• ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Специалисты всех мастей будут исследовать его, снимать энцефалограммы
    и замерять мыслимые и немыслимые параметры. Неудачника будут усаживать
    перед компьютерами разных типов, подключать и отключать модемы, привозить
    к телефонным линиям и прятать в подземные бункеры. И требовать — войди в
    глубину… расскажи, что ты чувствуешь… какое ощущение возникает в
    большом пальце левой ноги при входе в виртуальность и как меняется стул
    после трех суток в виртуальном мире. Проведет он остаток своих дней
    где-нибудь на охраняемой швейцарской вилле или в пустынях Техаса, в
    какой-нибудь научном центре ЦРУ. Очень ценная и уважаемая морская свинка.
    Впрочем, он русский, наверное — российский гражданин. Если кинуть
    информацию о Неудачнике в открытую сеть — или соответствующим органам…
    Я даже засмеялся от собственной наивности. Ну и что? Пошлет старушка
    Россия авианосцы и танковые бригады на охрану Неудачника? Мало ли
    талантливых программистов было вывезено из страны — четырнадцатилетнего
    парнишку из Воронежа Сашу Морозова, например, увезли спецрейсом. Никому у
    нас не нужны мозги. Разве что разведка соберет остатки былой смелости и
    перехватит Неудачника. Лишь для того, чтобы замуровать в собственном
    исследовательском центре, где-нибудь в Сибири или на Урале…
    Когда возникала глубина — ее знаменем была свобода.
    Мы независимы от продажных правительств, обветшалых религий и
    пуританской морали. Мы свободны во всем — и навсегда. Информация не имеет
    права быть засекреченной — и мы вправе говорить обо всем. Свободу
    передвижений нельзя ограничить — и Диптаун не будет знать границ. Мы
    отстоим свое право иметь все права. Мы изгоним из наших рядов лишь тех,
    кто восстанет против свободы.
    Как наивны и восторженны мы были!
    Люди нового, кибернетического мира, свободного и безграничного
    пространства!
    Упивающиеся свободой, играющие ей, словно ребенок, вставший с постели
    после долгой болезни, радостные и гордые собой. Интересы глубины — все для
    нее, все во имя ее, во веки веков… аминь.
    Но почему я все-таки верю в эти смешные лозунги с той же радостью,
    как в детстве верил в коммунизм?
    Почему мне так хочется верить — вопреки всему?
    Преступая законы, громя чужие компьютеры, воруя чужую
    «интеллектуальную собственность», не платя нищей родине налоги, не доверяя
    никому, кроме десятка друзей — и верить во что-то теплое, чистое и вечное?
    В свободу, доброту и любовь?
    Наверное, я просто из той породы, что иначе жить не умеет.
    И, в общем, никто мне не мешает верить в свободу и дальше.
    Отсидевшись в реальности десяток дней, сменив каналы входа в глубину и
    сетевой адрес.
    Верить — очень просто.
    Я смотрел на трехмерную сетку нортоновской таблицы, на ровненькие
    строчки директорий и поддиректорий. Три гигабайта, и все заполнены под
    завязку. Служебные программы, вирусы-антивирусы, кусочки Викиного
    «сознания», музыкальные файлы и игры, ворованная информация и свежие
    книги, еще не успевшие выйти из стен типографии. Вон «Сердца и моторы —
    снова в пути» Васильева, вон свеженький детектив плодовитого как пиранья
    Льва Курского, вон нашумевший роман Олди. Выйти сейчас, купить много-много
    пива, распечатать на стареньком «Лазер-джете» пару книжек, завалиться на
    тахту. Отоспаться — вволю! А господин Урман, которого я никогда не увижу
    воочию, и господин Без Лица, которого не увижу тем более, могут сражаться
    с Вилли-Гильермо за Неудачника…
    Никогда мне не нравились дураки и камикадзе.
    Я взял с корпуса своей «пятерки» телефонную трубку, набрал номер
    Маньяка. Мне опять повезло — он не болтался в виртуальности и не спал.
    — Алло!
    — Шура, это я.
    — А… — Маньяк убавил тон.
    — Ты не занят?
    — Ну… немного.
    — Программу пишешь?
    — Нет, картошку чищу. Галя ужин готовит.
    — Поздравляю.
    — С чем? — насторожился Маньяк.
    — С примирением!
    — А… да, ерунда.
    Злоупотреблять его временем, да еще в условиях недавнего
    воссоединения с супругой, не стоит.
    — Шура, скажи, возможно войти в «Лабиринт Смерти» с оружием?
    — С вирусом, что ли? Тебе «BFG» мало? — Маньяк начинает веселиться. —
    Шутишь. Это пространство в пространстве, созданное с жестко заданными
    целями. Проще в Пентагон вирус засунуть, чем через фильтр «Лабиринта»
    пронести.
    — Уж не ты ли им фильтр делал?
    — Нет, — с сожалением сознался Маньяк. — Не я. Но я знаю, кто и как
    его делал.
    — И как?
    — Во входном портале твой внешний образ копируется. Если при тебе
    есть программы, любые, то они отсекаются. Через сервер «Лабиринта»
    проходит твоя точная внешняя копия.
    — Никак не обойти? — беспомощно поинтересовался я.
    — Подумай.
    — Что-то часто приходится… надоело уже, — буркнул я. — Шура! Ну
    скажи — можно пробить фильтр?
    — Пробивают только стены лбом, — наставительно сказал Маньяк. — Что
    случилось?
    — Очень скверная история. Очень.
    — Для кого — скверная?
    — Для всей глубины. И для одного хорошего человека.
    — А для тебя? — в лоб спросил Маньяк, и я невольно вспомнил «Трех
    мушкетеров».
    — Полный швах. Можешь поверить.
    Маньяк ответил не сразу. Даже начал что-то насвистывать.
    — Шурка!
    — «Warlock — девять тысяч» тебя устроит?

    — А что это?
    — Локальный вирус. Как обычно.
    — И он пройдет через фильтр?
    — Может быть.
    — Шура, я тебя не очень отвлекаю? От картошки? — охваченный внезапным
    раскаянием, спросил я.
    — Ничего, уже дочищаю…
    Я радиотелефоны не люблю. Хватит мне излучений от родного компьютера.
    Маньяк, наоборот, жизни без них не мыслит. Вот и сейчас, наверное, стоит,
    прижимая плечом трубку, и сдирает с картошки кожуру.
    — Залей мне его.
    — Прямо так и залить?
    — Да, — набравшись наглости попросил я.
    — Подожди, не все так просто. Ты какими программами пользуешься для
    создания облика?
    — Разными… «Биоконструктор», «Морфолог», «Личина»…
    — Ясно. В какой личности будешь пользоваться вирусом?
    — Личность номер семь, «Стрелок». «Ганслингер»…
    — Расширение какое у файла?
    — А? Расширение? Кажется…
    — Врубай терминал, — устало приказал Маньяк. — Ставь полный доступ на
    пароль… ну, например, «12345».
    — Один-два-три-четыре-пять, — как дурак повторил я.
    — Цифрами! — уточнил Маньяк. — Я сам все настрою.
    — Спасибо!
    — Не отделаешься… пиво с тебя.
    Маньяк еще вздохнул, и перед тем, как положить трубку, пригрозил:
    — Звоню через пять минут. Твоя старуха уже работает, ждет меня, и
    послушна как гимназистка. Ясно?
    Я бросился к компьютеру. Через три минуты Вика согласилась покориться
    тому, кто прозвонится с паролем «12345», и я отправился на кухню, готовить
    ужин. Я не успел еще наполнить чайник, как в комнате затренькал телефон, а
    потом начал посвистывать соединяющийся модем.
    Все-таки я дурак. И камикадзе.
    Впрочем, любить самого себя глупо. Можно и дураком побыть.
    Я успел выпить чая с вареньем, завалявшимся в буфете, потом наполнил
    кружку заново и пошел в комнату. Маньяк как раз отсоединялся от
    компьютера, оставив посреди экрана пылающую красную строчку «Взял кое что
    из твоего барахла почитать и поиграться вирус вшит инструкция голосом
    через минуту».
    Знаками препинания Маньяк беззаботно пренебрег.
    Выйдя в «Нортон» я отыскал файл с внешностью Стрелка (расширение у
    программы оказалось самое заурядное — .clt) и начал сравнивать с другими,
    неизмененными обликами. На мой взгляд ничего не изменилось.
    Как и следовало ожидать.
    Минут через пять позвонил Маньяк и быстро объяснил, что и как я
    должен сделать. Я лишь головой замотал, когда до меня дошло, что он
    сотворил с моей внешностью «номер семь».
    Варлок девять тысяч явно был его давней заготовкой, приберегаемой для
    особых случаев. Если подобную штуку хоть раз использовать, то возникнут
    сотни плагиаторов.
    — Пиво, пиво и еще раз пиво… — отключив телефон сказал я. Впрочем,
    будет ли у меня возможность это пиво поставить — неизвестно.
    Я собирался устроить в глубине такую бурю, которой она давно уже не
    знала.
    Бурю, которую она заслужила.

    11

    — Терминал включен, — отрапортовала Вика. Я щелкнул курсором по
    иконке соединения, и через несколько секунд был на сервере «Россия Он
    Лайн».
    Адрес, оставленный мне Человеком Без Лица, я помнил наизусть.
    Какой-то польский сервер, что абсолютно ничего не значит. Это просто
    ретранслятор, наверняка по пути к таинственному незнакомцу мой сигнал
    промчится сквозь пару-другую стран.
    Видеоподдержкой сервер не пользовался. Никаких рисованных мордочек
    или анимированных фотографий на экране. Строгое меню на польском,
    английском, возможность поддержки еще десятка языков — включая румынский и
    корейский… русского нет. Увы, не очень-то жалует нас братский народ. Я
    ответил на приветствие оператора и попросил установить связь с «Man
    without face». Через полминуты оператор переключился на русский драйвер
    клавиатуры и попросил назвать абонента на моем родном языке.
    «Человек Без Лица», — набрал я.
    Меня начали перекидывать с сервера на сервер. Первый два были
    открытыми, о трех следующих я не узнал ничего. Потом на экране появилась
    надпись «Ожидайте». На русском, между прочим.
    Ожидал я четверть часа.
    Первые пять минут тихо и скромно, потом — достав из холодильника пиво
    и засунув в сидишник старый альбом «Наутилуса».

    Я просыпаюсь в холодном поту,
    Я просыпаюсь в кошмарном бреду…

    — пел Бутусов. Хороший певец. Пока сам тексты сочинять не пробует.

    Как будто дом наш залило водой,
    И что в живых остались только мы с тобой…

    Я вспомнил свой сон — в котором был певец на сцене и бедолага Алекс.
    Вещий сон, в какой-то мере. Вот только почему я представил Неудачника
    певцом? В жизни у меня не было знакомых музыкантов, а уж сам я рискую
    напевать только в полном одиночестве.

    И что над нами — километры воды,
    И что над нами — бьют хвостами киты,
    И кислорода не хватит на двоих — я лежу в темноте
    Слушая наше дыханье…
    Я слушаю наше дыханье…

    Нравится мне эта песня. Она словно о моей глубине, о виртуальном

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Без компьютера? — я произношу этот бред, который — вот ведь смешно
    — даже не покажется бредом любому, далекому от компьютеров и сетей! Это
    так же смешно, как представить себе человека, умеющего подключаться к
    телефонной линии. Это просто глупо.
    Но Урман может быть кем угодно, кроме дурака. Он простой миллионер,
    извлекающий для «Аль-Кабара» прибыли отовсюду — из земных недр,
    космических спутников-ретрансляторов и простуженных носов.
    — Не только мы работаем над альтернативными вариантами общения с
    компьютером, — говорит Урман. — Клавиатура, мышь, шлем и комбинезон — все
    это остатки довиртуальной эпохи. На очереди — прямое подключение к
    зрительным и слуховым нервам. Разъемы… — он крутит пальцами у виска, то
    ли сомневаясь в собственном здравомыслии, то ли пытаясь изобразить
    розетку, пристроенную за ухом. — Но этот путь требует очень серьезной
    работы над менталитетом общества. Труднее сломать психологию людей, чем
    просверлить черепную кость и воткнуть в мозг микросхему. Если этого не
    потребуется… если можно будет просто входить в виртуальность… мир
    перевернется.
    — А вам так хочется его перевернуть?
    Фридрих серьезен.
    — Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное — первым встать
    на голову.
    Молчу — мне нечего сказать. Хотел бы я входить в глубину без
    компьютера? Без Вики за спиной? Без страха перед вирусным оружием? Без
    помех на телефонных линиях и вечной погоне за скоростью модемов?
    Смешной вопрос, конечно хотел бы. Вот только не верю я в такие дела.
    Но очень хочу поверить.
    — Насколько мы знаем, Неудачника пытались вывести из глубины дайверы,
    работающие на «Лабиринт», — небрежно говорит Урман.
    Киваю. Разведка у них хорошо поставлена. Чего не сделают доллары,
    примененные в нужное время и в нужном количестве.
    — А также некто по прозвищу «Стрелок», — добавляет Урман. — Вероятно,
    тоже дайвер?
    — Да. Это был я.
    Урман кивает.
    — Тогда я жду обещанных объяснений.
    Наверное, правильнее всего — прошептать себе под нос «глубина,
    глубина…» и исчезнуть. Но не могу я это сделать после откровенности
    Урмана. Дырка в черепе — это и впрямь проще, чем дыра в жизненных
    правилах…
    — Вскоре после нашей первой встречи меня вынудил к встрече…
    Урман приподнимает брови.
    — Именно _в_ы_н_у_д_и_л_ человек, чьего имени я не знаю. Он предложил
    разобраться с ситуацией, возникшей в «Лабиринте». Деталей он не объяснял.
    Я лишь потом понял, что речь шла о Неудачнике.
    — Мы зовем его «Пловец», — замечает Урман. — По аналогии с вами,
    господа дайверы.
    — В принципе, это все, — говорю я. Не люблю, когда меня обрывают.
    — Вам была обещана награда?
    — Да.
    — Большая?
    — Очень… — не могу удержаться, и добавляю: — Боюсь, что вы не
    сможете предложить мне большего.
    Урман очень серьезен — разговор принял деловой оборот. Но о
    возможностях пока не спорит и крутизну «Аль-Кабара» не доказывает.
    — Как вышел на вас тот человек? И почему именно на вас?
    — Он устроил облаву на дайверов. А я… немного подставился.
    — У вас есть предположения о его личности?
    — Никаких, — честно говорю я. Но, видимо, недостаточно честно — Урман
    молчит, вопросительно глядя мне в глаза. Возможно, мои слова
    контролируются детектором лжи, и кто-то сообщает Урману результаты
    проверки…
    — Только одна деталь. Он знал о моем визите… к вам. И был хорошо
    осведомлен о состоявшейся беседе. И что вы хотите предложить мне ту же
    работу — тоже знал.
    Урман держит удар. Мало ли он их держал в жизни? Но на маске
    спокойствия — дергающееся веко. Неприятно узнавать, что под боком есть
    шпион.
    — Благодарю вас, дайвер.
    Снисходительно улыбаюсь. Какие мелочи… Пускай два паука подергаются
    в своей паутине…
    — Вы можете что-то сообщить о Пловце?
    Пожимаю плечами.
    — Ничего особенного. Человек как человек. Иногда возникает ощущение,
    что у него — дип-психоз, очень уж всерьез относится к происходящему. А так
    — вполне адекватен.
    Урман кивает. Похоже, они ухитрились присосаться к компьютерам
    «Лабиринта» всерьез и контролируют происходящее. Это побуждает меня
    спросить:
    — Вы все-таки пытались проследить сигнал Неу… Пловца?
    — Нет никаких сигналов.
    То ли Урман тоже страдает болезненной откровенностью, то ли в его
    интересах до конца убедить меня…
    — Серверы «Лабиринта» не транслируют информацию Пловца. Ни в одну
    сторону. Он… болтается на уровне сам по себе.
    Значит — правда. Человек, вошедший в виртуальность напрямую?
    — Администрация «Лабиринта» все еще пытается проследить его канал
    связи, — бросает Урман. — Но через пять, максимум — восемь часов, по
    данным наших экспертов, они придут к тем же выводам, что и мы. Тогда
    начнется настоящая паника.
    Представляю. Уровень будет изолирован, а, возможно, и весь «Лабиринт
    Смерти» очистят от игроков. Будут спешно прорублены прямые проходы на
    тридцать третий уровень — то, что их пока нет, вовсе не означает, что
    создать их невозможно. Отключат всех монстров, погрузят в стазис здания —
    чтобы Неудачника ненароком не зашибло упавшим кирпичом. Толпа психологов,
    хакеров, чиновников, Анатоль с Диком — все они хлынут на опустевший
    уровень. Окружат Неудачника заботой и лаской, на руках понесут к выходу…
    Можно смело предположить, что мои услуги им не понадобятся.

    — Вы согласны сотрудничать с нами?
    Смотрю на Урмана — вроде бы он не шутит.
    — Я уже работаю на человека, чьего имени не знаю.
    — Возможно, он обещает вам очень многое, этот таинственный мистер
    Икс. Но оказал ли он хоть какую-то помощь?
    Качаю головой.
    — Если вы и впрямь — Стрелок, то могли убедиться, что обычные методы
    к Пловцу неприменимы. Еще пара попыток ничего не изменит. Затем «Лабиринт»
    изолируют, и проблемой займутся владельцы… аттракциона.
    Последнее слово он произносит с некоторым презрением.
    — Кто бы ни нанял вас, основанием ему служили вовсе не ваши
    дайверские таланты.
    — А что?
    Теперь он заставил меня растеряться.
    — Куда проще было перекупить дайверов «Лабиринта». Или нанять группу.
    Да, узнать ваши подлинные имена — сложно. Но встретиться и предложить
    работу — вполне возможно. В конце-концов вы живете этим. Вашего
    таинственного работодателя привлекло что-то более серьезное, чем
    способность выходить из виртуального мира.
    Казалось бы, у меня есть все основания раздуться от гордости. Но
    становится только тревожно.
    — И мне кажется, — задумчиво говорит Урман, — что он был прав. Пловец
    — работа для вас. Главная работа вашей жизни. И я могу помочь с ней
    справиться.
    Вряд ли он сможет предложить мне Медаль Вседозволенности. Такие вещи
    все-таки не покупаются. Но ставка велика, и награда может быть очень,
    очень большой.
    Зачем мне Медаль, если до конца дней своих я могу не заниматься
    незаконными делами в виртуальности?
    — Вы подписали контракт? — спрашивает Урман.
    — Нет.
    — Устная договоренность?
    — Нет.
    — Тогда о чем вы беспокоитесь?
    Молчу. Я не знаю, почему держусь за предложение Человека Без Лица. Он
    силой принудил меня к встрече. Отправил в «Лабиринт», не объяснив
    абсолютно ничего. И обещание, данное им, вполне может быть блефом.
    — Мне надо подумать.
    — Хорошо, — соглашается Урман. — У нас почти гарантированно есть пять
    часов… вы, очевидно, нанесете новый визит в «Лабиринт»?
    Неопределенно киваю.
    — Я предприму собственные действия, — говорит Урман. — Вы их
    обязательно заметите, дайвер. И сможете сделать выбор.
    — Туманно, Фридрих.
    Урман недоуменно хмурится, пока программа-переводчик пытается понять,
    что я говорю не о погоде.
    — Чем, собственно, я для вас ценен?
    — Вы поймете, дорогой Иван-Царевич. Да, кстати, кто Пловец по
    национальности? Как вы думаете?
    — Русский… — машинально отвечаю я.
    Урман насмешливо кивает.
    — Возможно, возможно… До свидания, дайвер. Подумайте и примите
    решение.
    Одновременно с этими словами двери распахиваются, и появляются
    стражники. На этот раз они не держат мечи наголо.
    — Вас проводят к мосту, — сообщает Урман.

    10

    То ли за мной не следят, то ли делают это слишком искусно, чтобы Вика
    забила тревогу. Я поднимаюсь на стену, провожаемый взглядами охранников,
    ступаю на мост из волоса.
    Интересно, сколько метров я смогу пройти, не выходя из глубины?
    Шаг, другой — нить дрожит под ногами, голова кружится. В сотнях
    метров внизу, в нагромождениях скал, вьются голубые ленточки рек и мерцают
    оранжевым жаром озера лавы.
    — Эй, дайвер, шатаешься! — насмешливо кричат в спину.
    А я уже не шатаюсь — падаю.
    Наверное, так срываются грешники-мусульмане, пытаясь пройти в свой
    рай, к ласковым гуриям и горам рахат-лукума…
    Ноги соскальзывают, лечу, цепляюсь за нить — и та равнодушно срезает
    мне пальцы на руках. Воздух ударяет в лицо, холодно и хлестко, приглашая в
    короткий путь, скалы кружатся внизу, вырастая и ощетиниваясь иглами
    вершин. Когда я коснусь камней, сервер «Аль-Кабара» отрапортует, что я
    подвергся смертельным перегрузкам — и сработает дип-программа выхода.
    Но мне совсем неинтересно, какой болью расцветит смерть мое
    воображение.
    Глубина, глубина, я не твой…
    На экранах — кровь. Привычная картина.
    Я стянул шлем, навалился на стол, дернул из разъема телефонный
    провод.
    — Обрыв связи! — сказала Вика. — Нет тонового сигнала в линии!
    Проверь разъем!
    — Все в порядке, — втыкая провод на место, пробормотал я. —
    Перезагрузка.
    — Серьезно?
    — Да.
    На мониторе голубизна и падающий человечек. На душе гадко.
    Я ввязался в очень серьезную историю. Если «Аль-Кабар», «Лабиринт» и
    те, кто стоят за Человеком Без Лица, сцепятся из-за Неудачника…
    Ой-ей-ей… Лучше не попадать между таких жерновов. Лучше всего теперь на
    пару недель забыть про виртуальность. Резаться в обычные игры, пить с
    Маньяком пиво, апгрейдить компьютер, съездить куда-нибудь в Анталию, где
    еще тепло, искупаться в море.
    Конечно, придется забыть о Вике. О настоящей Вике. Надолго.
    Навсегда распрощаться с мечтой о Медали Вседозволенности.
    И, конечно, вычеркнуть из памяти Неудачника.
    А кто он, собственно говоря, такой, чтобы переживать за него? Хомо
    Компьютерис? Человек компьютерный, способный входить в виртуальное
    пространство без всяких модемов-телефонов? Ну и что? Не стоит надеяться,
    что его способность — если она действительно есть — можно легко перенять.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    На этот раз меня встречают не двое карикатурных охранников. Целая
    толпа с оружием. Если бы меня так конвоировали в прошлый раз — черта с два
    я бы утащил мегабайтный файл.
    В ледяном молчании охрана ведет меня по улицам. Я ожидаю, что меня
    отведут в прежнюю беседку, но наша процессия движется мимо.
    К мрачному серому строению.
    В тюрьму меня хотят посадить, что ли? Смешно. Дайверы неуязвимы.
    Можно помешать нам воровать файлы, но не запереть в виртуальном мире.
    Часть стражи остается у ворот, четверо вводят меня внутрь каземата.
    Двое впереди, двое сзади. Мечи наголо. Ох, посадят мне на компьютер вирус,
    мало не покажется. Тот, кому случалось пережить гибель винчестера, меня
    поймут. Однажды, в мелкой и почти бесприбыльной операции, я поймал на свою
    голову очень милый вирус, перемешавший фэт-зону и партитьюшн тэйбл
    твердого диска в равномерный коктейль. Маньяк сутки выковыривал из
    мертвого винчестера остатки информации. Почти все спас. А я плел какую-то
    ерунду о пиратском игровом компакт-диске, с которого подцепил вирус.
    Если уж те лохи ухитрились заразить мой компьютер такой пакостью, то
    и думать не хочется, что могут сделать ребята из «Аль-Кабара».
    Дверь за спиной тяжело хлопает, закрываясь. Каземат погружен во тьму.
    Я иду на ощупь, меня подталкивают в спину. Все ясно. Предельно сжат канал
    связи, по которому информация идет ко мне. Чтобы еще чего не унес.
    Обрезаны зрительные образы.
    — Стой! — командуют в спину. Послушно замираю.
    Окружающим я, наверняка, виден как на ладони, и это не придает особой
    бодрости.
    — Вы набрались наглости явиться снова, Иван?
    Узнаю голос Урмана — точнее интонацию его переводчика. Поворачиваюсь,
    стараясь не таращить слепые глаза.
    — Такова была наша договоренность.
    — Неужели?
    — Вы добровольно отдали мне файл в обмен на обещание повторной
    встречи.
    Пауза. Долгая. Я не вру, и Урман оказывается в дурацком положении.
    Как хорошо — не врать. Да и зачем? В мире так много правды, что ложь
    просто не нужна.
    — Чего вы хотите?
    — Я? Ничего. Вы просили меня о встрече, очевидно, у вас есть какие-то
    предложения?
    Снова молчание. Разумеется, Урман не ожидал, что я приду после
    попытки меня выследить. На всякий случай добавляю:
    — Кстати, не надо отслеживать канал связи. Иначе я уйду.
    Молчание затягивается, и я мысленно вижу Урмана, кивающего охранникам
    — «а ну-ка, отделайте его как следует…»
    — Восстановите его канал связи в полном объеме, — приказывает Урман.
    — И снимите наблюдение.
    Яркий свет. Жмурюсь, разглядывая внутренности каземата сквозь
    полуприкрытые веки. Мрачные тяжелые стены, поверх стен — решетки,
    крошечные оконца — из зеркального стекла. В центре помещения — стол,
    кресла.
    — Это зал совещаний, — объясняет Урман. Он в строгом костюме, при
    галстуке. Вероятно, его одежда автоматически подстраивается под интерьер
    помещения. Слышал я про такие штучки. — Здесь проводятся совещания совета
    директоров и некоторые встречи…
    Понятно. Наиболее хорошо защищенное место в виртуальном пространстве
    корпорации. Отсюда не убежишь, как из беседки.
    Впрочем, мне не с чем бежать — я пришел абсолютно безоружным.
    — Оставьте нас, — продолжает раздавать приказы Урман.
    Охрана повинуется беспрекословно.
    — Спасибо, Фридрих, — говорю я.
    Урман молча кивает, садится в одно из кресел. Я устраиваюсь рядом.
    — Продали… яблочко? — интересуется Урман.
    — Да, спасибо.
    — Рад за вас.
    Кажется, он не очень-то злится. И это меня настораживает.
    — Надеюсь, это не очень осложнило финансовое положение корпорации?
    — Нет. Не очень.
    Вопросительно смотрю на Урмана.
    — В прошлый раз я забыл сообщить вам, что у замечательного лекарства
    есть один недостаток, — замечает Урман. — Побочный эффект. Мы выявили его
    почти случайно… полагаю, что господин Шеллербах и «Транс-Фарм-Групп» на
    него не наткнутся.
    Мне становится неуютно.
    — Не переживайте, дайвер, в ваши обязанности не входило проверять
    лекарство на безвредность, — смеется Урман. — Кстати, ничего
    смертельного… не онкология и не терратогенный эффект. Но пациенты будут
    недовольны.
    «Аль-Кабар» подстраховался… Интересно, что за побочный эффект у
    средства от простуды? Окраска кожи в зеленый цвет, импотенция, облысение?
    Урман не скажет.
    Что ж, я до конца дней своих буду лечить простуду аспирином.
    — Ладно, забудем взаимные обиды! — великодушно предлагает Урман.
    Киваю.
    — Как я уже говорил, у меня есть к вам интересное предложение… —
    говорит директор «Аль-Кабара». — Постоянная работа.
    — Нет.
    Смотрим друг другу в глаза. Говорят, они зеркало души. Вот только
    есть ли души у наших виртуальных тел?
    — Некоторые дайверы имеют постоянные контракты, — замечает Урман. —
    Значит… не запрещено?
    — Не запрещено. Но есть разница в работе на развлекательный центр или
    бюро виртуального сыска — и в работе на вас. Через месяц, два, три — вы
    меня вычислите.
    — А вы так боитесь огласки, Иван?
    — Конечно. Мы алхимики виртуального мира. Колдуны. А ни один
    нормальный царек не выпустит алхимика из комфортабельной подземной

    темницы. Дабы не придумывал пороха врагам.
    — Печально… — Урман не спорит. — Вы во многом правы, русский
    дайвер… Русский, уж извините, я это знаю. Ваш голос был проанализирован
    — это никак не программа-переводчик.
    Я тоже с ним не спорю. Такая мирная и хорошая беседа. Мы так лояльно
    друг к другу относимся — загляденье.
    — Тогда — предлагаю вам разовое сотрудничество! — весело говорит
    Урман. — Работа несложная, а платим мы хорошо.
    — Полагаете, вытащить Неудачника из «Лабиринта» — так легко?
    В яблочко! В наливное! Лицо Урмана дергается, потом он овладевает
    эмоциями, но тик под левым глазом остается. Один-ноль, нет!.. пять-ноль!
    — Объясните, о чем вы? — неубедительно вопрошает господин директор.
    — После вас.
    Или меня сейчас убьют, или выложат карты на стол.
    Урман все же умеет держать удар.
    — Одной из областей деятельности корпорации является демографический
    контроль Диптауна.
    Качаю головой — я не понял…
    — Количество обитателей виртуальности — в каждый момент времени. С
    точностью до человека. По районам, зданиям, пространствам в пространстве,
    вроде нашего.
    — Зачем? И по какому праву?
    — Это было общее решение, принятое еще год назад, — пожимает плечами
    Урман. — Сравнение нагрузки на отдельные сервера, привязка к времени суток
    — все это позволяет скоординировать работу, удешевить пользование
    виртуальным пространством. «Америка Он Лайн» — один из основных
    заказчиков, мелкие компании тоже присоединились.
    Опять меня подводит пренебрежение к открытой информации.
    — Мы вели контроль по числу входящих-выходящих сигналов на серверах,
    — продолжает Урман. — Очень просто и надежно. Очень оперативно. Сервера
    отчитываются каждые две минуты. Ничьи права не нарушаются, а мы знаем
    общее количество людей, находящихся в виртуальности. Это не слежка, только
    статистика.
    Киваю.
    — Параллельно ведется контроль количества обрабатываемых компьютерами
    объектов в каждом районе, — продолжает Урман. — Таким образом мы знаем,
    сколько человек находятся в той или иной области пространства. Отчет также
    каждые две минуты. Легко понять, что если сложить активно действующие
    объекты всех районов, то получится уже известная цифра — количество людей,
    вошедших в глубину.
    Я понимаю.
    — Цифры не сошлись?
    — Да. В виртуальности находится на одного человека больше, чем должно
    быть. Компьютеры его видят, он функционирует в киберпространстве, но он
    никогда не входил в сеть.
    Урман встает, взмахивает рукой — и на стене, поверх бетона и стальной
    решетки, разворачивается огромный экран. Я привстаю. Это карта Диптауна и
    окрестностей, словно сшитая из крошечных лоскутков. Каждый лоскуток —
    сервер, обслуживающий данный участок пространства. Поверх лоскутков —
    мелкая красная сыпь, это входные серверы, телефонные линии, по которым
    можно войти в глубину.
    Красиво. Все буржуи — показушники.
    — Можно просмотреть данные по районам, — сообщает Урман. — Вот,
    например…
    Он шагает к экрану, потянувшись тычет пальцем в квартал «Аль-Кабар».
    Над экраном вспыхивает табло. «1036/803».
    — Понятно?
    — Ваши сервера держат в виртуальном пространстве тысячу тридцать
    шесть человек. Включая меня. И все, кроме меня, подключились через ваши
    собственные каналы?
    — Конечно. Рискованно пропускать секретную информацию через чужие
    линии — даже самых надежных провайдеров. Мы имеем собственные каналы в
    двенадцати городах, где проживают наши сотрудники.
    — Но тогда невозможно обнаружить Неудачника!
    Я подхожу к карте, отыскиваю ресторан «Три поросенка», вовремя
    спохватываюсь, и тычу пальцем в другое заведение, неподалеку. Там я был
    лишь пару раз, и мне не понравилось. Слишком шумно и помпезно.
    «63/2».
    — Вот это более распространенная картина, верно? В пространстве
    ресторана гуляют шестьдесят три человека, но лишь двое вошли через его
    собственный телефонный канал!
    Урман кивает.
    — Мы вышли на «Лабиринт» иным образом.
    Я уже не помню о том, что передо мной хитрый и не слишком
    доброжелательный собеседник. Мне интересно разгадать, каким путем они
    отыскали человека, не входившего в глубину.
    — Так… прослеживать каждый отдельный сигнал — немыслимо. Дорого,
    долго, да и запрещено.
    Урман смотрит на меня с таким самодовольством, словно это он сам
    решил проблему, а не отдал приказ специалистам.
    Подумаем. Иногда полезно.
    Вот — поток электронных импульсов. Сейчас неважно, откуда он взялся.
    Это информация — простенькое трехмерное изображение человека, Неудачника.
    Она входит в компьютер, создающий тридцать третий уровень «Лабиринта»,
    возможно — через модем, а возможно — и непосредственно в процессор.
    Компьютер помещает изображение в начало уровня, и готовится управлять
    перемещениями Неудачника, транслировать его голос остальным игрокам,
    рассчитывать эффект его выстрелов, перемещать камешки, задетые его ногой.
    Ну и, конечно, отсылать Неудачнику картинки, которые он видит левым и
    правым глазом, звуки, которые он слышит, те толчки, которые он чувствует
    посредством виртуального комбинезона.
    Стоп — куда отсылать? Если он не входил в глубину?
    Получается сбой. Компьютер обрабатывает действия Неудачника, но не
    знает, откуда они взялись, и куда посылать результаты. Это может
    отразиться на показателях сервера? Должно. Но на очень специфических — на
    чем-то вроде соотношения между объемом обрабатываемых процессором данных и
    количеству посланной-принятой по модему информации. Надо заранее
    интересоваться этим показателем, чтобы за несколько часов выявить сервер,
    на котором появился незваный жилец…
    — Вы ждали его, — говорю я. — Вы знали, что он появится!
    — Допускали такую возможность, — уточняет Урман. — Рано или поздно
    должен был появиться человек, способный входить в виртуальность
    самостоятельно.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    А спусковая скоба тугая, я едва ухитрился нажать ее.
    На экранчиках шлема — кровь.
    А внутри меня — тишина.
    Нет, я не вытягивал из глубины неудачливого игрока и не пытался
    перехитрить беспринципного коллегу. Это сеть.
    Сама виртуальность восстала против меня.

    ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЛИЦА

    00

    Я присутствовал при рождении виртуального пространства. Одним из
    первых опробовал дип-программу Дибенко. И мистического страха простого
    человека перед компьютером во мне нет.
    Арифмометры разумными не бывают.
    Вика может фантазировать по поводу самозародившегося электронного
    разума — я не могу в него поверить. Все, что происходит в глубине — лишь
    пересечение различных программ. Если происходящее выходит за рамки
    возможного — значит за этим стоит человек.
    Но кто, кто может стоять за бесконечными смертями Неудачника?
    Хороший дайвер или просто опытный обитатель глубины способны
    подстраивать собственную смерть раз за разом. Все эти оброненные штуцеры —
    ерунда. Но почему Неудачнику подыгрывает сама сеть? Почему Алекс ухитрился
    догнать нас именно в тот момент, когда Неудачник остался вне моей охраны?
    Случайность?
    И два профессионала, ведущих Неудачника к выходу, тоже не смогли
    уберечь его от случайностей?
    Не могу в это поверить.
    Я сижу в раздевалке «Лабиринта», вновь войдя в глубину, униженный и
    посрамленный, дайвер-неудачник, посчитавший себя умнее других.
    Глубина-глубина… как легко и незаметно ты меня раздавила. Бой проигран,
    если враг не вышел навстречу.
    Не зря Человек Без Лица предлагал мне такую награду за спасение
    Неудачника. Он знал куда больше, чем сказал. Меткая стрельба и хорошая
    реакция не поможет.
    Значит и мне пора перестать колотить в нарисованную дверь. Надо
    искать настоящий выход.
    Я скидываю броню и снаряжение в шкафчик, лезу под душ, минуту тихо
    верчусь под ледяными струями. На место растерянности и бессилию приходит
    злость. Прекрасно. Здравствуй, злость. Ты — то, что мне нужно. Хватит игр
    по правилам.
    Одевшись, я выхожу в колонный зал.
    — Администрация «Лабиринта» просит Стрелка пройти к начальнику Службы
    Безопасности, — немедленно разносится в воздухе. — Администрация…
    На меня поглядывают, когда я направляюсь к двери, через которую в
    прошлый раз прошел Гильермо. Толкаю ее — не заперто.
    Особнячок администрации на этот раз оживлен. Меня впустили в общее
    рабочее пространство сисопов «Лабиринта» — я могу видеть их, а они — меня.
    Впрочем, вряд ли я кого-то здесь заинтересую. Иду по коридорам, заглядывая
    в стеклянные двери — за ними терминалы, парни и девушки за компьютерами.
    За несколькими дверями — целые залы, где на огромных столах водружены
    макеты. Макеты уровней «Лабиринта» — холмы и овраги, здания и руины, реки
    и полыхающие пожарища. Вокруг макетов лениво похаживают люди. Вот какой-то
    парень, склонившись над макетом, выливает в крошечную речушку колбу
    зеленой жижи. Речушка начинает бурлить. Парень толкает стоящего рядом
    товарища, тот смотрит на испоганенный пейзаж и пожимает плечами.
    Вот как конструируются уровни. Точнее — их скелет, каркас, который
    дальше начнет жить своей собственной электронной жизнью, заселится
    монстрами и игроками. Несколько недель или месяцев уровень будет
    будоражить воображение завсегдатаев «Лабиринта». Потом его сменят.
    — Вы — Стрелок?
    Девушка подходит ко мне неслышно и незаметно. Красивая, белокурая.
    — Да.
    — Идемте, господин Агирре ждет вас.
    Иду следом. В общем-то я знаю, что мне сейчас скажут. Но почему бы не
    потратить десяток минут на формальности?
    Гильермо стоит у окна в «Лабиринт», темный силуэт на фоне кровавого
    зарева. В треугольной комнате все продумано — хозяин кабинета на фоне окна
    кажется маленьким, потерянным… и приковывает взгляд. Входящий — в
    вершине пирамиды, невольно преисполняешься сознанием важности своей
    персоны… и чувствуешь себя неуютно.
    — О, Стрелок! — Гильермо энергичным шагом двигается навстречу. —
    Садитесь, садитесь…
    — Вы разрываете контракт? — прямо спрашиваю я.
    Гильермо останавливается. Трет переносицу.
    — Н-да… вы говорили с Анатолем, Стрелок?
    — Говорил.
    Как будто он не контролировал наш разговор…
    — Стрелок, вы согласны с мнением наших дайверов, нет?
    — Нет.
    — Почему?
    — Разве это что-то изменит? — вопросом отвечаю я. — Вы уже приняли
    решение отказаться от спасения Неудачника.
    — Я решения не принимал, — говорит Гильермо. Слегка акцентируя «я».
    — Но контракт расторгаете?
    Гильермо вздыхает.
    — Мы ценим ваши попытки помочь… значительно ценим.
    Первый раз его речь становится неправильной, и я понимаю — Гильермо
    общается не через программу-переводчик, он знает русский. Знает чертовски
    хорошо. Приятно. Но неудивительно — русские составляют очень большой
    процент игроков. Видимо, потому, что наша знаменитая национальная
    безалаберность жива до сих пор… и многие фирмы, не подозревая о том,
    платят за развлечение своих сотрудников, а не за работу в глубине.

    — Но сложилось мнение, что сейчас мы столкнулись с акцией враждебно
    настроенного дайвера. Продолжать миссию спасения — это поддерживать его
    планы. Так?
    Я киваю. В голосе Гильермо нет уверенности. Но и мне нечего
    противопоставить словам дайверов «Лабиринта».
    Пока — нечего.
    Спорить — бесполезно.
    — Фирма выплатит вам вознаграждение, — говорит Гильермо. — Мы даже
    можем поспорить о сумме… немножко.
    Он хитровато и доброжелательно улыбается.
    — Я оставлю сумму на ваше усмотрение, — говорю я.
    Гильермо испытующе смотрит на меня, потом садится за стол. Выписывает
    чек. У него в руках золоченый «Паркер», кредитная книжка выдана «Чейз
    Манхэттен». Сумма не потрясает меня так, как это случилось бы до операции
    в «Аль-Кабаре», но все же она внушает уважение.
    — Спасибо, — торжественно говорит Гильермо, вручая мне чек. Это
    просто формальность, деньги уже переведены на мой секретный счет,
    указанный в контракте. Но держать в руках несуществующий чек приятно.
    Я киваю, жму Гильермо руку. Все, можно уходить вон. Маленькому
    мальчику дали конфетку и выгнали из компании взрослых людей, играющих в
    серьезные игры.
    — На посошок? — господин Агирре с улыбкой достает из стола бутылку.
    Настоящий французский «Арманьяк». В виртуальности он стоит немногим дороже
    кока-колы, но сам жест приятен. Агирре как бы не сомневается, что мне
    знаком вкус этого напитка.
    Мы чокаемся, отпиваем по чуть-чуть. Я не любитель коньяков и бренди,
    но всегда лестно на секунду почувствовать себя знатоком благородных
    напитков.
    — Я догадываюсь, как вы потратите эту сумму, — неожиданно говорит
    Гильермо.
    — И как же?
    — Они вернутся на счет «Лабиринта», — Гильермо усмехается.
    — Нет.
    Он удивленно приподнимает брови:
    — Вы отступитесь? Да?
    — Я спасу Неудачника. Но на это у меня есть деньги. А чек… я верну
    его. Чтобы вы изменили сумму.
    Гильермо кивает. Он ожидал моей настойчивости и вполне удовлетворен
    обещанием.
    — Удачи вам, дайвер.
    — Если в «Лабиринте» случится что-нибудь неожиданное… вы не сможете
    известить меня? — интересуюсь я. — Неофициально?
    — Адрес, — по деловому говорит Гильермо.
    Я даю ему визитку, на которой указан сетевой адрес. Это не мои
    координаты, это просто почтовый ящик, на котором, сообщив пароль, я смогу
    получить письмо на имя Стрелка.
    — Вызвать вам такси? — интересуется господин Агирре на прощание.
    — Спасибо, Вилли, в этом нет необходимости.
    Машину «Дип-проводника» я торможу, отойдя на пару кварталов. Не то,
    чтобы опасаясь слежки, но хорошим привычкам изменять не следует.
    — Квартал «Аль-Кабар», — приказываю я. Водитель на этот раз —
    миловидная рыжеволосая женщина с крошечными морщинками у глаз. Великолепно
    выстроенное лицо…
    — Данного адреса не существует, — огорчает она меня.
    — «Аль-Кабар». Восемь-семь-семь-три-восемь.
    — Заказ принят.
    Машина трогается с места, улицы мелькают вокруг. Я прошу Вику сменить
    мужественный облик Стрелка на простодушную рожу Ивана-Царевича. Секунда —
    и в зеркальце отражается герой в белых одеждах.
    Картинки, картинки и более ничего. Сейчас программы «Дип-проводника»
    перекидывают мой канал связи с сервера на сервер, готовятся соединить меня
    с «Аль-Кабаром» — доставить к волосяному мосту и охраннику-ифриту.
    Картинки, и более ничего. Глубина не может иметь собственный разум!
    И все-таки я не чувствую уверенности даже в собственных мыслях.

    01

    Пустыня встречает меня горячим дыханием, а ифрит — оглушительным
    ревом:
    — Ты посмел вернуться, вор из воров?
    Хорошая программа… с памятью…
    Ифрит отрывает от песка каменные ноги, делает шаг, другой. Мост-волос
    натягивается и звенит, но пока не рвется. Что-то новенькое — за прошедшие
    дни программисты «Аль-Кабара» добавили сторожевой программе подвижность!
    — Стой! — кричу я, поднимая руки. — Я пришел к Фридриху Урману! Я не
    в твоей власти!
    Исполинский кулак дрожит над моей головой. Между пальцами
    потрескивают искры.
    — Обнаружен неизвестный вирус, — тревожно шепчет «Виндоус-Хоум». —
    Внимание! Включаю «веб»!
    Пространство заволакивает легкой пеленой. Противовирусная программа,
    «веб», начинает отсекать часть поступающей информации, пытаясь защитить
    компьютер от действия вируса. Защита не идеальная, хороший вирус все равно
    протиснется на мой канал. Но я не останавливаю Вику — она в панике…
    если, конечно, это слово здесь уместно… Фигура ифрита плывет, делается
    нечеткой.
    — Кто ты? — ревет монстр. Голос тоже искажен.
    — Дайвер! — кричу я. Мне сейчас нечего скрывать.
    — Жди! — велит ифрит. Искры на его ладонях гаснут, и Вика отключает
    «веб».
    Делать нечего, жду. Монстр неподвижен, лишь глаза поблескивают,
    обшаривая меня цепким, почти физически ощутимым взглядом. В прошлый раз
    были цветочки — меня пропустили в мышеловку, будучи уверенными, что уйти я
    не смогу. Сейчас получившие головомойку программисты корпорации способны
    обрушить на меня все порождения своей фантазии. А среди них наверняка есть
    такие, что не только меня, не только Маньяка, самого старика Лозинского в
    ужас приведут. Очень некстати вспоминаются байки о вирусах, губящих
    «железо» — материальную часть компьютера…
    — Иди! — оживает монстр.
    Я ступаю на волосяной мост.
    Глубина-глубина…

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Его глаза оживают, в них больше нет вялой беспомощности. Черная
    глубина… бесконечная темнота, словно я смотрю в ночное небо, где в один
    миг погасли все звезды. В водоворот тьмы, засасывающий и безмолвный, за
    грань миров.
    — Тишина, — шепчет Неудачник.
    Я чувствую ее, эту Великую Тишину, о которой он пытается сказать. И
    хорошо, что он теперь молчит. Слова беспомощны, они царапают покров
    Тишины, не в силах пробить его и лишь мешая понять.
    Тишина.
    Кто бы он ни был — Неудачник — он знает о ней больше, чем кто-либо в
    мире.
    Еще миг — и я упаду в Тишину. Пойму Неудачника.
    Я не хочу его понимать!
    — Вот чего я боюсь… — говорит Неудачник, и наваждение рассеивается.
    Я просто сижу рядом с ним. Два нарисованных человечка, обменивающихся
    туманными фразами.
    Интересно, сходят ли с ума в глубине? Может быть, я буду первым?
    — Почему ты покончил с собой? — спрашиваю я.
    — Когда?
    — Анатоль вывел тебя, ты уронил винтовку и пальнул себе в лоб. Хочешь
    сказать — это была случайность?
    — Случайностей не бывает.
    — Тогда — почему?
    — Анатоль не сможет меня вывести.
    — Почему? — кричу я. Разговор глухих, ничего не объясняющие ответы.
    Неудачник не отвечает.
    Ну и пусть.
    Хватит с меня загадок. Я его просто выведу.
    И не будет у него выхода — никакого, кроме как уйти с уровня.
    — Вставай! — кричу я. Хватаю Неудачника за плечи, заставляя встать.
    Вытаскиваю из кобуры его пистолет, разряжаю и выкидываю.
    — Пошли! Марш!
    Он не спорит, да и попробовал бы поспорить… Если надо, я потащу его
    на плечах.
    Не будет у него иного выхода.

    Мы проходим Диснейленд насквозь, я расстреливаю монстров, не экономя
    зарядов. На этот уровень их хватит с лихвой.
    Гранатомет раскаляется от непрерывной стрельбы, я обжигаю плечо даже
    сквозь броню. Ерунда.
    На площадке с машинками вновь удирает от трех юрких демонов ребенок.
    Только на этот раз не черный, а латиноамериканец. Ох уж мне эти
    американские расовые комплексы… Неудачник останавливается как вкопанный,
    и приходится повторять короткую дуэль с демонами и пауком-пулеметчиком.
    Идем к зданию, на которое указал ребенок. Но на этот раз Неудачник держит
    малыша крепко, и тому не удается вырваться. Вместо него в дверь вхожу я.
    Почти весь холл занимает полупрозрачный колышущийся бурдюк с зубами.
    Ракеты проходят сквозь него насквозь, не взрываясь. Сжигаю тварь из
    плазмомета, затрачивая две энергетические ячейки.
    В следующей комнате, опутанные слизистой паутиной, дергаются двое —
    мужчина и женщина. Их охраняет мелкий монстр, который даже не пытается
    меня атаковать, а бросается приканчивать пленников. Расстреливаю его из
    винтовки, вместе с Неудачником освобождаю родителей мальчика. Дальше все
    по стандартному сценарию — рассказ про ужасы инопланетного нашествия,
    советы по поводу прохождения зеркального лабиринта и торжественный дар —
    плазмомет. Программы примитивные, они не замечают, что у меня уже есть это
    оружие. Зеваю, принимая подарок. Воссоединенная семья удаляется. Все
    картинно до отвращения — ребенок идет посередине, трогательно цепляется за
    руки родителей… Надо понимать так, что они выберутся из Сумрачного
    Города. Поглядываю на Неудачника — тот вполне серьезен. Словно и впрямь
    спас три человеческие жизни.
    Идем к зеркальному лабиринту. Оружие Неудачнику я так и не даю. Мне
    вовсе не нужен фокус с падающими и стреляющими винчестерами.
    — Значит так, — командую я. — У входа в зал ты останавливаешься.
    Ждешь, пока я тебя позову. Потом спокойно подходим к компьютеру, и ты
    убираешься отсюда домой. Хорошо?
    — Да.
    — Ты понял меня? Никаких глупостей делать не будешь?
    Неудачник смотрит мне в глаза.
    — Глупость — это прикрывать тебя от выстрела?
    — Да! Я разберусь сам, а ты выйдешь отсюда. Понял?
    — Понял.
    Ох, не верится мне в его искренность… Но делать нечего. Проходим
    зеркальными коридорами, у входа в зал я хлопаю Неудачника по плечу. Тот
    послушно останавливается.
    — Жди. Жди меня и я вернусь, — говорю я. Делаю шаг к проему, но не
    выдерживаю, оборачиваюсь.
    — Слушай… кто бы ты ни был… Я очень устал.
    Неудачник кивает.
    — Мне надоели эти глупости, — говорю я. — Пообещай, что не выскочишь
    под выстрелы. Пообещай, что никуда не уйдешь. Я хочу тебя вытащить и
    вернуться домой.
    — Я сделаю все, как ты говоришь, — произносит Неудачник. И я
    неожиданно ему верю.
    — Спасибо, — шепчу я, прежде чем рвануться в зал.
    И начинается огненная карусель.
    Гвардия Принца Пришельцев палит в меня с тринадцати балкончиков, я
    тоже стреляю — наугад. «BFG-9000» выжигает три зеркала одним залпом.
    Помещение наполнено серебряным дымом. Пули колотят по броне, сбивая меня
    на пол. Стреляю в падении, вращаюсь на спине словно в забытом танце своей
    юности — «брейке», еще два раза стреляю. Три зеркала, три зеркала, три
    зеркала…
    Последняя зеркальная грань, и уже настоящий балкончик с двумя
    монстрами. Они залиты зеленой кровью, «BFG» изрядно посек их чешуйчатые
    тела. А моя броня еще держится, помятая, раскаленная, но по-прежнему
    надежная.

    Последний выстрел — огненный шар, треск вторичных разрядов… Монстры
    кричат, умирая, превращаясь в вихри черного пепла.
    И наступает тишина.
    Зеркальный зал выжжен и разрушен, лишь выходной компьютер
    торжественно мерцает экраном среди погрома.
    — И пришла тишина… — шепчу я, поднимаясь на колени. Спасибо тебе за
    броню, Анатоль, спасибо… — Неудачник! Слабый звук из коридора —
    неуверенный шаг. И два коротких хлопка — выстрелы из штуцера.
    Мне не надо ничего объяснять.
    И утешать меня не надо.
    Я пру к проему, перешагиваю через окровавленное тело Неудачника,
    смотрю в зеркальную бесконечность коридора.
    Алекс стоит в окружении своих бесплотных двойников, опустив штуцер.
    Он в остатках бронежилета, его лицо в крови. Дуло штуцера смотрит в пол,
    навстречу отражению.
    — У меня нет больше патронов, — говорит он.
    Откидываю «BFG-9000», снимаю с пояса пистолет. Тыкаю дулом в лоб
    Алекса, так, что тот отшатывается.
    Даже злости нет.
    Алекс молча ждет выстрела.
    — Садись, — говорю я, опуская оружие. — Садись, гад…
    Он садится, и я сажусь рядом с ним на полу, а тело Неудачника,
    которому опять не повезло, слепо смотрит в потолок.
    — Зачем ты его убил?
    — Я… хотел убить тебя, — говорит Алекс. — Я гнался за тобой. Боялся
    опоздать. Не заметил, что он без оружия.
    — А меня — зачем?
    Алекс кривится в улыбке.
    — Ты меня шлепнул на первом уровне. Забыл, что ли?
    — Нет. И эта вся причина?
    — Мы же договорились идти совместно!
    Боже, за что мне такое наказание?
    — Ты хочешь сказать, что не собирался пристрелить меня сам? Из-за
    лишней обоймы?
    — Подумывал, — спокойно признается Алекс. — Но я ведь тогда еще не
    решил. А ты меня убил.
    И вот тут меня разбирает хохот. Я валюсь на пол, утыкаясь шлемом в
    ногу Неудачника. Колочу рукой по зеркальному стеклу.
    — Урод! — кричу я. — Дубина!
    Почему-то Алекс обижается.
    — Я ведь в тебя не выстрелил! — кричит он. — А ты в меня — да!
    — Парень, да ты с катушек съехал! — говорю я. — Мститель, мать
    твою… Зорро недоделанный… Я — дайвер! Понимаешь? Парнишка, которого ты
    шлепнул, двое суток в глубине! У него таймер отключен! Он загнуться может,
    если я его не вытащу! А ты, со своими комплексами… идиот, идиот…
    — Дайвер? — тупо повторяет Алекс.
    — Дайвер! — мне сейчас плевать на вечную конспирацию. — Мне на этот
    «Лабиринт»… с сорокового этажа! Я пытаюсь спасти человека — а ты играешь
    в войну, щенок! Сколько тебе лет, мальчик?
    Алекс отвечает не сразу. Но все-таки отвечает.
    — Сорок два.
    Меня охватывает новый приступ хохота.
    Вот оно, царство Питера Пена, остров вечных детей.
    Разменявший пятый десяток лет любитель военных игр.
    В виртуальности нет возраста. И солидный пожилой бизнесмен, и безусый
    пацан, дорвавшийся на работе до компьютера с модемом — все равны.
    Все вправе бегать по нарисованным лабиринтам, вспоминая детские
    правила чести и крича «Не считово!»
    Каждый может играть в благородных героев и отважных рыцарей, забывая
    о том, что жизнь куда сложнее десятка ветхозаветных заповедей.
    — Мне очень жаль, — говорит Алекс. — Я не знал, что вы занимаетесь
    такой серьезной работой…
    Боже, как смешно… Нет, ничего серьезного, я сюда пописать пришел…
    — Если я могу оказать какую-то помощь… — сдавленно говорит Алекс. —
    Оплатить время, которое вы затратили…
    — Время не купишь, — отвечаю я. Все-таки, лучше бы Алекс продолжал
    вести себя как юный программист… — Сейчас где-то умирает от голода и
    жажды парень, в которого ты всадил свои сраные пули!
    — Мне очень жаль… — Алекс встает, подходит ко мне. Я смотрю на
    него, не делая попыток подняться. — Просто вы вели себя неэтично.
    Выстрелили в меня без явной причины…
    Бесполезно с ним разговаривать…
    — Может быть я и не прав, — его голос слегка крепнет. — Но,
    понимаете, всему виной послужил ваш первоначальный поступок. Вы, очевидно,
    моложе меня…
    Я смотрю в потолок, на отражение Неудачника. На окостеневшее, мертвое
    лицо.
    — Однако вы должны не хуже меня понимать, что мы находимся в мире
    не-реальном, не-существующем, — вещает Алекс. — Это опасная иллюзия…
    люди способны легко утратить свои жизненные ориентиры, моральные нормы,
    поддаваться ощущению вседозволенности. Может быть, мой поступок был не
    совсем верным, но я всегда пытаюсь сохранить обычные человеческие
    императивы. «Лабиринт» — это игра, однако в ней воплощены вечные идеалы.
    Идеалы рыцарства, если хотите. Бой добра со злом.
    Еще один борец с иллюзиями. Сколько их было на моей памяти — людей,
    пытающихся сделать глубину точной копией реального мира. Самое смешное,
    что наиболее шумным был писатель-фантаст…
    — Вы изначально повели себя нечестно, — говорит Алекс. — И вот…
    печальный итог. Знаете, дайвер, ведь так всегда происходило. С сотворения
    мира. Вся история — живой пример!
    — А в кипящих котлах прежних боен и смут… — шепчу я. — Столько пищи
    для маленьких наших мозгов!
    Алекс замолкает.
    — Ты свел со мной счеты? — спрашиваю я. — Ну, говори, свел? Или
    хочешь еще меня лично пристрелить? Валяй!
    Кидаю ему пистолет. Раскидываю руки.
    — Я… вовсе не о том… — бормочет Алекс. — Если бы вы просто
    признали собственную неправоту, этого было бы вполне достаточно…
    — Признаю, — говорю я, обоими руками водружая на грудь трубу
    гранатомета. — Признаю. Надо было ждать, пока ты меня застрелишь. Доволен?
    Алекс отступает на шаг, протестующе взмахивает руками. Он вовсе не
    удовлетворен таким исходом, он не успел оправдаться в собственных глазах.
    Глубина-глубина, я не твой…

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    все.
    Надо бежать…
    Глубина-глубина, я не твой… отпусти меня, глубина!
    Экранчики перед глазами, холодный ветер из кондиционера.
    — Съела? — спросил я глубину. — Вкусно? Зубки не болят?
    Глубина молчала. Ей нечем ответить. Она вновь проиграла.
    Мир словно разломился на две половины. На ту, где была любовь, и на
    ту, где я катался по полу, обнимая пустоту. Будь проклято это раздвоение —
    после которого чувствуешь себя идиотом.
    Я снял шлем. Тело было ватным, разбитым. Отоспаться бы. Потянувшись,
    я вырвал кабель костюма из порта.
    — Сбой периферии! — испуганно сказала «Виндоус-Хоум». — Леня, проверь
    разъемы виртуального костюма!
    — Пауза, — приказал я. Распрямился, вставая.
    Костюм надо постирать.
    Я прошел в ванную, разделся, влез под душ. Постоял полминуты, ловя
    запрокинутым лицом тугие струи воды. Потом подхватил с пола костюм, взял
    кусок хозяйственного мыла и занялся стиркой.
    Вот так обычно и портят дорогостоящие вещи — поленившись… или
    постыдившись… идти в химчистку.
    Предельно аккуратно выстирав костюм, я повесил его на плечики и
    зацепил на крюк над ванной. Потекли струйки воды. Выжимать ткань, внутри
    которой идут сотни проводков, датчиков и имитаторов давления — еще большее
    безумие, чем стирка. Ладно, понадеемся на репутацию фирмы «Филипс». Может
    быть, они учли даже русскую безалаберность.
    Мой старый виртуальный костюм — китайский, но довольно приличный —
    валялся в шкафу. Я все собирался его продать, но не находил время дать в
    сеть объявление. Теперь это меня радовало.
    Натянув трикотаж веселенькой раскраски, я прошелся по комнате.
    Ничего. Немножко маловат стал, но пойдет. Помахивая шнуром, я даже стал
    что-то насвистывать.
    Викины слова — чушь. Она и впрямь фантазировала, а я утратил
    критичность. Сеть — это просто сотни тысяч компьютеров, подвешенных к
    телефонным линиям. Виртуальность — домыслы сознания.
    Невозможен электронный разум на базе «пентиумов» и «четверок».
    Это любой компьютерщик объяснит… если не поленится спорить с
    очевидной глупостью.
    Я воткнул разъем в порт, и «Виндоус-Хоум» радостно сообщила:
    — Обнаружено новое периферийное оборудование. Провести подключение?
    — Да.
    Мой основной костюм будет сохнуть дня три. Пускай уж «Виндоус-Хоум»
    подключит старый костюм как следует.
    — Датчики движения… тест прошел… имитаторы давления… тест
    прошел… энергопотребление… тест прошел… ограничение критических
    перегрузок… тест провален! Внимание, данная модель виртуального костюма
    не укладывается в предельно допустимые параметры безопасности! Возможен
    дискомфорт при виртуальных контактах! Не рекомендуется…
    — Продолжить тест, — приказал я. Все китайские костюмы страдают этим
    грехом — непоправимым, с точки зрения западноевропейцев и американцев.
    Если в виртуальности меня расплющит бетонной плитой, то костюм может
    отреагировать очень уж энергично, и оставить на теле пару синяков.
    Честно говоря, меня это не особо тревожит.
    — Тестирование завершено. Рекомендуется прервать подключение
    оборудования.
    — Принять оборудование, — надевая шлем, сказал я.
    — Ты серьезно? — спросила «Виндоус-Хоум».
    — Да.
    — Оборудование подключено, — скорбно согласилась программа.
    deep
    Ввод.
    Ветер усилился. Я ежусь, отступая от обрыва. У меня мокрая голова, и
    стоять тут не очень-то уютно.
    Особенно одному.
    Беру термос, наливаю себе глинтвейн. Пара глотков, просто чтобы
    согреться. Мы еще придем сюда, вместе с Викой. Очень надеюсь, что ей здесь
    было хорошо. Не так уж много в виртуальности мест, которые мне
    безоговорочно нравятся.
    — Пока, — говорю я реке, ветру, осеннему лесу. Иду к выходу.
    Если прогуляться до «Лабиринта» пешком, то я как раз убью остаток
    времени.
    А дайверы закончат свои попытки спасти Неудачника.
    Почему-то я уверен, что у них ничего не выйдет.

    111

    Первое, что я вижу, выходя на тридцать третий уровень — развалившийся
    на газоне Анатоль. Моя первая мысль — что и на старуху бывает проруха. Но
    Анатоль приподнимает голову, и машет мне рукой.
    Неудачник тоже на месте — в своем уголку.
    — Эй, Стрелок! — Анатоль явно не собирается менять горизонтальное
    положение на вертикальное. — Ползи сюда!
    Я присаживаюсь рядом, вопросительно киваю.
    — Мы хотим отказаться от этого… — Анатоль кивает на Неудачника, —
    задания.
    Молчу. Пусть выговорится.
    — Я в карму не верю, — говорит Анатоль. — Если человека тащишь к
    выходу, бережно, как хрустальную вазу, а он дохнет — значит сам того
    хочет.
    — То есть?
    Анатоль снижает голос до шепота:
    — Слушай, у тебя свои резоны его спасать… пробуй. Но вначале
    подумай — он двое суток в глубине. Видал таких орлов раньше?
    — Да.
    — Голос охрипший, ходит как автомат, понимает все с третьего раза…
    Так?

    Смотрю на Неудачника и качаю головой.
    — Значит, он ест и пьет. Посещает сортир. Ориентируется в
    происходящем.
    Анатоль привстает, садится на корточки.
    — Стрелок, этот парень нас за идиотов держит. Либо он здесь по
    заданию дирекции — проверяет, как мы работаем. Либо — такой же дайвер, как
    и мы. Либо — и то, и другое разом.
    Мне нечего ответить, Анатоль, конечно же, прав. С точки зрения
    нормальной логики иных вариантов быть не может. Но у меня в последнее
    время нелады с нормальностью.
    — Крейзи пошел в дирекцию, — говорит Анатоль. — Или они признаются,
    что устроили проверку наших способностей, или пусть не требуют
    невозможного.
    — Они решат, что Неудачник — дайвер, — соглашаюсь я.
    — Вот!
    — Это очень удобная версия, Анатоль. Шутник дайвер, решивший
    поиздеваться над индустрией развлечений и своими коллегами… Не
    останавливать же весь «Лабиринт» из-за такой мелочи.
    — Стрелок, я пер его через весь уровень, — устало говорит Анатоль. —
    В зеркальном зале перестрелял гвардейцев.
    Киваю. С его снаряжением и опытом — это возможно.
    — Знаешь, что было потом? — в голосе дайвера прорывается злость. — Он
    уронил винтовку. И та шарахнула его прямо в лоб!
    Я молчу. Что тут скажешь?
    Неудачник не хочет выходить с уровня…
    — Сил у меня нет… — Анатоль сплевывает на травку. — Видеть его,
    козла, не могу. Не то что спасать.
    — Анатоль, бесцельно ничего не делается.
    — Тогда чего он добивается? А? Я тебе скажу! Чтобы мы разорвали
    контракт! Чтобы самому устроиться на тепленькое место! Одному… или в
    паре с кем-нибудь. С дайвером, который его якобы спасет!
    Он смотрит мне в глаза и я принимаю вызов.
    — Ты обвиняешь меня в двойной игре?
    Дайверы не подставляют дайверов. Нас слишком мало. Для того и был
    создан Кодекс, для того мы и собираемся три раза в год — пренебрегая
    осторожностью и взаимным недоверием.
    Если дайверы начнут в Диптауне разборки между собой — пострадает вся
    сеть. А жизнь сети — главное. И без того у нее достаточно врагов в
    реальном мире.
    — Не знаю, — Анатоль отводит глаза. — Нет, наверное. Извини. Но тебя
    тоже подставляют. Кто заказал тебе спасение Неудачника?
    — Анонимное лицо. У меня есть канал связи с ним, но боюсь, что он
    одноразовый и слишком хорошо защищенный.
    — Этот аноним может быть дайвером?
    Пожимаю плечами.
    — Вот и делай выводы. Мы уже опростоволосились, ты нашумел на весь
    «Лабиринт», но тоже облажаешься. Тогда придет дяденька со стороны, вытащит
    Неудачника и получит контракт.
    Анатоль встает, расстегивает бронекостюм на груди, деловым тоном
    предлагает:
    — Пали.
    — Что?
    — Убивай меня. Тогда ты сможешь забрать все снаряжение. Или собрался
    со штуцером воевать?
    Я колеблюсь, и Анатоль качает головой.
    — Ну, Стрелок, ты сам как Неудачник…
    Он приставляет к груди свой плазмоган, нажимает на спуск. Короткий
    взрыв, хлещет кровь, но он еще жив. Очень велик запас сил у дайверов
    «Лабиринта».
    — Твою мать! — хрипит Анатоль и стреляет в себя повторно.
    Бронекостюм весь в крови, но я стараюсь не обращать на это внимания.
    Снимаю доспехи, натягиваю на себя, подбираю оружие, амуницию, боеприпасы.
    Неудачник то ли не смотрит на нас, то ли не реагирует на столь
    необычную процедуру обмена снаряжением.
    Иду к нему и сажусь рядом. Все как в первый раз. Опущенная голова,
    вялый взгляд из-под маски. Неужели он и впрямь дайвер? И сидит сейчас за
    чашкой кофе с бутербродом, поглядывая на экран, готовый в любой момент
    нырнуть в глубину — и начать морочить мне голову…
    — Тебе не скучно здесь? — спрашиваю я. Секунда — интересно, на что
    она ушла, на обдумывание ответа или на подключение дип-программы? — и
    Неудачник хрипло произносит:
    — У меня нет выбора.
    — Почему же? Давай выйдем из «Лабиринта». Ты бывал в «Трех
    поросятах»? Или в «Старом Хакере»?
    Неудачник качает головой.
    — Там куда интереснее, — говорю я. Мы сидим рядом, я держу «BFG-9000»
    на коленях, готовый в любой момент сжечь любого противника. С таким
    снаряжением мы пройдем. Не можем не пройти. Но я пока не спешу. — Кстати,
    спасибо тебе.
    — За что?
    — Ты прикрыл меня в зеркальном зале.
    Неудачник стягивает респиратор. Я вдруг замечаю, что у него очень
    странные движения. Какая-то редкая мягкость и пластика — словно каждый
    жест доставляет ему наслаждение. Так порой ведут себя самовлюбленные
    актеры. Но в отличии от них Неудачник не вызывает раздражения.
    — Разве это требует благодарности? — говорит он с иронией.
    — Да, — отвечаю я. — Разумеется.
    — Ты поступил бы иначе?
    — На твоем месте — да.
    Пауза. Неудачник, кажется, удивлен.
    — Почему?
    — Ты в беде. Тебя надо вытаскивать из «Лабиринта».
    — Это не я в беде, — Неудачник качает головой.
    — Ты — дайвер? — в лоб спрашиваю я.
    — Нет.
    — Парень, не морочь мне голову. Ты двое с лишним суток в глубине. Ты
    должен загибаться от жажды и голода.
    — Жажда — не самое страшное.
    — А что страшнее?
    — Тишина.
    — Что?
    — Тишина, Стрелок.
    Он смотрит мне в глаза. Я не отвожу взгляд. Наши лица рядом.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    освободился! Валяйте, только быстро!
    Хватаю Вику за руку, тяну к двери в каменной стене ресторана. В
    тамбуре приказываю:
    — Индивидуальное пространство для нас обоих. Никакого допуска.
    — Принято, — шепчет потолок. — Никакого допуска. Вы — гости
    ресторана. «Три поросенка» желают вам приятного отдыха.
    — Как круто, — иронически говорит Вика. — А ты здесь постоянный
    клиент?
    — Да.
    Я не вдаюсь в мелкие детали, вроде той маленькой дайверской аферы, с
    розыском и осаживанием рэкетиров, сперших у хозяина ресторана подлинные
    финансовые файлы. Если бы я не переубедил ту шайку недоученных хакеров, то
    Андрею пришлось бы очень крупно раскошеливаться. Либо рэкету, либо
    налоговой инспекции Диптауна. А так… все обошлось миром, даже рэкетиры в
    итоге остались довольны. Тем, что так дешево отделались.
    Мы выходим в осень.
    Вика на миг останавливается, осматриваясь. Подбирает с земли прелый
    лист, мнет в пальцах. Касается коры дерева.
    Я жду. Я тоже так топчусь, входя в новые виртуальные пространства. Я
    при этом, правда, еще и из глубины выхожу, оцениваю подлинный облик
    местности. Вике это недоступно, но у пространственных дизайнеров свои
    методы.
    — Здорово, — говорит она. — Может быть, сам Карл Сигсгорд работал…
    Завидую.
    — У тебя не хуже, — утешаю я, но Вика качает головой:
    — Не во всем. У него потрясающее чувство меры. А я увлекаюсь…
    Она по-детски пинает листья ногой, те вяло вспархивают и падают. Они
    уже свое отлетали.
    — Пойдем, — я беру ее за руку, веду к реке. Столик накрыт словно бы
    для банкета. На большом блюде — фирменная жареная свинина «По-поросячьи».
    Есть и мой любимый глинтвейн, и приличный набор вин.
    Вика на стол не глядит, она стоит над обрывом, вглядываясь вдаль. Я
    становлюсь рядом. У противоположного берега поток полощет ветви
    поваленного дерева. Наверное, была буря. Это пространство тоже живое, как
    и Викины горы.
    — Спасибо, — говорит Вика, и мне становится хорошо. Я думаю, что надо
    еще показать ей морской берег, и кусочек старой Москвы, которые примыкают
    к ресторанчику. Но это тоже — потом. У нас еще будет время, я уверен.
    Иначе зачем все?
    — Знаешь, я очень редко выхожу из своего пространства, — говорит
    Вика. — Не знаю, почему.
    Она колеблется, но продолжает:
    — Наверное, боюсь увидеть тех, кто приходит к нам… увидеть их
    такими, какими они могут быть. Веселыми, добрыми, славными людьми.
    — Почему?
    — Тогда получится, что все люди двулики. Мы ведь помойка, Леонид.
    Помойка, куда выкидывают всю дрянь, что скопилась в душе. Страх, агрессию,
    неудовлетворенные желания, презрение к самим себе. В твоем «Лабиринте»,
    наверное, то же самое.
    — Он не мой. Я там по делу.
    — Тогда тебе легче. А к нам приходят сопляки, которым не терпится
    стать мужчинами, мужчины, которым надоело ими быть, затюканные подругами
    парни с желанием покуражиться… Порой приходят, пробуют все альбомы.
    Говорят: «Надо все в жизни испытать».
    Я опять сдерживаюсь и не спрашиваю, зачем она работает в «Забавах».
    — Почему мы тянем за собой в будущее самое худшее, что в нас есть? —
    говорит Вика.
    — Потому, что оно есть. И никуда не деться. Представь, что вокруг —
    джентльмены в смокингах, дамы в вечерних туалетах, все говорят умные
    красивые слова, вежливы и культурны…
    Вика тихо смеется:
    — Не верю.
    — Я тоже. Любое изменение общества — техническое, социальное или
    комплексное — как глубина, никоим образом не меняло индивидуальной морали.
    Постулировалось все, что угодно — от презрения к холопам до равенства и
    братства, от аскетизма до вседозволенности. Но выбор всегда совершался
    индивидуально. Глупо считать, что виртуальность сделала людей хуже, чем
    они есть. Смешно надеяться, что она сделает их лучше. Нам дали инструмент,
    а будем мы им строить или разбивать черепа — зависит от нас.
    — Инструмент не тот, Леня. Все понимают, что на самом деле сидят дома
    или на работе, таращась в экран или нацепив шлем. А потому — можно все.
    Игра. Мираж.
    — Ты говоришь, как александровцы.
    — Нет, их подход мне тоже не нравится. Мне вовсе не хочется
    превращаться в поток электронных импульсов.
    — Вика… — я ложу руку на ее плечо. — Не стоит загадывать, не стоит
    переживать. Глубине — пять лет. Она еще ребенок. Хватает все, что
    попадается под руку, говорит глупости, смеется и плачет невпопад. Мы не
    знаем, во что она вырастет. Не знаем, не появятся ли у нее братья и
    сестры, которые будут лучше. Надо просто дать ей срок.
    — Надо дать ей цель, Леня. Мы нырнули в этот мир, не разобравшись с
    тем, что осталось за спиной. Не умея жить в одном мире — породили другой.
    И не знаем, куда идти. К чему стремиться.
    — Цель появится, — без особой уверенности говорю я. — Опять-таки, дай
    срок… дай глубине осознать себя.
    — А может быть, она уже осознала? — говорит Вика насмешливо. — Ожила.
    Как в фантазиях людей, никогда в ней не бывавших? Может быть, среди нас
    ходят люди, которых нет в реальном мире? Отражения пустоты? Может быть, ты
    или я вовсе не существуем? И все наши представления о реальности — это
    фантазии ожившей сети?
    Мне вдруг становится страшно.
    Нет, я не склонен считать, что меня на самом деле нет.
    И за Вику почти спокоен.
    Но, кажется, я знаю кандидата на «отражение пустоты».
    А Вика продолжает, словно задавшись целью свести меня с ума.
    — Представь, как это может быть. Сотни тысяч, а может быть, уже
    миллион компьютеров включены в сеть постоянно. Потоки информации мчатся

    между континентами, оседают на хостах и роутерах, откладываются в памяти
    машин. Несуществующие пространства живут по своим законам, меняются.
    Падает листва с деревьев, наши шаги оставляют следы, наши голоса
    заставляют срываться лавины. Информация дублируется, путается,
    смешивается. Программы послушны, они создают муляжи, оболочки, но кто
    знает, как скоро оболочка наполнится подлинным разумом?
    — Любой хакер помрет от смеха, слушая тебя, — говорю я деревянным
    голосом.
    — Я не хакер. Я просто смотрю на то, что происходит вокруг. И думаю,
    что увидел бы человек ниоткуда, появившись в Диптауне, твердо считая, что
    он настоящий и живой? Кривляющихся фигляров? Людей, которые бегают по
    «Лабиринту» и радостно убивают друг друга? Психопатов, оттягивающихся в
    борделях? Вокруг есть все, что существует в реальности. Небо и солнце,
    горы и моря, города и дворцы. Пространства в пространствах, смешение
    времени и народов, достоинства и пороки. Все! Все и ничего. Нам нужно лишь
    то, что ненавистно в реальной жизни. Смерть, кровь, фальшивая красота и
    заимствованная мудрость. Так что подумает глубина о людях, если она
    научится думать?
    Я молчу. Я вспоминаю Неудачника, который убивает монстров из
    пистолета, но никогда не стреляет в игроков. Который не говорит своего
    имени и адреса. Который уже двое суток висит в виртуальности — но у него
    не заплетается от жажды язык и не подламываются ноги. Который не понимает,
    что убегающий от мутантов ребенок — всего лишь сотня килобайт программы на
    сервере тридцать третьего уровня.
    Я вспоминаю слова Человека без лица — «Теперь кое-что изменилось».
    Это же была прямая подсказка — вместе с воспоминаниями о «Боссе-Невидимке»
    и «Заблудившемся Пойнте». Случилось то, что не имеет аналогов, кроме как в
    фольклоре.
    И меня начинает бить дрожь.
    Не может быть случайностей пятнадцать раз подряд — дайверы
    «Лабиринта» вытащили бы Неудачника… не препятствуй этому сама сеть.
    Неудачника некуда вытаскивать из глубины — он живет лишь в этом мире. Он
    прикован к «Лабиринту», к миру выстрелов и предательств, крови и руин. Он
    погибает и оживает, не понимая, что происходит с ним.
    — Вика… — шепчу я. — Вика, не дай бог…
    — Что? — она смотрит на меня, и отступает на шаг. — Что с тобой?
    — Не дай бог, ты права… — шепчу я. — А мне кажется, что ты права…
    Она хватает меня за руку, сжимает, крепко, почти до боли, кричит:
    — На сколько ты ставил таймер? Где ты живешь? Леня, опомнись! Ты
    живой, ты настоящий! Я несу чушь, чушь!
    Мне делается смешно — Вика испугалась за меня.
    — Я в порядке, — говорю я. — Я живой и настоящий. У меня не
    дип-психоз. Но я знаю человека, который не может быть живым.
    Как ни странно, но Вика успокаивается. Я бы на ее месте наоборот —
    еще больше испугался.
    — Я тоже с такими встречалась… — заявляет она.
    Качаю головой.
    — Вика, я знаю человека, который ведет себя, как в твоей фантазии. Не
    различает реальности и яви. Не ведает границы, живет, а не играет в
    глубине.
    Она догадывается мгновенно:
    — В «Лабиринте»?
    — Да.
    — Это называется потерей реальности. Нервный срыв и ничего больше.
    — Я видел нервные срывы, — говорю я. — Это… это другое.
    — Ленька, — Вика улыбается. — Я наговорила глупостей, а ты
    испугался… Знаешь, аналогии фальшивы.
    Мне хочется рассказать ей все. Про Человека без лица и Неудачника.
    Про случайности, которые стали системой. Но я подписывал контракт, обещая
    конфиденциальность.
    И еще — мне придется сказать, что я дайвер.
    А у меня есть опыт таких признаний.
    Я догадываюсь, о чем думают девушки, целуясь с дайвером. «Сейчас он
    выйдет из глубины, и мое лицо превратится в маску из крошечных
    квадратиков-пикселей. Он свободен здесь, а я пленница…»
    Не хочу, чтобы Вика так думала. Не хочу, чтобы это стало стеной между
    нами.
    — Ты права… — шепчу я. И Вика прижимается ко мне.
    Мы стоим над обрывом, целуясь, и река ревет под нами, а ветер треплет
    волосы. Одинокий птичий крик, секундный проблеск солнца в разрыве туч,
    ковер листьев под ногами. Он мягкий и пахнет пряным. Я снимаю с Вики
    платье, а она помогает раздеться мне. Я целую ее тело, мои губы касаются
    живого тепла, не я в глубине, это глубина во мне, это наш мир — вокруг, я
    не уйду отсюда никогда, мы затеряемся в этих лесах и найдем дорогу к
    горам, что видны из ее окна.
    Вика что-то шепчет, но я не слышу слов — мы слишком глубоко, мы вышли
    за пределы всех пространств.
    Потом наступает короткий миг, когда пространства сливаются воедино.
    Мы вместе — сквозь расстояния и неизвестность.
    — Не уходи от меня, Стрелок, — шепчет Вика. — Только посмей уйти…
    — Я не уйду, — говорю я. Мы прижимаемся друг к другу, ветер скользит
    по коже, мокрая листва холодит спину. Я смотрю вверх, но тучи клубятся,
    кружат подо мной, еще миг — и я упаду в небо, потеряюсь в реальностях
    вслед за Неудачником…
    — Кто ты, Леня?
    Но я не могу ответить. Снова привлекаю Вику к себе, и наши губы
    соприкасаются, делая слова пустыми и ненужными.
    — Мое время кончается, — шепчет Вика. — Мне надо выходить…
    вот-вот…
    Я понимаю. Я обнимаю ее еще крепче, словно в моих силах остановить
    бег таймера на том конце невидимой нити, удержать Вику в глубине еще
    минуту, еще миг…
    — Приходи, — Вика вскидывает голову, приподнимается надо мной на
    локтях. — Приходи сегодня, я буду ждать.
    Киваю, тянусь к ней — но уже поздно.
    Ее тело бледнеет и меркнет, рассыпается облаком сиреневых искр,
    платье на земле тает, словно пригоршня снега. Миг — и я остаюсь в
    одиночестве, под небом, которое просит упасть в него, затеряться в
    облачном тумане, стать еще одним человеком, не знающим грани между мирами.
    И Вика будет со мною всегда, мы станем равны, и мне никогда не
    придется отвечать поцелуем на вопрос…
    Я мотаю головой, с силой тычусь в жухлую листву.
    Это бывают. Всем дайверам знаком миг, когда хочется стать таким, как

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Мы выходим на морской берег.
    Закат красит небо оранжевым и золотым. Море устало дышит, лаская
    берег. Песок под ногами — черный. Весь пляж антрацитово-черный. Я знаю,
    что такие пляжи есть. Я никогда не думал, что это так красиво.
    На берегу стоят белые столики под зонтами, за столиками люди. Все
    живые, не программные муляжи, я сразу это чувствую. В основном девушки,
    лишь за тем, что ближе всех к берегу, двое мускулистых парней. Да еще
    рядом с длинной стойкой бара примостился тощий парень в шортах.
    — Это наша рекреационная зона, — шепчет Вика. — Идем.
    Мы садимся за свободный столик, Вика склоняется ко мне:
    — Здесь самообслуживание. Иди к стойке, возьми мне шампанского.
    Иду, увязая в песке. Трое мужчин и двадцать женщин наблюдают за мной.
    Все выглядит донельзя странно — словно чудовищный тайфун прошелся по
    побережью, снеся отели и дома, но пощадив часть открытого ресторанчика.
    Впечатление усиливает задернутая шторами дверь, через которую мы вошли —
    она одиноко стоит в черном песке.
    — Привет! — говорит мне парень у стойки, и быстро сует руку.
    Машинально пожимаю ладонь.
    — Вика сухое шампанское любит, — говорит парень. — Только не бери
    французского, возьми «Абрау-Дюрсо», оно где-то слева под стойкой… Ты
    здесь первый раз? Я тебя не видел раньше. Сегодня день пустой, все
    девчонки тут собрались. Ну, сейчас тебе косточки промоют!
    Он тараторит с энергией Робинзона, встретившего Пятницу. У него
    чрезвычайно подвижное лицо, во рту не хватает пары зубов.
    — А ты мне нравишься, — говорит парень, почесывая облезающий от
    загара живот. — Блин, точно нравишься! Ха-ха! Испугался? Не, я тут не
    работаю, то есть работаю, но не так. Ты тем двоим, у воды, не понравься
    случайно!
    У меня уже голова идет кругом. Выдавливаю жалкую улыбку, захожу за
    стойку, достаю из ведерка со льдом бутылку брюта, беру пару высоких
    бокалов.
    — Во, перезагорал я вчера! — восклицает тем временем парень, отрывая
    длинный пласт облезающей кожи. — С девчонками поспорил, что сгорю, они не
    поверили. Приходят утром — а я и впрямь сгорел!
    Он сует мне под нос бренные части своей шкуры.
    — Классно выглядит? Всю ночь пахал, делал симуляцию загара. Надо
    будет пристроить куда-нибудь, с руками оторвут! Только руки я не отдам!
    Торопливо киваю, и убегаю с добычей. Вика дожидается меня, давясь от
    смеха.
    — Это кто? — спрашиваю я, опускаясь на стул. Тихий шорох волн кажется
    неслыханным благодеянием.
    Вика продолжает смеяться, потом делает серьезное лицо.
    — Это наш программный гений, хакер и охранник, знаток железа и софта.
    Зови его Компьютерным Магом. Или просто — Магом. Он это любит. Только не
    зови его Зукой.
    — Зукой?
    — Ага. Он любит растворимые напитки, «Зуко», «Сприм», прочую химию.
    Его так девчонки прозвали, он очень обижается.
    — А чего он такой… странный? — осторожно спрашиваю я.
    — Не знаю. Может, наших геев отпугивает, может, по жизни такой.
    Я искоса поглядывая на парней у берега. Те тоже разглядывают меня,
    что-то обсуждая. Потом один легонько хлопает другого по губам, и тот
    обиженно отворачивается.
    Мне становится совсем не по себе. Но Вика не прекращает улыбаться, и
    я с деланным любопытством спрашиваю:
    — Зачем вам парни? Девчонки не всегда справляются?
    — Конечно. Помнишь голубой альбом?
    Помню. Бес тянет меня за язык, и я интересуюсь:
    — А где козочки пасутся?
    Мы вместе смеемся, напряжение спадает.
    — Это программа, — признается Вика. — Мы пробовали надевать тела
    животных, но поведение неадекватное выходит. Клиенты нечасто бывают, но
    зато — у нас есть все. Любые причуды.
    Я разливаю шампанское по бокалам, мы чокаемся.
    — Нормально, — говорит Вика.
    — Да, класс, — соглашаюсь я, ставя опустевший бокал.
    — «Абрау-Дюрсо» плохим не бывает. Это ты — «нормально». Я
    сомневалась, как ты себя поведешь в такой компании.
    — А что тут такого? — говорю я голосом человека, каждый день
    гуляющего в компании проституток и гомосексуалистов.
    Вика размышляет.
    — Нет, ты пока так не считаешь, — говорит она. — Но это ничего.
    Главное, что ты соглашаешься на словах. Значит, заставишь себя поверить на
    самом деле.
    — Можно? — Компьютерный Маг стоит возле столика, как-то немыслимо
    выгнувшись и скорчив просительную гримасу. — Вы не обо мне говорите? Я не
    помешаю? Можно сесть?
    — Садись… — обречено вздыхает Вика. Маг плюхается на свободный
    стул, жестом фокусника достает из-за спины бокал и еще одну бутылку.
    Какой-то банановый ликер.
    — Викочка, спасибо! — говорит он. — Я уж думал, буду пропадать в
    одиночестве! Будешь?
    Вместо ответа Вика наливает себе еще шампанского. Я тоже отказываюсь
    от ликера. Маг плещет его в свой бокал.
    — За знакомство! — говорит он. — Я — Компьютерный Маг!
    — Я — Стрелок, — машинально отвечаю я.
    — Ой! — Маг откидывается на стуле. — Не убивай меня! Это ведь ты два
    дня «Лабиринт» будоражишь? Вика, поздравляю, ты познакомилась с крутым
    думером! От него все плачут! Он убивает и убивает, налево-направо!
    — Правда что ли? — спрашивает Вика.
    Киваю.
    — Никогда бы не подумала, — говорит Вика.
    — Должен же и я тебя удивить.
    — Стрелок, ты смотри, в «Лабиринте» не бедокурь! — восклицает Маг. —
    А то я у Мадам отпуск возьму, двину в «Лабиринт» да все разнесу! Я
    вообще-то мирный, но когда разозлюсь — кошмар! Держите меня трое, двое не
    удержат! Вот однажды…

    — Маг, — говорит Вика. — Мы беседуем. У нас серьезный разговор.
    Поболтай с Тиной или с Леночкой.
    Маг грустно кивает.
    — Вот всегда так… Ухожу, ухожу. Никто меня не любит…
    — Я тебя очень люблю, — говорит Вика. — Но Тина со вчерашнего дня в
    депрессии. Развлеки ее, ты же умеешь.
    — Без проблем! — сияет Маг. Прихватывает бутылку и приплясывая
    движется к столику, за которым черноволосая пышная девушка сосредоточенно
    пьет водку.
    Я только качаю головой.
    — У нас здесь свой мирок, — говорит Вика. — Довольно тихий и мирный.
    Кстати, здесь все девочки появляются только в базовых телах. Не в тех, что
    мы надеваем для клиентов.
    — Так это твое основное тело в виртуальности?
    — Да.
    Я делаю следующий шаг.
    — Имя — тоже? Тебя зовут Викой?
    — В глубине — да. Я потому и позволила тебе прийти, что ты угадал.
    Она грустно улыбается.
    — Вначале даже подумала, что ты какой-то шпион, хакер или дайвер, что
    ты выяснил мою личность…
    У меня начинает бешено колотиться сердце.
    — А сейчас так не думаешь?
    Вика пожимает плечами:
    — Кто знает? Но ты мне нравишься. Хочется, чтобы все само собой так
    совпало. Удивительно и красиво.
    Я не успеваю ответить, шторы на двери раздвигаются, высовывается на
    секунду девичье личико:
    — Наташа, Тина, на выход. Зеленый и желтый альбомы.
    Пышная девица, к которой уже пристроился Маг, швыряет в дверь
    бутылку. Вика привстает:
    — Элис! — негромко, но отчетливо говорит она. — Подмени Тинку!
    Девушка за соседним столиком кивает, но Тина протестующе вскидывает
    руки.
    — Вика, я в порядке.
    Она говорит через программу-переводчик, но даже та доносит отголоски
    усталости и злости.
    — Поработаю малолеткой. Все в порядке. Меня Кепочка достал вчера.
    Один из геев встает, быстро идет между столиками. Обнимает Тину за
    плечи, что-то шепчет, усаживает обратно. Вопросительно смотрит на Вику.
    — Хорошо, Анджей, — соглашается она. — Спасибо.
    Гей и одна из девушек выходят в дверь. Вика садится, залпом пьет
    шампанское. И неожиданно свистящим шепотом говорит:
    — Козлы. Все вы, мужики, козлы.
    — Кто такой Кепочка? — спрашиваю я.
    — Клиент. Постоянный. Я обычно сама с ним работаю, а вчера… была
    занята.
    — Со мной?
    — Да, — жестко говорит Вика. — Девчонкам нельзя с ним работать, они
    после этого сами не свои.
    — А что ему нужно?
    — Красный альбом.
    Вспоминаю вчерашний вечер.
    — Не помню такого.
    — Это вкладка в черный альбом. Ее не показывают кому попало, — Вика
    встает. — Черт. Леня, извини…
    Я тоже поднимаюсь.
    — Ты хотел меня куда-то пригласить?
    — Да.
    — Ну так приглашай!

    В холле я озираюсь, ожидая увидеть Мадам, но она так и не появляется.
    Ловлю машину, называю адрес — «Три поросенка»… Вика медленно остывает.
    Мне очень хочется расспросить ее про красный альбом и про «Кепочку», но я
    молчу.
    Нельзя. Пока — нельзя.
    — Вот, я тебе показала, как мы живем, — говорит Вика. — Интересно?
    — Ничего, — говорю я. — Нормально.
    — Ничего… — Вика достает из сумочки сигареты, щелкает зажигалкой. —
    Нормально…
    Мне не нравится, когда девушки курят. Даже в виртуальности.
    — Вика, а чего ты ждала? Воплей — «какой ужас»? Я не ханжа.
    Восторгов? Тоже причин не нахожу.
    Она мимолетно касается моей руки.
    — Извини, Леня. Я немного переживаю за девчонок. Понимаешь, ты —
    случайный клиент. Сваливал от погони, забежал в бордель, съехал на моей
    фотке… Извини. Ты — ни при чем.
    Мы подъезжаем к «Трем поросятам». Народа сейчас немного. В
    виртуальности нет «часов пик» — поясное время стерло это понятие. Но
    какие-то случайный приливы-отливы случаются. Вот сейчас, например, зал
    набит до отказа.
    Проталкиваемся к стойке, я кричу бармену:
    — Привет, Андрей!
    — Привет-привет, — протягивая какому-то клиенту бокал с коктейлем
    говорит Андрей. — А ты кто такой?
    Ух. Это и впрямь он, а не программа-бармен.
    — Леонид, — говорю я.
    Андрей морщит лоб. В этом теле он меня не видел, и
    перестраховывается.
    — Мужик! — страшным шепотом говорю я. — Ты чего? Опять налоги
    замучили? Рэкет файло спер? Так скажи, найдем…
    Андрей перегибается через стойку, вопит:
    — А! Не признал! Вырос-то как! Мужчина!
    Вика терпеливо мнется рядом. Ей, кажется, не по себе.
    Как и мне в зоне отдыха публичного дома.
    — Тебе как обычно? — интересуется Андрей, тянет руку к бутылкам.
    — Джин-тоник, один к одному, — усмехаюсь. — Я это, я. Только мы лучше
    над рекой посидим. В одиночестве.
    Андрей слегка морщится и косится под стойку — там у него терминал.
    — Все каналы забиты? — ужасаюсь я.
    — Тебе один найдем, — решает Андрей. Протягивает руку, нажимает
    что-то. — Делов то на копейку… Как удачно! Обрыв связи, один канал

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    Сворачиваю в переулок, останавливаюсь.
    Глубина, глубина, я не твой…
    Первым делом, сняв шлем, я открыл холодильник. Достал лимонад,
    колбасу, коробочку йогурта. Надо пообедать.
    На экране все нормально. Стрелок стоит, привалившись к стене, редкие
    прохожие не обращают на него внимания. Вон какой-то типчик юркнул в двери
    «Всяких причуд».
    — Только не к Вике! — сказал я ему вслед.
    — Я не поняла, Леня, — отозвалась «Виндоус-Хоум».
    — Ничего, — отводя глаза ответил я. — Все в порядке.
    Мне вдруг стало не по себе. Вдруг к Вике — той, виртуальной, кто-то
    пришел? Я представил себя, учиняющего разборки в несуществующем борделе и
    улыбнулся.
    Но все же стал есть куда торопливее.
    — Леня, — сказала «Виндоус-Хоум». — Я должна сделать тебе ежемесячные
    напоминания.
    — Валяй, — буркнул я.
    — Позвонить родителям, — укоризненно произнесла Вика. — Я могу
    набрать номер, но это потребует освобождения телефонной линии…
    — Нет.
    Нехорошо, конечно, но лучше позвоню вечером.
    — Оплатить коммунальные счета…
    Да, с этим тянуть тоже не следует. Отключат телефон в самый
    неподходящий момент…
    — Спасибо.
    — Убрать в квартире.
    Я быстро оглянулся. Да, пол вымыть следует. И пыль бы стереть.
    Батарею, с ржавым потеком, покрасить.
    — Спасибо, Вика, принято.
    — Кроме того, в очередной раз обращаю твое внимание, что уровень
    поставленных передо мной задач не всегда соответствует объему оперативной
    памяти…
    — Утихни.
    Я положил ладони на клавиатуру, локтем скинул пустую коробочку из-под
    йогурта, чтобы не мешала.
    deep
    Ввод.
    Отлепившись от стены, я вхожу в стеклянные двери борделя.
    И Мадам выходит навстречу.
    — Вы сегодня рано, Стрелок.
    — Зато ненадолго.
    Мадам улыбается, протягивает руку, касается моей щеки.
    — Только не морочьте голову девочкам, Стрелок.
    — Я постараюсь, — голосом послушного мальчика говорю я.
    Мадам кивает, без особой уверенности. Поворачивается к охраннику:
    — Проводи его в служебные помещения. К Вике.
    — Спасибо! — от души говорю я. Мадам устало отмахивается и идет к
    лестнице на второй этаж. А охранник кивает на маленькую дверь, рядом с
    которой стоит.
    С некоторым смущением я иду за ним.
    Прямо в сердце борделя.
    Чистенький коридор, за окнами — летний лес, река и яркое солнце. Ага,
    а ведь Мадам говорила, что у них всегда вечер. Хочется солнышка, никуда не
    деться.
    Вдоль коридора — двери, на них нет номеров или имен, зато налеплены
    картинки. Кошечки, щенки, мышата, зайчата. Это немножко напоминает детский
    садик. Но из одной двери вдруг высовывается полуодетая блондинка, ойкает,
    картинно прикрывает грудь руками и заскакивает обратно.
    Стараюсь идти с каменной физиономией. За дверями шорохи, когда я
    прохожу мимо, слышится легкий шум. Знаю, что если обернусь, то увижу
    десяток любопытствующих лиц, выглядывающих в коридор.
    Поэтому не оборачиваюсь.
    Охранник останавливается у двери, на которой висит фотография
    задумчивого черного котенка. Стучит.
    — Да? — слышится в ответ, и я вздрагиваю, потому что узнаю голос.
    — Посетитель, — говорит охранник.
    — Пусть войдет.
    Охранник легонько хлопает меня по плечу и удаляется. Из полуоткрытых
    дверей его о чем-то спрашивают шепотом, но он хранит молчание.
    Под насмешливым взглядом котенка вхожу.
    Комната выглядит как горная хижина. Окно распахнуто, из него
    доносятся порывы холодного ветра. Шумит река. Вика сидит перед окном на
    простом деревянном стуле, разглядывая лицо в маленькое зеркальце. Рядом,
    на грубо сколоченном столе, вполне современная косметика.
    — Привет, — бросает она. — Посиди тихонько, ладно?
    Киваю, стою и оглядываюсь. На стенах акварели — незнакомые, почти на
    всех горы, туман, сосны. На первый взгляд кажутся однообразными, словно
    творения халтурщика к еженедельной распродаже. Но всматриваюсь
    внимательнее — и одобрительно киваю. Это не штамповка набитой рукой, а
    просто цикл.
    — Как бы ты их назвал? — спрашивает Вика, не оборачиваясь. Ей хорошо,
    у нее зеркало.
    — Даже не знаю, — признаюсь я. — У меня всегда были проблемы с
    названиями. Ну, например…
    Прохожу вдоль стены, осторожно касаясь рамок. Горы, или одна гора —
    но в разных ракурсах, густые плети тумана, впившиеся в склоны сосны.
    Утренний холод и сухой жидкий воздух. Звенящая струя ручейка, шорох ветра
    — словно картина способна передавать звук.
    — Лабиринт, — говорю я. — Лабиринт отражений.
    Вика красит губы. Задумчиво соглашается:
    — Можно… главное, что непонятно. С такими названиями лучше
    покупают.
    — Это твои картины?
    Последние дни я потрясающий тугодум.
    — Да. Непохоже на меня?
    — Похоже. Но я думал, ты просто подобрала их со вкусом.
    — Ну и мужики пошли, — Вика наконец встает. На ней белое льняное

    платье до колен, босоножки, серебряный кулон на цепочке. — Это комплимент
    при первом свидании?
    — При втором, — пытаюсь я отшутиться.
    — Нет, при первом. Утром — это была работа.
    — Тогда начинаю говорить комплименты, — бормочу я. — Ты умная,
    красивая, талантливая…
    — Добавь — пунктуальная, — Вика стягивает волосы белой ленточкой.
    — Нет, лучше добавлю — щедрая. Продавать такие картины — подвиг.
    — Ерунда, — легко отмахивается Вика. — Я продаю реальные оригиналы. А
    эти — остаются у меня. Они лучше.
    Вика не замечает, какую промашку допустила. Я этому безумно рад.
    Торопливо говорю:
    — Чем лучше?
    — Они звучат.
    Так вот в чем дело. Мне не послышался шум ветра и плеск воды из
    картин.
    — Рождается новое искусство, — говорю я.
    — Давным-давно родилось. И не одно. Просто нам пока непонятно, что
    это искусство. Когда пещерный человек рисовал на стенах оленей, это тоже
    не сразу признали творчеством.
    — Если так, то весь Диптаун — произведение искусства.
    — Конечно. Не весь, но местами — несомненно. Иди сюда.
    Вика бесцеремонно хватает меня за руку, подтаскивает к окну.
    — Смотри!
    Вот оно что. Вика рисовала с натуры… только существуют ли в
    реальности такие горы?
    Центральный пик — наверняка, нет. В нем километров десять высоты, он
    вырывается из горной цепи, словно гордый бунтарь. Облака кружат вокруг
    вершины, бессильные накрыть пик своей шапкой. Гора словно слоями нарезана
    — темная зелень лесов, салатная полоска альпийских лугов, снежное кольцо и
    серый, мертвый гранит вершины.
    Между нашей хижиной, а она тоже стоит на порядочной высоте, и
    пиком-гигантом раскинулось озеро. Не очень большое, но идеально круглое, я
    сказал бы — нарисованное, не будь оно таким живым. Вода темно-синяя,
    тяжелая, на грани льда.
    Я молчу.
    — Не боишься, что это фирменный антураж для привередливых клиентов? —
    спрашивает Вика.
    — Еще чего. Обойдутся.
    Мы смотрим на горы.
    — Долго рисовала? — тихонько спрашиваю я.
    — Два года, — беспечно говорит Вика.
    Киваю. На это можно потратить и больше. Это не штампованные заоконные
    красивости, продающиеся на каждом углу. Мне кажется, что если я возьму
    даже очень сильный бинокль, домысливать ничего не придется. Картина
    сделана полностью — во весь объем.
    — Очень хочу туда спуститься, — говорит Вика, глядя на озеро.
    Молча киваю, соглашаясь.
    — Страшно. Дорога очень сложная, — вздыхает Вика. — Если привязать
    веревку к окну, то на вон ту тропинку можно выбраться запросто. Но по
    северному склону полгода как прошел оползень. Тропинку наверняка завалило.
    Я поворачиваюсь к ней, смотрю в глаза.
    Нет, она не врет и не смеется.
    — Ты хочешь сказать, что это все — живое? — спрашиваю я. — Туда можно
    войти? Подняться на пик, искупаться в озере?
    — Вода ледяная, простудишься.
    — И все это живет? Падает снег, идут лавины, случаются бури?
    Вика кивает.
    — Чтобы держать такое пространство, нужен отдельный сервер!
    — Два сервера. Один полностью занят, другой еще все заведение держит.
    Глотаю холодный воздух. Спрашиваю:
    — Так… зачем ты здесь работаешь? Тебя любая фирма возьмет
    пространственным дизайнером, только позволь заглянуть в это окошко!
    — У меня свои причины, — говорит Вика, слегка повышая тон, и я
    понимаю — вопрос неуместен.
    Свобода для всех и во всем.
    Может быть, ей нравится быть виртуальной проституткой?
    — Спасибо, — говорю я.
    Вика недоуменно хмурится.
    — Спасибо, что позволила это увидеть, — объясняю я. — Ты ведь не
    каждого сюда пускаешь?
    — Не каждого. А ты покажешь мне свои картины? — с улыбкой спрашивает
    Вика. Я вздрагиваю. — Ты сказал, что не умеешь придумывать названия.
    Значит, приходилось этим заниматься.
    Вот так. Я тоже сглупил. И, подобно Вике, не заметил своей
    оплошности.
    — Я давно не рисую, — признаюсь я. — Так получилось. Может, и к
    лучшему, все равно мне такое не по силам.
    Вика даже не пытается вежливо спорить. Она знает себе цену.
    — Знаешь, я хотел пригласить тебя в ресторан, — говорю я. — Если ты
    согласишься…
    — Нет.
    Я чувствую себя оплеванным. Почему-то я был уверен, что Вика
    согласится, что ей понравятся «Три поросенка», что мы постоим над горной
    рекой — пусть не я создавал тот пейзаж, но я люблю его…
    — Понимаю, — говорю я.
    — Нет, не понимаешь. Дело не в клиентах, сейчас как раз затишье, а
    девочки меня подменят. Я сама тебя приглашаю. В наш ресторанчик.
    Ничего не понимаю, но соглашаюсь. Вика придирчиво осматривает меня,
    поправляет воротник рубашки.
    — Сойдет, — решает она. — Пошли.
    — Далеко?
    Вика только улыбается, подхватывает со стола маленькую замшевую
    сумочку. Мы выходим в коридор, и я отмечаю, что двери больше не
    поскрипывают в приступах любопытства.
    — Пошли, пошли…
    Мы идем, чинно взявшись за руки, словно воспитанные дети на прогулке.
    Коридор кончается винтовой лестницей, мы поднимаемся вверх. Насчитываю
    семь витков, прежде чем дорогу преграждают тяжелые бархатные шторы. На
    мгновение возникает мысль, что пространство здесь вывернуто, и мы сейчас
    выйдем в холл первого этажа.
    — Ничему не удивляйся, — говорит Вика, и ступает вперед.
    Я иду следом, в полной уверенности, что смогу выполнить ее просьбу.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

  • ФАНТАСТИКА

    ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

    — Я ему все объяснил вначале! — Анатоль тоже на взводе. — Не думай,
    что мне это в кайф! Все объяснил, стрелял из винчестера в голову! Думал,
    может хоть сопротивляться начнет! А он вначале пытался убегать, потом
    просто сидел и ждал!
    Теперь понятно, почему Неудачник такого мнения о нем.
    — Леонид, это игра, — повторяет Дик. — На семнадцатом уровне, чтобы
    пройти, тебе нужно было расстрелять мальчика, привязанного к двери
    туннеля. Ты сделал это?
    Конечно сделал… Его невозможно было отвязать.
    — Это была лишь программа, Дик. Рисунок и звуковой файл. Она мешала
    пройти к живому человеку.
    — А сколько людей ты расстрелял в первый день, зарабатывая репутацию?
    — кричит Анатоль. — И не говори о честном поединке! Ты думер старой школы,
    ты дайвер! Все герои «Лабиринта» не имеют и половины твоих возможностей в
    поединке! Ты можешь выскочить из глубины и не чувствовать боли! Стрелять
    как в тире! Пройти по проволоке, как канатоходец!
    Он замолкает, хмурится.
    — «Аль-Кабар» — твоя работа?
    Киваю.
    — Красиво… — Анатоль остывает так же быстро, как и заводится. — В
    общем так, Леонид. Мы тебе мешать не будем. Пробуй. Но на нас не
    отвязывайся! Мы свою работу делаем.
    — И сейчас наша очередь, — добавляет Дик. — Приходи через шесть
    часов. Если за этот срок мы не вытащим парня, то снова будет твоя очередь.
    Я не спорю. Они хозяева, я гость.
    Поднимаюсь, иду к компьютеру у стены.
    — Эй, Леонид! — кричит вслед Анатоль. — Знаешь, почему ты не мог
    убить эскорт-гвардейцев сразу?
    Качаю головой.
    — Программы тоже умеют жульничать. Куда бы ты ни стрелял, правильным
    выстрелом будет последний.
    Что ж, спасибо за информацию… Касаюсь клавиатуры, записываюсь.
    — Через шесть часов, — говорит вслед Дик. — Не раньше!

    110

    На этот раз народа в колонном зале меньше. И все же человек десять
    стоит, потягивая пиво и явно дожидаясь меня.
    Иду мимо.
    — Стрелок!
    Оборачиваюсь. Двое незнакомых ребят и длинноволосая девчонка идут ко
    мне.
    — Я — Стрелок, — соглашаюсь я.
    — Кто ты? — спрашивает сутулый очкарик. Многие берут такие
    невоинственные внешности, усыпляя бдительность соперников.
    Разборок со стрельбой, похоже, не будет. Ну и хорошо. Вчера все
    кипели, но за сутки головы поостыли.
    — Это неважно.
    — Стрелок, чего ты добиваешься? — вступает в разговор девушка. — Ты
    просто играешь?
    — Нет.
    — Тогда что тебе нужно? Тебя весь день видели на тридцать третьем
    уровне. Ты что, застрял?
    — Нет.
    Делегация топчется на месте, потом парень в очках поднимает руки.
    — Мир, Стрелок?
    — Мир, — недоуменно отвечаю я.
    — Ребята боятся идти сквозь тридцать третий, — поясняет он. — На
    тридцать втором полсотни человек скопилось. Стрелок, если ты не будешь
    вести отстрел игроков, то тебя тоже не тронут. А иначе — объявляется
    большая охота. И не только в Сумеречном Городе.
    — Хорошо, — соглашаюсь я. — Только одно условие… на самом начале
    уровня сидит паренек с пистолетом. Его тоже не трогать.
    Очкарик и девушка переглядываются.
    — По рукам, Стрелок.
    Мы жмем друг другу руки.
    — Пошли в «BFG»? — предлагает девушка.
    Договора положено скреплять пивом. А у меня шесть свободных часов. Я
    киваю. Остаток делегации подтягивается к нам, и мы тесной группой
    выползаем из колонного зала. Оглядываюсь — Алекса среди моих спутников
    нет, или он прячется в другом теле.
    — Ребята, если кто-то нарушит уговор и нападет на меня…
    — Это будут его и твои проблемы, — подтверждает очкарик.
    — Прекрасно.
    — Стрелок, ты думер? — спрашивает девчонка.
    — Да.
    — Небось еще на «тройках» играл?
    — На «двойках».
    — В «Doom»? — иронически спрашивает очкарик.
    — Нет, конечно. В «Волчье логово».
    Народ одобрительно шумит. Про самую примитивную из трехмерных игр
    большинство только слышало.
    — Между прочим, — говорит девчонка, — я недавно с пареньком
    познакомилась, он на «тройке» в Диптаун влез.
    — Что? — очкарик поражен.
    — Что слышал. Без шлема и костюма, всухую. Говорил, что он сержант
    срочной службы. Сидит где-то в тундре на станции космической связи. У них
    там оборудование, хоть в музей сдавай. Но выход на «Интернет» есть, через
    какую-то военную локалку. Он на «386DX-40» загнал дип-программу, влез
    через какой-то гейт в Диптаун и пошел по городу шататься. Я его по походке
    заметила, дерганая такая, сразу видно — модем паршивый.
    — Гонит, — качает головой очкарик. — На «тройке» в виртуальность не
    войдешь.
    — Почему? Если с «сопром», то вполне! — возражает кто-то.
    Начинается долгий спор, можно ли войти в виртуальность на «ИБМ-386»,

    и поможет ли в этом процессе математический сопроцессор — «сопр». Я не
    вмешиваюсь, слушаю, хоть и знаю ответ.
    Можно.
    Я сам с «тройки» начинал. Тоже без шлема и костюма, как
    гипотетический солдатик, выбравшийся в самую необычную из всех самоволок
    истории.
    Но такой информацией не разбрасываются.
    За разговором мы подходим к «BFG-9000». Это мрачноватое здание,
    выдержанное в стиле «Лабиринта», или, точнее, его предтечи — игры «Doom».
    У тяжелых железных дверей стоят два монстра в ливреях, и я машинально
    дергаю плечом, пытаясь сбросить в руки несуществующую уже винтовку. Самое
    смешное, что мой жест повторяют еще несколько человек.
    Игры в «Лабиринте» даром не проходят.
    Расталкивая монстров-швейцаров, вваливаемся в ресторанчик. Интерьер
    знаком до боли — это последний уровень игры «Doom-2». Огромный зал,
    половина залита мерцающей зеленой жидкостью, половина представляет из себя
    каменную террасу, на которой и расставлены столики. На стене над зеленкой
    — морда чудовищного демона, изо лба которого периодически вылетают
    вращающиеся кубики. Над террасой кубики лопаются, из них вылупляется
    какой-нибудь монстр и несколько секунд бродит между столиками, прежде чем
    исчезнуть. На них внимания не обращают, в отличие от игры здесь они
    бесплотны и безопасны.
    — Простые были уровни, — бросает какой-то парнишка из нашей группы. Я
    молчу. Его бы на этот уровень, даже без всякой виртуальности. Посмотрел бы
    я на подвиги юного поколения. Единицам удавалась пройти последний уровень
    честно, не вводя в игру код бессмертия.
    Мы садимся рядом с зеленкой, сдвигая несколько столиков. Приближается
    официант — тоже монстр, летающий алый шар с выпученными глазами.
    — Пива! — требует очкарик. — Фирменного, всем! Я плачу.
    Монстр раскрывает рот, и я машинально уклоняюсь. Но из пасти вылетают
    не огнедышащие черепа, как в игре, а запотевшие кружки с пивом.
    Двое идиотов смеются надо мной. Остальные понимающе переглядываются.
    Чем простой человек отличается от думера? Думер за угол не заходит, а
    вначале заглядывает.
    Думер думера видит издалека. У старых игроков моя реакция удивления
    не вызывает.
    Сдвигаем кружки.
    — За перемирие! — провозглашает очкарик. — Между Стрелком — и всеми
    нами!
    Пиво густое, темное, не «Гиннес», но что-то похожее. И очень крепкое.
    Интересно, каким чудом владельцы ресторана ухитрились придать
    несуществующему пиву такой вид, что оно воспринимается как крепкое?
    — Дамир, — представляется очкарик.
    — Стрелок.
    Дамир кивает, смиряясь с тем, что я не сниму маску. Почему-то мне
    кажется, что его внешность — прямая противоположность реальному облику.
    Он, наверное, высокий и крепкий.
    Обычное дело — маскировка наоборот. Я читал пару психологических
    исследований глубины, где сообщалось, что данный метод используется в двух
    третях случаев.
    — Почему ты раньше не появлялся в «Лабиринте»? — интересуется Дамир.
    — Неинтересно, — признаюсь я.
    Дамир воспринимает мою фразу спокойно, а молодняк начинает хмуриться.
    — Ты не был на московском турнире думеров в девяносто седьмом? —
    интересуется Дамир.
    — Нет.
    — Все равно, мне твоя манера знакома, — решает Дамир.
    Сидим, пьем пиво. Честно говоря, я очень рад, что постоянные игроки
    «Лабиринта» пошли на перемирие. Если бы на меня навалилась настоящая
    толпа, все способности дайвера не спасли бы.
    Между тем зал оживляется. Откуда-то появляется парень с гитарой,
    смуглый, длинноволосый. Смущенно улыбается, машет рукой, ступает на
    зеленку. Жидкость шипит под его ногами. Парень проходит в центр зеленой
    зоны, садится на стул, стоящий на маленьком бетонном пятачке, начинает
    неторопливо настраивать гитару. Я тоже машу ему рукой, хоть он никак не
    узнает меня в облике Стрелка. Это личность в глубине легендарная, один из
    хакеров старой школы, к тому же — бард. Давно мы не пересекались. Обычно
    он выступает в «Трех поросятах», в которых, по слухам, даже имеет
    маленький пай. К «Лабиринту» он вообще равнодушен, и то, что его занесло
    сюда — редкая удача. Парень смахивает волосы со лба и начинает петь:

    Промозгло, сыро, какая прелесть,
    Какая слякоть, какой туман!
    А я улыбаюсь чему бог невесть,
    Я, как и город, туманом пьян…

    Девчонка похлопывает рукой по столу, отбивая такт, пиво льется рекой.
    Я знакомлюсь со всей компанией, на всякий случай заставляя Вику запомнить
    лица и имена. Под шумок один из парней долго жмет мне руку и лепит на
    плечо простенький маркер. Делаю вид, что не замечаю. В порыве чувств
    обнимаю паренька в ответ, и перекидываю маркер на него.
    Пускай поотслеживает, ламер.

    Бреду в тумане как в океане,
    Я, может, лодка, а может, кит.
    А может, просто нечто с глазами
    В деревьях-водорослях скользит…

    Веселье в полном разгаре. Все довольны, включая хитроумного ламера.

    Я звуков не знаю, я их не помню,
    Слова забыты, к чему слова.
    Я этим туманом себя наполню
    Если вместит моя голова…

    Я уже наполнен хмельным туманом. Встаю, улыбаюсь игрокам.
    — Мне пора.
    Никто не спрашивает, почему, никто не уговаривает остаться.
    Пребывание в глубине — развлечение платное. Пробираюсь между столиками,
    над головой шипят иллюзорные кубики, раскрываясь, выплевывая монстров.
    Делаю усилие, чтобы не уворачиваться.
    У меня есть еще часов пять. Сейчас дайверы «Лабиринта» возятся с
    Неудачником. Но почему-то я уверен, что у них ничего не выйдет.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59