровищами, якобы погребенными в подземных
    лабиринтах… Капитан вздохнул. Положительно, его пассажир не похож на авантюриста.
    Впрочем, пусть его высаживается.
    Пока готовили шлюпку, капитан припомнил начало рейса: мрачные знамения не
    оставляли их в покое. Призрачные корабли, преследующие судно; мрак, что опустился на
    море посреди ясного дня на второй день после отплытия; неожиданный пожар, который
    лишь чудом не уничтожил их всех. Пора прекращать ходить сюда, где обитают лишь
    молчаливые немигающие рептилии, где боги, покровительствующие людям, слепы и
    глухи к воззваниям.
    Неожиданно для самого себя капитан сложил за спиной пальцы в знак, отгоняющий
    злых духов. Побыстрей бы убраться отсюда.
    * * *
    Стало очевидно, что матросы не намерены ступать на землю островка, Нламинер
    покачал головой, проклиная их за суеверия, и бросил свою поклажу на скамью. Меньше
    всего ему сейчас хотелось искупаться вместе со всем имуществом.
    Тяжелые неодобрительные взгляды сверлили его затылок, когда он перебрался за
    борт — вода оказалась на удивление теплой — и в три шага добрался до узенькой
    полоски песчаной отмели, что опоясывала остров неровным кольцом.
    Притихший остров встретил его лишь вечным голодным призывом чаек. Ни пятна
    лишайника, ни травинки — ничего. Воздух у иссеченных ветром и солнцем базальтовых
    стен был горячим и влажным.
    Волны равнодушно облизывали песчаную полоску у его ног.
    — Передайте-ка мне… — Слова застыли на губах Нламинера, когда шлюпка быстро
    и беззвучно истаяла, рассеялась, словно дым.
    Секундой позже исчез и корабль, покачивавшийся чуть поодаль.
    Несколько мгновений голоса людей еще отражались от горячих темных скал.
    А капитан увидел, как рябь пошла по фигуре его пассажира и его не стало. Без
    хлопка, взрыва и прочих эффектов. Был человек — и нет его. Матросы в шлюпке,
    побелевшие, словно снег, за пару минут пригнали ее назад.
    А спустя еще десяток минут островок удалялся за кормой, и никто не осмелился
    оглянуться, чтобы проводить его взглядом. Сверток с вещами их загадочного попутчика
    немедленно полетел за борт.
    Больше капитан уже не плавал в этих водах и не испытывал такого ужаса, который
    почему-то овладел им возле забытого маяка. Он никому не рассказал, что ему
    померещилось за несколько мгновений до того, как его последний пассажир бесследно
    испарился.
    Капитану показалось, что чужое, нечеловеческое лицо глянуло на него — лицо,
    покрытое коротким светлым мехом, с двумя массивными клыками, выступающими изо
    рта.
    * * *
    Нламинер постоял еще несколько минут; слабая надежда на то, что случившееся —
    наваждение, не сразу покинула его. Однако ни его чутье, ни звуки и запахи не ободряли.
    Пора было что-нибудь предпринимать. Облизнув клыки, он оглянулся.
    Не впервые ему было вступать в неизвестность с голыми руками. Однако во всех
    предыдущих вылазках была уверенность, что задача ему по силам; были сведения, был
    азарт. Теперь же — ничего, лишь этот скалистый зуб, торчащий из безбрежного океана.
    Что он знает об этом островке? По слухам, место, где в глубинах таятся невиданные
    сокровища. Маяк, который уже полсотни лет как никому не нужен: новая магия и
    навигационные инструменты были в состоянии справиться даже с самым густым
    туманом, провести корабль вопреки любым прихотям погоды.
    Одним словом, ничего. Ничего вразумительного. Ах да, легендарный храм,
    ушедший под воду вместе с большей частью острова… Но даже имя божества никто не
    мог назвать точно. И суеверия. Каких только сказок не сочиняют про этот крохотный
    островок!
    Под эти мысли Нламинер за какой-то час обошел половину острова, и вновь
    непонятная тревога шевельнулась внутри. Поселок был пуст. Сборщики обсидиана,
    вспомнил он и пошевелил ногой груды бесценного вулканического стекла. Верно, многие
    маги, ювелиры и алхимики платили огромные деньги за эту застывшую кровь глубин. Что
    же могло заставить здешних жителей бросить все — хижины, сокровища, инструменты —
    все свои вещи и покинуть остров?
    Не было никаких сомнений, что с острова бежали в величайшей спешке. Зола в
    очагах была относительно свежей: огонь разжигали не более двух дней назад.
    Немногочисленные сараи были сожжены дотла со всем, что находилось внутри: дрова,
    инструменты, все скудное имущество тех, кто добывал черное стекло, несмотря на
    чудовищные легенды.
    Прах. Нламинер постоял, пересыпая пепел из руки в руку и задумался вновь.
    Деревья здесь растут только в кратере, там, где маяк. Да и то следовало бы быть
    безумцем, чтобы срубать тамошние деревья на дрова: роща была посвящена… кажется,
    Мурти. Покровительница лесов, Стрелок, Не Знающий Промаха.
    Словно искра сверкнула в глубинах его рассудка. Какое-то несоответствие. Все
    здесь не так. Откуда взяться лесу? Зачем сжигать драгоценное дерево, уничтожать
    инструменты, спасаясь бегством?
    Загадка на загадке. Он побродил еще немного, но отыскал лишь тупой старый нож
    да несколько полусгоревших досок. Пора подниматься наверх, подумал он. Из того, что
    осталось здесь, ни лодки, ни плота не собрать.
    Когда он достиг Лестницы, Элиор-солнце уже опускался за горизонт.
    * * *
    — То, что мы видим, и то, что есть на самом деле, — совершенно разные вещи, —
    говорил ему Инлеир, один из магов портового города Оннд, что лежал теперь в сорока
    милях к северу — недосягаемый, как если бы находился на обратной стороне дальней из
    лун.

    Разумеется, они беседовали на Тален, Среднем наречии, придуманном для того,
    чтобы все расы Ралиона — как гуманоидные, так и нет — могли бы общаться на едином
    языке. Многие звуки Тален были непривычны и сложны для человеческой гортани… как,
    вероятно, были сложны иные звуки для рептилий, крылатых Флоссов и других
    невероятных созданий, живущих бок о бок с человеком.
    Нламинер никогда не видел Инлеира без капюшона на голове и без накидки;
    впрочем, у всякого мага свои странности. В его родном поселении Анлавен один из
    местных чародеев ни на шаг не отходил от древнего, затерянного в лесах алтарного
    возвышения, где множество богов — ныне известных и давно забытых — взирали на
    любопытствующих ледяными глазами.
    Когда изнурительные упражнения бывали выполнены, маги-наставники Дворца
    Мысли города Оннд становились простыми смертными — почти что сверстниками,
    которых о многом можно было спросить, на которых можно было глядеть, не испытывая
    суеверного ужаса перед непостижимыми глубинами, куда мог погружаться их отточенный
    ум.
    — Как же тогда отличить, что истинно, а что — нет? — услышал Нламинер свой
    собственный голос. Прохладный камень стен не пропускал ни раскаленных лучей солнца,
    ни порывистого соленого южного ветра.
    Маг улыбнулся и постучал пальцами по отполированной крышке стола.
    Зачем тебе потребовалось отличать?
    Нламинер словно споткнулся.
    — Н-ну… Разве хорошо — жить среди иллюзий, не зная того, что за ними
    скрывается?
    — Смотри. — Маг протянул руку к окну, где в изящном глиняном горшке пышно
    цвело небольшое растение. — Вот линхо, бессмертник, пустынный цветок. Жители тех
    мест, где он растет, приписывают ему множество совершенно фантастических свойств.
    Скажи, какого цвета его лепестки?
    — Белые, разумеется, — ответил Нламинер недоуменно.
    — В самом деле?
    Нламинер поднялся и подошел к цветку. С каждым шагом по лепесткам линхо
    пробегали волны цвета. Сиреневый… красный… желтый… изумрудный… Голова
    кружилась от разноцветного вихря, и Нламинер остановился в трех шагах от горшка.
    Ярко-пурпурные цветки светились в полумраке комнаты, источая терпкий, едва ощутимый
    аромат.
    — Так какого же он цвета?
    Нламинер не ответил, только слабо пожал плечами. Наставник тремя быстрыми
    шагами пересек комнату и сел неподалеку.
    — Даже люди одной расы по-разному видят одни и те же вещи, — продолжал он. —
    Пока что мы не говорим о том, как им удается называть предметы своего внутреннего
    мира так, чтобы другие их узнавали. Достаточно того, что все видят по-своему.
    — Значит, нет смысла искать подлинное? — Голос Нламинера показался ему
    самому каким-то глухим.
    — Подлинный смысл сам отыщет тебя. — Инлеир больше не улыбался, голос его
    был сух и серьезен. — Если не стараться всем знакам и образам приписывать
    предопределенный смысл, они расскажут его сами. Поэтому первое, чему мы обучаем,
    это…
    — …умению видеть, — хрипло прошептал Нламинер и открыл глаза. Он вновь был
    на островке. Огромная Лестница из белого камня поднималась к кромке кратера.
    Начинаясь в глубинах океана, что некогда были сушей, она тянулась на сотни шагов
    вверх, соединяя три стихии, подчиняя их себе. Ступени ее были сбиты и покрыты сетью
    трещин, однако едва уловимая гармония формы все еще звучала.
    Но Лестница хранила молчание, и оставалось только подняться по ней и
    попытаться получить ответы.
    * * *
    С каждым шагом сгущалась темнота, слабый ветерок подталкивал в спину.
    Поднявшись на десяток ступеней, Нламинер осознал, что ничто живое не проявляет себя
    ни единым звуком.
    Только шорох сонных волн. Только шепот ветра.
    Предчувствие накатило волной. Он присел, хватаясь за гладкий камень,
    превозмогая головокружение. Тьма клубилась в глазах еще несколько мгновений, прежде
    чем мысль оформилась в слова. .
    Нламинер обернулся. Слабо фосфоресцирующий океан, россыпь звезд, ночная
    прохлада. Донесся ли голос с небес или пришел из глубин его разума, звук его был
    чужим: сухой, чуть насмешливый тон. Нламинер сделал еще несколько шагов, и холод
    пополз по спине, обостряя чувства, пробуждая от раздумий. Рука его потянулась к поясу…
    но оружия не было.
    Что-то ожидает его наверху?
    Однако незачем бросаться очертя голову в неведомое. Нламинер повернулся
    спиной к подъему (далось это с некоторым трудом) и направился вниз. Злорадный
    смешок пронесся где-то на границе слышимости за его спиной, но он не обернулся.
    …Он не сразу заметил, что направляется к изрезанным кромкам скал.
    Предчувствие вновь вело его, но опасность не ощущалась. Нламинер прогнал усилием
    воли дымку, покрывавшую сознание, и остановился. Перед ним был узкий лаз: даже днем
    его трудно было бы заметить. Мысль еще не успела облечься в слова, но Нламинер уже
    все понял. Он усмехнулся и наклонился к лазу.
    Тишина внутри напряглась.
    — И открыл он врата, и предложил мне вкусить Вечности, — произнес он тихонько
    и чуть нараспев.
    Тишина, казалось, чуть расслабилась. Затем едва слышный шорох донесся изнутри
    скалы.
    — Входи, — послышался тихий голос.

    Глава вторая
    Многократно чья-то доброжелательная воля вторгалась в жизнь Нламинера. За
    свои тридцать шесть лет он испытывал это вторжение весьма явственно. Начать с того,
    что в одно прекрасное утро он возник, плачущий и дрожащий, на пороге дома Унхара,
    жреца Тиерха, местного бога города Анлавен.
    Жрец, восьмидесятилетний старик, едва увидев странного нечеловеческого
    младенца, заметил крохотный медальон, надетый на шею подкидыша. Рунами одного из
    северных диалектов Тален там было выгравировано одно лишь слово сернхе, или, на
    местном языке, . Унхар воззвал к Тиерху, и ответ божества был скор и ясен.
    Оберегать и обучать.
    Его супруга, Анвес, посвятила себя воспитанию необычного ребенка. Ни мех,
    которым он частично был покрыт, ни длинные клыки — ничего не замечала она: двое
    сыновей погибли, защищая город от пиратов, и неожиданный дар провидения вернул ее к
    жизни.
    Невелик город Анлавен. Некогда был он знаменитым портом, через который шли
    многие морские караваны. Но вот уже четыре сотни лет, как почти не осталось судов —
    иные средства путешествия употребляются на Ралионе, и далеко не всем пошло это на
    пользу.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • КРИМИНАЛ

    Фрэнсин Лэй

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Раймонд Чэндлер: Фрэнсин Лэй

    они тут суетились некоторое время, а потом стало тихо. Пока вы не
    позвонили в дверь.
    — Смылись. — Де Рус лениво улыбнулся, с явным удовольствием.
    -Все-таки их предупредили. Неумно.
    — Я старая ищейка из Уэллз Фарго и могу и не такое вынести. А из-за
    чего они смылись-то?
    — Что за женщина эта миссис Кэндлис?
    — Темная. Красавица. Сексуальная. Голодная. Они меняют шоферов каждые
    три месяца. Здесь, в Каза, она облюбовала себе парочку пареньков. Да и
    этот сутенер, что меня отметил…
    Де Рус взглянул на часы, кивнул и подался вперед, чтобы встать.
    — Ну что ж, думаю, теперь самое время призвать на помощь силы закона.
    Что, есть тут у вас в центре какие-нибудь приятели, которых было бы
    приятно развлечь историей о похищении?
    — Еще не время, — раздался голос.
    В комнату стремительно вошел Джордж Дайл и неподвижно стал у стены,
    наведя на Де Руса длинное тонкое дуло пистолета с глушителем. Безумие
    плясало в его глазах, но сухой желтый палец лежал очень уверенно на
    спусковом крючке маленького пистолета.
    — Мы еще не смылись, — сказал он. — Не успели собраться. Но то, что
    вам пришло в голову, совсем не плохо…
    Пухлая рука Кувалика скользнула к кобуре.
    Раздались два сухих приглушенных щелчка.
    Из пиджака Кувалика поднялось облачко пыли; руки сыщика дернулись
    вверх, и маленькие его глазки выкатились из орбит. Он тяжело повалился в
    сторону, прижимаясь спиной к стене, и замер на левом боку; полуоткрытые
    глаза его остекленели, и паричок лихо съехал на ухо.
    Де Рус быстро глянул в его сторону и потом снова посмотрел на Дайла.
    При этом ни мускул не дрогнул в его лице — оно оставалось совершенно
    бесстрастным.
    — Ты полный кретин, Дайл, — сказал он. — Ты упустил свой последний
    шанс. У тебя была еще возможность сблефовать. Но это была единственная
    твоя ошибка.
    — Да, — спокойно согласился Дайл. — Теперь я это понял. Не нужно было
    посылать к тебе тех мальчиков. Бес попутал. Вот что значит не быть
    профессионалом.
    Де Рус кивнул и посмотрел на Дайла почти дружелюбно.
    — Смеха ради… кто же предупредил тебя о том, что игра сорвалась?
    — Фрэнси, и это было чертовски мило с ее стороны. Я уезжаю, так что
    пока не смогу отблагодарить ее.
    — И не сможешь никогда, — сказал Де Рус. — Ты не выберешься из штата.
    Ты не сможешь истратить ни цента из денег старика. Ни ты, ни твоя баба.
    Как раз сейчас в полиции выслушивают твою историю.
    — У нас все чисто. И денег на дорогу достаточно, Джонни. Так что,
    пока!
    Лицо Дайла неуловимо напряглось, и рука с пистолетом чуть дернулась
    вверх. Де Рус прикрыл глаза и подался вперед, готовясь к страшному
    удару. Но маленький пистолет не успел выстрелить. Позади Дайла раздался
    шорох, и в комнате появилась высокая смуглая женщина в сером меховом
    пальто. На темных волосах ее кокетливо сидела маленькая шляпка. Худая,
    почти что изможденная она была по-своему красива. Помада не ее губах
    казалась черной как сажа, и ни кровинки не было в ее лице.
    — Кто такая Фрэнси? — ее холодный ленивый голос никак не вязался с
    напряженным выражением лица.
    Де Рус поднял веки, тело его напряглось, и правая рука медленно
    поползла вверх к внутреннему карману.
    — Фрэнси — это моя подружка, — сказал он. — Мистер Дайл пытался
    увести ее. Но с ним все в порядке. Парень он красивый и легко сможет
    найти замену.
    Лицо высокой женщины вдруг стало темным, диким и яростным. Она
    вцепилась в руку Дайла — ту, в которой он держал пистолет.
    Де Рус молниеносно выхватил из-под мышки свой 38-й. Но выстрелил не
    его пистолет — и не маленький пистолет с глушителем. Это был выстрел из
    огромного военного кольта с восьмидюймовым дулом, и выстрел этот был
    подобен оглушительному взрыву. Он прозвучал с пола — оттуда, где лежал
    Кувалик, держа кольт в пухлой руке у бедра.
    Кольт прогремел только один раз. Дайла отбросило назад, голова его с
    силой ударилась о стену, и его красивое смуглое лицо мгновенно
    превратилось в кровавую маску.
    Тело его обмякло; он сполз по стене вниз, и маленький пистолет с
    глушителем упал на пол перед ним. Смуглая женщина стремительно упала на
    колени перед распростертым телом Дайла, схватила пистолет и начала
    поднимать его. Ее лицо конвульсивно дергалось, она оскалила блестящие
    острые зубы.
    — Я бывалый парень, — раздался голос Кувалика. — Я старая ищейка из
    Уэллз Фарго.
    И его пушка прогрохотала еще раз. Пронзительный визг вырвался из
    горла женщины. Ее отбросило на Дайла, глаза ее широко раскрылись и
    закрылись, потом еще раз раскрылись и закрылись. И потом лицо ее стало
    пустым и белым.
    — Ранена в плечо. С ней все в порядке. — Кувалик поднялся на ноги,
    распахнул пиджак и похлопал себя по груди.
    — Бронежилет, — гордо сообщил он. — Но я предпочел некоторое время
    полежать спокойно, иначе он выстрелил бы мне в голову.

    Глава 12

    Фрэнсин Лей зевнула, вытянула вперед длинные ноги в зеленых пижамных
    брюках и посмотрела на изящные зеленые шлепанцы. Снова зевнула,
    поднялась и нервно прошла через комнату к буфету. Налила в стакан виски,
    выпила и содрогнулась. У нее было усталое измученное лицо и черные круги
    под глазами.
    Она подняла руку и посмотрела на крохотные часики на запястье: было
    почти четыре часа утра. Услышав какой-то звук, резко повернулась и,
    забыв опустить руку, присела на краешек стола, часто и тяжело задышала.
    Раздвинув красные занавески, в комнату вошел Де Рус. Он остановился и
    посмотрел на нее отсутствующим взглядом; медленно снял шляпу и плащ и

    бросил их на кресло. Потом снял пиджак, отстегнул кобуру и пошел к
    буфету. Он понюхал стакан, на треть наполнил его виски и выпил залпом.
    — Итак, ты все-таки предупредила этого мерзавца, — мрачно сказал он,
    рассматривая пустой стакан.
    — Да, — сказала Фрэнсин Лей. — Я позвонила. Что произошло?
    — Ты позвонила этому мерзавцу, — не меняя тона, повторил Де Рус. — Ты
    прекрасно знала, что он замешан во всем этом. И все-таки предпочла, чтоб
    он смылся, даже если бы ему пришлось при этом отправить меня на тот
    свет. — С тобой все в порядке, Джонни? — спросила она устало.
    Де Рус не ответил и не взглянул на нее. Он медленно поставил стакан
    на стол, налил туда еще виски, потом разбавил водой и поискал глазами
    лед. Не найдя, начал неторопливо пить из стакана маленькими глотками, не
    сводя глаз с верха буфета.
    — На свете нет человека, который не понимал бы, как он рискует,
    связываясь с тобой, Джонни. Это не могло кончиться добром для него. Но
    он должен был попытаться — насколько я его знаю.
    — Отлично, — протянул Де Рус. — Только я не настолько хорош, как ты
    себе представляешь. Если бы не один забавный сыщик при огромной пушке и
    бронежилете, я бы уже остыл к этому часу.
    — Ты хочешь меня ударить? — промолчав, спросила Фрэнсин Лей.
    Де Рус быстро глянул на нее и отвел глаза в сторону. Он поставил
    стакан, отошел от буфета и бросил через плечо:
    — Нет, пока ты говоришь правду.
    Он опустился в глубокое кресло, поставил локти на его ручки и закрыл
    лицо ладонями. Фрэнсин Лей некоторое время смотрела на него, потом
    подошла, присела на ручку кресла, осторожно откинула голову Де Руса к
    спинке кресла и начала нежно гладить его лоб.
    Де Рус закрыл глаза. Тело его расслабилось и обмякло, и голос
    зазвучал сонно.
    — Ты спасла мне жизнь в «Египетском клубе». Может быть, это дало тебе
    право позволить красавчику выстрелить в меня.
    Фрэнсин Лей молча гладила его волосы.
    — Красавчик мертв, — продолжал Де Рус. — Кувалик отстрелил ему
    половину лица.
    Рука Фрэнсин Лей замерла на мгновение — и снова продолжала гладить
    его волосы.
    — Там была замешано жена Кэндлиса. Интересная штучка. Ей нужны были
    деньги Хуго и все мужчины на свете — кроме самого Хуго. К счастью,
    Кувалик не пристрелил ее. Она выложила все. И Заппарти тоже.
    — Да, милый, — спокойно сказала Фрэнсин Лей.
    Де Рус зевнул.
    — Кэндлис мертв. Он был мертв еще до того, как мы ввязались в эту
    историю. От него все хотели только одного — чтобы он был мертв. А Паризи
    было все равно, поскольку ему заплатили.
    — Да, милый, — сказала Фрэнсин Лей.
    — Остальное доскажу утром, — хриплым сонным голосом сказал Де Рус.
    -Думаю, я и Ники в расчете с законом… поехали в Рено, поженимся…
    меня тошнит от этой собачьей жизни… налей мне еще выпить, детка.
    Фрэнсин Лей не шевельнулась, лишь мягко, успокаивающе провела
    пальцами по его лбу и вискам. Де Рус сполз пониже, и голова его упала на
    плечо.
    — Да, милый.
    — Не называй меня «милый», — хрипло проговорил Де Рус. — Зови меня
    просто «шляпой».
    И когда Де Рус заснул, она встала с ручки кресла и села в кресло
    напротив. Она сидела очень тихо и смотрела на него, подперев подбородок
    тонкими изящными руками с ногтями вишневого цвета.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8