• ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    головы гостей такими вонючими пустяками?! Послушав такую речь, иностранцы по
    возвращении домой напечатают кучу всякой чепухи об эволюции нашего общества
    к парламентаризму. Правда, канализация работает плохо по-прежнему. Но в этом
    виноваты Сталин и Брежнев.

    Второй маршрут

    Целью второго маршрута было показать иностранцам героический труд
    партградцев в условиях перестройки. По выезде на Ленинский проспект, который
    в одном направлении вел в индустриальный район города, автобус резко
    затормозил: проспект в неположенном месте пересекали двое пьяных мужчин. Они
    шатались, падали, вставали, помогая друг другу, и горланили какие-то песни.
    Корытов укоризненно взглянул на представителя милиции. Тот залепетал что-то
    насчет того, что «недосмотрели», и пообещал «снять стружку» с кого следует.
    Пьяные погрозили автобусу и зигзагом продолжили свой путь. Если бы они
    знали, кому они погрозили!
    Автобус промчался мимо магазина для слепых, называемого «Рассвет», и
    магазина ножных протезов, называемого «Скороход». Люди настолько свыклись с
    этими названиями, что не замечали мрачного юмора в них. Не заметили этого и
    члены комиссии. Председатель областной комиссии сказал, что эти магазины
    следовало бы показать иностранцам. Такой заботы о слепых и безногих, как у
    нас, вы нигде в мире не увидите. Неплохо было бы в иностранные делегации
    включать хотя бы по одному слепому, Пусть своими глазами посмотрят, как мы
    заботимся о трудящихся, лишенных зрения.
    Автобус мчался мимо домов с вывесками бесчисленных контор. Кто-то
    сказал, что было бы неплохо число таких вывесок сократить. Но представитель
    КГБ заметил, что он недавно был в Париже, так там таких вывесок в десять раз
    больше. Иностранцы наверняка не обратят на них никакого внимания. Люди
    вообще больше замечают то, что не укладывается в их обычные представления,
    То, что комиссия увидела в индустриальном районе, привело ее в уныние.
    Повсюду валялся мусор, пустые перекореженные бочки, поломанные ящики,
    невообразимого вида остатки машин. У завода авиационных приборов была
    построена проходная «будка «, по размерам мало уступающая самому зданию
    завода. Но через нее никто не проходил. И ворота, через которые по идее
    должны были проезжать машины, были заперты на гигантский висячий замок,
    каким, вероятно, запирали ворота Партградского Кремля еще во времена князя
    Олега. Еще более мрачную картину комиссия увидела у машиностроительного
    завода. У одного из цехов, который был виден издалека, вообще отвалилась
    часть стены; Дыру завесили фанерным щитом, на котором был изображен Ленин с
    красным бантом, с хитрой усмешкой и слегка приподнятой рукой. Под Лениным
    были слова: «Верной дорогой идете, товарищи! «. Но от дождей и ветров плакат
    принял такой вид, что даже политически выдержанные члены комиссии не
    удержались от смеха. — Что будем делать? — спросил товарищ Корытов, и в
    голосе его звучала угроза. — За неделю порядок тут не наведешь. — Ничего
    страшного,— оптимистически заметил представитель городского комитета
    профсоюзов. —Перекроем проспект перед улицей Брежнева. Там на самом деле
    пора отремонтировать асфальтовое покрытие. Транспорт направим в объезд по
    улице Брежнева, затем по улице Карла Либкнехта и Розы Люксембург, наконец-
    по улице Мориса Тореза. И выедем прямо к электроламповому заводу и к
    текстильной фабрике. Они закрывают вид на весь район. И порядок там
    относительно приличный. А за неделю там такой блеск навести можно, что… —
    Только смотрите не переборщите,— успокоенно сказал Корытов, — а то
    подумают, будто мы «потемкинскую деревню» устраиваем. Кстати, улицу Брежнева
    следует переименовать. — Надо назвать ее именем Бухарина, — предложил
    представитель культурных учреждений, — Ведь Партград раньше назывался
    Бухаринском. — Троцким, — поправил кто-то. — А какая разница, — сказал
    представитель КГБ. Этого тоже пора реабилитировать. — Лучше именем
    Бухарина, так как Бухарин был за перестройку, — сказал представитель
    комсомола. — А не пора ли весь Партград переименовать в Троцко- Бухаринско-
    Зиновьевск?! — восторженно выкрикнул представитель профсоюзов. — Лучше в
    Горбачевск. — В Горбачевск будет переименован Ставрополь.. А Партград будет
    назван именем Петра Степановича. — Верно! Это будет справедливо. — В конце
    концов можно маршрут труда вообще изменить так, что ничего тут переделывать
    не надо будет, — сказал Корытов. — Образован совместный
    советско-американский концерн по производству стирального порошка. Петр
    Степанович считает, что предприятия надо строить здесь, в Партграде. Надо
    выбрать для них такой район, чтобы люди ходили туда как в парк. Построить
    там кафе, рестораны, кинотеатры. И иностранцам там будет приятно отдохнуть.
    — На стройку время нужно, не один год, — возразил кто-то. — Предприятия
    будут строить сами немцы и американцы, — ответил Корытов. — А они строят
    быстро. За полгода построят. — Замечательно! — воскликнул представитель
    КГБ. Будем показывать иностранцам их же собственные заводы. Это произведет
    на них неизгладимое впечатление.— Вот еще бы в придачу к западной технике у
    нас были западные рабочие, — мечтательно протянул представитель профсоюзов.
    — А то наш брат-Иван и на западной технологии разведет наше отечественное
    свинство. — Об этом уже подумали в Москве, — заверил Корытов, — Инженеры,
    техники и высококвалифицированные рабочие будут из США и ФРГ. Наши же люди
    будут перенимать их опыт. — Боюсь, как бы не вышло наоборот, — сказал
    представитель милиции. — Западные специалисты научатся у наших работяг
    пьянству, халтуре и очковтирательству.— В этом тоже свой плюс есть, —
    заметил Корытов в порядке юмора. — Чем хуже будет на Западе, тем лучше у
    нас.
    Когда комиссия возвращалась обратно, перед площадью Ленина пришлось
    притормозить, так как те два пьяные, которых видели утром, расположились
    спать посреди улицы. К ним подъехали милиционеры на мотоциклах со
    специальными колясками для сбора пьяных. Нарушителей порядка сунули в
    коляски и увезли. Путь был свободен. — Сажать таких мерзавцев надо, —
    сказал представитель комсомола. — Воспитывать надо,- — поправил Корытов не
    в меру ретивого комсомольского вожака. — Верно, — поддержал Корытова
    представитель КГБ. — Сначала надо воспитывать, а уж затем сажать. За ужином
    Корытов вспомнил, что на прием к Сусликову приходил директор одного из
    партградских заводов, энтузиаст перестройки. Как идут его дела?

    Притча о директоре завода

    Не все партградцы восприняли перестройку как очередной руководящий
    спектакль. Нашлись такие, которые отнеслись к ней с искренним энтузиазмом.
    Один из них — человек, получивший в городе кличку Перестройщик.
    В застойные годы Перестройщик был рядовым инженером. Никаких особых
    заслуг у него не было. От других он отличался несколько повышенной
    склонностью к обличительству. А обличать было что. Технология устарела.
    Регулярно случались аварии и простои. Рабочие пьянствовали в рабочее время,
    халтурили, воровали все, что попадалось под руку. План выполнялся фиктивно.
    Продукция завода почти на сто процентов была брак. А между тем директор и
    его подручные жили припеваючи, обзавелись квартирами, дачами, автомашинами,
    в изобилии имели дефицитные предметы потребления. Без взяток и блата рядовые
    работники завода не могли получить даже то, что им было положено по закону.
    Короче говоря, на заводе творилось то, что творилось на всех предприятиях
    города и что стало привычным образом жизни. Время от времени на заводе
    появлялись правдоборцы, стремившиеся хоть немного оздоровить жизнь
    коллектива, но их усилия терпели крах. И что самое поразительное, масса
    сотрудников завода не поддерживала правдоборцев. Люди прекрасно знали, что
    творилось в их коллективе. Но они сами участвовали в такой жизни,
    приспосабливались к ней в меру своих возможностей. Они ухитрялись урывать
    какую-то долю благ различными способами, включая воровство, халтуру, обман,
    сговор, взаимные услуги, левую работу и прочие средства, соответствующие
    общему стилю жизни, Они были соучастниками всего того, что правдоборцы
    обличали как преступления.
    Наступила эпоха гласности. Высшие власти призвали граждан всех стать
    правдоборцами. Предприятиям вроде бы предоставили неслыханную свободу
    деятельности, стали переводить на самофинансирование, заговорили о
    самоуправлении и прочих вещах, о коих раньше и помыслить не смели. Наш
    Перестройщик стал глашатаем перестройки, начал с остервенением разоблачать
    директора и «всю его мафию» в коррупции, бюрократизме и консерватизме.
    Статью в газете напечатал. По телевидению выступил. Его поддержали в
    партийных инстанциях. Директора завода и ряд других начальников сняли с
    постов, назначив на их место более молодых и инициативных специалистов.
    Перестройщика назначили директором завода. Вот тебе власть, свобода
    предпринимательства! Покажи, на что ты способен!
    На первых порах казалось, что теперь начнется подъем, и завод выйдет на
    уровень мировых стандартов. Восстановили твердую трудовую дисциплину.
    Прекратили пьянство в рабочее время. Но последствия этого прогресса
    оказались обескураживающими. Работая по-новому, рабочие за пару часов
    выполнили всю дневную норму. Потом началось твориться нечто невообразимое. У
    одних станков накапливались горы деталей, которые не могли двигаться дальше.
    Другие станки пришлось остановить из-за отсутствия подлежащих обработке
    материалов. Через четыре часа завод остановился. И еще четыре часа ушло на
    наведение порядка в наступившем хаосе.
    Перестройщик носился по цехам, проклиная консерваторов, халтурщиков,
    пьяниц и прочих врагов перестройки. Старые рабочие пытались объяснить ему,
    что люди стали консерваторами, бюрократами, халтурщиками и пьяницами не в
    силу личной испорченности, а в силу самого строя жизни. Иначе просто не
    получается. Они советовали не пороть горячку, а вводить новшества
    постепенно, не нарушая привычного порядка вещей. А еще лучше оставить все
    без изменений, а новые принципы работы вводить параллельно, создавая новые
    предприятия с новой технологией и новой организацией труда. Новое надо
    строить не за счет уничтожения и переделки старого, а рядом со старым,
    постепенно вытесняя старое. Перестройщик, однако, и слушать ничего не хотел,
    старался людей и машины заставить действовать вопреки их натуре. Но
    реальность взяла свое. Через несколько дней восстановился прежний ритм
    работы. В отчетах дело выглядело так, будто работать стали по-новому. Но это
    была лишь новая «липа».
    Независимость от государственного плана и свобода инициативы,
    казавшиеся такими соблазнительными на словах, на деле оказались совсем
    иными. Дал о себе знать закон взаимного связывания или взаимного
    ограничения. Предприятия, воспользовавшиеся свободой, столкнулись с тем, что
    другие предприятия, с которыми они имели дело, тоже стали использовать
    свободу в своих интересах. Потребовалось вмешательство государственных
    органов, чтобы урегулировать конфликты, а фактически восстановить прежнее
    положение. Свобода предпринимательства оказалась удобной лишь в порядке
    исключения и в очень ограниченных пределах.
    Завод Перестройщика вступил в конфликт с поставщиками сырья и с
    потребителями продукции. Последние сократили заказы, а потом от них совсем
    отказались. Поставщики нашли более выгодным для себя контракты с другими
    заводами. Перестройщик сунулся в обком партии с просьбой помочь. Ему
    сказали, что обком сейчас не вмешивается в такие дела. Он сунулся в
    министерство. Ему сказали, что он не один такой, что он сам должен искать
    выход из положения, Всю страну объездил Перестройщик со своими соратниками в
    поисках оптимального решения. За границу съездил. А толку никакого, только
    кредиты растранжирил. Зарплату
    ‘ рабочим выплачивать надо, а банк денег не дает. Помчался Перестройщик
    в Москву. Добился приема у Сусликова, Тот прочитал ему нотацию, состоявшую
    из перестроечных лозунгов и общих фраз. Вышел Перестройщик из здания ЦК
    КПСС, достал у спекулянтов на оставшиеся деньги бутылку «горбачухи», выпил
    ее залпом и бросился под поезд метро. В Партграде о нем не пожалел никто.

    Третий маршрут

    Третий маршрут решили посвятить бытовым условиям трудящихся. Для этой
    цели выбрали новый и самый благоустроенный микрорайон города — Новые Липки.
    Район был назван в подражание московским Новым Черемушкам. Подобно тому, как
    в Новых Черемушках никогда не росла черемуха, в Новых Липках никогда не было
    ни одной липы. И партградцы истолковали это название как очередную «липу>>
    (в социологическом смысле).
    Строили микрорайон еще в хрущевские годы в соответствии с принципами:
    совместить кухню и столовую с туалетом и ванной, спальню с прихожей, потолок
    с полом. Дома, построенные по таким принципам, получили название хрущоб.
    Причем, строились они так, что на другой же день после сдачи в эксплуатацию
    их надо было ремонтировать. И все же это был колоссальный прогресс: все
    семьи здесь жили не в коммуналках сталинских времен, а в отдельных
    квартирах. Пусть в микроквартирах, пусть в хрущобах, зато в отдельных, Когда
    пропаганда обращала внимание на этот факт, интеллектуалы выдвигали в
    качестве контраргумента другой очевидный факт: на кладбище каждый человек
    тоже имеет свое отдельное жилье.
    Путь в Новые Липки лежал мимо пустырей и мусорных свалок. Еще при
    Хрущеве на их месте планировали разбить парк. Когда Хрущева скинули, скинули
    и высших партградских руководителей, считавшихся ставленниками Хрущева. Им

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

  • ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    В нормализацию снабжения включалась также поставка дефицитных продуктов
    в столовые, кафе и рестораны, которые могли посетить важные персоны. При
    этом в качестве посетителей точно так же отбирались проверенные и доверенные
    граждане. Обслуживание их начиналось перед приходом важных персон и
    кончалось после их ухода. Бывало так, что они целый день сидели там
    голодные, Но им за эту службу после окончания визита тоже кое-что
    перепадало.
    Иногда случались забавные курьезы. Однажды Портянкин посетил Партград в
    разгар очередной кампании против пьянства. Его завели в «нормализованное»
    кафе. Там сидели молодые люди, которые должны были изображать трезвость и
    пить минеральную воду вместо водки. Молодые люди и в самом деле пили
    минеральную воду, но по привычке чокались и морщились так, как будто пили
    водку. Портянкин заподозрил неладное. Он перепробовал содержимое всех
    стаканов в кафе. Убедившись в том, что в них не было водки, он назвал
    поведение молодых людей провокационным, Их за это наказали: не дали водку,
    которую обещали им за то, чтобы они пили воду.
    Другой забавный случай произошел в магазине одежды. Один ударник
    коммунистического труда попросил на примерку три костюма в тот момент, когда
    в магазин вошел Портянкин со свитой. Надев на себя все три костюма, он
    покинул магазин «через задний проход», как потом написали в протоколе
    милиции. На поверку оказалось, что такого ударника в городе вообще не было.
    Милиция и КГБ приложили титанические усилия, чтобы найти преступника. Но тот
    как сквозь землю провалился.
    Операция по нормализации снабжения была освоена в Партграде для
    кратковременных событий и в нормальных, неперестроечных условиях, когда на
    складах и в закрытых распределителях еще водилось кое- что такое, что можно
    было использовать для показухи. Теперь же надо было осуществить на
    длительный срок и в условиях, когда даже в закрытом распределителе обкома
    партии было шаром покати. Иностранцев, конечно, можно кормить независимо от
    своих граждан, как всегда. Но надо было создавать впечатление улучшения
    условий жизни трудящихся благодаря перестройке.
    Комиссия обсудила три варианта. Первый вариант, откровенно признаться,
    что мы живем на грани нищеты и голода. Даже можно слегка преувеличить. На
    Западе будут потрясены тем, что мы открыто говорим о наших трудностях, не
    скрываем их от иностранцев, как бывало раньше. И безвозмездная помощь с
    Запада польется к нам полноводной рекой. Это можно будет превратить в
    систему. Второй вариант — передать снабжение города в руки частников. Они
    будут драть с иностранцев валюту. А за валюту они все необходимое из-под
    земли выроют. Третий вариант — передать снабжение города в концессию
    западным фирмам. Например, фирме «Макдональд».
    Каждый из упомянутых вариантов, имея свои плюсы, имел и несомненные
    минусы. На Западе скоро перестанут восторгаться гласностью и начнут
    подчеркивать наше обнищание. Помощь нам окажут, но при этом свои условия
    диктовать будут. Частники будут три шкуры драть со своих сограждан и доведут
    город до такого состояния, что без валюты корку черного хлеба не достанешь.
    Западные фирмы кормить весь город не в состоянии. К тому же в Партград
    устремятся жители соседних областей. Да и расплачиваться с западными фирмами
    нечем,
    Обсуждение зашло в тупик. Но тут кто- то вспомнил про Гробыку. Вот кто
    мог бы найти гениально простое решение проблемы! Что он поделывает сейчас?
    Что-то не слышно о нем ничего. Кто-то сказал, что Гробыка не выдержал
    конкуренции с частниками и с мафией, запил горькую и удалился от дел. —
    Такими ценными кадрами преступно разбрасываться, — сказал Корытов. — Надо
    найти его, привести в норму и подключить к операции, предоставив ему
    неограниченные полномочия. Я уверен, он быстро выправит положение. А на
    органы государственной безопасности возложить особое задание: обеспечить
    защиту Гробыки от мафии.

    Маршруты для иностранцев

    Решив общие проблемы, комиссия затем наметила маршруты для иностранных
    туристов и делегаций, охватывающие основные аспекты жизни города. Наметив
    маршруты, решили проехаться по ним, и самим осмотреть все то, что намечено
    для показа иностранцам. Начать решили с гостиницы «Илья Муромец»,
    предназначенной специально для иностранцев.
    Гостиницу для иностранных туристов в Партграде построили еще при
    Брежневе. Это строительство — блестящий пример дальновидности политики
    партии: хотя город тогда еще был закрыт для иностранцев, и о перестройке еще
    никто не помышлял даже в Москве, а гостиницу для иностранцев построили самую
    большую в республике. Гостиница была одним из любимых детищ Петра
    Степановича Сусликова, который в те годы был одним из руководителей области
    и затем первым секретарем обкома партии, Он уже тогда мечтал о том времени,
    когда иностранцы потоком хлынут в руководимый им Партград.
    Перед главным входом в гостиницу воздвигли монумент легендарному
    русскому богатырю Илье Муромцу, именем которого и назвали гостиницу.
    Партградские историки выдвинули гипотезу, будто легендарный (т.е. никогда не
    живший на свете) Илья был на самом деле уроженцем не Мурома, а Партграда
    (бывшего Князева). В Муроме же он нанес первое поражение татаро-монгольскому
    игу. Обком партии одобрил инициативу партградских ученых, и гипотеза
    превратилась в теорию.
    Построили гостиницу с таким расчетом, чтобы из ее окон были видны
    красоты города и его окрестностей. Но при этом совершили ошибку: из окон
    были видны не только красоты, но и секретные объекты — военный завод,
    протезный комбинат, химический комбинат, атомная электростанция, вышки
    концлагерей и психиатрическая больница. Строителей за это, конечно,
    наказали. Но исправлять было уже поздно, Пока город был закрыт для
    иностранцев, про оплошность не вспоминали: все эти секретные объекты были
    хорошо известны даже младенцам. Теперь, когда город решили открыть для
    иностранцев, о ней вспомнили. Но решили, что ничего страшного в этом нет. И
    даже хорошо, что иностранцы все это увидят. Пусть видят нашу индустриальную
    и военную мощь и выводы делают, какие нам нужно! Психиатрическая больница
    издали смотрится как обычная больница. А что касается исправительно-трудовых
    лагерей, то вышки охраны можно переделать так, что они издали будут
    смотреться как башни старинного города или монастыря.
    Построили гостиницу по последнему слову… нет, не строительной
    техники, а техники надзора за иностранцами. И за своими тоже. Подслушивающие

    устройства вмонтировали во всевозможных местах, так что обитатели гостиницы
    буквально чихнуть не могли без того, чтобы их не услышали в подслушивающем
    пункте сотрудники КГБ. Весь штат гостиницы обязали стать осведомителями КГБ,
    обучив предварительно приемам вскрытия и осмотра чемоданов, а также тайного
    фотографирования постояльцев в любое время суток и в любых позах,
    Поскольку иностранные шпионы, политики, журналисты и туристы в
    Партграде не появлялись, гостиницей завладели спекулянты из южных фруктовых
    республик. Система подслушивания пришла в упадок.
    Любопытные спекулянты выковырили подслушивающие устройства. Сотрудники
    гостиницы превратили помещение, откуда должно было производиться
    подслушивание, в дополнительный источник «левых» доходов. Ценное
    оборудование (кстати сказать, добытое в
    США и переправленное в Советский Союз через ФРГ) выбросили в подвал и
    разворовали.
    Осмотрев гостиницу, комиссия приняла такое решение: всех обитателей
    гостиницы выселить и заселить отобранными людьми из районов области и из
    самого города. Последние должны изображать из себя сельскую интеллигенцию и
    колхозников, проводящих отпуск в городе или навещающих родственников.
    Обслуживающий персонал следует укрепить студентами университета и
    институтов, срочно обучив их нехитрой профессии гостиничной прислуги.
    Теперь гостиницу решили срочно отремонтировать.
    Для этого в помощь малярам прислали целый батальон солдат. Солдаты
    выданные им краски и обои пропили вместе с малярами. Пришлось выдавать
    новые. За малярами и помогавшими им солдатами установили строгий надзор,
    прислав для этой цели батальон из войск особого назначения. Целая дивизия
    таких войск дислоцировалась около Партграда. Это были войска, подготовленные
    для десантных операций, вооруженные новейшим оружием и обученные особым
    приемам, включая приемы карате. Результат не замедлил сказаться. Десантники
    заставили маляров и рабочих-солдат в два дня привести в порядок здание,
    пропив при этом только половину отпущенных для ремонта материалов.
    Объяснение такой экономики оказалось очень простым: спекулянты боялись
    десантников и продавали им спиртные напитки в два аза дешевле.
    Один из членов комиссии высказал мысль, что иностранцы наверняка
    постараются завязать контакты с другими обитателями гостиницы. Чтобы одолеть
    эту проблему, другой член комиссии предложил в прочие номера спрятать живых
    «слухачей».Кто-то усомнился в необходимости такой меры. Зачем, в самом деле,
    дублировать осведомителей КГБ, если обитатели прочих номеров и без того все
    будут осведомителями КГБ?! Надо же доверять нашим советским людям!
    Представитель КГБ на это заметил, что доверять надо, но надо проверять.

    Первый маршрут

    Улица Горького, на которую выходит главный подъезд «Ильи», в одну
    сторону ведет в старый и грязный район города с убогими домами и
    заканчивается пустырем, ставшим мусорной свалкой. Еще до приезда комиссии
    Крутов заблаговременно приказал закрыть движение в этом направлении
    гигантским щитом. На щите было изображено здание в стиле современной
    западной архитектуры, которое якобы будет воздвигнуто на этом месте.
    Согласно проекту (или обещанию), в этом здании, помимо просторных и
    комфортабельных квартир для рабочих и служащих, будут расположены бассейны,
    столовые, рестораны, спортивные залы, кинотеатр, дискотека и прочие блага
    цивилизации. Едва успели установить щит, как хулиганы написали на нем: » А
    будут ли в этом модерном здании бордели и вытрезвители?». Щит пришлось
    перекрашивать. Но на нем появлялись новые хулиганские надписи и
    порнографические рисунки. Пришлось установить около него круглосуточное
    дежурство милиции и народных дружинников.
    Выехали на площадь и невольно залюбовались зрелищем самой высокой в
    России статуи Ленина. Корытов предложил начинать знакомство иностранцев с
    городом с возложения венков к подножию монумента. Это будет стимулировать
    развитие в области цветоводства. — Глядите, — сказал председатель
    городской комиссии, указывая на монумент Ленина. — Вчера тут была группа
    венков. А сейчас?! Ни одного! Украли, сволочи! У нас всегда так: чуть не
    досмотришь, все испохабят и разворуют. Михаил Сергеевич трижды прав: нужно
    всерьез браться за дисциплину и порядок. — И как только они ухитряются это
    делать? — сказал председатель областной комиссии с некоторой долей
    восхищения в голосе. — Наш брат-Иван и не на такое способен! — ответил
    представитель КГБ. — Русская смекалка!
    В осмотр города включили, помимо статуи Ленина, остатки партградского
    Кремля, магазины сувениров, краеведческий музей и могилу Неизвестного
    Солдата, К могиле Неизвестного Солдата, как и в Москве, приезжают после
    регистрации брака молодожены, приходят группы молодых воинов после принятия
    присяги и пионеры. Все возлагают венки. Эта традиция породила две отрасли
    местной индустрии: одна — изготовление венков, другая — их похищение и
    перепродажа. В КГБ и в милиции считают, что второе предприятие есть на самом
    деле дочерний филиал первого. Но поймать до сих пор не могут, хотя у
    «могилы» постоянно дежурят милиционеры, народные дружинники и даже солдаты.
    Около магазина сувениров обсудили проблему продажи туристам икон. К туристам
    наверняка будут приставать фарцовщики, предлагая старинные иконы. Иконы на
    самом деле изготовлены местными художниками-нонконформистами. На них еще
    краска не успела как следует высохнуть. Но сделаны они лучше старинных. И
    выглядят более древними, чем старинные. А главное — стоят дешево. На старые
    джинсы турист может приобрести пару икон, на новые — одну. Почему,
    спросите, старые джинсы ценятся дороже, чем новые? Отвечу вопросом: а почему
    старые иконы ценятся дороже новых, хотя они хуже новых?
    Корытов предложил создать частную артель по изготовлению икон,
    предоставив ей возможность продавать свою продукцию в магазине сувениров.
    Тем самым будет нанесен удар по фарцовщикам. Глава партградской комиссии
    предложил построить фабрику по изготовлению старинных икон и вывозить иконы
    для продажи на Запад и в страны Третьего мира. Представитель КГБ сказал, что
    лучше это дело передать в ведение попов. Представитель профсоюзов предложил
    передать эту отрасль индустрии в концессию Западу.
    В первый маршрут решили включить также посещение городского Совета с
    целью показать иностранцам демократизацию советской системы власти и
    управления. В здании горсовета решили соорудить особую ложу, из которой
    иностранцы смогут наблюдать заседания Совета. Ложу решили снабдить
    аппаратурой для синхронного перевода речей народных депутатов на западные
    языки. Корытов посоветовал на время посещения иностранцами заседаний Совета
    ставить на обсуждение проблемы, в отношении которых можно позволить
    плюрализм западного образца. Например, ставится вопрос о починке канализации
    в новом жилом районе. Разгораются жаркие дебаты. Лидер оппозиции произносит
    пламенную речь, в которой обличает сталинизм, брежневизм и нынешних
    консерваторов. О канализации может вообще не говорить, — к чему забивать

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

  • ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    подполье, оставаясь первым лицом в области, и готовить аппарат партии к роли
    спасителя отечества. — Мы за перестройку, — закончил речь Корытов. Но за
    такую, которая не ослабляет, а укрепляет основы нашего социального строя.
    Как это делать конкретно, ты сам не хуже меня знаешь.
    Крутов кивал головой в знак согласия, а про себя думал только о том,
    как вылезти сухим из воды и сохранить шкуру. Корытов понимал это состояние
    Крутова. Но он понимал также и то, что в сложившейся обстановке сохранение
    шкуры крутовых совпадает с интересами сохранения системы, которой служат
    крутовы. Хорошо, что такие крутовы есть. Вот когда их не будет, тогда на
    коммунизме можно будет поставить крест. — Особое внимание надо обратить вот
    на что, — продолжал Корытов. — Мы должны взять дело разоблачения язв
    прошлого и недостатков нашего общества в свои руки. Одно дело — когда этим
    занимаются нелегально диссиденты, и другое дело — когда это исходит от нас
    вполне открыто и легально. Мы можем придать разоблачениям нужное нам
    направление и выиграть при этом в глазах общественного мнения. Тем самым мы
    сводим на нет влияние нелегальной оппозиции. Надо у нелегальных критиков
    режима взять все их идеи и слегка их трансформировать. Пересказать их как
    наши собственные идеи, но затем сказать наше «Но», так чтобы и идеи остались
    за нами, и чтобы от них не осталось ничего действенного, А в отношении
    конкретных фактов мы должны пойти дальше диссидентов. На простаков это
    произведет сильнейшее впечатление, и нелегальная критика потеряет всякий
    смысл. Ну а потом… Да ты сам понимаешь, что потом. — Ясно, Иван
    Тимофеевич! Раз страна покатилась в нежелательном направлении, мы должны
    катиться впереди всех, чтобы постепенно остановить это пагубное движение.
    Если табун коней мчится в панике к пропасти, нужно обогнать его и постепенно
    увлечь в другом направлении.

    Торжественный ужин

    Москвичей поместили в особняке для почетных гостей, расположенном в
    районе дач высших лиц города. В нем не раз останавливался Андропов,
    лечившийся на курорте в Партградской области. Останавливались Портянкин и
    Сусликов, посещавшие Партград по долгу службы, а иногда~ проводившие здесь
    отпуск.
    Вечером устроили торжественный ужин в честь гостей. Ужин прошел так,
    как проходили такие мероприятия в брежневские годы, — с лучшими винами и
    закусками. Много и весело шутили. Рассказывали новые перестроечные анекдоты.
    — Решил Михаил Сергеевич сам посмотреть, как работают рабочие в условиях
    трезвости. Пришел на завод. Подошел к рабочему, который вроде бы усердно
    трудился. Спросил, смог бы рабочий работать, если бы выпил стопку водки.
    Рабочий ответил с сомнением, что,
    ‘ пожалуй, смог бы. Ну а если две стопки выпил бы, смог бы тогда
    работать, — спросил Михаил Сергеевич. Рабочий ответил более уверенно, что
    смог бы. Ну а если бы поллитровку выпил, смог бы тогда работать, — не
    унимался Михаил Сергеевич. Видишь, работаю же, — ответил рабочий. — Лежит
    Шеварднадзе с Раисой Максимовной в постели. Вдруг звонок в дверь. Михаил
    Сергеевич вернулся раньше срока — испугалась Раиса Максимовна. «Не пугайся,
    — успокоил ее Шеварднадзе, — мы же водку не пьем». — Шутки шутками, а
    секс дело серьезное! В этом отношении мы отстаем от Запада еще больше, чем в
    экономике. — Не могу согласиться. Блядства у нас хватает. — Блядство не
    секс, а разврат. А секс — это культура. — Верно. Пора пересмотреть нашу
    политику в этом отношении. — Надо публичные дома открыть. С ресторанами. С
    медициной. С представлениями. Рок-музыка. Стриптиз. И прочее. — Доход
    государству от таких предприятий большой будет. — Лучше это дело частникам
    передать, иначе и тут халтура получится. Помните старый анекдот о том, как
    провалился бордель в сталинские годы? Все сделали, как на Западе, только
    блядей укомплектовали старыми членами партии. — В годы террора и в
    застойные годы такие смелые начинания были невозможны. Теперь другое время.
    — Да, возврата в прошлое нет. Прогресс необратим. Одним словом, ужин удался
    на славу. Члены комиссии основательно упились, как это бывало в застойные
    годы. Корытов двинулся на поиски «бабы». Попытался вломиться в комнату
    кастелянши. Но у той уже устроился представитель КГБ. Выручила пожилая
    уборщица: она увела засыпавшего на ходу Корытова к себе.

    Оздоровление атмосферы

    На первом совещании комиссии обсудили общие вопросы — оздоровление
    атмосферы, активизацию населения и нормализацию снабжения,
    В Партграде, как и в других городах России, перед каждым значительным
    событием проводилось «оздоровление атмосферы». Заключалась оно в следующем.
    Из дворов домов, расположенных близко к центру города, вывозили мусор,
    скопившийся в районе помоек. Сажали в сумасшедшие дома всех тех, кто состоял
    на учете в психиатрических больницах и имел какое-то отношение к политике.
    Сажали не только склонных к критике, но и склонных к апологетике. Последних
    в первую очередь, ибо они более склонны к разоблачению недостатков с целью
    их устранения. Первые же, хотя и разоблачают, улучшений никаких не требуют,
    ибо не верят в них. Одновременно запирали на замки множительные аппараты. В
    учреждениях устанавливали круглосуточное дежурство сотрудников. Проверялись
    огнетушители. Увеличивалось число дружинников в помощь милиции. Милиционерам
    выдавали белые краги и ремни. Амнистированных жуликов отправляли обратно в
    лагеря. Высылали из города потенциальных диссидентов.
    В Партграде ко всему прочему милиция, дружинники и военные патрули
    перекрывали все дороги, ведущие в город из окружающих его лагерей и
    промышленных предприятий, чтобы бывшие и настоящие уголовники и «честные»
    пьяницы из этих мест не позорили своим видом и поведением морально здоровое
    советское общество. На эти дни в упомянутых местах производилась расширенная
    продажа спиртного, причем — по сниженным ценам. Снижение цен производилось
    а счет того, что спиртные напитки продавались под другими названиями, под
    которыми они должны стоить меньше, чем под названиями, под которыми их
    продавали в обычное время. Кроме того, в местные магазины, столовые и ларьки
    на это время «подбрасывали» и кое-какие продукты, которые в другое время не
    найдешь и в городе. Это, например, дешевая колбаса «собачья радость» и
    сушеная вобла «закуска богов». Продукты эти продавались тоже дешевле, по
    себестоимости, т.е. без наценки под предлогом транспортных и иных расходов.
    В результате этих мер кнута и пряника лишь единицы из «околопартградского

    отребья» (термин милиции) просачивались в город. Одни из них просачивались
    из духа противоречия, другие — из любопытства, третьи — из намерения
    как-то поживиться.
    Заранее составлялись списки лиц, которых следовало совсем выселить из
    города как тунеядцев и злостных нарушителей общественного порядка, временно
    убрать из города под каким-либо предлогом, посадить в сумасшедший дом или на
    короткий срок в тюрьму. Особое внимание уделялось так называемым «внутренним
    эмигрантам», т.е. лицам, подпавшим под тлетворное влияние Запада, слушающим
    западные радиостанции, читающим запретные книги и склонным к общению с
    иностранцами. Если таковых не удавалось удалить из города, за ними
    устанавливалась слежка агентов КГБ и их добровольных помощников. Им
    предоставлялись полномочия в случае надобности принимать крайние меры,
    Обычно они устраивали провокации, вследствие которых «внутренние эмигранты»
    попадали в тюрьму на 15 суток за хулиганство или в психиатрическую больницу
    на обследование.
    «Оздоровление атмосферы» обычно начиналось за неделю, а порою и за две
    до события, ради которого оно предпринималось, и прекращалось сразу же после
    этого события. В городе восстанавливалось статус-кво. Особенность нынешней
    ситуации состояла в том, что надо было оздоровить атмосферу не на короткий
    срок, а насовсем. Конечно, эта перестройка не вечна. Но кто ее знает, когда
    она кончится. Она может затянуться на год, а то и на два. Причем, это
    оздоровление надо осуществить в условиях борьбы против пьянства, что было бы
    еще полбеды, а также в условиях либерализации и гласности, что являлось уже
    настоящим бедствием. — Задача оздоровления атмосферы в области в условиях
    перестройки на первый взгляд вроде бы упрощается или даже отпадает совсем,
    — сказал Корытов. — Но это только на первый взгляд. На самом же деле она
    усложняется и становится еще более важной. Некоторые безответственные
    элементы стали злоупотреблять свободой, предоставленной им на данном этапе
    развития нашей страны. Мы должны дать почувствовать им, что не допустим
    подрыва основ нашего общественного строя, наших органов власти, нашей
    идеологии. Перестройка есть не отказ от того, что мы делали семьдесят лет, а
    переход к новым методам строительства коммунизма.
    Члены партградской комиссии с большим удовлетворением выслушали
    довольно туманную и двусмысленную речь Корытова. Они поняли ее скрытый
    смысл.

    Активизация населения

    Операция по активизации населения в Партграде проводилась до сих пор в
    самых грубых и примитивных формах. Поэтому Корытов счел полезным пояснить ее
    суть применительно к новым условиям. — Присмотритесь внимательнее к тому,
    кого в обычный рабочий день можно увидеть на улицах города, в магазинах, в
    кафе и ресторанах, вообще в общественных местах, — сказал он. — Достаточно
    ли репрезентативно эти люди характеризуют население города и области?
    Представляют ли они наиболее важную и деятельную часть населения? Нет,
    конечно. Самая важная часть населения, определяющая собою характер нашего
    общества, в это время трудится на предприятиях и в учреждениях или отдыхает
    после и перед трудовой вахтой. А именно в это время наиболее вероятны
    контакты иностранцев с нашими гражданами. — Поставим, далее, такой вопрос:
    где лучше проявляется сущность нашего человека — при случайных встречах на
    улице и в общественных местах или там, где он трудится и где участвует в
    жизни своего коллектива, т.е. на партийном, комсомольском и общем собрании?
    Я думаю, что тут двух мнений не будет: сущность наших людей наиболее полно и
    точно проявляется в их трудовых коллективах и в их общественных
    организациях. Вне этих коллективов и организаций у людей, естественно,
    несколько ослабляется чувство ответственности перед обществом и несколько
    снижается уровень сознательности. Они устают от напряжения жизни. А у тех,
    кто доминирует на улицах и в общественных местах в рабочее время, этот
    уровень вообще минимален. — Какой вывод мы должны сделать из сказанного?
    Должны ли мы пустить на самотек дело ознакомления иностранцев с нашими
    людьми и ограничить их контакты случайными людьми в случайных
    обстоятельствах или должны что-то предпринять, чтобы иностранцы смогли
    увидеть сущность нашего человека в том виде, как мы привыкли видеть ее в
    наших трудовых коллективах, в труде, в общественной деятельности? Надеюсь,
    что и по этому поводу у нас споров не возникнет. Но тут встает проблема,
    которую мы до сих пор фактически игнорировали. — Чтобы правильно понять
    наших людей, нужны не часы, не дни, не недели и даже не месяцы, а годы. А
    иностранцы к нам приезжают на несколько дней, Значит, мы должны помочь им за
    эти несколько дней понять то, на понимание чего требуются годы. Где выход из
    положения? Выход из положения дает такой отбор и такое распределение людей в
    пунктах соприкосновения иностранцев с нашим обществом, чтобы эти люди были,
    как говорят социологи, достаточно репрезентативны для населения города,
    области, страны. Вот эту операцию мы и называем активизацией населения. Надо
    подходящих для этого людей отобрать и подготовить надлежащим образом, причем
    в таком количестве, чтобы они могли дежурить по очереди. Таким путем мы
    подготовим армию надежных коммунистов и комсомольцев, на которую мы можем
    опереться в нужный момент. — Эти наиболее репрезентативные граждане нашего
    общества окажут влияние и на прочую массу населения, так что в условиях
    сегодняшней установки «Говори, что хочешь» люди почувствуют ответственность
    за свои слова и будут говорить то, что нужно. На Западе говорят о крахе
    коммунизма, о начале посткоммунистической эры. Мы должны показать всему
    миру, что нас рано хоронить.

    Нормализация снабжения

    Нормализацией снабжения в Партграде раньше называли заброску дефицитных
    продуктов питания и предметов широкого потребления (ширпотреба) в магазины,
    расположенные на пути возможного передвижения важных лиц. Важные лица сами
    заранее знали, что магазины, в которые им придется заглянуть, будут охвачены
    операцией нормализации снабжения. Они сами на предыдущих этапах карьеры
    проводили такие операции. Но они делали вид, будто ни о какой нормализации
    снабжения не знали и будто выбирали магазины по своему произволу. Это был
    неписаный ритуал, в котором они должны были играть отведенную им роль.
    Продукты и вещи в избранных («нормализованных») магазинах продавались
    лишь в тот момент, когда в них заглядывали важные лица. В качестве
    покупателей отбирались особо доверенные граждане, которым в награду кое-что
    перепадало. Как правило, это были родственники и друзья работников
    магазинов. Особо дефицитные вещи они должны были сдать обратно. Но бывало
    так, что даже проверенные комсомольцы и члены партии эти вещи обратно не
    сдавали. Бывало и так, что в их среду ухитрялись пробраться жулики и
    спекулянты.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

  • ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    Набив мозги соблазнами идей,
    Из искры деды возгорали пламя.
    И ради призрачного братства всех людей
    На каторге звенели кандалами.

    А мы от дедовских идей
    Впадаем в скуку и зевоту
    И в воплощенье их затей
    Не веруем ни на йоту.

    Отцы, не требуя заслуженных наград,
    Сгнив в лагерях, в огне войны сгорая,
    Сполна познавши, что такое ад,
    Воздвигли здание того земного рая.
    Мы ж, эру новую открыв,
    Не чтим отцовскую науку.
    В нас вызывает гнев и скуку
    Их исторический порыв.

    Сыны пошли не так и не туда.
    Не зная страха прошлого ГУЛАГА,
    Отважно требуют свободы от труда
    И прав на даровые западные блага,

    Но если деды и отцы
    Все подлецы или слепцы,
    То кто же мы в конце концов?
    Дрянь, недостойная отцов.

    Это — настроения консерваторов. Конечно, в чем- то они правы. Народ
    распустился. Идеалы наши не ценят. Наше прошлое и наши достижения не ценят.
    Этот Бард вроде бы и хочет это сказать. Но как? Эти люди, собирающиеся на
    пустыре, — не наши союзники. Они суть наши будущие враги. С перестройщиками
    можно договориться. Изменится установка — они мигом перестроятся. А те, кто
    собирается на мусорной свалке и аплодирует этому Барду, навеки останутся
    нашими врагами. Надо за них взяться всерьез!

    Неосталинисты

    Появились, конечно, и неосталинисты. Это были отнюдь не «недобитые
    сталинисты», а молодые люди не старше двадцати пяти лет, в основном —
    учащиеся. Они сочинили воззвание «К гражданам Партграда!», размножили его в
    большом количестве, разбрасывали в местах скопления людей, запихивали в
    почтовые ящики, Крутов заподозрил, что это — дело рук агентов Горбаня. Но
    тот поклялся, что не имеет к этому никакого отношения, что его агенты
    сбились с ног, пытаясь раскрыть структуру организации, ее руководителей,
    тайную типографию и склады с оружием. Эти сопляки оказались достойными
    учениками Сталина, надо отдать им должное.
    В воззвании неосталинистов говорилось следующее. «Неужели все пережитое
    нашей страной есть лишь черный провал в истории?! Неужели наши прадеды
    напрасно шли -на виселицы, в тюрьмы, на каторгу?! Неужели был ошибкой
    выстрел «Авроры»?! Неужели наши деды ни за что погибли на фронтах
    Гражданской войны, мерзли, голодали, жертвовали самым дорогим в жизни и
    самими жизнями?! Неужели были впустую пятилетки и великие стройки, массовый
    героизм и энтузиазм?! Неужели зазря погибли миллионы наших отцов, матерей,
    братьев и сестер на фронтах Отечественной войны?! Зря горели в самолетах,
    бросались со связками гранат под вражеские танки?! Разгром фашизма — это
    тоже не в счет?! А покорение космоса?! А тот факт, что на нас боятся
    напасть?! Мы пережили страшную, но великую историю. Любой другой народ
    гордился бы такой историей. А мы? Что делаем мы? Мы сами черним и оплевываем
    нашу великую и многострадальную историю. И инициатива этого осквернения
    исходит сверху, от циничных и тщеславных карьеристов и авантюристов, готовых
    за ничтожную похвалу на Западе предать все то, за что жертвовали жизнью наши
    прадеды, деды, отцы. Позор этим изменникам! Мы, внуки и правнуки их,
    протестуем против этого, Защитим дело Ленина и Сталина от предателей! »
    На толкучке стали продаваться уцелевшие бюсты, портреты и сочинения
    Сталина. Причем, последние стоили дороже, чем книги эмигрантских писателей,
    теперь разрешенные и прославляемые. Дороже была лишь книга Нострадамуса,
    якобы предсказавшего перестройку, но почему-то забывшего предсказать, чем
    она кончится.

    Смута

    Постепенно и как-то незаметно Партград втянулся в смуту, охватившую всю
    страну. Началось такое мазохистское саморазоблачение и самобичевание, что
    даже самые злобные антикоммунисты и антисоветчики растерялись. Они на этом
    фоне стали выглядеть как мелкие жалобщики и порою даже как защитники
    коммунизма. Все старались превзойти друг друга в оплевывании прошлого и в
    очернении всего сделанного за послереволюционные годы. Лишь попы сдерживали
    город от религиозного мракобесия, неосталинисты — от разгула демократии,
    мафия — от засилия частников. Неоднократно упоминавшийся выше писатель в
    интервью, напечатанном в «Партградских новостях», заявил, что «теперь дышать
    стало легче». И укатил на Запад с лекциями о перестройке. В Париже,
    напившись и нажравшись за счет советских эмигрантов, он в порыве
    откровенности признался, что «такой помойки, какая сейчас разбушевалась в
    России, еще никогда не было в русской истории». Эмигранты сделали из этого
    вывод, что Россия на самом деле встала на путь западной демократии. Но
    возвращаться на покинутую ‘ родину не захотел никто.
    Власти стремительно теряли контроль за жизнью в области. Инициативой
    завладевали политические демагоги, ловкачи, наиболее циничные карьеристы,
    гангстеры, хулиганы, тунеядцы и прочие отбросы общества. Нужны были
    чрезвычайные меры, чтобы остановить процесс, ведущий к катастрофе. Поползли
    слухи о введении военного положения. Но они скоро заглохли. Все понимали,
    что в случае применения крутых мер Запад не даст ни компьютеров, ни хлеба,
    ни мыла. Положение казалось безвыходным. Крутов фактически самоустранился от

    руководства, пустив все на самотек. Дни и ночи он проводил на даче и на
    рыбалке. Или сидел в кабинете, запершись и поглощая бутылку за бутылкой
    водку. И тут в его кабинете прозвенел телефонный звонок. На проводе был сам
    Сусликов.

    Сигнал Москвы

    После той исторической встречи с Горбачевым, о которой говорилось выше,
    Сусликов лично связался с Крутовым и сообщил ему о предстоящем превращении
    Партграда в маяк перестройки и об О собой комиссии во главе с Корытовым,
    которая вот-вот прибудет в Партград. Услыхав ату новость, Крутов наложил в
    штаны, так как догадывался, чем для него пахнет такая перспектива. Показать
    Партград с его грязными и серыми улицами, пустыми магазинами, бесконечными
    очередями, неистребимыми пропойцами и прочими атрибутами советского образа
    жизни — это означало угрозу мирового скандала и превращение его, Крутова, в
    козла отпущения. Но делать было нечего. Крутов заверил Сусликова, что он
    оправдает высокое доверие партии. Он хотел было сказать, что ему такое
    представляется сделать «не в первый раз», но вовремя опомнился, так как это
    должно было произойти именно в первый раз в истории Партграда и в его,
    Крутова, личной карьере партийного руководителя областного масштаба.
    Сразу же после разговора с Сусликовым Крутов приказал срочно созвать на
    совещание руководящий актив области и города. На совещание прибыли члены
    бюро обкома и горкома партии и заведующие отделами, начальники областных
    управлений КГБ и МВД (милиции), председатели областного и городского
    Советов, главы профсоюзов и комсомольские руководители области и города,
    секретари райкомов партии и председатели районных Советов и многие другие
    лица, фактически играющие важную роль в жизни области и города. Совещание
    закончилось далеко за полночь. «Командиры области» (как называл товарищ
    Крутов руководящих лиц области) разъехались по своим ведомствам, чтобы
    провести аналогичные совещания на более низких уровнях вплоть до уровня
    отдельных учреждений и предприятий, в которых будут проведены заседания
    партийных и комсомольских бюро и профсоюзных комитетов, партийные,
    комсомольские и общие собрания и другие многочисленные мероприятия.
    На совещании в обкоме партии была создана комиссия в помощь комиссии,
    ожидаемой из Москвы. Аналогичные комиссии были созданы на городском и
    районном уровнях, а также в первичных партийных организациях. Были проведены
    совещания и образованы особые комиссии во всех учреждениях области, которых
    хоть в какой-то степени касалось решение Москвы. Короче говоря, один звонок
    секретаря ЦК КПСС товарища Сусликова привел в состояние возбуждения
    гигантский механизм власти Партградской области и вынудил тысячи людей
    развить кипучую деятельность, причем — деятельность, имеющую целью не
    ускорение развития области и не повышение эффективности деятельности по
    производству всякого рода полезных вещей, а создание видимости того, что это
    «ускорение» и «повышение» на самом деле имеют место. В деятельности такого
    рода, т.е. в имитации настоящей деятельности коммунистическое общество имеет
    более высокую степень эффективности, чем общество западное. В этом отношении
    людей не надо принуждать и поощрять к функционированию в нужном духе: они к
    этому приучены и умеют это делать в совершенстве.

    Прибытие комиссии

    Раньше говорили, что город начинается с вокзала. В наше время
    стремительного прогресса можно сказать, что город начинается с аэропорта.
    Партградский аэропорт, как и вообще Партград, являет собою фантастическое
    сочетание современности и допотопной убогости. Привезенные из ФРГ
    «гармошки», к которым по идее должны были бы подруливать самолеты, не
    работали. Самолеты чуть ли не на волах подтаскивали к зданию аэропорта.
    Пассажиры выгружались, подводились к «гармошкам» и по примитивным лестницам
    поднимались в них. При выходе из них путь пассажиров преграждали
    невероятного вида уборщицы с ведрами и тряпками, от которых пассажиров со
    слабыми нервами начинало мутить. При этом уборщицы таскали за собой
    уборочные машины, тоже купленные в ФРГ и тоже не работающие.
    Здание аэропорта было украшено портретами членов Политбюро. Портрет
    Горбачева’ был в два раза больше остальных. Такого не было даже в годы
    осмеянного Брежнева: его портрет лишь в полтора раза превосходил прочие.
    Повсюду висели лозунги перестройки и плакаты, бичующие пьяниц,
    консерваторов, бюрократов. Главный зал был разделен на две части прозрачной,
    но пуленепроницаемой перегородкой. Одна часть, предназначенная для прохода и
    встреч важных персон, была обычно пустая. Другая же, предназначенная для
    простых смертных, была переполнена публикой, какую можно видеть на вокзалах.
    Членов московской комиссии провели, конечно, через часть для важных
    персон. Прозрачная стена была построена еще тогда, когда Корытов жил в
    Партграде. Он пояснил членам комиссии, почему она была сделана прозрачной:
    чтобы трудящиеся могли видеть своих обожаемых руководителей, но чтобы они
    при этом не могли учинить им какую-нибудь пакость. Наш брат Иван способен,
    сам того не подозревая и не помышляя об этом заранее, запустить в важное
    лицо кирпичом или покрыть его матом, если лицо проходит поблизости. Так уж
    лучше избавить людей от такого искушения. Из репродукторов на весь аэропорт
    неслись истошные вопли популярной певицы, завоевавшей первый приз на
    фестивале рок- музыки. — Хоть убейте, но я эти истерические вопли не могу
    принять за музыку, — сказал один из членов комиссии. — Сейчас это модно,
    — сказал другой. — На ее концерты в Лужниках десятки тысяч молодых людей
    собирается. — Это не показатель прогресса искусства, Миллиарды людей
    слушали поповские бредни. И сейчас число так называемых верующих растет, А
    разве это прогресс культуры? — Не нравится — не слушай. Заткни уши. —
    Лучше заткнуть пасть одной истеричке без голоса и слуха, чем уши миллионов
    людей, падких на все западное.
    Встречали москвичей все высшие лица области и города. Корытов сел в
    машину Крутова. Дорогой Корытов передал Крутову содержание его беседы с
    Сусликовым перед отлетом из Москвы. — Выходит, поворот, — торжественно
    сказал Крутов, выслушав Корытова. — Давно пора! — Пора, — сказал Корытов.
    — Мы должны как бы в подполье уйти. Пусть на поверхности всякое дерьмо
    болтается. А мы, работники партийного аппарата, должны в глубине опереться
    на самое лучшее, что еще сохранилось в наших людях. Не зря же мы семьдесят
    лет столько сил потратили на их воспитание. На карту поставлены завоевания
    революции и всей нашей истории. Высокопарные слова Корытова не вдохновили
    Крутова. Ему было наплевать на все на свете, кроме самого себя. Если бы ему
    гарантировали пост генерал-губернатора в монархическом Царьграде, он предал
    бы все идеалы коммунизма вместе с их реализацией в Партграде. Но он понимал,
    что в демократической или монархической России ему не дадут даже должность
    дворника. И потому он изобразил всем своим существом готовность уйти в

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

  • ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    невинных жертв сталинского террора, идейных борцов против сталинизма и
    гениев, предвосхитивших горбачевскую перестройку. Сначала их не решались
    сажать в больницу, поскольку они отличались от нормальных людей лишь
    несколько повышенной возбудимостью. Но они не остановились на уровне общего
    помешательства и стали требовать раздачи всех средств производства в частную
    собственность, ликвидации партии и КГБ, открытия границ, роспуска армии,
    разделения страны на множество независимых государств и многого другого,
    чего не хотели даже самые заядлые перестройщики и западники. Нависла угроза
    полной дезорганизации жизни города, так как сумасшедших было трудно отличить
    от здоровых перестройщиков, и население воспринимало бред сумасшедших как
    дальнейшее развитие идей Горбачева. Лишь после того, как психи обвинили
    Горбачева в том, что он не настоящий Горбачев, а подмененный в КГБ,
    руководители области собрались на экстренное совещание. После бурных
    дебатов, в которых чуть ли не половина собравшихся встала на сторону
    сумасшедших, последних решили временно изолировать от общества. Мотивировка
    была такая: перестроечные психи слишком далеко забежали вперед в обновлении
    общества, как в свое время диссиденты в критике застойного периода и
    сталинизма. Как только кончится перестройка, так этих новых психов,
    опередивших свое время, выпустим на волю.
    Сумасшедших перестройщиков стали потихоньку забирать в «психушку». По
    ошибке схватили ряд здоровых граждан, искренне поверивших в обещания и
    призывы Горбачева. Сначала их хотели было выпустить. Но по здравом
    размышлении решили, что они опаснее больных, и их изолировали в отделении
    для особо опасных преступников.
    Эти перестроечные психи и энтузиасты и принесли в психиатрическую
    больницу вести о перестройке. В больнице начало твориться такое, что, по
    словам самого Крутова, не увидишь даже в сумасшедшем доме. Психи нового
    образца потребовали самоуправления, невмешательства врачей в процесс лечения
    и перевода больницы на самоизлечивание (наподобие самофинансирования),
    свободы свихивания с ума как неотъемлемого права человека. Психи старого
    образца объявили все это контрреволюцией и потребовали введения в больнице
    военного режима. Их стали выгонять на волю. Улицы города заполонили
    наполеоны, ленины, сталины, робеспьеры, хомейни, маоцзедуны, дзержинские,
    гитлеры, муссолини и прочие представители ушедшей в прошлое эпохи. Они
    гадили, где попало, хватали все, что попадалось под руку, и вытворяли такое,
    что многие граждане стали проситься в больницу, где, по слухам, царила
    подлинная демократия.

    Рабочее движение

    Перестроечное брожение умов началось в Москве и оттуда распространилось
    на провинцию. В провинции оно; в свою очередь, сначала захватило «мозговую»
    верхушку, т.е. руководство и близких к нему «интеллектуалов», и затем
    распространилось на прочие слои населения. Таким образом и здесь оно шло от
    волевого и интеллектуального центра к прочим частям социального организма.
    Таким путем оно дошло до предприятий области. Начались забастовки. Работники
    предприятий выдвинули требования, суть которых сводилась к следующему:
    поддержать экономическую реформу Горбачева, убрать «консерваторов» со всех
    постов и поставить на их место горбачевцев. Так что забастовкой были
    довольны не только на Западе, где ее расценили как признак приближающегося
    краха коммунизма, но и в Москве, где в ней усмотрели признак успеха идей
    перестройки. Были выдвинуты и другие требования, например — улучшить
    продовольственное снабжение и бытовые условия. Руководители области признали
    требования справедливыми и обещали принять надлежащие меры. Попросили только
    подождать с мылом, пока не будет построен завод мыла и стирального порошка,
    Этот завод должны построить американцы как пример сотрудничества капитализма
    и коммунизма.

    Национальное движение

    Население области на 90 процентов было этнически русским. Десять
    процентов нерусских образовали выходцы из других мест, приезжавшие сюда в
    качестве преподавателей институтов, музыкантов, инженеров, партийных
    работников и представителей прочих непроизводительных профессий. Они вошли в
    привилегированный слой области и никогда не помышляли о каких-то особых
    национальных правах. И все же пробуждение национализма в Прибалтике и
    Закавказье не прошло незамеченным в Партграде.
    В одном из районов области испокон веков жило несколько деревень
    бордян. Сами они считали себя русскими и не знали никакого другого языка,
    кроме русского. В университете работало несколько выходцев из этих деревень.
    Они-то и открыли в каких-то архивах, что жители этих деревень были
    насильственно обращены в православие и руссифицированы. Услыхав о том, что
    прибалты взбунтовались против русского владычества и стали добиваться
    независимости, бордянские интеллектуалы решили пробудить национальное
    самосознание у своих односельчан. Упившись «горбачухи», потомки бордян
    потребовали от областного начальства предоставить им автономию и свою
    конституцию, дать право говорить на своем родном языке, ввести свои деньги,
    причем — конвертируемые. Приехавшие из города представители власти
    разъяснили взбунтовавшимся бордянам, что на бордянском языке сейчас в мире
    никто не говорит. А на изучение бордянской письменности нужно кончать
    университет и потом лет десять корпеть в научном кабинете. Из особых денег
    для бордян ничего хорошего не выйдет, так как иностранцы на них ничего
    купить не смогут. Отделиться от области бордяне не могут, так как их деревни
    находятся в середине области. Если они захотят куда-то переселиться, им
    препятствий чинить не будут. Но куда? Никто не знает, где была их
    историческая родина. В США их сами американцы не пустят, они уже сыты по
    горло советскими эмигрантами. В Сибирь — в любое время. Выслушав такие
    речи, потомки бордян еще раз упились «горбачухи» и набили друг другу морды,
    в первую очередь — своим родным интеллектуалам. Что произошло потом,
    сведений не имеется.

    Массовое сумасшествие

    Покатившись в каком-то направлении, страна, лишенная внешних

    препятствий и внутренних тормозов, должна была докатиться до самого дна
    пропасти. Партград долго сопротивлялся этому качению в силу провинциальной
    инертности. Но покатившись, скоро наверстал упущенное и стал катиться
    вровень с Москвой. В Партграде перестали употреблять понятия и утверждения
    марксизма-ленинизма. О Марксе как будто позабыли совсем, а о Ленине стали
    говорить даже не столько в противопоставлении Сталину, сколько с намеками на
    то, что «с него все это и началось». Преподаватели философии,
    марксизма-ленинизма и истории КПСС, пропагандисты и вообще работники
    идеологии стали стыдиться своей профессии, скрывать ее и вместе со всеми
    покатились в идеологический хаос и цинизм.
    Процесс идейного разложения общества дополнился общим кризисом
    морально-психологического состояния населения. Началось состояние, для
    которого трудно подобрать иное название, кроме как массовое сумасшествие.
    Всякого рода шарлатаны всплыли на поверхность и стали популярными. Власти
    стали относится к ним с почтением, предоставляя им страницы газет и
    журналов, телевидение, помещения для выступлений. В Партграде в огромном
    количестве появились пророки, гадалки, целители. Кульминационным пунктом
    этого массового сумасшествия стало появление на экране телевидения
    выпущенного из сумасшедшего дома Ивана Лаптева, знаменитого в свое время в
    городе целителя и проповедника, имевшего намерение создать свою собственную
    религию «лаптизм».
    Помнившие Лаптева партградцы узнали его с трудом: он поседел, сбрил усы
    и бороду, потолстел, вернее распух, так как на харчах сумасшедшего дома, как
    известно, поправиться было трудно. Его представили как легендарную личность,
    наделенную необыкновенными целительными способностями, несправедливо
    пострадавшего в застойные брежневские годы. Сообщили также, что он получает
    свою целительскую энергию непосредственно из каких-то отдаленных миров,
    предположительно — от звезды Сириус, и может передавать эту энергию другим
    людям и даже неживым предметам, причем — передавать даже посредством
    телевидения. Сеансы Лаптева по телевидению стали регулярными. На это время
    партградцы кидались к телевизорам. Чтобы приобрести целебную энергию про
    запас, перед телевизорами ставили кастрюли и ведра с водой, а также банки с
    мазями. Лаптев мысленно сосредоточивался на Сириусе и, вытянув вперед
    длинные пальцы, начинал источать целебную энергию на телезрителей, воду у их
    ног и мази. Таким путем он в течение часа вылечивал тысячи партградцев от
    тяжких недугов и заряжал целебной энергией многие тонны воды и килограммы
    мазей. Партградцы потом пили целебную воду и мазались целебными мазями,
    здоровея не по дням, а по часам. Чудеса евангельского Христа померкли перед
    таким чудом массового исцеления: Попы, однако, не сдавались. Будь во времена
    Христа телевидение, — говорили они, — Христос кое-что похлеще Лаптева
    придумал бы.
    Услугами Лаптева стали пользоваться партийные и государственные
    служащие. Они стали заряжать целебной лаптевской энергией даже водку и
    закуску. А их матери, жены и дочери круглые сутки мазались мазями,
    заряженными энергией Сириуса, уверяя знакомых, что они с каждым днем
    становились здоровее, красивее и моложе. В газетах напечатали, что благодаря
    чудесному дару Лаптева наша медицина уже поднялась выше уровня западной, а
    очереди в больницах сократились вдвое.
    Город заполнился слухами. Говорили, будто Лаптев за доллары будет
    заряжать своей энергией американцев- через сателлиты. Говорили также, будто
    Лаптев собирается кормить партградцев через телевидение. Многие стали во
    время сеансов Лаптева ставить перед телевизорами пустые тарелки с ложками и
    вилками. И со страстью уверяли, будто испытывали чувство насыщения,
    воображая филе, бифштексы, цыплят, икру, крабы и прочие вкусные вещи, о коих
    знали только из книжек.
    Шутники назвали сеансы Лаптева по телевидению облаптиванием населения.
    На самом деле исцелялись лишь те, кто не болел. Прочие же кричали о чудесных
    исцелениях и превозносили Лаптева в силу массового сумасшествия, овладевшего
    городом. — Если этот шарлатан пообещает через телевидение напоить всех
    желающих водкой,— сказал Горбань, попивая заряженную Лаптевым «горбачуху»,
    — то советский период русской истории можно будет считать законченным.
    Вспомните Распутина!
    Насчет Распутина Горбань оказался провидцем. В газетах появились
    доброжелательные статьи о нем. А когда вспыхнула сенсация по поводу
    обнаружения останков царской семьи, в Партграде срочно сделали многосерийный
    фильм о Распутине. — Заставь дурака богу молиться, так он рад лоб
    расшибить, — резюмировал Горбань свою оценку идейно-психологического
    состояния партградского общества.
    — Кого ты имеешь в виду, — спросил его Крутов.
    — Всех без исключения. Нас с тобой в первую очередь.
    — Что же делать?
    — Ничего. Ждать, когда это наваждение пройдет
    само собой.

    Помоечная оппозиция

    Вернулся из ссылки старый пьяница и певец по кличке Бард, о котором
    упоминалось выше. На пустыре около рынка возродились пьяные сборища, на
    которых он пел политические песенки. Осведомители КГБ аккуратно переписывали
    их и, как в застойные годы, приносили своим начальникам, а те передавали
    самому Горбаню, слывшему покровителем искусств. Новые песенки Барда
    встревожили Горбаня. И было от чего. Вот, например, как расценить такое?

    Весь мир вопит: Ура! Ура!
    Ликуют все свободные народы:
    Стал наконец ЦК источником добра,
    А КГБ — прибежищем свободы.

    Все вроде бы правильно. Но ощущается скрытая насмешка.

    А я в том хоре не пою.
    Я на своем стоял и на своем стою.
    Бывает, что, устав от порок, палачи
    На время прячут кнут и дарят калачи.
    Но срок придет, узнаешь скоро ты,
    Припомнят кнут, устав от доброты.

    А это намек на возврат к прежним суровым методам. Честно говоря,
    возврат такой необходим, иначе докатимся до полной катастрофы. Но это мы
    сами решать должны, а не какой-то помоечный поэтишка. А к чему зовет такая
    песня?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

  • ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    амнистии, и он сделает все, что нужно. И всему миру будет видно, как мы
    боремся с коррупцией, не взирая на лица. — Будет неплохо, если он выступит
    с призывом ко всем жуликам страны включиться в борьбу с коррупцией и
    поддержать перестройку, — предложил Горбань.— Отличная идея, — воскликнул
    Крутов. — Почин партградских жуликов подхватят миллионы жуликов по всей
    стране.

    Перестройка сферы преступности

    Кто-то из работников обкома партии сказал в шутку, что в сфере
    преступности мы смело можем конкурировать с Западом. Начальник областного
    управления милиции товарищ Рылов сказал следующее.
    Сфера преступности является точным слепком с общества. Каждый тип
    общества развивает свой тип преступности со своими характеристиками.
    Собственно говоря, сфера преступности в некотором роде есть часть экономики.
    Но хватит теории. Конкретнее. Надо различать коммунистическую и
    капиталистическую эффективность. Если бы десятую долю совершаемых в
    Партграде преступлений предали гласности, Партград вошел бы в число самых
    знаменитых по преступности городов мира. Но если бы при этом предали
    гласности величину производительности труда преступников, т.е. то, ради чего
    совершаются преступления, то Партград стал бы посмешищем во всей
    гангстерской части человечества. Вот вам только некоторые данные на этот
    счет.
    В пятидесяти случаях из ста преступления у нас совершаются бескорыстно.
    Это, можно сказать, преступления ради преступления, или чистые преступления,
    подобно тому, как бывает искусство ради искусства, или чистое искусство. При
    капитализме же процент чистых преступлений ничтожен, близок к нулю. Погоня
    за прибылью («голый чистоган») захватила там сферу гангстеризма полностью.
    Вот несколько цифр, выявляющих бескорыстный характер нашей преступности. За
    последние три месяца в области было выбито стекол 516, выбито зубов 78,
    сломано ног и рук 25, сломано ребер 36, выбито глаз 18, просто набитых морд
    987, И все это совершенно бескорыстно. А порою преступники даже от себя
    приплачивали. В тридцати случаях из ста выручка преступников у нас не
    превышает десяти рублей. Мы такие преступления называем поллитровыми,
    поскольку на десять рублей теперь можно купить лишь пол-литра самогонки. В
    пятнадцати случаях из ста выручка преступников достигает пятидесяти рублей.
    Мы такие преступления называем ресторанными, поскольку выручка тут же
    пропивается в ресторане. И лишь в пяти случаях из ста выручка преступников
    превышает сто рублей. Мы такие преступления называем пенсионерскими,
    поскольку преступники в таких случаях могут откладывать десять- двадцать
    рублей на черный день и на старость. Как известно, грабители у нас до сих
    пор не получают пенсию по старости, так как они не имеют документов,
    подтверждающих их трудовой стаж, Общая стоимость награбленного в Партграде
    за последние десять лет была меньше стоимости ювелирных изделии, которые
    один западногерманский министр украл всего лишь за одну ночь. Этот министр
    днем сражался в бундестаге за прирожденные права человека, а по ночам в
    порядке хобби грабил близлежащие ювелирные магазины, — вот что значит
    подлинная демократия.
    Возьмем теперь технологический аспект нашей преступности. Застойный
    период тут сказался сильнее, чем в других сферах строительства коммунизма.
    Вот лишь некоторые данные на этот счет. Только за шесть месяцев накануне
    перестройки в городе было прибито кирпичом по голове 137 человек. Из них 50
    не было добито до конца из-за плохого качества кирпича, За это время было
    заколото отверткой, ножницами, вилкой и другими бытовыми предметами 207
    человек, задушено веревкой, ремнем, чулком и другими гибкими предметами 48
    человек, утоплено в ванной, в корыте и других емкостях с жидкостью 37
    человек. И лишь один случай покушения с пистолетом! Покушавшийся сделал 16
    выстрелов в собственную супругу, весившую 100 килограмм. И промазал, хотя
    стрелял с расстояния в 10 шагов. Промазал из-за неисправности пистолета. В
    наказание за небрежное обращение с оружием пришлось отобрать у него почетную
    грамоту «Отличный стрелок». Одним словом, с точки зрения экономической
    эффективности и технологической оснащенности наших преступников мы не можем
    конкурировать с Западом.
    Но прошло всего несколько месяцев перестройки, и товарищу Рылову
    пришлось в корне изменить свою позицию. В Партграде появились все виды
    современной преступности, которые раньше он видел лишь в западных
    кинофильмах и искренне считал невозможными в своем родном городе. Расширение
    частного сектора породило организованный рэкет. Многие частники хотели было
    закрыть свои предприятия, но было уже поздно: бандиты заставили их
    продолжать дело, угрожая расправой. Другие частники стали нанимать бандитов
    и воров защищать их от мафии. Так возникла другая мафия, конкурировавшая с
    первой. После ряда кровавых стычек они объединились и взяли под свой
    контроль весь частный сектор города. В результате условия труда частников
    оказались более тяжелыми, чем в государственных предприятиях, а материальная
    выгода свелась к минимуму. И в среде частников стали возрождаться идеи
    Оуэна, Фурье, Прудона и даже Маркса, что не соответствовало установке Москвы
    считать марксизм устаревшим.
    Мафия взяла в свои руки производство и распространение наркотиков.
    Наркотики стали изготовлять из местного сырья — из ядовитых грибов, из
    клопов, из солдатских портянок и отходов атомного предприятия, Наркотики
    получались необычайно сильные. От одной капли человек приходил в состояние
    полного одурения на целую неделю. Для употребления их не требовались никакие
    приспособления. В подражание американскому «крэку» их назвали «дрэком».
    Мафия монополизировала также всю сексуальную индустрию. Открылись курсы
    по повышению технологии секса. Они оттеснили куда-то на задворки гомеопатов,
    йогов и целителей. Открылась школа по подготовке высококвалифицированных
    проституток и «проститутов», которых стали называть сексологами. Конкурс
    желающих поступить в школу превысил конкурс в университет. Принимали в школу
    только с хорошей характеристикой от пионерской или комсомольской
    организации. Почти легально стали выпускать порнографическую литературу,
    назвав ее эротической. По аналогии с западными журналами «Плейбой» и
    «Плейгел» стали выходить ежемесячные журналы, в названиях которых
    фигурировали названия мужского и женского половых органов. Очереди за
    журналами выстраивались с вечера и были длиннее очередей за перестроечными
    органами печати «Искорка» и «Партградские новости». Наконец, открылся клуб
    «Интимных встреч». О нем на Западе писали, что он возродил лучшие бордельные

    традиции, соединив их с достижениями мировой сексоинженерии.
    Мафия приобрела огромную силу и вступила в конкурентную борьбу с
    туалетным концерном. Последний создал для самозащиты свою вооруженную
    охрану. Начались битвы, какие партградцы ранее видели лишь в американских
    фильмах о старом Чикаго. Ни одной ночи не проходило без перестрелки.
    Начали похищать людей и требовать выкуп. Результат оказался
    обескураживающим: родственники похищенных, как правило, готовы были
    приплатить от себя, лишь бы похитители не отпускали похищенных. И этот вид
    преступности не привился. Начались также ограбления банков, магазинов и
    складов. Но и тут прочной традиции не сложилось: инфляция лишила деньги
    соблазна, а в магазинах и складах нечего было взять, их обчистили жулики
    старого образца.
    Не привились- в Партграде и захватывающие дух погони на автомашинах.
    Частные автомашины оставались еще труднодоступными. Их владельцы
    предпочитали прятать в гаражах и сараях по целому ряду причин: с бензином
    трудности, запасных частей нет, жаль дорогую вещь портить. Да и улицы в
    городе перерыты, особенно не разгонишься. Так что если тут и
    ¦ случались погони, то главным образом на четвереньках. Об одной такой
    погоне писали в газетах. На подпольном самогонном заводе изобрели новый
    напиток «горбачуху», одной капли которого хватило бы отравить средний
    европейский город. Милиция получила задание захватить самогонщиков живьем,
    чтобы раскрыть секрет напитка. Дыхнув паров «горбачухи», милиционеры
    потеряли способность передвигаться на ногах и должны были гнаться за
    уползавшими самогонщиками на четвереньках.

    Нет худа без добра

    Прогресс преступности имел, однако, и положительные последствия.
    Поскольку из-за «дрэка» снижался аппетит, люди стали меньше есть, и это
    стало одним из источников улучшения продовольственного положения области, Не
    выдержав конкуренции с мафией, разорились подпольные миллионеры старого
    образца. Потерпел финансовый крах и Гробыка. В материальном отношении он пал
    ниже исторического Чаадаева, не приобретя его популярности мыслителя. Его
    объявили не сумасшедшим, а просто дураком. Мыслителей в городе появилось
    теперь такое изобилие, что от них проходу не стало. Повсюду слышались имена
    Бердяева, Розанова, Соловьева и прочих мудрецов прошлого. Им простили все
    то, что они говорили и делали против коммунизма и советского общества, и
    даже возвели это в добродетель. Гробыка с горя запил «горбачуху», закусывая
    пригоршнями «дрэка». Библиотеку он продал частично на черном рынке за
    полцены, а советских авторов продал на вес на макулатуру, из которой делали
    бумагу для порнографических журналов, для «Патриота» и «Демократа».
    По телевидению стали показывать двадцатисерийный фильм «В новом
    Партграде» о расцвете гангстеризма. Фильм завладел душами партградцев. На
    время показа фильма они бросали все дела, включая политические сборища и
    пьянство, и кидались к телевизорам. Город замирал на это время подобно
    итальянским городам во время футбольных матчей. Власти сделали из этого
    практические выводы. Когда начались забастовки на заводах, гангстерские
    фильмы стали показывать по одному из каналов телевидения круглые сутки.
    Забастовки прекратились, так как забастовщиков нельзя было оторвать от
    телевизоров даже обещаниями выдать бесплатно по чекушке «горбачухи».
    — Нет худа без добра, — сказал по этому поводу Крутов. — Когда
    перестроечная муть кончится, мы кое-что из нее возьмем на вооружение. В
    конце концов, что нужно народу? Хлеба и зрелищ. Так было. И так будет во
    веки веков.

    Перестройка правосудия

    В Москве заговорили о необходимости либерализировать систему
    правосудия. В Партграде эти идеи нашли самую благоприятную почву. Это и
    понятно: по крайней мере треть взрослого населения области составляли
    заключенные и бывшие заключенные, а другую треть — будущие заключенные и
    потенциальные преступники. В партградской прессе были выдвинуты и широко
    обсуждались идеи, приведшие в смущение даже видавших на этот счет виды
    западных специалистов. Вот несколько примеров этих идей.
    Принцип «Не пойман — не вор» устарел. Теперь надо мыслить по-новому.
    Если тебя поймали на месте преступления, ты вызываешь своего адвоката.
    Последний ведет переговоры с органами правосудия. Ты на это время можешь
    ехать на курорт, и пострадавший обязан оплатить расходы. Конечно, после
    суда, если таковой состоится, и если тебя признали виновным, ты будешь
    обязан вернуть часть денег пострадавшему. Пострадавший обязан предоставить
    бесспорные доказательства того, что он на самом деле пострадал и пострадал
    именно от данного индивида. Если адвокат обвиняемого находит доказательства
    недостаточными, против обвинителя возбуждается судебное дело. Пострадавший
    не имеет права оказывать сопротивление преступнику, если не установлено и не
    подтверждено судом, что он на самом деле пострадавший. Обвиняемый имеет
    право выбирать судей и народных заседателей из двух и более кандидатов. Если
    судья был трижды забаллотирован обвиняемыми, его дисквалифицируют.
    Заключенным предоставляется самоуправление в местах отбытия наказания.
    Сократить охрану, ликвидировать решетки и проволочные заграждения, поскольку
    они унижают достоинство заключенных. Семьям осужденных разрешить отбывать
    заключение вместе с ними. Предоставить заключенным свободу передвижений и
    деятельности в течение двенадцати часов в сутки. Вот в таком духе заработали
    мозги партградских либеральных мыслителей.
    Тюремное и лагерное начальство отнеслось к этим идеям серьезно и по
    своей инициативе начало перестраивать тюремно-лагерный режим. К счастью для
    партградцев, места заключения окружили воинскими частями. Иначе в них не
    осталось бы ни одного человека.
    Возник кооператив свободных адвокатов. Он взял под свою защиту
    преступный мир. Уголовники стали заниматься грабежами, мошенничеством и
    хищениями социалистической собственности совместно со своими адвокатами.

    Перестройка в сумасшедшем доме

    От обитателей психиатрической больницы долго скрывали, что в стране
    началась перестройка. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. В больницу
    в большом количестве стали прибывать сумасшедшие нового, специфически
    перестроечного образца. Это были горбачевы, ельцины, сахаровы, солженицыны,
    троцкие, бухарины, тухачевские, власовы, николаи, анастасии, столыпины и
    имитаторы прочих личностей, ранее считавшихся эксплуататорами,
    реакционерами, врагами народа, предателями, а теперь возводимых в ранг

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

  • ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    тюрьму. На сей раз посадили не за взятки, а за дело более серьезное, можно
    сказать — политическое. Взятки они, конечно, брали. А кто их в наше время
    не берет?! Особенность тут заключалась лишь в том, что они, как написали в
    своем письме старые коммунисты-пенсионеры в газету «Партградская правда»,
    «наживались на человеческом горе и драли три шкуры с покойников». Эти
    коммунисты- пенсионеры написали также письмо в управление КГБ, в котором
    обратили внимание «чекистов» на то, что «на кладбище сложилась нездоровая
    атмосфера «. Как выяснилось, эта «нездоровая атмосфера» заключалась в
    следующем. В ответ на решение ЦК КПСС повысить эффективность работы
    предприятий сотрудники Похоронного комплекса взяли на себя социалистическое
    обязательство увеличить производительность своего предприятия вдвое, Но на
    их беду выяснилось, что темпы роста смертности в городе стали сокращаться.
    Что делать? Выход из положения нашли в том, что одних и тех же покойников
    стали хоронить по нескольку раз и стали приобретать покойников за взятки в
    других населенных пунктах, В результате они скупили всех покойников в
    области, перевыполнив тем самым (по отчетам, конечно) план работы Комплекса
    в три раза. За это «труженики загробного мира» получили премии и награды. Но
    зато все другие кладбища области недовыполнили план, что снизило общие
    показатели области в общесоюзном социалистическом соревновании…

    Старики и перестройка

    Дом престарелых имени Н.К. Крупской построили в непосредственной
    близости от Похоронного комплекса. При этом руководствовались самыми
    высокими гуманными соображениями: как писали в газетах, «советские люди
    должны с уверенностью и с открытыми глазами смотреть в будущее». Были
    приняты во внимание и практические соображения. Поскольку престарелые люди
    умирают чаще, чем молодые, как писали в тех же газетах, затраты на их
    захоронение оказываются непроизводительно высокими. А так как Дом
    престарелых расположен почти что на территории Похоронного комплекса, не
    нужно было строить особый морг и тратиться на перемещение покойников к месту
    захоронения.
    Дом стал «предприятием» (опять-таки газетное выражение)
    республиканского значения. В него со всей России свозили стариков, от
    которых хотели избавиться родственники. Устроиться в него было не так-то
    просто: число желающих превышало число мест. Поэтому приходилось давать
    большую взятку. Кроме того, начальство Дома использовало его как нелегальную
    гостиницу для всякого рода жуликов и спекулянтов, что сокращало число
    «рабочих мест» (газетное выражение) для престарелых.
    На содержание обитателей Дома отпускалось средств меньше, чем на
    солдат. Сотрудники Дома обворовывали их во всем. В результате старики мерли,
    как мухи осенью. В городе это никого не волновало- старики были чужие. Кроме
    того, в официальных отчетах это выглядело гораздо лучше, чем если бы старики
    жили долго: работу Дома оценивали по числу обслуженных душ. Городское
    начальство, контролировавшее Дом, получало солидные взятки от работников
    Дома и смотрело на происходящее в нем до поры до времени сквозь пальцы.
    Работники Дома, как и Похоронного комплекса, регулярно арестовывались за
    жульничество, Когда центральное руководство выдвинуло лозунг ускоренного
    развития, работники Дома встретили его с энтузиазмом. Они взяли на себя
    обязательство увеличить пропускную способность Дома. Но это превысило меру,
    и энтузиасты перестройки попали в тюрьму вместе с работниками загробного
    мира.
    Еще задолго до «перестройки» обитатели Дома престарелых занимались
    спекуляцией, перепродажей ворованных вещей, сводничеством и
    самогоноварением, чтобы как-то заработать на существование. В свои мелкие
    махинации они вовлекали обслуживающий персонал. Последний в конце концов
    брал бразды правления в свои руки, и в Доме образовывались гангстерские
    банды из стариков и старух. Эти банды время от времени разоблачались.
    Персонал судили, а стариков отправляли в морг. Но на смену павших бойцов
    становились новые, и в Доме с удвоенной силой вспыхивал черный бизнес. С
    началом горбачевской антиалкогольной кампании Дом превратился в один из
    крупнейших центров спекуляции алкогольными напитками и самогоноварения.
    Милиция однажды произвела тотальный обыск в Доме. Почти в каждой комнатушке
    был обнаружен самогонный аппарат. Старики устроили настоящее восстание,
    когда милиция попыталась изъять аппараты. Они забаррикадировались в
    комнатушках, угрожая спалить Дом со всеми обитателями. После консультации с
    Москвой стариков решили оставить в покое, полагая, что они сами скоро
    вымрут. Расчет был верный: половина умерла через пару дней, не выдержав
    нервного напряжения. И Дом престарелых заселили еще здоровыми пенсионерами.
    Они оказались умнее и предприимчивее предшественников. Совместно с
    частниками они организовали преступный синдикат с международными связями. В
    их среде зародилась идея прорубить через Партград если не окно, то дыру в
    Европу, превратив Партград в открытый для иностранцев город.

    Борьба с коррупцией

    Коммунизм не изобрел коррупцию. Но он и не уничтожил ее. Наоборот, он
    придал ей новые силы и формы. В задачу упомянутого выше органа по борьбе с
    бюрократизмом входило также руководство борьбой с коррупцией. Уже тогда
    коррупция приняла неслыханные ранее масштабы; В течение всей советской
    истории с коррупцией велась систематическая борьба. Но искоренить ее так и
    не удалось. И это не случайно. Коррупция оказалась естественной для
    коммунистического общества формой распределения и перераспределения
    жизненных благ. Фактически здесь принципом распределения стал не принцип «По
    труду», а принцип «Каждый имеет столько, сколько он может урвать от
    общества, используя свое социальное положение». Лицам в системе власти и
    управления приходится быть коррупными не столько в силу возможностей их
    положения, сколько в силу необходимости, в силу условий самой системы.
    Человек, уклоняющийся от коррупции, не может нормально и долго работать в
    этой системе.
    Надо различить коррупцию как социальное явление и как преступление.
    Юридической оценке подлежат лишь отклонения от неких неписаных норм и правил
    коррупции, а не сама она как таковая. Причем, это делается на основе особых
    распоряжений сверху ли согласованных решений местных властей. Когда
    начинается кампания по борьбе с коррупцией, то отбираются подходящие

    кандидатуры на роль козлов отпущения и по их поводу подымается шумиха.
    Обвинения в коррупции используются также как средство дискредитации
    противников и конкурентов. Горбачев, например, обвинил в коррупции Гришина,
    став генсеком. А если бы генсеком стал Гришин, он обвинил бы в коррупции
    Горбачева.
    Горбачевская кампания против коррупции имела главной задачей
    скомпрометировать бывших брежневцев, выбросить их из аппарата власти и
    насадить на их место своих людей. Первой жертвой этой кампании пал
    Портянкин. В Партграде козлом отпущения стал Жидков, бывший ставленником
    Брежнева. На его место пришел горбачевец Крутов, который в отношении
    коррупности превосходил Жидкова раза в два по крайней мере. Над Жидковым
    хотели устроить образцово- показательный процесс. Хотели предать гласности
    махинации его «мафии». Но он умер, Газетные статьи с разоблачением его
    особого эффекта не имели. Нужен был живой козел отпущения, который сам помог
    бы сыграть спектакль должным образом. На совещании в обкоме партии долго
    искали подходящую кандидатуру, такую, чтобы и волки остались целы, и овцы
    были сыты (так но ошибке перефразировал старую пословицу сам Крутов, но
    именно в такой форме она отвечала сути проблемы).
    Выручил журнал «Демократ». В первом его номере была статья о
    партградских миллионерах, получающих официально мизерную зарплату, не
    занимающих высоких постов, но практически играющих огромную роль в жизни
    области. Были названы имена десяти «фактических хозяев области». Номером
    один среди них шел Гробыка. Но его на совещании в обкоме обошли молчанием.
    Все собравшиеся так или иначе имели с ним дело. И сам Сусликов ему
    покровительствовал. Если его тронуть, скандал может выйти на всю планету.
    Все высшие лица области и кое-кто в Москве могут оказаться
    скомпрометированными. Вторым в списке подпольных миллионеров шел завхоз
    протезного комбината. Тот тоже держал в своих руках десятки должностных лиц
    области, но рангом пониже. Кое-кем из них можно пожертвовать. Да и связи
    завхоза с должностными лицами не столь явные, как в случае Гробыки. Их
    замять можно, их можно обнаружить ровно настолько, насколько это требуется в
    данной политической ситуации. Завхоза и решили сделать образцово
    показательным преступником, на разоблачении которого решили
    продемонстрировать серьезность начавшейся борьбы за оздоровление советского
    общества, Создали для этого специальную комиссию. Последняя обнаружила
    следующее.

    Коммунистическое преступление

    Есть преступления, общие всем временам и народам, всем типам
    общественного устройства. Но есть преступления, которые неразрывно связаны
    со спецификой данного времени, данного народа, данного социального строя.
    То, что обнаружила комиссия обкома партии, было преступлением специфически
    коммунистическим.
    Каждое советское учреждение украшено бюстами и портретами классиков
    марксизма, руководителей партии и правительства и других знаменитых
    личностей, а также лозунгами, плакатами, репродукциями и копиями картин
    известных советских художников и классиков мирового искусства. Члены
    комиссии подсчитали число и стоимость этих ритуальных украшений в комбинате.
    Цифры получились устрашающие. Гранитная четырехметровая статуя Ленина перед
    главным корпусом. Две гипсовые двухметровые статуи Ленина внутри помещений.
    Одна из них окрашена под бронзу, другая — под белый мрамор. Шесть
    четырехпудовых бюстов Ленина, восемь трехпудовых, двенадцать пудовых и
    менее. Один трехпудовый бюст Маркса и три пудовых. Почему-то классики
    марксизма измерялись именно в пудах, а не в фунтах и килограммах. Число
    портретов классиков марксизма, руководителей партии и правительства, всякого
    рода знаменитых и чтимых личностей перевалило за многие сотни. Плюс к этой
    красоте, которая находилась на виду, обширные подвалы комбината были битком
    набиты добром того же рода, оставшимся от прошлого и закупленным про запас.
    Огромное помещение занимали статуи, бюсты, портреты и картины с
    изображениями Сталина, Берии, Маленкова, Хрущева; Брежнева и прочих деятелей
    прошлого. Поразительно, что «произведений искусства», посвященных Брежневу,
    оказалось больше, чем посвященных Сталину. И стоимость их в два раза
    превзошла стоимость сталинских, Особый подвал был заполнен предметами для
    демонстраций и праздников. — Ничего себе музейчик, — резюмировал
    впечатления членов комиссии ее глава. — По сравнению с ним Эрмитаж и Лувр
    суть жалкие коллекции любителей. А что же должно твориться в более крупных
    учреждениях?! А во всей области?! А в масштабах всей страны?! Члены комиссии
    хохотали до слез, разглядывая портреты руководителей области, в особенности-
    покойного Жидкова и здравствующей Маоцзедуньки. Последняя была изображена в
    виде Моны Лизы на фоне свинарника. — Напрасно смеетесь, — сказал эксперт
    из Союза художников. — Через пятьсот лет эта картина будет стоить подороже
    Сикстинской Мадонны. Если уцелеет, конечно. Ведь и над Сикстинской Мадонной
    в свое время смеялись. Ее случайно нашли в каком-то сарае. — А что, если
    это говно, извиняюсь за грубое выражение, вывозить на Запад продавать там,
    — заметил представитель милиции. — Наверняка там найдутся любители,
    которые за это большие деньги дадут. А валюта нам теперь очень нужна.
    Завхоз ухитрился украсть за счет идеологических шедевров огромные
    деньги. Оказалось, что на эти шедевры были установлены цены, в которых
    непосвященные разобраться не способны. Например, статуя Ленина высотой в два
    с половиной метра стоит на тысячу рублей дороже, чем статуя высотой два
    метра тридцать пять сантиметров. Стоит сделать подставку на десять
    сантиметров потолще и прикрыть ее красной тряпкой, как все будут
    воспринимать укороченную статую за двухсполовинойметровую. А тысячу рублей
    завхоз вместе с жуликом из скульптурного комбината кладет в карман.
    Поделившись, конечно, с директорами, председателями месткомов и другими
    посвященными. Еще труднее заметить разницу между трехпудовым и
    двухсполовинойпудовым бюстом Брежнева, поскольку второй по объему такой же,
    он лишь внутри пустее на восемь килограмм. А стоит первый на пятьсот рублей
    дороже, чем второй, Портрет Брежнева размером два метра на полтора в
    золоченой раме одного образца стоит на две тысячи рублей дороже, чем портрет
    того же Брежнева размером два метра на метр сорок пять в золоченой раме
    другого образца, почти ничем не отличающегося от первого.
    Короче говоря, за десять лет работы в комбинате завхоз построил дачу,
    купил в кооперативе по квартире себе, сыну и дочери, купил по автомашине
    себе и сыну, регулярно отдыхал на лучших курортах страны. Заботясь о себе,
    он не забывал и начальство, делая им ценные подарки. А они сквозь пальцы
    смотрели на махинации предприимчивого завхоза.
    — Этот подойдет, — сказал Крутов, ознакомившись с материалами
    комиссии. — Старый коммунист, ветеран войны, лично с Брежневым встречался,
    с Жидковым пьянствовал, в партийной школе учился. Он сам знает, как нужно
    вести себя на суде. Пообещаем дать малый срок со скорым освобождением по

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

  • ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    и котлеты. Эта продукция имела гораздо больший успех, чем книги. Члены
    кооператива стали приобретать квартиры, дачи и автомашины, выезжать на
    Запад, привозя оттуда компьютеры, видео и прочие заграничные вещички,
    имевшие спрос как на черном рынке, так и в скупочных магазинах.
    Группа начинающих писателей попыталась издать в кооперативе сборник
    своих сочинений. Но их прогнали в шею, отослав в государственное
    издательство. Там отказались их печатать, посоветовав обратиться в
    кооператив. Молодые писатели послали сборник на Запад. На и там печатать не
    стали, сказав, что такой свободы творчества, как теперь в Советском Союзе,
    нет даже на Западе. И если уж независимый литературный кооператив не хочет
    их стряпню печатать, то это означает, что их вообще печатать не следует.

    Религиозное возрождение

    До революции Партградская область была очень набожной. Следы этой
    набожности сохранились до сих пор. Если верить западной прессе, они-то и
    послужат основой для религиозного возрождения в России. Вот один из
    характерных примеров глубокой набожности русского народа.
    В Новых Липках в одной многосемейной квартире жили две старухи. Они
    ненавидели друг друга и всячески пакостили друг другу. И какие только
    пакости они ни измышляли! Бросить противнице кусок мыла в кастрюлю с супом
    было самым невинным делом для них. И вот одна старуха умерла. Другая
    злорадствовала: мол, покойную Бог наказал за ее пакости, а она еще поживет!
    — Зря радуешься, бабка, — сказал живой старухе сосед, которому в жилищном
    отделе районного Совета пообещали отдать комнату старух после их смерти.
    Покойная на том свете пожалуется на тебя Богу, расскажет, как ты ей в суп
    куски мыла бросала. И Бог пошлет ее за это в рай, а тебя — в ад. — Это не
    я ей, а она мне мыло в суп бросала! — завопила возмущенная старуха. — Ну,
    я этой стерве покажу! Я Богу всю правду о ней выложу!
    Старуха решила как можно быстрее попасть на тот свет, чтобы оправдаться
    перед Богом и учинить какую- нибудь пакость ненавистной противнице. И в тот
    же день вечером она умерла, сжимая костлявой рукой кусок «хозяйственного»
    мыла — самого отвратительного и дешевого мыла изо всех мыл, когда-либо
    существовавших в истории человечества. Отпевавший ее священник сказал, что
    покойная явила миру поразительный пример крепости веры. Похороны старухи
    превратились в своего рода демонстрацию. Стали поговаривать о том, чтобы
    присвоить старухе какой-то святой чин, кажется — чин великомученицы.
    До революции все дома в Партграде были увешаны иконами. Иконы висели
    даже в амбарах и сараях. После революции почти все церкви были закрыты, и
    иконы еще более обесценились. Антирелигиозная пропаганда и «раскулачивание»
    крестьян привели к полной инфляции икон. Ими топили печи, заколачивали окна
    и двери, чинили дыры в стенах и заборах. Но вот до Партграда докатился слух,
    будто в Москве иконы стали входить в цену. Это произошло уже после войны,
    Несколько предприимчивых мужиков нагрузили иконами мешки, свезли их в
    Москву, продали за приличные (по их представлениям) деньги и вернулись
    обратно пьяные и довольные. После этого начался иконный бум. Иконы целыми
    возами собирались по деревням и отправлялись в Москву. А цены на них все
    росли и росли. Это породило слух, будто самого Бога скоро реабилитируют,
    будто московские вожди потихоньку окрестились на всякий случай и прочее.
    Когда отремонтировали монастырь и открыли церковь в центре города, слух
    обрел силу достоверности. Хотя по всем партийным организациям разослали
    закрытое письмо обкома партии, а пропагандисты на основе его провели широкую
    пропагандистскую разъяснительную кампанию, что это связано с вниманием к
    культуре прошлого и с разрядкой напряженности в мире, этому уже никто не
    поверил. Тяга к религии усиливалась с каждым днем. Наконец, в городе
    появились молодые люди с бородами, увешанные крестами и говорившие на «о».
    Они свели близкие знакомства с местными священнослужителями и верующими.
    Сняли на окраине города целый дом. Изъездили всю область. Возвращались в
    город только ночью, так что никто не видел, с чем. Это был самый светлый
    период в жизни области. Все ходили просветленные. Начальник милиции построил
    себе новую дачу. Многие работники руководящих учреждений приобрели новые
    машины. В городе замелькали модные заграничные вещи, зазвучали заграничные
    радиоприемники. Все чаще слышались слова «гуд- бай», «о’кей», «герлы»,
    «босс». На Западе заговорили о начале религиозного возрождения в недрах
    России.
    Вдруг грянул гром: бородатые молодые люди оказались московскими
    жуликами. Они за бесценок скупали в деревнях иконы и продавали в Москве
    иностранцам за валюту,
    Религиозное возрождение пришло в упадок и заглохло бы совсем, если бы
    не началась перестройка.

    Перестройка церкви

    В ведение попов передали монастырь имени Ленина, в котором помещался
    музей атеизма. Монастырь был назван именем Ленина в качестве музея, а не
    монастыря. Но это название за ним сохранилось и после того, как часть
    монастыря отдали под настоящий монастырь и под Духовную семинарию. Монахи
    обязались сохранять ту часть монастыря, где помещался антирелигиозный музей,
    в образцовом порядке. И надо отдать им должное, слово свое они сдержали.
    Партградский епископ сказал по этому поводу во время встречи в Москве с
    религиозной делегацией из Западной Европы, что марксистское учение нисколько
    не противоречит христианскому учению.
    Монахи «реставрировали» монастырь, т.е. почти полностью отстроили его
    заново, причем — с учетом советской исторической концепции, идеологии и
    внешнеполитической ситуации. Реставрировали по последнему слову техники,
    включая компьютеры. Например, если экскурсовод хочет показать вам подземную
    камеру, в которую была когда-то заточена особа царского рода, он нажимает
    кнопку, пол раздвигается, перед вами открывается каменный колодец, на дне
    его вы видите чучело несчастной княгини, прикованное здоровой цепью к стене,
    вода начинает заливать пол, чучела огромных крыс забираются (кибернетика!)
    на возвышение, на котором на соломе лежит княгиня… Или экскурсоводу
    требуется охарактеризовать положение трудящихся в дореволюционной России.
    Опять-таки нажимается кнопка. Раздвигается стена камеры. За
    пуленепробиваемой прозрачной преградой вы видите подвешенное на дыбе чучело
    трудящегося. Еще нажим на кнопку. Трудящийся поднимается вверх, руки

    выламываются, стоящие по бокам чучела палачи начинают его бить батогами, а
    другие — поджаривать ему пятки. И в это время вы слышите ледяной,
    безэмоциональный голос экскурсовода: вот так, мол, жили трудящиеся нашей
    области до революции. А теперь повернемся на сто восемьдесят градусов! Еще
    нажим на кнопку. И перед вами залитая ярким светом панорама города. Вдали —
    заводы. В небе — самолеты и ракеты. Идут студенты в университет. Здоровые
    малыши купаются в бассейне и играют на детской площадке. Шикарная квартира
    рядового гражданина в разрезе. Тучные нивы. Тучные стада домашнего скота.
    Магазины, полные продуктов. Хотя посетители знают, что эти тучные нивы и
    стада, а также магазины с изобилием предметов потребления суть плод
    воображения отделов пропаганды райкома, горкома и обкома партии, зрелище все
    равно потрясает их. И они покидают монастырь имени Ленина с надеждой на то,
    что может быть действительно скоро появится колбаса и селедка в магазинах.
    На торжественное открытие монастыря и семинарии прибыли представители
    ЦК КПСС и культурных организаций, включая представителей антирелигиозного
    общества «Религия — опиум для народа», представители всех дружественных
    церквей и религий, а также представители «Эмнистиинтернейшенел», Папа
    Римский не приехал, сославшись на запланированный визит на Галапагосские
    острова. Его за это осудили единодушно. Многие выступавшие говорили о том,
    что пора начать перестройку в Ватикане, что пап надо выбирать, по крайней
    мере, из двух кандидатов, причем — не обязательно из католиков и даже не
    обязательно из верующих, что пора наконец-то на пост папы выбирать
    советского человека. Все сошлись на том, что первым советским папой должен
    стать сам Горбачев или в крайнем случае Ельцин. Последний даже лучше, так
    как он сейчас фактически безработный. А перестройку в Ватикане он устроит
    такую, что там через год забудут, как нужно креститься.
    Наконец, пронесся слух, будто Горбачев окрестился, чтобы привлечь
    православную церковь на сторону перестройки, затем сделал обрезание, чтобы
    завоевать симпатии американских евреев и Израиля, и по настоянию мусульманки
    супруги перешел в магометанскую веру, чтобы завоевать на свою сторону весь
    арабский мир. В Партграде возникли комитеты, агитировавшие за построение в
    городе мечети и синагоги, а также за поголовное обрезание. Членам партии и
    комсомольцам разрешили посещать церковь, исполнять церковные обряды,
    крестить детей. Особенно рекомендовали гражданам соблюдать Великий пост.
    Общество «Религия — опиум для народа» предложило удлинить поет вдвое. Если
    все жители области будут поститься шесть месяцев в году,— писали в
    газетах,— то продовольственные трудности сократятся вдвое.

    . Перестройка образа смерти

    Похоронным комплексом в Партграде называли кладбище совместно с моргом,
    крематорием, колумбарием и мастерскими по изготовлению надгробных сооружений
    (памятников, оград и крестов), урн для праха покойных, искусственных и
    естественных цветов.
    Партградское кладбище является одним из самых замечательных во всей
    России. В центре кладбища находится крематорий, похожий на богатый
    дворянский дворец восемнадцатого века. Это производит удивительное
    впечатление. Товарищ Сусликов, бывший в свое время первым секретарем обкома
    партии, в речи на торжественном открытии крематория заявил, что «глядя на
    такое величественное здание, испытываешь радостное чувство строителя нового
    общества». В газетах написали, что «в нашем городе вступило в строй новое
    предприятие по производству останков скончавшихся трудящихся, равного
    которому не только по мощности, но и по красоте нет в Европе». За
    крематорием — колумбарий. Колумбарий тоже замечательный. Покойники в нем
    занимают точно такое положение, какое они занимали при жизни. Ритуал похорон
    через крематорий отработан настолько четко и артистично, что второй
    секретарь обкома партии (т.е. секретарь по идеологии) сравнил его с уровнем
    балета Большого театра. Он вроде бы даже внес предложение выезжать с
    крематорием на гастроли за границу. Но Москва отвергла его идею на том
    основании, что члены похоронной труппы полностью станут невозвращенцами. По
    словам того же главного идеолога области, Похоронный комплекс стал
    «составной частью нашего образа жизни».
    Работников Похоронного комплекса в городе называют «тружениками
    загробного мира»; Их регулярно сажают в тюрьму за жульничество и взятки. Но
    вместе с тем, Похоронный комплекс является единственным рентабельным
    предприятием области, если не считать отделенную от государства церковь.
    Работники загробного мира первыми в области откликнулись на призывы
    высшего руководства начать мыслить по- новому и включиться в перестройку
    всего образа жизни страны. Хотя они имели дело не столько с образом жизни,
    сколько с образом смерти, они, как это и следовало ожидать от советских
    граждан, озабоченных прогрессом своего общества, решили проявить инициативу
    и начать перестройку всего образа смерти страны. Вечером они собрались в
    конторе кладбища.
    Стол был уставлен и завален алкогольными напитками и закусками, какие
    теперь нельзя было достать даже в продуктовом распределителе обкома партии.
    Засиделись далеко за полночь. Заседание было очень содержательным и
    веселым. Были рассказаны все новые шутки и анекдоты про Горбачева, включая
    шутку насчет горбатого, которого способна исправить лишь могила. Между
    шутками и анекдотами обсудили и деловые проблемы. Сам заведующий Похоронным
    комплексом внес предложение вместо дорогостоящих и громоздких гробов
    хоронить покойников в целлофановых пакетах, предварительно расчленяя трупы
    на мелкие куски. Секретарь партийной организации предложил делать могилы не
    горизонтальные, а вертикальные. Такие могилы будут занимать меньше места.
    Кроме того, для рытья таких могил можно использовать недавно привезенные из
    ФРГ машины для посадки деревьев. Тем самым в несколько раз повысится
    производительность труда копальщиков могил, и в этом отношении Похоронный
    комплекс выйдет на уровень мировых стандартов. Секретарь комсомольской
    организации внес предложение прессовать покойников.
    Причем, при достаточно мощном прессе покойников можно будет помещать
    даже в спичечные коробки. В спрессованном виде их можно будет помещать в
    колумбарий. Тем самым облегчится работа крематория и сократится потребность
    в могилах. Главный инженер внес ценное предложение, касающееся борьбы с
    бюрократизмом и коррупцией: уволить сторожа, который брал взятки, и вместо
    него завести пару злых собак. Кто-то добавил, что для собак надо нанять двух
    собаководов. Председатель месткома сказал, что областной Совет профсоюзов
    одобрит эту инициативу насчет собаководов. Но сторожа увольнять не следует.
    Достаточно изменить его статус — впредь называть привратником. Одним
    словом, на другой день все партградские газеты напечатали обращение
    партградских трудящихся загробного мира ко всем работникам
    похоронно-могильного дела страны включиться в перестройку образа жизни
    страны на порученном им участке строительства коммунизма.
    Но, несмотря на все это, работников загробного мира опять посадили в

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

  • ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    и дорого, и все глушили самогонку.

    Патриоты

    Патриоты, следуя примеру московской «Памяти», начали с заботы об охране
    памятников старины. Но таковых, если не считать монастыря и нескольких
    церквей, не имеющих никакой архитектурной и исторической ценности и уже
    находившихся под надежной охраной предприимчивых попов, в Партграде не
    оказалось. Охранять было нечего. И тогда патриоты сделали открытие,
    потрясшее партградцев своей неумолимой логикой: памятники старины не
    сохранились по той причине, что их умышленно уничтожили сионисты,
    космополиты и масоны, окопавшиеся во всех учреждениях страны. Эти темные
    элементы вообще виноваты во всех несчастьях русского народа. Не исключено,
    что это именно они в свое время подбросили змею, когда легендарный князь
    Олег справлял естественную нужду у стен будущего партградского Кремля. И
    строительство Кремля сорвали они, переслав деньги в Израиль.
    Партградцы отнеслись к воззванию патриотов в общем и целом
    одобрительно. Только они столкнулись с некоторыми трудностями в его
    осуществлении. Во- первых, в Партградской области было очень мало евреев. Да
    и те, которые были, забыли о том, что они евреи. Этот факт патриоты
    истолковали как показатель хитрости евреев: мол, в такую глушь, как
    Партград, они не хотят поселяться. Это, мол, только всетерпеливые русские
    могут жить в таких свинских условиях. А евреи окопались в Москве, на более
    сытных местах и поближе к Западу. Во-вторых, «во всех звеньях партии» в
    Партграде не нашлось ни одного еврея, который окопался бы там. Тогда пустили
    слух, будто Жидков сам был наполовину еврей, а может быть на все сто
    процентов, что его настоящая фамилия не Жидков, а Жидов, что если он и не
    еврей, то его жена была явной еврейкой, что если они и не были евреями, то
    их дети были ярковыраженными жидами.
    На выборах народных депутатов патриоты выдвинули своих кандидатов.
    Среди них — упомянутых выше художника и писателя, а также супругу
    президента (как теперь стали называть заведующих) туалетного концерна Анну
    Спиридоновну (в народе — Нюшку). Возглавив комитет по возведению
    Солженицына на русский престол, Нюшка стала популярной общественной
    деятельницей области, Ее избирательная платформа состояла из одного пункта:
    добиться выдачи по ‘куску мыла на каждую жопу населения ежемесячно.
    Поскольку в городе в это время мыло днем с огнем найти было нельзя,
    платформа имела бешеный успех. Нюшка получила десять раз больше голосов, чем
    кандидат от КПСС второй секретарь обкома партии. На Западе заговорили о
    поражении коммунистов на выборах в парламент. Крупнейший эксперт по
    кремленологии объявил на этом основании о начале посткоммунистической эры.

    Демократы

    К демократам сначала присоединилось всего несколько личностей, которых
    в застойные годы посадили бы в «психушку» или выслали бы в «Атом». Во главе
    их встал тот самый чудом уцелевший студент, который в свое время подготовил
    первый номер нелегального журнала «Гласность». Его выпустили из лагеря с
    расчетом на то, что он будет действовать в духе перестроечной установки на
    гласность и демократизацию.
    Демократы стали выпускать журнал «Демократ». Когда число участников
    движения перевалило за сотню, к нему примкнуло несколько преподавателей
    институтов и сотрудников научно-исследовательских учреждений. В их числе был
    доцент, по примеру знаменитого московского коллеги возжаждавший мировой
    славы. Он отпихнул студента и возглавил движение.
    Демократическое движение, однако, зашло дальше, чем предполагало
    начальство. Вернее начальство начало вытворять фортели, о коих раньше не
    могли помыслить даже диссиденты. Один из членов бюро обкома партии обвинил
    Крутова в непоследовательности и нерешительности в проведении перестройки,
    вышел из состава бюро, примкнул к демократам, отпихнул доцента и возглавил
    движение. На выборах народных депутатов он набрал больше всех голосов,
    создал оппозиционную парламентскую группу и заявил об образовании новой
    демократической партии. Группа выдвинула свою платформу со следующими
    требованиями: 1) передать всю власть Советам, превратив их в учреждения
    парламентского типа, 2) покончить с однопартийной системой, 3) передать
    средства производства тем, кто работает, землю передать крестьянам, а
    фабрики рабочим, 4) лишить органы управления командных функций, 5)
    превратить область в федерацию независимых районов, 6) не бросать битые
    бутылки на траву, не плевать на пол, не давить клопов и тараканов, не
    испускать сероводород по ночам, 7) разработать законодательство стояния в
    очередях, 8) разрешить партградцам выезжать на Запад возвращаться обратно в
    любое время суток без разрешения властей и прямо, минуя Москву, установив
    для этого прямую связь Партграда со всеми столицами мира.
    После опубликования платформы демократов Партград погрузился в
    дискуссию, какой в стране не было с двадцатых годов. Возникли, в частности,
    такие проблемы. Что делать, если Советы не возьмут высшую власть в свои
    руки. Что делать, если трудящиеся не захотят вступать в другие партии? Кого
    считать работающим? Какие средства производства отдать в собственность
    учителям, врачам, музыкантам, артистам, милиционерам, бухгалтерам, солдатам,
    офицерам? Кто будет командовать производством, если органы управления
    перестанут это делать? Как быть с железными дорогами, с воздушным флотом и
    прочими предприятиями большого масштаба? Как быть с армией и разведкой? В
    чью собственность передать тюрьмы и лагеря?
    Дискуссия настолько завладела умами и чувствами партградцев, что они
    забыли не только о повышении производительности труда, но и о поддержании
    его на прежнем низком уровне. Пьянство приняло размеры, каких не было в
    самые застойные годы.

    Неокоммунисты

    Самые большие тревоги партградского руководства вызвало образование
    группы неокоммунистов из студентов, школьников старших классов, молодых
    рабочих. Неокоммунисты заявили, что считают перестройку не революцией, а
    контрреволюцией сверху и изменой идеалам коммунизма, что они протестуют

    против оплевывания прошлого страны, что нынешнее руководство повинно в
    недостатках не меньше, чем брежневское и сталинское. Они организовали
    демонстрацию из нескольких десятков человек и двинулись к обкому партии с
    лозунгами: «Да здравствует коммунизм! » и «Отстоим положительные завоевания
    советской истории! «. Из здания обкома к ним вышла Маоцзедунька. Под
    одобрительный хохот зевак она спросила, в чем именно неокоммунисты
    («сопляки», как она их назвала) увидели. положительные достижения советской
    истории в Партграде. Демонстранты пытались было ответить на вопрос, но им не
    дали говорить. По приказанию Маоцзедуньки «хулиганов» отвели в милицию, где
    их посадили на пятнадцать суток под арест. После освобождения они написали и
    размножили «Новый коммунистический манифест», в котором провозгласили борьбу
    за идеалы и достижения коммунизма основной формой социальной борьбы на
    современном этапе истории. В советской прессе выступление неокоммунистов
    расценили как провокационную вылазку консерваторов. В западной прессе о них
    упомянули мельком, да и то как о неосталинистах. Их без шума изъяли из
    города и отправили в «Атом». Главными врагами реального коммунизма вновь
    становились коммунисты-идеалисты.

    Культурный ренессанс

    Согласно официальным отчетам и газетам, в Партграде идет интенсивная
    культурная жизнь. В городе есть все, что есть в Москве, только масштабами
    поменьше и качеством пониже. Здесь есть и отделение Союза писателей, и
    отделение Союза художников, и отделение Союза композиторов. Писателей,
    например, здесь больше, чем было во всей царской России до революции..
    Раньше здесь были свои Толстые, свои Чеховы, свои Горькие и Маяковские.
    Теперь времена изменились, и партградские писатели предпочитают считаться
    местными Хемингуэями, Ионесками, Дюрренматами, Стейнбеками, Гринами,
    Апдайками, Есть даже претенденты на местные Агаты Кристи, причем — это
    главным образом мужчины. И местные художники теперь все суть Пикассо, Дали,
    Кандинские. А после того, как книжные спекулянты завезли в Партград альбомы
    современных западных художников, тут появились все течения современной
    западной живописи и графики. Особенно модными стали абстракционисты. Даже
    любители, никогда не державшие в руках кисти, вдруг обнаружили, что они в
    течение нескольких дней способны наляпать нечто такое, что сразу же
    выдвигает их в ряды самых прогрессивных художников мира,
    Конечно, такое положение сложилось не сразу и не без борьбы. Начальство
    и массы населения, руководимого начальством, долго сопротивлялись новым
    веяниям в культуре. После того, как эти новые веяния были разгромлены в
    Москве и, разумеется, во всех провинциальных городах, высшее руководство
    решило разрешить их до некоторой степени. В результате бывший партградский
    сюрреалист стал во главе Партградского отделения Союза художников,
    партградский авангардист стал во главе Партградского отделения Союза
    композиторов, а Партградский Камю — во главе Партградского отделения Союза
    писателей.
    О том, что в стране начался «культурный ренессанс», партградцы узнали
    из передач западных радиостанций («голосов»), которые буквально стали
    захлебываться от восторгов по поводу свобод, предоставленных горбачевским
    руководством деятелям советской культуры. За это в Советском Союзе перестали
    их глушить. Жителям Партграда показали несколько на редкость плохих фильмов,
    которые якобы (согласно «голосам») были шедеврами киноискусства, за что были
    запрещены реакционным брежневским руководством. Затем в книжных магазинах
    появились не менее скверные книжки, которые, согласно тем же «голосам», были
    шедеврами литературы, за что были запрещены тем же реакционным брежневским
    руководством. Партградским театралам представили право самим определять свой
    репертуар и устанавливать цены на билеты. В первую неделю ранее пустовавшие
    театры наполовину заполнились зрителями, хотя цены на билеты увеличились
    вдвое. Проводники горбачевского курса возликовали. В газетах появились
    огромные статьи с дифирамбами мудрому решению ЦК. Но в следующую неделю
    театры опустели совсем. Партградцы, убедившись в том, что ранее запрещенные
    спектакли были еще скучнее тех, которые разрешались, решили не тратить зря
    деньги на театры. Тогда билеты стали распределять по учреждениям и
    предприятиям города, обязывая комсомольцев и членов партии покупать их в
    порядке общественной нагрузки. Хотя профсоюзная организация оплачивала
    половину стоимости билетов, коммунисты и комсомольцы отказались их покупать,
    ссылаясь на горбачевскую же установку на «дальнейшую демократизацию »
    общества. А так как в Партграде не было иностранцев, которые, как в Москве,
    клюнули бы на удочку «культурного ренессанса», то в театральном ренессансе
    сложилась катастрофическая ситуация. Жаждавшие свободы творчества артисты и
    режиссеры попросились обратно под «жестокий контроль цензуры». Но их туда не
    пустили. «Хотели свободы, — сказали им в обкоме партии, — так и
    выкручивайтесь своими силами». Тогда актеры, считавшиеся самыми талантливыми
    и гонимыми, образовали свой «Независимый театр». Бездарный писатель-
    конъюнктурщик, прикинувшийся жертвой брежневского террора, срочно переписал
    пьесу живущего на Западе писателя, изгнанного из страны в застойные годы за
    критику Брежнева. Пьесу немедленно издали на Западе, и она принесла там
    партградскому мародеру сенсационный успех. Живущий на Западе писатель
    заикнулся было о плагиате. Но партградский жулик заявил, что написал пьесу
    двадцать лет назад, что она распространялась в «самиздате», и что
    писатель-эмигрант сам позаимствовал из нее. На Западе охотно приняли такое
    объяснение. Пьеса в Партграде успеха не имела. Зато театр выехал с ней на
    гастроли на Запад, где от нее были в восторге. Впрочем, на Западе
    восторгались русскими в том же смысле, в каком восторгались искусством
    папуасов, похлопывая по плечу и понимающе перемигиваясь.
    Аналогичная ситуация сложилась для парттрадских художников. На их
    выставки жители города перестали ходить совсем, поскольку они еще не доросли
    до западных «измов», ранее запрещенных и недавно разрешенных в Партграде. О
    продаже картин и думать нечего было, так как основными покупателями
    произведений изобразительного искусства были государственные учреждения и
    предприятия, которые предпочитали портреты вождей и знаменитых граждан
    страны, и сцены из трудовой и боевой жизни общества. А иностранцев, которые
    могли бы за валюту скупать мазню партградских модернистов и авангардистов, в
    городе тоже не было. Тогда партградских новаторов решили послать с их мазней
    на Запад вслед за театром. И там они имели бешеный успех.
    Наконец, писателям разрешили создать независимый кооператив с правом
    издавать книги по своему усмотрению. Кооператив попробовал издавать
    сочинения партградских писателей, которые якобы были написаны еще в
    брежневские годы, но были запрещены. Прочитав две-три книжонки такого рода,
    партградцы пришли к выводу, что в свое время правильно поступили, запретив
    эту белиберду. И перестали их покупать. Тогда кооператив начал печатать
    западные детективы и порнографию. И дела его пошли успешнее. Затем при
    кооперативе открыли столовую, в которой по сносным ценам продавали пельмени

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

  • ПОЛИТИКА

    Катастройка

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Зиновьев А.А.: Катастройка

    овощи и мясо- молочные продукты через нее, не перегрызлись между собой и не
    настрочили друг на друга доносы в КГБ. Старуху и жуликов, которые были
    руководителями этих колхозов, арестовали. Аресты напугали прочих
    «частников», и они резко сократили свою активность.
    Посоветовавшись с Москвою, товарищ Крутов предложил местному начальству
    старуху временно освободить, а по деревням провести разъяснительную
    кампанию,. чтобы крестьяне спокойно везли продукты своей «частной»
    деятельности на городские рынки.
    Но больше всего славы области, а затем — хлопот принесли два частных
    предприятия: мастерская металлических изделий и частный туалет,
    превратившийся в совместный советско-немецкий туалетный концерн.
    Частная мастерская металлических изделий (гвоздей, винтов, гаек, шайб,
    кнопок, скрепок, петель, дверных ручек, замков и т.п.) буквально в течение
    нескольких недель развила такую экономическую эффективность, которая
    превзошла все самые высшие мировые показатели на этот счет, включая даже
    японские. Хозяином мастерской назначили старого члена партии, бывшего
    начальника цеха Машиностроительного завода. В Партграде заговорили о
    «русском экономическом чуде», сопоставляя с японским и немецким. Статья с
    таким заголовком появилась даже в столичной прессе и в журнале «Коммунист».
    Ведущие экономисты страны, включая ближайшего советника Горбачева академика
    Обалдяна, написали обстоятельные работы с чрезвычайно умным объяснением
    этого экономического феномена. Опыт этой частной мастерской в значительной
    мере способствовал решению высших властей переводить предприятия на систему
    самофинансирования или самоокупаемости, так как мастерская не только окунала
    себя с лихвой, но сделала возможным успешное самофинансирование целого ряда
    предприятий города, включая упомянутый Машиностроительный завод.
    Еще более успешным оказался опыт с частным туалетом. Возглавил его
    бывший директор комиссионного магазина, осужденный пять лет назад за крупные
    хищения на десять лет лагерей строгого режима, но досрочно освобожденный за
    «образцовое поведение в месте отбытия наказания» и даже восстановленный в
    партии с сохранением стажа. Туалет стал самым образцовым предприятием
    города, маяком перестройки в самом высоком смысле слова. По финансовому
    обороту туалет превзошел мастерскую металлических изделий и вышел в число
    крупнейших предприятий города. А главное — туалет вступил в прямые контакты
    с западногерманскими фирмами, которые поставили ему оборудование высшего
    мирового класса, а также туалетную бумагу и различные туалетно-
    косметические средства. В газетах писали, что такие унитазы, какие
    установлены в партградском частном туалете, можно увидеть только в лучших
    мировых отелях и в виллах миллионеров, что даже у принца Чарльза и леди
    Дайяны унитаз и биде хуже партградских. При туалете вскоре открылся частный
    магазин, в котором можно было приобрести вещи высших мировых достижений
    туалетного дела. Кроме того, при туалете открылось еще одно частное
    учреждение, в котором граждан обучали, как правильно пользоваться
    достижениями туалетной цивилизации, частный медицинский пункт и еще кое-что,
    о чем знали все, но помалкивали во избежание нареканий в консерватизме.
    Когда до Партграда дошла информация (не слух, а именно информация) о
    случаях заболевания СПИДом в Москве, туалетный концерн закупил сто миллионов
    презервативов в ФРГ по бросовой цене. Немцы собирались их выбросить на
    свалку как устаревшие. Партградцы презервативами не пользовались. Как писали
    в газетах, не доросли еще до такого уровня, отстали от Запада вследствие
    сталинского террора брежневского застоя. Но покупали презервативы охотно: в
    связи с инфляцией рубля презервативы циркулировали как валюта наравне с
    долларами, марками и Библией. — Если перестройка продлится еще пару лет,
    говорил глава туалетного концерна, попивая баварское пиво и рейнское вино,
    — мы возьмем в свои руки всю экономику области. А там, Бог даст, и
    советскую власть отменим. У меня в обкоме связи есть, поддержат.
    Парламентарную систему введем. Сахарова президентом поставим, Ельцина
    премьер-министром. — На что нам сдался парламентаризм, — возражала его
    супруга. — Наш брат Иван к парламентаризму не приучен. Лучше монархию
    установим. Газеты пишут, кости царя нашли. Вроде бы кто-то уцелел. Неспроста
    это! — Хорошая идея! А кого царем поставим? — Солженицына, конечно, кого
    же еще?! — Предложение принимается! Завтра же над каждой стоячей и сидячей
    точкой портреты его повесить! Комитет создать по поводу его возвращения на
    Роди-‘ ну! Ты во главе встанешь. — Мне, Вань, хотелось бы в народные
    депутаты. — Будет сделано! Выдвинем. Платформу свою придумаем. Нажмем на
    канцлера Коля и на Геншера. Помогут.

    Тревоги руководства

    В «Партградской правде» появилась восторженная статья о «русском
    экономическом чуде». После этого КГБ и милиция всерьез взялись за изучение
    секрета этого «чуда». Горбань встретился с Крутовым и имел с ним следующую
    беседу.
    — Ситуация с частным сектором получается не просто криминальная, —
    начал Горбань, — а сверхкриминальная. Вот стоимость продукции,
    произведенной ММИ за полгода.
    — Ого! Больше, чем Машиностроительный завод дал! — Да. А ведь на
    заводе работает тысяча человек, тогда как в частной мастерской всего
    пятьдесят. Вот тебе установленные цены на продукцию мастерской. Возьми
    листок бумаги и раздели, если еще не забыл арифметику. А если забыл, попроси
    внука, он тебе вмиг расчет сделает.
    — Увы, не сделает. Теперь у нас, как на Западе, таблицу умножения даже
    профессора математики не знают.
    — Видишь, что получается? Эта ММИ должна была бы одними гвоздями всю
    область завалить, как снегом А где они, гвоздочки- то? Поди, найди их в
    магазинах! — Где?!
    — А вот где! Эти жулики в соответствии с московской установкой сами
    нашли рынок сбыта для своей продукции. Они сбывают ее тем, кто строит
    частные дачи, причем по ценам в десять раз выше государственных. Даже в
    Прибалтике и в Закавказье продают, сволочи! Что делать? Я обязан сообщить
    обо всем в Москву.
    — Погоди, не торопись. В Москве на это все иначе смотрят. Может быть
    сумеем спустить все на тормозах. — Мы с тобой не одни. Знаешь, сколько
    писем и ‘B0 доносов уже поступило в управление?! Наш народ хлебом не корми,
    а дай кляузы сочинить. Они, мерзавцы, и в Москву пишут. Но мастерская- еще
    полбеды. Еще хуже дело с туалетным концерном. Тут, брат, нам не миновать

    фельетона в центральной прессе. Теперь у нас гласность, если пронюхают—
    наверняка настрочат. Вся страна смеяться будет. В этом частном туалете всего
    четыре унитаза («сидячих точки») и шесть писсуаров («стоячих точек»). Вот
    тебе установленные государством расценки. Стоячая точка без мытья рук—
    пятьдесят копеек, с мытьем рук — рубль, с причесыванием у зеркала — два
    рубля. Сидячая точка без бумаги — рубль, с бумагой — два рубля, Чтобы даже
    при таких живодерских ценах дать такой доход, какой туалет получил за эти
    полгода, нужно было бы, чтобы весь Партград ходил справлять нужду в этот
    туалет, причем каждый должен был бы занимать стоячую точку на одну секунду,
    а сидячую — на две секунды. А по наблюдениям КГБ туалет пустовал. Посещали
    его лишь родственники да друзья «частников», причем — бесплатно. Откуда,
    спрашивается, такие доходы?! А вот откуда!
    И Горбань нарисовал Крутову такую картину организованной преступности
    международного масштаба, о которой он слышал от своего сына, читавшего
    западные книги и журналы и слушавшего западные радиостанции. В сознании
    Крутова всплыло сочетание слов «высшая мера», которое он еще не так давно
    произнес сам в связи с делом своего предшественника. Но тут он вспомнил
    беседу с Гробыкой. — — Не будем пороть горячку и впадать в панику. Люди
    полезное дело делают. Побеседовать с ними, конечно, стоит.
    После беседы с частниками Крутов и Горбань получили в подарок от
    частных мастерских по золотому портсигару и по ожерелью для супруг, а от
    частного туалета по новейшему унитазу и по биде из ФРГ. Прогресс в Партграде
    брал свое.

    Либерализация в Партграде

    Либерализацию в Партграде сначала истолковали так, как ее и следовало
    бы истолковать в соответствии с традицией. Из лагерей и тюрем выпустили
    несколько искалеченных людей, считавшихся диссидентами. Зато провели такую
    воспитательную кампанию, после которой партградцы перестали даже
    рассказывать анекдоты, сочиненные в годы брежневского террора. Партградцы
    привыкли к тому, что когда начинают много говорить о свободе, то дело
    кончается арестами. Из учреждений стали изымать под разными предлогами
    политически неустойчивых сотрудников, особенно молодых. Милиция совместно с
    народными дружинниками совершила облаву на места, где продавались
    запрещенные книги. На улицах стали задерживать молодых людей с
    транзисторными радиоприемниками, приспособленными для слушания западных
    радиостанций.
    Но вскоре по указанию из Москвы начались послабления. Появились
    «неформальные» объединения. Наибольшую известность из них в городе приобрели
    «липари» и «металлисты». Первые были молодые люди из района Новых Липок. Как
    правило, они были единственные дети в более или менее благополучных семьях,
    не сумевшие устроиться в приличные учебные заведения, Работали они лишь
    время от времени где придется. Спекулировали на черном рынке «заграничными
    вещичками» — книгами, кассетами, транзисторами, джинсами, сигаретами. По
    примеру москвичей того же рода организовались в группы, объявив целью групп
    — «культурное самовыражение и время провождение, независимое от комсомола и
    от марксизма-ленинизма». «Металлисты» же, разделяя программу «липарей»,
    отличались от них тем, что одевались одинаково в заграничные куртки и
    джинсы, украшенные металлическими бляхами, и стриглись наподобие западных
    панков. Они были из рабочих семей и сами причисляли себя к «рабочему
    классу». Начальник областного управления КГБ Горбань сказал по этому поводу,
    что «у нас даже поддаваться тлетворному влиянию и разлагаться морально как
    следует не умеют».
    В обкоме партии решили возродить диссидентское движение, но в таких
    формах, которые вполне укладываются в русло перестройки. Нашли одного
    бездарного и вполне преуспевающего писателя, которому однажды задержали на
    короткое время публикацию его сверхбездарного романа, и напечатали о нем
    статью в газете как о жертве брежневского «террора». Писатель однажды
    отсидел пятнадцать суток за хулиганство в пьяном виде. И это ему поставили в
    заслугу: был якобы репрессирован за критику брежневского бюрократизма и
    коррупции. Нашли не менее бездарного художника, отбывавшего когда-то
    наказание за растление малолетних. О нем тоже решили написать статью как о
    жертве брежневизма, устроить его выставку и рекомендовать его иностранцам
    как диссидента.
    — Надо проследить за тем, — сказал товарищ Крутов, — чтобы
    освобожденные узники совести не вздумали на радости вместо обличения язв
    нашего общества заниматься его восхвалением. Сейчас это было бы неуместно.

    Западники и славянофилы

    Еще в брежневские годы в Партграде по примеру Москвы возродились
    движения славянофилов и западников. Сначала они были едины, поскольку все
    были за прогресс. Различались они сначала тем, что первые пили водку и
    крякали от удовольствия, а вторые тоже пили водку, но при этом вздыхали по
    виски и кальвадосу, о которых вычитали в книгах западных писателей. Но вот
    однажды вождь западников пренебрежительно отозвался о русском квасе. Хотя
    квас в Партграде давно исчез, вождь славянофилов заявил, что он такое
    оскорбление русского национального достоинства стерпеть не может. И пошло!!
    И кончилось полным разрывом и противопоставлением. Западники настаивали на
    приобщении Партграда к джинсам, бородам, колготкам, транзисторам, Хемингуэю,
    Бергману, Антониони и всему прочему, что на Западе стало неотъемлемым
    атрибутом жизни культурного человека конца двадцатого века. Славянофилы
    обвиняли Запад в бездуховности и звали к основам народной жизни, восхваляли
    частушки, народные обряды и героическое прошлое. Вождь славянофилов
    опубликовал статью «Запад нам не указ». В ней он призвал к возрождению
    обычая мазать ворота дегтем, если невеста потеряла невинность до вступления
    в брак. Статья наделала много шуму. Народные массы в лице одной столетней
    глухонемой старухи поддержали это предложение. Но в практическом его
    исполнении возникли трудности. Выяснилось, что в городе нет ворот и нет
    дегтя. Но это было еще полбеды. Выяснилось, что нет народа. Сунулись в
    деревню. И в каждом доме увидели холодильник и телевизор. А все девки
    красовались в колготках, Даже спали в них. Парни же поголовно ходили в
    джинсах с американскими нашлепками. После этого движение славянофилов пошло
    на спад. А потому прекратили существование и западники.
    С началом перестройки, однако, эти традиционно русские линии
    возродились вновь, причем — в масштабах, какие были немыслимы не только в
    Партграде, но и в России вообще. Продолжением славянофильской традиции
    явилось патриотическое движение «Патриот», а западнической —
    интернационалистское движение «Демократ». Расхождение между ними началось
    сразу же на политической почве, так как водку в магазинах купить было трудно

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28