• ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    дергающей болью. Поднеся ладонь к глазам, он увидел три глубоких ожога —
    треугольной формы следы глубоко впивались в ладонь. Обо что это он так?
    Флакончик с целебным составом тоже не пострадал. Таилег капнул на распухшую
    ладонь и, стиснув зубы, вытерпел огонь, принесенный исцелением.
    Так что же здесь произошло?
    Таилег не сразу понял, что каменной колонны больше не существует. Вернее,
    огромный ее сегмент, футов в десять длиной, отсутствовал. На его месте теперь стоял
    он, Таилег. Осознав это, он поспешил отойти. Вовремя: сверху немедленно свалилось
    несколько довольно острых и тяжелых осколков.
    А чьи это оплавленные следы? Две пятерни, глубоко отпечатавшиеся в камне?
    Таилег осторожно приложил руку к одному из отпечатков. Камень был еще горяч.
    Несомненно, это его рука.
    Да что же это все значит?
    Таилег в полном смятении озирался вокруг, как вдруг обратил внимание на
    импровизированную постель.
    В ней никого не было.
    Таилег подошел, осторожно нагнулся и осмотрел подстилку и плед. В обоих
    виднелись выжженные следы, и отпечаток тела рептилии еще хранил ее тепло.
    — Хорошенькое дело, — произнес юноша и уселся с размаху на скомканный плед.
    Вопреки всем его усилиям, голос дрожал и звучал жалобно.
    Таилег доел очередной ломоть мяса и пересчитал свои запасы.
    Если весь день идти, то хватит на четыре с небольшим дня. Недостатка воды пока
    не предвидится… но вот что ему теперь делать?
    Ладно, рептилия скрылась — ее дело. Может, оно и к лучшему. Таилегу все равно
    не спастись, если его захотят убить. Здесь он беспомощен.
    На дне рюкзака отыскался компас. Под землей толку от него было немного, но
    стало понятно, что река течет с северо-северо-востока.
    Там же, на дне, лежали две книги — и . Не
    бог весть какое чтиво, и все же… Как бы ему тут не застрять годиков на несколько.
    Сгодится и это. О, и чернильница цела! Интересно, кто это все мне положил?
    Впрочем, понятно кто.
    Хорошо, если удастся посидеть день (или ночь?) в относительном спокойствии.
    Подумав несколько минут, Таилег решил идти вниз по течению. Хотя бы в уважение
    древнего суеверия — не возвращаться назад, пока цель не достигнута. Сложив пожитки,
    он устроился поверх отпечатков своих ладоней и немного полежал, глядя на потолок.
    Странным образом напряжение и постоянный страх оставили его. Осознание этого было
    редкостным удовольствием.
    Он лежал, прикрыв глаза, и слушал размеренное журчание воды. Однако он вовсе
    не собирался спать и вовремя заметил едва ощутимый хруст камушков под чьими-то
    ногами.
    Бурная ночь не притупила его рефлексов. Меньше чем через секунду Таилег уже
    стоял на ногах, сжимая в правой руке кинжал.
    Перед ним стояла мокрая рептилия. Росту в ней было всего футов пять. Ярко-
    желтые глаза с вертикальными зрачками спокойно глядели на него, не мигая.
    Таилег молча убрал кинжал от ее горла и уселся на камень. Рептилия осторожно
    разжала ладони, и три больших рыбины упали наземь, мелко подрагивая.
    Не сводя друг с друга взглядов, они довольно долго сидели неподвижно.
    Таилег решился отвести взгляд от этих гипнотизирующих, ярких глаз и неторопливо
    расстегнул рюкзак. Извлек одежду и обувь рептилии и осторожно положил перед ней. Та,
    продолжая рассматривать человека, ловко застегнула свою и обулась. Только
    теперь Таилег осознал, насколько свободно она себя здесь чувствует. Без обуви, без
    снаряжения подошла к нему вплотную почти совсем бесшумно!
    Юноша выложил свой дневной запас еды и положил рядом с рыбой. Рептилия
    мельком взглянула на предложенное и отвернулась.
    Таилег пролистал блокнот, в котором записывал наставления Леглара, и
    откашлялся.
    — Анс ассаи, халиан Таилег, — сказал он, стараясь произносить слова четко, и
    приложил ладонь ко лбу. Рептилия вздрогнула и чуть приоткрыла рот. — Анс ассаи,
    ормасс ари?
    Что означало: могу ли я надеяться узнать ваше имя? Правда, Леглар любил
    повторять, что точного перевода на Тален в данном случае нет и быть не может.
    — Анс ассаи, ханссарил Тамле, — ответила рептилия неожиданно мелодичным
    голосом и, быстро прикоснувшись когтем правой руки к запястью Таилега (от чего тот
    вздрогнул), спросила: — Таилег Хаттар, аирссидо хаин?
    — Не понимаю, — ответил сконфуженный Таилег на Нижнем Тален, и уши вновь
    подвели его, покраснев по краям. Он помолчал, собираясь с мыслями, и повторил то же
    на языке рептилии: — Илеасс ханссамир оила.
    Рептилия кивнула и, поудобнее устроившись на камне, принялась за рыбу.
    Зрелище было настолько впечатляющим, что Таилег даже рот открыл от изумления. Кто
    бы мог подумать, что рыбу можно так разделать когтями за десять секунд!
    Пока Тамле завтракала, он записал ее ответ в блокнот (на что та не обращала
    внимания) и лихорадочно искал в нем сложный список иерархии Хансса. Долго листал
    его, прежде чем нашел слово . А когда нашел, то земля едва не ушла у него из-
    под ног.
    .
    — Хорошо хоть, что перемирие, — проворчал Таилег и покосился на рептилию. Та
    закончила свой завтрак (оставив ему одну из рыб) и, молча поднявшись на ноги, скрылась
    из виду.
    Похоже, что мы еще не распрощались, подумал Таилег и со злостью пнул рюкзак.
    Что-то протестующе звякнуло внутри. Ну что, кто теперь сомневается в том, что делать
    добро — совершенно бесполезное и опасное занятие?!
    ! Неплохое начало для знакомства!
    Тут вновь что-то щелкнуло у него, в голове и тревожная мысль посетила его. А как
    это он ходил, собирал вещи, читал и так далее в полной темноте?
    Ведь факела-то он не зажигал!
    Ошарашенный юноша извлек из кармана куртки факел и снял
    колпачок. Нестерпимо яркое сияние ударило в глаза… и сразу само собой стало
    терпимым и удобным. Он погасил факел и через пару секунд видел так же хорошо.
    Даже, пожалуй, лучше, чем прежде.
    Нет, не только отвратительные чудеса случаются с ним! Непонятно конечно,
    навсегда ли новое зрение и что он потерял взамен… Да и ладно.
    Некоторое время Таилег стоял, все еще пораженный таким необычным даром.
    Интересно, надолго ли это?
    Весь последующий день он шел вниз по течению, но Тамле так и не появилась.
    * * *
    Затеряться среди других туристов, посещающих руины Двух Золотых Лун, для

    Леглара Даала было простой задачей.
    Сейчас он был Маором Нишором, купцом из Лерея. Среди пестрого потока, что
    вливался в узкие ворота города и выливался обратно, он выглядел так же естественно,
    как и остальные.
    Он заметил второго человека, чьи приметы совпадали с оставленными Таилегом, и
    принялся следить за тем. На третий день после того, как Таилег исчез в руинах, сообщник
    соглядатая не выдержал и появился здесь.
    Вначале он посетил ту злополучную комнату, в которой должен был побывать
    Таилег.
    Комната была почти пуста. В смысле ценных находок, конечно. После недолгих
    поисков Даал обнаружил две арбалетные стрелы. Одна — с жалом, испачканным в
    высохшей крови, и вторая — словно бы перерубленная пополам. Ни одного мертвого
    тела не было поблизости; следов переноски покойника также не нашлось. Стрелы уже
    были кое-чем, и Даал их тщательно упаковал и опустил в рюкзак.
    Впрочем, тело можно было спрятать или уничтожить магически, а эту возможность
    подручными средствами проверить было невозможно. Интуиция подсказывала Леглару,
    что его наиболее талантливый (и, кстати, заносчивый) ученик все еще жив.
    Самое удивительное было то, что булавка, которую он некогда унес отсюда,
    торчала целехонькая в полу, у всех на виду. Почему ее никто не забрал? Через день
    после исчезновения Таилега дождь прекратился и мощный поток туристов хлынул в
    руины. Даал не был единственным вором среди них, да и свежих следов было немало.
    Почему же булавка все еще здесь? И где Наблюдатели?
    Что-то здесь было не так.
    Памятуя о магической эманации диаграммы, Даал не стал входить в нее, а извлек
    булавку петлей. Диаграмма немедленно ожила и вновь принялась светиться, ее серые до
    того фрагменты обрели прежние цвета. Какого дьявола Таилег вставил булавку сюда? В
    тексте поручения Наблюдателей было сказано буквально так:

    Нужно было быть полным идиотом, чтобы экспериментировать с магическим
    устройством, совершенно не зная о его назначении! Таилег, конечно, способен идти на
    риск, но не такой — в этом Леглар был убежден.
    За руинами, несомненно, следили. Так что странное предписание означало, что Наблюдатели будут начеку. Так кто же на самом деле встретил
    Таилега? И чья кровь на стреле? Впрочем, чья кровь — вроде бы понятно. Проверим,
    конечно, но предварительно ясно. Капель крови немного, только на диаграмме, и,
    следовательно, серьезного ранения Таилег не получил.
    Так что теперь надо брать второго и вытряхивать из него правду.
    В этом преуспеть было не так уж и трудно. Леглару приходилось выполнять десятки
    подобных поручений, и выследить того, кому был дан заказ на устранение человека, не
    представляет труда для профессионала того же рода.
    Покрутившись среди туристов, второй соглядатай скользнул к боковой лестнице и
    был таков. Леглар тоже отправился в том направлении… но только он уже побывал там
    раньше и оставил несколько сюрпризов нежданному гостю.
    …Когда убийца появился из дальнего прохода, оружия при нем видно не было.
    Леглар осознавал, что это ровным счетом ничего не означает. Многие специалисты
    выглядят неопасными — что притупляет бдительность.
    Он надел защитные кольца и амулеты из своего арсенала и извлек палочку-
    пускатель из кармана. Когда его цель, тщательно осматриваясь, отошла от входа, Леглар
    зажмурился и переломил палочку.
    Рефлексы у убийцы были на высоте — сквозь сомкнутые веки Даал ощутил
    вспышку, озарившую комнату. Подождал секунду для верности и увидел с
    удовлетворением, что лежит и отдыхает совсем недалеко от того места, где его
    застали усыпляющие заряды.
    Через полминуты облачка стали безопасными, и, проверив обе лестницы и
    продумав легенду на случай, если их застукают, Даал пошел брать своего незадачливого
    коллегу.
    …Коллега поздно осознал, что попал в руки к не меньшему профессионалу. Даал
    коротко изобразил несколько отличительных знаков Гильдии убийц и повел разговор на
    Верхнем Тален, который не был известен большинству населения.
    — Кто дал заказ на вот этого, — Даал помахал портретом Таилега, исполненным на
    небольшом листе бумаги, — я не спрашиваю. Мне нужно знать, чего вы добились и
    сколько вас участвует в задании.
    Допрашиваемый мрачно молчал.
    — У меня мало времени. — Даал посмотрел на хронометр. — В сущности, я могу
    связать тебя и отнести к одному знакомому псионику, который и без твоей помощи
    пороется у тебя в башке. Потом, правда, придется скормить тебя его любимым рыбкам.
    Если же скажешь, то мы разойдемся и больше не встретимся. Доложишь о провале,
    заплатишь штраф и останешься жив. Думай быстро, считаю до пяти.
    На слове убийца согласился отвечать. Даал выпил содержимое небольшого
    флакончика, отчего в глазах у него слегка порозовело, и задал первый вопрос.
    — Сколько человек участвует в операции?
    — Я один, — ответил убийца, не задумываясь, и красный нимб загорелся над его
    головой.
    — Врешь, — ответил Даал и вновь посмотрел на хронометр. — Я сам отчасти
    псионик, так что сэкономим время. Даю тебе три минуты на весь рассказ. Иначе мое
    обещание останется в силе.
    Убийца оказался доверчивым и быстро изложил все, что знал. Его напарник
    пропал, цель пропала, четверо их агентов ждут распоряжений. Заказчик пока ничего не
    знает.
    Каждый раз над убийцей загорался то зеленый, то серый нимб. В основном правда,
    и на том спасибо.
    — Я доволен, — ответствовал Даал и защелкнул две больших металлических
    скрепки на веревках, что опутывали пленника. — Через пять минут веревки перегорят.
    Убирайся из города и докладывай, что цель сбежала. Вот тебе на штраф, — Даал кинул
    горсть золотых монет, — считай, что это мой заказ. За тобой будут следить, попытаешься
    обмануть — пожалеешь.
    Тон у Даала был самый дружелюбный, но взгляд запуганного до полусмерти
    толстяка говорил, что он не замедлит воспользоваться его, Даала, ценными указаниями.
    Выйдя в коридор, Даал снял маску и выпил из другого пузырька. Через пять минут
    тембр его голоса вернется в норму, а до той поры надо молчать.
    В Совете Наблюдателей были немало удивлены, когда к ним в приемную ворвался
    не на шутку разгневанный Даал. Отодвинув секретарей в сторону, он прошел прямо в
    комнату, где находился глава представительства, и закрыл за собой дверь.
    Глава, Кинисс Аугари анс Шалир, была хансса, и солнечный свет на пользу ей не
    шел. Существовали средства, что придавали иммунитет, но она использовала их только
    в тех случаях, когда была острая необходимость выходить наружу.
    Внутри помещения царил полумрак, и освещение создавалось фосфоресценцией,
    похожую на ту, которую использовали хансса в своих древних поселениях. Создавал ее
    мох, что рос на стенах их пещер и стоил, кстати, бешеных денег. Алхимики всех стран
    Ралиона его ценили очень и очень высоко.
    Кинисс сидела на своем — странной конструкции, которая позволяла

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    регулировать яркость. Свет был белым, сильным… и холодным. Осознав последнее,
    Таилег не выдержал и разразился хриплым хохотом. Немного успокоившись, он закрыл
    конус колпачком, и тот немедленно потух. Отлично. Правда, не совсем то, что нужно.
    Таилег оглянулся — рептилия не отреагировала на взрыв безумного смеха — и
    развернул второй сверток.
    В прозрачной бумажной упаковке лежал тяжелый — фунта два — брусок размером
    с ладонь. А это что? Еда? Оружие? Надо же, хотел ведь спросить Леглара… Проклиная
    себя за глупость, Таилег осторожно разорвал обертку и повертел брусок в ладони.
    Ничего особенного. Запах напоминает торф. Вряд ли это едят… Поверхность
    бруска была покрыта тонкой пленкой парафина, и Таилег счистил ее ладонью…
    Зашипев от неожиданности, он выронил брусок себе под ноги. Брусок за несколько
    секунд раскалился докрасна и излучал теперь драгоценное, слабо пахнущее смолой
    тепло. Юноша пожелал Леглару тысячу лет жизни и растянулся около бруска Прямо на
    земле. Только в трех шагах можно было выдерживать этот жар.
    Вскоре холод был побежден и остался голод. Ничего не попишешь. На еде
    экономить не получится. Леглар сжевал еще пару ломтей мяса, заел сушеными фруктами
    и страшно захотел пить.
    Вскипятить воду в котелке? Да, но ведь замучаешься ждать, пока остынет.
    Тут его осенило, и в котелок воды из реки он капнул из флакончика, содержимым
    которого вылечил себя и рептилию. Вода в котелке на миг засветилась, затем поднялась
    и осела легкая муть… и Таилег получил полный котелок вкусной, освежающей и
    прохладной воды. Просто божественно…
    Пододвинув медленно сгорающий брусок поближе к рептилии (разумеется, так,
    чтобы ее не поджарить), Таилег вновь улегся спать. Солнца здесь не предвиделось, но
    хочется надеяться, что он его еще увидит.
    * * *
    Он очнулся от неприятного покалывания где-то в позвоночнике.
    Брусок давно уже догорел, оставив после себя проплавленную лунку в камне и
    горсточку белого пепла. Доносился плеск воды и прежнее, чуть хрипловатое редкое
    дыхание из-за спины.
    Что-то разбудило его. Но что?
    Послышался слабый плеск, и белесая светящаяся тень скользнула совсем рядом с
    берегом. Странные здесь водятся рыбы, аж дрожь в коленях. Таилег наклонился к воде и
    зачерпнул в ладони воды. Холодное прикосновение быстро прогнало остатки сна. Уже
    утро? Вряд ли, по внутренним ощущениям прошло часа два.
    Таилег вновь зачерпнул воды и энергично растер себе лицо.
    Когда он отнял руки от лица, кожа, сошедшая с щек и лба, неровными
    окровавленными лоскутьями упала в ладони.
    Таилег издал нечеловеческий крик и вскочил на ноги. Боли не ощущалось. Под
    кожей обнажилось мясо — оно сочилось вязкой черной жидкостью и издавало
    отвратительный запах.
    Он прикоснулся дрожащим пальцем к правой щеке, и та отвалилась целиком.
    Таилег не смог издать ни звука: ужас сковал его горло, отнял силы и лишил дыхания. Он
    ощущал — уже неведомо чем, — как сходит кожа на всех остальных частях его тела.
    Ноги не удержали его, и он упал, с размаху ударившись о камни лбом.
    Почти немедленно он очнулся. Все с ним было в порядке. Таилег долго осторожно
    ощупывал свое лицо, руки и ноги, прежде чем убедился, что не рассыпается на куски.
    Ну разве что болел лоб. Слава богам, легкая ссадина.
    Он обернулся. Все оставалось по-прежнему. Окружающий мир не изменился.
    Откуда пришло это ужасное наваждение? Лицо его горело огнем, и сердце никак не могло
    успокоиться.
    Совладав со страхом, Таилег вновь остудил лицо (на сей раз без последствий) и
    уселся у самой воды.
    Он боялся засыпать.
    Сон мог прерваться, и прерваться так же, как этот, пробуждением у ледяной воды,
    с криком, застрявшим в горле. Что-то неладное с его головой, ведь никогда прежде
    кошмаров не снилось!
    От тишины звенело в ушах. Таилег затаил дыхание, и ничего, кроме плеска воды,
    не услышал. Умерла?
    Он осторожно склонился над рептилией. Дыхание не исчезло, оно просто
    перестало быть хриплым. — подумал Таилег с завистью
    и потрогал ее лоб.
    Он был теплым! Невероятно! Всю жизнь его учили, что все, покрытое чешуей,
    холодно на ощупь, отвратительно пахнет… ладно, запахи пока оставим в покое. Сейчас
    от нее пахло полынью, что вообще ни в какие ворота не лезло. Но как ей удается быть
    теплой?
    Усталость, которую так и не удалось сломить, вновь напомнила о себе. Таилег
    понял, что если немедленно не ляжет спать, то заработает что-нибудь похуже
    испорченных нервов.
    — Да провались оно все, — произнес он вслух и после короткого раздумья
    забрался под плед. Когти рептилии упирались ему в спину и в лопатки… но это было
    лишь мелким недоразумением.
    Ему наконец-то было тепло.
    Сны не удостаивали его визитами вот уже несколько лет. Таилег отвык от них и
    недоуменно пожимал плечами, если кто-нибудь принимался рассказывать свой сон или,
    что еще хуже, толковать его. Кому-то они снятся, кому-то нет.
    Сейчас же, затерянный где-то под землей, он вообще дремал, почти не засыпая
    глубоко. Журчание воды, редкая капель, от которой разносилось неожиданно гулкое эхо,
    глухое бурчание в животе, раздражавшее его больше всего, ощущались, несмотря на то,
    что на веках висел чудовищный груз, и только могучее колдовство помогло бы ему
    открыть глаза снова.
    Постепенно звуки и ощущения уплывали вдаль… и новые, живые и яркие образы
    начали проявляться в его сознании.
    Поздний вечер, молодой человек в накидке с вышитым знаком Шила осторожно
    пробирается по темным и узким улочкам. Почему Шило, понятно. Как еще изображать
    себя Гильдии воров? Только чужими символами могли украсить они свои одежды, только
    в маске могли безбоязненно расхаживать по городу. Семь веков все правители изживали
    Гильдию, бились с ней, подкупали ее — но рано или поздно талант ее мастеров
    становился позарез необходимым.
    Не все же они обирают ротозеев, срезают у почтенных горожан кошельки или
    крадут фамильные драгоценности, заменяя их разной дрянью.
    Впрочем, сейчас юношу интересует не его будущая профессия. Он крадется,
    выискивая некий знак, начертанный в условном месте и, обнаружив его, спускается по
    бесконечно глубокой винтовой лестнице куда-то под землю.
    …Когда пришли люди, пришло и буйство чувств. Лишенные возможности жить
    долго, не наделенные магическим даром, вечно обиженные на все и вся, люди открыли,
    что органы чувств могут приносить наслаждение. Не одним людям, конечно. Всем

    двуногим и похожим на людей. Изысканные кушанья, благовония, театр, музыка… только
    гуманоиды изобрели способ наслаждаться всем этим.
    Чем немало потрясли остальные расы.
    Любовь телесная не была исключением.
    Окутанная множеством запретов, бессильных управлять ею, порождающая хаос во
    внутреннем мире людей — как и прочие зыбкие изобретения их разума, — она оказалась
    мощным топливом, способным питать частицы божеств, разлитые в окружающем мире.
    И появлялись постепенно у каждого божества странные, привлекательные и жуткие
    одновременно ипостаси, и все новые и новые культы соглашались даровать людям свое
    расположение.
    …В Киншиаре также имелся запретный храм, где жизнь дневная и ночная
    разительно отличались. Днем храм был местом, где молились об излечении и
    плодородии (и не оставляло оно никогда окружающие пашни), где лечили раны телесные
    и душевные.
    Ночью храм был другим.
    На взгляд постороннего наблюдателя, это был обычный бордель. Однако ночной
    храм также отличался от лучшего борделя, как изысканный обед от ведра помоев.
    Поскольку ипостась божества всегда присутствовала со своими
    жрецами и жрицами, даровала ощущения, недоступные смертным иным путем, — и
    сжигала в ответ смертные жизни. Не одаривая клиентов, однако, ни старостью, ни
    болезнями. Как и всякий наркотик, наслаждения были доступны всем. Но не от всякого
    наркотика смерть была блаженной. Не всем дано было знать, как много берут боги с тех,
    чей разум подавлен страстями.
    Тайну эту стерегли пуще всех храмовых сокровищ.
    В конце концов, почему бы не обманывать тех, кто хочет быть обманутым?..
    За глаза всех служителей темных богов звали слугами Хаоса, но подлинным
    ударом для многих и многих было бы узнать, что их собственный бог или богиня тоже
    имеют темного двойника, не брезгующего ничем для усиления своей мощи. Боги не
    обязаны отчитываться перед смертными.
    …Юноша спускался в ночной храм, но вовсе не для того, для чего храм ночной
    существовал.
    Он намеревался ограбить его.
    Ограбить — вероятно, слишком громкое сказано. Так, стащить хоть что-нибудь.
    Черные ходы, по которым спускались жаждущие удовольствия, никогда не пересекались
    с переходами, что открыто вели в храм дневной — с главных улиц, с каменных ступеней,
    по которым шли, чтобы благодарить богов и просить их о милости.
    Здесь не просили, а требовали; вопреки слухам, здесь всегда царила абсолютная
    чистота и воздух был полон изысканных благовоний. Ни нежить, ни настоящие
    демонопоклонники никогда не появлялись здесь.
    За многие столетия, что Киншиар рос и развивался, оба храма — дневной и ночной
    богов города и окрестностей, бога-брата и богини-сестры — развивались вместе с ним.
    Когда же пришел черед богов, что известны во многих мирах, когда имена их были
    начертаны поверх древней пары имен, храм ночной не впал в запустение.
    Напротив, он только разросся.
    …Храм Тивера и Ормианы — ночной храм сохранил свое древнее название — был
    похож на замок, предназначенный для самых важных особ. Только рос он не вверх, а
    вниз. Хотя переходы его и многочисленные помещения никогда не охранялись (горе тому,
    кто хотя бы помыслит учинить беспорядок в святом месте), все же вору здесь было
    неуютно. Положенные жертвы Палнору, Владыке Воров, были принесены, его
    божественная мысль скрывала подлинные намерения молодого человека, и наряженные
    в красивые, но простые одежды жрицы Ормианы приветливо улыбались навстречу.
    И все равно он ощущал опасность каждой частичкой своего тела.
    …Спустившись по лестнице, что таилась за скрытой панелью в темном проходе, он
    бесшумно пересек пустую, ничем не освещенную анфиладу узких комнат и остановился
    на пороге святая святых Храма.
    Обе статуи, брата и сестры, стояли рука об руку на противоположной стороне зала.
    На губах их играла едва заметная улыбка. Над ними, как дань их более мощным
    собратьям, были изображены символические фигуры тех из универсальных божеств, кто
    не являлись прямыми противниками древнего культа. Незваный гость даже не взглянул
    на статуи и барельеф. Боги одинаково чутки ко всем обращениям в их адрес. Достаточно
    восхититься их изображением, обратиться с молитвой, даже просто упомянуть имя — и
    божество, что обитает поблизости, услышит.
    Так что он видел только бессчетные сокровища, что были аккуратно разложены
    вокруг, расставлены так, чтобы глаз радовался, пробегая по ним. Боги не были скупы: в
    тяжелые времена они могли наказать жадных жрецов, что не торопились использовать
    храмовые сокровища на нужды верующих.
    …Итак, взять хоть что-нибудь. Главное, думать только о цели. Только о ничтожной
    безделушке. Тогда, возможно, удастся уйти отсюда живым.
    Рука не успела коснуться драгоценного изделия, когда ослепительная вспышка
    белого света озарила зал, порыв ветра швырнул вору в лицо полу его же плаща, и дикая,
    неуправляемая энергия затопила его существо.
    …Время неожиданно возобновило свой ход. Он был все еще жив, стоял,
    недвижный, протянув руку к цели своего предприятия. Эхо дальних голосов слышалось в
    Сокровищнице.
    Схватив добычу, вор торопливо выскользнул из зала и — быстро, быстро! —
    вернулся потайным ходом наверх, к переходам и покоям ночного храма.
    Там уже замирала всякая жизнь. Близилось утро.
    Огонь!
    Белое, непереносимое сияние затопило все вокруг, и порыв буйной, неуправляемой
    силы излился откуда-то из глубин его существа — как в ту ночь, восемь лет назад.
    Таилег ощущал, что тяжесть всего мира лежит на его плечах.
    Сияние, что скрыло всю вселенную, разошлось и угасло, но чудовищное
    возбуждение, ощущение могущества нарастало; все вокруг окрасилось в пурпурные тона.
    Таилег, все силы которого уходили на то, чтобы бороться с нарастающим удушьем, успел
    заметить, что окружающий мир стал расплывчатым и нереальным, каждый предмет
    переливался всеми оттенками красного и звучал собственным, отличимым от других
    музыкальным тоном. Звуковой шквал ошеломлял, но Таилег понял, что слышит его не
    ушами.
    Он попытался встать, но мощь, которой он не умел управлять, опрокинула его,
    швырнула спиной вперед. Он заметил рубиновый контур каменного , падающий
    сверху, и выставил перед собой руки.
    Последовала еще одна вспышка, и океан силы, неожиданно вырвавшийся на
    свободу, так же неожиданно схлынул.
    Таилег лежал ничком, в куче каменного крошева и никак не мог отдышаться.
    Откашливаясь и проклиная едва державшие его ноги, Таилег поднялся. Весь он
    был присыпан каменной пылью, она же скрипела на зубах.
    Что же происходит в этом мире? Еще неделю назад он был обычным, приемлемым,
    в меру враждебным и в меру приветливым. Неужели все, кто попадается Наблюдателям,
    сталкиваются с подобным?
    Одежда была цела. Она, правда, не предназначалась для того, чтобы в ней спали.
    Тело ныло и жаждало настоящего отдыха. Настоящего сна в настоящей постели и
    настоящей еды. Брошу это проклятое ремесло, только бы выбраться отсюда!
    Таилег принялся отряхивать каменную пыль и охнул. Левая рука отозвалась

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    .
    Совершенно невообразимо, когда рядом есть река и рыба.
    Покончив с ломтиком мяса, Таилег принялся разглядывать пузырек. Вряд ли это
    оружие:
    уж больно тонкое стекло. Поломайся он случайно в кармане, и все — доигрался.
    Значит, какое-то лекарство. Или яд. Хотя зачем яд… раны и так были очень тяжелыми.
    Он аккуратно свинтил крышку и осторожно повел носом. Очень приятный залах.
    Девять или десять травяных оттенков мог различить даже его человеческий нос. Было бы
    еще представление о том, как они называются… — услышал он
    язвительный внутренний голос.
    Таилег мысленно отмахнулся от наставника и осторожно коснулся кончиком
    указательного пальца вязкого состава.
    Ничего. Едва заметный слабый холод, словно от мятного настоя во рту.
    Он закрыл пузырек и положил рядом с собой. Серебристое свечение постепенно
    угасло. Таилег рассматривал светящийся кончик пальца и думал.
    Наконец, решившись, он коснулся составом рваной царапины, что по-прежнему
    тупо ныла и чесалась. Жидкий огонь обрушился на поврежденную кожу, и юноша едва не
    вскрикнул от боли. Однако ощущения были сродни не яду, пожиравшему тело, но
    лекарству, уничтожавшему заразу.
    Почти сразу кожа стала непереносимо чесаться. Заглянув в лужицу неподалеку,
    Таилег ахнул: там, где он помазал рану, она затянулась. Розовая, свежая кожа
    виднелась на месте бурого шрама.
    Подождав еще пять минут, он решился помазать остаток раны. Зашипев от боли,
    он склонился над лужицей и увидел, как отпадает, осыпается серым порошком мертвая
    кожа и присохшая кровь и новая плоть, здоровая и живая, возникает прямо на глазах.
    Чудодейственное средство! Как ему не хватало его прежде! Таилег вспомнил
    немилосердные прижигания — едкими травяными отварами, крепкими напитками, а то и
    просто раскаленным металлом. Да уж, воистину добрые маги создали подобное.
    Потратив едва ли пять капель снадобья, он свел также все ушибы и синяки,
    доставшиеся ему от последних приключений.
    Пока он сидел и наслаждался ясностью чувств и отсутствием боли, слабый шорох
    померещился ему. Скосив глаза, он увидел полупрозрачную удлиненную капельку, что
    вилась меж неровностей пола, направляясь к колонне. Вздрогнув и схватившись сначала
    за кинжал, он опустил его и рассмеялся. Слепая безногая подземная ящерица,
    стекляница, была его соседкой. Он понаблюдал, как она неторопливо льется из трещины
    в трещину, и кинул кусочек мяса. Стекляница тут же направилась к нему. Открылась и
    затворилась Крохотная пасть. Кусочек исчез во мгновение ока.
    Стекляница равнодушно обтекла пузырек (который вновь разгорелся до слабо-
    серебристого свечения) и направилась прочь, в своих вечных, но крайне простых заботах.
    Пузырек постепенно переставал светиться.
    Таилег развлекался тем, что то придвигал к нему руку, то убирал ее. Свечение то
    нарастало, то пропадало. На что оно реагирует? На тепло? Да нет, стекляница-то
    холоднокровная. На живое?
    Тут словно сместились кусочки головоломки у него в голове, и мысль, ранее не
    приходившая в голову, внезапно поразила его. Таилег вскочил на ноги и аккуратно, с
    бесконечной осторожностью, уложил пузырек в кармашек пояса.
    Пузырек он нашел по свечению. Ничего не лежало в той ямке, кроме тела
    рептилии. Ничего более — ведь он подносил факел вплотную к телу.
    Рептилия была еще жива.
    * * *
    Следующие полчаса были самыми отвратительными в его жизни. Таилег и раньше
    не мог понять, как могут люди годами работать в больницах, постоянно имея дело с
    грязью, гноем, испражнениями. Он, выросший среди отбросов и умиравший от черного
    мора, все же не смог преодолеть отвращения, когда попытался было наняться в
    лечебницу.
    Теперь предстояла не менее неприятная задача. Вначале он осторожно оттащил
    рептилию к воде и изучил ее одежду. Застежка была мудреной, но Таилег не зря ел свой
    хлеб у Леглара Даала. Спустя всего лишь минуту он смог расстегнуть и аккуратно
    снял ее, стараясь не прикасаться к ранам. Рептилия по-прежнему не подавала признаков
    жизни. Некоторое время он полюбовался — к прочной и толстой коже не
    пристало ни крупицы грязи, не присохло ни капельки крови. Как это достигается? В
    кармашках и чехлах одежды что-то соблазнительно звенело и шуршало, но не грабить же
    едва живого!
    Потом был черед сандалий. Время от времени Таилег отворачивался — сочетание
    запахов было почти непереносимым. Отрезав кусок от пледа, он принялся оттирать
    застывшую корку грязи. Проще всего, конечно, затащить целиком в воду… С другой
    стороны, что там постоянно мечется? Хищники? Рыбы? Ящеры? Нет уж, спасать так
    спасать. А то закусят сразу двумя…
    Таилег произнес эти слова и поднялся, сжимая в руке грязную тряпку.
    — Интересно, зачем я это делаю? — громко спросил он реку перед собой.
    Река ничего ему не ответила.
    …Наконец он рискнул капнуть светящегося состава на самую страшную рану — на
    горле.
    Рана засветилась ядовито-зеленым свечением и заросла на глазах. Не веря своим
    глазам, Таилег коснулся шеи существа и поразился. Она была невредима. Он поднес ухо
    к чуть приоткрытой пасти, но не почувствовал дыхания.
    Впрочем, раз уж начал, надо заканчивать.
    Одежду и обувь рептилии Таилег аккуратно сложил в свободный мешок. Кто его
    знает, может, владельцу все это уже не понадобится.
    …Спустя еще полчаса Таилег был совершенно измотан. Напоследок он приоткрыл
    кинжалом пасть рептилии и капнул внутрь несколько капель. Вряд ли это смертоносно, да
    и признаков жизни все равно не видно.
    Он довольно долго сидел, прислонившись к телу рептилии (факел давно погас) и
    смотрел в зыбкую фосфоресцирующую воду перед собой. Прошло несколько минут, и он
    услышал редкое, хрипящее, но непрекращающееся дыхание.
    Теперь дождемся, когда оно проснется… — шепнул внутренний
    голос. С чего он взял, что существо будет ему благодарно?
    Таилегу стало как-то не по себе. Мелкие зубы, что не придавали скорчившемуся
    телу ни капли внушительности, теперь казались чуть ли не в милю длиной… И клыки в
    добрые полтора дюйма… что это за темная жидкость стекала по ним?
    И массивный палец на стопе, отставленный назад, с прозрачным и острым как
    бритва когтем? Зачем, Таилег, ты лечил его? …Или ее? Он обернулся.
    Все признаки совпадали. Перед ним была хансса, самка, и одному только мрачному
    богу-покровителю их расы было ведомо, как она оказалась здесь и как ей удалось

    выжить.
    Вздохнув, Таилег вновь уставился в глубины реки. Суматошный сегодня день.
    Хорошо бы заснуть так, чтобы завтра проснуться.
    Позади него послышался едва слышный голос, словно принесенный ветром с
    другого края света. Таилег, задремавший было, встрепенулся от этих шелестящих
    нечеловеческих звуков и обернулся.
    Левая рука рептилии чуть шевельнулась. Слово, которое донеслось до него, было
    произнесено на Нижнем Тален и означало .
    …Словно легендарный баран между двумя кормушками, Таилег стоял над
    рептилией и держал в руках плед.
    Он не стал брать палатку, ограничившись пледом и небольшой непромокаемой
    кожаной подстилкой. А надо было взять! Уж лучше золота бы взял поменьше. Проклятая
    жадность!
    Его самого бил озноб — сочетание голода, холода и усталости, но он не знал, как
    ему поступить. Плед был достаточно широк, чтобы укрыть двоих. Но все его существо
    возмущалось от одной только мысли — спать вместе с этим… вместе с ней под одним
    одеялом. Если ее оставить так, как есть (а на ощупь она была холоднее льда), до утра
    она может и не дожить.
    Ощущая себя одержимым навязчивой идеей, Таилег осторожно уложил рептилию
    на подстилку, укрыл толстым пледом и устроился поблизости, подложив под голову
    рюкзак. Ему осталось немного места на подстилке, но ветерок над рекой становился с
    каждой минутой все более прохладным, и впивавшиеся в затылок какие-то угловатые
    предметы обещали тяжелую и незабываемую ночь.
    Слабый запах, напоминавший запах полыни, коснулся его ноздрей. Однако Таилег
    ни за какие богатства мира не мог позволить себе раздумывать, что это означает и откуда
    он взялся.
    * * *
    У высочайшей вершины Юго-Западного хребта стоит небольшой монастырь.
    Неоднократно менял он хозяев, и многие священные знаки по очереди украшали его
    стены.
    Без малого восемь тысяч лет стоит он совсем рядом с кратером давно потухшего
    вулкана, Мои-Валс (Удушающий Огонь). Никто не помнит о трех огромных городах,
    которые некогда были разрушены стихией, никто и не искал их останков — войны
    занимали умы первых поселенцев, а с тех пор прошло не так много времени, чтобы
    любопытные путешественники успели посетить все уголки света и передать рассказы об
    их чудесах всем остальным.
    Последним обитателем монастыря был преклонных лет астролог Альри Данхор из
    Темера и многочисленные его ученики — их разношерстная компания отлично ладила
    друг с другом. Немногие отваживались провести восемь лет обучения на неприветливых
    склонах Мои-Валса, да и спрос на астрологов — подлинных, разумеется, исключая
    шарлатанов, которые встречаются на каждом углу, — не столь велик.
    Многие опасаются спрашивать о будущем, предпочитая настоящее.
    К 22-му дню осени года 319 от пришествия Дайнера астролог, крепкий старик ста
    восемнадцати лет от роду, неожиданно понял, что больше не может ни учить
    последователей, ни заниматься астрологией сам.
    Раз в год он делал особый расчет — по просьбе Совета Магов. Каждый год
    почтовый голубь доставлял в неприметное здание на окраине Оннда листок тонкой
    бумаги, испещренный разноцветными точками.
    Немногие знали их смысл. Образно выражаясь, схемы позволяли определить
    крупнейшие события, что должны были вот-вот потрясти Ралион и ближайший к нему
    участок вселенной.
    Откровенно говоря, с точки зрения простого человека высшие маги и знатоки
    точных наук показались бы безумцами. Ведь неурожаи, наводнения, пожары, эпидемии
    вовсе не считались из ряда вон выходящими событиями. Так, решаемая проблема — и
    что с того, что она в состоянии опустошить целые страны?
    В этот раз схема была путаной, но отдельные расчеты Альри поручил лучшим
    своим ученикам, и те подтвердили его выводы, не вполне понимая, что они вычисляют.
    Гадал и Альри, глядя на схему, которая предвещала ни много ни мало
    фундаментальные изменения в структуре мироздания. Впрочем, для обычных людей эти
    потрясения незаметны. Даже если их и удастся заметить, то как ничтожные и неопасные.
    Еще бы, ведь все крупнейшие сдвиги протекают очень медленно.
    А утром, повторив расчеты и сверяясь со множеством таинственных приборов,
    Альри получил результат, который заставил его содрогнуться.
    Точки сползались ко вполне определенному месту на карте Ралиона, и силы,
    которые производили сдвиг, были невообразимо велики. Что это должно было повлечь —
    он не понимал. Но понимал, что такого просто не может быть.
    Спустя день расчеты повторились. Раз сдвинувшись, точки не совершили
    заметного перемещения. Тут-то Альри и уверовал в истощение собственного разума и в
    необходимость отставки. Хотя всегда знаешь, что все хорошее непременно прекратится,
    как больно бывает ощущать это каждый раз!
    На четвертый день Альри повторил расчеты… и точки собрались в совсем
    небольшой и ничего не говорящей ему области на карте. Спокойно и неторопливо Альри
    перепроверил расчеты, вызвал гонцов и велел немедля разослать копии своих
    предсказаний в четыре крупнейших университета Ралиона.
    Никогда еще гонцы не получали задания доставить сведения во что бы то ни стало
    в течение суток.
    Спустя восемь часов все университеты уже получили предупреждение Альри
    Данхора и выслали экспедицию — проверить, что же творится в никому не ведомой точке
    Ралиона.
    Экспедиция долетела до океана, не нашла там ничего и вернулась. Никому из
    ученых не было известно, лежит ли что-либо там, в глубине, под полуторамильной
    толщей воды.
    Все маги и специалисты по внечувственным восприятиям перешли в состояние
    полной готовности к чрезвычайным ситуациям.
    А Ралион готовился отмечать праздники урожая, что были древней традицией
    почти повсеместно.
    * * *
    Таилег проснулся от жуткого холода. Покосившись, он увидел мерно дышавшую
    рептилию и беззвучно выругался. То-то будет смеху, когда она утром очнется и увидит
    его окоченевшее тело… Тьфу!
    Намерение подняться и попрыгать вскоре оказалось совершенно невыполнимым.
    Суставы и мышцы настолько сильно болели в ответ, что доведенный до отчаяния Таилег
    решил сжечь последний факел и худо-бедно погреться. И шут с ним со всем! Все равно
    один факел — это не сто и не тысяча.
    Тут он вспомнил, что так и не развернул сверток Даала. Кстати, именно этот
    сверток немилосердно втыкался ему в затылок, как ни поворачивай рюкзак.
    В свертке была бухта очень тонкой, но прочной, веревки, две дюжины узких
    прямоугольных свертков и три — свертков покрупнее.
    Ладно, начнем с маленьких. Скользкая на ощупь плотная бумага долго не
    поддавалась, пока неожиданно из нее не выскочил узкий предмет. Наподобие факела в
    ножнах. Конус на короткой тонкой рукоятке.
    Таилег осторожно снял колпачок с отполированного тяжелого конуса, и тот…
    засветился. Выяснилось, что, нажимая на разные участки его рукоятки, можно

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    через трещины в полу. Самое главное, повторял он вновь и вновь, не забыть о .
    То, что за ним последуют и сюда, он не сомневался. Теперь хорошо бы спуститься на
    уровень вниз, где множество параллельных коридоров, и подождать там
    сопровождающего. Придется, вероятно, оглушить его — убивать Таилегу приходилось
    три раза, каждый раз — обороняясь, но пакостное чувство осквернения долго не
    оставляло его.
    А ведь соглядатай наверняка захочет расправиться с ним.
    Эта мысль, вполне очевидная, неприятно поразила начинающего вора.
    Действительно, соглядатай идет за ним до самого конца, и, как только он кладет булавку
    на место, тихонько оставляет его там же — и репутации герцога ничто не угрожает.
    Мало ли случайных камней может упасть на голову беспечного искателя
    приключений.
    У поворота на первую лестницу, откуда еще был различим более светлый контур
    входа, Таилег переобулся. Сложная, многослойная подошва была некогда изобретена
    ольтами. Позже многие мастера использовали упругий, бесшумный материал —
    особенно мастера ловких рук. Переобувшись, Таилег совершенно переменился. Он
    быстро прокрался к комнате с символом — где следовало оставить булавку, — спрятал
    там рюкзак и, сверяясь с планом лабиринта, бесшумно поднялся наверх.
    Соглядатай уже спускался по дальней лестнице.
    План лабиринта, судя по всему, у него тоже был. — подумал Таилег и искренне пожалел его. По всем канонам убийца не
    оставит Б живых никого, кто мог бы поведать миру, что же случилось… В любом случае
    бедняге уже не помочь.
    Что-то слабо скрипнуло, и Таилег заметил, что убийца извлек небольшой, но
    внушительный арбалет. Новейшей конструкции, заряжавшийся целой обоймой стрел.
    Зачастую отравленных. Спуск — поворот рукоятки — арбалет вновь взведен. Время
    перезарядки — полторы секунды.
    Хорошо, если в него будут стрелять только из этого.
    Один промах убийца-таки совершил. Он держал в руке крохотный светящийся
    шарик, чем выдавал себя за сотню шагов. То ли думал, что сам Таилег такой же
    неопытный, то ли надеялся на себя. Как бы то ни было, близко подходить не следует.
    Случай подвернулся скоро.
    Стоило убийце постоять несколько секунд у одного из перекрестков, как внимание
    его притупилось. Таилегу хватило нескольких секунд, чтобы метнуть камень.
    Послышался глухой стук, камень отскочил от затылка, и верзила принялся
    медленно оседать.
    Теперь быстро к диаграмме — положить булавку, — бегом к оглушенному и связать
    его. А там — назад, в гостиницу, и скорее предупредить Даала, что герцог вышел на
    тропу войны.
    По-кошачьи мягко Таилег прыгнул почти в самый центр диаграммы, полу-
    инкрустированной в полу, полуначерченной светящимся мелком. И тут-то все пошло не
    так, как ожидалось.
    Стоило ему извлечь булавку, как воздух вокруг сгустился, стал вязким и окружил
    юношу непроницаемым для звуков покровом. Отчаянно сопротивляясь, Таилег попытался
    быстро наклониться и положить булавку — острием на зеленый кирпичик, ушком на
    красный — и понял, что воздух сгущается, а дышать становится невероятно трудно.
    Он заметил блик, когда стрела, неслышно пущенная ему в затылок, вошла в конус
    света, что испускала диаграмма вертикально вверх. Понимая, что не спасется, он изо
    всех сил оттолкнулся от пола. Стрела коснулась отточенным краем жала его щеки,
    заливая глаз кровавыми брызгами. Двигалась она медленно, но не потеряла своей
    убийственной силы…
    Булавка выскочила из пальцев, но Таилегу было не до того. Надо было покинуть
    диаграмму, прежде чем верзила пошлет второй снаряд.
    Он падал невероятно медленно, опираясь на сгустившийся до плотного киселя
    воздух, и неожиданно ощутил, что летит. Ощущение было неземным… но долго ли он
    будет им наслаждаться?
    Камень мягко коснулся его головы. Ноги еще лежали внутри диаграммы, и та не
    собиралась отпускать их без борьбы.
    Булавка продолжала падать.
    Острие очередной стрелы глядело ему между глаз, и Таилег понял, что спасет его
    только чудо.
    С музыкальным звоном булавка коснулась пола и, к величайшему изумлению
    юноши, вонзилась в самом центре, касаясь стержнем всех пяти сходившихся в центре
    кусочков цветного камня.
    Весь центр диаграммы неожиданно посерел, а булавка вспыхнула ярко-синим
    пламенем. Скорее разумом, чем слухом, Таилег ощутил, как вторая стрела покидает свое
    отполированное ложе.
    Закрыв глаза, он отчаянно оттолкнулся от переливавшейся мозаики. Что-то
    невероятно тяжелое встретилось с его головой, и мириады огненных брызг заполнили
    вселенную.
    Потом был долгий, почти непереносимо долгий покой.
    * * *
    Очнулся он от неприятно пульсирующей боли.
    Диаграмма совершенно потухла и почти не выступала на окружающем камне. Если
    бы не слегка выступающие вверх края, она ничем бы не выделялась на слабо
    светящемся, скрадывающем расстояния фоне.
    Лежать было очень удобно и приятно, но кое-что оставалось неясным. Например,
    почему он жив. Осторожно потрогав лоб, Таилег не нашел в нем торчащего украшения и
    сел, охнув от боли, что пронизала его позвоночник.
    Почему его не убили? Если убийцу кто-то спугнул, то почему его оставили здесь,
    никак не помогли?
    Впрочем, последнее не было таким уж удивительным. Благородство и милосердие
    — качества скорее персонажей легенд, нежели обычных людей. Да еще в такое время,
    время всеобщего упадка.
    Так что вознесем хвалу великому Палнору, что хранит всех почитателей своего
    ремесла, и двинемся отсюда подальше.
    Рюкзак лежал неподалеку. Он был нетронут — и судя по тому, как он лежал, и по
    весу. Совершенно невероятно. Настолько честные обитатели пещер никогда не
    существовали в настоящей жизни. А преисподняя для воров вряд ли выглядит столь
    безобидно.
    Таилег долго массировал руки и ноги, ощупывал всего себя, прежде чем осмелился
    встать.
    Кроме рваной царапины через правую щеку он отделался только десятком синяков.
    Боги милостивы к тем, кто чтит их законы. Ухмыльнувшись, он потянулся к рюкзаку.
    Зажжем факел и осмотримся. Раз уж пришлось здесь задержаться, почему бы не
    осмотреть окрестности? Ни в каких диаграммах он больше искать не станет, ясное дело,
    но все остальное по-прежнему оставалось ничьей собственностью.

    Да и булавка была уж очень красивой…
    Рука Таилега уже нырнула в кармашек пояса, где хранились бруски для высекания
    огня, как новый звук, неожиданно коснувшийся его слуха, заставил его замереть
    неподвижно.
    Едва слышный плеск, шорох, капель.
    Вода?!
    Неужели город затопило?
    Таилега словно подстегнули кнутом. Он молниеносно накинул рюкзак, соображая,
    какая из лестниц более удобна в случае наводнения. Затем зажег факел — под ноги надо
    смотреть, когда бежишь, — и страх пронизал его всего.
    Он находился в другом месте. Естественные колонны подпирали высоко
    вознесшийся потолок, создавая причудливый каменный лес. Диаграмма, точный двойник
    той, из Золотых Лун, лежала перед ним. Широкая подземная река лениво облизывала
    голый каменный берег в сотне шагов от него, и следы разрушения, битвы, смерти
    виднелись буквально на всем вокруг.
    Ноги его подкосились. С размаху усевшись на колючее каменное крошево, Таилег
    закрыл глаза и огромным усилием воли сдержался, чтобы не разразиться воплем
    отчаяния.
    * * *
    Легкое прикосновение меховой лапы заставило мозаику вспыхнуть, но — о ужас! —
    весь рисунок ее совершенно изменился. Мысли зрителей были почти неслышны — все
    испытывали невероятный ужас. Что предпримет Незавершенный в ответ на подобное
    святотатство?
    Но вот подземный гул качнул пол под ногами собравшихся, стены засветились
    ярче, и полосы цвета потекли по элементам мозаики, собираясь в то, что заменяло
    зрителям письменность.
    , — обрадовано пронеслась звучная мысль жреца. —
    .
    Зрители постепенно расходились, а жрец и его помощники сели медитировать.
    Остальные сообщества, что питались силой и мудростью Незавершенного, должны
    узнать радостную весть от них.
    Ибо они сидят на оси, что движет вселенную, на линии, что соединяет древние
    места обитания первых рас. Отсюда, из центра их вселенной, мгновенным узором знания
    обратится радостная весть.
    Незавершенный, что собирал самого себя из тысяч фрагментов, был уже совсем
    близок к совершенству.
    * * *
    Сонным светлячком двигался огонек факела меж причудливо возвышавшихся
    каменных колонн. Таилег потерял счет времени. Возможно, прошло несколько часов, а
    может быть — суток. Он устал и страшно хотел есть, но монотонный пейзаж и
    невообразимо обширная пещера не позволяли ему остановиться.
    Ни брызги крови, ни обгоревшие останки, ни обломки костей уже не встречались
    каждые несколько шагов. Воздух по-прежнему пах застоем и распадом — только у самой
    реки он был приятно чист и свеж. Однако, поглядев на снующие под поверхностью
    фосфоресцирующей воды длинные стремительные тени, Таилег решил не искушать
    судьбу. Если уж погибать, то на суше.
    Наконец колонны разошлись в стороны и новая диаграмма — очередной двойник
    той, в Золотых Лунах, — предстала его глазам. Как и первая, она была серой,
    безжизненной и не излучала интенсивной магической ауры.
    Девять колонн стояли поодаль, равно отстоя одна от другой. Что-то почудилось
    юноше в очертаниях колонн… но толстый слой отвратительного жирного пепла покрывал
    в изобилии пол вокруг мозаики, и он не стал задерживаться.
    Когда мозаика осталась позади, он увидел излучину реки. Узкая песчаная отмель
    была совсем близко, и пол поблизости изобиловал небольшими бугорками и лунками.
    Каменный лес продолжался далеко впереди; лишь шагах в пятидесяти от отмели стояла
    одна колонна, широкая и внушительная, словно вековой дуб.
    Кто-то спал, свернувшись, в одной из лунок вдалеке от воды.
    Наконец-то!
    Кто бы это ни был, решил Таилег, на ходу сбрасывая рюкзак, я сумею с ним
    договориться. Только бы выбраться отсюда!
    Однако с каждым шагом к лежавшему надежда на быстрое спасение таяла, и
    притихший было страх вновь впился в него, лишая последних сил. От лежавшего пахнуло
    тяжелой смесью запахов высохшей крови, грязи и чего-то на редкость отвратительного.
    Это была рептилия, скрючившаяся кольцом. Широкая ножевая рана пересекала ее
    горло. Другая, не менее смертоносная, была нанесена в правый бок. Третья — насколько
    мог судить Таилег — была нанесена в спину.
    Профессионально.
    Глаза были открыты, но закрывавшая их мигательная перепонка придавала лицу
    жуткое выражение. Одежда — сложная система сплетенных широких полос кожи — была
    единственной защитой несчастного существа. Хитроумно сделанные сандалии должны
    были служить отличным средством бесшумного перемещения и заодно не мешали
    использовать дюймовой длины когти в качестве оружия.
    Не помогли они владельцу…
    Что-то источало слабый, едва различимый серебристый свет сквозь сжатые
    пальцы правой руки. Наклонившись, Таилег осторожно разогнул четыре пальца,
    обхватившие тонкой работы пузырек, и поднес добычу к глазам. В руках его содержимое
    пузырька — почти прозрачная опалесцирующая густая жидкость — стало светиться чуть
    ярче. Пузырек был небольшим, на один хороший глоток.
    Что это? Лекарство? Яд? Взрывчатая смесь? Что хотело сделать существо, уже
    истекавшее кровью и захлебывавшееся ею?
    Тошнота подступила к его горлу, но желудок был пуст. Спустя минуту-другую ему
    полегчало. Кое-как добравшись до каменного , Таилег воткнул догоравший факел
    — предпоследний — в расщелину рядом с собой и откинулся.
    Запасов еды — на пять-шесть дней. Воды нет вовсе, только два меха (скорее,
    правда, складные фляги из тщательно обработанной кожи). Ни дров, ни средств
    освещения. Что ему делать? Питаться всем тем золотом, что составляло добрую треть
    его поклажи? Привязать рюкзак к горлу и сразу утопиться? Или подождать?
    Нет уж, подумал Таилег с неожиданной для самого себя злостью. Уж лучше он
    будет питаться падалью (начиная с тех останков, что лежали поблизости), чем сдастся.
    Еще чего! Все только и ждут, что он сломается. Буду биться до последнего, подумал он, и
    дикая, неуправляемая ярость оставила его. Лишь слабый звон в ушах некоторое время
    звучал, исчезая.
    Он извлек ломоть вяленого мяса и вздохнул. Скоро захочется пить. С другой
    стороны, рано или поздно он будет вынужден пить речную воду. Хорошо, если найдется
    дерево, — котелок у него есть, не забыл захватить, хвала всем богам.
    Он отложил пузырек в сторону и жевал, размышляя. Желудок требовал большего,
    намного большего, но позволить себе этого он пока не мог. Сначала надо продумать
    стратегию. Что лучше делать — придумать способ плыть по реке вниз, пока пейзаж не
    изменится, или идти пешком, обыскивая все вокруг? Последнее могло занять буквально
    века. Хотя… есть тонкая прочная Веревка, найдется и крючок — можно ловить рыбу или
    что здесь водится. Рыба подземных рек славилась странным вкусом, но считалась
    съедобной.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    — Остров — место не очень сухое, — пояснил его наставник, — Но в Киннере
    дожди — особенно частые гости. Никому еще не удавалось это объяснить. Как и везде на
    Островах, здесь очень порывистые ветра, и в конце концов архитекторы остановились
    вот на такой форме.
    Пока Леглар обменивался фразами с неприметными людьми, что собирались
    вокруг приезжих в поисках поручений, Таилег осмотрелся. К северо-западу сквозь завесу
    дождя просматривались гладкие, низкие вершины Змеиного хребта. Самый богатый
    железной рудой, с трудом припомнил Таилег. Уроки обязательной начальной школы
    забывались легче всего…
    Послав гонца занять номер получше в главной гостинице города, Леглар
    решительно направился в ближайший портовый кабак, и Таилегу ничего не оставалось,
    как последовать за ним.
    — Ужасная погода, — сообщил в очередной раз Леглар, осушая второй кувшинчик
    местного пива и удовлетворенно похлопывая себя по животу. — На твоем месте я бы не
    торопился спускаться в руины. Подожди денек-другой, походи по городу, поговори с
    людьми…
    — Так мне же приказано — ! — недоуменно воскликнул Таилег.
    — Сразу видно, что ты никогда не был солдатом, — усмехнулся его наставник. —
    Или гонцом у герцога, да не оскудеют запасы его сигар. Кто тебе мешает думать, что
    именно в этот момент ты с наибольшим рвением выполняешь приказ? Кстати, в записке
    от Совета Наблюдателей сказано буквально: . Ни
    слова не сказано, что это срочно, немедленно, никаких угроз…
    Таилег позволил себе немного расслабиться и отхлебнул из своего кувшинчика. На
    его взгляд, вкус у пива был отвратительный, но все остальные напитки были здесь куда
    крепче.
    — Так что ты хотел мне сказать еще? — спросил Таилег после долгой паузы.
    — Ага, память еще не засорилась! — радостно воскликнул Леглар и заказал еще
    пива. — Зайди как-нибудь в , парень и попробуй тамошних угрей.
    Карлики — лучшие повара на свете, да не оставит их заботой богиня…
    — Что-то стал часто богов поминать, — неодобрительно отозвался Таилег. Его
    пожирало нетерпение — с одной стороны, ему не терпелось узнать побольше (а его
    наставник оказался неистощимым кладезем премудрости), а с другой… Впрочем, о другой
    стороне знания он предпочитал не думать. Пока, во всяком случае.
    — У каждого города свои порядки, — отозвался его собеседник. — Здесь принято
    часто желать всем упомянутым всего самого доброго. Иначе на тебя начнут косо
    смотреть.
    Таилег молча ждал продолжения.
    — У меня все еще ноет голова, — поморщился Леглар, немного помолчав и
    покончив с очередной порцией десерта. — Так что я скажу тебе только самое важное.
    Остальное сам прочитаешь в библиотеке.
    — Как в библиотеке? — Таилег не поверил своим ушам. — Ты хочешь сказать, что
    все, что ты мне рассказал, ты прочел в какой-то книге?
    — Разумеется. — В тоне Леглара прорезались знакомые раздражительные нотки.
    — Ты думаешь, что это у хансса я обучился срезать кошельки, вскрывать сейфы,
    расследовать кражи, заниматься слежкой и прочее? Большинство знаний я обнаружил в
    книгах. И тебе советую почаще читать. А то голова всякой ерундой забита, да простят
    меня небеса…
    — С чего ты взял, что в книгах написана правда?
    — Надо будет выяснить, что ты понимаешь под правдой… Но это в другой раз.
    Ладно, ученик. Ты снова забываешься. Так что рот закрой, а уши открой. — В голосе
    Леглара вновь появился металл.
    Пришлось повиноваться.
    — …Итак, главное, что тебе надо запомнить, — что они выработали очень сложную
    систему жестов. Никогда не прикасайся к ним первым, если не уверен в том, что
    делаешь. Никогда не делай резких движений. Можешь на них кричать, можешь им
    угрожать словами, можешь даже рискнуть оскорбить собеседника лично — они не очень-
    то на это обижаются, но всегда следи за своими жестами.
    В случае острой необходимости можешь взять хансса за плечо — вот здесь, —
    чтобы привлечь внимание, остановить, да мало ли еще для чего. Все остальное имеет
    вполне однозначный смысл, и не стоит вводить их в заблуждение. И помни, что нашу
    мимику они знают в совершенстве, хотя собственной не обладают…
    — Я видел, как у него… нее… — Таилег сбился. — В общем, как менялся цвет глаз.
    — Правильно, но не у всех. Итак, запомни. Формулы приветствия. Жестикуляция.
    Ни слова о богах, пока они сами не спросят. Соблюдай эти три правила, и тебя съест кто-
    нибудь другой.
    Таилег даже не улыбнулся.
    — Как отличить, кто из них какого пола? — спросил он наконец, и уши его
    предательски порозовели по краям. Леглар снисходительно улыбнулся.
    — Боишься, что приударишь не за тем? — спросил он язвительно и полюбовался
    богатой гаммой красок, что посетили уши его собеседника. — Ну что за жизнь — чего ни
    коснись, у тебя кругом сплошные предрассудки. Хорошо, собирай вещички и пошли ко
    мне в гостиницу. Тут слишком много народа, и на нас уже полтаверны уставилось…
    Леглар оставил хозяину солидные чаевые, вежливо приподнял шляпу, подмигнул
    одной из помощниц владельца заведения и вышел наружу, в дождь и слякоть.
    После доброго завтрака Леглар заметно подобрел.
    — …Они яйцекладущие, и — поверь мне на слово — вопросы пола и размножения
    у них занимают столь же много внимания, как, гхм, прочие естественные потребности…
    Одним словом, наши сексуальные привычки и горы всяких условностей, которые мы
    понаворотили, им совершенно не свойственны. Например, если ты обратишься к хансса
    местоимением не того пола, тебя не будут поправлять. Скорее всего, решат, что тебе
    удобно считать собеседника существом именно такого пола и доставят тебе некоторую
    радость, поддерживая эту иллюзию.
    — И все же, как их различать?
    — Очень просто. Если ты встретишь хансса где угодно, но не у них в городе —
    значит, ты встретил женщину.
    Таилег открыл рот и не нашелся что сказать.
    — Хансса несколько тысяч лет не ведут войн, — пояснял Леглар. — Так что самцы
    для размножения им нужны постольку, поскольку им не хочется вырождения расы. Самки
    в состоянии откладывать яйца, так сказать, собственными силами. Они вообще
    размножаются, когда этого захотят. В этом смысле они намного нас опередили…
    — Да уж, — хмыкнул Таилег, который еще помнил картины своего полуголодного
    существования — нищенствующие дети на задворках города… у бедняков всегда было
    множество детей. И если кто-то из них умирал, оставалось еще очень много. Для
    правительства это было проклятием, но отменить кастовые традиции указом еще никому
    не удавалось.
    — Самцы у них занимаются в основном воспитанием, — закончил Леглар, когда они
    наконец подошли к входу в гостиницу. Множество экипажей стояло неподалеку —

    видимо, в гостинице собрались какие-то важные персоны. — Ну и некоторыми другими
    вещами, где много специалистов не нужно. И войнами. Так что не думай о том, о чем
    беспокоиться не имеет смысла. Тем более что отличить их самцов от самок проще всего
    по запаху, а в этом мы, люди, ни на что не годимся.
    Таилег посмотрел на гостиницу, возвышавшуюся над остальным городом всеми
    пятью этажами, и почесал голову в нерешительности.
    — Заходи, — махнул рукой Леглар. — Тут отлично кормят и содержат
    первоклассный оркестр. Высохнешь, почитаешь, послушаешь музыку… Я тут останусь на
    недельку, по мелким торговым делам, так что меня ты сильно не обременишь. Пока ты не
    перестанешь трястись от мысли о путешествии в руины, тебе все равно не стоит
    заниматься своим особым поручением… — Леглар выделил тоном слово . —
    Кстати, номер я тебе уже снял. Вычтем из твоих денег, если желаешь.
    В конце концов Таилег согласился.
    * * *
    Сказались уроки Леглара: уже на второй день пребывания Таилег заметил слежку.
    Вначале он не придавал этому значения. По многим признакам в нем можно было
    заподозрить практикующего вора, и в традициях местных воровских Гильдий было
    принято изредка устраивать подобные спектакли. Дескать, нас голыми руками не
    возьмешь. Свои территории они охраняли лучше, чем собака — родную миску.
    Впрочем, проверить это было легко. Воры Ралиона, как и многих других миров,
    были своеобразной нацией, рассеянной по всему свету. Если эти двое, что тенью
    следовали за Таилегом абсолютно повсюду, из его же , то пара условных
    знаков должна произвести на них впечатление.
    Не произвела.
    Нужна была более аккуратная проверка. Таилег потратил пятнадцать золотых
    (огромные деньги, на которые можно было месяц отменно питаться) и связался с местной
    Гильдией, заплатив им умопомрачительный взнос за право работать в окрестностях
    города.
    Но хвост оставался.
    , — размышлял Таилег, решивший наконец
    обновить свои походные запасы. Он посещал лавку за лавкой, магазин за магазином, но
    взгляд двух пар недобрых глаз не переставал сверлить ему затылок.
    К концу третьего дня он счел, что можно выходить. С разрешения своего
    наставника он взял из его коллекции две полезные (со слов самого Леглара) книги и
    оставил тому записку. Делать это пришлось тайно. Раз уж к его скромной особе
    проявляют столь пристальное внимание, лучше считать, что у всех стен есть и глаза, и
    уши, и нос. Посетив номер Даала, пока тот был где-то в городе, Таилег оставил ему
    подробное письменное изложение своих наблюдений.
    Да и пора бы в путь собираться. Ожидание притупило клыки страху, что время от
    времени впивался в Таилега, и будущее уже не казалось таким однозначным и
    безрадостным.
    На рассвете четвертого дня своего пребывания в Киннере Таилег покинул
    гостиницу (закрепив номер за собой на пару недель) и твердо направился к руинам.
    Дорога была утоптана, словно вела к святыне.
    Когда Таилег скрылся за поворотом, более высокий из соглядатаев повернулся к
    своему коллеге (тот был пониже и пошире в плечах) и буркнул:
    — Ну ладно, одна пташка полетела. Что будем делать со вторым? — и
    выразительно провел ребром ладони по горлу.
    — За магистра ты будешь расплачиваться остаток своей жизни, — скучным
    голосом ответил ему второй. — Не те времена и не то место. К тому же нам о нем не
    говорили ни слова. Так что действуем по плану. Ты отправляешься за парнем в
    подземелье и должен вернуться оттуда один. Я подготовлю все остальное.
    — Почему это я должен лезть в подземелье? — недовольно спросил высокий.
    — Потому что удачнее надо было монетку кидать, — пояснил тот, что пошире, и,
    кивнув, удалился прочь.
    Высокий проводил его взглядом, вздохнул и направился к руинам. Странные
    предчувствия тяготили его.
    * * *
    Легкие мохнатые лапы провели по мозаике, и треугольные кусочки стекла
    ненадолго засветились и потухли.
    , — так прозвучали бы слова, если бы им суждено было
    облечься в звуки.
    .
    Беззвучны были молитвы, и лишь дыхание да едва слышная поступь множества
    мягких лап нарушали тишину.
    Закончились последние ритуальные слова, и все мохнатые уши принялись жадно
    впитывать окружающие звуки в поисках знамения.
    Глухо зарокотал в глубинах подземный огонь и трижды сотряс пол подземного
    храма.
    .
    * * *
    К огромному удивлению Таилега, возле входа в руины Двух Золотых Лун стоял
    стражник. При виде посетителя он заметно оживился. Впрочем, любой оживился бы,
    простой он под проливным дождем несколько часов подряд.
    — В такую погоду — да в подземелье? — с сомнением окликнул он юношу.
    Стражник был тучен, но достаточно подвижен, и его блестящая алебарда
    недвусмысленно загораживала вход.
    — Неужели руины теперь охраняются? — спросил Таилег самым невинным тоном,
    на который только был способен. Стражник повеселел. Судя по всему, вздохнул Таилег
    мысленно, неподкупных стражников почти не осталось. Куда только катится мир…
    — Сами понимаете — стоит только уйти, как всякого сброду набежит полное
    подземелье. — Стражник был явно не дурак поболтать. — А к нам сюда очень приличные
    люди захаживают… Служба, сами видите, какая. Так что без сопровождающего из
    магистрата…
    — Так ведь вот он, сопровождающий. — Таилег одной рукой указал куда-то в
    сторону, другой высыпая в ладонь стражнику три золотые монеты. — Да и задержимся
    ненадолго. Так что не беспокойтесь.
    — Ваша правда, господа, — закивал стражник и отодвинулся от входа. — Вы уж
    там поосторожнее, пожалуйста…
    При желании Таилег мог срезать с пояса этого недоумка все, что там висело. Да
    только посетителей сегодня слишком мало, замести следы не удастся. Посему он
    ограничился только тем, что сделал на его кошельке несколько аккуратных надрезов.
    Если он полезет за золотом не глядя, веселья будет на весь кабак…
    Стражник смотрел на ладонь и не верил своему счастью. Никто его, конечно, не
    посылал охранять эти дурацкие пещеры. Но терпеливый всегда будет вознагражден.
    Почаще бы попадались эти приезжие богатей… Попробовав монеты на зуб, он спрятал
    оружие в чехол и отправился пропивать нежданно свалившиеся на него деньги.
    Задержись он еще на пять минут, ничего более ему в этой жизни выпить уже бы не
    удалось.
    — Тоже мне — особое поручение, — бормотал Таилег, с легкостью перепрыгивая

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    Рептилия вновь кивнула, шагнула мимо Таилега, вовсе не обращая на того внимания, и
    села рядом с остальной троицей. Герцог сделал жест Таилегу с Легларом — подождите,
    мол, за дверями.
    Пришлось выйти.
    — Слушай, что происходит? — Таилег пытался унять дрожь в руках и не мог.
    Леглар посмотрел на него искоса и тихонько рассмеялся:
    — Они решают, что с тобой сделать. Рука Таилега с булавкой остановилась на
    полпути.
    — За что? За это? — Он показал булавку наставнику, и свет канделябров вспыхнул
    внутри камня зелеными лучиками. — Что в этом незаконного?
    — Скажи мне, по секрету, разумеется, — где ты ее откопал? — неожиданно
    спросил Леглар сухим и жестким тоном.
    Таилег опешил.
    — Д-да там, в той комнате — помнишь? — там, где много столов было
    порубленных, картины на стенах…
    Леглар схватился за голову и застонал.
    — Там, на полу, случайно ничего не было нарисовано?
    — Было, — честно признался Таилег, сам от себя этого не ожидавший. — Вроде
    как углем. Но ничего такого, спокойно ногой стиралось, я и стер… а булавка посреди кучи
    мусора валялась.
    К Леглару успело вернуться самообладание.
    — Говорил я тебе — сначала меня спроси, — зло обругал он ученика. — Теперь
    радуйся, если жив останешься.
    Таилег хотел было возразить — тебе, мол, покажешь, так ничего себе не останется,
    — но передумал. Шутки кончились. Таким своего наставника он видел редко.
    — Так что ж я такого сделал-то? — спросил он почти робко.
    Леглар пожал плечами и устроился в кресле поудобнее.
    — Сейчас тебе все скажут, — ответствовал он мрачно.
    Ждать пришлось недолго. Наблюдатели вышли из зала, попрощались с Легларом
    (не замечая при этом Таилега) и оставили их двоих.
    — Вернитесь-ка сюда, — послышался холодный голос из мрачной глубины, откуда
    медленно выплывал сизый сигарный дым.
    Когда оба они вновь предстали перед очами его светлости, герцог выглядел
    гораздо лучше. Судя по всему, осознал Таилег, герцог поначалу рассчитывал на что-то
    очень скверное. На что же? Что могут приказать ему Наблюдатели? Странно все это.
    — Таилег из Киншиара, — размеренно произнес герцог, протягивая юноше свиток.
    — Я уполномочен передать вам свиток от Наблюдателей Киншиара. Там описано особое
    поручение, которое вам надлежит исполнить. Начинайте незамедлительно.
    — Даал, — голос герцога стал чуточку добрее, — для тебя тоже есть особое
    поручение. Лично от меня. Мы поговорим о нем с глазу на глаз.
    Намек был прозрачнее некуда.

    Глава вторая. ТЬМА
    Выяснилось, что Таилег не переносил качки.
    Торговый корабль , пассажиром которого он был, шел по спокойному
    морю — волны едва ли поднимались выше двух-трех футов, но и этого Таилегу хватило,
    чтобы совершенно позеленеть, потерять и аппетит, и самый интерес к жизни.
    Похоже, что корабль был худшим из тех, какой смог найти герцог. Глядя на хмурые
    лица команды и на снисходительные усмешки других пассажиров, Таилег мысленно
    перебирал все проклятия, какими наградил бы этого индюка с сигарой в клюве, стань он
    хоть на минутку богом.
    Список был внушительным, и его с лихвой хватило бы на большую
    аристократическую семью.
    Он ехал, в сущности, немного проветриться, за чужой счет, с кучей золота в
    рюкзаке, но почему-то не ощущал себя счастливым. Причиной тому, кроме тошноты, был
    пергамент с золотым обрезом, который ему вручил герцог три дня тому назад.
    Там было сказано: . Легко
    сказать! Неизвестность была сама по себе неприятна, но другое обстоятельство тяготило
    Таилега гораздо сильнее.
    Необходимость иметь дело с нелюдьми.
    Бабушка, которая в основном занималась воспитанием Таилега, сумела привить
    внуку острую неприязнь ко всему нечеловеческому. То покрытое чешуей лицо, которое он
    видел совсем недавно, в детстве появлялось только в худших кошмарах. Давление,
    которое ощущал Таилег, было почти непереносимым. Хорошо хоть, экипаж и пассажиры
    были люди… по крайней мере на вид.
    … . Таилег фыркнул, когда
    впервые прочел эти слова. ! Вход в руины Даи-Годдара, Двух Золотых Лун,
    как примерно переводилось название города, он отыскал бы на ощупь. Руины были
    настолько изучены и просеяны, что все окрестные горожане приезжали туда на пикники.
    Побродить по подземным переходам, коснуться рукой древности… Да уж.
    С кем теперь ему предстоит там встретиться? И почему, черт побери, сами
    Наблюдатели не могут вернуть эту булавку на место, раз уж на то пошло? Никто ему
    ничего не пояснял.
    !
    Никогда не хотел следовать чьей-то воле, но вот приходится…
    Рейс до Киннера должен был продолжаться три дня. Корабль шел неторопливо,
    поскольку был основательно загружен. Да и сам рейс проходил всегда поблизости от
    берега. Это не в Штормовой пояс плавать: двадцать дней в открытом море — при
    попутном ветре — и дальше проявлять чудеса навигации, чтобы вернуться назад живым
    и невредимым.
    Право же, Таилег предпочел бы отправиться к Штормовому поясу… или отработать
    наказание в Киншиаре, если Наблюдатели считают, что он провинился. Впрочем, кто
    сможет понять их нечеловеческую логику. Правда, ольты… Но и ольты не совсем люди. А
    значит, нельзя до конца доверять им.
    Утром второго дня чья-то рука похлопала его по плечу.
    Таилег поднял глаза и увидел какую-то желтоватую пастилку, лежавшую на
    подозрительно знакомой ладони, которую пересекал наискось глубокий шрам.
    Леглар.
    Таилег был до того измучен сочетанием страха, голода и тошноты, что не смог
    даже улыбнуться. Он подобрал пастилку и положил ее в рот, с ужасом ожидая, что его
    немедленно стошнит.
    Однако во рту разлилась терпкая горечь, клубящийся туман заполнил голову и
    схлынул, забрав с собой морскую болезнь.
    Ощущение было просто божественным.
    — На, ученик, — Та же рука протянула юноше пакетик с пастилками. Таилег нехотя

    оторвался от поручней, которые служили ему опорой добрые сутки, и по-новому взглянул
    на окружающий мир. Корабль, правда, не стал от этого приличнее, но сумрак,
    окутывавший все вокруг, рассеялся. Что здесь делает Леглар?
    — Ты не беспокойся, я здесь случайно. — Леглар ловко пододвинул к себе шаткое
    деревянное кресло и устроился поблизости. — Мне показалось, что несколько
    дополнительных уроков тебе не повредит. Вот, держи. — Леглар протянул объемистый
    пакет, завернутый в парусину. — Позже поглядишь. Я так и знал, что путешественник из
    тебя никудышный. Половину полезных вещей покупать не стал… Когда только дурь из
    тебя вылетит?
    Его строгий тон плохо сочетался с улыбкой, которая пряталась где-то в глазах.
    Таилег вымучено улыбнулся и сел в соседнее кресло. Тут только он понял, до чего
    приятно сидеть и наслаждаться покоем. Тут же захотелось есть.
    — Ясно. — Леглар поднялся и задумчиво потянул себя за бороду. — В этот раз
    урок начнем с обеда.
    — Итак. — Леглар обвел взглядом сидевших за соседними столиками. Он
    встретился взглядом с мрачным толстяком в богатых одеждах и усмехнулся: — Во что
    корабль превратили… Тьфу! Итак, одно небольшое предупреждение.
    Герцог надеется, что больше тебя в Киншиаре не увидит.
    Таилег едва не подавился.
    — Что я ему сделал? — проговорил он возмущенно. Судя по негодующему тону,
    излечение от морской болезни прошло более чем успешно. — Что я, обокрал его
    родственников? Знакомых? Или он на это покушается? — Он извлек злосчастную булавку
    и задумался, глядя на нее. — В море, что ли, выбросить…
    — Давай, — согласился Леглар. — Герцог, конечно, не заставит тебя нырять за ней,
    но… Таилег побледнел.
    — Спрячь игрушку, — посоветовал магистр Леглар Даал. Он оглянулся. Толстяк
    неприязненно осматривал их обоих. Рядом с ними сидел худощавый седой мужчина с
    девочкой на коленях. Та весело смотрела на Леглара и его спутника, не подозревая,
    какие страсти там бурлят. Таилег медленно спрятал булавку в потайной карман и
    усилием воли придал лицу спокойное выражение.
    — Ладно. — Леглар с хрустом потянулся. — У нас мало времени. На берег мы
    сойдем вместе, но в город ты пойдешь один.
    Таилег вновь побледнел. На сей раз как снег.
    — Знаешь, ученик, — Леглар побагровел, — пора, наконец, взрослеть. Есть вещи,
    которые приходится делать помимо своей воли. И есть дела, помочь в которых тебе
    никто не сможет. Уяснил?
    Таилег кивнул.
    — То-то же. — Цвет лица магистра постепенно приходил в норму. — Я не знаю,
    придется ли тебе встречаться с рилдарами…
    — С кем? — подозрительно перебил его Таилег.
    — Так звали их на нашем Острове. — Леглар ухмыльнулся. — У вас в городе ими
    пугают детей и называют слугами смерти. Сами они зовут себя хансса. Наше название,
    правда, тоже не очень лестное…
    — И что оно значит? — спросил Таилег, уже готовый посмеяться.
    — Не скажу. — Леглар перестал улыбаться. — Не то с тебя станется ляпнуть это
    при них, а тогда тебе не позавидуешь.
    — Что они со мной сделают? — презрительно спросил его ученик, откидываясь в
    кресле. , — с удовлетворением отметил магистр и закрыл
    глаза, изображая на лице мечтательную улыбку.
    — Давным-давно, — пояснил он, — когда люди еще воевали каменными топорами,
    они придумали очень эффективный способ бороться с умалишенными, преступниками и
    еретиками…
    Таилег вопросительно смотрел на своего наставника.
    — Они их поедали. — Леглар мрачно воззрился на ученика, побледневшего в
    третий раз. — Это, конечно, давно уже не практикуется, но заруби себе на носу, парень,
    что это не люди. У них свои понятия о долге. О морали. О порядке. Они нас знают как
    облупленных, а мы до сих пор только и умеем, что пугать ими детей.
    Так что заткнись и слушай меня. Многому я тебя не научу, но основы хорошего тона
    преподам.
    — …Нет, — сказал Леглар в сотый раз за третий день путешествия и закатил глаза.
    — О боги, ну неужели у меня настолько плохое произношение? Итак, повторяй снова: анс
    ассаи, халиан ормасс…
    — Мне надоело. — Таилег поднялся и захлопнул тетрадь в толстой кожаной
    обложке. — Слушай, Леглар, я с этими крокодилами на задних лапах говорить не
    собираюсь. Если им охота, пусть говорят со мной сами. На человеческом языке. Нелюди
    — они и есть нелюди, и относиться к ним, как к людям, за один день ты меня не научишь.
    Он обернулся к учителю, рассчитывая увидеть гримасу гнева на его лице, но
    Леглар только обреченно вздохнул и покачал головой.
    — Нет, — после неловкой паузы проговорил Леглар. — Действительно, зачем я
    тебя учу? Зачем я вообще увязался за тобой? Что с того, что из тебя может выйти
    первоклассный специалист? Зачем я стараюсь из рядового воришки сделать
    образованного человека? Дурную голову только топором и вылечишь… — и сокрушенно
    покачал головой.
    Таилегу стало непереносимо стыдно.
    — Я… Леглар… — пробормотал он наконец.
    — Говорить буду я, — мягко прервал его магистр. Говорил он тем тоном, услышав
    который к полу примерзают даже самые отчаянные храбрецы. — А ты будешь говорить,
    когда я попрошу.
    Он отошел к иллюминатору и заметно оттаял постояв там с минуту.
    — Вернемся к уроку, — продолжил он как ни в чем не бывало, — У нас еще будет
    вечер и завтрашнее утро.
    Оба помолчали.
    — Леглар. — Голос Таилега был серьезен и совершенно спокоен. Это было так на
    него не похоже, что Даал удивленно воззрился на своего ученика. — Ты только о них и
    говоришь, словно свет на них клином сошелся.
    — В определенном смысле, ученик, в определенном смысле. Для тебя он
    несомненно сошелся. Или сойдется в самом ближайшем будущем. Ты наступил на хвост
    самим Наблюдателям, а девять десятых Наблюдателей — Хансса. Давай, раскрывай
    свой блокнот и записывай…
    * * *
    Киннер менее всего выглядел величественным в такую скверную погоду.
    Судьба распорядилась так, чтобы у Даала разболелась голова вскоре после
    заключительной перебранки с Таилегом. Остаток пути он мрачно просидел в собственной
    каюте, глядя на собиравшиеся тучи. Погодя, кратко отвечал он на все вопросы о своем
    самочувствии и из лекарств потребовал только розового киннерского вина. Наставнику
    всегда виднее. Утром они спустились на скользкую и неприветливую землю Киннера,
    местами закованную в камень, а местами превратившуюся в грязную кашу. Последние
    два года славились затяжными дождями, и этот, судя по всему, решил укреплять
    традицию.
    — Какие странные дома, — произнес Таилег с восхищением. Ни один дом не
    страдал от недостатка внимания; все выглядело новеньким, ухоженным, радующим глаз.
    Все здания имели куполообразные в сечении крыши, с круто опускающимися у краев
    скатами.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Умереть впервые

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

    Константин Бояндин. Умереть впервые.

    «Путник, здесь тебе предложат честный обмен,
    Проверь свои желания, осознай стремления.

    За каждым камнем скрыта стена,
    За каждой мыслью скрыт человек,
    За каждым мигом скрыты века.

    Выберешь будущее — шагни направо.
    Выберешь прошлое — шагни налево.
    Выберешь настоящее — возвращайся назад.
    Выберешь единство — оставайся на месте.

    Если нет света — придумаем свет,
    Если нет тьмы — придумаем тьму,
    Если нет сумерек — придумаем сумерки.
    Если нет единства — исчезнет весь мир.

    (надпись-мозаика Геллосского лабиринта)

    Всем, кто участвовал в наших играх
    Глава первая. ЕДИНСТВО.
    Был вечер 18-го дня осени 319 года. Не нужно обладать острым слухом, чтобы
    услышать скрежет металла о камень.
    В просторном подвале, что находился где-то под городом Киншиар, зажегся свет и
    худенький юноша, обернувшись, прикрыл глаза. После кромешной мглы яркость была
    нестерпимой.
    — Леглар! — крикнул он в пустоту зала. — А сейчас что не так?
    Ответом ему был короткий смешок. Уши у юноши вспыхнули при звуке этого голоса.
    Затем из слепящего свечения послышался стук деревянных подошв о металл, и высокая
    фигура спустилась откуда-то сверху.
    — Очень плохо, Таилег, очень плохо. Юноша оглянулся. Его окружали хитроумно
    расставленные предметы: стулья, столы, легкие деревянные коробки и тяжелые сундуки.
    Тонкие меловые линии были нарисованы на полу, образуя головокружительную путаницу.
    Несколько нитей соединяли предметы друг с другом.
    Леглару на вид было лет сорок. Впрочем, люди доживали теперь до почтенного
    возраста в сто двадцать — сто сорок лет без особых трудностей, так что говорить о
    приближении старости было бы трудно. И все же грядущая зима уже отметила его
    пышную шевелюру.
    — Вот и вот. — Он указал длинным пальцем куда-то в глубь паутины, среди
    которой стоял Таилег, двадцатилетний человек, единственным достижением которого
    было острое желание прославиться.
    Неважно как.
    Таилег проследил за пальцем и увидел оборванные нити. Сквозняк шевелил их
    обрывками, металлические пылинки искрились на почти невидимых волокнах.
    — И здесь. — Другой палец указал в другом направлении, где едва видный след
    подошвы пересекал меловую линию.
    — Одним словом, — подвел итоги Леглар, — три ловушки. Плюс сундук. Кто за тебя
    станет проверять его? Я слышал, что ты полез в него, не обследовав. Настоящему
    сундуку ты тоже станешь объяснять, что не хотел нарываться на неприятности?
    — Как ты мог слышать! — воскликнул юноша, в сердцах стукнув ладонью по
    сундуку. С потолка, мягко шелестя, упала сеть, и Таилег с проклятиями принялся из нее
    выпутываться.
    — В следующий раз намажу сеть какой-нибудь гадостью, — пообещал его
    наставник с презрительной усмешкой, но весело прищурив глаза. — Несколько ожогов —
    что может быть лучшим обучающим средством?
    — Хватит на сегодня, — буркнул Таилег, выпутавшись из сети и пытаясь привести
    свою одежду в порядок.
    — Да, действительно, — кивнул Леглар и жестом пригласил его следовать за
    собой. В углу подвала стоял небольшой столик, на котором аппетитной грудой лежала
    снедь. — Ешь, заработал. Не деликатесы, конечно, но раз уж тренироваться — так
    всерьез.
    — Ты считаешь, что заработал? — спросил Таилег, с жадностью набрасываясь на
    сушеные фрукты и вяленое мясо. Обычная вода казалась напитком богов — после
    целого дня, проведенного в тренировочном лабиринте.
    — Да, — коротко ответил его собеседник, удобно устроился в кресле и перестал
    улыбаться. — Две ловушки ты прошел чисто. Первую нить порвал случайно — уже устал,
    как мне кажется, — но тем не менее порвал. Все остальное — из-за плохого
    самообладания. Не знаешь, что делать, — стой и думай. И главное. Когда зажегся свет,
    ты так и остался стоять. С недовольной физиономией.
    — Ясно, — мрачно ответил Таилег и вздохнул. Суставы ныли, и сидение на
    простом деревянном табурете вовсе не казалось благом.
    — Но улучшение есть, несомненно, — кивнул Леглар и вынул из кармана часы. —
    О боги, уже восемь часов! Да, засиделись на этот раз. Ну ладно, день отдыха —
    послезавтра жду тебя здесь. Осталось восемнадцать дней, так что соберись.
    В этот момент в кармане его куртки что-то музыкально заиграло. Озадаченный
    Леглар извлек небольшой красиво ограненный камень и уставился в его глубины.
    — Даал, — низким и раздраженным голосом отозвался кристалл. Таилег вздрогнул
    и едва не упал со стула.
    — Слушаю, — не менее мрачно ответил Леглар, делая ученику знак — помолчи, —
    Что случилось?
    — Через полчаса ко мне в кабинет, — произнес кристалл, и на длинном лице
    Леглара поочередно отразились разнообразные выражения неудовольствия. — Срочное
    дело. Где живет твой новый ученик?
    Глаза Таилега расширились, и он вопросительно ткнул себя большим пальцем в
    грудь.
    — Сейчас он здесь, в тренировочном зале, — ответил Леглар кристаллу, с
    сомнением глядя в его светящиеся глубины.
    Кристалл с облегчением вздохнул:
    — Бери его с собой и — живо ко мне! После чего свечение кристалла померкло.
    Если бы пожелание Леглара исполнилось, владельца голоса ожидала бы очень
    неприятная смерть.
    — Собирайся, — коротко кивнул Леглар, с хрустом разминая суставы. — Чувствую,
    нам сейчас припомнят последнюю вылазку. Торопись, если не хочешь отправиться к

    герцогу под стражей.
    — Под стражей? — перепугался Таилег. — Может, мне… того?..
    Леглар Даал, специалист первого класса по ловушкам, почетный член множества
    Гильдий и так далее, взглядом пригвоздил ученика к полу.
    — Не валяй дурака, — посоветовал он и прикосновением к невидимой кнопке
    погасил весь свет. — От приглашений герцога не отказываются.
    Они шли по людным вечерним улицам. Приходилось торопиться —
    правительственные здания находились почти на другом конце города.
    Таилег шел и думал, где они могли попасться. Два месяца назад они с Легларом —
    как и многие другие, кстати, — посетили руины одного древнего подземного города.
    Вполне законное предприятие. Все ценное давно уже вывезено, все путешественники
    посещают город на свой страх и риск. Все трофеи разрешено уносить с собой. Правда,
    они немного… так скажем, случайно уклонились от безопасного маршрута и несколько
    часов блуждали по невообразимо жутким проходам… и трофеев-то кот наплакал. К чему
    тут придраться? Можно сказать, туристическая поездка.
    Леглар шел и думал, куда его отправят на сей раз. Всякий раз, когда кто-нибудь из
    воров Киншиара стащит что-нибудь не то, его вызывают улаживать скандалы. Сейчас,
    сомнений нет, чем-то не понравились они сами. Ну да, у парнишки пока еще руки не
    оттуда растут, откуда положено, да и опыта маловато — но ведь ничего такого он не
    сделал! Сам же следил за его приключениями… Он почесал затылок и, встретив
    тревожный взгляд ученика, только пожал плечами.
    — Если бы нас хотели посадить, то не стали бы вызывать по срочной связи, —
    пояснил он на словах.
    — Тебя посадить, как же, — уныло отозвался Таилег.
    В Гильдии воров, как и во многих других ремесленных цехах, дозволялось
    обращаться к наставнику на .
    * * *
    — Ваша светлость, — негромко произнес Леглар, слегка подталкивая бледного
    Таилега вперед. За их спинами гулко сомкнулись створки дверей, оставляя их в обществе
    превосходной мебели, множества скульптур и недовольного герцога. Таилег заметил, что
    герцог явно одевался в большой спешке.
    — У нас есть полчаса. — Герцог жестом приказал своим посетителям сесть. —
    Садись, Леглар, некогда соблюдать этикет. Ты тоже садись, — кивок в сторону Таилега.
    Таилег украдкой осмотрел богато украшенный зал, где вершилась политика
    герцогства Киншиар, и беззвучно вздохнул. Герцог вообще не замечал его присутствия —
    сказывается воспитание. Кто он ему, собственно? Так, мелочь, уличный воришка… Да, но
    почему такая срочность? Безо всяких чиновников, без секретаря, в неприемное время…
    Он покосился на высокие окна. Никого. Здесь только они трое.
    — У нас гости. — Герцог извлек откуда-то из стола сигару и не торопясь раскурил
    ее. — Гости очень неприятные, скажу сразу, и мне не хочется их задерживать.
    — Наблюдатели, — произнес Леглар полувопросительно-полуутвердительно.
    Герцог недовольно кивнул.
    — Они являются из ниоткуда, стража вынуждена их пропустить без официального
    объявления, и вся их милая троица приказывает мне явиться сюда к девяти, и чтоб вы
    двое тоже здесь сидели.
    Таилег спрятал улыбку.
    — Что-нибудь еще они сказали? — прервал Леглар неловкую паузу.
    — Нет, и я как раз жду, что скажете вы. — Герцог впервые увидел Таилега и
    испепелил его взглядом. — Что натворили? Лучше скажите сразу. Может, вас сразу в
    темницу отправить или дать время скрыться. Ну, что натворили?
    Леглар некоторое время наблюдал, как багровеет лицо герцога, и в конце концов
    вздохнул.
    — Могу поклясться чем угодно, ваша светлость, — начал он, как вдруг негромко
    зазвенел колокольчик на обширном столе герцога.
    Владелец стола обреченно вздохнул.
    — Вот, началось, — сказал он шепотом.
    Таилег собственными глазами увидел тень страха на желчном аристократическом
    лице.
    Наблюдатели шли через зал целую вечность. Двое из них были ольты, вендор, как
    их звали на Островах. По их лицам невозможно было угадать возраст. Властные над
    своим телом, они отчасти были властны и над временем. Пожалуй, только по глазам, по
    манере держаться можно было бы оценить их возраст.
    И конечно, когда было бы время заглядывать в глаза. Таилег не на шутку
    перепугался — но не от вида двух высоченных Наблюдателей, которые были на голову
    выше Леглара (а тот не считался низкорослым). Что-то неосязаемое навеяло на него
    противный, обидный страх. Он чувствовал себя словно карапуз, которого уличили в краже
    варенья.
    Третьим в этой команде было и вовсе нечеловеческое существо. Оно имело,
    конечно, две руки и две ноги. Однако было и покрытое чешуей тело, короткий хвост,
    придававший существу несколько танцующую походку и когти на руках и ногах.
    Одно только облегчение: ростом существо было всего футов пять. Одной рукой
    поднять можно, подумал Таилег и невольно отступил назад, задерживая дыхание.
    Как и от всяких чудищ, запах от этого должен был быть весьма неприятным. Однако
    крепкий дым дорогой сигары перебило не зловоние, а терпкий запах леса. Коры какого-то
    дерева… трав… мха… Таилег не успевал удивляться, слишком быстро все происходило.
    Леглар встал первым, коротко поклонился и быстро произнес несколько слов на
    музыкальном, приятном для слуха языке. Оба ольта кивнули и, миновав Леглара, Таилега
    и рептилию, направились прямо к герцогу. Там они по-хозяйски уселись в кресла для
    посетителей и вполголоса принялись о чем-то беседовать. Тут Таилег бросил украдкой
    еще один взгляд на герцога и вновь порадовался: герцог был бледен и то и дело вытирал
    со лба пот.
    Глаза рептилии остановились на Таилеге.
    — Что вы подобрали во время последнего… похода? — спросила она на
    безукоризненном Нижнем Тален. Если бы не паузы между словами, Таилег поклялся бы,
    что перед ним человек, надевший маску рептилии. Вертикальные зрачки сверлили его
    взглядом, и выражение чешуйчатого лица было совершенно незнакомо. Небеса, зубов-то
    сколько…
    Рука как-то сама собой полезла в карман… Леглар бросил на Таилега удивленный
    взгляд. Юноша осознал, что его наставник ожидал чего-то другого.
    Руку с зажатым в ней небольшим предметом Таилег протянул к существу… когда
    Леглар поймал его за локоть. Вот уж воистину стальная хватка! Леглар столь
    молниеносно остановил его движение, словно он, Таилег, намеревался зарезать этого
    недомерка!
    Осторожно Таилег разжал ладонь. На ней лежала изящная булавка. В оправу,
    изготовленную из самородного серебра, был вправлен небесно-голубой камень. Даже
    издалека было видно — не безделушка. Тонкая работа… и стоит немало.
    Существо аккуратно протянуло ладонь к его руке, остановив движение в паре
    дюймов над булавкой. Таилег почувствовал слабое тепло, исходящее от когтистых
    пальцев. Ощущение было необычным — тепло словно вихрями исходило из чужой
    ладони, ввинчиваясь в его собственную.
    Рептилия кивнула и отступила на шаг. Теперь ее глаза с вертикальными зрачками и
    сиреневыми радужками остановились на Легларе, и они обменялись несколькими
    фразами на том же музыкальном наречии. Судя по тону, Леглар в чем-то оправдывался.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

  • ФАНТАСТИКА

    Анастасия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

    Слезы катились по щекам Анастасии. А башни взмывали все выше и выше,
    белые полосы становились бесконечно длинными, словно кто-то великанскими
    стежками сшивал небо и землю, соединяя их в одно, вот уже совсем не видно
    башен, не разглядеть, вот и грохот стих, неисчислимые белые полосы все
    тоньше и тоньше, и Анастасия поняла, что это — победа, что мир остался тем
    же, но никогда уже не будет прежним.
    В тишине, показавшейся сначала похожей на гром, Анастасия услышала, как
    за ее спиной бьются и храпят кони. Но не бросилась к ним. Вся обратилась в
    слух. Кажется, в куполе вновь стреляли. Да, никаких сомнений.
    Она ничего еще не знала точно, но верила, что они победили. А потому не
    столь уж бесполезным было теперь ее стремление вмешаться в бой. Потому что
    бой сплошь и рядом не кончается после победы.
    С непросохшими на щеках слезами, с мечом в руке, с яростной надеждой в
    сердце она решительно шла к куполу. — Анастасия…
    1989

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

  • ФАНТАСТИКА

    Анастасия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

    — Что-о? — Тор взял ее за подбородок. В его улыбке изумление мешалось с
    растерянностью. — Откуда ты знаешь, что такое радар?
    — Я понятия не имею, что это такое, — безмятежно сказала Анастасия. —
    Просто…
    Дверь распахнулась, Капитан кошкой скользнул внутрь, аккуратно прикрыл
    дверь за собой, приятно улыбнулся Тору, как ни в чем ни бывало, словно так и
    надо себя вести. Блеснули зубы из-под выгоревших усов:
    — Аллах акбар, начальник…
    Он был уже без плаща. В своей зелено-пятнистой одежде, с гранатами, ножом
    и свернутой веревкой у пояса, с автоматом на плече, он являл собой настолько
    несовместимое с этим миром, земным и небесным, с этой роскошной спальней
    зрелище, что Анастасия ничуть не удивилась выражению лица Тора. Она
    рассмеялась, звонко и весело.
    Оцепенение хозяина длилось миг. Тор напрямик, прямо через постель ринулся
    к стоящему около нее с другой стороны вычурному шкафчику, бежевому с
    золотом. Автомат Капитана брызнул коротким грохотом ему наперерез, и дверцы
    шкафчика треснули, взлетели щепки, а Тор мгновенно отскочил к стене,
    прижался к ней спиной, пригнулся.
    Несомненно, он знал, что такое автомат. Его лицо стоило бы запечатлеть на
    холсте — сложная смесь ярости, страха и недоумения.
    — Ляг на пол, — ласково, будто непослушному малому ребенку сказал ему
    Капитан и усмехнулся совсем неласково. — На животик ляг. А рученьки
    блудливые за спиной сложи. Ну?
    В мертвой тишине Тор выполнил приказ. Анастасия связала его
    добросовестно, хитрыми военными узлами, присела на постель, в самом деле
    мягчайшую. Капитан перевернул Тора на спину, подтащил к стене и усадил на
    пол. Сам сел рядом с Анастасией, зажал автомат меж колен. Достал сигарету.
    — Предпоследняя, — сказал он грустно. — А там — хоть повторяй подвиг
    Колумба ради табачку… Как самочувствие, курбаши? У вас, кстати, курево
    имеется?
    — Что все это значит? — спросил Тор сквозь стиснутые зубы. — Что это
    вообще такое? Как это? Такая одежда только в древности…
    — Да я сам удивляюсь, — утешил его Капитан. — Ну, офицер. Ну, из
    прошлого. Раз в жизни чего только не случается. Думаешь, я понимаю, что и
    как?
    — А эта стерва? — Тор метнул в сторону Анастасии бешеный взгляд. —
    Го-осподи, ну, стерва, надо же…
    — Одну минуту, — сказал Капитан. — Хоть ты и пленный, сучий потрох, но
    если ты еще раз оскорбишь мою любимую женщину, будет ого-го и ай-яй-яй.
    Ба-алыпой ай-яй-яй. Извинений не слышу?
    — Извините, — сказал Тор с величайшим усилием.
    — Молодец. Цивилизуешься на глазах. Надеюсь, ты уже понял, что с
    эротическими планами покончено? А посему отвечай как на духу: может сюда
    кто-нибудь заявиться непрошенно? Между прочим, для тебя этот вопрос
    принципиальный: если, паче чаяния, нас тут обложат, я тебя первого…
    — Сюда никто не придет, пока я не вызову, — хмуро сказал Тор. — Я так
    распорядился…
    — Отлично. В таком случае поговорим о высоких и высокоумственных
    материях.
    — Интересно, почему вы так уверены, что я буду с вами разговаривать? —
    оскорбительная вежливость оставалась единственным оружием Тора.
    — А почему ты так уверен, что я с тобой буду церемониться?
    Несколько мгновений длился немой поединок взглядов. Анастасия устало
    откинулась на подушки и не вмешивалась.
    — Я не с самой веселой войны сюда угодил, — сказал Капитан тоном, от
    которого даже Анастасии стало неуютно. — И все, что мне о тебе известно,
    позволяет думать, что сволочь ты порядочная. А к сволочам у меня счет. И за
    людей я их не считаю. Так что отвечай на вопросы и не пыжься. Ясно?
    — Ясно, — сказал Тор. — Но позвольте тогда и мне задать несколько
    вопросов? Вы в самом деле из прошлого?
    — Из оттуда. У вас тут полно самых дурацких чудес. Однажды одно из них не
    так сработало.
    — А она?
    — А она — она и есть. Княжна Анастасия. Хороший человек, между прочим.
    Доволен? Тогда продолжим наш КВН. Значит, орбитальных станций ровно десять?
    Не нужно лишний раз изумляться, отвечай на вопрос. Десять?
    — Десять. Общая численность населения около сорока тысяч человек.
    Собственно, это не станции, это целые города…
    — И не надоело вертеться на орбите?
    — Дело вкуса, — хмуро сказал Тор.
    — Теперь поговорим о ракетах. Это ведь ракетные шахты неподалеку отсюда?
    С какой-нибудь серьезной начинкой, а? Теперь подумаем вслух. Имеется Луна,
    которая вскоре упадет на Землю. Имеется стартовая площадка для множества
    ракет с серьезной начинкой. Как это меж собой увязать? Не вытекает ли
    отсюда, что эти ракеты должны.быть направлены на Луну, чтобы перевести ее на
    безопасную орбиту?
    На этот раз молчание длилось дольше. Наконец Тор с трудом выговорил:
    — Не могу не признать, что голова у тебя работает…
    — Да ерунда, — сказал Капитан. — Анализ информации и логика. А о проектах
    перевода Луны на другую орбиту таким вот образом в мое время писали
    популярные журналы для подростков. А теперь переходим к главному: почему ты,
    имея под рукой все средства предотвратить падение Луны, уверял, что падение
    неизбежно? — Он рванулся с постели, Тор от неожиданности шарахнулся,
    треснувшись затылком об стену: — Отвечать! Быстро! Почему?
    — Потому что такого эксперимента никак нельзя было упускать, — сказал Тор
    быстро. — Падение Луны или ее проход на минимальном расстоянии от Земли,
    возможность наблюдать это своими глазами — да за это можно продать душу
    черту! Станции можно увести на безопасные орбиты, они могут отдаляться
    достаточно далеко. И мы решили…
    — Ты хочешь сказать, что тебе было поручено отбросить Луну, а ты решил
    этого не делать? Ну и сволочь же ты, доцент, я тебе скажу…
    — Бранные слова — это категория, для данного случая бессмысленная, —
    сказал Тор. — Речь идет о таком количестве бесценной информации, которое
    оправдывает все издержки.
    — Люди тоже в издержках числятся?
    — Господи, как вы не понимаете? — сказал Тор. Анастасия видела, что он не
    сердился — он совершенно искренне пытался объяснить тупице-собеседнику некую

    высшую истину, — Какие люди? Эти болваны, что поклоняются пяти звездам? Те
    идиоты, что копают бесконечный канал? Другие дикари? Да все они, вместе
    взятые, не стоят Эксперимента. Не смотрите на меня так. Я не выродок. Я
    ученый. Здесь, на станции, есть люди, разделяющие мои взгляды. Есть такие и
    там, — он задрал голову к потолку. — К тому же часть дикарей уцелеет. Луна,
    по расчетам, должна упасть в Индийский океан, пострадают только прибрежные
    районы, в глубине континентов могут и сохраниться отдельные племена, хотя
    им, вправду, придется неуютно… Но наука получит бесценную информацию. Одно
    изучение гравитационных полей при взаимодействии…
    — А голову тебе не оторвут потом?
    — Как сказать… — кажется, ему даже понравилось говорить откровенно. —
    Есть еще один нюанс. После перевода Луны на другую орбиту замышлялось
    переселить наконец население станций на Землю. Но есть люди, которым это не
    Нравится. Что станется с нашим обществом, когда оно покинет свои компактные
    миры, которыми так легко управлять, безопасные миры, и очутится внизу, где
    столько соблазнов и дикарей? Для блага людей их лучше держать на орбите.
    — Ах, во-от что еще… Ну, поздравляю. Не просто сволочь, а законченный
    козел. Ну, хватит. — Капитан присел перед ним на корточки. — Не вижу смысла
    продолжать диспут. Сейчас мы с тобой поедем на КП, поговорим с дежурной
    сменой и устроим красивый старт всех здешних игрушек. Усек?
    — Вы с ума сошли! Это невозможно…
    — Я не Таська, мне ты мозги не запудришь, — сказал Капитан с улыбкой. —
    Это она не знает, что такое баллистические с постоянной целью. Падение Луны
    ожидается через считанные недели, ты сам говорил. Ракеты размещены здесь
    исключительно для удара по ней. Значит, все рассчитано-просчитано на шесть
    ходов вперед, и давно, и пакеты соответствующих программ давно в
    компьютерах. Не столь уж сложные манипуляции потребуются, чтобы сыграть
    старт неделькой раньше, такая вероятность не может не быть предусмотрена…
    Я предпочитаю думать о людях хорошо. Вряд ли у тебя, гада, столько
    подручных, чтобы захватить контроль буквально над всем. Я правильно
    излагаю?
    Тор молчал — кажется, силился порвать веревки. Мускулы напряглись, лоб
    покрылся испариной.
    — Все правильно, — удовлетворенно сказал Капитан. — Если я и ошибаюсь, то
    в мелких деталях — эк, как тебя корежит… А потому мы сейчас пойдем в
    бункер, и поговорим с народом.
    — Никогда, — сказал Тор хрипло.
    — Прямо сейчас. У меня нет времени будить твою сознательность, крепко
    дрыхнет. И читать мораль некогда. Поэтому расклад простой. Или ты все
    сделаешь, как миленький, или… — Он шепнул что-то Тору на ухо. — Или у вас
    медицина такая, что назад пришьет? Нет, дергаешься…
    Анастасия видела, как страшно побледнел Тор, но ей ничуть не было его
    жаль.
    — Да вы… — пролепетал Тор.
    — А со сволочами так и надо. Встанем-ка на ножки… — Капитан поднял Тора
    и утвердил его на ногах. — И пойдем делать фейерверк. Согласия уже не
    спрашиваю — на морде написано, что тебе эти причиндалы дороги как память.
    — Должен вас предупредить, — сказал Тор. — Там в самом деле есть люди,
    которые никогда не пойдут за мной. Но есть и такие, которые во всем со мной
    согласны. И они вооружены.
    — Детали обсудим по дороге. Кстати, чем они могут быть вооружены, что у
    тебя там? — Капитан распахнул исковерканную дверцу, заглянул в шкафчик. —
    Довольно паршивый люгер, я-то думал, бластер какой-нибудь. Оно и понятно — к
    чему вам там, у себя, совершенствовать оружие? Постой пока у стеночки, как
    двоечник в углу…
    Он взял Анастасию за руку и вывел из спальни. Заглянул в глаза:
    — Все поняла?
    — Главное, — сказала Анастасия. — Я с тобой пойду.
    — И по-русски вспомнив мать, рухнул капитан… Не смеши меня, Настенька,
    милая, я в тебе не сомневаюсь, но для такого боя ты совершенно не годишься.
    Абсолютно. Только помешаешь. Надо мне одному. Ну? Ты же рыцарь, ты же все
    понимаешь, так что не будем спорить, ладно?
    В ней взвихрилось негодование, она собиралась было сердиться и спорить.
    Но посмотрела ему в глаза и опустила голову. Он был прав.
    — Хорошо, — сказала она тихо.
    — Умница, забери вот пистолет на всякий случай, пригодится. И если что,
    уходи в Китеж. Даже если… там, наверху, проведут следствие, вскроется все,
    ракеты все равно уйдут, а так они могут и не взлететь… Со своей пищалкой
    ты через защиту пройдешь. А лучше всего уходи сейчас.
    — Нет, — сказала Анастасия, глядя ему в глаза.
    — Ладно. Только не вмешивайся. Эх, времени нет, этот сукин кот
    расслабиться не должен… — Капитан притянул ее к себе, поцеловал,
    отстранил, заглянул в глаза. — Между прочим, меня зовут Алексей.
    Анастасия стояла возле клумбы с яркими неизвестными цветами, меч снова
    был у нее на поясе. Она смотрела, как уходят к низкому серому куполу две
    фигурки. Та, что впереди — со связанными руками. Вот раскрылась выпуклая
    гнутая дверь, вот они исчезли внутри, и дверь захлопнулась за ними. Минуты
    ползли медленно, как облака в безветренный день.
    Анастасия уже разуверилась полностью в существовании богов, но сейчас
    молилась — земле и ветру, огню и воде, молилась истово, горячечно, чтобы все
    удалось, чтобы остался жив ее любимый, чтобы мир был спасен. То ли слухом,
    то ли сердцем она почуяла в тягостной тишине короткую -автоматную очередь. И
    еще одну. И выстрелы взразнобой. Потом все стихло, очень долго ползли
    нескончаемые минуты, всхрапывали за спиной кони, тянулись по небу белые
    облака.
    И вдруг в спокойном воздухе, насыщенном ароматами неизвестных Анастасии
    цветов, загремел, уносясь к горизонту, железный, нечеловеческий голос:
    — Стартовая готовность! Всем покинуть зону выхлопа! Отсчет! Восемнадцать,
    семнадцать, шестнадцать…
    Как это понимать, победа это или конец всех надежд, Анастасия не знала.
    Не сводя глаз с купола, она завороженно слушала железный голос, называвший
    все меньшие, все меньшие числа, и завершившийся непонятным криком:
    — Зеро!
    И — загремело. Грохот раздался где-то внизу, в недрах земли, словно
    рвались из неволи к солнцу и свету неведомые исполины, грохот накатывался
    тяжелыми упругими волнами, наплывал, заливая все вокруг, и вот уже весь мир
    стал грохотом и громом, и это было настолько страшно, что Анастасия даже не
    могла испугаться — весь мир, включая ее, и так стал страхом. Она застыла, в
    лицо дунул порыв горячего ветра, и там, далеко впереди, в грохоте, в
    пульсирующем гуле, в растущих облаках тяжелого густого дыма поднялись над
    землей черные высокие башни. Они взлетали все выше и выше, оставляя за собой
    широкие, белые, пушистые полосы — словно диковинный лес деревьев-великанов
    вдруг умчался в небеса» волоча за собой свои хрупкие корни.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

  • ФАНТАСТИКА

    Анастасия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

    удалось помериться силами. Надувшись, он принял горделивый вид и поскакал в
    ту сторону, где в часе езды по-прежнему шумела ярмарка.
    — Кто это? — спросила Анастасия.
    — Француз, — ответил Капитан. — Самый настоящий. По-моему, из Марселя
    едет, если я правильно понял.
    — — Это где?
    — Это едва ли не у самого края суши. Месяц ехать. И там все точно так же,
    как у вас — замки-герцоги… Я его послал на ярмарку, уж там-то сыщет
    приключений в честь своей прекрасной Жанны де или дю. Прыткий салажонок…
    — Значит, за Бугром нет никакой страны счастливых?
    — Вот именно… Самое интересное, Настенька — наш бронированный друг
    ухитрился подобраться к самому логову твоего Тора. Очень обижался, что
    тамошние чудовища ведут себя так хамски — в бой с доблестным благородным
    рыцарем не ввязываются, а потом и вовсе обнаруживается, что никаких чудовищ
    нет, одно наваждение. Он даже до сетки добрался. До этого самого
    заграждения. И хватило ума у петушка кинуть на нее издали кинжал.
    Представляю, какой был разряд…
    — Холмы, посмотри, — сказала Анастасия. — И башенка белеется.
    Они свернули влево, проехали меж двумя холмами с белой круглой башенкой
    на вершине правого.
    — Похоже на колпак радара, — сказал Капитан. — Определенно радар…
    — Плащ запахни, всезнайка, автомат видно… Кони шарахнулись, и было от
    чего — впереди, неизвестно откуда взявшись, вырос паук, черный,
    красноглазый, мохнатый, с башню высотой, со страшными зазубренными
    челюстями, способными одним движением перекусить всадника вместе с лошадью.
    А растопыренными лапами он мог бы обхватить небольшую крепостцу.
    Встреться такое чудище Анастасии до начала ее странствий на закат, она
    наверняка карьером припустила бы прочь, ничуть того не устыдившись. Но
    теперь… Она хорошенько присмотрелась и сообразила, что паук абсолютно
    неподвижен, не шелохнется ни на волосок. Мираж, наваждение. Все же жутковато
    было проезжать сквозь него, кони уперлись, и пришлось объехать его стороной.
    Точно так же они миновали дракона-призрака, зеленого, исполинского, и
    трех монстров, которым не подобрать названий, а если бы и знал их, лучше
    поскорее забыть, чтобы невзначай не приснились. Страшилки, в общем,
    рассчитаны были на пугливых окрестных жителей, горожан, не имевших своего
    рыцарства. А чужие рыцари, должно быть, заезжали сюда не часто — для
    серьезных рыцарей, чтобы отпугнуть их от этих мест, потребовалось бы
    что-нибудь более основательное…
    И вот, наконец, полоса металической сетки шириной сажени в три, лежащей
    на какой-то зеленой подстилке.
    — Чисто сработано, — сказал Капитан. — Ступи ноженькой…
    Он бросил перед собой кинжал. С кинжалом ничего не случилось, лежал себе
    на сетке.
    — Можно ехать? — спросила Анастасия.
    — Можно. Скорей всего, эта коробочка дистанционно отключает ток.
    — Ох… — жалобно вздохнула Анастасия. — Смогу я когда-нибудь усвоить эти
    премудрости?
    Свесившись с седла, Капитан подхватил кинжал. Стараясь держаться как
    можно ближе друг к другу, они проехали по сетке — копыта не причинили ей
    никакого вреда. Осмотрелись. Линия как бы выраставших из земли голубых
    прозрачных шляпок с какими-то штуками внутри вела вдаль.
    — Видимо, фонари, — сказал Капитан. — Ориентир для ночной посадки. Очень
    похоже. А вон там что такое? Глянем?
    Зеленое поле было покрыто странными черными крышками — высотой человеку
    по колено, шириной в пять-шесть саженей. Анастасия насчитала их двадцать
    четыре, махнула рукой и сбилась — слитком много их было.
    Опасливо спросила:
    — А он нас не увидит? Из дома не увидит, что мы свернули с дороги?
    — Ну не волшебник же он. Смысла нет ставить тут везде телекамеры. Они ж
    себя здесь в полной безопасности чувствуют. — Капитан не отрывал взгляда от
    крышек. — Это, знаешь ли, попахивает баллистическими… — он покосился на
    Анастасию, раскрывшую было рот. — Долго объяснять, Настенька. Поехали лучше
    в гости.
    На приличном расстоянии от крышек стоял низкий серый купол с узенькими
    горизонтальными щелями вместо окон, огромными фиолетово отсвечивавшими
    окулярами, направленными в сторону крышек, какими-то сетчатыми плетенками.
    — Ты что-нибудь понимаешь? — тихо спросила Анастасия.
    — Больше всего это похоже на ракетную базу. Даже версия у меня появилась,
    так все складно… Ага, вот и спецдача показалась. Твой предводитель
    команчей, я вижу, обосновался в полной роскоши…
    Белое одноэтажное здание с высокими окнами стояло посреди зеленого сада,
    окруженное большими клумбами с яркими неизвестными цветами. Неподалеку от
    крыльца — огромный овальный бассейн, вокруг расставлены легкие кресла из
    натянутой на металлические палки пестрой ткани. Кажется, в доме играет
    негромкая приятная музыка. Ну да, так и есть.
    — Устроился неплохо, — сказал Капитан. — Где-то должны стоять другие
    дома, но тут он, похоже, один обитает…
    — Что будем делать? — спросила Анастасия. Теперь она полностью признавала
    его главенство, но никаких сожалений и амбиций не возникло — в этот миг ее
    такие мелочи уже не заботили.
    — Мы преспокойно войдем, — сказал Капитан, — Вряд ли у него тут есть
    охрана — зачем? Если и есть у него оружие, оно мирно покоится где-нибудь в
    столе. Он же в себе уверен по-ненормальному, у него сейчас мысли одним
    заняты — как бы меня побыстрее куда-нибудь на кухню отправить, да там и
    запереть…
    — Это на него похоже, — сказала Анастасия.
    — Ну вот. Мы аккуратненько входим, гоняем чаи и ведем светскую беседу —
    то есть ты ведешь. Если увидим, что момент подходящий, аккуратненько его
    берем. Вот и все. Кто знает, как у них выглядат оружие, поэтому не позволяй
    ему хватать какой-бы то ни было предмет… Усекла?
    — Усекла, — сказала Анастасия.
    — И если вмешается какая челядь…
    — Я поняла, — улыбнулась ему Анастасия. — Все будет в порядке. Все
    прекрасно.
    Она лгала, понятно. Все ее тело было нелюдски напряжено в неизвестном
    доселе боевом азарте. Ощущения такие, что к ним и слов не подберешь. Но
    ничего напоминавшего колебания, страх, замешательство. Холодное, рассудочное

    предчувствие небывалого боя, какой не снился ни одному рыцарю — потому что
    предстояла схватка с сумасшедшим богом за всю землю, за всех людей, даже за
    тех, кому Анастасия желала бы смерти, потому что они заслужили смерть. Но
    так уж устроена жизнь — бывает, приходится бороться и за тех, кого
    ненавидишь, ибо невозможно отделить грешных от праведных, и спасены должны
    быть все до одного. Так случается в жизни. И нередко.
    — Все в порядке, — повторила Анастасия.
    — Ты в бога… ах да. Я тоже не верю. Но помоги ты нам, господи, какой ты
    ни есть и какие ни есть мы…
    Они тронули коней и поехали по белой твердой дорожке меж ярких клумб,
    прямо к крыльцу. Дом Анастасии очень понравился, она не прочь была бы
    поселиться в таком. Тихие вечера, неопасная Луна, детский смех в бассейне…
    Да пропади он пропадом, этот несчастный дом, лишь бы все удалось!
    Тор появился из стеклянных дверей и остановился на третьей, верхней
    ступеньке в исполненной достоинства позе. Анастасия отчего-то решила
    сначала, что он, подобно жалкому волшебнику, появится в чем-то
    пышно-триумфальном, весь увешанный тем, что у них на небе служит отличием.
    Но нет, ничего подобного, обычная одежда, в которой он был тогда. И никаких
    отличий. Быть может, там, на небесах, регалий нет вообще.
    — Приветствую тебя, Тор, — сказала Анастасия с ослепительной улыбкой. — Я
    приехала.
    Капитан проворно ссыпался с седла и бросился поддержать ей стремя —
    Анастасия, понятно, и кивком егр не поблагодарила, как и подобает
    высокородной. Протянула руку спустившемуся ей навстречу Тору, встряхнула
    головой, отбрасывая назад волосы, окинула хозяина многозначительным
    взглядом:
    — Надо сказать довольно омерзительные чудища стерегут дорогу к твоему
    замку…
    — На дикарей прекрасно действует, — усмехнулся Тор, целуя кончики ее
    пальцев.
    — А куда же привязать коней?
    Тор после короткого замешательства пожал плечами:
    — В самом деле, я забыл… Конные сюда никогда не приезжали, ты первая..
    Можно вот сюда, пожалуй.
    Капитан привязал коней к спинке ажурной металлической скамейки. Больше
    всего Анастасия боялась, что из-под плаща у него высунется автомат — Тору он
    несомненно покажется вещью, которой ну просто неоткуда взяться у дикарей, и
    трудно предсказать, как все дальше закружится. Нет, обошлось. У самого Тора
    Анастасия не заметила ничего, подходившего бы на оружие.
    — Это и есть твой умелец… — Тор разглядывал низко склонившегося
    Капитана. — Ну что ж, любезный. Можешь считать, что тебе крупно повезло.
    Если окажется, что голова у тебя светлая, кое-чего достигнешь. В любом
    случае жив останешься.
    — Благодарю, господин мой. — Капитан не поднял глаз.
    — Знаешь, он жутко перепугался — и чудовищ, и твоего поместья, —
    беззаботно улыбаясь, сказала Анастасия, отвлекая внимание Тора в первую
    очередь на себя. — Едва успокоила. Он в полном ошеломлении, не будем
    обращать на него внимания — скорее опомнится. Я готова вступить в твой
    замок.
    — Готова? — со значением переспросил Тор.
    — Готова всецело, — показав тоном, что понимает его и не собирается идти
    на попятный, ответила Анастасия, подала ему руку. — Веди в твой замок.
    — В твой замок, — поправил Тор. — Прошу тебя. И ты иди, — бросил он через
    плечо Капитану.
    Распахнул стеклянную дверь и пропустил ее вперед. Отодвинул белое кресло
    от низкого стола, где в хрустальной вазочке стояли цветы, усадил. Небрежно
    махнул Капитану на другое кресло, поодаль. Сам сел рядом с Анастасией. Тихая
    приятная музыка лилась со всех сторон.
    — Можешь снять меч, — сказал Тор. — Меч тебе больше никогда не
    понадобится.
    Анастасия отстегнула ножны, поставила меч, оперев на кресло. Облизнула
    губы:
    — Я бы чего-нибудь выпила. На дороге пылища, в глотке пересохло. Прикажи
    твоим слугам…
    — Здесь никого нет, кроме нас, — сказал он. — Извини, я накрыл стол не
    тут. Сейчас чего-нибудь принесу.
    Едва он скрылся, Анастасия обменялась с Капитаном быстрым взглядом. И
    ощутила легкое разочарование — в большой светлой комнате не было ничего
    диковинного. Стены разрисованы бело-голубым узором — кисточкой так не
    сделаешь, тут что-то другое — и словно бы покрыты лаком. Причудливый
    светильник под потолком, стол и кресла. И все.
    — Волоки его в спальню, — быстрым шепотом сказал Капитан. — И начнем.
    Вернулся Тор, катя перед собой тележку из сверкающих трубок со стеклянной
    столешницей, заставленной графинами и какими-то яствами. У Анастасии и в
    самом деле пересохло в горле, и она с удовольствием выпила какой-то
    странной, но вкусной воды, сладкой и шипевшей пузырьками. Поверх стакана
    бросила лукавый взгляд на Тора и убедилась, что силой его волочь в спальню
    не придется. А спальня наверняка не запирается изнутри — кто приделывает
    запоры в доме, где живет один, в таком вот доме?
    — Твой замок не кажется мне удивительным, Тор, — сказала Анастасия. — Я
    ожидала увидеть что-то такое… такое… А здесь все вполне обычное.
    — — Это только прихожая. — Тор не сводил с нее глаз. — Показать тебе дом?
    — Охотно, — поднялась она из кресла.
    — Твой оруженосец будет сидеть смирнехонько?
    — Мы дикари, дорогой Тор, — сказала Анастасия, — но наши слуги вышколены
    великолепно. — Она обернулась к Капитану и приказала невыносимо надменным
    тоном: — Сколько бы я ни отсутствовала, сиди здесь и не трогайся с места.
    — Да, светлая княжна.
    — Это все для тебя. — Тор указал ему на столик. Шторы в спальне были
    задернуты наглухо, и ее освещал ажурный сиреневый фонарь. Анастасия прошла
    мимо широкой низкой постели, даже на вид ужасно мягкой и уютной, мимо
    стеклянного столика, накрытого гораздо богаче, чем тот, что оставили
    Капитану. Остановилась перед высоким зеркалом, досадливо оглядела свое
    запылившееся лицо и спутавшиеся волосы. Тор протянул ей почти невесомый
    прозрачный гребень, и она принялась расчесьюать волосы. Закончив, встряхнула
    ими, обернулась к Тору:
    — — Если бы еще и умыться…
    — Вон там — ванная. — Тор указал на дверь, почти сливавшуюся со
    светло-голубой стеной. — Такой ты еще не видела. Пойдем, я тебе объясню, как
    что включать. — Он подошел, взял ее за локти и глянул с такой
    самодовольно-хозяйской улыбкой, что Анастасия потеряла всякую охоту к игре.
    Посмотрела ему в глаза:
    — А правда, что в той белой башенке на холме — радар?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31