• КРИМИНАЛ

    Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Федоров, Виталий Щигельский: Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    Он протянул Стадлеру документы. Тот, раскрыв, прочел:
    — Филипп Розенблюм… А что, поприличней фамилии не нашлось?
    — Что вас не устраивает? — удивился Уорбикс. — Может, вы предпочли бы
    называть свбя Семинардом? Есть, кстати, один такой русский полковник в
    контрразведке…
    — Боже, какой кошмар! — ужаснулся советолог.
    — То-то же, — по-отечески произнес замдиректора. — Вот документы ва-
    шей пушной корпорации «Розенблюм & Розенблат LTD».
    — А этот Розенблат, надо полагать…
    — Верно, Свинья, — закончил Уорбикс. — В проницательности вам не от-
    кажешь.
    Что-то запищало в уорбиксовском кейсе.
    — Извините… — он достал радиофицированную трубку, включил тумблер.
    — А-а, братишка Джеймс, привет! Да, я еще здесь, беседую с нашим общим
    другом… О, он в порядке, все схватывает на лету. Даю последние указа-
    ния.
    «Ах, вот оно что! — пронеслось в голове у Стадлера, — Значит, чело-
    век, которого я все время принимал за Джеймса Уорбикса, вовсе не Джеймс,
    а его брат-близнец Джо… Тоже заместитель директора ЦРУ.»
    — Да, привет жене, детишкам! — продолжал заливаться в трубку Джо.
    «Чертов семейный клан! — разозлился советолог. — Неплохо же у них по-
    лучалось водить меня за нос! В прошлый раз в этом самом костюме со мной
    беседовал Джеймс, по крайней мере, мне его так представили. Тот же вен-
    зель «ДЖ. УОРБИКС» на кармане, те же вонючие сигары… провели, как
    мальчишку!»
    — Вам привет от брата. — сообщил замдиректора, пряча трубку в кейс.
    — Благодарю. — буркнул Стадлер.
    — Что-нибудь не так? — поинтересовался Уорбикс. — Вы вообще, навер-
    ное, встали не с той ноги. Вот ваш билет на самолет в первом классе.
    — А почему не в «люксе»?
    — Вы имеете в виду бесплатное спиртное, которое подают в «люксе»?
    — Да причем здесь спиртное?
    — А при том, что не надо привлекать к себе лишнее внимание пи-
    жонством. — замдиректора жестко взглянул на Стадлера. — Вы, Сэм, через-
    чур любите деньги. Это меня настораживает. И не пытайтесь выкинуть ка-
    кой-нибудь фортель в Москве. Я вас не пугаю, — просто советую.
    — Спасибо за совет. — Стадлер встал.
    Уорбикс встал тоже:
    — Не за что. Я не прощаюсь окончательно, послезавтра буду у трапа са-
    молета. Надеюсь, вы приятно проведете последние сутки на родине.
    — Я постараюсь. — Стадлер направился к выходу.
    — Да! — крикнул вслед замдиректора. — И не забудте упомянуть о круг-
    ленькой сумме, которую вы выложили за интервью со мной, как репортер.
    — Пренепременно! — Стадлер хлопнул дверью.
    В коридоре его тут же облепили журналисты.
    — Что он вам сказал?
    — Сколько вы ему заплатили?
    — Насколько он был с вами откровенен?
    Вопросы сыпались один за другим.
    — Дерьмо собачье! — процедил Стадлер сквозь зубы. — Предложил от-
    даться мне за круглую сумму в 15 тысяч долларов.
    * * *
    Примерно в это же время в аппаратной прессцентра на 2 этаже, за
    пультом, оснащенным по последнему слову техники, сидел Пол Коккер по
    прозвищу Спаниель, — председатель ассоциации независимых журналистов
    Америки, в прошлом — репортер с 20-летним стажем, а теперь редактор
    местной оппозиционной газеты. Пол Коккер сидел во вращающемся кожаном
    кресле и читал сводку последних известий с телетайпа. К нему заглянул
    его старый приятель — итальянский журналист Николо Маньяри, с которым
    они вмесе учились когда-то в одном Гарварде.
    — Что в мире делается? — поинтересовался Маньяри.
    — Нефтедоллар падает, — посетовал Коккер.
    — Этого и следовало ожидать, — вздохнул итальянец. — Нефтелира уже
    совсем упала.
    Они еще некоторое время поговорили в том же духе, затем речь зашла о
    только что окончившейся прессконференции.
    — Ну, и хитрая же шельма этот Уорбикс! — признался Коккер. — Задаешь
    ему конкретный вопрос, а он тебе воспроизводит на память биографию пос-
    леднего Президента Соединенных Штатов.
    — А этот парень, что сейчас с ним, что-то небольно он похож на журна-
    листа…
    — Сказали, что он пишет книгу о ЦРУ, — нахмурился Спаниель. — Знаем
    мы таких писателей! Сколачивают состояния на мемуарах вьетнамской кампа-
    нии…
    Они немного помолчали. Итальянец спросил:
    — А что это за лампочка горит у тебя на пульте?
    — Где?
    — Да вон, внизу, красная…
    — А, эта… Очевидно, забыли отключить какой-то микрофон в прессцент-
    ре.
    — А что за микрофон? — не унимался Маньяри. — С чем он скоммутирован?
    — Сейчас поглядим… — Коккер достал из стола схему и поводил по ней
    ногтем. — Ничего особенного, скоммутирован с уличным громкоговорителем.
    А что?
    — Да ничего, — пожал плечами Маньяри. — Просто было интересно…
    * * *
    В 18-40 того же дня из синематографа, что на 5-й авеню, вышел старик,
    одетый в драные ковбойские брюки и залатанный на локтях серый пуловер.
    Старик постоял немного под ярким рекламным щитом «Кока-кола» и, покачи-
    ваясь, направился к ближайшему перекрестку. Редкие прохожие не обращали
    на него никакого внимания, — мало ли в Америке бездомных?
    У старика не было в этом городе ни родных , ни близких, не было их и
    во всей Америке. Его родные и близкие были далеко. Звали старика Адольф
    Иванович Бабель, или просто — Евлампий, — старейший советский резидент в
    Соединенных Штатах. Порывы ветра раскачивали Евлампия из стороны в сто-
    рону, небритые щеки его заливал яркий румянец стыда. Сегодня, в первый
    раз за всю свою жизнь, полковник Бабель не смог выполнить задания. Он

    ушел, не досмотрев до конца художественный фильм «Постель на троих» с
    Теодором Фрайером в одной из трех ведущих ролей. За сегодняшний хмурый
    октябрьский день для Евлампия это был уже шестой такого рода фильм с
    участием Фрайера, и на этом числе старик сломался.
    Когда два дня назад Евлампий получил зашифрованный приказ из Москвы
    поинтересоваться всем, что касается личности Теодора Фрайера по кличке
    Свинья, он еще не подозревал ничего плохого. За свою многолетнюю жизнь в
    Америке Евлампий «интересовался» столькими людьми, что, казалось, такого
    рода задача не составит для него особого труда. Ан нет! Так стыдно, как
    сегодня, Евлампию не было никогда в жизни.
    «И на кой черт им сдался этот срамной Фрайер? — с досадой думал он. —
    Уж на что было идиотским предыдущее задание — рыться по помойкам, — и то
    грязи меньше!»
    Евлампий остановился на перекрестке, перешел на другую сторону 5-й
    авеню, прошел проходным двором на Дрексел-стрит, повернул налево, потом
    направо, пересек Ист-сквеа, прошмыгнул подземным переходом и вновь ока-
    зался на 5-й авеню. Оглянулся: хвоста нет.
    Привычка путать следы за годы агентурной работы въелась Евлампию в
    кровь и плоть, и даже дома, пока его не выселили за астрономическую за-
    долженность по квартплате, он, прежде чем сходить в туалет, принимал
    душ, жарил яичницу с беконом и спускался вниз за газетами.
    Выйдя обратно на 5-ю авеню, Евлампий неспеша направился к автовокза-
    лу, где обычно ночевал в коробке из-под персонального компьютера. Колю-
    чий ветер срывал с головы кепку, приходилось поддерживать ее рукой.
    «Сейчас бы грамм двести «Сибирской». — подумал он.- Было бы совсем
    неплохо.»
    — Недурственно. — раздался откуда-то сверху голос. — Этот Фрайер по-
    летит со мной?
    Евлампий замер, как статуя коню Александра Македонского.
    — Нет, конечно. — ответил другой голос, повыше. — Свинья прилетит к
    вам, как только вы дадите знак, что все готово.
    Замешательство, длившееся от силы 2-3 секунды, прошло. Евлампий под-
    нял голову: голоса раздавались из громкоговорителя, привинченного к
    грязной стене небоскреба. Вокруг — ни души, только двое нищих негров на
    панели играют в кости. Перед ними шляпа с несколькими мелкими монетами,
    — подачкой сытых миллионеров.
    Решение пришло к Евлампию мгновенно. Он стянул с головы кепку, бросил
    ее на тротуар, подогнув ноги, сел рядом с неграми и, стараясь запомнить
    каждое слово, стал слушать доносившийся сверху разговоор. Негры переста-
    ли играть в кости.
    — Эй, Джек! — сказал один негр другому. — Что делает этот белый недо-
    носок на нашей с тобой территории?
    — Мне кажется, он устал с дороги и решил слегка передохнуть, — отоз-
    вался Джек, двухметровый детина с руками взрослой гориллы. — Только он и
    не догадывается, что этот отдых может стоить ему жизни!
    Евлампий сделал вид, что ничего не слышит.
    — Да он глухой, Джек! — хохотнул негр поменьше. — А может эта тварь
    хочет, чтобы мы воспользовались его задницей?
    — На кой черт мне его грязная задница?! — пророкотал Джек. — Я лучше
    выпущу наружу его вонючие кишки! Эй, ты слышишь меня, ублюдок?!
    — Господа, я вас умоляю немного помолчать. — тихо попросил Евлампий.
    По громкоговорителю только что начали транслировать адреса явок.
    — Да он издевается! — побелел негр поменьше. — Ты слышал, что он ска-
    зал?
    — Слышал, — ответил Джек. — Еще ни одна сука не называла нас господа-
    ми.
    С этими словами Джек вытащил из кармана заточку, казавшуюся булавкой
    в его ручище, а другой негр выхватил велосипедную цепь. Оба вскочили на
    ноги:
    — Ну, держись, недоносок!
    Увидев боковым зрением занесенную над собой заточку, Евлампий мгно-
    венно перекатился на живот, успев зацепить «крюком» слева своего более
    крупного обидчика. Тот дико заревел и бросился на Евлампия всей массой.
    «Чем сильнее соперник, тем проще его победить», — вспомнил разведчик
    непреложную истину и встретил противника коротким уракеном в подбородок.
    Негр зашатался, а Евлампий, уйдя резким утиматом в сторону, стараясь не
    упустить ничего важного из разговора в громкоговорителе, достал на хай-
    зен-урамикадзуки негра поменьше. Тот рухнул на панель, как мореный дуб,
    а Евлампий опять развернулся к гориллообразному Джеку. Мощный гедан-ба-
    рай в голову подвел черту этой короткой схватки. Громила-негр еще неко-
    торое время раскачивался, глядя на Евлампия широко раскрытыми глазами, и
    тот уже подумал было добавить маваши с проносом* по уху, но негр, кач-
    нувшись еще два раза, с шумом повалился на тротуар.
    Вся операция заняла не более 20 секунд, еще столько же понадобилось
    Евлампию, чтобы привести в порядок одежду. Узкие ковбойские брюки
    кое-где лопнули по шву, но это не огорчало Евлампия. Он сел на свое мес-
    то и вновь обратился в слух.
    Наступил вечер. Сумерки окутывали город, опускался туман, начинало
    знобить. Из громкоговорителя донеслось о бесплатноом спиртном в «люксе»,
    Евлампий пустил слюну.
    Разговоор окончился. Еще было слышно, как двигают стулья, затем нас-
    тупила тишина. Негры продолжали лежать без признаков жизни. Где-то поб-
    лизости промелькнула мигалка полицейской машины, и вновь все стихло. Ев-
    лампий засобирался в путь. Он мог поклясться, как перед Богом, что мини-
    мум 95 процентов услышанной информации осталось у него в мозгу — на па-
    мять Евлампий не жаловался никогда. Он встал, поднял кепку, отряхнул ее
    о штаны, но надеть не успел: кто-то сзади ударил его по голове чем-то
    твердым и тяжелым.
    Россыпи красно-синих звезд вспыхнули было перед глазами Евлампия, но
    тут же канули в темноту. Сознание покинуло его, а вместе с ним и 95 про-
    центов только что полученной совершенно секретной информации…

    ГЛАВА 4
    СССР. Москва. Выставка достижений народного хозяйства. 23 октября.
    11-15 по московскому времени.

    Выходной. В праздно прогуливающейся толпе веселых и нарядных людей
    выделяются две подтянутые, строго одетые фигуры. Это полковник Семинард
    и капитан Козлов. Занятые дружеской беседой, они ходят по кольцу вокруг
    фонтана «Дружбы Народов». Метрах в десяти позади них следует группа
    прикрытия из 7-8 человек в штатском с серьезными лицами.
    — Какая сегодня погода замечательная, — сладко зажмурился Козлов. —
    Прямо и не вериться, что уже конец октября.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • КРИМИНАЛ

    Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Федоров, Виталий Щигельский: Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    мых журналистов Америки. 21 октября. 18-25 по местному времени.

    В конференцзале — замдиректора ЦРУ Дж. Уорбикс и Сэм Стадлер. Только
    что закончилась прессконференция для американских и иностранных журна-
    листов, на которой Уорбикс достаточно туманно и уклончиво отвечал на
    многочисленные вопросы, касающиеся внешнеполитической деятельности ЦРУ,
    проявляя при этом чудеса дипломатии.
    — Ох, уж мне эти писаки! — мистер Уорбикс выглядел усталым, но до-
    вольным. — Вот они у меня где сидят. — он похлопал себя по лоснящемуся
    загривку. — И то им расскажи и это, да еще потрогать дай… Пусть трога-
    ют то, что у них в штанах! — Уорбикс радостно засмеялся. — Не на того
    напали. Да из меня лишнего слова клещами не вытянешь!
    «Самодовольный кретин!» — подумал Стадлер. — «Надушился женским дезо-
    дорантом, наполировал ногти и еще кичится тем, что умеет держать язык за
    зубами. Да завтра все газеты мира раструбят, что заместитель директора
    ЦРУ — «голубой»! А это для репутации разведки пострашнее, чем утечка са-
    мой секретной информации.»
    — А как я вмазал этому наглецу из «Дейли-Телеграф»? — продолжал радо-
    ваться Уорбикс. — Он мне: «Что вы думаете о притеснениях советских нем-
    цев еврейского происхождения?» А я ему: «То же, что и о дискриминации
    японских негров на островах Зеленого Мыса!» Ха-ха-ха! Каково?
    — Никаково. — Стадлер сам был еврейского происхождения, и его задел
    пренебрежительный тон замдиректора. — Вам не кажется, Уорбикс, что вы
    выбрали не самое лучшее место для нашей конфеденциальной беседы?
    — Отчего же? — Уорбикс не переставал улыьаться — Скорее, наоборот.
    Кому придет в голову, что мы ведем какие-то секретные переговоры в самом
    логове нашей любопытной прессы, под носом у доброй сотни остроухих жур-
    налистов? Для всех них вы, Сэм, — репортер, пишущий бестселлер о славных
    победах нашей разведки, и я дал согласие даить вам интервью за круг-
    ленькую сумму наличными.
    — Это что за сумма? — насторожился советолог.
    — Ах, сущие пустяки: 15-20 тысяч крупными купюрами. Кстати, когда бу-
    дете выходить отсюда, не примяните сообщить об этом всей пишущей братии,
    чтоб наперед знали, что Уорбикс задешево не отдается. Ха-ха-ха!
    — Я непременно так и поступлю. — пообещал Стадлер.
    — Кроме того, — доверительно сообщил Уорбикс. — Мои люди проверили
    зал на предмет звуко- и видеозаписывающей аппаратуры, они же дежурят у
    всех дверей на случай, если кому-то взбредет в голову приложиться ухом к
    замочной скважине.
    — Вы чертовски предусмотрительны! — деланно восхитился советолог.
    — Такова моя работа, — скромно потупился Уорбикс. — Но ближе к делу,
    мой друг. Вы наверно, слышали такую песню: «Первым делом, первым делом —
    самолеты…» Кстати, вы полетите в Москву на самолете.
    — А я думал, что придется добираться на собачьих упряжках.
    — Вылет послезавтра, — продолжил Уорбикс. — Надеюсь, вы успели соб-
    рать бритвенный прибор и пару белья? Больше вам ничего не понадобится.
    Деньги сможете получить в любом отделении Госбанка Союза, сняв их со
    счета 904. Запомнили?
    — Что это за счет? — удивился Стадлер.
    — Чернобыльский, — хохотнул замдиректора. — Вся добропорядочная Аме-
    рика шлет на него свои последние доллары через ЮНЕСКО, чтобы вы, Сэм,
    могли ими воспользоваться. Неплохо, правда?
    — Недурственно, — согласился Стадлер. — Этот Фрайер полетит со мной?
    — Нет, конечно. — Уорбикс достал сигару. — «Свинья» прилетит к вам,
    как только вы дадите знак, что все готово.
    — А что, собственно, должно быть готово?
    — О, об этом чуть позже. Хотите сигару?
    — Нет, уж увольте. Скажите лучше, где я могу получить обещанный мне
    миллион?
    — Его переведут на ваш счет в тот самый момент, когда самолет с вами
    на борму оторвется от бетонки в Вашингтонском аэропорту и возьмет курс
    через океан.
    — Боже, какие предосторожности! И что это за «мой счет»? Уж не де-
    вятьсот ли четвертый?
    — Послушайте, Сэм, ваша ирония меня утомляет. Но если вы открыли в
    Национальном банке Америки счет с таким номером, тогда нет проблем.
    — Я полечу в Москву как турист?
    — Нет, как предприниматель. Вы когда-небудь слышали о таком товаре,
    как пушнина?
    — Краем уха.
    — О, русские меха — это твердая валюта. Песцы, соболя, горные козлы.
    Вы должны будете заключить сделку на крупную партию товара.
    — Вы уверены, что пушнину добывают в Москве?
    — Черт ее знает. Вас там проинструктируют. Ваша задача — подольше
    торговаться, иными словами , — тянуть время. Ходите там с важным видом,
    побольше курите, глядите на всех с недоверием (у русских это вызывает
    уважение), и по любому вопросу говорите, что вам нужно позвонить в Ва-
    шингтон. Теперь явки. Слушайте внимательно…
    Уорбикс перечислил несколько адресов, половину из которых Стадлер тут
    же забыл.
    — Но главная фигура , — Уорбикс поднял палец вверх, — Тот, с кем вы
    будете держать связь постоянно, — ваш старый знакомый, консул Хэрис.
    Джим Хэрис, ведь вы работали с ним?
    Стадлер кивнул.
    — Тем лучше. Связь будете держать через него, и только в исключи-
    тельный случаях допустим выход напрямую. Запомните пароль: вопрос
    по-русски «Христос воскрес?», ответ «Воистину воскрес».
    — Кто это придумал? — спросил советолог.
    — Я! — похвастался Уорбикс. — Пригодились познания по христианской
    религии, полученные в университете…
    — Вы еще и в университете учились? — изумился Стадлер. — Я думал, вас
    взяли прямо из армии.
    — О, где я только не учился! — мечтательно произнес замдиректора. —
    Но вернемся к делу. С союзниками вам все ясно? Хорошо. Тогда перейдем к
    вашим, так сказать, визави. Их, в основном, трое, но может быть и
    больше. Эти трое — комендант Кремля , командир кремлевского гарнизона и
    доктор.

    — Доктор? — растерялся советолог. — Зачем мне доктор? Я здоров.
    — Доктор нужен не вам, — терпеливо принялся объяснять Уорбикс. — Док-
    тор нужен большевикам, чтобы каждый вечер посыпеать нафталином чучело
    Ленина для лучшей его сохранности.
    — Неужели там так много моли? — вздохнул Стадлер. — Мне, как торговцу
    пушниной, это не нравится.
    — В таком случае еще не поздно подыскать вам замену. — сухо заметил
    Уорбикс.
    — Продолжайте, продолжайте! — испугался Стадлер.
    Замдиректора наконец раскурил сигару, которую до этого минут десять
    мял в руке.
    — Вот мы и подошли к основной части нашей беседы. Вы спрашивали о
    том, что должно быть готово? Наберитесь терпения: еще несколько секунд,
    и ваше любопытство будет удовлетворено.
    — Вы можете выражаться короче?
    — Как вы помните, я назвал вам трех человек, — продолжал замдиректо-
    ра. — Двух военных и врача. Один из них, больше просто некому, должен
    помочь вам в осуществлении задания. Лишь у этих троих — ключ к успеху
    нашей операции. Как только этот ключ попадет к вам, вы дадите об этом
    знать в Ценр через Хэриса шифровкой следующего содержания: «Койка в кли-
    нике заказана ЗПТ дядюшка может не волноваться ТЧК» и подпись: «Племян-
    ник».
    После этого мы вводим в игру Свинью. Он летит в Москву как ваш ком-
    паньон, но, в целях конспирации, вы с ним не встречаетесь. Связь держите
    через Хэриса.
    — Думаю, у Свиньи будут сложности с прохождением паспортного контроля
    в Москве. — предположил Стадлер.
    — Это почему?
    — Человек, как две капли воды похожий на Ленина, прилетает в Союз из
    Америки якобы с целью прикупить пушнины, — все это не может не вызвать
    подозрений.
    — Ах, вот вы о чем! — усмехнулся Уорбикс. — Можете не волноваться. Мы
    продумали и этот вопрос. Свинья прибудет в Москву в своем обычном виде,
    а вот вылепить из него незабвенный образ вождя — задача племянника, то
    есть ваша, Сэм. Вы будете должны найти гримера, который согласился бы
    сделать это маленькое «чудо». Не бесплатно, конечно.
    — А «Дядюшка» тем временем, — Стадлер ткнул замдиректора пальцем в
    грудь, — будет просиживать штаны в своем кабинете и наедать еще одну
    складку на подбородке. Такая вот будет у него задача.
    — У каждого своя работа, Сэм, — покачал головой Уорбикс. — Я — мозг,
    я разработал все детали, просчитал все варианты. Я забочусь о вашей бе-
    зопастности. А ежели вас что-либо не устраивает — условия или оклад,- я
    уже говорил, еще не поздно ничего поменять.
    — Ну накиньте еще пару сотен тысяч, — заканючил Стадлер без особой
    надежды.
    — Ни цента не накину! — отрезал Уорбикс. — Вы и без того съели все
    резервы. Так что решайте.
    — Я согласен. — советолог понял, что погорячился.
    — Ну и хорошо, — смягчился Уорбикс. — Раз так, давайте вернемся к на-
    шей «святой троице».
    Он достал из кейса известную уже папку с грифом и положил перед со-
    бой.
    — Вот они, голубчики. Разрешите вам представить: Скойбеда Валерий Ми-
    хайлович. Комендант Кремля. — замдиректора протянул досье Стадлеру. Тот
    взглянул на фотографию.
    — Да… Такими устами, да медку бы хлебнуть. — невольно вырвалось у
    него.
    — Почитайте лучше характеристику. — не разделил восторгов советолога
    Уорбикс.
    Стадлер стал читать.
    «53 года, украинец, полковник ВВ, в КПСС с 1954 года, женат, двое де-
    тей, не привлекался, не состоял, не был, характер решительный, надежный
    товарищ, прекрасный семьянин, пользуется уважением коллектива…»
    — Да уж, — протянул Стадлер. — С медком придется повременить. Но
    все-таки … Характеристика характеристикой, но должны же быть у него
    слабые места!
    Уорбикс только пожал плечами.
    — Секс, наркотики? — предположил Стадлер.
    Замдиректора отрицательно повертел головой.
    — Алкоголь? Красивые женщины? Дорогие машины? — продолжил гадание со-
    ветолог.
    — Исключено.
    — Но ведь он же живой человек! — не выдержал Стадлер.
    — Он большевик, — поправил его Уорбикс. — Впрочем, есть у него две
    маленькие слабости , но, боюсь, вы не извлечете из них пользы.
    — Здесь важна каждая мелочь, — возразил Стадлер.
    — Ради Бога! Тогда вам будет небезинтересно узнать, что уважаемый
    всеми полковник Скойбеда любит сало и сушит гербарий.
    — Какой гербарий? — не понял Стадлер.
    — Обыкновенный гербарий, из листьев. Даже песня такая есть: «Листья
    желтые над городом кружаться…». Не удивлюсь, если именно он ее и напи-
    сал.
    — А такие листики его разве не заинтересуют? — Стадлер пошуршал под
    носом у Уорбикса стодолларовой банкнотой.
    — О, это для него — пустой звук, — грустно улыбнулся замдиректора. —
    Так что, Сэм, если хотите войти к нему в доверие, то не забудьте потряс-
    ти секвойю в Национальном парке. Я думаю, он будет рад этому небольшому
    заморскому трофею.
    — Но он же ненормальный! — вскричал советолог, постукивая себя по го-
    лове.
    — Если бы, он еще нормальней многих. — вздохнул Уорбикс. — Почитай-
    те-ка два других досье…
    Стадлер прочитал, — примерно с тем же результатом.
    — Прямо, херувимы какие-то, — заключил он.
    — Я бы на вашем месте не стал спешить с выводами. — предостерег его
    Уорбикс. — Если враг не сдается, его одурачивают. Честные люди обычно —
    неумные люди, поверьте моему опыту, Сэм. Есть сотни способов обвести их
    вокруг пальца, достаточно лишь вспомнить, чему вас учили в разведшколе.
    — Хорошо, я постараюсь так и сделать, — холодно ответил Стадлер. Уже
    три года он сам преподавал в разведшколе.
    — Я в этом не сомневался, — в тон ему отозвался Уорбикс. — Теперь,
    что касается необходимых формальностей: вот вам паспорт, вот въездная
    виза.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • КРИМИНАЛ

    Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Федоров, Виталий Щигельский: Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    все. Когда запись окончилась и сработал «автостоп», Козлов долго еще не
    мог прийти в себя и все ходил из угла в угол по кабинету, незаметно для
    себя переходя на строевой шаг. Услышанное никак не могло уложиться у не-
    го в голове.
    — Откуда это у вас? — спросил он наконец.
    — Евлампий* прислал, — сообщил Семинард. — Он нашел это в Майами,
    штат Флорида, в бачке для мусора около отеля «Хилтон». Кассета лежала в
    кармане старых ковбойских брюк.
    — Невероятно, невероятно! — повторял Козлов, не пересатвая ходить по
    кабинету. — Такой материал! Кто бы мог подумать!
    И вдруг он замер, как вкопанный, сраженный внезапной мыслью:
    — Это что же получается, что наши люди исследуют все помойки Америки?
    — Нет, не думаю, — возразил полковник. — Резоннее было бы предполо-
    жить, что Евлампий просто хотел подобрать кое-какую одежду для себя.
    Впрочем, теперь это не имеет уже ровно никакого значения.
    — Вы идентифицировали кого-либо из говоривших? — спросил Козлов.
    — Не совсем, — Семинард достал из папки список. — Мы проверили по
    своим каналам: Уорбиксов в ЦРУ четверо (если, конечно, речь идет о ЦРУ),
    из них двое в интересующей нас службе — Джеймс и Джо.
    — Они родственники?
    — Более того, они единоутробные братья-близнецы, и это существенно
    затрудняет наши поиски
    — Или наоборот, облегчает: двух одинаковых людей легче искать, чем
    одного, — предположил капитан.
    — Возможно, вы и правы, — задумчиво проговорил Семинард. — Что же ка-
    сается Сэма, то здесь гораздо сложнее. Сэмов в ЦРУ около пятидесяти, не
    говоря уже о ФБР, причем почти четверть из них работает в русской служ-
    бе. А ведь именно одного из них следует ожидать в Москве…
    — А этот артистишка?
    — Теодор Фрайер? И здесь ничего, — покачал головой полковник. — Мы
    проверяли такой нигде не числится. Судя по всему это его… хм… сцени-
    ческий псевдоним.
    — Не густо, — согласился Козлов. — Единственный, про кого можно ска-
    зать что-то определенное, это товарищ Кастро.
    — Не считая Ленина, — добавил Семинард.
    Оба помолчали, полковник закурил «Стрелу». Козлову тоже хотелось ку-
    рить, но он не осмелился без приглашения. Что-то никак не давало ему по-
    коя, но что именно?..
    — А что можно сказать о времени записи? — спросил он.
    — Эксперты пока не дали точной оценки, если такая вообще возможна. Но
    можно сказать наверняка, что в этом году.
    — Откуда такая уверенность?
    — Кассета этого года выпуска.
    — Если следовать логике, — стал размышлять Козлов, — речь идет о поре
    летних отпусков.
    — Говорят, во Флориде круглый год лето, — вздохнул Семинард.
    — Сейчас у нас пятница, — Козлов покосился на именные часы с календа-
    рем. — До ноябрьских праздников — двадцать дней. — он замялся, — И все
    же я уже сейчас рискнул бы проверить…
    — Вы имеете в виду… — осторожно начал полковник.
    — Да! — Козлов снова принялся расхаживать из угла в угол. — Именно
    это я и имею в виду. Я, конечно, понимаю всю щепетильность вопроса, и
    все же я считаю, что проверка необходима.
    — Да, но что вы предлагаете?! — Семинард заранее начал потеть.
    — Ну, например, для проведения медицинских опытов.
    — Каких опытов? — схватился за голову Семинард. — Это же не кролик,
    елки зеленые! Или вы хотите схлопотать по шапке?
    — Ну придумайте что-нибудь другое: замену галстука, или подушки, бро-
    нированного стекла, поставьте скрытую камеру, наконец! Ведь ежели это
    живой человек, должен же он что-то есть! — Козлов остановился под порт-
    ретом Дзержинского.
    Взгляд первого чекиста страны был тяжел, но справедлив.
    «И все-таки что-то здесь не так, — стучала в голове капитана мысль, —
    Как-то все слишком просто.»
    — Хорошо, — сдался полковник. — Я подумаю насчет проверки. А в ваши
    обязанности, капитан, входит контроль за Красной площадью, вернее, руко-
    водство этим контролем. Особое внимание обратите на ночное время. Я свя-
    зался с начальником Кремлевского гарнизона, он обещал увеличить почетный
    караул до четырех человек, плюс специально натренированная собака.
    — Собака? — растерянно пробормотал Козлов. — Зачем собака?
    — На всякий случай. — пояснил Семинард. — Специально натренированная
    собака может просидеть вместе с остальными целый час без движения. Кроме
    того: наши снайперы на крыше ГУМа и постоянное патрулирование Красной
    площади с воздуха двумя-тремя вертолетами.
    — За что же отвечаю я? — растерялся Козлов.
    — Вы, капитан, лично освечаете за поимку этого самого Сэма вмесе с
    его импотентом-комедиографом и за доставку их живыми или мертвыми к нам
    на беседу. Особое внимание обратите на то, чтобы ни одного слова не про-
    сочилось в печать.
    — В этом можете не сомниваться, — заверил полковника Козлов.
    — Как сказать, — Семинард постучал согнутым пальцем по столу. — И
    еще: с этого дня вам не следует появляться на Лубянке, держите связь че-
    рез «сапожника» на Арбате. Может, будет что-нибудь новенькое для вас. Я
    лично послал шифровку Евлампию, чтобы он еще порылся по помойкам. Непло-
    хо было бы получить еще одну кассету с записью их второго разговора, ну
    там, где будут объявлены явки и прочее.
    — Еще одну кассету… — повторил Козлов, и тут его осенило. Ну конеч-
    но же! Как он не догодался раньше! Это же абсолютно очевидно! От своей
    догадки Козлов даже побледнел.
    Полковник, заметив это, спросил с тревогой в голосе:
    — Вам нехорошо, капитан? Дежурный! — гаркнул он в селектор. — Воды,
    живо!
    — Не надо воды, товарищ полковник. — остановил его Козлов. — Мне хо-
    рошо. Мне отлично! Просто я подумал…
    — Подумал? — удивился Семинард. — О чем же?
    — Просто я подумал о том, что все это «утка».
    — Где утка? — не понял Семинард и посмотрел в окно.

    — Здесь «утка». Обыкновенная «утка» — дезинформация!
    На этот раз побледнел Семинард.
    Распахнулась дверь, и в кабинет влетел запыхавшийся дежурный со ста-
    каном в руке:
    — Кому воды, товарищ полковник?
    — Мне. — Семинард медленными глотками осушил стакан, отослал дежурно-
    го. — Что вы такое плетете, Козлов?!
    — Давайте рассуждать с позиций вероятного противника, — капитан сел
    на стул. — Откуда взялась эта кассета?
    — Евлампий прислал, — неуверенно проговорил полковник.
    — Верно. А как она попала к Евлампию?
    — Вы что же подозреваете Евлампия?! — грозно ощерился Семинард. — Да
    он вот с ним начинал! — полковник ткнул пальцем в Дзержинского, — С со-
    рок шестого года безвыездно в Америке! Вы тогда даже в штаны не писали!
    — Да упаси Господи! — Козлов замахал руками. — Евлампий здесь ни при
    чем. Он действительно нашел кассету на помойке. Другой вопрос, как она
    туда попала?
    — Как? — растерялся Семинард.
    — Вот именно, — как? Ведь эту кассету записал либо кто-то из двух
    разговаривавщих, либо кто-нибудь третий, которого мы не знаем.
    — Товарищ Кастро?.. — предположил полковник.
    — Маловероятно. Скорее всего этот третий работает там же, где и двое
    первых.
    — А где работают эти двое? — Семинард никак не мог ухватиться за
    мысль.
    — Вы же сами предположили, что в ЦРУ.
    — Я предположил? — Семинард дрожащими руками закурил и попытался сос-
    редоточиться. — Ну, хорошо. Но зачем этот третий записал разговор тех
    двоих на кассету?
    — Затем, чтобы потом их шантажировать, — пояснил капитан. — Это как
    раз простой вопрос. А вот сложный вопрос: зачем он эту кассету потом вы-
    кинул на помойку, где ее и нашел Евлампий?
    — Зачем, зачем, — передразнил Семинард. — Захотел и выкинул. Они там
    стоят гроши, эту выкинул — купил новую.
    — Это чистые кассеты стоят гроши, — возразил Козлов. — А с такой за-
    писью пленка становиться бесценной.
    — Не понимаю, к чему вы клоните?
    — Я клоню к тому, что такие кассеты не выкидывают вместе с банками
    из-под пива и использованными кондомами…
    — Не ругайтесь, — поморщился Семинард.
    — …Такие кассеты хранят в бронированных сейфах с кодовыми замками,
    если только…
    — Если только — что? — вытянул шею полковник.
    — Если только, — подался вперед Козлов, — не хотят, чтобы кассета по-
    пала в нужные руки!
    Семинард закрыл ладонями лицо и простонал:
    — Да в какие ж это руки, черт побери?! Вы, Козлов, совершенно не уме-
    ете ничего объяснять. Все у вас какие-то недомолвки, намеки… Вы можете
    изложить суть дела?
    — Могу. — Козлов встал.- Эту кассету нам подбросили специально, и со-
    держит она чистейшей воды дезинформацию.
    — Но зачем?
    — Думаю, затем, чтобы отвлечь наше внимание, а самим нанести удар
    там, где мы его не ждем. И я не удивлюсь, если Евлампий найдет и вторую
    пленку с перечнем всех липовых явок и несуществующей агентуры.
    — Ах, вот оно что! — насупился полковник. — Каковы наглецы! Но нас на
    мякине не проведешь. — Семинард уже полностью овладел собой и рассуждал
    вполне здраво. — Однако мне странно, капитан, почему они выбрали такой
    сложный и ненадежный способ передачи, как помойка? Можно ведь было зап-
    росто подбросить пленку в наше посольство или консульство.
    — Это было бы слишком просто и сразу вызвало бы наше подозрения.
    — Логично, — почесал ухо полковник. — Но ведь они не могли заранее
    знать, в каком бачке будет рыться Евлампий в поисках носильных вещей.
    — И этому можно найти объяснение, — поразмыслив сказал капитан. — Вы
    говорили, что Евлампий нашел кассету в кармане каких-то штанов?
    — Ковбойских брюк, — подсказал Семинард.
    — Так вот, — продолжил Козлов. — Они могли незаметно подсунуть Евлам-
    пию эту кассету в штаны уже после того, как он их нашел. Евлампий же при
    этом остается совершенно уверен, что нашел брюки уже вместе с ней.
    — Что ж, и это резонно, — развел руками Семинард. — Мы не зря надея-
    лись на вас, капитан. Хотя постойте… При таком раскладе получается,
    что Евлампий, наш старейший агент в США, раскрыт. Более того, ЦРУ ис-
    пользует его в качестве испорченного телефона с Москвой.
    — Да, — покраснел Козлов. — Об этом я, признаться, не подумал…
    — Не печальтесь, мой друг! Опыт приходит со временем, у вас еще все
    впереди.
    — А что же делать с Евлампием? — спросил смущенный капитан.
    — Да, надо отзывать старика. — Семинард задумался. — Вот только сог-
    ласится ли он? Столько лет за границей… Вся сознательная жизнь. Ну да
    ладно! — полковник встал. — Я к генералу, ждите меня здесь.
    Он отсутствовал минут двадцать. За это время Козлов выкурил три сига-
    реты, и его слегка мутило.
    — Ну, что ж, — с порога начал Семинард. — Генерал очень доволен вами.
    Так и сказал: представить к награде. Завтра первым же рейсом он улетает
    обратно в Варловы Карлы, а наша с вами задача — убедить противника, что
    мы клюнули на их приманку.
    — Каким образом? — полюбопытствовал капитан.
    — Через средства массовой информации, — подмигнул полковник. — У нас
    ведь теперь гласность. Мы пустим через ТАСС информацию, что собираемся
    реконструировать Мавзолей с целью повышения его надежности, а так же ис-
    пользуем все того же Евлампия — пошлем ему шифромграмму, чтобы он поин-
    тересовался творчеством этого полового ублюдка Фрайера. И если Евлампий
    действительно у них «под колпаком», то это их безусловно заинтересует.
    Мы с генералом решили, что старик еще послужит нам. А после всего этого,
    капитан, мы будем ждать от них ответных действий. Время теперь работает
    на нас. И не забудьте просверлить дырку на кителе, генерал не бросает
    слов на ветер!
    Добираясь на метро до своего дома в Сокольниках, капитан Козлов никак
    не мог избавиться от навязчивой мысли о милионных гонорарах вражеских
    агентов, но затем вспомнил о своей будущей награде и успокоился.

    ГЛАВА 3
    США. Штат Массачуссетс. Конференцзал прессцентра ассоциации независи-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • КРИМИНАЛ

    Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Федоров, Виталий Щигельский: Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    — Бурная молодость, неумеренные возлияния, кокаинчик, между прочим, —
    Уорбикс продолжал смущать собеседника. — Мы наняли его за миллион долла-
    ров.
    — Миллион долларов?!! — подпрыгнул Стадлер. — Да за такие деньги я
    сам… — он осекся.
    — Не стоит так переживать, мой друг, — посоветовал Уорбикс. — Во-пер-
    вых, у нашего крошки Теда не такая уж простая роль. Ему ведь еще придет-
    ся говорить речь.
    — Говорить речь? — изумился Стадлер.
    — Да-да, в этом-то весь и фокус. Когда эти бородатые большевики обле-
    пят, как муравьи, тело своего идола, он должен встать и, сжимая в руке
    кепку, картаво крикнуть что-то вроде: «Ну что, батеньки, доигрались?!».
    Я думаю, эффект превзойдет все ожидания, и половина из них тотчас же ум-
    рет от разрыва сердца, а вторая половина начнет заикаться и не сможет
    больше выступать на своих партийных собраниях.
    — А во-вторых? — поинтересовался Стадлер.
    — А во-вторых, — Уорбикс лукаво прищурился, — В Сибири, куда после
    представления сошлют нашего Жана Габена, ему, надеюсь, будет не до мил-
    лиона. Ха-ха-ха!
    — Ха-ха-ха! — вторил ему Стадлер низким грудным смехом.
    — Но и это еще не все, — отсмеявшись и размазывая по щекам слезы про-
    говорил Уорбикс, — самое главное, дорогой Сэм, — ваш гонорар. Два милли-
    она, думаю, вас устроит?
    — Два миллиона?! — выпучил глаза советолог.
    — Да, два миллиона. Один сейчас, другой — после успешного выполнения
    задания. Плюс накладные расходы в Москве.
    — Откуда такие деньги? — только и смог выговорить Стадлер.
    — Налогоплательщики раскошелились. — пояснил Уорбикс. — Родной Конг-
    ресс ассигновал на эту затею больше денег, чем на осуществление всей
    программы СОИ. Вы удовлетворены?
    — Удовлетворен ли я? Что за вопрос! — Стадлер пребывал в страшном
    волнении. — Одно только беспокоит меня в этой истории…
    — Я вас внимательно слушаю. — Уорбикс перевел индикатор чувстви-
    тельности магнитофона в максимальное положение.
    — Видете ли, я опасаюсь,- предположил советолог, — что не все больше-
    вики будут присутствовать 7-го ноября у тела Ленина.
    — А что такое? — забеспокоился и Уорбикс.
    — Понимаете, насколько мне известно, Мавзолей очень мал, не больше
    этой комнаты, а большевиков, напротив, очень много — порядка восемнадца-
    ти миллионов человек.
    Джеймс Уорбикс так и застыл с открытым ртом. Его поразили даже не ма-
    лые габариты Мавзолея, его совершенно обескуражило несметное число
    большевиков в той далекой и загадочной стране. Заместитель директора не
    знал, что бывают такие партии. Это ставило операцию под угрозу срыва.
    — Вы наверное имеете в виду Политбюро? — продолжал Стадлер. — Два-три
    десятка старперов, что действительно толкутся на трибуне во время де-
    монстраций.
    — Да-да, — пробормотал Уорбикс. — Конечно… Я, видете ли не учел
    масштабов того зла, с которым приходится сражаться. Я буду ходатайство-
    вать об увеличении вашего гонорара до трех миллионов.
    Стадлер в почтении склонил голову, внутри его все ликовало.
    — А теперь, Сэм, — подвел черту Уорбикс, — я даю вам неделю на то,
    чтобы слетать во Флориду, уладить проблему с женой, собрать чемодан и
    явиться с окончательным решением.
    — Да провались она пропадом, эта жена, вместе с ее чемоданом! — выр-
    валось у Стадлера. — Я готов приступить к выполнению задания прямо сей-
    час.
    — Не надо торопиться, дружище. — сморщился Уорбикс.- Я ценю ваше рве-
    ние, но нам самим необходимо время на подготовку. Все явки тонкости и
    нюансы узнаете в следующий раз. До скорой втречи, Сэм, и не забудте, что
    вы — бездомный, когда будете выходить отсюда. — замдиректора встал и
    протянул через стол руку.
    — Минуточку, дорогой Уорбикс, — остановил его Стадлер. — думаю, как
    бездомному бродяге, мне будет простителен один неджентельменский посту-
    пок.
    С этими словами советолог шагнул к столу, отодвинул ящик с портатив-
    ным магнитофоном и на глазах у застывшего с протянутой рукой Уорбикса,
    вынув оттуда касету, положил ее к себе в карман брюк.
    — Все мы время от времени говорим глупости. — заключил он при этом. —
    Что ж, до скорого, через неделю, минута в минуту я буду у вас.
    Он пожал вялую уже руку Уорбикса и не оглядываясь вышел.
    «Да-а, парень не промах, — подумал в след ему заместитель директора.
    — но уж больно любит деньги. На это стоит обратить внимание.»
    А Сэм Стадлер тем временем спускаясь по лестнице и мурлыча что-то под
    нос размышлял о том, как неожиданно и счастливо вдруг разрешились все
    его финансовые затруднения. Еще совсем недавно он всерьез подумывал о
    том, чтобы продать Фиделю Кастро глупую голову своего шефа за 10 тысяч
    вонючих кубинских долларов, а тут — сразу два, нет — три миллиона! Сове-
    толог был счастлив. Добравшись до своего отеля «Хилтон» во Флориды Стад-
    лер первым делом снял с себя все лохмотья, выкинул их на помойку, а за-
    тем с чувством глубокого удовлетворения плюхнулся в ванну.

    ГЛАВА 2
    СССР. Российская Федерация. 18 октября того же года. Новгородская об-
    ласть. Река Шелонь. 11-30 утра по новгородскому времени.

    На реке, в камышах — лодка. В лодке два рыбака в панамах — большой и
    маленький. Большой — капитан КГБ Алексей Козлов, маленький — его сын
    Дмитрий. Не клюет.
    — Эх! — сладко потянулся капитан Козлов. — Проспали мы с тобой,
    Митька, утреннюю зорьку. Не берет.
    — Не берет… — согласился Митька. — А ты, папка, на опарыша пробо-
    вал?
    — Пробовал.
    — Ну и что?
    — Не берет.
    — А на шитика?

    — И на шитика не берет. Я, Митька, на все уже пробовал.
    — А на бутерброд с колбасой?
    — Ну ты, Митька, скажешь тоже, не подумав, — усмехнулся Алексей. —
    Кто ж на бутерброд с колбасой ловить будет? На бутерброд с колбасой ник-
    то и не ловит…
    — Как не ловит? — не поверил Митька. — А дед Василий? Вчера весь день
    вокруг мамки крутился. Дай, говорит, бутерброд с колбасой на рыбалку.
    — Вокруг мамки, говоришь? — нахмурился Алексей. — Так это он на за-
    куску клянчил. Алкоголик твой дед Василий.
    — Алкоголик, не алкоголик, а лещей каждый день во-о-от таких носит, —
    Митька широко развел руки.
    — А у нас не берет, — вздохнул Алексей.
    — Не берет, — подтвердил Митька. — Ох, опять от мамки влетит…
    — Это точно, — снова вздохнул Алексей.
    Вдалеке послышался шум моторки.
    — Ох, Митька! — всполошился Козлов-старший. — Рыбнадзор шпарит! Тащи
    якорь живее!
    — Да где же он, папка?
    — Как где? На корме, конечно!
    — Так на корме же ты сидишь!
    — Ах, черт!
    Моторка тем временем вырулила из-за поворота и, тяжело рассекая воду,
    направилась к ним.
    — Ну, влипли мы, Митька! — проговорил Алексей и покраснел, как
    школьник. — Как пить дать, штраф платить придется. Кидай удочки в воду,
    потом новые вырежем.
    Они бросили удочки, течение лениво потащило их прочь.
    — Мы загораем,- шепнул старший Козлов сыну. — Сними хотя бы куртку,
    балбес!
    Моторка, сделав полукруг, остановилась метрах в десяти. Мотор дважды
    чихнул и умолк. В «мотористе» Козлов-старший узнал сельского оперуполно-
    моченного Цикина, видел его пару раз на собрании садоводов-пайщиков, —
    человека близорукого и недалекого, дослуживающего последний год до пен-
    сии. И ранее не претендовавший на роль элеганта, Цикин сейчас имел вид
    загнанной лошади Пржевальского: невысокого роста, со сбившейся на сторо-
    ну фуражкой, с запотевшими толстыми стеклами очков.
    — Товарищ капитан Козлов? — обратился он к Митьке.
    — Не-е, — протянул Митька, — я еще маленький.
    Цикин испуганно снял очки, отчего перестал что-либо видеть вообще.
    — Ну я капитан Козлов, — Алексей раздраженно помахал перед носом
    уполномоченного панамой. — Я это, Цикин, я, можешь не сомневаться. Что у
    тебя стряслось?
    Оперуполномоченный наконец совладал с очками и, разглядев Козлова,
    радостно закричал:
    — Здравия желаю, товарищ капитан!
    — Привет, — буркнул тот. — Это все?
    — Никак нет, товарищ капитан! — продолжал орать Цикин. — Там за вами
    машина из Москвы пришла, велено срочно вас разыскать.
    — Так я и знал, — сплюнул с досады Алексей. — Мало того, что отпуск в
    октябре, так и то спокойно отгулять не дадут!
    — Виноват, — вытянул шею Цикин, — это вы мне?
    — Расслабся, Цикин, — посоветовал капитан. — Ты уже выполнил задание.
    — Есть, товарищ капитан! — обрадовался оперуполномоченный и, виновато
    улыбаясь, добавил: — С ног сбился вас разыскивая. Весь Ильмень избороз-
    дил, месячную норму бензина извел…
    — Ты б еще в Карское море заплыл, — проворчал Алексей. — Ну что,
    Митька, греби домой.
    Через два часа новенькая черная «Волга» бесшумно неслась по московс-
    кому шоссе. Сидевший на заднем сиденьи капитан Козлов хмуро глядел на
    пролетавшие за стеклом поля.
    * * *
    Москва. Комитет Государственной безопасности. Лубянка. 18 октября.
    16-20. Кабинет замначальника по контрразведке полковника Семинарда.
    Простая мебель, несколько телефонов и коммутатор на столе. В правом
    углу — потрет Ленина, в левом — Дзержинского, посередине — Рихарда Зор-
    ге. В кабинете — полковник Семинард и капитан Козлов.
    — Я только что от генерала, — начал без всякого вступления Семинард.
    — Он в очень скверном настроении.
    — Я тоже, — признался Козлов. — Неужели во всем Управлении не нашлось
    никого, кроме меня?
    — Дело чрезвычайной важности, — пояснил Семинард. — Генерал лично
    настоял, чтобы оно было поручено вам. Кстати, он сам только вчера приле-
    тел из Варловых Карлов*.
    — Вы меня заинтриговали, — смягчился капитан. — Если уж генерал оста-
    вил целебный пляж золотых песков, то дело и впрямь нешутейное.
    — То-то и оно, — кивнул Семинард. — Дело, как говориться, не для пе-
    чати.
    С этими словами он достал из стола черную магнитофонную кассету и по-
    вертел ее в руках:
    — Я вам сейчас поставлю одну очень интересную пленочку, вы ее внима-
    тельно послушайте, а потом скажете, что вы об этом думаете.
    Полковник вставил кассету в магнитофон на столе, нажал клавишу
    «пуск».
    «Ай уоз бо-он фо ло-овинг ю, бэйби…» — понеслось из динамика под
    нестройные гитарные рифы.
    — Я рожден, чтобы любить тебя, крошка, — перевел Козлов. — Группа
    «Кисс», запрещена к прослушиванию в Союзе в 1981 году, и совершенно
    справедливо запрещена, тут и думать нечего.
    Семинард судорожно надавил на «стоп».
    — Извините, — покраснел он. — Это не та кассета. — Он порылся в ящике
    стола. — Вот та, хотя… — он смутился окончательно. — Не могу утверж-
    дать…
    Пока полковник менял кассету, капитан обратил внимание на то, какие
    печальные глаза у Рихарда Зорге на портрете. А ведь говорят, что он был
    очень веселым человеком, любил ходить в цирк и смотреть кинокомедию
    «Свинарка и пастух»…
    «Какого черта! К чему весь этот маскарад?!» — раздалась вдруг анг-
    лийская брань, и Козлов удивленно приподнял брови. Однако Семинард оста-
    новил его жестом руки:
    — Слушайте дальше, это как раз то, что нам нужно.
    Козлов стал слушать, и чем дальше он слушал, тем сильнее шевелились у
    него на голове волосы. Пленка, записанная в далекой Северной Каролине,
    хотя и уступала по качеству отечественной, но слова можно было разобрать

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • КРИМИНАЛ

    Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Виктор Федоров, Виталий Щигельский: Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

    Виктор Федоров и Виталий Щигельский

    БЕНЕФИС ДВОЙНИКОВ, или Хроника неудавшейся провокации

    ПРЕДИСЛОВИЕ
    Мой юный друг!
    Я надеюсь, ты не обидишься, если я буду называть тебя юным? Просто с
    высоты моих лет и служебного положения, думаю, эта небольшая вольность
    вполне простительна. Только что ты открыл книжку, идея которой вынашива-
    лась мною долгие годы и публикация которой стала возможна лишь сейчас,
    когда время стерло острые углы политических коллизий, многие участники
    тех событий вышли в отставку, а некоторые и вовсе перебрались в мир
    иной. В книжке этой правда от первого и до последнего слова, и лишь по
    понятным причинам изменены имена и фамилии, а также названия некоторых,
    так сказать, населенных пунктов. В остальном же все отражено доподлинно
    и документально, а ежели кто-то из бывших высоких чинов и возьмется ут-
    верждать, что все здесь вымысел, так это из одного лишь пресловутого же-
    лания обелить свой ветхий генеральский мундир, что лишний раз докажет
    его неблаговидную роль в этой истории.
    Отвага и коварство, любовь и предательство — все в этой книге. Не по-
    казывай ее никому, не надо. Лучше прочитай в своем служебном кабинете,
    запри в сейф, а ключ отдай дежурному офицеру.
    Счастливо тебе, дружок, успехов тебе в твоей нелегкой, кропотливой
    работе. Будь всегда честным, принципиальным, преданным идеалам своей ве-
    ликой Родины, каким был в свое время я.
    Твой Автор

    ГЛАВА 1
    США. Штат Северная Каролина. 14 октября 1987 г. Конспиративная
    штаб-квартира ЦРУ, замаскированная под ночлежку для бездомных. 12-00
    по местному времени.
    В административном кабинете, в кресле председателя благотворительного
    общества Добрых Самаритян, — заместитель директора ЦРУ по проблеме Со-
    ветского Союза, мистер Джеймс Уорбикс, на нем твидовый пиджак со значком
    Доброго самаритянина 1-й степени, в углу рта — тонкая сигара. Время от
    времени Джеймс Уорбикс вынимает сигару изо рта, зажав ее большим пальцем
    и мизинцем, и пускает в потолок тонкую струю дыма. И только то, что си-
    гара до сих пор не прикурена, выдает некоторое волнение заместителя ди-
    ректора. Он ждет, поглядывая на часы с кукушкой в другом конце кабинета.
    12-05 по местному времени. Открывается дверь, и в комнате появляется
    Сэм Стадлер — ведущий советолог ЦРУ. Он одет в серый пуловер, залатанный
    на локтях, драные ковбойские брюки и поношенные остроносые туфли времен
    великой депрессии на босу ногу. На голове у него — полуразвалившаяся
    дамская соломенная шляпка, в темных глазах — недоумение.
    — Какого черта?! К чему весь этот маскарад?! — надо сказать, Стадлер
    не отличался уживчивостья и легким характером, за что и получил в Управ-
    лении прозвище Вечный Жид, однако специалистом был неплохим. Джеймс Уор-
    бикс знал и то, и другое, а потому предоставил ему возможность выгово-
    риться, и только потом собирался перейти к делу.
    — Вас что, неверно информировали? — продолжал пылить Стадлер. — Я же
    в отпуску еще целых две недели! Ваши гориллы сняли меня прямо с пляжа во
    Флориде, не дали даже чемодан собрать!
    Замдиректора терпеливо ждал, стряхивая сигару в пепельницу.
    — У меня жена осталась там, на пляже, а это вернейший шанс, что мне
    наставят рога. Да перестаньте вы идиотничать со своей сигарой!
    Уорбикс вздрогнул и смущенно сунул сигару в карман.
    — Садитесь! — предложил он. — И не надо так кипятиться, Сэм, мы знаем
    друг друга не первый год. Вы здесь не по моей инициативе, да я бы сам с
    удовольствием сменил этот дурацкий пиджак на теннисную маечку, но… —
    тут Уорбикс сделал жест руками, который мог означать все, что угодно. —
    Мы с вами солдаты, Сэм, а солдаты обязаны подчиняться приказу… Слышали
    такую песню — «Дан приказ ему на запад…»?
    — Да идите вы в жопу, Уорбикс! — вскричал разъяренный советолог и,
    сорвав с головы шляпку, швырнул ее в замдиректора. Тот был готов к этому
    и ловко уклонился.
    — Идите туда, куда я вас послал, и читайте там лекции о патриотизме
    вашим вонючим скаутам! — Стадлер перевел дух. — Кстати, у меня еще не
    прорезались рога?
    — Не вижу, почему кстати, но пока нет, — парировал Уорбикс. — А вот
    что действительно кстати, так это то, что до вас здесь был горячо люби-
    мый нами шеф*. Он этим вашим патриотизмом проел меня до самых печенок, и
    я уже готов был удавиться, но, к счастью, его вызвали телефонным звонком
    в Даллас.
    — Он тоже был в лохмотьях? — поинтересовался Стадлер.
    — О нет, конечно. Он был в своей пуленепробиваемой водолазке с дюжи-
    ной охранников. Официальная версия — «ошибся домом».
    — И поэтому проторчал тут два часа, — предположил Стадлер, — а охран-
    ники выставили во все окна по пулемету и, притворясь глухонемыми, стре-
    ляли по всему, что движется в радиусе мили. С ума сойти можно!
    — Ну зачем же так утрировать? — поморщился Уорбикс. — Излишняя пре-
    досторожность еще никому не повредила. До нас дошли сведения, что Фидель
    Кастро обещал за голову шефа награду в десять тысяч кубинских долларов.
    — Два с половиной центнера ихних вечнозеленых апельсинов, — мгновенно
    перевел Стадлер. — Недурно, этот Фидель не привык мелочиться. Слушайте,
    Уорбикс, дайте в конце концов закурить, а то перед тем, как сюда войти,
    у меня отняли все сигареты и набили карманы окурками! Тоже необходимая
    предосторожность?
    — Курите, курите, мой друг. — расцвел Уорбикс, пододвинул коробку с
    сигарами, услужливо щелкнул зажигалкой. Он был доволен, что удалось так
    быстро остудить собеседника, — в былые годы Стадлер буйствовал сутками.
    — Ну и сигары у вас… — скривился, затянувшись, советолог. — Тоже
    Фидель прислал?
    Уорбикс с радостью закивал головой. Он решил больше не перечить Стад-
    леру. Минуты три они молчали. Стадлер наблюдал за тем, как дым собирает-
    ся у потолка, а Уорбикс наблюдал за Стадлером. «Крупный нос, черные на

    выкате глаза, пухлые губы — типичный еврей, кои везде одинаковы, что в
    Антарктиде, что в Америке. Да, шеф, конечно, хоть и дурак, но в подборе
    кадров не промах», — так размышлял замдиректора ЦРУ по проблеме Советс-
    кого Союза.
    О чем думал Стадлер понять было трудно, скорее всего, о своей жене,
    непризнающей бюстгальтеров и валяющейся сейчас где-нибудь на пляже дале-
    кой Флориды.
    Молчание казалось затянувшимся. Стадлер докурил и вышиб бычок щелчком
    в открытое окно.
    — И вы не боитесь навлечь на себя гнев «зеленых»? — спросил Уорбикс,
    чтобы хоть что-то спросить.
    — Я их… — недружелюбно сообщил Стадлер и в подтверждение своих слов
    освободил тем же способом карманы от прочих окурков. — Я надеюсь, любез-
    ный мистер Уорбикс, вы притащили меня сюда не за тем, чтобы травить ку-
    бинскими сигарами, или, по крайней мере, не только за этим?
    — О да, конечно! — у замдиректора отлегло от сердца: Стадлер сам пе-
    решел к скользкой теме. — Как я вас ценю, Сэм, вы даже не представляете,
    как я вас ценю!
    С этими словами Уорбикс встал, закрыл окно и опустил жалюзи. Стадлер
    наблюдал за ним с кривой усмешкой на пухлых губах.
    — Я думаю, вам не нужно объяснять, что мы будем иметь дело с докумен-
    тами под грифом «совершенно секретно», — доверительно начал Уорбикс.
    — Я с другими дела не имею, — скромно заметил Стадлер.
    — Ну вот и прекрасно, — Уорбикс достал из сейфа папку с хищно прищу-
    рившимся грифом в правом углу, раскрыл.
    Советолог, покосившись на папку, презрительно хрюкнул:
    — Что же на этот раз пришло в голову нашим блестящим недоумкам*? Оче-
    редная сумасшедшая идея? Сибирская язва в каракумских песках? Или, мо-
    жет, новелла де Сада на месте передовицы в «Правде»?
    — О, вы их недооцениваете, Сэм, эти парни не зря едят свой хлеб, —
    проговорил Уорбикс, поглаживая холеной рукой папку. — Это гении идеоло-
    гической диверсии, недаром за их головы Фидель Кастро обещал больше, чем
    за голову самого шефа.
    — Эка невидаль! — фыркнул Стадлер. — Да кому вообще нужна эта без-
    мозглая голова! Я бы не взял ее даже в качестве подарка.
    — Да-да, конечно… — Уорбикс незаметно проверил, исправно ли работа-
    ет портативный магнитофон в ящике стола, и снова переключился на папку.
    — Итак, Сэм, дело очень тонкое и щепетильное, не зря выбор пал на
    вас.
    — Что-то раньше не слыхал, что я излишне щепетилен. — смущенно про-
    бормотал Стадлер.
    — А суть вот в чем, — продолжал замдиректора. — Вы, конечно, знаете,
    что значит для русских день 7-го ноября?
    — Что-то вроде праздника плодородия у некоторых африканских племен. —
    предположил Стадлер.
    — И вы также прекрасно знаете, что такое для них Великий вождь, этот
    сушеный абрикос Ульянов-Ленин?
    Стадлер кивнул.
    — Так вот, — Уорбикс перешел на свистящий шепот. — План таков: точне-
    хенько на 7-ое ноября подкидываем большевикам вместо Ленина большущую
    свинью. Ну как?
    — Что-то я не совсем понял. — Стадлер в недоумении поскреб нос. — Что
    за толк менять шило на мыло, и причем здесь, собственно, я? Я, как из-
    вестно, не развожу свиней.
    — Постараюсь быть более популярен. — Уорбикс терпеливо улыбнулся. —
    Все не совсем так, как вы думаете. Ну представьте себе: Москва, Красная
    площадь, идет празднование ихней Социалистической революции, толпы людей
    в валенках проходят мимо Мавзолея, на котором стоит партия большевиков,
    слышны русские народные песни… Я доходчиво объясняю?
    — Вполне.
    — Вот и прекрасно. Толпы людей в валенках уходят с Красной площади
    пить сибирскую водку, а партия большевиков в полном составе по старой
    сложившейся традиции спускается по потайной лестнице внутрь Мавзолея,
    чтобы почтить минутой молчания память своего Вождя и Учителя… Пока все
    понятно?
    — Пока — да.
    — Так вот, партия большевиков, стянув с головы шапки-ушанки, стоит в
    скорбном молчании у этой мумии, будучи в полной уверенности, что это и
    есть Ленин, в то время как на самом деле там…
    — Свинья! — не выдержал Стадлер.
    — Ну, отчего же свинья?! — Уорбикс начал терять терпение. — Вы, Сэм,
    рассуждаете слишком прямолинейно. Там будет лежать человек, наш человек,
    загримированный под Ленина. Можно дать ему агентурную кличку «Свинья»,
    если вам уж так понравилось это слово.
    — Я, кажется, начинаю понимать… — задумчиво проговорил советолог.
    — Слава Богу! — обрадовался его собеседник.
    — Я кажеться начинаю понима-а-ть. — Этой «свиньей», по всей видимос-
    ти, намечено быть мне?!
    Джеймс Уорбикс устало прикрыл глаза:
    — Знаете, Сэм, я, пожалуй, был о вас лучшего мнения и надеялся, что
    вы более высокого мнения обо мне. Вам поручено общее руководство опера-
    цией: вербовка агентуры, подкуп, шантаж, а на роль «Свиньи» претендент
    уже есть.
    — Кто же этот счастливец?
    — Теодор Фрайер, Крошка Тед. Вы слышали о нем когда-нибудь, Сэм?
    — Щеки Стадлера залил легкий румянец, но он быстро овладел собой:
    — Нет, не имел чести.
    — Странно, — удивился Уорбикс. — Вы первый человек, не знающий Те-
    да… Это профессиональный актер, довольно известный, он снялся во мно-
    жестве фильмов, не совсем, скажем, обычных: фильмах категории «ххх»*.
    Вот, взгляните… — замдиректора подвинул Стадлеру несколько фотографий
    из папки.
    Тот взглянул, и его щеки зарделись ярче.
    — Боже, какой кошмар!
    — Да вы не туда смотрите, — улыбнулся Уорбикс. — Взгляните на лицо:
    небольшая залысина, бородка, морщинки — вылитый Ильич!
    — Я надеюсь, он не собирается лежать там голым? — осторожно спросил
    Стадлер.
    — О, нет конечно! Там же холод собачий, а потом вот с этим, — кивок в
    сторону фотографий, — все кончено. Уже год, как он уволен за профнепри-
    годность. Вы понимаете, о чем я говорю? — Уорбикс заговорщицки подмигнул
    советологу.
    Тот нервно подмигнул в ответ.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    История России с древнейших времен

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей М. СОЛОВЬЕВ: История России с древнейших времен

    представляет обширную открытую равнину с умеренным климатом, эта равнина не
    везде равно плодородна и в самых плодородных местах уступает южным
    пространствам империи, но зато она почти везде способна к обработанию,
    следовательно, везде поддерживает деятельность, энергию человека, побуждает
    к труду и вознаграждает за него, а известно, как подобные природные
    обстоятельства благоприятствуют основанию и развитию гражданских обществ.
    Было сказано, что эта область не везде одинаково плодородна: северная часть
    менее плодородна, чем южная; это природное обстоятельство также очень
    важно, условливая первоначальную промышленность как главное занятие для
    южного народонаселения и промышленность, производящую для северного,
    дополняя, следовательно, одну часть другою, делая их необходимыми друг для
    друга.
    Область Москвы-реки была первоначальною областью Московского княжества, и
    в первой деятельности московских князей мы замечаем стремление получить в
    свою власть все течение реки. Верховье и устье ее находились в чужих руках,
    следовательно, область Московского княжества была заперта с двух концов:
    верховье реки находилось во власти князей можайских-смоленских, устье — во
    власти князей рязанских, — здесь их был город Коломна. Отсюда понятно,
    почему первыми завоеваниями Москвы были Можайск и Коломна князь Юрий
    Данилович, только овладев этими двумя городами, мог считать свою область
    вполне самостоятельною.
    Мы видели, что распространение русских владений следовало течению рек.
    Во-первых, оно шло озерною новгородскою системою, потом системою Двины и
    Днепра к югу или юг

    Страницы: 1 2 3 4

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    История России с древнейших времен

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей М. СОЛОВЬЕВ: История России с древнейших времен

    около Киева, на западном берегу Днепра, земля полян. Область Киевского
    княжества в первоначальном виде, как досталась она Изяславу I, заключала в
    себе земли полян, древлян и отчасти дреговичей; естественными и
    приблизительными историческими границами его были: к востоку — Днепр; к
    северу — водораздел между речными областями, собственно Днепровскою и
    областью Припяти, потом водораздел между областью Припяти и Немана; к
    западу — водораздел между Западным Бугом и Вислою; к югу — сначала
    водораздел между областью Припяти, Днестра и Буга, потом — река Рось, по
    которой начиная с XI века видим уже военные поселения, зерно козачества.
    Почему река Рось служила в древности южною границею и Киевского княжества и
    всех русских областей, это объясняется также природою: к югу от этой реки,
    в южной части нынешней Киевской губернии, почва принимает уже степное
    свойство, луга здесь степные. Область княжества Владимиро-Волынского
    заключала в себе землю бужан (славянского племени, жившего по Западному
    Бугу) и, принадлежала, с одной стороны, к системе вислинской, а с другой,
    чрез притоки Припяти к днепровской, посредничала между Русью и Польшею. Это
    положение Владимиро-Волынской области на отдельной от Днепра речной системе
    объясняет отчасти, почему Волынь отделяется от собственной Руси и вместе с
    Галичем образует особую систему княжеств, отдельность речной системы
    объясняет также и раннюю особность Галицкого княжества, лежащего по
    вислинской и днестровской системам.
    На восточной стороне Днепра притоком последнего, Десною, привязывалась к
    Киевской области и область Черниговская, лежащая по Десне и ее притокам.
    Тщетно князья хотели делить Русь Днепром на две отдельные половины — Десна
    привязывала Чернигов к Киеву так же крепко, как и родовые отношения
    Святославичей и Мономаховичей; тщетно потом польское правительство хотело
    разделиться Днепром с Москвою, это деление было кратковременно. Река Сейм,
    приток Десны, привязывала к Чернигову область Курскую. На южной оконечности
    нынешней Черниговской губернии находится возвышенность, дающая начало
    рекам, изливающимся отсюда в Полтавскую губернию, Трубежу, Супою, Удаю и
    Ромну; этот водоспуск в древности отделял область Чернигрвского княжества
    от области Переяславского. На верхнем Днепре, и, следовательно, в тесной
    связи с Киевом, находилась область Смоленского княжества. Смоленск
    находился в области кривичей, которые сели на верховьях рек Волги, Днепра и
    Двины, из этого положения легко видеть важное значение Смоленской области,
    находившейся между тремя главными частями Руси — между областью Волги,
    Днепра и Двины, т. е. между Великою, Малою и Белою Россиею; держа ключи ко
    всем этим областям, смоленские князья держат Новгород в зависимости от
    Южной Руси, стерегут Днепровье от притязаний северных князей, принимают
    самое деятельное участие в распрях последних с южными, являются главными
    деятелями в истории Юго-Западной Руси (с тех пор, как волынские князья
    обращают все свое внимание на запад), борются с Волынью и Галичем за Киев и
    во время этой борьбы крепко держатся связи с севером, с Новгородом и
    Волжскою областию. Из положения Смоленской области понятно, почему Смоленск
    служил постоянно поводом к спору между Северо-Восточною, или Московскою, и
    Юго-Западною, или Литовскою, Русью, почему ни московское, ни литовское
    (польское) правительство не могли успокоиться, не имея в своих руках
    Смоленска. Граница Смоленского княжества шла на севере между притоками
    Ловати и Торопою, далее от Торопца — к Верхней Волге у Ржева; восточная
    граница шла от Ржева мимо Зубцова к верховьям Москвы-реки и Протвы, около
    Можайска, потом поворачивала к западу водоразделом между системою
    днепровскою и окскою, между Угрою и Днепром, между Десною и Сожью; южную
    границу с Черниговскою и Киевскою областями определить можно впадением реки
    Прони в Сожь; на запад границу составлял Днепр до Орши и далее на север —
    линия через Двину между Сурожем и Велижем к Торопцу. Из обозначения этих
    границ видно, что Смоленское княжество, кроме области кривичей, заключало в
    себя также и область радимичей, живших на Соже. Почва Смоленского княжества
    вообще неплодородна, особенно половина, лежащая к северу от Днепра, это
    обстоятельство и выгодное положение на трех речных системах среди главных
    русских областей необходимо условливали развитие торговой промышленности у
    смольнян и в древние времена.
    Теперь обратимся к Великой России, государственному ядру. Здесь первое
    место принадлежит области Верхней Волги, или Ростовской области. Главный
    город ее Ростов Великий при самом начале русской истории находится в тесной
    связи с Новгородом и его князьями, те же заморские варяги, которые брали
    дань на новгородских славянах и на чуди, берут ее и на мери, финском
    племени, жившем около Ростова; посадник Рюрика сидит в Ростове, причем не
    упоминается о походе, о покорении, следовательно, более чем вероятно, что
    меря, подвергавшаяся вместе с новгородцами и чудью варяжскому игу, вместе с
    ними свергла его, вместе с ними призвала князей. Такая тесная связь Ростова
    с Новгородом и чудью объясняется тем, что Белоозеро связано с Ростовом
    водною нитью, эта нить есть река Шексна, которая вытекает из Белоозера и
    впадает в Волгу у нынешнего Рыбинска; Ростов же находится при озере Неро,
    из которого течет Которость, впадающая в Волгу при Ярославле. Варяги,
    овладевшие Белоозером, необходимо должны были спуститься вниз по Шексне к
    Волге, отсюда вниз по Волге до Которости и ею вверх до Ростова. Если этот
    водный путь служил для враждебных нападений, то он должен был так же
    служить и для мирных сношений между Белоозером и Ростовом, отсюда
    объясняется постоянная, неразрывная связь между этими городами в нашей
    истории, объясняется, почему Белоозеро является волостью Мономаха, которому
    принадлежит Ростов с Поволжьем; впоследствии Белоозеро становится уделом
    Ростовского княжества. Вниз по Шексне ходили в Ростовскую землю военные
    дружины и торговые лодки, вверх по ней шли из Ростовской земли на Белоозеро
    и мятежные волхвы, так сильно волновавшие новообращенных христиан севера.
    Естественные и вместе исторические границы Ростовской области
    обозначаются с севера и северо-запада границами новгородских владений; при
    определении последних мы видели и северо-западную границу Ростовской
    области; на севере естественною границею ее служили Увалы, отделяющие
    систему Волги от системы Северной Двины. Что же касается до естественных
    границ Ростовской области с востока, юга и юго-запада, то они, собственно,
    должны совпадать с границами волжской системы, но это уже будут границы не
    Ростовской области, а Московского государства, которого область есть
    преимущественно область Волги. Таким образом, мы видим, что историческое
    деление Русской государственной области на части условливается отдельными
    речными системами, ясно, что величина каждой части будет соответствовать
    величине своей речной области; чем область Волги больше области всех других
    рек, тем область Московского государства должна быть больше всех остальных

    частей России, а, естественно, меньшим частям примыкать к большей — отсюда
    понятно, почему и Новгородская озерная область, и Белая, и Малая Русь
    примкнули к Московскому государству.
    Итак, целая область Волги есть преимущественно область Московского
    государства, и Ростовская область будет только областью Верхней Волги.
    Проследим же теперь распространение Русской государственной области по
    волжской системе и переход Ростовской области в область великого княжества
    Владимирского, и последней — в область Московского государства. Ростов был
    городом племени и, если принимать известие летописца, был одинок в целой
    обширной области, получившей от него свое название. Мы видим, что одною из
    главных сторон деятельности наших князей было построение городов. Это
    построение носит следы расчета, преднамеренного стремления, что видно из
    положения новых городов и из расстояния их одного от другого. Ярославль
    построен на важном пункте, при устье Которости в Волгу, которая посредством
    этого притока соединяется с Ростовским озером. Потом, мы видим стремление
    вниз по Волге: города строятся при главных изгибах реки, при устьях
    значительных ее притоков — так построена Кострома при повороте Волги на юг,
    при впадении в нее Костромы; Юрьевец-Поволжский — при следующем большом
    колене, или повороте Волги на юг, при впадении в нее Унжи; наконец, Нижний
    Новгород — при впадении Оки в Волгу. Здесь на время остановилось
    естественное стремление северных князей вниз по Волге, к пределам Азии.
    Нужно было вступать в борьбу с народонаселением, жившим по берегам Волги и
    ее притоков, отсюда необходимые войны северных князей с болгарами и
    мордвою; в этой борьбе русские остаются победителями, видимо, оттесняют
    варваров, но тут Азия как будто собирает последние силы для отпора опасному
    врагу и высылает толпы татар. Основатель Нижнего Новгорода Юрий
    Всеволодович пал в битве с татарами; движение русских вниз по Волге было
    надолго остановлено. При Димитрии Донском оно начинается снова: русские
    полки являются опять в старинной земле Болгарской, здесь загорается
    последняя ожесточенная борьба между Европою и Азиею, борьба, имеющая важное
    значение не для одной русской истории. Азиатцы основывают в Болгарской
    земле крепкий оплот против стремления русских и в лице их против Европы и
    христианства: этот оплот — Казань. После долгой, упорной борьбы Казань
    падает пред Иоанном IV. Как важна была Казань для Азии, видно из того, что
    спустя немного времени после ее завоевания устье Волги, чрез покорение
    Астрахани, уже находится в руках русских. В то же время русские поселения
    распространяются по камской системе, которая так близка к системам рек
    сибирских, причем переход чрез Уральские горы по их незначительной высоте
    был легок, незаметен для русских людей; уже при Иоанне IV козаки
    разведывают путь в Сибирь, причем главная их дорога по рекам; при
    наследниках Грозного русские утверждаются здесь окончательно;
    малочисленные, разбросанные на огромных пространствах дикие народцы не
    могли выставить им сильного сопротивления; природа в удобстве водных
    сообщений везде дала предприимчивым русским дружинам средство с
    необыкновенною быстротою отыскивать новые землицы для приведения их под
    высокую руку великого государя, и скоро русские грани касаются берегов
    Восточного океана. Заметим также, что природа, отделив Сибирь от остальной
    Азии пространными степями Татарии, а с востока и севера опоясав уединенными
    океанами и направив течение больших рек ее к северным тундрам, чрез это
    самое заставила ее смотреть исключительно на запад, образовала из нее
    нераздельную часть Европейской России.
    Кроме стремления вниз по Волге, у северных князей было еще другое
    стремление, более важное, именно стремление на юг для соединения с
    Юго-Западною Русью, где находилась главная сцена действия. Мы назвали это
    стремление более важным, потому что хотя у князей это было только
    стремление к югу, для соединения с Днепровскою Русью, однако на самом деле
    это выходило искание центра, около которого русские области могли
    сосредоточиться. Стремление князей к югу усматривается в перенесении стола
    княжеского из Ростова в Суздаль; первый князь, который должен был остаться
    надолго в Ростовской области, Юрий Владимирович Долгорукий, живет уже не в
    Ростове, а в Суздале, городе южнейшем. Каково же положение этого города, и
    как вообще должно было совершаться это движение на юг? И здесь, как везде в
    нашей древней истории, водный путь имеет важное значение. Самая ближайшая
    от Которости и от Ростовского озера река к югу есть Нерль, которая сама
    есть приток Клязьмы, таким образом, если следовать речным путем, то после
    Ростова южнее будет Суздаль на Нерли, потом южнее Суздали является
    Владимир, уже на самой Клязьме; так и северные князья переносили свои столы
    — из Ростова в Суздаль, из Суздаля во Владимир. Здесь, в последнем городе,
    стол великокняжеский утвердился надолго, потому что северные князья,
    достигнув этого пункта, презрели Южною Русью и все внимание обратили на
    восток, начали стремиться по указанию природы вниз по рекам: Клязьмою — к
    Оке и Окою — к Волге. Положение Владимира было очень выгодно для того
    времени, когда после нашествия монголов восточные отношения играли важную
    роль: Владимир лежит на Клязьме, которая впадает в Оку там, где эта река
    принадлежит востоку. Здесь природа с своей стороны предлагает также
    объяснение, почему владимирские князья, устремив все свое внимание на дела
    северо-востока, так охладели к югу; такое охлаждение особенно замечается в
    деятельности Юрия II Всеволодовича. Из этого уже видно, что Владимир не мог
    быть сосредоточивающим пунктом для русских областей: положение его
    односторонне, река, на которой лежит он, стремится к финскому
    северо-востоку. Средоточие было найдено вследствие опять того же стремления
    к югу, которым особенно отличался Юрий Долгорукий. Мы видели речной путь от
    Ростова к югу, но этот путь вел не прямо к югу, а к юго-востоку, тогда как
    для отыскания центра русских областей нужно было уклониться к юго-западу,
    что и сделал Юрий Долгорукий, построивший на юго-запад от Ростова, по пути
    в Днепровскую Русь, города Переяславль-Залесский и Москву. Москва и была
    именно искомым пунктом, это обозначилось тотчас же в истории: в первый раз
    Москва упоминается в 1147 году, по случаю свидания Долгорукого с
    Святославом северским. Москва лежит на реке того же имени, которая течет
    между Волгою, Окою и Верхним Днепром. Москва-река впадает в Оку, так же как
    и Клязьма, с тем, однако, различием, что Клязьма впадает в Оку там, где она
    принадлежала финскому северо-востоку, тогда как Москва впадает именно в том
    месте, где Ока, обращаясь к востоку, передавала Москве обязанность служить
    соединением для северных и южных русских областей. Сосредоточивающий пункт
    долженствовал быть местом соединения севера с югом, но вместе с тем должен
    был носить характер северный, потому что на севере находились крепкие
    государственные основы, которых не было в области собственной Оки, в земле
    вятичей, в стране переходной, без определенного характера, впрочем, издавна
    примыкавшей к Южной Руси, и потому более на нее похожей. Заметим также, что
    Москва находилась прямо в средине между двумя племенами, из которых главным
    образом составилось народонаселение русское, между племенем славянским и
    финским.
    Что касается природы московского центрального пространства, то оно

    Страницы: 1 2 3 4

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    История России с древнейших времен

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей М. СОЛОВЬЕВ: История России с древнейших времен

    новгородские владения — знак, что они были спорные, что суздальские князья
    имели на них постоянные притязания, одним словом, что это были колонии
    Новгородские в чужой области. Такие же колонии новгородские простирались в
    области Онеги, Северной Двины и далее до самого Уральского хребта; на
    важное значение волоков указывает название заволоцких владений Новгорода,
    Заволоцкой чуди.
    В тесной связи с системой Ильменя находится система Чудского и Псковского
    озер: кривичи изборские находятся в союзе с славянами новгородскими, вместе
    с ними призывают князей; несмотря, однако, на эту тесную связь, несмотря на
    то, что Псков, сменивший Изборск, находился в пригородных отношениях к
    Новгороду, Псков с самого начала стремится к самостоятельности и, наконец,
    достигает ее: здесь между другими обстоятельствами нельзя не предположить и
    влияния природы, потому что Псковская область принадлежит к отдельной
    речной системе. Этим же обстоятельством условливаются и самое различие и
    границы племен: народонаселение Изборской области принадлежало к кривскому
    племени.
    Новгородская область представляет самую возвышенную страну между
    внутренними русскими областями. По климату и почве она разделяется на две
    половины: северо-восточную и юго-западную. Северо-восточная, простирающаяся
    от окрестностей озер Лача и Вожа до рек Сяси и Мологи, наполнена стоячими
    водами и лесами, подвержена дуновению северных ветров и повсюду
    неплодородна по причине влажной и болотистой почвы; юго-западная половина
    гораздо возвышеннее, суше и плодороднее. Это разделение важно для нас в том
    отношении, что им определяется первоначальная граница славянского и
    финского племени; известно, что везде при своих столкновениях славяне
    занимали возвышенные, сухие и хлебородные пространства, финны же —
    низменные, болотистые; так точно и здесь означенная граница по качеству
    почвы соответствует границе между славянским и финским племенами в
    Новгородской области. Самые лучшие для хлебопашества места находится между
    реками Шелонью и Ловатью: здесь главные селища славянского племени; далее к
    северо-западу, в нынешней Петербургской губернии, опять начинаются
    низменные, болотистые пространства — почва финского племени. Но так как
    пространство между реками Шелонью и Ловатью мы назвали хлебородным только
    относительно, вообще же ильменские славяне не нашли в своих жилищах больших
    удобств для земледельческой промышленности, то с течением времени благодаря
    удобству водных путей среди них развилась торговая промышленность,
    указавшая им необходимо путь к северо-востоку, малонаселенному финскими
    племенами, со стороны которых новгородцы не могли встретить сильного
    сопротивления. Из летописных свидетельств мы знаем, что относительно
    продовольствия Новгородская область была в зависимости от Низовой земли:
    князь последней, пресекши подвоз съестных припасов, мог заморить Новгород
    голодом; с другой стороны, и относительно торговли Новгород зависел вполне
    от Востока, потому что торговое значение Новгорода состояло в доставке
    северо-восточных товаров в Европу: отсюда понятно, что когда на востоке
    явилось могущественное владение — государство Московское, то Новгород,
    находясь в полной зависимости от Востока, необходимо должен был примкнуть к
    этому государству, таким образом, сама природа не позволяла Новгороду быть
    долго независимым от Восточной Руси. То же самое должно сказать и о Пскове:
    его область имеет также тощую почву, которая должна была заставить
    народонаселение обратиться к другого рода промышленности — к торговле,
    ремеслам; псковичи славились мастерствами, особенно строительным;
    новгородцев в насмешку называли плотниками — указание на их промышленный
    характер.
    Несмотря на то что на западе в средние века существовало мнение, будто из
    Балтийского моря по восточному пути можно проехать водою в Грецию, водный
    путь этот прекращался рекою Ловатью там, где прекращается и Новгородская
    озерная область. От Ловати до Днепра шел волок, отделявший Новгородскую
    озерную область от Западнодвинской и Днепровской. Об этом волоке между
    Ловатью и Днепром упоминает начальный летописец, описывая водный путь из
    Варяг в Греки, но он не вдается в подробности, каким образом дружины первых
    князей русских шли от Ловати до Днепра. Очень вероятно, что путь их лежал
    от Ловати по реке Сереже до тридцативерстного волока к Желну на реке
    Торопе, потом вниз Торопою до Двины, Двиною к устью Косопли (Каспли) и этою
    рекою вверх до озера Касплинского и волока при Гавринах в Порецком уезде с
    переездом по суше тридцати верст. Во всяком случае на пути от Ловати к
    Днепру должно было встретить Западную Двину — вот причина, почему Двинская
    область, область полоцких кривичей, вошла в связь с новгородцами и князьями
    их прежде области кривичей смоленских, и Рюрик уже отдает Полоцк одному из
    мужей своих. Область Западной Двины, или область Полоцкая, имела такую же
    участь, как и озерная область Новгородская: славянское племя заняло начало
    и средину течения Двины, но не успело при медленном движении своем
    достигнуть ее устья, берегов моря, около которого оставались еще туземцы,
    хотя подчиненные русским князьям, но не подчинившиеся славянорусской
    народности. Особность Полоцкого, или Двинского княжества, его слабость
    вследствие этой особности и усобиц были причиною того, что в XII веке от
    морских берегов, с устья Двины, начинается наступательное движение немцев,
    пред которыми полочане должны были отступать все далее и далее внутрь
    страны. Потом Полоцкое княжество подчинилось династии князей литовских и
    чрез них соединилось с Польшею. Московское государство, сосредоточив
    северо-восточные русские области, усилившись, начало стремиться по
    естественному направлению к морю, ибо в области Московского государства
    находились истоки Двины. Иоанн IV, стремясь чрез покорение Ливонии к морю,
    взял и Полоцк; но Баторий отнял у него и Ливонию и Полоцк, вследствие чего
    почти все течение Двины стало находиться в области одного государства. Но
    чрез несколько времени шведы отняли у поляков устье Двины, и область этой
    реки явилась в затруднительном, неестественном положении, поделенною между
    тремя государствами. Петр Великий отнял низовье Двины у шведов, вследствие
    чего положение Двинской области стало еще затруднительнее, потому что
    верховье и устье находились в области одного государства, а средина — в
    области другого. При Екатерине II Двинская область была выведена из этого
    неестественного положения.
    Границу Полоцкой области на севере составляет водораздел между системою
    Двины и озерною — ильменскою и чудскою. Но верховье Двины не принадлежало
    Полоцкой области: за него шла сильная борьба между князьями полоцкими,
    потомками Изяслава Владимировича и потомками брата его Ярослава,
    владельцами остальных русских областей. Причина этой борьбы, причина
    стремления Ярослава I и рода его удержать за собою верховье Двины ясна с

    первого взгляда на карту: Верхняя Двина и впадающая в нее речка Торопа
    служили соединением Новгородской области с собственною Русью, областью
    Днепровскою, по ним шел путь из Варяг в Греки; владея Новгородом и
    Днепровьем, Ярослав и дети его не могли оставить верховье Двины и Торопу во
    владении враждебного рода Изяславичей полоцких; последние, пользуясь тем,
    что их владения, их речная область, отделяла Новгородскую область от Руси,
    неоднократно обнаруживали свои притязания на Новгород, Ярослав уступил
    Брячиславу полоцкому Витебск и Усвят, но удержал верховье Двины и Торопу,
    где после образовалось княжество Торопецкое, примыкавшее к Смоленскому, Из
    этого положения Торопецкого княжества, лежащего в средине между озерною
    (Новгородскою), Двинскою (Полоцкою), Днепровскою (Южнорусскою) и Волжскою
    (Ростовскою и Суздальскою) областями, уясняется нам положение князей
    торопецких, знаменитых Мстиславов, их значение как посредников между
    Новгородом, Южной Русью и князьями суздальскими; посредством Торопца
    Новгород поддерживал связь свою с Южною Русью, из Торопца получал защиту от
    притеснений князей суздальских.
    На востоке, юге и западе границами Полоцкой области служили
    приблизительно также водоразделы между системами Двины, Днепра и Немана. Но
    на юге к Полоцкому княжеству примыкало также княжество Минское,
    находившееся преимущественно на системе днепровской, по правому берегу
    Днепра и рекам, впадающим в него с этой стороны. Княжество Минское
    образовалось, как видно, из области славянского племени дреговичей, севших,
    по летописи, между Припятью и Двиною. Мы видим, что в стремлении своем на
    юг из Новгородской области варяги прежде всего должны были перейти в
    область Двины и утвердиться в Полоцке. Отсюда, двинувшись к югу, они
    немедленно должны были перейти в область Днепра, в землю дреговичей, в том
    месте, где притоки Днепра и Двины находятся так близко друг от друга, где
    теперь искусственно соединяются Березинским каналом. Это движение полоцких
    державцев к югу и покорение дреговичей, без сомнения, произошло еще при
    Рюрике, по крайней мере прежде движения Олега из Новгорода; что правый
    берег Днепра, земля дреговичей, занята была из Полоцка, доказывает молчание
    летописи о покорении дреговичей Олегом или его преемниками. Владимир,
    истребив семью полоцкого князя Рогволода, присоединил его владения, как
    кривские, так и дреговические, к своим; но после по совету дружины,
    восстановил Рогволодову область в целом ее виде для внука Рогволодова, а
    своего сына — Изяслава; этим объясняется, каким образом Минское княжество,
    лежащее в области Днепровской, принадлежало роду князей полоцких; но
    Минское княжество вследствие своего географического положения становится
    местом борьбы между Изяславичами полоцкими и Ярославичами русскими, и
    долее, чем самый Полоцк, остается за последними; а дреговичи южные, жившие
    по притокам Припяти, принадлежат постоянно к владениям русских Ярославичей.
    Почва собственно Полоцкого княжества неплодородна, вся область наполнена
    озерами, болотами-топями; теперь в Витебской губернии считается больше 1000
    озер, больших и малых. Бедность природы при удобстве сообщения с морем
    посредством Двины обратила внимание полочан и видблян на торговлю, и они
    вместе с смольнянами являются посредниками заморской русской торговли.
    Как Полоцкое княжество есть область Западной Двины, так Литва есть
    область Немана, Польша — область Вислы Литовская область вместе с областью
    ятвягов, лежащею по границе между речными системами Вислы, Немана и Днепра.
    имеют важное значение в истории Восточной Европы: покрытые болотами и
    лесами, даже теперь непроходимыми, эти страны лучше высоких горных хребтов
    охраняли западные границы русских славян; среди этих-то болот и
    непроходимых пущ с незапамятных пор засели странные народы — литва и
    ятвяги, происхождения которых не могут еще определить ученые. Благодаря
    природе своей страны литовцы и ятвяги долее всех своих соседей сохраняли
    дикость первоначального быта, они набегали на окрестные страны, но сами
    были недосягаемы в своих неприступных природных укреплениях. Когда
    единоплеменники их — пруссы — подверглись тяжкому игу немцев, литовцы
    отбились от последних в своих дебрях, заслонили от них и восточных соседей
    своих; с другой стороны, вероятно, усиленные в числе прусскими выходцами,
    литовцы начинают наступательное движение к востоку и югу на русские области
    и основывают княжество, которого географическое положение также очень
    важно: в области Литовского великого княжества соединялись системы
    днепровская, вислинская, неманская и западнодвинская, реки русские
    соединялись с реками польскими. Поэтому княжество Литовское служило звеном,
    связующим Русь с Польшею. На небольшом пространстве между Кобрином, Пинском
    и Слонимом три речные системы — вислинская, неманская и днепровская, и
    вместе с тем три области — Польская, Литовская и Русская соединяются теперь
    каналами; вот доказательство, что на Восточной Европейской равнине
    естественными гранями между странами и народами служили междуречные волоки,
    и как эти естественные грани были незначительны, как мало препятствовали
    соединению народов!
    Юго-Западная, древняя собственная Русь (княжества Киевское,
    Переяславское, Черниговское, Смоленское, Волынское, Туровское), есть
    область Днепра, главной реки водного пути из Варяг в Греки; этому пути,
    следственно Днепру преимущественно, Русь была обязана своим соединением с
    Северо-Западною и Юго-Восточною Европою: из первой явились князья, от
    второй получено христианство; Днепру преимущественно Русь была обязана и
    своим материальным благосостоянием: по этой реке шли с своими дружинами
    князья, которые сосредоточили прибрежные славянские племена, жившие
    рассеянно; по Днепру же шел и торговый путь из нижних стран в верхние. И
    Днепр в историческом отношении разделял судьбу других рек русских: его
    устье, хотя с незапамятных пор покрывалось русскими лодками, однако,
    собственно не находилось в русских владениях до времен Екатерины II, потому
    что Русская государственная область распространялась естественным образом
    изнутри, из ядра своего, вниз по рекам до естественных пределов своих, то
    есть до устьев этих рек, берущих начало в ее сердце, а это сердце — Великая
    Россия, Московское государство, справедливо называемое страною источников:
    отсюда берут свое начало все те большие реки, вниз по которым
    распространялась государственная область. Несмотря на то что Юго-Западная
    Русь, преимущественно Киевская область, была главною сценою древней нашей
    истории, пограничность ее, близость к полю или степи, жилищу диких народов,
    делала ее неспособною стать государственным зерном для России, для чего
    именно природа приготовила Московскую область; отсюда Киевская область
    (Русь в самом тесном смысле) вначале и после носит характер пограничного
    военного поселения, остается страною козаков до полного государственного
    развития, начавшегося в Северной Руси, в стране источников.
    Но если по причинам естественным Юго-Западная Русь не могла стать
    государственным ядром, то природа же страны объясняет нам, почему она была
    главною сценою действия в начальной нашей истории: области древних княжеств
    Киевского, Волынского, Переяславского и собственно Черниговского составляют
    самую благословенную часть областей русских относительно климата и качества
    почвы. Древнюю Русь в самом тесном смысле этого слова составляла страна

    Страницы: 1 2 3 4

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    История России с древнейших времен

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей М. СОЛОВЬЕВ: История России с древнейших времен

    Сергей Михайлович СОЛОВЬЕВ

    История России с древнейших времен

    ГЛАВА ПЕРВАЯ

    Природа Русской государственной области и ее влияние на историю. —
    Равнинность страны. — Соседство ее с Среднею Азией. — Столкновение
    кочевников с оседлым народонаселением. — Периоды борьбы между ними. —
    Козаки. — Племена славянские и финские. — Славянская колонизация. —
    Значение рек на великой равнине. — Четыре главные части древней России. —
    Озерная область Новгородская. — Область Западной Двины. — Литва. — Область
    Днепра. — Область Верхней Волги. — Путь распространения русских владений. —
    Область Дона. — Влияние природы на характер народный.

    Задолго до начала нашего летоисчисления знаменитый грек, которого зовут
    отцом истории , посетил северные берега Черного моря; верным взглядом
    взглянул он на страну, на племена, в ней жившие, и записал в своей
    бессмертной книге, что племена эти ведут образ жизни, какой указала им
    природа страны. Прошло много веков, несколько раз племена сменялись одни
    другими, образовалось могущественное государство, но явление, замеченное
    Геродотом, остается по-прежнему в силе: ход событий постоянно подчиняется
    природным условиям.

    Перед нами обширная равнина: на огромном расстоянии от Белого моря до
    Черного и от Балтийского до Каспийского путешественник не встретит никаких
    сколько-нибудь значительных возвышений, не заметит ни в чем резких
    переходов. Однообразие природных форм исключает областные привязанности,
    ведет народонаселение к однообразным занятиям; однообразность занятий
    производит однообразие в обычаях, нравах, верованиях; одинаковость нравов,
    обычаев и верований исключает враждебные столкновения; одинакие потребности
    указывают одинакие средства к их удовлетворению; и равнина, как бы ни была
    обширна, как бы ни было вначале разноплеменно ее население, рано или поздно
    станет областью одного государства: отсюда понятна обширность Русской
    государственной области, однообразие частей и крепкая связь между ними.
    Великая равнина открыта на юго-востоке, соприкасается непосредственно с
    степями Средней Азии; толпы кочевых народов с незапамятных пор проходят в
    широкие ворота между Уральским хребтом и Каспийским морем и занимают
    привольные для них страны в низовьях Волги, Дона и Днепра; древняя история
    видит их здесь постоянно господствующими; Геродот свойствами страны
    объясняет причины этого господства, но тот же Геродот замечает, что берега
    Днепра по своему необыкновенному плодородию способны питать и
    земледельческое народонаселение; и вот предания говорят о народных
    движениях с Запада навстречу кочевым ордам; на берегах Днепра и его
    притоков, на востоке и западе, селятся племена земледельческие с характером
    европейским; они движутся все далее и далее на Восток, но кочевники не
    скоро уступят им свои привольные степи. Азия не перестает высылать хищные
    орды, которые хотят жить на счет оседлого народонаселения; ясно, что в
    истории последнего одним из главных явлений будет постоянная борьба с
    степными варварами. Периоды этой борьбы так обозначаются в русской истории:
    от половины IX века до сороковых годов XIII нет резкого перевеса ни на
    стороне кочевников, ни на стороне славянских племен, объединенных под
    именем Руси; печенеги, а за ними половцы наносят иногда сильные опустошения
    Приднепровью, но зато иногда и русские князья входят в глубь степей их, за
    Дон, и пленят их вежи. От сороковых годов XIII века до исхода XIV берут
    перевес азиатцы в лице монголов: с конца XIV века пересиливает Европа в
    лице России; северо-западная, европейская часть великой равнины начинает
    распространяться на счет юго-восточной, азиатской. Но природа страны
    условила еще другую борьбу для государства, кроме борьбы с кочевниками:
    когда государство граничит не с другим государством и не с морем, но
    соприкасается с степью, широкою и вместе привольною для житья, то для
    людей, которые по разным причинам не хотят оставаться в обществе или
    принуждены оставить его, открывается путь к выходу из государства и
    приятная будущность — свободная, разгульная жизнь в степи. Вследствие этого
    южные степные страны России по течению больших рек издавна населялись
    козацкими толпами, которые, с одной стороны, служили пограничною стражею
    для государства против кочевых хищников, а с другой, признавая только на
    словах зависимость от государства, нередко враждовали с ним, иногда были
    для него опаснее самих кочевых орд. Так Россия вследствие своего
    географического положения должна была вести борьбу с жителями степей, с
    кочевыми азиатскими народами и с козаками, пока не окрепла в своем
    государственном организме и не превратила степи в убежище для
    гражданственности.
    Составляя восточную часть Европы, отличаясь климатом суровым, представляя
    на юго-востоке степь, населенную кочевыми племенами, сменявшими друг друга
    в постоянном стремлении из Азии, на северо-западе — страну, покрытую
    девственными лесами, наполненную реками, озерами, болотами, среди которых
    кое-где блуждали орды звероловов, великая равнина не могла получить скоро
    многочисленного народонаселения. Племена славянские раскинулись на огромных
    пространствах, по берегам больших рек; при движении с юга на север они
    должны были встретиться с племенами финскими, но о враждебных столкновениях
    между ними не сохранилось преданий: легко можно предположить, что племена
    не очень ссорились за землю, которой было так много, по которой можно было
    так просторно расселиться без обиды друг другу. В начале нашей истории мы
    видим, что славяне и финны действуют заодно; каким образом ославянились
    финские племена — меря, мурома, каким образом Двинская область получила
    русское народонаселение и стала владением Великого Новгорода? — все это
    произошло тихо, незаметно для истории, потому что здесь, собственно, было
    не завоевание одного народа другим, но мирное занятие земли, никому не
    принадлежащей. Распространение русских владений в Сибири, о котором можно
    иметь ясное понятие по дошедшим до нас памятникам, дает лучшее объяснение
    тому, как распространялись русские владения и по сю сторону Уральского
    хребта: здесь также могли иметь место стычки с туземцами, которые приходили
    иногда разорять новые поселения, отказывались платить ясак; но здесь один
    народ, государство не было завоевано другим народом, государством в том
    смысле, в каком обыкновенно принимается в истории завоевание, одним словом,
    и там и здесь преимущественно происходило население, колонизация страны.

    Что сказано о севере России, то может быть сказано и о других областях: мы
    видим с самого начала, что князья наши преимущественно заботятся о
    построении городов, о населении пустынных пространств; известно, как и
    после Московское государство расширяло свои пределы на восток и юго-восток,
    занимая и населяя пустынные пространства; известно, наконец, население
    южных и юго-восточных областей, имевших место недавно, уже во времена
    империи. Малонаселенность страны, постоянное стремление владельцев
    увеличивать население своих земель с ущербом государственному интересу,
    вызывали меры, имевшие целию удержать народонаселение на прежде занятых им
    пространствах. Таким образом, в русской истории мы замечаем то главное
    явление, что государство при расширении своих владений занимает обширные
    пустынные пространства и населяет их; государственная область расширяется
    преимущественно посредством колонизации: господствующее племя — славянское
    — выводит поселения свои все далее и далее вглубь востока. Всем племенам
    Европы завещано историею высылать поселения в другие части света,
    распространять в них христианство и гражданственность; западным европейским
    племенам суждено завершать это дело морским, восточному племени,
    славянскому, — сухим путем.
    Однообразна природа великой восточной равнины, не поразит она
    путешественника чудесами; одно только поразило в ней наблюдательного
    Геродота: В Скифии, — говорит он, — нет ничего удивительного, кроме рек, ее
    орошающих: они велики и многочисленны . В самом деле, обширному
    пространству древней Скифии соответствуют исполинские системы рек, которые
    почти переплетаются между собою и составляют, таким образом, по всей стране
    водную сеть, из которой народонаселению трудно было высвободиться для
    особной жизни; как везде, так и у нас, реки служили проводниками первому
    народонаселению, по ним сели племена, на них явились первые города; так как
    самые большие из них текут на восток или юго-восток, то этим условилось и
    преимущественное распространение Русской государственной области в
    означенную сторону; реки много содействовали единству народному и
    государственному, и при всем том особые речные системы определяли вначале
    особые системы областей, княжеств. Так, по четырем главным речным системам
    Русская земля разделялась в древности на четыре главные части: первую
    составляла озерная область Новгородская, вторую — область Западной Двины,
    т. е. область Кривская, или Полоцкая, третью — область Днепра, т. е.
    область древней собственной Руси, четвертую — область Верхней Волги,
    область Ростовская.
    Область Новгородская, составляя продолжение Финляндской озерной области,
    в отношении географическом и историческом посредничает между Западною
    Европою и Россиею. Здесь славянское племя сталкивается с
    скандинаво-германским; здесь шел великий водный путь из Северо-Западной
    Европы в Юго-Восточную и в Азию, из Варяг в Греки, путь, по которому
    издавна спускались северные дружины на юг для опустошения берегов Империи,
    этим же путем производилась торговля между севером и югом Европы. Озеро
    Ильмень, принимая в себя с юга многоветвистую Ловать, выпускает на север, в
    Ладожское озеро, Волхов; великий водный путь шел из Финского залива, по
    Неве, в Ладожское озеро, отсюда Волховом в Ильмень, из Ильменя Ловатью.
    Славянское племя при движении своем с юга на север не утвердилось в
    половине IX века нигде на берегах моря; навстречу медленному движению
    славян видим быстрое движение варягов. Славянам удалось утвердиться на
    важном пункте, при истоке Волхова из Ильменя, где является Новгород, но на
    втором важном пункте великого пути — при впадении Волхова в Ладожское озеро
    — они утвердиться не могли. Если даже предположим, что Ладога существовала
    до прибытия Рюрика, то она находилась не при самом устье Волхова, и это
    положение ее показывает со стороны славян какую-то медленность, боязливость
    приблизиться к озеру Нево. Что касается реки Невы, то начальный летописец
    считает ее не рекою, а устьем озера в море; Нева долго текла в дикой
    независимости, и короткий бег ее долго был свидетелем упорной борьбы между
    двумя народами — русскими и шведами. Русским удалось во время этой борьбы
    утвердиться на третьем важном пункте великого пути — при истоке Невы из
    Ладожского озера, где был построен Орешек; но потом эта крепость была
    уступлена шведам; Петр Великий взял ее снова и назвал Ключом-Городом
    (Шлиссельбургом); наконец, Петр успел овладеть течением Невы и укрепился на
    последнем, самом важном пункте озерной системы в начале великого водного
    пути, — именно при устье Невы в море, где основал Петербург. Это положение
    при начале великого водного пути, соединяющего и теперь Европу с Азиею,
    условило важное значение Петербурга как столицы: здесь в IX веке началась
    первая половина русской истории, здесь в XVIII — началась вторая ее
    половина. Движение восточных славянских племен с юга на север по великому
    водному пути, начавшееся в доисторическое время, только в XVIII веке
    окончательно достигло своей цели — морского берега.
    Область Новгородского княжества есть озерная область, где главный узел
    составляет озеро Ильмень, следовательно, естественные границы княжества
    должны совпадать с границами речных систем Ильменя, Ладожского озера и
    других близлежащих озер; и действительно, мы видим, что границами
    Новгородской области служат волоки между системами рек озерных и между
    системами Волги, Днепра и Западной Двины. Разумеется, эти границы мы должны
    означать приблизительно: в некоторых местах, преимущественно к востоку и
    юго-востоку, племя славян ильменских или новгородских еще в незапамятные
    времена могло перейти волоки и выселиться на другие речные системы
    вследствие малонаселенности страны, лежащей к востоку, на верховьях Волги;
    несмотря на то, однако, границы преимущественно идут по волокам, которые,
    надобно заметить, нигде не имеют такого важного значения, как у нас в
    России, ибо заменяют отчасти горы. На юге границею Новгородской области с
    Полоцкою и Смоленскою служил волок между системою Ильменя и Западной Двины,
    здесь граница могла обозначиться с большею точностию волоком вследствие
    раннего населения Полоцкой или Двинской области. На востоке границею
    Новгородской области с Ростовскою или Суздальскою служил приблизительно
    также волок между системой Ильменя и Верхней Волги; так, видим границу при
    реке Медведице, одном из самых близких волжских притоков к системе
    ильменской; но здесь, на востоке, новгородцы перешли в некоторых местах
    естественную границу своей области, ибо народонаселение необходимо
    стремилось с запада на восток, находя себе здесь более простора; так, в
    числе новгородских владений мы встречаем Торжок, Волок-Ламский, Бежецк и
    другие места, находящиеся на волжской системе; любопытно, однако, видеть,
    что эти места были спорные между новгородцами и князьями Ростовской
    области, последние никак не хотят уступить их в полное владение
    новгородцам: так, Волок и Торжок разделены пополам между новгородцами и
    суздальскими князьями; название Торжка, Торга, указывает именно на
    пограничное место, куда сходились на мену, торг, жители двух областей;
    название Новый Торг указывает, что этот торг был прежде где-нибудь на
    другом месте, быть может, выше, на самом волоке. Любопытно, также, что все
    эти места на волжской системе перечисляются всегда в грамотах как

    Страницы: 1 2 3 4

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Адъютант его превосходительства

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Болгарин И.Я., Северский Г.Л.: Адъютант его превосходительства

    — И это все, что вы мне скажете?
    — Да, ваше превосходительство! — твердо ответил Кольцов и, подумав,
    добавил: — Юрий — хороший мальчишка. Он разберется во всем и выберет в
    этой жизни правильную дорогу.
    — Он что, знал, кто вы? — удивленно спросил Ковалевский.
    — Знал, ваше превосходительство.
    — Бож-же! Сын дворянина, офицера русской армии!.. Могу я себе предс-
    тавить, какую вы уготовили ему судьбу!..
    Ковалевский поднялся со скамьи, медленно взошел по ступеням, обернул-
    ся. Внимательно и печально посмотрел на Кольцова.
    — Не понимаю!.. — опять тихо сказал он. — Не понимаю!.. Вы — боевой,
    заслуженный офицер русской армии… вас ждало блестящее будущее… Как
    это произошло? Почему вы пошли в услужение к большевикам?!
    На лице Кольцова мелькнула едва заметная, почти веселая усмешка.
    — Зачем же — в услужение, ваше превосходительство? Я сам большевик.
    Ковалевский рывком открыл дверь камеры и сухо добавил:
    — Завтра вас отправят в Севастопольскую целость и предадут военно-по-
    левому суду.
    — Я знаю, ваше превосходительство, меня ждет виселица.
    И клянусь вам, ничего не боюсь и ни в чем не раскаиваюсь.
    — По традициям русской армии вас, как офицера, расстреляют.
    Ковалевский постоял еще немного и медленно пошел по коридору.
    — Владимир Зенонович! — окликнул его Кольцов, и Ковалевский с ка-
    кой-то внутренней надеждой остановился. — Я думаю, Владимир Зенонович,
    что последнее слово останется всетаки за нами, — сказал Кольцов. — Да вы
    и сами в этом, кажется, начинаете убеждаться… Слышите?
    Кольцов поднял глаза вверх, невольно прислушиваясь к далекому гулу
    фронтовой канонады. Она глухо перекатывалась, точно по крыше здания
    кто-то передвигал тяжелые валуны.
    — Я уважаю фанатизм… но до известных пределов, — сказал Ковалевс-
    кий. — Вам-то что от того, что красные победят? Вы к тому времени уже
    будете прахом!..
    И Кольцов еще долго слышал шаги командующего, шаркающие, бессильные,
    стариковские шаги. Это были шаги побежденного…

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76