• ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    ним чаем, когда автобусы увозили соседей на работу? Или это случилось во
    время одной из их поездок на заброшенные болота в окрестностях Манчесте-
    ра? Ясно лишь одно: дьявольская парочка начала отсчет своих кровавых
    преступлений убийством шестнадцатилетней Полины Рид, которая согласилась
    зайти в чужой дом по пути на танцы.
    Несколько месяцев спустя они совершили новое злодеяние: изнасиловали
    и убили двенадцатилетнего Джона Килбравда, который поехал с ними за го-
    род. Следующей, третьей жертвой стала двенадцатилетняя Кейт Беннет. Лес-
    ли Дауни умерла в возрасте десяти лет и четырех месяцев: незнакомые и
    внешне симпатичные молодые люди пригласили ее прокатиться в автомобиле.

    Дом убийств

    После нескольких случаев таинственного исчезновения детей появились
    призывы о помощи, фотографии пропавших были расклеены повсюду в городе и
    за его пределами. Но никаких улик, которые указывали бы на виновников
    этих несчастий, пока не было. И только жестокое убийство невинного
    мальчика в прихожей квартиры, которую снимали сообщники по преступлени-
    ям, вывело полицию на след этих монстров.
    Дэвид Смит, женатый на сестре Майры Хицдли Морин, был уже известен
    полиции по мелким преступлениям. Однажды утром он позвонил в полицию из
    телефонной будки на окраине поселка, где жили Брейди и Хиндли, и сообщил
    о совершенном в доме Брейди убийстве. Смит сказал, что жертву — как
    позднее установили, семнадцатилетнего Эдварда Эванса — убил Иэн Брейди,
    чтобы «поразить воображение» своего дружка.
    Брейди часто заговаривал со Смитом о грабежах и убийствах, но тот от-
    носил все это на счет подогретого вином больного воображения «шурина».
    На этот раз фантазия на его глазах превратилась в реальность.
    Монотонным голосом он рассказывал, как юношу заманили в дом, как
    Брейди ударил его топориком и, наконец, как с жертвой покончили, задушив
    при помощи электрического шнура.
    Брейди попросил Смита помочь в уборке помещения, а затем сказал: «Не
    уходи, побудь здесь. Прочувствуй, Дейв, всю тяжесть содеянного».
    Потом Иэн и Майра занимались любовью, а изувеченное тело Эдварда
    Эванса лежало почти рядом.

    Кладбище среди болот

    Полиция почувствовала, что за звонком Смита кроется нечто более
    серьезное, чем просто желание досадить другому. Подъехав к дому на Уордп
    Брук авеню, полицейский Боб Тэлбот надел белую униформу местного хлебо-
    пека, взял у него несколько буханок хлеба и постучал в дверь под номером
    16. Ответила Хиндли. Брейди в соседней комнате сидел на диване и писал
    письмо на работу, объясняя, почему его не будет в ближайшие дни: он со-
    общал, что сильно ушибся. В действительности же Брейди планировал поезд-
    ку на «свое» кладбище среди болот, чтобы похоронить там очередную жерт-
    ву.
    Поздоровавшись с Хиндли, Тэлбот предъявил удостоверение полицейского
    и быстро прошел в дом. Хиндли пыталась преградить путь нежданному гостю,
    но Бренди, беспечно развалясь на диване, процедил сквозь зубы: «Лучше
    дай ему ключ!» В спальне офицер обнаружил тело молодого человека.
    Брейди арестовали по обвинению в убийстве, а полиция допрашивала Сми-
    та, который рассказал, что Иэн хвастался, будто убил «еще трех или четы-
    рех». Трупы были захоронены на островке среди болот неподалеку от Ман-
    честера. Тэлбот запомнил эти цифры, так как был уверен в их реальности.
    Он уловил в дерзких глазах Брейди и его развязных манерах черты опасного
    хищника.
    Брейди изложил весьма неубедительную историю о том, как встретил под-
    выпившего Эдварда Эванса в манчестерской пивной, как молодой человек
    прицепился к нему и пришел в дом, где в результате пьяной ссоры и прои-
    зошло убийство.
    Следователь Артур Бенфилд прибыл в полицейский участок не только для
    того, чтобы раскрыть это преступление, но и с целью найти следы других
    подобных злодеяний подозрительной парочки.
    Обыск в доме выявил записные книжки, которые содержали колонки сокра-
    щенных и закодированных слов. Удалось расшифровать такие термины, как
    метод, станция, пули, пистолеты. После тщательного расследования Бенфилд
    понял, что перед ним список способов, мест и орудий смерти. Но чьей
    смерти?
    Через несколько дней, когда полицейские внимательно просматривали ве-
    щи в спальне подозреваемых, они наткнулись на разорванную школьную тет-
    радь с какими-то неразборчивыми записями. Это был список имен, ничего,
    видимо, не означающий, сделанный в моменты скуки. Но тем не менее Бен-
    филд прочитал все имена: Кристина Фостер, Джин Симпсон, Роберт Акворт,
    Джеймс Ричардсон, Джоан Кроуфорд, Гилберт Джон, Джон Берч, Фрэнк Уилсон,
    Алек Гинеас, Джек Полиш, Джон Килбрайд… Теперь следователю уже нетруд-
    но было догадаться, что он держит в руках ниточку, за которой потянется
    цепь нераскрытых преступлений.
    При более тщательном обыске полиция обнаружила в доме порнографичес-
    кие фотоснимки, на которых были засняты Брейди и Хиндли, где они позиро-
    вали друг другу для своих альбомов. Нашлись и другие фотографии, запе-
    чатлевшие эту парочку на островке среди болот. Одна фотография особенно
    привлекла внимание следователя: Майра сидит на земле, устремив взгляд на
    торфяной холмик у своих ног. Как будто… как будто она смотрит в моги-
    лу.
    Брейди затеял с полицией странную игру, рассказывая истории наподобие
    тех, которые раньше сочинял для Смита, чтобы создать иллюзию своей нев-
    меняемости. Он стал утверждать, что пошутил насчет других убийств, а имя
    Килбрайда в ученической тетради было именем старого приятеля. Полиция
    решила опросить все окрестное население.
    Поскольку каждому хотелось принять участие в поимке таинственного
    убийцы, от помощников не было отбоя. Ценные сведения поступили от две-
    надцатилетней дочери соседки Брейди, которая сопровождала «тетю Майру и
    дядю Иэна» в их поездке на болота, чтобы «помочь им накопать торфа». Со-
    общение, поступившее из компании по аренде автомобилей, подтвердило, что

    23 ноября у них брала машину Майра Хиндли. Именно этот день оказался
    последним в жизни Джона Килбраида.
    Полиция использовала фотографии, изъятые из спальни парочки, чтобы
    определить места захоронения убитых детей. В этом помогла и девочка, ко-
    торая когда-то ездила с преступниками на болота, даже не подозревая о
    смертельной угрозе.

    Багаж в камере хранения

    Тело Лесли Дауни было найдено полицией через несколько дней после
    смерти Эдварда Эванса. Поначалу полицейские полагали, что нашли останки
    Джона Кипбравда, но рядом валялась маленькая шотландская юбка, принадле-
    жавшая, по-видимому, какой-то доверчивой девочке. Через два дня другой
    полицейский сделал еще более поразительное открытие. В переплете молит-
    венника Майры Хиндди была спрятана квитанция на два чемодана, сданные в
    камеру хранения. В них обнаружили порнографические издания, боеприпасы,
    дубинки, плети, магнитофонные ленты, снимки с видами заболоченной мест-
    ности и фотографии связанной девочки с расширенными от ужаса глазами —
    голой, без чулок и туфель, с кляпом во рту.
    Были внимательно прослушаны магнитофонные записи. Первая представляла
    попурри из нацистских маршей и высказываний фюрера.
    Вторая лента заставила оцепенеть присутствующих, а позднее — и видав-
    ших виды журналистов. «Не надо, — умолял детский голос, — пожалуйста! Бо-
    же, помоги мне! Не раздевайте меня! Я хочу к маме!» Все это перемежалось
    криками о помощи, которые заглушались командами истязателей — Хиндли и
    Брейди. Судя по всему, ребенок встретил ужасную смерть.
    Тело Джона Килбрайда обнаружили там, где Майра была сфотографирована
    с любимой собакой. Эксперты установили, что перед смертью мальчик был
    изнасилован.
    Теперь улик против дьявольской парочки было уже более чем достаточно.
    Майру Хивдли и ее любовника Иэна Брейди арестовали по обвинению в много-
    численных убийствах.
    Этот процесс, как никакой другой, приковал внимание англичан. Прес-
    тупники предстали перед судом, но тут же заявили о своей непричастности
    к убийствам.
    Бренди утверждал, что в убийстве Эванса виноват Смит, что это он
    предложил вытряхнуть деньги у подвыпившего паренька и помог убить его.
    По другому делу — о зверском убийстве малолетней Лесли Энн Дауни —
    маньяк сочинил совершенно неправдоподобную историю.
    Однако на суде прозвучали магнитофонные записи, послужившие неоспори-
    мым доказательством виновности убийц. Известный английский журналист Эм-
    линс Уильяме, который освещал в лондонских газетах «процесс века», пи-
    сал: «Эта лента была самым жутким вещественным доказательством, ког-
    да-либо лежавшим на столе судьи во время процесса. Она зазвучала, и это
    длилось семнадцать невыносимых минут. Слушать ее было вдвойне ужасно по
    самой природе изобретения, сделавшего возможным слышать предсмертные го-
    лоса жертв.
    При расследовании убийств ужасные подробности всегда всплывали благо-
    даря вещественным доказательствам и показаниям случайных свидетелей. Од-
    нако техника сохранения звука позволила мертвым самолично свидетельство-
    вать о своей жуткой участи…»
    Когда Брейди спросили, зачем ему понадобилось сохранить магнитофонную
    запись, он цинично ответил: «Потому что это было необычно».
    Вызывающее поведение этого монстра возмутило всех присутствующих в
    зале судебного заседания, но еще больший гнев обрушился на Майру Хиндли.
    Мужчину, подобного Брейди, массовое сознание еще могло попытаться пос-
    тичь. История криминалистики полна самых чудовищных преступлений, и мы
    как-то привыкли к тому, что самыми отъявленными грабителями, извращенца-
    ми, убийцами обычно оказывались мужчины. Образ женщины общественная мо-
    раль всегда связывала с материнством, добротой, воспитанием детей. Как
    эта молодая особа могла скатиться в такую бездну?
    Негодование публики усугубилось тем, что Майра Хиндли так и не поже-
    лала раскаяться в содеянном. На все обвинения, выдвинутые в ее адрес,
    преступница упрямо отвечала: «Невиновна».
    6 мая 1966 года подсудимые были признаны виновными в убийстве Эдварда
    Эванса и Лесли Дауни. Кроме того, Брейди был признан виновным и в смерти
    Джона Килбрайда. Хиндли проходила по этому делу как соучастница. Иэн
    Брейди был заключен в тюрьму пожизненно по обвинению в трех убийствах,
    Майра Хиндли — за убийство Дауни и Эванса и соучастие в убийстве Килб-
    райда.
    Их посадили в разные тюрьмы. Любовники-убийцы больше никогда не виде-
    ли друг друга.
    Мрачная сага о «болотных убийцах» могла бы на этом закончиться, но
    так и осталось нераскрытым исчезновение еще двух маленьких жительниц
    Манчестера — Полины Рид и Кейт Беннет. Полицейские, которые расследовали
    это дело, как говорится, нутром чувствовали, что два монстра, уже сидя-
    щие в тюремных камерах, имеют отношение и к этому преступлению. Но не
    было ни фотографий, ни магнитофонных записей, никаких веских улик, подт-
    верждающих эту версию.
    С годами дело, когда-то взбудоражившее всю Англию, почти забылось.
    Майра попыталась совершить побег из тюрьмы, но потерпела неудачу. Тогда
    нераскаявшаяся преступница затеяла переписку с реформатором тюремной
    системы лордом Лонгфордом, который поверил, что Майра Хицдли исправилась
    и заслуживает прощения.
    Переписка между бывшими любовниками в первые месяцы разлуки была
    просто неистовой, но время все же охладило их пылкую страсть.
    А Брейди тем временем все больше погружался в омут страшного безумия,
    пока в ноябре 1985 года не был наконец переведен в усиленно охраняемую
    психиатрическую больницу.

    Ярость любовника

    Когда Брейди услышал о попытках его сообщницы выйти на свободу, он
    нарушил молчание. Он сообщил, что Майра может пролить свет на тайну ис-
    чезновения Ред и Беннет. 15 декабря 1986 года Майра Хицфш была возвраще-
    на в камеру тюрьмы «Садлворт Мур». Ее вновь повезли на места преступле-
    ний.
    Двадцать лет прошло со времени тех ужасных событий, и память убийцы,
    возможно, померкла из-за гнусности содеянного. Майра не смогла точно
    указать место захоронения еще одной жертвы. Но полиция продолжала поиск,
    и в июне следующего года останки Полины Ред были найдены.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    против чего стоит бороться».
    Американцы пытались постигнуть смысл такого массового истребления лю-
    дей. Тем, кто принимал в этом активное участие, не пришлось долго оста-
    ваться в тени. В дни, последовавшие за освобождением Бухенвальда, посто-
    янно всплывали два имени.
    После крушения «третьего рейха» Ильза Кох пряталась, зная, что власти
    ловят более крупную рыбу в СС и гестапо. Она находилась на свободе до
    1947 года, когда правосудие наконец настигло ее.
    До суда бывшую нацистку содержали в тюрьме. Сорокалетняя Ильза была
    беременна от немецкого солдата. В Мюнхене она предстала перед американс-
    ким военным трибуналом, чтобы отвечать за свои преступления.
    Несколько недель множество бывших заключенных с горящими гневом гла-
    зами приходили в зал судебного заседания, чтобы рассказать правду о
    прошлом Ильзы Кох.
    «Кровь более пятидесяти тысяч жертв Бухенвальда на ее руках, — заявил
    прокурор, — и тот факт, что эта женщина в данный момент беременна, не ос-
    вобождает ее от наказания».
    Американский генерал Эмиль Киль зачитал приговор: «Ильзе Кох — пожиз-
    ненное заключение».
    Попав в тюрьму, Ильза сделала заявление, в котором уверяла, что была
    только «слугой» режима. Она отрицала изготовление вещей из человеческой
    кожи и утверждала, что была окружена тайными врагами рейха, которые ого-
    варивали ее, пытаясь отомстить за служебное усердие.
    В 1951 году в жизни Ильзы Кох наступил перелом. Генерал Лусиус Клей,
    верховный комиссар американской оккупационной зоны в Германии, своим ре-
    шением поверг в шок мир по обе стороны Атлантики — как население своей
    страны, так и федеративной Республики Германии, возникшей на обломках
    поверженного «третьего рейха». Он подарил Ильзе Кох свободу, заявив, что
    имеются лишь «несущественные свидетельства» того, что она приказывала
    кого-нибудь казнить, а ее причастности к изготовлению поделок из татуи-
    рованной кожи нет доказательств.
    Когда военная преступница была освобождена, мир отказался поверить в
    обоснованность этого решения. Больше всех возмутился вашингтонский адво-
    кат Уильям Денсон, который был обвинителем на суде, приговорившим Ильзу
    Кох к пожизненному заключению. Он говорил от имени миллионов мертвых и
    живых: «Это чудовищная ошибка правосудия. Ильза Кох была одной из самых
    отъявленных садисток среди нацистских преступников. Невозможно подсчи-
    тать количество людей, желающих свидетельствовать против нее не только
    потому, что она была женой коменданта лагеря, но и потому, что это прок-
    лятое Богом существо».
    Однако фрау Кох не суждено было насладиться свободой. Как только
    Ильза вышла из американской военной тюрьмы в Мюнхене, она была арестова-
    на немецкими властями и снова посажена за решетку.

    Возмездие

    Фемида новой Германии, стремясь как-то загладить вину за массовые
    преступления нацистов, незамедлительно посадила Ильзу Кох на скамью под-
    судимых. Баварское министерство юстиции занялось поиском бывших узников
    Бухенвальда, добывая новые доказательства, которые позволили бы запереть
    военную преступницу в тюремной камере до конца ее дней.
    240 свидетелей давали показания в суде. Они рассказывали о злодеяниях
    садистов в нацистском лагере смерти. На этот раз Ильзу Кох судили немцы,
    во имя которых нацистка, по ее убеждению, верно служила «фатерланду».
    Военная преступница вновь была приговорена к пожизненному заключению. Ей
    было твердо заявлено, что на этот раз она не сможет рассчитывать на ка-
    кое-либо снисхождение.
    В 1967 году в письме сыну Уве, которого Ильза родила вскоре после
    первого приговора, она с возмущением сетовала на то, что стала «козлом
    отпущения» за чьи-то грехи, в то время как многим важным особам удалось
    избежать наказания. Однако в этих письмах не было и тени раскаяния.
    В тот год 1 сентября в камере баварской тюрьмы она съела свой послед-
    ний шницель с салатом, написала прощальное письмо сыну, связала простыни
    и повесилась. «Сука Бухенвальда» собственноручно свела счеты с жизнью.
    Никому, пожалуй, не пришло бы в голову искать оправдания бухен-
    вальдским палачам, но один человек решил сделать это в 1971 году. Уве
    Кохлер, взяв девичью фамилию матери, попытался в судебном порядке восс-
    тановить недоброе имя Ильзы Кох». Он обратился с прочувствованным
    письмом в газету «Нью-Йорк тайме»: «Так как пересмотр дела в судах За-
    падной Германии фактически невозможен, я подумал, что американцы, приго-
    ворившие мою мать к пожизненному заключению, должны знать ее истинную
    историю».
    Уве родился в 1947 году. Своим появлением на свет он обязан случайной
    связи Ильзы и бывшего немецкого солдата в Лавдебергской тюрьме. Мальчика
    сразу же направили в один из баварских приютов — первый из многих, кото-
    рые он пройдет, пока вырастет, оставаясь в полном неведении, кто его ро-
    дители и живы ли они.

    Никакого снисхождения!

    В восемь лет Уве случайно увидел свое свидетельство о рождении с име-
    нем матери и запомнил его. Через одиннадцать лег юноша прочитал в одной
    газете заголовок: «Нет снисхождения Ильзе Кох». Назначенный государством
    опекун подтвердил, что речь идет о матери Уве.
    На Рождество 1966 года он впервые посетил свою мать в Лавдеберге.
    «Для меня она не была «сукой Бухенвальда», — говорил Уве. — Я был рад
    встрече с матерью». Он продолжал навещать мать вплоть до того момента,
    когда она покончила с собой.
    Уве говорил: «В разговоре с ней я всегда избегал упоминаний о войне.
    Она сама касалась этой темы, отрицала свою вину и говорила, что стала
    жертвой вероломства. Я не обсуждал эти вопросы более детально, так как
    было ясно, что это для нее болезненно. Я хотел, чтобы она надеялась на
    то, что после 20 лет тюрьмы ее выпустят. Мне трудно представить себе ее
    во время войны. Я не убежден в том, что она была невиновной. Но
    чувствую, что систему концентрационных лагерей она приняла подобно мно-

    гим, кто не умел или не мог противостоять этому. Она была охвачена исте-
    рией времени».
    Историки и психиатры нередко возвращаются к «феномену» Ильзы Кох,
    погрузившейся в бездну самого тяжкого греха на земле, и сходятся во мне-
    нии, что у этой женщины изначально был целый «букет» дурных наклоннос-
    тей.
    Но историк Чарльз Лич с этим не согласен: «До Карла Коха и после него
    у Ильзы не наблюдалось той жестокости, которой она «прославилась» в Бу-
    хенвальде. Ее безумие, если таковое действительно было, вызвано исключи-
    тельно связью с этим мужчиной. С его смертью, кажется, колдовские путы
    спали. Возможно, если бы они не встретились как поистине дьявольские
    партнеры, не случилось бы и того, что произошло».
    С этим утверждением, впрочем, трудно согласиться. «Роковые» совпаде-
    ния здесь ни при чем. Дело не столько в личных качествах того или иного
    нацистского преступника, сколько в преступном, человеконенавистническом
    характере самой нацистской системы. То, что произошло с ней и ее «обслу-
    живающим персоналом», вовсе не было случайностью. Так распорядилась Ис-
    тория.

    БРЕЙДИ И ХИНДЛИ: Детоубийцы

    Ни один убийца в британской истории не вызывал к себе такого отвраще-
    ния, какое вызывали у англичан Иэн Брейди и Майра Хиндли. В своем
    дьявольском союзе они хладнокровно пытали и убивали детей. Истинное чис-
    ло их жертв так и осталось неизвестным.

    В свои двадцать семь лет он был обычным клерком на бирже. Но внутрен-
    ний мир этого человека был весьма странным. Он идеализировал Гитлера и
    после бутылки дешевого немецкого вина погружался в фантасмагорические
    видения, сопровождаемые бравурными маршами «третьего рейха». Его парт-
    нершу, вне сомнения, можно было бы назвать «бимбо» — смазливой. Это была
    двадцатидвухлетняя крашеная блондинка легкого поведения, которая лелеяла
    мечту о «вечной любви». Эта мечта, по ее мнению, воплотилась во встрече
    с мужчиной, поразившим ее своим взглядом гипнотизера и вспыльчивым ха-
    рактером. Иэн и Майра вошли в британскую историю криминалистики как зло-
    деи, убивавшие детей.
    Даже в сегодняшнем полном насилия мире их гнусные действия составляют
    особую группу преступлений. Дети, похищенные этой парочкой, умирали
    страшной смертью и были захоронены в неизвестных могилах. Но смерть — не
    единственное, что эти извращенцы готовили своим жертвам. Детей, которым,
    увы, не следовало входить в чужой дом, подвергали насилию, что было за-
    печатлено на фотографиях, а в одном случае крики с мольбой о пощаде были
    даже записаны на магнитофонную ленту. Эта запись, позднее воспроизведен-
    ная на суде, повергла в ужас всех, кому довелось ее услышать.
    Иэн Брейди и Майра Хиндли — классический пример преступного парт-
    нерства.
    Каждый в отдельности был обыкновенным человеком, который мог прожить
    столь же обычную жизнь. Составив дьявольский дуэт, они впали в состоя-
    ние, которое психоаналитики характеризуют как помешательство. Майра была
    единственной девушкой, которую мог поразить такой человек, как Иэн Брей-
    ди; он был для нее «странствующим рыцарем», которому она должна была по-
    дарить душу и тело. Их объединила извращенная склонность к жестокости.
    Злодеяния этой преступной парочки потрясли британское общество, на дол-
    гие годы оставив о себе зловещую память.
    Тесные отношения между этими людьми завязались на работе. Иэн Брейди
    любил смотреть фильмы с детективным сюжетом и увлекался нацистской фило-
    софией. Незаконнорожденный, не знавший своего отца мальчик оказался в
    трущобах шотландского порта Глазго. Мать Брейди, не имея средств на со-
    держание ребенка, пристроила маленького сына в добропорядочную семью
    Слоунов. Доброта, которую приемные родители дарили несчастному ребенку,
    не пошла впрок: он рос холодным и мрачным, принимающим доброту за сла-
    бость, сострадание за глупость. Постепенно, кирпичик за кирпичиком, он
    возвел вокруг себя огромную непроницаемую стену и утвердился в превос-
    ходстве над всеми. Угрюмый, нелюдимый подросток на глазах превращался в
    преступника.
    После отбытия срока за кражу со взломом Иэн Брейди как несовершенно-
    летии преступник получил возможность избежать тюрьмы для взрослых: судья
    из Глазго настаивал, чтобы подросток жил с родителями. Мать к этому вре-
    мени переехала в Манчестер с новым мужем, ирландским разнорабочим. Она
    пыталась наставил» своего непутевого сына на путь истинный. Но юношеское
    бунтарство Иэна уже переросло во что-то более угрожающее.
    Он читал нацистские книги, пропитанные ядом антисемитизма, и прист-
    растился к спиртному. Временами он находил работу, но тут же терял ее
    из-за постоянных запоев.
    Наконец ему удалось получить должность клерка в химической компании в
    Манчестере. Тогда-то и возник этот преступный союз: 16 января 1961 года
    Иэн Брейди познакомился с Майрой Хиндли. Знакомство переросло в нечто
    большее…
    В дневниках того времени Майра предстает обыкновенной простушкой с
    городской окраины, доверявшей бумаге свои надежды и страхи. «Не уверена
    в том, что я ему нравлюсь. Говорят, Иэн играет на скачках. Я люблю его
    все больше!» И потом: «У него простуда, и я бы очень хотела ухаживать за
    ним». Немного дальше следует запись о том, что молодые люди поссорились
    и Майра намерена положить Конец их связи.
    Но равновесие восстановилось, и в конце концов он стал ее первым лю-
    бовником.
    С этого момента в их отношения вкрапливаются семена разврата и все-
    дозволенности. Альбом, в который Брейди вклеивал порнографические кар-
    тинки, разбухал, а его сексуальные потребности выходили за рамки обычных
    половых сношений. Он фотографировал свою подругу среди цепей, плетей и
    других орудий насилия — предметов, без которых не обходятся оргии садома-
    зохистов. Но и это не надолго возбуждало развратную парочку. Разгорячен-
    ный алкоголем, он втягивал ее в дьявольскую паутину своей разнузданной
    фантазии. Он говорил о том, как хорошо иметь сообщницу-любовницу, чтобы
    грабить и убивать подобно Бонни и Клайду.
    Однако на подобные действия пока не хватало решимости. Их кошмарные
    видения рождались под воздействием винных паров. Но пьянство лишь усу-
    губляло сексуальную несостоятельность молодого любовника и подталкивало
    его на поиск новых «острых ощущений». И они вскоре нашлись: было решено
    заняться убийством детей.
    Никто не знает точно, в какой момент эти люди перешагнули роковую
    черту и их фантазии стали реальностью. Решились ли они на это за утрен-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    Чтобы воплотить в жизнь бредовые планы Гитлера, требовались исполните-
    ли — люди без жалости, сострадания и совести. Нацистский режим создал
    систему, которая могла произвести их.
    Некоторые начальники лагерей, в частности Рудольф Гесс в Освенциме,
    непосредственно не убивали заключенных и таким образом как бы отгоражи-
    вались от злодеяний, творимых в лагерях. На суде Гесс гордо заявил о не-
    мецкой изобретательности, которая позволяла поддерживать в исполните-
    лях-палачах иллюзию невиновности в содеянном.
    Супруги Кох были парочкой, чья изощренность не знала границ. Эти двое
    — комендант лагеря и его жена, которая проводила вечера за изготовлением
    абажуров из татуированной человеческой кожи, воплощали в жизнь суть гит-
    леровской идеи.
    Переезд Ильзы Кох в Бухенвальд из Саксонии, где она родилась в 1906
    году и до войны работала библиотекарем, еще не дает ответа на то, что
    превратило обыкновенную женщину в зверя. Дочь чернорабочего, она была
    прилежной школьницей, любила и была любима, пользовалась успехом у дере-
    венских парней, но всегда считала себя выше других, явно преувеличивая
    свои достоинства. И когда ее эгоизм объединился с амбициями эсэсовца
    Карла Коха, скрытая извращенность. Ильзы стала явной.
    Они познакомились в 1936 году, когда система концентрационных лагерей
    уже охватила всю Германию. Штандартенфюрер Карл Кох служил в Заксенхау-
    зене. У Ильзы была любовная связь с шефом, и она согласилась стать его
    секретарем.
    Карл родился, когда матери было 34 года, а отцу, правительственному
    чиновнику из Дармиггадта, — 57. Родители поженились через два месяца пос-
    ле рождения сына. Отец умер, когда мальчику исполнилось восемь лет. Бу-
    дущий комендант концлагеря учился плохо. Вскоре он ушел из школы и пос-
    тупил работать посыльным на местную фабрику.
    Когда юноше исполнилось семнадцать лет, он записался добровольцем в
    армию. Первая мировая война уже полыхала в Западной Европе. Однако вме-
    шалась мать, и с призывного пункта его вернули домой. В марте 1916 года,
    в возрасте девятнадцати лет, ему все-таки удалось попасть на фронт.
    Новобранец досыта нахлебался окопной жизни на одном из самых напря-
    женных участков Западного фронта.
    Война для Карла Коха закончилась в лагере для военнопленных, и, как
    многие другие, он наконец вернулся в разгромленную, озлобленную Герма-
    нию.
    Бывшему фронтовику удалось неплохо устроиться. Получив пост банковс-
    кого служащего, он в 1924 году женился. Однако через два года банк лоп-
    нул, и Карл остался без работы. Одновременно расстроился и его брак. Мо-
    лодой безработный нашел решение своих проблем в нацистских идеях и вско-
    ре уже служил в СС.
    Судьба не единожды сталкивала его с командиром подразделения «Мертвая
    голова» Теодором Эйке, одним из активных участников создания первых кон-
    центрационных лагерей.
    Эйке высоко оценил Коха, написав о нем в 1936 году, когда тот возгла-
    вил лагерь в Заксенхаузене: «Его способности выше средних. Он делает все
    для торжества национал-социалистских идеалов».
    В Заксенхаузене Кох даже среди «своих» приобрел репутацию отъявленно-
    го садиста. Тем не менее именно эти качества помогли ему завоевать серд-
    це Ильзы. И в конце 1937 года состоялась брачная церемония. Счастливая
    пара объединила свои усилия на службе дьяволу.

    Средневековые пытки

    Садистские наклонности Коха не замедлили проявиться, как только он
    приступил к исполнению своих обязанностей. Комендант лагеря получал ог-
    ромное удовольствие, стегая заключенных бичом, по всей длине которого
    были вставлены кусочки бритвы. Он ввел в обиход тиски для пальцев и
    клеймение каленым железом. Эти средневековые пытки применялись за малей-
    шие нарушения лагерных правил.
    Начальство главного управления безопасности рейха, поощряя систему
    концентрационных лагерей, выдвинуло кандидатуру Коха на повышение. В
    1939 году ему было поручено организовать концентрационный лагерь в Бу-
    хенвальде. На новое место службы комендант отправился вместе с женой.
    Бухенвальд считался «исправительным» лагерем, как и все его предшест-
    венники. Предназначение лагеря изменится к середине войны, когда гитле-
    ровская программа уничтожения людей будет окончательно введена в
    действие.
    Впоследствии Бухенвальд, как и Освенцим, имел двойное назначение.
    Тех, кто был болен, слаб или слишком мал, чтобы работать, сразу отправ-
    ляли на смерть. Тех, кто казался подходящим дня работы на рейх, застав-
    ляли трудиться в нечеловеческих условиях на производящей вооружение фаб-
    рике по соседству с лагерем. Скудный рацион и непосильный труд неизбежно
    приводили узников к смерти.
    В то время как Кох упивался властью, наблюдая за ежедневным уничтоже-
    нием людей, его жена испытывала еще большее удовольствие от мук заклю-
    ченных. В лагере ее боялись больше самого коменданта.
    Садистка обычно прохаживалась по лагерю, раздавая удары плетью любому
    встречному в полосатой одежде. Иногда брала с собой свирепую овчарку и
    приходила в восторг, натравливая собаку на беременных женщин или узников
    с тяжелой ношей. Неудивительно, что заключенные прозвали Ильзу «сукой
    Бухенвальда».
    Когда измученным вконец узникам казалось, что уже не существует более
    страшных истязаний, садистка изобретала новые зверства. Она приказывала
    заключенным мужчинам раздеться. Те, у кого не было татуировки на коже,
    Ильзу Кох мало интересовали. Но когда она видела на чьем-то теле экзоти-
    ческий узор, в глазах садистки вспыхивала плотоядная усмешка. А это оз-
    начало, что перед ней — очередная жертва.
    Позже Ильзу Кох прозвали «фрау Абажур». Она использовала выделанную
    кожу убитых мужчин для создания разнообразной домашней утвари, чем чрез-
    вычайно гордилась. Наиболее подходящей для поделок она находила кожу цы-
    ган и русских военнопленных с наколками на груди и спине. Это позволяло
    делать вещи весьма декоративными». Особенно Ильзе нравились абажуры.
    Один из узников, еврей Альберт Греновский, которого заставили рабо-
    тать в патологоанатомической лаборатории Бухенвальда, рассказывал после

    войны, что отобранных Ильзой заключенных с татуировкой доставляли в дис-
    пансер. Там их убивали, используя смертоносные инъекции.
    Был только один надежный способ не попасть «суке» на абажур — изуро-
    довать себе кожу или умереть в газовой камере. Некоторым и это казалось
    благом.
    Тела, имеющие «художественную ценность», доставляли в патологоанато-
    мическую лабораторию, где их обрабатывали спиртом и аккуратно сдирали
    кожу. Затем ее высушивали, смазывали растительным маслом и упаковывали в
    специальные пакеты.
    А Ильза тем временем совершенствовала свое мастерство. Из кожи заклю-
    ченных она стала шить перчатки и ажурное нижнее белье. «Татуировку, ук-
    расившую трусики Ильзы, я видел на спине одного цыгана из моего блока», —
    рассказывал Альберт Греновский.
    По-видимому, изуверские развлечения Ильзы Кох сделались модными среди
    ее коллег в других концентрационных лагерях, которые множились в на-
    цистской империи как грибы. Для нее было удовольствием переписываться с
    женами комендантов других лагерей и давать им подробные инструкции, как
    превратить человеческую кожу в экзотические переплеты книг, абажуры,
    перчатки или скатерти для стола.
    Это людоедское «ремесло» не осталось не замеченным властями. В конце
    1941 года супруги Кох предстали перед судом СС в Касселе по обвинению в
    «чрезмерной жестокости и моральном разложении». Пытки и убийства были
    для эсэсовцев нормальным явлением. Но получать от этого удовольствие ли-
    цемерная нацистская Фемида считала «безнравственным». Крестоносцам
    «третьего рейха» не хотелось публично выступать в роли садистов. Разго-
    воры об абажурах и книгах просочились из лагеря и привели Ильзу и Карла
    на скамью подсудимых, где они должны были держать ответ за «превышение
    власти».
    Однако в тот раз садистам удалось избежать наказания. Суд решил, что
    они стали жертвой оговора со стороны недоброжелателей. Бывший комендант
    некоторое время был «советником» в другом концентрационном лагере. Но
    вскоре супруги-изуверы вновь вернулись в Бухенвальд. И только в 1944 го-
    ду состоялся суд, на котором садистам не удалось уйти от ответственнос-
    ти.
    Карл Кох предстал перед военным трибуналом по обвинению в убийстве
    эсэсовца, который неоднократно жаловался на наглые вымогательства со
    стороны коменданта лагеря. Обнаружилось, что большая часть награбленных
    ценностей вместо того, чтобы поступить в сейфы рейхсбанка в Берлине,
    осела в виде астрономических сумм на секретном счете супругов Кох в
    швейцарском банке.
    Карл Кох вырывал у мертвых золотые коронки, у живых отнимал драгоцен-
    ности, обручальные кольца и деньги, которые они пытались спрятать в
    одежде. Таким образом комендант лагеря рассчитывал обеспечить свое пос-
    левоенное благосостояние. Кох был преданным нацистом, но еще более он
    был предан себе и понимал, что Германия проигрывает войну. Комендант Бу-
    хенвальда не собирался погибать вместе с «третьим рейхом». Но он не учел
    одного: не пытки и убийства, а воровство являлось в глазах высших чинов
    СС самым тяжким преступлением.
    Нацисты отыскали пастора, который должен был дать показания против
    Коха на заседании трибунала. Свидетеля держали под бдительной охраной в
    тюрьме. Непостижимо, но он был найден убитым в своей камере за день до
    судебного заседания. Но эта смерть означала конец и для подсудимого Кар-
    ла Коха: во внутренностях пастора при вскрытии был обнаружен цианистый
    калий, и стало ясно, кто и почему убил свидетеля.

    Последние дни Бухенвальда

    Кох, обвиненный еще и в убийстве пастора, был приговорен к смертной
    казни. Закрытый трибунал СС заслушал судью Конрада Моргена, который, по-
    лучив полномочия от Гиммлера, ездил в Бухенвальд для установления винов-
    ности коменданта в кражах. Он обнаружил свидетельства многочисленных
    преступлений обвиняемого. Была найдена крупная сумма денег, спрятанная у
    Коха под кроватью, — эти деньги он «реквизировал» у заключенных. Бывший
    комендант умолял, чтобы ему дали шанс искупить вину в штрафном батальоне
    где-нибудь на Восточном фронте. Эта просьба была отклонена.
    Репутация Коха оказалась ниже предела, допускаемого даже нацистской
    «моралью». И в холодное апрельское утро 1945 года, буквально за нес-
    колько дней до освобождения лагеря союзными войсками, Карл Кох был
    расстрелян во дворе того самого лагеря, где он совсем недавно распоря-
    жался тысячами человеческих судеб.
    Овдовевшая Ильза была виновна в неменьшей степени, чем ее муж. Многие
    заключенные считали, что Кох совершал преступления под дьявольским влия-
    нием своей жены. В глазах же СС вина ее была незначительна. Садистку ос-
    вободили из-под стражи.
    Тем не менее она не вернулась в Бухенвальд. Незадолго до окончания
    войны преступница уже находилась на родительской ферме рядом с Людвигс-
    бергом.
    Но ее имя не было забыто теми, кто выжил. Известный американский ра-
    диокомментатор Эдвард Мэрроу потряс слушателей рассказом о том, что он
    увидел, когда союзные войска освободили Бухенвальд: «Мы достигли главно-
    го входа. Заключенные сгрудились за колючей проволокой. Едва мы миновали
    ворота, как вокруг меня собралась толпа людей, которые пытались дотро-
    нуться до меня. Они были в лохмотьях. Смерть уже дохнула на них, но они
    улыбались одними глазами. Когда я добрался до бараков и вошел в один из
    них, то услышал слабые аплодисменты узников, уже неспособных подняться с
    нар. Я вышел во двор. Один человек на моих глазах упал замертво. Люди
    представляли собой скелеты, обтянутые кожей… Дети цеплялись за мои ру-
    ки и смотрели на меня как на чудо. Мужчины подходили и пытались загово-
    рить со мной. Здесь были люди со всей Европы. Многие больные вообще не
    могли двигаться. Я спросил о причине смерти упавшего человека. Врач ска-
    зал: «Туберкулез, голод, физическая усталость и полная утрата воли к
    жизни».
    Умоляю поверить в то, что я рассказал о Бухенвальде. Но это только
    маленькая часть огромной правды, которую мир будет постигать долгие го-
    ды».

    Против чего стоит воевать

    Генерал Эйзенхауэр приказал, чтобы 80-я дивизия, освобождавшая Бухен-
    вальд, увидела страшную картину своими глазами. «Они, может быть, не
    знали, за что воевали, — заметил он, — но сейчас, по крайней мере, видят,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    цейскими методами было установлено, что девушки совершили убийство.
    Полная картина их злодеяния была выявлена на суде, подобного которому
    не знал провинциальный Крайстчерч.
    …22 июня 1954 года две забрызганные кровью девушки влетели в зал
    немноголюдного ресторанчика, прервав спокойствие полуденного чаепития.
    «Мама поранилась, — выпалила Полина, — она не дышит и вся в крови». Они
    умоляли хозяйку позвонить в полицию и залпом проглотили по чашке сладко-
    го чая, тщетно пытаясь прийти в себя. Несколько посетителей вместе с по-
    лицейскими побежали на место трагедии — в ближайший парк. Миссис Паркер
    лежала в луже крови с изуродованным лицом. Это было страшное зрелище.
    Девушки заявили, что миссис Паркер поскользнулась и упала. «Она
    сильно ударилась головой», — не очень убедительно повторяла Полина поли-
    цейским, пытаясь объяснить происхождение 49 серьезных ран на голове ма-
    тери. Полицейские поняли, что имеют депо с чем-то более серьезным и по-
    дозрительным, чем несчастный случай. Шестнадцатилетняя Полина и пятнад-
    цатилетняя Джульетта были арестованы.
    Когда их уводили, настороженный полицейский заметил возле тропинки в
    нескольких шагах от тела кирпич, завернутый в старый окровавленный чу-
    лок. При ближайшем рассмотрении оказалось, что к нему прилипли часпщы
    волос миссис Паркер.
    Теперь у полиции уже не оставалось никаких сомнений относительно то-
    го, что послужило причиной смерти несчастной женщины.
    Попав в тюрьму, перепуганная Полина призналась в убийстве. Она заяви-
    ла, что еще за несколько дней до этого события «приняла решение» убить
    мать во время прогулки в парке, и Джульетта, которая пошла с ними, не
    замешана в убийстве.
    Она уверяла следователя: «Джульетта ничего не знала. Она верила тому,
    что я ей говорила, хотя и могла кое о чем догадываться. Но я в этом сом-
    неваюсь. Вероятнее все же, что она ничего не знала».
    Во время допроса, когда полицейский повернулся к ней спиной, она пы-
    талась уничтожил» клочок бумаги, на котором написала: «Я беру всю вину
    на себя». Эта записка предназначалась подружке. Джульетта, узнав о неу-
    дачных попытках сообщницы связаться с ней, немедленно изменила показания
    и признала себя виновной.

    Было ли это безумием?

    «Я взяла камень, завернула в чулок, признавалась впоследствии Джульет-
    та, и ударила ее. Я была испугана. Я хотела помочь Полине. Это было ужас-
    но — мать Полины дергалась в конвульсиях. Мы обе держали ее. Наконец она
    утихла, и тогда мы оставили ее. После первого удара я знала, что нам не-
    обходимо убить ее».
    В длительном судебном процессе, сопровождаемом газетной шумихой, не
    было нужды, так как парочка признала себя виновной.
    Но подружки — очевидно, не без помощи адвокатов — выбрали хитроумную
    тактику, заявив, что совершили преступление в состоянии умопомрачения.
    Эту версию суд, однако, не собирался принимать всерьез. Находясь в
    тюрьме, они вполне могли осознать, что совершили, но обе даже не раскаи-
    вались и хотели только одного — вернуться в свой прежний мирок изощрен-
    ного секса.
    В своей жесткой речи обвинитель Энтони Браун заявил: «Я чувствую себя
    обязанным сказать вам, что для следствия абсолютно ясно: обвиняемые, две
    молодые девушки, вступили в заговор, чтобы убить мать одной из них, и
    исполнили свой план самым жестоким образом. Это преступление было заду-
    мано так, что могло быть осуществлено только совместными действиями со-
    общниц».
    Браун попытался объяснить, как преступные наклонности развивались в
    отношениях между двумя девушками. Поначалу они встречались просто как
    школьные друзья, но их взаимные симпатии постепенно превратились во
    что-то иное, чем обычная девичья дружба. Он отметил, что между подругами
    сложились взаимоотношения, вполне естественные для людей противоположно-
    го пола и более старшего возраста, но вряд ли возможные для школьниц.
    Неудивительно, что миссис Паркер была потрясена, узнав об этих отно-
    шениях, и делала все возможное, чтобы разорвать их. Мать боролась за
    честь дочери изо всех сил до последней минуты…
    В ходе следствия выяснилось, что она встречалась с отцом Джульетты,
    ректором университетского колледжа в Крайстчерче доктором Халмом, пыта-
    ясь сделать его своим союзником в этой борьбе. В начале года он ушел в
    отставку с намерением получить новое назначение в Кейптауне. Отец согла-
    сился взять с собой Джульетту, чтобы увезти ее от Полины. Отъезд был
    назначен на 3 июля, и подружки поклялись убить миссис Паркер в наказание
    за предстоящую разлуку.
    За неделю до убийства, притворившись, что их больше не волнует разлу-
    ка, сообщницы уговорили миссис Паркер отправиться с ними на загородный
    пикник. Джульетта захватила кирпич из сада у своего дома, и дело было
    сделано.
    Это нашло подтверждение в приобщенном к делу дневнике Полины Паркер и
    в переписке между девушками, которая, как заявил суд, характеризует их
    как закоренелых преступниц.
    «Здесь, — продолжал Браун, размахивая дневником Полины перед членами
    суда, обвиняемая признается, что они с подружкой не раз занимались мага-
    зинными кражами и шантажом. В распоряжении суда имеются явные доказа-
    тельства того, что уже в феврале Полина страстно желала смерти матери и
    в течение нескольких недель выбирала способ убийства».
    Браун процитировал дневниковую запись за 14 февраля: «Почему, ну по-
    чему мать не может умереть? Десятки, тысячи людей умирают каждый день.
    Так почему же не мать или отец?» Позже, в апреле, по явятся такие слова:
    «Ненависть к матери закипает во мне. Именно она является основным пре-
    пятствием на моем пути. Неожиданно я нашла средство обойти эти пре-
    пятствие. Я пытаюсь обдумать некоторые детали. Я хочу, чтобы это выгля-
    дело либо естественной смертью, либо смертью от несчастного случая».
    В июне в дневнике продолжается та же тема: «Мы обсуждали план избав-
    ления от матери и сделали его более четким. Довольно странно, но у меня
    не было угрызений совести». 22 июня, в день преступления, Полина записа-
    ла: «Я пишу рано утром перед событием. Прошлой ночью я была очень взвол-
    нованна, совсем как накануне Рождества. Хотя приятных снов у меня не бы-
    ло».

    Эти откровения преступницы, оглашенные в судебном заседании, произве-
    ли на всех ошеломляющее впечатление. Но подружки взирали на судебное
    действо с любопытством обыкновенных школьниц, в то время как приводились
    все новые и новые свидетельства, доказывающие их лживость и лицемерие,
    патологическую тягу к извращенным наслаждениям, рисующие их убогий, ог-
    раниченный мир.

    Странные Дебора и Ланселот

    Большинство свидетельств суд получил от матери Джульетты. Миссис Халм
    рассказала, что девушки собирались написать роман и практиковались в со-
    чинении странных писем друг другу, используя исторические псевдонимы.
    Джульетта взяла имя короля Чарльза II, потом стала Деборой. Полина Пар-
    кер с начала этой странной переписки называла себя благородным рыцарем
    Ланселотом.
    Все это были персонажи известной средневековой драмы.
    Поначалу письма были полны романтических эпизодов, сплетавшихся в
    фантастический мир, в который постепенно погружались героини этого
    действа. Вскоре тон писем стал более мрачным. В них появились описания
    невероятных садистских сцен с изнасилованием девиц и пытками рыцарей. В
    то же время усилилось взаимное влечение девушек. Вскоре они стали спать
    вместе. Одна из них впоследствии признавалась: «Мы представляли себя
    святыми, занимающимися любовью в постели. Мы занимались этим, не
    чувствуя усталости. Как прекрасно чувствовать себя удовлетворенными!»
    Подруги часто сбегали с уроков и уединялись в сельском амбаре, где
    предавались любовным утехам, заканчивая свой день обливанием друг друга
    в ручье. Они мечтали о том, что уедут в Америку, сказочно разбогатеют и
    вместе купят хороший дом, в котором прислуживать им будут евнухи.
    Джульетта признавалась, что чувствовала себя «в безопасности» рядом с
    Полиной. Оказывается, еще ребенком ее привезли в Лондон во время войны,
    и эта обстановка глубоко травмировала ее. Одна из их игр была на «воен-
    ную» тему: Полина обнимала Джульетту, а та в это время издавала воющий
    звук падающих авиабомб.
    Это был, как писала Джульетта Полине, только их потаенный мир, в ко-
    торый никто другой не допускался.
    Миссис Халм прибыла в Новую Зеландию с мужем и дочерью, когда той бы-
    ло пять лет. Поначалу она приветствовала дружбу Джульетты с Полиной. Ма-
    тери казалось, что это поможет малышке быстрее освоиться на новом месте.
    «Знала бы я, к чему это приведет, я бы сама убила это бесчувственное су-
    щество!» — всхлипывала несчастная женщина, отвечая на вопросы судьи.
    Вот еще одна выдержка из дневника Полины. «Проституция — неплохое за-
    нятие, чтобы делать деньги, а какое удовольствие вы получаете, занимаясь
    этим! Мы открыли в себе блестящие способности в сексе. Вероятно, не ос-
    талось ничего такого в этой области, чего мы не умеем».
    Эти слова вряд ли заставят кого-либо усомниться в том, что подружки
    прекрасно знали, что творили. Позже, когда Полину вызвали для дачи пока-
    заний, ее высокомерие свело на нет все аргументы защиты. Когда ее спро-
    сили, знала ли она, что убийство — преступление, Полина с усмешкой отве-
    тила: «Я знала, что убивать грешно. Я знала это, когда убивала. Только
    абсолютный идиот не понимает, что это порочно».
    Адвокаты заявили, что не сомневаются в виновности своих подзащитных,
    но не уверены в их нормальном психическом состоянии.
    Медицинский эксперт доктор Медликат утверждал, что каждая из обвиняе-
    мых «хрупка, как ребенок, который только начинает ходить», что предки
    обеих девушек были предрасположены к болезням и это привело к неуравно-
    вешенности, а затем и к расстройству психики юных преступниц.
    Доктор передал заявление одной из девушек во время медицинской экс-
    пертизы: «Я верю, что мы гении. Я не хочу ставить себя выше закона — я
    просто вне его». «С моей точки зрения, — заключил эксперт, — они агрессив-
    ны, социально опасны и могут быть признаны невменяемыми».
    Это мнение не разделял другой судебно-медицинский эксперт, доктор
    Чарльз Беннет, который отстаивал свою точку зрения на суде: «Я нахожу,
    что обе преступницы, без сомнения, отдают себе полный отчет в содеянном.
    Но я очень сомневаюсь, что эти несовершеннолетние развратницы придают
    хоть какое-либо значение тому, что думает о них общество».
    После тщательного рассмотрения дела суду предстояло решить, являются
    ли обвиняемые психически больными. Судья Адаме обратился к присяжным:
    «Ключевым словом является слово «знаю». Оно должно быть рассмотрено по
    отношению к каждому моменту преступления. Были ли умы этих девушек в
    таком смятении, что они не ведали, что творили? Вот это, дамы и господа
    присяжные, вы и должны установить».
    Через два часа пятнадцать минут был вынесен приговор — виновны. Блуж-
    дающая улыбка скользнула по лицам несовершеннолетних убийц, когда им
    объявили, что они будут заключены в тюрьму на неопределенный срок.
    Но через четыре года, после многочисленных психиатрических и меди-
    цинских экспертиз, преступницы оказались на свободе.
    Полина и Джульетта по-прежнему остались подругами, но пламя прошлых
    взаимоотношений за время разлуки угасло.
    Герберт Рипер жил с матерью Полины 25 лет, хотя официально они не
    состояли в браке. Возможно, последнее обстоятельство каким-то образом
    повлияло на характер девочки, которая с детства познала чувство отчуж-
    денности.
    Когда Полину освободили, человек, который был ей вместо отца, воск-
    ликнул: «Это не расплата за отнятую у человека жизнь. Только дьявол мог
    совершить такое! Сущий дьявол!»

    КАРЛ И ИЛЬЗА КОХ: Тени в аду

    Среди заплечных дел мастеров «третьего рейха» Карл и Ильза Кох выде-
    ляются особо. Они заправляли конвейером смерти в концентрационном лагере
    Бухенвальд, перемоловшем десятки тысяч жизней. Даже их коллегам из СС
    становилось не по себе, когда фрау Кох хвасталась абажурами, сделанными
    из человеческой кожи.

    Нацисты создали на оккупированной ими территории множество концлаге-
    рей, предназначенных для так называемого «расового очищения» Европы. То,
    что их узниками были дети, инвалиды, старики, совершенно беззащитные лю-
    ди, не имело никакого значения для садистов из СС. Освенцим, Треблинка,
    Дахау и Бухенвальд стали сущим адом на земле, где людей систематически
    травили в газовых камерах, морили голодом, избивали и заставляли рабо-
    тать до изнеможения.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    Эта облава была крупнейшей из всех, какие когда-либо видел Чикаго.
    Полиция переворачивала вверх дном каждый склад, каждую фабрику. Опасаясь
    за свой бизнес, «крестный отец» чикагской мафии Аль Каноне и другие бос-
    сы организованной преступности предложили полиции свою помощь в поисках
    убийцы.
    Ричард Леб присоединился к разгневанным гражданам, которые откликну-
    лись на призыв полиции помочь обыскивать склады и строения. Один из по-
    лицейских слышал, как Леб сказал: «Это мог сделать любой из нас». Друго-
    му полицейскому он заметил: «Если бы мне нужно было выбрать кого-нибудь,
    чтобы похитить или убить, я бы выбрал именно такого петушка».
    В течение последующих дней «супермены» поняли, что безупречный, по их
    мнению, план полностью рушится.
    В одном из пригородных водоемов полиция обнаружила корпус пишущей ма-
    шинки, шрифт которой совпадал с отпечатком текста с требованием выкупа.
    Кроме того, рядом с водосточной трубой была найдена окровавленная ста-
    меска.
    Было обнаружено еще одно вещественное доказательство преступления.
    Около тела Бобби нашли очки — Леопольд потерял их, когда заталкивал уби-
    того мальчика в трубу. А таких очков чикагский оптик продал только три
    пары. Одна пара принадлежала женщине, которая была в очках, когда к ней
    в дверь постучалась полиция; другую приобрел богатый адвокат, находив-
    шийся в данный момент в Европе. Таким образом, Натан Леопольд-младший
    стал подозреваемым номер один.

    Расследование

    Леопольд встретил полицию, искусно имитируя оскорбленную невинность.
    По его словам, неделю назад он был на прогулке и наблюдал за птицами.
    Да, возможно, он потерял очки. Но разве это доказывает его причастность
    к убийству? Контрдоводов у полиции пока не было: в последние дни шел
    сильный дождь, и на очках не осталось никаких отпечатков. Однако,
    встретившись взглядом с полицейскими, преступник вдруг занервничал и вы-
    палил: «Какой смысл был убивать его мне, которому не нужны деньги? Мой
    отец богат. Если я нуждался в средствах, все что я должен был сделать, —
    это обратиться к отцу». Леопольд добавил, что он и Леб в тот вечер
    разъезжали на автомобиле с девушками, которые им известны как Эдна и Мэ-
    ри.
    Оба молодых человека были помещены в отдельные комнаты шикарной гос-
    тиницы «Ла Сол» дня дальнейшего расследования. Так распорядился районный
    прокурор. Хотя подозреваемые официально не находились под арестом, у
    прокурора было предчувствие, что задержанные — именно те, кого разыски-
    вает полиция.
    Леопольд сделал заявление местной газете, в котором он снисходительно
    сетовал на свое затруднительное положение: «Я не обвиняю полицию, задер-
    жавшую меня. Мне довелось побывать у водоема раньше, чем возле него были
    найдены мои очки, и вполне возможно, что я потерял их. Мне жаль, что так
    получилось, так как это приносит беспокойство моей семье. Но я, конечно,
    буду рад сделать все, чтобы помочь полиции».

    «Теперь мы их схватим!»

    У полиции, в распоряжении которой оказалась пишущая машинка, не было
    сомнений в том, что письмо с требованием выкупа было отпечатано на ней.
    Наконец появилось самое веское доказательство причастности Леопольда и
    Леба к убийству. Дотошные журналисты раздобыли письма, которые Леб печа-
    тал на этой машинке, когда учился в университете. Независимые эксперты
    подтвердили идентичность шрифтов. Прокурор, воодушевленный новыми улика-
    ми, воскликнул: «Наконец-то мы их схватим!»
    Леопольд назвал имя студента, который якобы дал ему машинку. Студента
    разыскали быстро и признали невиновным.
    Леопольд продолжал изворачиваться. Вызвали владельца гаража, откуда
    была взята напрокат машина. Тот заявил, что автомобиль, на котором моло-
    дые люди якобы катались с таинственными девушками, Той ночью не покидал
    места своей стоянки.
    Перед лицом многочисленных доказательств Леопольд «раскололся»
    первым. Вскоре за ним сдался и Леб. Он потряс полицию своим признанием:
    «Это была шутка, мы просто хотели осуществить идеальное убийство. Мы ни-
    чего не имели против мальчика. Я сожалею, что это случилось».

    Безнаказанность

    Леб заявил, что за рулем был он, а мальчика убил Леопольд. Он в дета-
    лях описал извращенные сексуальные акты, которыми наслаждался Леопольд,
    словно эти откровения могли смягчить его собственную вину.
    Чикаго бушевал. Толпа требовала для убийц высшей меры наказания.
    В тюрьме эти подонки, возомнившие себя суперменами, оказались на по-
    ложении прокаженных. Ни один адвокат не брался за их защиту: этого было
    бы достаточно, чтобы разрушить даже самую выдающуюся карьеру. Лео-
    польду-старшему пришлось буквально стать на колени перед известным адво-
    катом, специалистом по гражданским правам Кларенсом Дарроу и умолять его
    взяться за это дело. Дарроу позже вспоминал: «Я знал, что не может быть
    и речи об освобождении этих молодых людей. Но я хотел спасти их по край-
    ней мере от электрического стула. Это была неблагодарная работа».
    Дарроу был одним из самых блестящих адвокатов своего времени. Но он
    знал, что никакая юридическая технология, как бы хорошо отлажена она ни
    была, не поможет убийцам. Самое большее, на что он мог надеяться, — это
    доказать, что юноши были невменяемы, совершая жестокое и бессмысленное
    преступление. Он выбрал суд без присяжных.

    Борьба за жизнь убийц

    Решение адвоката защищать убийц не нашло понимания в обществе. «Пуб-

    лике казалось, что мы совершаем преступление, защищая этих людей. Но они
    нуждались в защите не меньше, чем любые другие обвиняемые в суде, решаю-
    щем их судьбы. Бессмысленная и безосновательная критика обрушилась на
    прокуроров, так как слушание дела затянулось.
    Рассказ о процессе был вынесен на первые страницы газет. Без преуве-
    личения, за ним внимательно следили во всем мире. Я редко заходил в свой
    офис в те трагические дни и редко читал письма, которые приходили кипа-
    ми. Они, как правило, были в высшей степени оскорбительными и жестоки-
    ми».
    Но Дарроу был неустрашим. Ни в коей мере не защищая и не стараясь
    смягчить того, что совершили преступники, Дарроу продолжал отстаивать их
    жизни. Убедительная просьба Дарроу о милосердии остается классической в
    американской судебной практике: «Я молюсь о времени, когда ненависть и
    жестокость перестанут отравлять сердца людей, когда мы сможем понять,
    что даже преступник имеет право на жизнь и что сострадание является выс-
    шим атрибутом как Божьего, так и людского суда».
    Настойчивость Дарроу была вознаграждена. Он убедил суд в том, что
    «начинающаяся паранойя» вызвала у обоих молодых людей временное
    расстройство психики. После тридцати трех дней суда, за которыми после-
    довал трехнедельный перерыв до вынесения окончательного приговора, Дар-
    роу посетил Леба и Леопольда и сообщил им, что они будут приговорены к
    пожизненному заключению за убийство и к 99 годам тюрьмы за похищение.
    Ходили слухи, что Дарроу получил за защиту миллион долларов, но годы
    спустя Дарроу ошеломил всех, поведав, что случилось, когда дело дошло до
    расчета. В действительности он получил только тридцать тысяч долларов,
    уплаченных с большой неохотой Натаном Леопольдом-старшим, который показал
    такое же холодное высокомерие, как и его сын. Передавая чек, отец убийцы
    сказал: «Мир полон выдающихся адвокатов, которые еще приплатили бы мне
    за предоставленную им возможность продемонстрировать свое искусство в
    таком выгодном деле».
    В тюрьме Леб и Леопольд благодаря своим отцам, не чаявшим в них души,
    ни в чем себе не отказывали. Осужденные вели роскошную жизнь за решеткой
    на зависть остальным заключенным.
    Они занимали смежные камеры, уставленные книгами, столами и бюро для
    хранения документов. Через охрану их снабжали контрабандными спиртными
    напитками, разрешали телефонные переговоры.
    Леопольд выращивал овощи, а Леб погряз в разврате, склоняя осужденных
    молодых мужчин к удовлетворению своих сексуальных наклонностей и подку-
    пая охранников, чтобы те не мешали его развлечениям.

    Расплата

    В 1936 году Леб «положил глаз» на осужденного Джеймса Дея. Как-то он
    подошел к Дею в библиотеке и предложил: «Будь моим». Дей отказался, но
    Леб преследовал его при каждой встрече. Однажды Леб вошел в душ с брит-
    вой и стал добиваться своего. Дей отказался, последовала схватка, в ре-
    зультате которой оружие оказалось в руках жертвы. Обезумевший от злости
    Дей буквально искромсал бритвой насильника, нанеся ему 56 ран, одна из
    которых оказалась смертельной.
    Сообщник Леба просидел в тюрьме 34 года и был помилован в 1958 году.
    После освобождения Натан Леопольд устроил пресс-конференцию, на которой
    заявил: «Я сломленный старый человек. Мне хотелось бы искупить свою вину,
    помогая другим».
    Он отправился в одно из островных государств Латинской Америки, где
    работал техником в церковной лаборатории за десять долларов в неделю, и
    написал книгу «Жизнь плюс 99 лет». Когда его спросили, думает ли он ког-
    да-нибудь о несчастном Бобби Френксе, Леопольд ответил: «Эти мысли от-
    равляют все мое существование. Я не могу думать ни о чем другом».
    30 августа 1971 года Леопольд скончался от сердечной недостаточности
    на острове Пуэрто-Рико.
    Преступление Леба и Леопольда вошло в историю американской кримина-
    листики как одно из так называемых немотивированных убийств, совершенных
    на почве «суперменства». К несчастью, у возомнивших себя сверхчеловеками
    юнцов из богатого гангстерскими традициями Чикаго нашлось немало после-
    дователей по обе стороны Атлантики.
    Особенно разрушительную работу проделали идеи Фридриха Ницше на его
    родине, где плоды парадоксального мышления психически нездорового чело-
    века легли в основу идеологии и практики нацизма. То, чего американская
    Фемцда не могла простил» двум юным оболтусам, присвоившим себе Право
    распоряжаться чужой жизнью, стало основой государственной политики в од-
    ной из крупнейших стран Европы. Миллионами жертв оплатило человечество
    людоедскую теорию «расового превосходства», которая обрекала на уничто-
    жение целые народы. Конец этому безумию, справедливо названному чумой XX
    века, положила победа над германским нацизмом, 50-летае которой нынче
    отметил весь мир.
    Это послесловие логически завершает полузабытую историю о двух юнцах,
    которым захотелось стать «суперменами»…

    ПАРКЕР И ХАЛМ: Смертный грех

    Полина Паркер и Джульетта Халм внешне ничем не отличались от обыкно-
    венных школьниц. Но именно они, несовершеннолетние лесбиянки, убили
    мать Полины. Кем же они были? Убийцами или просто не совсем нормальными
    девчонками?

    Анализируя поведение сообщниц, криминалисты пришли к выводу, что по-
    рознь девушки никогда не переступили бы последнюю черту. К преступлению
    их подтолкнуло роковое партнерство.
    Они вели себя так, словно какое-то безумие охватило этих двух легко-
    мысленных подружек, которые замкнулись в своем обособленном мирке извра-
    щенного секса, сопряженного с убийством.
    Когда Джульетта Халм и Полина Паркер предстали перед судом в новозе-
    ландском городе Крайстчерче, этот скандальный процесс получил широкую
    огласку из-за интимных подробностей, выявленных в ходе расследования.
    Как и в деле Леба и Леопольда, психологи были бессильны в попытках
    объяснить, как союз двух внешне нормальных молодых людей привел их к
    преступлению. А именно это и произошло. Когда их мирку стало угрожать
    вмешательство извне, Джульетта и Полина решились на убийство.
    Жертвой оказалась мать Полины — Онора Мэри Паркер. Избив женщину до
    смерти, эта парочка пыталась скрыть свое преступление, заявив, что с
    женщиной произошел несчастный случай. Но в конце концов обычными поли-

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    В 1955 году самолеты повстанцев, поддержанных военными, атаковали
    президентский дворец. Бомбы не попали в цель, но погибли сотни мирных
    граждан. Вооруженные банды вышли на улицы, грабя магазины, офисы и даже
    церкви. Армейский гарнизон в Кордове поднялся против президента. Перон
    спешно покинул страну и на борту парагвайской канонерки отправился в
    изгнание.

    Пещера Аладдина

    После бегства диктатора аргентинцам было разрешено посмотреть, как в
    действительности жила их Эвита. Для широкой публики открылись порталы ее
    изумительного дворца.
    «Это было зрелище, которое затмило бы пещеру Аладдина», — писал кор-
    респондент «Дейли экспресс», после того как осмотрел несметные богатства
    покойной супруги аргентинского экс-президента. Стеклянные полочки ярус за
    ярусом отражали блеск выставленных драгоценностей, которые были оценены
    в два миллиона фунтов стерлингов. Немного дальше мерцали и вспыхивали
    бриллианты величиной почти с голубиное яйцо. Воротник, инкрустированный
    драгоценными камнями, был толщиной в пять сантиметров.
    Я увидел по крайней мере четыреста платьев — все великолепного фасона
    и все безумно дорогие. А эксперты подсчитали, что Эвита имела столько
    пар туфель, что их хватило бы на четыреста лет. Все драгоценности, одеж-
    да и картины, как считают, — это только часть того, что Перон и его жена
    приобрели за неполные десять лет пребывания у власти. Правительство по-
    лагает, что большую часть богатства они переправили в Швейцарию. Перон
    однажды сказал: «Единственная драгоценность, которую я когда-либо пода-
    рил моей жене, было обручальное кольцо».
    Эти события, случись они в любой другой части мира, а не в Латинской
    Америке, на том бы и закончились. Однако в 1973 году, после почти двад-
    цатилетнего изгнания, Перон вновь вернулся к власти вместе со своей
    третьей женой. Из-за ностальгии по старым добрым временам, которых,
    впрочем, никогда и не было, люди приветствовали человека, который сделал
    головокружительную карьеру, заигрывая с рабочими. Многие из них так и не
    поняли, что Перон играл краплеными картами.
    В 1974 году престарелый аргентинский диктатор умер, передав бразды
    правления Исабелите Перон, на которой он женился в шестьдесят пять лет.
    По масштабам коррупции она превзошла обоих — и мужа, и его предыдущую
    жену. Арестованная в 1976 году после смещения с поста президента, Исабе-
    лита была обвинена в хищении миллиона долларов, предназначенных для бла-
    готворительных целей. Обвиненная в присвоении денег и использовании го-
    сударственного имущества в корыстных целях, Исабелита была заключена в
    тюрьму и вышла оттуда в 1981 году, отбыв две трети положенного срока.
    Несмотря на все это, имя Перона до сих пор вызывает ностальгию у ар-
    гентинцев, многие из которых и сегодня привычно считают, что «сильный»
    означает «справедливый».

    ЛЕБ И ЛЕОПОЛЬД: «Супермены» из Чикаго

    Двое молодых людей из Чикаго изобрели новый вид преступления —
    «убийство для возбуждения». Ричард Леб и Натан Леопольд, начитавшись
    Ницше, выбрали своей жертвой 14-летнего мальчика. Возомнив себя суперме-
    нами, они пошли на кровавое преступление без тени сомнения в своей без-
    наказанности.

    Термин «убийство для возбуждения» относительно новый в лексиконе, ха-
    рактеризующем уголовные преступления. С незапамятных времен люди убивали
    из ненависти, из-за денег, из мести, а также из темных сексуальных по-
    буждений, не подконтрольных их разуму. Но в 1924 году в Америке выраже-
    ние «трил-киллинг» было использовано, чтобы описать преступление
    дьявольского дуэта, который лишил жизни 14-летнего мальчика просто так,
    для получения удовольствия.
    Семнадцатилетний Ричард Леб и восемнадцатилетний Натан Леопольд вооб-
    разили себя настолько выше простых смертных, что решили распорядиться
    чужой жизнью. Они уверили себя, что детективы будут поставлены в тупик —
    нет мотивов преступления, нет улик, нет подозреваемых — и что они будут
    упиваться безнаказанностью за содеянное. То, что они были схвачены из-за
    простейшей ошибки, свидетельствует о примитивизме их мышления и ущерб-
    ности теории о том, что «суперменам» под силу совершить идеально сплани-
    рованное преступление.
    Эта парочка выросла в Чикаго и ни в чем не нуждалась. У обоих были
    богатые родители, которые души в них не чаяли и потворствовали каждому
    их желанию. Отцу Леба принадлежала сеть универсальных магазинов. Натан
    Леопольд-старший был судовладельцем, одним из самых богатых людей в Чи-
    каго и, как и отец Леба, щедро тратил деньги на сына.
    Сильный, красивый, атлетически сложенный Леб был распутным, но умным
    и весьма способным молодым человеком. Семнадцатилетний юноша стал самым
    молодым выпускником Мичиганского университета. Он никогда не испытывал
    нужды в средствах. По первому слову Леба-младшего семейный шофер отвозил
    его в офис отца, где Ричард беспрекословно получал любые деньги. Однако
    этого избалованному родительским вниманием юнцу было мало, и он стал за-
    думываться о чем-то таком, что еще больше возбудило бы его страсть к
    «острым ощущениям».
    Натан Леопольд был таким же умным, но не таким ярким, как его прия-
    тель. У этого неуклюжего парня была увеличена щитовидная железа. Низко-
    рослый, с округлыми плечами, в четырнадцать лет он проявлял склонность к
    гомосексуализму. И тем не менее Леопольд тоже был своего рода маленьким
    гением: говорил на десяти языках и к своим восемнадцати успел окончить
    Чикагский университет со степенью бакалавра философии. Психиатры говори-
    ли потом, что Леопольд находился под влиянием Леба. Он восхищался своим
    младшим приятелем, стремился быть таким же сильным, как и Леб. Леопольд
    увлеченно «проглатывал» работы немецкого философа Фридриха Ницше и ста-
    рался подражать его героям-суперменам. Поняв, что «недотягивает» до это-
    го идеала, он вообразил себя «суперженщиной», рабой красивого, сильного,
    всемогущего короля. И когда Ричард Леб поделился с приятелем мыслью о
    «возбуждающем» убийстве, он почти не сомневался в том, что Леопольд ста-

    нет его сообщником.
    В письме, которое Ричард написал Натану до убийства, были строки:
    «Супермен не отвечает за то, что он делает, но он не имеет права на
    ошибку. Мы — супермены! Ничто не может стоять на нашем пути».
    Заговор, обдуманный еще в январе 1924 года, преступникам удалось осу-
    ществить только в мае. Четыре месяца шла детальная проработка злодейско-
    го плана. В последний момент Леопольд предложил потребовать выкуп за
    возвращение мальчика, который к тому времени будет уже мертв. В письмах
    друг другу сообщники обсуждали план убийства подетально, возбужденно
    споря о том, что и как предстоит сделать. Наконец обоюдное согласие было
    достигнуто и выбрана жертва: четырнадцатилетний Бобби Френкс.
    Леб знал Бобби по совместным тренировкам на теннисном корте. Мальчик
    считал его своим другом и не задумываясь согласился покататься с ним на
    автомобиле. Бобби был из хорошей семьи и посещал частную школу по со-
    седству с домом, где жили его будущие убийцы.
    Убийство было назначено на 24 мая. Накануне Леопольд поселился в чи-
    кагской гостинице «Моррисон». Под вымышленным именем он записался в жур-
    нале регистрации как торговец из Иллинойса. Затем арендовал автомобиль в
    одной из фирм в центре города. И когда президент компании Джозеф Якобс
    потребовал поручительства, Леопольд с готовностью дал ему имя и номер
    телефона некоего Луи Мейсона — в действительности Леба. Джозеф Якобс
    позвонил и получил информацию о мнимой финансовой стабильности нанимате-
    ля. Оставив залог в пятьдесят долларов, Леопольд два часа покружил по
    городу, после чего вернул машину Якобсу и сказал, что позже возьмет ее
    снова.
    Вернувшись в номер, Леопольд прокрутил в уме план убийства. Он свя-
    зался с банком, чтобы быть уверенным, что счет, который он открыл на чу-
    жое имя, действует. Преступник надеялся, что банк готов принять деньги,
    которые они предполагали получить в виде выкупа.
    В четыре часа дня, когда дети выходили на улицу, «супермены» подъеха-
    ли к зданию школы, где учился Бобби. В местном хозяйственном магазине
    они заблаговременно купили стамеску, веревку и соляную кислоту, с по-
    мощью которой убийцы намеревались изуродовать лицо подростка. Два заря-
    женных пистолета из отцовской коллекции делали злодейский набор доста-
    точно полным.
    «Эй, Бобби, хочешь прокатиться?»- крикнул Леб, который сидел в глубине
    машины, пряча стамеску с большой ручкой, обернутой липкой лентой, чтобы
    было удобнее держать в руках орудие убийства. Ничего не подозревающий
    мальчишка шмыгнул в кабину, удобно устраиваясь на переднем сиденье.
    Леопольд направил машину на север, где движение транспорта было осо-
    бенно оживленным. Едва они выехали за город, как Леб ударил мальчика
    стамеской по голове. Тот свалился с сиденья. Леопольд, по его собствен-
    ному признанию, страшно испугался, когда увидел, как брызнула кровь, и
    воскликнул: «О Боже! Я не знал, что это так ужасно».
    Леопольд вел машину, а Леб деловито заткнул рот Бобби тряпкой и за-
    вернул остывающее тело в халат. Бобби медленно умирал, истекая кровью. В
    нескольких милях от города преступники припарковали машину и спокойно
    перекусили, дожидаясь темноты.
    Когда сгустились сумерки, убийцы зашли в ресторан поужинать. Потом
    они поехали на окраину города, где через осушенное болото проходят же-
    лезнодорожные пути. Леопольд натянул болотные сапоги и перенес труп че-
    рез грязь. Мальчик был раздет еще в машине, и Леопольд с трудом затолкал
    обнаженное тело в водосточную трубу. Вспотев от напряжения, он снял
    пальто.
    Вглядываясь в темноту, убийцы были уверены, что следы преступления
    надежно скрыты.
    Но всего предусмотреть они не смогли: маленькая ступня убитого
    мальчика виднелась из трубы.
    Преступники оставили автомобиль около большого жилого дома вблизи
    особняка Леопольда и приступили к реализации второй части плана — сос-
    тавлению на пишущей машинке письма о выкупе. Оно начиналось словами:
    «Ваш мальчик похищен». Далее выдвигалось требование поместить в коробку
    из-под сигар десять тысяч «зеленых» в старых непомеченных купюрах досто-
    инством в двадцать и пятьдесят долларов. Коробка должна быть завернута в
    белую бумагу и опечатана. Письмо подписали вымышленным именем: Джордж
    Джонстон.
    Отправив письмо по почте, преступники пересекли границу штата Индиа-
    на, нашли уединенное место на фермерском поле, где и закопали одежду
    Бобби. Незадолго до полуночи Леб приказал Леопольду позвонить родителям
    Френкса. Леопольд сказал испуганной матери: «Ваш сын в безопасности, ему
    ничто не угрожает. Если заявите в полицию, он будет убит немедленно.
    Завтра получите письмо с инструкциями».

    Труп в водосточной трубе

    После этого телефонного звонка отец Бобби сразу же связался со своим
    адвокатом. Необходимо было обеспечить соблюдение тайны, чтобы ничего не
    просочилось в прессу. Он хотел выиграть время и выследить похитителей.
    На следующий день убийцы смыли пятна крови с машины и отогнали ее к
    заброшенной строительной площадке на краю города, где сожгли запачканный
    кровью халат, в который заворачивали тело Бобби. Они были методичны и
    последовательны в своих действиях. Пишущую машинку разбили на части,
    шрифт и каретку разбросали по разным водоемам.
    Вскоре преступники поняли, что шансы получить деньги от отчаявшихся
    родителей мальчика равны нулю. Бригада путейных рабочих, делая обход же-
    лезнодорожного полотна, заметила выступающую из водосточной трубы ступню
    ребенка.
    Тем временем отец Бобби получил новое послание от похитителей сына:
    «Уважаемый господин, немедленно отправляйтесь к последней платформе по-
    езда вдоль восточной стороны путей. Держите наготове ваш пакет. На крыше
    фабрики, расположенной рядом с железной дорогой, находится водонапорная
    башня с надписью «Чемпион». Пройдите к южной границе фабрики, досчитайте
    быстро до пяти и сразу же бросайте пакет в восточном направлении как
    можно дальше. Помните, что это ваш единственный шанс получить сына. С
    уважением, Джордж Джонстон».
    Это запоздалое письмо с требованием выкупа дошло до адресата почти
    одновременно с сообщением о смерти сына. Двоюродный брат опознал тело
    мальчика. Поиск похитителей превратился в полномасштабную полицейскую
    операцию.

    Подозреваемый номер один

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    под властью президента Рамона Кастильо. Антиправительственный заговор
    возглавили армейские офицеры, объединенные в тайное общество «Молодые
    орлы». Среди них был и полковник Перон. Ашифашистская позиция президента
    раздражала военных, среди которых было немало офицеров итальянского про-
    исхождения, боготворивших Муссолини.
    Во время переворота Перон служил в военном ведомстве и считался одним
    из самых ярых профашистски настроенных офицеров. Новыми властями он был
    назначен на высокий пост в министерстве труда, созданном военной хунтой.
    Рабочее движение в Аргентине традиционно контролировалось профсоюза-
    ми. Перон решил слить рабочих в один военизированный союз, где бы гос-
    подствовали тоталитарные порядки, которыми он восхищался во время поезд-
    ки в нацистскую Германию и фашистскую Италию.
    Перон использовал все свое обаяние, чтобы привлечь на свою сторону
    руководителей профсоюзов, создать в глазах рабочих имидж «старшего бра-
    та», который стремится облегчить их экономическое и социальное положе-
    ние.
    Несколько месяцев назад этих же людей он называл коммунистическими
    подонками и отбросами общества. Но накануне выборов нужно было получить
    от народа мандат доверия, а Перон был уверен, что лесть — лучший способ
    добыть голоса избирателей.
    Он добился того, чтобы переговоры о зарплате между рабочими и предп-
    ринимателями проходили через его ведомство. Перону это было выгодно,
    взятки от профсоюзных боссов и владельцев предприятий тайно переправля-
    лись на его банковский счет в Швейцарии.
    Перон ввел оплачиваемые отпуска, доплаты к Рождеству и другие льготы.
    В то время как трудящиеся приветствовали эти краткосрочные меры, предп-
    риниматели роптали из-за потери рычагов управления, а профсоюзы послушно
    следовали правительственной политике. И те и другие были жертвами попы-
    ток Хуана Перона ввести режим военной диктатуры, основанный на поддержке
    масс.
    По мере того как в Европе рушились диктаторские режимы, которыми так
    восхищались аргентинские военные, в стране разрасталось движение в защи-
    ту демократии. В августе 1945 года было отменено чрезвычайное положение,
    введенное во время войны. В следующем месяце по улицам аргентинской сто-
    лицы прошла полумиллионная демонстрация. Население требовало соблюдения
    прав человека. Это испугало правительство и вызвало волну арестов. А
    когда среди самих военных возникли разногласия и мнение многих из них
    совпало с позицией рабочих, Перон решил, что настало время подняться на
    вершину власти. Он выступил по радио, призывая рабочих к решительным
    действиям». Этот смелый, но демагогический призыв закончился арестом по
    обвинению в призыве к общественным беспорядкам и заключением будущего
    президента под стражу.
    Когда Перона арестовывали, его любовница Эва Дуарте свирепо дралась с
    солдатами, выкрикивая ругательства, в то время как сам полковник не ока-
    зывал сопротивления. Эва устроила митинг в поддержку Перона, прибегнув к
    помощи профсоюзов, которые он опекал. Беспорядки на улицах Буэнос-Айреса
    продолжались двое суток. В конце концов военные уступили, и Перон был
    отпущен. Политический статус опального полковника повысился как никогда.
    Поняв, что его мечтам о неофашистской рабочей милиции не суждено
    сбыться, Хуан Перон ушел в отставку и выступил в качестве лидера новой
    рабочей партии.
    Первым шагом Перона на пути к диктатуре была ликвидация профсоюзов
    обувщиков и текстильщиков, которые не захотели подчиниться тоталитарным
    принципам организации профсоюзного движения.
    В течение полугода со строптивыми руководителями рабочего движения
    было покончено, и поверженных лидеров выслали из страны.
    Чтобы получить кредит доверия на предстоящих президентских выборах,
    Перону нужна была также победа над католической иерархией, особенно если
    учесть, что церковь публично осуждала его связь с Эвой Дуарте. Он раз-
    велся со своей женой, надеясь жениться на Эвите, которая была моложе его
    на 24 года. В 1945 году Перону наконец удалось убедить церковь, которая
    в то время не признавала разводы, сделать для него исключение и благос-
    ловить брак с Эвитой.
    В 1946 году Перон осуществил свою мечту на президентских выборах в
    Аргентине. В борьбе за власть он заручился поддержкой рабочих. Страна
    была готова принять нового лидера. Он пришел к власти на волне больших
    ожиданий и надежд. Богатая природными ресурсами Аргентина использовала
    войну, которая бушевала далеко от ее границ, для укрепления своей эконо-
    мики. Бизнес процветал, и в банках накопились огромные суммы денег.
    «Несомненно, Перон чрезвычайно плохо управлял системой, — писал анг-
    лийский историк Фернс в своем фундаментальном исследовании «Аргентина». —
    Как капризный ребенок, он хотел иметь все сразу. Он показал себя неспо-
    собным делать выбор и устанавливать приоритеты, которые необходимы для
    функционирования любой экономической системы. Он убеждал общество пове-
    рить в скорое и полное процветание. Но никто не мог предположить, что же
    ожидает страну в действительности».
    В материалах по исследованию Аргентины Джоном Симпсоном и Джейн Бен-
    нет сказано: «Все это было своеобразной формой благотворительности Перо-
    на. Он заставил рабочий класс почувствовать собственное достоинство и
    свое значение в национальной жизни Аргентины. Задача состояла не в том,
    чтобы дать власть рабочему классу, а чтобы подкупить его и передать
    власть Перону».
    Извращенные идеи социализма привязывали рабочих и предпринимателей к
    тоталитарному государству, которое открыто попирало демократию. Перон
    тратил огромные суммы государственных денег на национализацию пришедших
    в упадок железных дорог. Он стал мастером обещаний, которые никогда не
    выполнялись, любимцем рабочих, которые никогда не получали положенного
    от государства. Стремясь подкупить социальные низы, Перон установил для
    них щедрые льготы. Все это позднее привело Аргентину к экономическому
    краху, последствия которого не изжиты до сих пор.
    К 1949 году пероновские планы съела инфляция. Начались выступления
    вконец обнищавших трудящихся. Перон отреагировал резко, арестовывая дис-
    сидентов, преследуя церковников. Был принят драконовский закон, по кото-
    рому за оскорбление президента и государственных служащих следовало
    серьезное наказание. Газеты, критиковавшие Перона и Эвиту, были закрыты.
    Например, влиятельная и некогда популярная «Ла пренса» была превраще-
    на в рупор прирученных правительственных профсоюзов.

    Эва в эти годы активно изымала деньги у бизнесменов и землевла-
    дельцев, вкладывая огромные средства в то, что было названо крупнейшим в
    истории «взяточным» фондом. Он использовался для подкупа влиятельных лиц
    и проведения широко разрекламированных благотворительных кампаний. Эва
    действительно помогала строить школы и обучать детей, кормила голодных и
    открывала убежища для бездомных. Однако огромное количество собранных
    денег распределялось людьми, которые отвечали только перед нею. Ее эмис-
    сары разъезжали по всем фабрикам, цехам, строительным площадкам, чтобы
    собрать взносы, которые требовала новая Клеопатра.
    Предприятия, не внесшие средства добровольно, немедленно закрывались
    как нерентабельные.
    По оценкам экспертов, Эвита похитила из этого фонда 100 миллионов
    долларов и поместила их на секретные счета в швейцарских банках.
    Фонд, который создавался как общество, поддерживаемое добровольными
    взносами, вскоре стал напоминать мафиозную организацию. Эва решительно
    требовала платежей от каждого рабочего, который получал повышение, от
    каждого предпринимателя, который заявлял, что ему необходима госу-
    дарственная поддержка. Каждый возможный источник финансирования был ос-
    новательно «выдоен», так что широковещательные признания супруги прези-
    дента в любви к «простым людям» оказались не более чем мифом.
    Это не была нежная и грациозная женщина, какой она старалась казаться
    окружающим. «Первая леди» уверенно опиралась на мощь армии и полиции.
    Расходуемые ею суммы были напрямую связаны с интересами и потребностями
    диктаторского режима.

    Больше денег, меньше любви

    Автор книги «Эва Перон» Джон Барнс говорит, что после ее смерти сле-
    дователи нашли 14 миллионов долларов в деньгах и драгоценностях, о кото-
    рых она просто забыла. Несомненно, большая их часть была похищена из так
    называемого «фонда Эвы Перон».
    «Любовь народа питает меня», — изливалась Эвита перед журналистами, в
    то время как огромные суммы непроверенных и неучтенных денег поступали
    на ее банковские счета. Целые государственные учреждения работали чуть
    ли не сутками, чтобы поддерживать «фонд» этими невидимыми деньгами. На
    правительственном уровне президент страны подкупал политиков, чтобы они
    направляли миллионы долларов из общественных фондов в ее организацию. До
    настоящего времени никто не знает точно, сколько Пероны украли у Арген-
    тины. Но сумма исчисляется сотнями миллионов долларов.
    Эва была столь же алчна, сколь и тщеславна. Газеты, которые не уделя-
    ли должного внимания ее пышным балам и высоким гостям, неожиданно обна-
    руживали, что запасы бумаги истощились и пополнить их нечем. Завоевав
    дешевую популярность среди социальных низов, она так и не была принята в
    высшем обществе.
    Месть супруги президента снобистской элиты не знала границ. Однажды
    она щедро заплатила торговцу рыбой за то, чтобы он расположился около
    известного аристократического клуба в Буэнос-Айресе и торговал здесь в
    течение всего жаркого лета. А когда некий профсоюзный босс имел неосто-
    рожность где-то сказать, что Эвите лучше бы распоряжаться на кухне, чем
    лезть в политику, «первая леди» приказала арестовать вольнодумца и вну-
    шить ему уважение к властям с помощью электрического тока.
    Другой «еретик» по имени Виктор Белардо был арестован, потому что за-
    явил в радиоинтервью о своем согласии отдать все сбережения на благотво-
    рительные нужды при условии, что они не будут поглощены «фондом Эвиты».
    Пероны аккумулировали многие миллионы от доходов, получаемых за им-
    портно-экспортные лицензии. Предприниматели буквально осыпали их взятка-
    ми, чтобы иметь возможность торговать с внешним миром.
    Эва была непревзойденным организатором саморекламы. Однажды супруга
    президента пригласила женщин с детьми со всей страны, чтобы юные арген-
    тинцы получили от нее подарки: дескать, для Эвы все дети — ее дети. По-
    лиции пришлось потом разгонять многотысячную толпу, и по меньшей мере
    две матери вернулись домой без своих детей, погибших в давке.
    В 1951 году политическая власть Хуана и Эвиты пошатнулась, но лозунг,
    выдвинутый Пероном и обращенный к рабочим: «Живи сейчас — плати позже», —
    еще обеспечивал им поддержку части аргентинского общества. Однако на вы-
    борах 1951 года, когда Перон предложил избрать вице-президентом свою же-
    ну, обоих ждало разочарование. Несмотря на то, что многие еще верили в
    благодеяния Эвиты, это все-таки было слишком. Мысль о том, что властолю-
    бивая красотка может официально стать вторым лицом в государстве, броса-
    ла в дрожь военных, чьей поддержкой так дорожил президент. Не устраивал
    такой расклад сил и трудящихся. На стенах появился издевательский ло-
    зунг: «Да здравствует Перон-вдовец!» Другие произведения «настенной жи-
    вописи» изображали Эвиту в обнаженном виде, шагающую, подобно Гулливеру,
    сквозь массы лилипутов. Хуан Перон уступил давлению церкви и военных, и
    имя его жены не появилось в избирательных бюллетенях.
    Незадолго до очередных президентских выборов, которые Перон боялся
    проиграть, была предпринята еще одна попытка военного переворота, подав-
    ленная диктатором. Победа на октябрьских выборах была ему обеспечена. И
    действительно, Перон получил 62 процента голосов — значительно больше,
    чем в 1946 году. Народ все еще верил в обещанное тоталитарным режимом
    «светлое будущее».
    В следующем году первое действие национальной драмы неожиданно завер-
    шилось печальным событием: Эвита умерла от рака. Ей было всего тридцать
    три года. Накануне супруга президента совершила кругосветное путешест-
    вие, привлекая сердца и умы жителей разных континентов к своей стране.
    Тем не менее безвременная смерть предотвратила падение ее популярности в
    глазах сограждан. Уйдя из жизни, Эвита осталась в памяти своих разорен-
    ных почитателей прекрасной дамой в мехах и бриллиантах, а не властолюби-
    вой женой диктатора, который не без ее помощи лишил свой народ бо-
    гатства, привел нацию на край банкротства, заставлял невинные жертвы
    стонать под пытками в грязных тюрьмах.
    Вскоре экономическое положение в стране резко ухудшилось. Король ста-
    новился голым в глазах его прежних поклонников, вынужденных нести на се-
    бе бремя инфляции и усиливающегося террора со стороны тайной полиции.
    Более того, католическая церковь — традиционный источник и вдохновитель
    благотворительности в стране — почувствовала ухудшение ситуации, потеряв
    место в обществе из-за «фонда» Эвигы Перон. Университетские кафедры по-
    полнялись полуграмотными недоучками, которые получали престижные долж-
    ности от коррумпированных чиновников за взятки. Отряды личной гвардии
    Перона разграбили богатейшую национальную библиотеку и музей изобрази-
    тельного искусства в Буэнос-Айресе, откуда уникальные экспонаты перекоче-
    вали в домашнюю коллекцию диктатора.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    ведении которого будут находиться десять из двадцати трех команд
    «семьи». Специалисты по организованной преступности утверждают, что это
    было самое неразумное из всего сделанного Кастеллано. Давая конкуренту
    такую огромную власть, он создал внутри гангстерской империи две проти-
    востоящие и смертельно опасные для себя группы.
    Пол Кастелдано походил скорее на солидного бизнесмена, чем на
    гангстера. Что касается Готти, то новый босс был явно расположен к изво-
    ротливому и удачливому компаньону.
    Однако в марте 1980 года в личной жизни Готти произошла трагедия. Он
    очень любил своего второго ребенка — Фрэнка. Мальчику было 12 лет, когда
    он погиб, лопав под колеса машины, которую вел их сосед Джон Фавара.
    Готти решил отомстить незадачливому продавцу мебели, признанному полици-
    ей невиновным в гибели ребенка.
    Фавара стал получать анонимные письма с угрозами и подумывал перее-
    хать с семьей в другую часть штата, подальше от Готти.
    Всякий раз, когда Джон проезжал мимо дома Фавары, он складывал
    пальцы, как бы нажимая на взведенный курок.
    Четыре месяца спустя, когда Готти и его жена Виктория отдыхали во
    Флориде, продавец мебели внезапно исчез. Как заявили свидетели, не успел
    он припарковать свою машину около дома, как из темноты возникла чья-то
    фигура. Ударом по голове Фавара был сбит с ног и брошен в машину, кото-
    рая туг же исчезла в неизвестном направлении.
    Больше несчастного продавца мебели никто не видел.
    Готти тяжело переживал смерть маленького Фрэнка и каждый месяц прихо-
    дил на его могилу. Одна из комнат его дома была превращена в своеобраз-
    ный храм памяти погибшего сына. Фотографии мальчика были обрамлены тем-
    ным бархатом, который ниспадал тяжелыми складками вокруг позолоченных
    рамок.
    Что же касается гангстерского бизнеса Готти, то он продолжал процве-
    тать, тогда как гангстеры из остальных «семей» один за другим попадали в
    руки федеральной полиции.

    Плюс наркотики

    Подслушивающие устройства ФБР, размещенные в штаб-квартире
    нью-йоркской мафии, помогли полиции уличить гангстеров в незаконном
    игорном бизнесе. Многие сообщники Готти попали за решетку, но ему снова
    удалось ускользнуть.
    В июле 1981 года гангстеры заволновались — игорный бизнес нес крупные
    потери, недобирая по 50 тысяч долларов в месяц. А тут еще «семья» Гамби-
    но взялась за распространение наркотиков. Организация Кастеллано стара-
    лась держаться в стороне от наркобизнеса: босс полагал, что это дело
    подходит только «черным», и приходил в бешенство, когда его обвиняли в
    торговле героином.
    Оказалось, что за его спиной работал Готти, используя контакты «Сэм-
    ми-Быка» в подпольном наркобизнесе.
    По обвинению в торговле наркотиками были арестованы Джон Готти и трое
    его сообщников: мафиози Анджело Руджеро, адвокат из гангстерской «семьи»
    и директор водопроводной компании, где Готти в течение двадцати лет чис-
    лился мастером.
    Один из полицейских вспоминает: «Когда мы взяли этих парней в 1982
    году, Кастеппано был вне себя от ярости: «Слушай, Джонни, тебе лучше до-
    казать, что ты не замешан в этом», — заявил он. Но Готти не отрицал своей
    вины. Ему мерещились баснословные прибыли, которые могла принести
    «семье» торговля наркотиками.
    Обвинение было предъявлено и самому Кастеллано, и это было началом
    конца гангстерской деятельности Готти под его руководством. Недавние
    друзья стали смертельными врагами.
    Комиссией (гангстерское название комитета, составленного из предста-
    вителей всех пята «семей» мафии, которые контролируют город) было приня-
    то постановление, которым высшее руководство мафии решило оставить биз-
    нес по распространению наркотиков «черным». Четыре других клана в
    Нью-Йорке тут же нарушили договор, но Кастеллано заставил свои команды
    держаться в рамках обязательства. Главаря взбесило, что именно команда
    Джона Готти пренебрегла его приказом. После обвинений в запрещенной тор-
    говле героином Кастеллано заявил, что в иерархии «семьи» выскочке Джону
    Готти больше нет места.

    Преемник

    Кастеплано планировал нанести нарушителю конвенции ответный удар. С
    его подачи прокурор обвинил Готти и четырех других лидеров мафии в неза-
    конных операциях, связанных с наркобизнссом.
    В декабре 1985 года умер Делакроче — «крестный отец» нью-йоркской ма-
    фии и наставник Джона Готти. Вместе со смертью покровителя рухнули на-
    дежды Готти на продвижение в клане.
    В качестве преемника верховного босса Кастеллано назвал Томаса Бипот-
    ти. Тем самым Готти давалось понять, что его карьера окончена.
    16 декабря того же года новый кандидат на пост «крестного отца» и его
    подпевала решили навестить свой любимый ресторан «Спаркс». Здесь они со-
    бирались обсудить дальнейшую тактику мафиозной «семьи».
    В 17 часов 16 минут роскошный лимузин главаря мафии остановился у
    ресторана. Кастеплано был на полпути от входа, когда внезапные выстрелы
    сразили его. Сидевшему за рулем Томасу Бипотта тоже досталось несколько
    пуль.
    Убийца скрылся за углом, где его ждала машина. Некоторое время спустя
    Джон Готти и Сальваторе Гравано отметили удачу дорогим шампанским.
    Той же ночью Готти поклялся в верности клану и стал его «крестным от-
    цом». Один из «биографов» нью-йоркской мафии журналист Рено Франческини
    позднее вспоминал: «Я был в Лондоне и как только услышал об убийстве По-
    ла Кастеллано, сразу подумал: следующий «крестный отец» — Готти».
    После этого убийства Готти уже не скрываясь развернул торговлю нарко-
    тиками. Он также оставил в покое «белых воротничков», которых шантажиро-
    вал Кастеллано, отдав предпочтение традиционному гангстерскому способу
    добывания денег — с помощью оружия.

    Главари избежали суда

    Полиция утверждает, что Джон Готти стал главарем нью-йоркской мафии
    не столько благодаря своему авторитету в преступном мире, сколько из-за
    того, что его влиятельным соперникам не удалось избежать тюрьмы.
    Серия судов в начале восьмидесятых устранила лидеров мафии в Нью-Йор-
    ке. Всех, кроме Готти. Сработали отлаженный механизм тактики запугивания
    властей, умело построенный на привлекательной внешности имидж, а также
    блестящие способности адвоката Брюса Котлера.
    Джон Готти никогда не забывал о двойных агентах и время от времени
    преподавал им уроки жестокости.
    Билли Бой значился в досье ФБР как «солдат» в команде Готти, когда
    тот еще только начинал свою мафиозную карьеру. Это был тот самый чело-
    век, который сообщил федеральным властям, что его босс стал заниматься
    наркобизнесом. Он жил в Бруклине под вымышленным именем с тех пор, как
    его показания приведи к аресту нескольких гангстеров. Одним из них ока-
    зался брат Готти Джене, который получил за незаконную торговлю героином
    двадцатилетний срок.
    Рано утром Билли Бой отправился из дома на работу. Он не заметил ни
    троих мужчин, вышедших из автомобиля, запаркованного напротив, ни мгно-
    венно оказавшихся в их руках пистолетов. Когда стрельба прекратилась,
    тело Билли Боя было изрешечено пулями.
    Убийство организовал «Сэмми-Бык» — правая рука босса.
    В 1985 году Готти был обвинен в нападении на ремонтного рабочего и
    насильственном изъятии у него 325 долларов. Вспомним, что он уже сидел в
    тюрьме за кражу автомобиля, и еще раз удивимся потрясающей мелочности
    бандита, ворочавшего миллионами.
    Но пострадавший прекрасно знал, кто такой Готти. В больнице он заявил
    о потере памяти, и обвинения против мафиози отпали сами собой.
    Годом позже Готти попался на рэкете, и ему было предъявлено обвинение
    по трем статьям, включая убийство. Но и на этот раз преступнику удалось
    избежать правосудия. И в 1992 году, оказывается, он не приказывал уби-
    вать профсоюзного деятеля, который не платил мафии положенные «взносы».
    Правой рукой босса во всех этих преступлениях неизменно оставался его
    верный «лейтенант» Сальваторе.
    По его собственному признанию, во второй половине 80-х годов он со-
    вершил столько убийств, что о многих даже забыл.
    Сальваторе был арестован вместе с Готти. Обоих ждал суд, и полиция не
    сомневалась в том, что уж на этот раз преступникам не выкрутиться.
    Следствие располагало записями подслушанных телефонных переговоров,
    компрометирующих гангстеров, и двумя информаторами, готовыми свиде-
    тельствовать против обвиняемых.
    Но неожиданно Сэмми сам согласился выступить против мафии. Это был
    редчайший случай в истории криминалистики. Оказалось, что жестокий и
    хладнокровный убийца, отправивший на тот свет десятки людей, испытывал
    ужас перед потенциальной возможностью закончить жизнь на электрическом
    стуле. Поэтому в драматическом судебном разбирательстве в марте-апреле
    1992 года он стал свидетельствовать против Джона Готти и его империи.

    Без права на амнистию

    Постепенно сознаваясь во всех убийствах, совершенных по приказу Гот-
    ти, съежившись под пристальным взглядом «крестного отца», Сальваторе по-
    нимал, что теперь он конченый человек. В обмен на свидетельские показа-
    ния Сэмми мог рассчитывать на смягчение приговора за собственные прес-
    тупления. Над ним нависла угроза пожизненного заключения. Но все-таки
    это было лучше, чем смертная казнь.
    23 июня 1992 года Готти в последний раз надел свой выходной наряд —
    сшитый на заказ белый костюм и желтый шелковый галстук. Он был пригово-
    рен к пожизненному заключению без права на амнистию. Вместе с боссом был
    осужден его заместитель Фрэнк Локасио — «Фрэнки Лок», 59-летний прихвос-
    тень, также разоблаченный показаниями Сэмми.
    «Этого никогда бы не случилось, если бы они не стали врагами, — заявил
    известный специалист по проблемам борьбы с мафией Джордж Карменца. — Это
    был классический двухактный спектакль, который закончился вероломным
    предательством. Закономерный финал для таких негодяев, как эти двое».
    По слухам, не разгромленная до конца мафиозная империя Готти сейчас
    управляется его сыном, Джоном-младшим. Говорят, яблоко от яблони недале-
    ко падает. Время покажет, бывают ли исключения из этого правила.

    ХУАН И ЭВИТА: Утраченные иллюзии

    Диктатор Хуан Перон и его жена Эвита — бывшая певица из ночного клуба
    — много лет правили Аргентиной. Прикрываясь благими намерениями, они ог-
    рабили миллионы людей, привели страну на край банкротства. И все это
    проделывалось якобы «во имя аргентинского народа».

    Это была странная и на первый взгляд несовместимая парочка: певица с
    сомнительной репутацией и честолюбивый армейский полковник. Но они долго
    определяли курс латиноамериканской политики, и по сей день аргентинцы
    поминают их недобрым словом.
    Мюзикл Эвдрю Вебера «Эвита» был не единственной причиной того, что
    Эва Дуарте, пассия аргентинского диктатора, приобрела скандальную из-
    вестность. В стране, где перонизм стал почти религией, Хуан и Эвига были
    полубогами, которым поклонялись и которых ненавидели.
    Люди без совести и принципов, они беззастенчиво присваивали миллионы
    из национальной казны, занося их на свои личные счета в швейцарском бан-
    ке. Во время второй мировой войны они поддерживали фашистское движение в
    Европе, душили оппозиционную прессу, преследовали прогрессивных религи-
    озных деятелей.
    Перонизм по сути дела оказался хорошо организованным ограблением го-
    сударства. До прихода Перона к власти Аргентина была одной из богатейших
    стран в мире. После него страна превратилась в банкрота.
    Хуан Доминго Перон родился в 1895 году в бедной иммигрантской семье.
    Он поднимался по служебной лестнице благодаря усердию и способностям.
    Внешне обаятельный, атлетического сложения человек, в душе он был трусом
    и подлецом. Перон мечтал о громкой славе, и многие его абсурдные эконо-
    мические реформы проводились ради аплодисментов толпы.
    До 1943 года, когда произошел военный переворот, Аргентина находилась

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    присягой подтвердить непричастность «крестного отца» к тому или иному
    преступлению.
    Эти люди прекрасно понимали, какая страшная кара их ожидает, если они
    скажут хоть одно слово против безжалостного главаря мафии.

    Пятый из тринадцати

    Когда в 1990 году Готти наконец был схвачен, специальные подразделе-
    ния ФБР, приложившие столько усилий к разоблачению главы преступной
    «семьи», были уверены, что на этот раз правосудие свершится.
    «Тефлоновый Дон» был обвинен во многих преступлениях, включая
    убийство в 1985 году Пола Кастеллано — главаря «семьи» Гамбино, совер-
    шенное с целью захвата контроля над этой мафиозной организацией. В то
    время как врачи пытались спасти жизнь Кастеллано, Джон Готти был приве-
    ден к присяге в качестве нового босса. Но «недолго музыка играла»: Готти
    снова удалось вывернуться. Служителям Фемиды было от чего прийти в уны-
    ние.
    Кто же он, Джон Готти, поднявшийся на высшую ступеньку преступной ие-
    рархии?
    Родился будущий главарь мафии 27 октября 1940 года. Он был пятым ре-
    бенком в бедной семье выходцев из Италии Джона и Фанни Готта, где росло
    тринадцать детей. Семья ютилась в небольшом домишке в Бронксе — одном из
    самых неспокойных районов Нью-Йорка. Готти так невзлюбил Бронкс, что
    впоследствии категорически отказался включить этот район в сферу своего
    влияния.
    Джон Готти с детства усвоил, что сила гораздо полезнее знаний. Его
    отец, еще ребенком прибывший в Америку из Неаполя, работал мусорщиком по
    шестнадцать часов в сутки, но семья бедствовала. Джон считал, что трудо-
    вой путь к успеху — это для дураков, а он должен взять все, что захочет,
    иным способом.
    Когда Джону было двенадцать, родители переехали в Браунсвипл — часть
    Бруклина, в которой преобладали итальянцы и где кипели этнические страс-
    ти. Несколько десятков уличных банд систематически сводили здесь счеты
    друг с другом. Сильный, мускулистый Готти еще подростком получил кличку
    «Крепкий кулак». В шестнадцать он возглавил банду сверстников, которой
    все опасались.
    15 мая 1957 года Готти впервые попал под арест, но депо было прекра-
    щено из-за отсутствия улик.
    Большинство закадычных дружков Готти были настоящими головорезами,
    привыкшими околачиваться в небольших клубах, популярных у итальянцев.
    Готти был частым посетителем клуба, которым руководил Кармино Фатико,
    в то время капо, или капитан, в мафиозной «семье», возглавляемой Альбер-
    том Анастазией.
    В клубе Фатико целыми днями слонялись самодовольные, крикливо одетые
    мафиози с полными карманами денег. Здесь они были окружены тем подобост-
    растием, которое очень импонировало Готти и которое он позже узаконит у
    себя в клане.
    В шестнадцать лет Джон бросил школу в Бруклине и работал сначала гла-
    дильщиком, потом помощником водителя грузовика. Но его больше привлекало
    общение с «крутыми» парнями в мафиозных клубах. Подростку льстило то,
    что бывалые мужчины внимательно слушают его рассказы о налетах и драках.
    Готти часто отирался на скачках, выполняя мелкие поручения местных
    гангстеров.
    В семнадцать лет он открыл свой криминальный счет, получив условный
    срок за кражу.
    В 1959 году Джон днем работал на швейной фабрике, а ночью продолжал
    заниматься преступным промыслом. Где-то в это время он встретил Викторию
    ди Джордже, изящную темноволосую женщину с классическими чертами, и был
    покорен ее неброской красотой и мягкими манерами.

    Солдат «семьи» Гамбино

    Несмотря на возражения родителей, Виктория вышла замуж за Готти в ап-
    реле 1960 года, и год спустя у них появился первый ребенок — Анжела.
    В это же время Готти был принят в ряды гангстеров в качестве «солда-
    та» в преступную «семью» Гамбино. Здесь он и встретился с Сальваторе
    Гравано по кличке «Сэмми-Бык».
    Тридцать лет Джон Готти тянул за собой «Сэмми-Быка». У них были схо-
    жие судьбы, однако Сэмми не стремился к громкой славе. Его вполне устра-
    ивала роль заместителя босса. Сэмми так слепо верил своему шефу, что
    позднее признался на суде: «Джон Готти был моим хозяином» а я его соба-
    кой. Когда он говорил «фас», «кусай».
    Однако в конце концов все поменялось: собака укусила хозяина.
    Пока Готти рос от ранга к рангу, Король гангстеров Альберт Анастазия
    терял популярность. Он окружил себя не слишком преданными людьми, каждый
    из которых видел себя высшим руководителем клана. Когда глава гангстерс-
    кого синдиката решил изменить ход событий, было уже поздно: убийца был
    сам застрелен головорезами Карло Гамбино.
    После того как Анастазию прикончили в парикмахерской на Манхэттене,
    боссом клана становится Гамбино. Он потребовал подчинения от «солдат»,
    которые раньше работали на Анастазию.
    Оценив перспективы, Готти поклялся в преданности сицилийцу, который
    теперь стал могущественным «крестным отцом».
    Вскоре Готти уволился со швейной фабрики и нанялся в транспортную
    фирму. Эта работа давала возможность бывать на складах и таким образом
    «готовить почву» для будущих захватов. По ночам он и Сэмми слонялись по
    барам и ресторанам, добывая информацию о прибыльных грузах для перевоз-
    ки. Полученные сведения передавались капо — Кармино Фатико.
    Капо в мафиозной структуре командовал группой «солдат» в 250 человек.
    Они давали клятву верности «семье», под защитой которой действовали.
    В это время Готти получил кличку «Чарли-Фургон», так как в его обя-
    занности входило похищение грузовиков для специальных заданий.
    А еще Готти вместе с Сэмми контролировал владельцев гаражей, где уг-
    нанные автомобили разбирались, а затем снова собирались из разных частей
    и перепродавались.

    Восхождение к власти

    А между тем личная жизнь Джона Готти дала трещину. Хотя к тому време-
    ни в семье родилось еще двое детей — Виктория и Джон, бесконечные ночные
    отлучки главы семейства привели к разладу между супругами.
    За кражу автомобиля Готти попал в тюрьму на двадцать дней: удиви-
    тельно, но факт — загребающий многие тысячи долларов мафиози не чурался
    обыкновенного воровства. В 1966 году его вновь осудили на четыре месяца
    за попытку кражи, и на этот раз он потерял работу в компании по перевоз-
    ке грузов, где добывал обширную информацию для налетчиков Гамбино.
    Готти мечтал обладать такой же безграничной властью, какую имел новый
    глава синдиката Кармино Фатико.
    Теперь его ближайшим другом был Сальваторе. Среди гангстеров о Сэмми
    ходали легенды, например такая. Когда однажды Сэмми сидел дома, к нему
    подбежала собака, держа в пасти оторванную человеческую кисть. Эта рука
    принадлежала члену его собственной «семьи», который когда-то перебежал
    боссу дорогу. Сэмми «пришил» нарушителя гангстерского этикета и сбросил
    труп в мусорную яму, где собака подобрала в отходах понравившуюся ей
    кость.
    Готта не питал слабости к вину, не волочился за женщинами, работал по
    восемнадцать часов в сутки. Единственным его увлечением в «нерабочее»
    время были азартные игры. Эта страсть заставляла гангстера постоянно ис-
    кать деньги, снова и снова браться за грязную работу для банды, зани-
    маться вымогательством и другим нечистоплотным бизнесом.
    Вскоре ФБР расставило ловушку на Готти и нескольких его сообщников в
    нью-йоркском аэропорту Кеннеди: они ограбили склад с женской одеждой на
    сумму более семи тысяч долларов. Джон Готти был приговорен к трем годам
    тюрьмы, а тюрьма — хорошая школа для любого гангстера.
    Пока Готти отбывал наказание, его непосредственный шеф Кармино пере-
    вел штаб-квартиру банды из восточного Нью-Йорка в мрачное помещение клу-
    ба, который вскоре стал известен всему преступному миру под названием
    «Бергин».
    Традиционный порядок среди мафиозных кланов в Нью-Йорке не изменился.
    Избранные ветви — «семьи» Гамбино, Боннано, Дженовезе и Коломбо — полу-
    чали от преступной деятельности огромные, никем не контролируемые прибы-
    ли. Все, кто пытался сопротивляться, безжалостно уничтожались либо дово-
    дились до разорения.
    Структура этих преступных вооруженных сообществ была той же, какой
    она сложилась в начале века: босс, его заместитель, советник, который
    передает необходимые инструкции капо, отвечающему за «солдат» в своих
    командах, и, наконец, исполнители кровавых приказов главарей — «солда-
    ты».
    «Семья» Гамбино включала свыше двадцати команд. В каждой из них было
    определенное число сообщников, деливших свою добычу с капо. Капо, в свою
    очередь, направлял прибыль трем высшим лидерам «семьи».

    Экзамен на преданность

    В 1972 году, после трех лет тюрьмы, Джон Готти, которому исполнился
    тридцать один год, получил повышение. Он отсидел свой срок «честно», ни-
    кого не выдав, так что заместитель босса Аньело Делакроче поручил бывше-
    му налетчику работу капо бергинской команды.
    Делакроче покровительствовал Готти еще до того, как тот попал в
    тюрьму. Заместителя босса всегда поражали его холодный расчет и прекло-
    нение перед традициями «Коза ностры».
    Готти сконцентрировался на рэкете в среде «белых воротничков» — мел-
    ких служащих государственных учреждений и частных фирм. Его интересовали
    заключаемые контракты, незаконно полученные деньги, индустрия развлече-
    ний.
    Испытанием на верность клану было для Готти поручение самого дона
    Гамбино. Стареющий «крестный отец» пребывал в печали — похитили и убили
    его племянника Эммануэля. Гамбино обещал капо Джону Готти стремительное
    продвижение по службе, если тот выследит убийцу и отомстит за жизнь
    мальчика.

    Месть «Коза Ностры»

    Готти с жаром взялся за дело. Моментально были расставлены сети из
    уличных заправил и мелких гангстеров, то есть тех, кто берется за самые
    грязные дела.
    Вскоре Готти уже знал точное имя убийцы. Им оказался некий Джеймс
    Макбратни. Остальное, как говорится, было делом техники.
    Когда Готти с сообщниками внезапно появился в одном из баров на Стей-
    ген-Айленде, Макбратни сидел там один и мирно потягивал виски. Гангстер
    подошел к нему и достал визитку — как выяснилось впоследствии, это было
    фальшивое удостоверение детектива нью-йоркской полиции. Завязалась ссо-
    ра. Необходимо было представить дело так, словно Готти убил соперника,
    защищая собственную жизнь.
    Макбратни понял, в какую он попал переделку, и попытался выхватить
    пистолет. Но Готти опередил его. Короткоствольный полицейский револьвер
    мгновенно выплюнул в лицо жертвы смертоносную пулю.
    Однако в баре было слишком много свидетелей. Готти и его старый друг
    Анджело Руджеро были вскоре арестованы. Им предъявили обвинение в пред-
    намеренном убийстве.
    Но Гамбино нанял для Готти и его сообщника самого искусного из
    нью-йоркских адвокатов Джона Кона. Тот с жаром доказывал на суде, что
    Готти действовал в пределах необходимой обороны. Кроме того, Кон заклю-
    чил «джентльменское соглашение» с окружным прокурором. В обмен на смяг-
    чение приговора гангстеры пошли на кое-какие уступки, и в результате оба
    отделались незначительным сроком.
    Подкупив охрану тюрьмы, Готти несколько раз выбирался из камеры,
    встречался с женой, обедал с дружками в ресторане и регулярно угощался
    итальянской пиццей. Делалось все это под видом консультаций у частного
    терапевта в Бруклине.
    В 1976 году умер «крестный отец» Карло Гамбино. Согласно практике
    наследования, занять его место должен был Делакроче — заместитель босса
    и наставник Готти. Но перед смертью Гамбино отошел от традиций мафии и
    назначил боссом своего двоюродного брата — Кастеллано. Тот вручил Делак-
    роче «утешительный приз», разрешив ему остаться заместителем босса, в

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Энциклопедия мировых сенсаций XX — столетия

    И расплаты не миновать!»

    Все темней и страшней ненадежный
    путь,
    Все бессмысленнее борьба.
    Пусть богатыми станем когда-нибудь,
    Но свободными — никогда!

    Не считали они, что сильнее всех,
    Ведь закон победить нельзя!
    И что гибель расплатой будет
    за грех,
    Знали оба наверняка.

    Пусть от болей сердечных страдаете вы,
    А дряхлеющих смерть унесет.
    Но с несчастьями Бонни и Клайда
    судьбы
    Не сравнить ваших мелких невзгод!

    День наступит,
    И лягут на вечный сон
    В нескорбеющей рыхлой земле.
    И вздохнут с облегченьем страна
    и закон,
    Их отправив в небытие».

    В 1933 году грабители переключились в основном на мелкие банки в про-
    винциальных городках Индианы, Миннесоты и Техаса.
    Однажды они прятались в сдаваемых внаем бревенчатых домиках в штате
    Миссури. Налетчики не привлекали к себе внимания, но управляющий запо-
    дозрил неладное, когда они заплатили за аренду мелкими монетами. Он со-
    общил о своих подозрениях полиции.
    Описание внешности постояльцев соответствовало описанию преступников,
    и для осады предполагаемого места укрытия банды была отправлена сотня
    «колов».
    Ко всеобщему удивлению, преступники вновь исчезли, оставив трех уби-
    тых офицеров.
    Но Бланш прострелили ногу, Клайд был легко ранен в голову, у Бонни
    пуля зацепила ребро, а Бак… Бак получил свою последнюю в жизни пулю.

    Дыхание погони

    В лесистой местности штата Айова бандиты зализывали свои раны и дела-
    ли все, чтобы спасти Бака. Но практически ничем помочь ему они уже не
    могли.
    Они решали, где оставить умирающего Бака, когда Клайд почувствовал
    какое-то движение в зарослях. И тут же на лагерь градом посыпались пули.
    Преступники ответили кинжальным огнем. Даже смертельно раненный Бак вы-
    пустил в полицейских несколько автоматных очередей. Бонни и Клайду уда-
    лось проскользнуть в мелколесье и скрыться. Бак был изрешечен пулями.
    Полицейские нашли Бланш безутешно рыдающей над телом убитого мужа.
    Чувствуя за собой дыхание погони, дуэт спешно ретировался на север, в
    Миннесоту, разумно полагая, что в штате, где они совершили меньше прес-
    туплений, у них будет не так много проблем. Они воровали с веревок белье
    и питались отбросами.
    Похищенный работник гаража Джонс, который присоединился к ним, позд-
    нее рассказывал полиции: «Это была уже не та жизнь. Мы уподобились обык-
    новенным бродягам».
    Джонс первым из бандитов пресытился этой жизнью и сбежал от своих со-
    общников в Техас, где был тут же арестован. Полиции он рассказал все,
    что знал о действиях банды. «Эти двое — чудовища, заявил беглец. — Я ни-
    когда не видел кого-либо еще, кто бы так наслаждался убийствами».
    В следующем месяце Бонни и Клайд пробрались в Техас для встречи с ма-
    терью Клайда в пригородной зоне отдыха. Тут эта парочка чуть было не
    влипла — за Камми Бэрроу следили люди шерифа, окружившие место пикника.
    Предупрежденный каким-то шестым чувством, Клайд со всех ног бросился к
    оставленной неподалеку машине. Багажник автомобиля был изрешечен пулями,
    он и Бонни получили легкие ранения. Но им везло.
    После нескольких небольших ограблений они вновь объединились с Га-
    мильтоном, бежавшим из тюрьмы вместе с преступниками Джо Палмером и Ген-
    ри Метвином. Банда Бэрроу опять набирала силу. Снова по разным городам
    прокатилась волна убийств, угонов автомобилей, похищений оружия.
    Дикие нравы налетчиков, их необузданные страсти и низменные желания
    наводили на людей ужас.
    Федеральное бюро расследований США так проинструктировало персонал
    полиции: вест огонь на поражение, а уж потом задавать вопросы. Это было
    равносильно объявлению войны терроризирующим население бандитам. Глава
    ФБР Эдгар Гувер заявил: «Клайд — психопат. Его нужно уничтожить как
    взбесившееся животное». Даже другие гангстеры решили, что банде Бэрроу
    нет места среди них. Чарльз Артур Флойд — гангстер по прозвищу «Красав-
    чик» — был вне себя, узнав, что дьявольская парочка объявилась на тер-
    ритории, которую он контролировал. «Не давайте им еды и не предоставляй-
    те убежище, — приказал он своим дружкам по преступному миру. — Если може-
    те, выведите на них полицию. Они паразиты и не могут иметь ничего общего
    с нашими людьми».
    С чем и с кем боролись Бонни и Клайд? Почему проливали реки челове-
    ческой крови? Читатели, еще недавно восхищавшиеся романтической поэмой
    Бонни Паркер, поняли, что герои далеко не Робин Гуды. Это были алчные,
    безжалостные убийцы.

    Засада

    Тем временем кольцо вокруг банды Бэрроу неумолимо сжималось. Перед
    техасским шерифом Фрэнком Хамером, обезвредившим за время своей карьеры

    65 известных преступников, была поставлена задача: выследить Бонни и
    Клайда. Хамер проанализировал каждое их нападение, создал карты и схемы
    их передвижений за все эти годы, изучил все места налетов и пути, кото-
    рые они выбирали. «Я хотел проникнуть в их дьявольские замыслы, говорил
    он, — и я это сделал». Несколько раз в течение первых месяцев 1934 года
    Хамер и его люди шли по следу бандитов. Но полицейским постоянно не вез-
    ло — они все время опаздывали.
    В апреле остатки преступной группы направились в Техас, надеясь спо-
    койно отсидеться у родственников Бонни. Но когда они приближались к го-
    роду Грейнвин, мимо проехали на мотоциклах полицейские Эрнест Уилер и
    Гарольд Мерфи. Почувствовав неладное, Клайд остановил машину.
    Полицейские, у которых возникли подозрения, повернули назад. Когда
    они поравнялись, Клайд выстрелил сразу из двух стволов.
    Преступникам снова удалось бежать. Две недели спустя в Оклахоме, ког-
    да автомобиль Клайда завяз в грязи, к ним подошли двое «копов». Один из
    них получил пулю в голову, второй оказался более везучим — был легко ра-
    нен.
    Полиция обнаружила дом, где время от времени скрывались преступники.
    Нужен был ключ от двери, который мог оказаться у третьего члена банды —
    Метвина. Его отец обещал помочь заманить банду в засаду, если Хамер по-
    щадит сына. Шериф, который был заинтересован прежде всего в поимке
    Бонни и Клайда, пошел на это. Генри Метвин согласился действовать заодно
    с отцом и незаметно выскользнул из бандитского логова.
    Вскоре полицейские окружили убежище и блокировали дорогу, ведущую к
    нему. Они были вооружены пулеметами, автоматическими винтовками, большим
    количеством гранат со слезоточивым газом. На этот раз у полиции были все
    шансы настичь преступников.
    Утром 23 мая 1934 года на дороге появился «форд», который парочка уг-
    нала неделю назад. Вел машину Клайд. На нем были темные очки, защищавшие
    от яркого весеннего солнца. Рядом с Клайдом сидела его неразлучная спу-
    тница в новом красном платье, украденном вместе с другами вещами нес-
    колько недель назад. В машине были припрятаны две тысячи патронов, три
    винтовки, двенадцать пистолетов и два газовых ружья.

    Кровавая развязка

    Грузовик Метвина-старшего был припаркован у края дороги. Когда Клайд
    поравнялся с ним, он спросил, не появлялся ли его сын. Метвин, увидев
    приближающийся автомобиль с полицейскими, затрясся от страха и нырнул
    под свой грузовик. Выскочивший из автомобиля шериф приказал бандитам
    сдаваться. Но на преступную парочку эта команда подействовала, как крас-
    ная тряпка на быка.
    Молниеносным движением Клайд открыл дверцу автомобиля и схватил дро-
    бовик. Бонни выхватила револьвер.
    Но на этот раз надеяться им было не на что. Свинцовый град обрушился
    на их машину. Более пятисот пуль вонзилось в тепа гангстеров, и они были
    буквально разорваны на части, а полицейские продолжали поливать изреше-
    ченный «форд» смертоносным огнем.
    Первые страницы американских газет запестрели сообщениями о смерти
    Бонни и Клайда. Изуродованные тела преступников были выставлены на все-
    общее обозрение в морге, и желающие за один доллар могли посмотреть на
    них. Любопытных оказалось довольно много.
    Десять лет спустя был схвачен и приговорен к смертной казни Рой Га-
    мильтон — сообщник Бонни и Клайда. Перед смертью он вспоминал: «Они лю-
    били убивать людей, видеть, как течет кровь, и получали удовольствие от
    этого зрелища. И никогда не упускали возможности насладиться видом чужой
    смерти. Эти люди не знали, что такое жалость и сострадание».
    Семья погибшей преступницы пыталась создать иной, романтический образ
    Бонни. Надпись на ее могильном камне гласит: «Как цветы расцветают под
    лучами солнца и свежестью росы, так и мир становится ярче благодаря та-
    ким людям, как ты».
    Это звучит почти как цитата из неопубликованной поэмы гангстера в юб-
    ке, герои которой оставили о себе недобрую память.

    ГОТТИ И ГРАВАНО: Заклятые друзья

    Дорогу на самую вершину мафиозной иерархии Джон Готти прокладывал
    убийствами и ложью. ФБР долго не могло предъявить обвинение «Тефлоновому
    Дону», пока «крестного отца» нью-йоркского клана не предала его же пра-
    вая рука — Гравано по кличке «Сэмми-Бык», который убил по приказу своего
    шефа около сорока человек.

    Джон Готти — босс боссов всех «семей» американской мафии — в своем
    восхождении на олимп преступной империи, получавшей ежегодный доход в 16
    миллионов долларов, сделал всего одну ошибку. «Крестный отец» доверился
    специалисту по «мокрым» делам Сальваторе Гравано и назначил его своим
    заместителем.
    Более тридцати лет Джону Готти удавалось ускользать от справедливого
    возмездия за многочисленные убийства и насилия, которые числились на
    кровавом счету преступного клана.
    Показания Гравано, арестованного вместе с шефом и без липших угрызе-
    ний совести предавшего его, помогли правосудию засадить Готти в тюрьму
    на всю оставшуюся жизнь.
    «Сэмми-Бык» «раскололся» в 1992 году, согласившись стать свидетелем
    обвинения. Его показания разрушили могущество мафиозного клана.
    Готти, окруживший себя сборищем дельцов наркобизнеса, сутенеров и
    убийц, казался им щедрым и великодушным парнем. Каждый год он устраивал
    традиционный фейерверк в честь Дня независимости США, на радость всей
    округе запуская в небо ракеты на тысячи долларов.
    На улицах восторженные почитатели цеплялись за его пальто, выкрикива-
    ли приветствия, когда он пробирался к неприметному зданию, арендуемому
    мафией прямо в центре «малой Италии» — одного из наиболее криминальных
    районов Нью-Йорка.
    За его бронированными дверями, начиненными сигнальной аппаратурой и
    сверхсекретными замками, Джон Готти вершил свой суд. Это был офис «Фран-
    та Дона», как его еще называли. Здесь с преступника спадала маска фи-
    лантропа. Азартные игры, незаконная торговля спиртными напитками, прос-
    титуция, наркотики и убийства были его бизнесом, и Готти вел его со зна-
    нием дела. Недаром ФБР окрестило Готти «Тефлоновым Доном»: все обвинения
    отскакивали от него, не оставляя даже царапины.
    Он был неуязвим, потому что всегда находились свидетели, готовые под

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73