• ФАНТАСТИКА

    Вооруженное восстание животных

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Тюрин: Вооруженное восстание животных

    улыбка мертвеца, тянулся хобот, что впился острым наконечником в
    стенку и застрял там. На брюхе панцирные кольца немного
    разошлись под воздействием сожранного и выпитого, там лезвие
    топора и выпустило зеленоватую дрянную кровь.

    Кутузов отрубил хобот, вытащил наконечник-шип из стены,
    потом все останки бросил в ведро, собираясь вызвать ученых.
    Вернее, одного знакомого ученого, у которого он в первый и
    последний раз чинил унитаз.

    Перед обращением к науке израненный Кутузов хотел привести себя
    в порядок, полить дезинфицирующей жидкостью на раны. Но ужас —
    несколько заначенных бутылок водки было кем-то вскрыто и цинично
    опустошено! Даже в огромной емкости с бродилом осталась лишь
    пара капель.

    Такого надругательства психика Кутузова не выдержала и
    отключилась. Когда изображение в глазах сантехника
    сфокусировалось снова, рядом уже хлопотала верная подружка Зина.
    Все пострадавшие члены тела были промыты зеленкой и замотаны
    чистой тряпкой, а странное животное выброшено на помойку.

    Мужчина, конечно, покарал женщину за дерзкое самоуправство, но
    наука, увы, понесла непоправимую утрату. Кутузов с трижды
    перевязанной головой не перекладывал ответственность на других и
    сочился скупой мужской слезой…

    Слушая эти бредни, я делал выводы и от них выделялся адреналин,
    становилось жарко. Я видел связь между тем, что происходит с
    алкашами в Василеостровском районе и тем, что делается в
    Технопарке в Гатчинском районе. И еще я понял, что гады уважают
    водку и вино, метаболизм у них такой.

    Кстати, в английском клубе новомодных монстров устойчиво
    называли червягами. Удивительно что это название прижилось и
    продолжало успешно существовать и дальше.

    Я написал письмо о червягах в «Правду» и «Известия». Я послал
    электронной почтой соответствующее извещение в еженедельник
    «Time». Привожу фрагмент из него, дабы никто не сомневался, что
    я первый заметил надвигающуюся мировую катастрофу и пытался
    предупредить о ней все человечество.

    «Thema: Invasion-2000
    Datum: 15/05/2000 10:03:25AM
    From: Gwido@tf.spb.ru (Gwidonoff)
    To: Letters@time.com (Time inc.)

    Dear Sirs!

    These things were going to destroy all our
    civilization…»

    Но человечество не торопились откликаться. Из еженедельника
    «Time» мне пришел ответ следующего содержания:

    «Thema: Re: Invasion-2000
    Datum: 16/05/2000 01:13:25AM
    From: Editors@time.com
    To: Gwido@tf.spb.ru (Gwidonoff)

    Dear Mr Gwidonoff!

    Please inform your psychoanalist about things were going to
    destroy our civilization…»

    Я, конечно, на письмах не успокоился. С газетами я больше
    принципиально не связывался, но слал свои уведомления и
    напоминания в разные там интернетовские ньюс-конференции — на
    эти сетевые базары, где каждый имеет право нести чушь. Но и там
    меня быстро отключили. Только в «докторе Хантере»,
    организованному по принципу MUD, мои монстры, которых я слепил с
    червяги, имели неизменный успех.

    И несмотря на то, что рот мне был заткнут, уши оставались
    отверстыми. От бабок, греющихся на скамеечках, я услышал, что
    частники завезли в город Петра партии южных рептилий и
    насекомых, но пожмотились на клетки. Раз так, гады сорвались и
    скрываются нынче по подвалам и прочим темным местам.

    Слух этот был достаточно устойчив. Поэтому городской голова, то
    бишь мэр, в еженедельной передаче «Я и Ты», по своему
    обыкновению, все растолковал. Мол, при встрече с тропическими
    чуждыми вам существами, во-первых, сохраняйте спокойствие, а еще
    лучше — улыбайтесь; во-вторых, пытайтесь отвлечь их внимание от
    себя и других ценных предметов; в-третьих, закрывайте на ночь
    унитаз трехпудовым камнем; в-четвертых, не откликайтесь на
    шипение за дверью.

    А городской попа, то есть начальник санэпидстанции, дал хороший
    рецепт яда для вредных животных: смесь стрихнина и какого-то
    цианида надо было засыпать во все кастрюли, бутылки, плошки.

    В развитие мыслей о беглых тропических гадах представители
    прокуратуры заверили граждан, что с террариумом самовольно
    рассталась пара десятков крокодилов, три-четыре молодые
    анаконды, и ротозеям-зоологам вскоре не поздоровится.

    Дешевый треп — у меня сосед Андрей Иванович Воропаев сторожем в
    террариуме. Судя по его широко раскинувшимся щеками и вечно
    одетым валенкам, там царит холод и голод. А вот еще факт,
    подтверждающий данный тезис. Сосед мне все цыплят по дешевке
    предлагает — ясно, у кого он их отнимает. Значит, крокодилы с
    анакондами не то что сбежать, из анабиоза выбраться не могут.

    Потом еще прошел слух о крысах и воронах, которые резко поумнели
    и стали воровать драгоценности из квартир. Здесь уж не
    сдержался один академик. Я его говорящую голову видел и слышал
    по телеку. Он сказал, что в результате дрейфа генов, заметно
    усилившегося в последнее время, у крыс и ворон случаются
    разнообразные мутации. В том числе и такие, что резко
    увеличивают кортекс головного мозга, то есть умственные
    способности. Однако воровство драгоценностей — это явление
    культурное, а крысам и воронам до культуры ой как далеко.

    В конце концов мне вся эта лабуда остохерела. Она как будто
    намеренно распространялось, чтобы сокрыть правду-истину!

    Я поклялся поймать натурального червягу, чтобы
    ткнуть его в лицо дурной общественности. Денег своих не пожалел,
    купил несколько мышеловок, пару капканов, крысиный яд, приманки
    аппетитные замешал. И едва смена моя началась, кинулся ловушки и
    западни устраивать в разных интересных местах технопарка — в
    коридорах, в буфете, в одной лаборатории сигнализацию отключил и
    там тоже сделал. Естественно, что не забыл мышеловки зарядить.

    Потом в своей будке уселся, созерцая последних убегающих
    уборщиц.

    Часика через три что-то мне шепнуло: поди проверь. А
    идти жутко — если мне запаяет мокрица из темного угла
    своим стержнем, даже охнуть не успею, как те трое ученых.

    Но все-таки волю в кулак сгреб, двинулся. Иду по коридору
    левого крыла; лампочки горят, а все равно мне кажется, что света
    мало. Вот первая моя мышеловка: отравленная колбаса исчезла, а
    устройство не сработало! И никакого сдохшего червяги
    поблизости.

    На следующем этаже я сам едва не угодил в свой капкан.
    А на третьем этаже сыр опять-таки из мышеловки исчез. Кстати,
    эта ловушка сработала — хотя никого не схватила.

    У меня стала потеть спина. У этих тварей просто бешеная реакция
    и скорость невероятная. Они же могут тебе яйца отхватить, а ты
    даже не заметишь.

    Мне захотелось срочно вернуться в свою будку и забиться в нее до
    утра. Но я через силу двинулся по коридору к той ловушке,
    которую оставил в лаборатории систем кодированной связи.

    Добрался я шелестящими ногами до лаборатории, заглянул под
    стеллажный шкаф. Моей мышеловки там не было — ну ведь точно
    же под шкафом ее оставлял! Я ведь не маразматик еще… хотя кто
    его знает.

    Я несколько растерянно оглянулся, услышав легкое шипение.

    На ближайшем столе работал компьютер. Если точнее, работал
    компьютерный сканирующий приемник, который мог шарить по всем
    диапазонам и расшифровывать все попадающиеся под руку
    радиосигналы, начиная от межзвездных и кончая милицейскими.

    Я щелкнул кнопку настройки, затем озвучивания и услышал:

    «Эй, милиция, милиция, вызывает восьмой объект, полковник
    Шацкий. Срочно приезжайте, мать вашу, срочно, я сказал!»

    В ответ раздалось не слишком уверенное.

    «Восьмой?.. Чего там у вас стряслось?»

    «Тут такое творится, ебена вошь…»

    «Да что такое?»

    «Нападение, эти гады повсюду… повсюду. Бляяя!»

    После такого душераздирающего выкрика вызывающий с восьмого
    объекта стих.

    На этом диапазоне больше я ничего не услышал. Но как
    завороженный, стал давить на кнопку тюнера. И где-то через
    пятнадцать минут услышал кое-что в продолжение темы.

    «Байкал, Байкал, это Селигер. Мы на восьмом объекте. Как
    слышите? Прием.»

    «Слышим тебя нормально, Селигер. Ну, что там за катавасия?»

    «Сейчас узнаем, Байкал. Это какое-то бомбоубежище. Четырех
    парней оставил у входов, идем внутрь… Около двери тело.»

    «Труп, что ли?»

    «Да вроде дышит, морда красная. Пьяный. Или без сознания.
    Похоже, пытался выбежать, да и схлопотал по кумполу.»

    «Может, этот полковник? Ну, который звонил?»

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ФАНТАСТИКА

    Вооруженное восстание животных

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Тюрин: Вооруженное восстание животных

    Серебренко вешал лапшу, что есть такой резон у «дельцов от
    науки» — сбить цену на акции своих фирм, и затем
    скупать их охапками у посторонних владельцев.

    А я напротив видел, по длинным вечерним совещаниям, что именно
    владельцы крупных паев тратят кучу времени,
    уговаривая мелких акционеров не дрейфить, и не продавать по
    дешевке свою долю.

    Некоторым ребятам из нашего секьюрити тоже стало тоскливо и они
    ушли от Пузырева. Кто подался во владельцы садовых участков, кто
    — в менты.

    Мне такие варианты не улыбались. На грядке меня всегда
    клонит в глубокий сон. Далек я и от того, чтоб вязать сопляков,
    которые на Дворцовой площади порноматрешками приторговывают.
    Поэтому я остался, но вывод сделал.

    Надо больше тренироваться, в смысле заниматься «охотой» на
    «Секстиуме». Брать пивка с хренком и мочить зверей вместе с
    доктором Хантером. Я так и делал, с упорством пророка и умением
    снайпера бил зверье до раскаления приклада.

    И после очередного рекорда фирма — производитель игрушки —
    протянула ко мне домой оптоволоконный кабель и бесплатно связала
    меня по Интернету с ведущими охотниками мира. У нас были общие
    звери, общие виртуальные джунгли. Смогли мы «дырявить» в online
    и друг друга .

    А еще фирма поменяла жилетку на настоящий костюм не только с
    позиционными датчиками, но и тактильной внутренней поверхностью.
    И когда в меня вонзались клыки зверя или попадала пуля
    соперника, то это чувствовалось!

    Однажды у меня Нина побывала; я как раз костюмчик на девушку
    натянул, а сам жилеткой обошелся. Ну, и предложил поразвлекаться
    на пару «доктором Хантером». Тут такое побоище с одним тевтоном
    из Померании завязалось, что я пропустил момент, когда девушку
    загрыз трехголовый тираннозавр, да еще в нее засадил виртуальную
    автоматную очередь один жлоб воронежский.

    С Нинкой истерика, насилу валерьяной отпоил.

    А сам снова кинулся на тевтона. В самом деле,
    нельзя мне сдаваться. Ведь может пострадать национальная гордость
    великороссов и мой рекорд в придачу.

    Наверное, Нина посчитала меня примитивом. По-крайней мере, разок
    она фыркнула «фу, какая примитивщина». А стал бы Нинкины дыньки
    под кофточкой крутить, тоже прослыл бы недоразвитым.

    Поэтому я и выпроводил ее из дома. Ну, если по правде, она сама
    ушла.

    И правильно сделала, что закрыла дверь с той стороны. Я ведь в
    итоге покруче немца выступил. Пять часов наш поединок длился, в
    джунглях, в лесах и в тундре. Не смог он с моими зверями
    справиться — столько в них ужаса вложено! А в конце и самого
    германца я грохнул из двенадцатого калибра — здесь тебе не
    Померания.

    Можем же, когда захотим!

    И даже после такой победы, потом целую неделю доказывал сам
    себе, путем усиленного чтения книг, что Я не ПРИМИТИВ.

    Если честно, то книгу только одну прочитал и сразу забыл, о чем
    она. Помню лишь, что какой-то молодой человек, бретер и кутила,
    вроде наших люберов, трется около юной девушки, но она не
    согласна. А как только «дала добро», тут выяснилось, что он ее
    родной брат, случайно потерявшийся в возрасте одного дня.
    Девушка с горя уезжает на край света, но тут юноша выясняет, что
    она, на самом деле — приемыш, найденный под забором. Молодой
    человек ищет свою любимую по всем краям света, включая вершины
    горы и морские впадины. Вот он ее находит, все готово к свадьбе.
    Но тут папа девушки дает команду прикончить юношу, ведь
    старик-то не знал, что дочка у него приемная, а любер на самом
    деле его сын. Во время свадебного торжества на юношу падает
    люстра, но девушка пихает своего папу так, чтобы он вытолкнул
    юношу и оказался под ударом. Книга заканчивается счастливо:
    обсыпанная хрусталем голова дурака-папы падает в салатницу, а
    танцы продолжаются до утра…

    Гораздо больше чем книги мне принесло живое общение — если
    точнее, вращение в неинтеллигентных сферах.

    Например, в стихийном «английском клубе» возле винного
    магазина на Железноводской, 37 — куда меня когда-то привел
    сосед алкаш Евсеич.

    Там такая скамеечка и два кусточка — на ветках всегда
    стаканчики висят, удобно и выпить, и облегчиться, и пообщаться.

    Так вот, стала вдруг в «английском клубе» регулярно курсировать
    информация к размышлению. Перед размышлением, правда, надо было
    отбросить плоды белой горячки и оставить сведения, где хоть

    криво, но все-таки отражались правда с реальностью.

    С алкашами и бомжами в нашем районе как будто стали происходить
    удивительные вещи — и ни одна газета, ни один
    интернетовский сервер об этом ни полслова.

    Пожилой алкаш в тельняшке волнительно живописал, как его
    любимого друга съели здоровенные мухи, размером чуть ли с
    орла. Они друга вначале не трогали, просто жили у него, но
    однажды разозлились и искусали. Тот опух, потом лопнул,
    расползся, и мухи его просто слизали с пола. Алканавт долго
    сокрушался об утрате собутыльника, а потом для баланса мнений
    добавил: «И правильно. Абсолютно с мухами согласен. Уважай
    Сережка флотский порядок и чистоту, мухи Сережку бы тоже
    уважали».

    Один красавец с длинными ногтями, собрав круг интересующихся,
    выкладывал им за кружку пива другую ужасную историю. Явился он
    как-то к даме, у которой на хате и самогон варится, и винишко
    бродит.

    Явился, а она дверь не открывает.

    После безответных звонков влез он в ее квартиру через балкон.
    И нашел что-то похожее на большущий комок ваты.
    Подумал красавчик, что эдак хитро первачок замаскирован и стал
    курочить его.

    А внутри комка кожица с косточками, с чертами лица — все,
    что осталось от самогонщицы.

    К тому же враги начисто смели ее запасы сахара, не говоря уже о
    многочисленных литрах драгоценной жидкости, навсегда пропавшей
    из перевернутых бутылей.

    Впрочем, когтистый красавец несколько иррационально доказывал
    справедливость кары. Дескать, правильно проучили бабеху,
    высосали ее, и поделом. Ведь чем она занималась? Если у мужика
    нету денег на бухало, то она заставляет его телом отработать.
    Отрабатывал красавчик сексуальную повинность, пока самогонщица
    не скажет: «На тебе поллитра за труды». Но у бедняги уже и сил
    нету, чтобы эти поллитра ко рту поднести.

    А вот дама с цветочной синевой под глазами травила еще более
    ужасную историю. Из слов, перемежающихся бессмысленным смехом,
    можно было узнать, что у нее есть сестра, большая язва, в смысле
    правильный человек. Недавно эта самая сестра увидела у себя
    квартире какого-то здоровенного гада, похожего на помесь
    таракана и собаки.

    И увязалась за ним, сначала на кухню, а потом и в кладовку.
    Зверек, не зная как уединиться, куснул зануду, отчего вся она
    упала в обморок.

    Отрыв от жизни продолжался неделю. Впрочем сестра вставала,
    ходила, как заводная, «ну это, как, зомби, мать его «, и
    жрала-жрала.

    А потом у нее из носа и рта вылезли какие-то
    червячки размером с мизинец. В конце концов сестра прокашлялась,
    высморкалась, и пошла на работу.

    Еще в «английском клубе» выступал гражданин с замотанной рукой и
    перевязанной головой — вначале бинтом, потом полотенцем и,
    наконец, шарфом.

    Прозвище гражданина было всем известно ввиду многочисленных драк
    и разборок с его участием — Кутузов. Профессия — сантехник.
    (Местные алкаши, конечно, ни ухом ни рылом про то, что подлинный
    Кутузов был тишайший человек.) Выступление перевязанного
    гражданина пользовалось максимальным успехом у публики и ему
    всегда наливали в конце.

    Судя по регулярному рычанию и грубым фразам, сыпавшимся из
    «Кутузова», как из рога изобилия, он был постоянным источником
    стресса и агрессии.

    Но намедни подошла и его очередь подвергнуться насилию.

    Районный громовержец мылся под душем, по обыкновению не включая
    свет, чтоб не смущать взор обычными полчищами тараканов. Вдруг
    этот фельдмаршал местного значения почувствовал дерьмовые дела,
    затевающиеся за его спиной, и сделал шаг в сторону. После этого
    что-то свистнуло и порвало ему ухо, но все-таки основная часть
    головы осталась целой.

    Кутузов быстро свалился на пол и нащупал топор, который
    держал в ванной на случай, когда если какие-нибудь стервецы
    явятся к нему сводить счеты.

    Вдобавок мужественный мужчина просек — какой-то «хер» копошится
    в углу, и обрушил на это «не поймешь что» топор. Лезвие,
    наскочив на твердь, отлетело в сторону. Тут будто пилой
    резануло Кутузова по правой руке, топор выпал, но боец сумел
    подхватить его левой и рубануть снова, только уже не сверху
    вниз, а наоборот. Полетели брызги, человек порубил минуты две
    по необходимости и еще три ради удовольствия. А когда заметил,
    что никто, кроме него, уже не шевелится, зажег свет.

    Каково же было изумление Кутузова — ведь на полу ванной в
    зеленой луже обнаружилась издохшая гусеница, вымахавшая до
    размеров поросенка. Впрочем, название «гусеница» было условным,
    и это рассказчик четко сознавал. Из ее пасти, страшной, как

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ФАНТАСТИКА

    Вооруженное восстание животных

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Тюрин: Вооруженное восстание животных

    существо.

    Я резко сгибаюсь, что-то свистит над моей головой, слегка
    защищенной шапочкой. Я щелкаю зажигалкой и фитилек подмазывает
    розовым светом сцену нападения.

    Я вижу эту тварь, вижу!

    На штабеле в трех метрах от меня расположилась редкостная дрянь.
    То не копье просвистело над моей головой, это она пульнула в
    меня своим хоботком.

    Хобот, не заработав победные очки, как раз прятался сейчас в
    пасть. И наконечник у хобота тот самый — длинный стержень. То
    есть шип.

    Пасть, или кусательно-прокалывательный аппарат, вообще у
    этого монстра непростая. Четыре челюсти, похожие на широкие
    крюки, а под ними не то руки, не то складные ножи с зазубренными
    лезвиями — рукочелюсти, так это можно назвать.

    Все это хозяйство на переднем членике.
    Если точнее, пасть выдвигается из членика, и тогда
    получается морда, и снова задвигается в него. Тогда спереди
    только обтекаемая гладкая поверхность. Да я смотрю, каким-то
    макаром эта пасть может и из других члеников вылезать.

    Фигура у монстра изящная гибкая, все в прикиде из обручей-колец.
    Панцирные кольца заправлены друг в друга, сходятся и расходятся
    в такт элегантным изгибам.

    На всех члениках, несмотря на панцирь, какие-то шевелящиеся
    отростки. На коротких стебельках сетчатые шарики — глаза что
    ли. Нижние отростки напоминают ножки. Да, этим ножками не
    помешали бы сапожки. Общая длина твари где-то пол метра.

    А еще она переливчато шипит как в опере. Аоооууууаашшшш!

    Описание это далеко не полное, потому что не было времени
    любоваться подвальным чудом. Я быстро сообразил, что монстр
    в следующий раз не промахнется своим шипом. Поэтому стал
    пятиться.

    И опять наткнулся… на уголовника.

    Сцены братания перед лицом общей опасности не случилось.
    Несостоявшийся брат хватанул меня двумя своими медвежьими лапами
    за куртку и швырнул в сторону твари. Я приземлился на колени,
    вернее приводнился — здесь тоже стояла вода. Теперь тварь
    возвышалась надо мной, победно шипя. И как будто уже не слишком
    спешила, поигрывая хоботком.

    А зажигалка выпала из моей руки, огонек прихватил щепочки и
    упаковочную бумагу — так что была подсветка.

    Тварь прыгнула, а я, приподнявшись с колен, врезал ей своим
    краном по «складным ножам». Треснула пропоротая челюстями
    куртка, и хобот хлестнул меня поперек туловища. Я скакнул в
    сторону, где проломил кучу ящиков и начал барахтаться в мешание
    картонок и деревяшек. Тут меня и бери тепленьким.

    Но чудище решило познакомиться поближе с уголовником. В отличие
    от меня он не валялся, а гордо возвышался. Наверное это и не
    понравилось твари.

    Она, выставив из воды только глаза и изогнутый кончик хвоста
    двинулось к уголовнику. Тот слегка присел, намереваясь трахнуть
    чудовище бутылкой.

    Наконец, улучив момент, нехороший человек ударил нехорошего
    зверя бутылкой портвейна, но она была легко отбита хвостом и
    улетела по верному адресу, то есть ко мне. Уголовник пытался
    запаять бляшкой ремня животному по сетчатым «моргалам», но
    рукочелюсть полоснула ему по ладони. Все движения твари были
    такими резкими, стремительными, что в этих потемках мой взгляд
    едва поспевал.

    Теперь наступил черед активных действий злюки-монстра. Он
    прыгнул — как будто исчез в одном месте и появился в другом.

    Тварь мигом уселась уголовнику на живот. Тот как будто даже
    растерялся, не зная, что предпринять. А животное не терялось.

    Четыре крюка попарно выдвинулись вперед и вошли в живот
    человека. Следом острый хобот монстра пробил бандитское пузо,
    повидавшее много харчей, и стал погружаться в него.

    Чудище заурчало, как дизель; даже бандит, явно получивший
    болевой шок, глянул на старающуюся тварь с удивлением.
    Потом его стало трясти, он сел на задницу, потом
    опрокинулся на спину. Его лицо еще раз показалось из лужи, рот
    прохрипел что-то матерное и тут же с бульканьем ушел под воду.

    Над поверхностью воды виднелся теперь только холмик живота, на
    котором расположился монстр. А потом живот завибрировал, словно
    под действием электрических разрядов, и… лопнул.

    Монстр быстро погрузился в разверзшееся чрево человека, из
    которого теперь виднелись только последние членики.

    Я видел, что кольца на них расходятся и они начинают
    просвечивать кровавой снедью. А потом изрядно располневшее
    животное выползло наружу, из разъятого трупа, и довольно уже
    неуклюже перепрыгнуло на штабель ящиков. Слегка пострекотав
    кольцами, что наверное выражало удовольствие, оно стало
    поворачивать внимательное «лицо» в мою сторону. С шевелящихся
    крюков свисали сгустки крови. Честно говоря, я даже увидел
    подобие улыбки на этой адской морде.

    И, соответственно, из шокированного зрителя я превратился в того,
    кто бежит быстрее лани. Я никогда так быстро не рвал когти, ни
    в прошлой, ни в нынешней жизни.

    Злодейское животное не пустилось вдогонку, наверное по причине
    сытости. Оно осталось, как памятник самому себе на вершине
    штабеля — его красиво озаряло багровое пламя разгорающихся
    ящиков.

    Монстр гордо поводил мордой, щелкал крюками, изгибался похлеще
    балерины и громогласно пищал. Он входил в мои сны и делал их
    кошмарами на многие недели. Я мог проснуться от очередного сна
    с его участием, покушать на кухне чайку, вернуться в койку и
    угодить ровно на следующую серию, спасибо кинопрокатчику Морфею.

    Через пять минут шараханий по подвальному аду, наполненных
    ожиданием новой встречи с интересным чудовищем, я выбрался на
    Божий свет. Но вместе с клубами дыма.

    Какие-то два алкаша направились ко мне. Лица у них были весьма
    недружественные. Они, похоже, хотели спросить у меня насчет
    своего товарища и причины возгорания подвала.

    Кажется, я еще сказал : «Мы с вами не представлены
    друг другу». Но они только сжали кулаки.

    Последовала короткая свалка, в которой я орудовал цепочкой от
    унитаза, в результате чего и получил возможность удрать.

    И пока бежал домой, все время прихлебывал из чудом сохранившейся
    бутылки портвейна. И пока прихлебывал, мог бежать.

    Если кто и собирался, то уже не смог меня опознать три дня
    спустя, когда грязь была отскоблена и опухшая из-за комаров
    физиономия съежилась до своих обычных размеров.

    Естественно, что я ни с кем не делился воспоминаниями. Ведь
    пришлось бы отвечать не только за сгоревшие ящики, но и
    за отбытие уголовника туда, где «нет конвоя».

    Поди докажи, что им закусил какой-то неведомый зверь, похожий
    на огромную мокрицу.

    4.

    Конечно, после встречи с чудовищем прошло еще немало
    вполне обычных иногда даже приятных дней и ночей. Но тем
    не менее, день первой встречи с ужасом был помечен у меня
    в календаре красным крестиком, как день начала третьей мировой
    войны и великой революции.

    Да, какое-то я пытался не помнить и не думать о
    нем: дескать, мало ли что на свете случается. Сон разума рождает
    чудовищ, или как выражаются товарищи буддисты: загрязненная
    алая-виджняна производит нечистые дхармы.

    Я играл на своем «Секстиуме», я сводил Нину в киношку на
    «Парк культуры и отдыха мелового периода», чтобы совместно
    расслабится.

    Она может и расслабилась, а я вот нет.

    Какие-то паршивцы стали проникать каждую ночь в наш гатчинский
    технопарк, но не воровали! Они портили оборудование, курочили
    дисплеи, били приборы, корябали чипы и перекусывали проводки.

    Секьюрити старалась изо всех сил, но силы тратились без толку.
    Напрасные старания никакого сочувствия у охраняемых не вызывали,
    наоборот, ученые чуть ли не плевали охранникам вслед.

    Судя по тому, что происходило, это забавлялись какие-то
    дебилы. Но исходя из того, где это случалось,
    то мы имело дело с профессиональными диверсантами-ниндзя.

    Таким образом, загадочность нарастала в геометрической
    прогрессии.

    Милиция может и хотела класс показать, но вскоре догадалась, что
    славой здесь не пахнет, премиальные не светят, а вот папки с
    незавершенными делами будут вздыматься все выше и выше к
    потолку.

    Не только в районной, и в городской, в центральной прессе
    появились статьи на тему, что «бизнесмены от науки» самоедством
    занимаются, что сами себе все портят.

    И журналист Серебренко об этом охотно говорил в
    новостях телекомпании «Поганкино».

    Наверное, не без участия ментуры такая пропаганда пошла.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ФАНТАСТИКА

    Вооруженное восстание животных

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Тюрин: Вооруженное восстание животных

    ртов и ушей.

    Все взахлеб обсуждали участие эскадронов смерти, красных бригад,
    черных сотен и других кошмарных банд в последних убийствах.

    Наконец прознали про это дело и репортеры. Журналисты умудренно
    потянули воздух и посчитали, что в технопарке орудуют не
    какие-нибудь закоренелые преступники с четко очерченными целями,
    а бритоголовые сорванцы-нацисты из группировки ГСДБ
    (Гитлер-Сталин — дедушки-братья) или лохматые романтики-леваки
    из бандбригады «Батька Махно с нами». Дескать, юнцы из
    неблагополучных семей самоутверждаются, вбивая стерженьки в
    какую-нибудь голову с противоположной стороны баррикады.
    Получалось, что Файнберга принесли в жертву нацисты, Веселкина
    — леваки, Водоводова опять же наци.

    Это пошло в печатных, а также непечатных органах, по телеку
    то есть.

    Но вот в новостях телекомпании «Поганкино» журналист Серебренко,
    известный особой проницательностью, намекнул, что в гатчинском
    технопарке случились разборки между предпринимателя от науки.

    Вообще все читатели и зрители делятся на настоящих олигофренов,
    которые всему истово верят по глупости, и олигофренов временных,
    которые слегка верят во всякую чушь, потому что на правду-истину
    им наплевать.

    Насчет малолетних нацистов и леваков заливали олигофренам
    настоящим. Только настоящим олигофренам не ясно, что у
    крысят-экстремистов спинной мозг жидковат для для наездов на
    ученых. Насрать им на ученых.

    А «пуля» насчет кровавых разборок между предпринимателями — это
    для олигофренов временных.

    Один бизнесмен другого бизнесмена сам ведь убивать не
    будет. Он наймет профессионала-киллера. Стержень
    загонять в голову — это не почерк киллера. Пристрелить из
    пистолета с глушаком где-нибудь в парадной, совсем другое
    дело…

    Но, может, на ученых технопарка стали охотится какие-нибудь
    религиозные фанатики, подосланные, например, аятоллой. Может
    усмотрели в исследованиях что-то «противное воле Аллаха»?

    Но, с другой стороны, почему бы им сперва не распатронить
    знаменитый Гатчинский сексодром — комплекс ночных клубов,
    стриптизов и прочих пале-роялей, до которого от электрички
    рукой подать?

    Кстати, размышляй не размышляй, а в магазин за товаром ходи.
    Ну я как-то пошел и повстречал того урку, который
    мне «помогал» в СИЗО, не покладая рук и ног, вкус чьих ботинок я
    помню до сих пор. Видимо, менты пустили его отдохнуть от хорошего
    поведения.

    В торговом центре на Васильевском встретились, я там
    порошковым супом, цепочкой для унитаза и водопроводным краном
    разжился. При этом мне показалось, что «земляк» меня не
    заметил. А я вот его взял на мушку.

    И когда уголовник взял приличный портвейн, откуда-то из моего
    мозжечка постучалась агрессивная мысль. Возьми-де, Саша, кран,
    заверни его в приобретенную ранее газету «Правда» и получившимся
    украшением угости приятеля по кепке, так сказать, верни излишки.

    Появившись под видом обычной мысли, этот порыв
    скользнул вниз, в сердце — обиталище души, оброс там сильными
    эмоциями, как ежик иголками, и показался достойным воплощения в
    жизнь.

    Короче я поддался соблазнительной мысли. И вооружившись краном,
    да еще цепочкой от унитаза, принялся преследовать плохого
    человека, несущего хороший портвейн.

    Мой мучитель вышел из торгового центра, свернул на его
    хозяйственный двор, где сейчас было пустынно, и вдруг двинул в
    подвал…

    Я, будучи по-прежнему на взводе, не отрывался.

    Пять ступенек вниз и — полутьма. Кругом ящики, упорядоченными
    штабелями и беспорядочными россыпями.

    Воздух, напоенный гнилью, звенит от комариных концертов.
    Вражеские летуны повсюду, наглые, как пэтэушники после
    выпускного бала.

    Что тут понадобилось бандиту? Будет распивать в одиночке или
    здесь место встречи с друзьями и единомышленниками?

    В любом случая, огибая холмы пустой тары, я преследовал лютого
    зверя в человеческом обличьи. Всего несколько метров вглубь
    подвала — и сумерки стали тьмой со слабыми выбросами света из
    каких-то щелей, а залежи ящиков обернулись лабиринтом. Вот и
    чавканье башмаков моего недруга рассосалось во мраке, и огонек

    его сигареты свернул за какой-то угол.

    Потерялся…

    К тому же в подвале полно воды после какой-то аварии…

    Пожалуй, даже я не могу работать в такой свинской
    обстановке. Хочется выйти.

    И вот я пячусь назад, гордый, но растерянный, как Наполеон в
    декабре двенадцатого года. И вдруг шлагбаум. На моем горле
    устраивается чей-то ремень и начинает душить.

    Я даже не сразу поверил, что так все паршиво обернулось. Но
    башка сразу опухла, как мяч под каблуком. Честно говоря, все
    было как во сне типа «кошмар», я даже не испугался.

    Не испугался, каблуками топнул насильника по сводам стопы, а
    потом смял ему локтем, наверное не слишком здоровую печень. Ему
    бы сейчас не обращать на это внимания, да и додавить меня, но
    его злой вспыльчивый нрав взял свое.

    Удавка ослабела, видно, уголовник стал держать ее одной рукой, а
    второй, увенчанной чугунным кулачищем, решил долбануть мне по
    затылку. Но я нырнул вниз и вбок, потому-то бронебойный кулак
    только скользнул по моей шапочке.

    Взяв из положения «полуприсед» низкий старт, я высвободился и,
    более того, рывком перелетел через какую-то кучу. Я знал, что
    разгневанный уголовник так просто не отпустит меня восвояси,
    поэтому не побежал к выходу, а стал маневрировать во тьме.

    Тропинки ветвились и петляли, пересекали груды гниющих
    ящиков и уходили под воду. Вскоре мрачная неизвестность
    полностью проглотила меня. Оставалась одна единственная ясность,
    что братья меньшие, комары, будут пить мою кровь на
    первое, второе и третье.

    «Насмерть закусан комариками в центре большого города!» — это
    сенсация. Однако, я вряд ли смогу пожинать плоды своей
    популярности и нежиться в огнях фотовспышек и юпитеров.

    Хоровой комариный писк был таков, что казалось — все тело стало
    сплошным ухом. Несмотря на мои мощные отмашки, достойные
    участника мамаевого побоища, комары подошли вплотную и даже
    куртку пробивали своими хоботами. Я пытался вычислить, сколько
    еще продержусь в кусачей тьме, но тут обозначилась серьезная
    поправка к вычислениям.

    Послышался некий шум, похожий на комариный писк, как тигр на
    кота. Удивительный шум, скорее всего, был родственен тому, что
    бывает при продувке цистерн.

    Еще непонятно что, а уже страшно. Так я запереживал, что
    какой-то психический-нервический спазм со мной сделался.
    Начались непонятные конвульсии: вроде мышцы в норме остались, а
    все равно меня словно выжимает и скручивает неведомая сила.

    Ну и выжала она меня. Я помимо своего родного тела стал ощущать
    еще одно! От этого сперва чуть не ошизел. Я раньше и
    представить такого не смог бы, даже под дулом пушки. В квантовой
    механике это, кажется, называется суперпозицией .

    У меня появилось длинное гибкое повсеместно мускулистое
    тело.

    Сжатие распространяется вдоль него и гонит волну, я чувствую
    движение жидкой силы. И вот брызгами с гребня волны срывается
    горячий выдох.

    Выдох подсвечивает пузырьки, множество окружающих меня пузырей.
    Мир вокруг меня превратился в скопище пузырей. Такая вот точка
    зрения!

    Внутри ближайшего пузыря скрючилось и расплющилось какое-то
    убогое существо, трусливо поблескивающее фонариками глаз;
    я догадался, что это — человек.

    Огненный комок распирает глотку.

    Стоп-кран. В пузыре-то — Я! Я себя по шапочке узнал, по
    курточке «секонд хэнд» с барахолки.

    Я-который-в-новом-теле смотрю на
    себя-который-в-старом-теле.

    Глотка горит, как от стакана спирта, хочется выблевать огненный
    ком.

    Нет уж, на самого себя, даже замаринованного в шаре, моя рука
    не подымется, огненный комок не изрыгнется.

    Нет, вон из чертовой западни. Не за какие коврижки не стану
    самоубийцей.

    Я как-то удачно дернулся и вернулся обратно: в привычное
    туловище, в прежнюю голову, в обычные руки-ноги. Меня как будто
    резиновая лента швырнула на исходную позицию.

    Итак, поздравляю себя со с вселением обратно. Суперпозиции —
    конец.

    Но если я не сбрендил, то меня собралось атаковать одно потрясное

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ФАНТАСТИКА

    Вооруженное восстание животных

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Тюрин: Вооруженное восстание животных

    От лифтовой площадки двинулся я в главный коридор. А там
    полумрак и жужжание. Не понравились мне эти звуки; вытягиваю я
    револьвер из кобуры, большим пальцем взвожу курок, указательный
    опускаю на спусковой крючок, двигаюсь в полуприседе, рывками,
    готовый бабахнуть в любой неожиданный объект.

    И тут что-то мокрое мохнатое влетает и вылетает из
    моего «растопыренного» глаза. От такой неожиданной обиды я чуть
    не прострелил сам себя. Стоп, это же насекомое, насекомое!

    Я заставил себя остыть и перейти к грамотным хладнокровным
    действиям. Может, конечно, и неграмотным, но ничему другому я
    обучен не был.

    Дверь лаборатории плазмогенераторов распахнул ударом кованного
    башмака, как в фильмах про бесчинства карателей. Прыгнул влево,
    скакнул вправо, потом уже влетел в помещение и укрылся за
    ближайшим укрытием, большим шкафом.

    В комнате царило шумное оживление, похожее на
    первомайскую демонстрацию.

    Какие-то насекомые, мухи наверное, жирные и быстрые, летали
    эскадрильями, хватали меня за кожу челюстями, ломились во все
    мои отверстия, глаза просто выпить хотели. Ну как после этого
    уважать автора «Мухи-Цокотухи»?

    Первый раз в своей бедовой жизни я повстречался с
    такими наглыми спортивными, накачанными крылатыми рэмбо. Отгоняю
    их, бью кулаком и наотмашь, «по щекам», обзываю всячески. Это
    помогает, но слабо.

    Конечно, внушаю себе, что уж мухам удивляться не стоит; чего в
    них особенного? Самые заурядные дрозофилы, не це-це
    какие-нибудь. Может, на этих мухах проверяется излучение
    плазмогенератора. Отчего несчастным подопытным не сорваться из
    тюрьмы, если нашлась где-то щелка? Мухляндцы тоже ведь свободы
    хотят.

    Наконец я, отмахиваясь стволом, выдвинулся из-за шкафа на
    несколько шагов, поскользнулся на разлитой генераторной жидкости
    (той, что с магнитными свойствами) и растянулся.

    И вот те на — в луже уже лежало тело. Тело мертвого человека.
    Падая человек увлек со стола какой-то осциллограф, который
    сейчас лежал на его груди как могильный камень.

    Я приподнялся на руках и с первого взгляда узнал Веселкина. Я,
    собственно, ученого по бороде узнал. Тот самый стержень между
    глаз торчит. Естественно, что на лице мухи копошатся, а борода
    на помазок похожа, в ней тоже насекомые барахтаются.

    Я выскочил из комнаты, прочертил блевотную полоску в коридоре —
    мне показалось, что я того помазка наелся. Наверное из-за этих
    сраных мух мертвец Веселкин произвел на меня большее
    впечатление, чем мертвец Файнберг.

    В будке я снова себя мораль укрепил. Музычка была бодрая по
    радио, токката с фугой Баха, да и вспомнил, что в армии трупы
    видал в разных видах, когда случались «командировки» в южные
    края.

    Я завел себя притоптываниями и прихлопываниями в стиле
    национально-освободительных движений Африки. А потом снял с
    тела пять мух — они мне прямо в кожу вгрызлись. Нет, необычные
    тут все-таки мухи, хуже оводов. Брюшко такое длинное с зелеными
    полосками. Побыстрее бы они разлетелись по окрестным колхозам.

    Затем стал звонить шефу. Напрасно я его высвистывал — по
    домашнему номеру никого, и мобильный номер отключен. Ну да, он
    же сегодня обменивается опытом с председательницей союза
    секретарш-телохранительниц. Проклятый сексуал-демократ!

    А вот менты на сей раз через десять минут примчались, будто
    поджидали в кустах неподалеку, причем, у всех взгляды зверьков,
    питающихся падалью. Помимо Белорыбова еще и омоновцы. Капитан
    с веселенькой улыбочкой на устах сразу ко мне и, сглатывая от
    возбуждения слюну, попросил предъявить оружие. А в тот момент,
    когда я протягивал свой револьвер, какой-то дубиноголовый
    омоновец взял меня на прием. Смешной прием, детсадовский —
    заломал мою руку своими двумя ручищами. Я бы на его месте провел
    айкидошный кистевой. Однако, я возражать не стал, потому что
    гостям только этого и надо. Только рыпнись и припишут
    «сопротивление при задержании».

    Лизнул я пол, захрустели хрящи, один орангутанг в милицейской
    форме еще прыгнул мне на спину и стал топать ногами. Ясно, что
    сейчас мне помогут оказать «сопротивление при задержании».
    Утюжили минуты три, выдавая грубость за умение. Но потом
    Белорыбов проявил режиссерское мастерство. Он дернул меня, как
    морковку, за чубчик вверх, и один сержантишка, отплясавший над
    Веселкиным, ткнул своей вымоченной в крови пятерней в мое
    уставшее лицо.

    — От этого так просто не отмоешься, — сказал посуровевший
    сообразно моменту капитан Белорыбов. — Двадцать пять лет
    расстрела тебе, и то мало.

    Дебил дебила видит издалека. Я в Белорыбове почувствовал под
    тонким налетом цивилизации полный котел бреда.

    — С вытащенными из пазов руками и вы не помоетесь, — пытаюсь
    унять опричника.

    А в ответ опять жлобство. Менты сделали мне «ваньку-встаньку» с
    помощью тычков в живот и по почкам. Эта грубость мне еще с армии
    известна, именно так «деды» развлекали «черепов». Но в армии-то
    я со своим персональным мучителем быстро договорился и за битье
    понарошку передавал ему, подавляя музыку в животе, всю сухую
    колбасу, импортированную из дома… впрочем, ее и так бы
    отняли.

    Но Белорыбова колбасой не смягчишь, он тверд, как тот стержень,
    что завершил карьеру физика Веселкина.

    А видеозаписи с моим алиби капитан просто стер. Попробуй в такой
    неакадемической обстановке заикнись про слизь и чешуйку в
    пакетике — его менты выбpосили при обыске в
    мусорное ведро. Да они ж заставят меня сожрать этот пакет
    вместе с остальными помоями.

    3.

    В камере СИЗО людей хватало, но двое держались особняком. Я и
    мой опекун — здоровенный жлоб-уголовник. Это был своего рода
    ассистент Белорыбова. С помощью ассистента мне предстояло
    рассказать, как я загасил светильник отечественного разума,
    товарища Веселкина. Стараться и придумывать не надо было, всю
    пьесу уже сочинил драматург Белорыбов.
    Оставалось только отыграть свою роль, но под протокол.

    Но я, конечно, совсем не хотел играть роль, прописанную мне
    назойливым драматургом. И пытался противостоять нажиму
    ассистента. Однако рука у него в два раза шире моей; морда и
    брюхо чувствительны к битью, как мешок с картошкой; стрелять по
    нему, естественно, нечем, разве что кровавой соплей. А убежать
    от него внутри камеры смогла бы только черепаха из апории
    пресловутого Зенона (его бы на мое место).

    Попрощался я с тремя зубами, двумя клочьями волос, телесным
    цветом лица, пострадали и другие члены тела. Уже через
    несколько дней я нуждался не в косметическом ремонте. Целых
    деталей в организме становилось все меньше и меньше.

    Кстати, и укусы, которые остались от тех чертовых мух, нарывали
    по страшному.

    Еще одна незапланированная неприятность настигала меня, когда
    опекун уже выдавал трели на нарах. Кошмар кошмаров. Будто внутри
    меня растет-разрастается червяк и сосет, сосет, и уже
    высовывается из моих глаз и ушей. Я в этом сне еще пытаюсь
    познакомится с девушкой, а червяк вдруг как вылезет…

    Как-то утром меня поволокли на допрос, а я
    уже так перепсиховал, что был готов взорваться. По-джентльменски
    выражаясь, попробовать внезапно Белорыбова нокаутировать, а
    по-рабоче-крестьянски — дать ему по соплям, чтоб не скоро встал.
    Пусть станет хуже, но роль будет не чужая, а моя.

    Хуже себе сделать не пришлось, следователь стал вдруг умным и
    добрым. Извинялся даже: мол, кто же знал, что вы такой
    положительный гражданин. Я, конечно, обалдел от положительных
    эмоций…

    Разгадка пришла вместе с шефом бюро Пузыревым. Он меня
    встретил у дверей СИЗО недовольным сопением, но известил, что в
    технопарке за время моего отсутствия завершилась биография еще
    одного ученого — доктора наук Водоводова.

    Последний убиенный занимался так называемой квантовой
    телепортацией.

    Кстати, я как-то на вахте прицепился к Водоводову, требуя
    объяснить: шо це таке.

    Тогда из его невнятных объяснений я мало что понял:
    кванты, испущенные одной системой, могут разлететься на разные
    концы вселенной, но при этом находятся в связанном когерентном
    состоянии. Они способны быстрее скорости света передавать друг
    дружке информацию по струнам глюонного поля.

    На этих принципах Водоводов собирался построить квантовый
    космопьютер. Не построил.

    Телепортатору стало хуже, а мне лучше, вот и разберись, где
    тут мораль. Нет универсальной морали, нет!

    Пару деньков полежал я в ванной с травой чистотелом;
    отмок, продезинфицировал нарывы и прочие поганости, попил
    женьшеневки для взбодрения жизненных сил. Потом отправился к
    врачу-костоправу. Врач хрустел костями. Это помогло.
    Хрустел-то он костями другого пациента, но я, наслушавшись такой
    музыки, понял, что лучше стать здоровым и идти домой. Попадись к
    такому доктору на сеанс, действительно уже ни на что не
    пожалуешься.

    Приступив к выполнению служебных обязанностей, я ничего не
    скрывал. Каждому ученому рассказывал о своих впечатлениях, когда
    пропуск проверял. Только в моих услугах уже не особо нуждались.
    И так все было известно, путешествовали жуткие вести по цепочке

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ФАНТАСТИКА

    Вооруженное восстание животных

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Тюрин: Вооруженное восстание животных

    такси домой отправлять — естественно, что за свой собственный
    счет.

    2.

    Несколько дней жил под впечатлением.

    Менты не доставали, лишь разок к себе вызвали. Даже револьвер
    отдали в бумажном кульке, а я им взамен конфет подарил.

    Я все это время газеты изучал, торопился к открытию
    киоска, так же, как мой сосед, алкоголик Евсеич, к открытию
    пивного ларька. Хотел узнать, чиркнули ли где-нибудь про
    про стержень, загнанный в голову ученого.

    Но вместо этого газетки давили всякое фуфло. В одних газетах
    писали про землетрясения и прочие катастрофы, в других про
    продажу родины, в третьих про колдунов, в четвертых про святых,
    в пятых про греховодниц.

    Потратился я на бумажную продукцию, хотя привык денег зря не
    расходовать — только на коньяк и водку — а что узнал в итоге?

    Что все землетрясения от греховодниц в кружевных трусиках.

    Следующее дежурство ничем особенным от предыдущего не
    отличалось, за исключением того, что обошлось без людских
    потерь. Я револьвер перед собой положил, все дрессировался,
    цапая его и наводя на лампочки. Боеготовность росла, мишеней
    хватало.

    Этим вечером целая научная кодла, то есть коллектив ученых
    трудился — как я выведал, они колдовали над жидкостным
    плазмогенератором.

    Я, конечно, донимал этот коллектив своими звоночками: все ли еще
    живы-здоровы, ни у кого башка не пробита?

    Они мне отвечали, скрипя челюстями, как мелкому надоеде, вроде
    комара: а ваше здоровье? Животик не болит, в попке не свербит?

    Кстати, такое поведение было вполне оправдано. Эти ученые не
    знали, что случилось с Файнбергом. Они считали, что Самуил
    Моисеевич своевременно умер от инфаркта. Сочным красочным
    рассказом я мог бы сделать этих ученых намного грустнее, но
    Белорыбов решил иначе, и мой начальник Пузырев с ним согласился.

    Застрессованную же Нину начальство технопарка послало колотить
    по клавишам какой-то древней пишущей машинки и в час дня
    неумолимо спроваживало домой. При неизбежной встрече со мной на
    вахте она словно слышала «хенде хох» и, взметнув пропуск,
    усвистывала куда-то вдаль. Наверное, боялась, что капитанишка
    Белорыбов обвинит нас в сообщничестве. А я бы, между прочим,
    пообщался бы с Ниной in vivo — конечно, по истечении траура.

    Правда, в отличие от доктора Файнберга, я вряд ли способен
    пробудить у девушки какие-либо радужные надежды или мечты о
    светлом будущем. Сторонней наблюдательнице с первого взгляда на
    меня бросается в глаза, что я не стану богатым, умным и красивым
    даже при хорошей рекламе и поддержке прессы. Именно поэтому
    красавицы бегут от меня, как от дикого зверя.

    А ведь посади рядом со мной любого эрудита-лауреата и пусти нас
    соревноваться в интеллектуальной сфере. Например, кто больше
    слов назовет из трех букв. Я себя аутсайдером в этом деле не
    считаю. Могу еще в «балду» и в «города» посражаться.

    Я в конце армейской службы, когда вся напряженка уже отошла в
    былое и думы, много изучал толковый словарь и географический
    атлас. Хотя другая литература в ротной канцелярии и не
    водилась, стал я энциклопедически образованным человеком.
    Как Леонардо да Винчи. Не, Леонардо был пидором, а я девушек
    люблю, хоть и безответно.

    Между прочим, на месте военной службы я и сочинять научился, в
    смысле — врать в письменном виде.

    Я там как-то раз свалился с дерева (у меня специальность была —
    снайпер, а дерево — это окоп для снайпера), ну и кость сломал.
    Поэтому последние полгода писарем прослужил. Пришлось
    специализироваться на сочинении любовных писем для своего
    командира. Девушки-то у него не застаивались и каждый раз он
    требовал от меня новых фразочек. У возлюбленной, например,
    ряха, что твоя задница, а я пишу: «Твой лик, о Зейнаб, подобен
    новой Луне.»

    Ну я и обнаглел. Пока командир мне коньяка не нальет, я пера в
    руки не беру.

    Матерится капитан Пузырев, будто он извозчик, а не красноармеец,
    но член-то стоит, члену не хочется покоя…

    Я, кстати, так рассочинялся, что захотел на полку районной
    библиотеки попасть между Гоголем и Герценом — моя фамилия,
    кстати, Гвидонов, ГВИДОНОВ.

    Уже после армии сляпал три романа, послал по экземпляру в три

    разные редакции. Ну и меня в ответ послали. Кто уверял, что мое
    творчество не для толпы, что лучше завести попугая и
    декламировать перед ним; кто посоветовал чаще открывать книги
    приличных писателей; кто меньше списывать; а кто больше
    заниматься сексом.

    Они моей жены не знали. Она у меня каратистка. Секс только
    после получки. А в остальное время — получи по печени.

    В остальное время меня как супруга кто-то подменял. А кто — не
    знаю до сих пор. В пи…, пардон, в срамное место видеокамеру не
    вставишь. По-крайней мере так, чтоб незаметно было.

    Наконец, догадался я, что из меня писатель и муж, как из говна
    штык и пуля, а фамилия моя годится лишь для заборных надписей.

    С женой развелся, рукописи порвал, нашел работу. Мой бывший
    армейский командир, капитан Пузырев, как раз демобилизовался и
    стал директором охранного бюро — взял к себе…

    Несмотря на то, что на этом дежурстве никто не пострадал, я
    Файнберга не забыл. И до следующей смены я мучительно думал,
    постепенно превращаясь из человека прямоходящего, то есть хомо
    эректус (извините за выражение), в человека сверхразумного.
    Чтоб поменьше мучиться, делал себе местную анестезию в виде
    рюмки «Абсолюта». В результате такое умозаключение получилось.

    Раз никому не нужный полусбрендивший Файнберг стал кому-то нужен
    в мертвом навеки умолкнувшем виде, значит был Самуил Моисеевич
    намного круче, чем всем казалось.

    Выходит, был он глубоким исследователем, что различал
    лишь один Гаврилов, да и то третьим глазом.

    Может, док Файнберг и на самом деле уловил, куда дует ветер
    эволюции? И это кому-то не понравилось? Или же его эволюционная
    машина создала в проекте некоего грозного монстра? Поэтому и
    решено было проект украсть, а самого создателя грохнуть.

    Однако связь между мотивами и основной уликой — крысиным
    дерьмом — не прощупывалась. Это и довело меня в итоге до
    тяжелого расстройства желудка. Ведь для стимуляции работы мозга
    пришлось налегать на сахар, содержащийся в домашних наливках и
    заводских портвейнах. Поэтому на следующем дежурстве, успокоив
    душу и тело «Имодиумом», делал я безыдейные наброски к
    своему четвертому роману.

    К примеру. Одна маленькая русская девочка спускает на воду
    игрушечный авианосец, который плывет из Финского залива в
    Балтийское море, оттуда в Северное, ну и в Атлантический
    океан. А в океане этот кораблик замечает командир американской
    подводной лодки «Трайдент» адмирал Муди. Однако, из-за того,
    что электронная система наблюдения барахлит, адмирал решает, что
    авианосец не маленький, а большой, и поскольку он странный на
    вид, то, наверное, иранский, и готов нанести по Штатам
    удар. Подводная лодка пускает в девочкин кораблик ракету
    «Мэверик», но ракетная боеголовка не может взять такую крохотную
    цель и уносится в сторону американского линкора «Нью-Джерси».
    Линкор тонет, а президенту в Вашингтоне докладывают, что
    неизвестная ракета, скорее всего русская, уничтожила гордость
    американского флота. И тогда запутавшийся в любовницах президент
    решает нанести превентивный ядерный удар по российской
    военно-морской базе в Заполярье. Однако по пути бортовой
    процессор ракеты «Минитмэн» принимает Луну за российское
    Заполярье. «Минитмэн» взрывается на Луне, отчего она сходит со
    своей орбиты и врезается в Землю, поднимая тучи пыли. Наступает
    вечная зима. И однажды американский президент куда-то едет на
    своих собаках по бескрайней тундре, теряет дорогу, но натыкается
    на уютный ледяной домик. Входит в него и видит ту самую
    маленькую русскую девочку, которая когда-то пустила роковой
    кораблик. Только она уже — молодая красивая женщина. Едва
    президент отогревается, как между ними всыпыхивает любовь. Вот
    как общественное несчастье может устроить личное счастье…

    Так я заигрался, что едва вспомнил мужика с вихрастой бородой,
    ученого Веселкина, специалиста по жидкостным плазмогенераторам.
    Он сегодня единственный член той кодлы, что в прошлый раз
    мастерила плазмогенератор.

    И не вдруг я вспомнил о Веселкине, а после того, как некая
    мелкая тень шмыгнула по холлу. Пусть это и оптический обман, но
    я как-то весь встрепенулся и стал упорно добиваться разговора с
    дежурным ученым.

    Набираю номер лаборатории раз, другой. Не откликается. У меня,
    конечно, уже дурные картинки в голове ожили, поползли. Я, в
    свою очередь, браню себя за больное воображение. Ведь мог же
    бородатый мыслитель Веселкин просто всхрапнуть часок, чтобы по
    примеру Менделеева увидеть поучительный сон, а то и бросил якорь
    в павильоне грез (как обозначали сортир китайцы).

    Бесполезно звякнул я в последний раз и поехал на пятый этаж, в
    место пребывания осточертевшего уже ученого.

    Еще в холле, около лифтовой двери, я рассмотрел немного слизи,
    но принял ее за плевок какого-то жлобоватого доцента. А на
    пятом, близ лифта, опять эта дрянь, вдобавок к ней прилипло
    что-то вроде чешуйки.

    Тут я соображаю: и внизу-то был не плевок доцента. Поэтому
    отскоблил слизь перочинным ножиком, да в пакетик сховал — в тот
    самый пакет, который я еще на позапрошлой смене в карман сунул.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ФАНТАСТИКА

    Вооруженное восстание животных

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Тюрин: Вооруженное восстание животных

    Короче, доктор Хантер — это вам не Филипп Михайлович Гиреев…

    Приятные воспоминания о «Секстиуме-600» и «докторе Хантере»
    внезапно обрываются, потому что в мою дежурную будку влетает
    вдруг вопль. Откуда-то сверху. Так просто этот вопль не издашь,
    надо очень постараться.

    Тут у меня всякие мысли табуном понеслись. Что-то наконец
    произошло! Я могу теперь отличиться, могу показать свою круть.
    Но с другой стороны, руки у меня почти связаны…

    Наконец табун пронесся, я вскочил, выхватил из кобуры
    револьвер. И как раз на экране, то есть в коридоре четвертого
    этажа перед видеокамерой, появилась Нина. Она покачивалась, как
    молящийся сектант, и странно раскрывала рот, как участник
    пантомимы. А на груди у нее были… пятнышки, как от брызнувшей
    крови!

    И что это может означать? Неужели в порыве страсти безнадежной
    доктор Файнберг, спустив штаны, бросился на спелую лаборантку,
    как заяц на капусту, а она ему случайно, лязгнув челюстями…
    откусила «морковку» .

    Я понимаю, ничего смешного тут нет, но с другой стороны есть о
    чем поведать собутыльникам — народ будет ржать….

    Я включил у телефона автоответчик и отправился к лифту, не забыв
    прихватить пакетик. Говорят, если эту самую «морковь» быстро
    поднять и зафигачить в холодильник, то потом ее врачи
    пришпандорят обратно — к телу между ног.

    Пока ждал кабину, готовил кое-какие язвительные слова в адрес
    Нины. Дескать, взяли вас сюда, гражданка лаборантка, чтобы вы
    головой работали, а не совращали похотливых старцев длинными
    ногами. У господина Файнберга получается же производственная
    травма — кто платить будет?

    Черт, правление технопарка может и на меня «накатить», дескать,
    не обеспечил безопасность.

    Когда я, наконец, доехал, Нина торчала еще в коридоре, выжатая и
    пожелтевшая, как курага. От ее жалкого вида я заготовленными
    словами сразу поперхнулся. Она задвигала ртом, но слов не было
    слышно. Тогда она задрыгала рукой, показывая на двери
    компьютерного центра.

    Ясно уже, там что-то серьезное.

    Взвел я курок, и с пальцем на спусковом крючке, решительно
    направился в компьютерный центр. По дороге, правда,
    поскользнулся на каком-то дерьме, кажется крысином. И только я
    в центре оказался, сразу взмок. Я вначале красную лужу увидел,
    очень яркую на сером фоне. А потом уже, за креслом, тело,
    лежащее на боку. Из тела лужа крови и натекла.

    Не член тут потерян, а жизнь!

    Лицо у трупа все кровью заляпано и еще чем-то, мозгами что ли.
    Как же иначе, когда в голове застрял стрежень. Забит в правый
    глаз.

    Отмечтал свое доктор Файнберг, мысли потухли, осталось тщедушное
    тело на забаву могильным червям, да еще костюм с характерной
    потертостью на заднем месте.

    Кровь забурлила от адреналина, забил колокол в ушах. А что если
    чертов метатель стержня, смачивая губы слюной, выбирает
    следующей целью мой кумпол? А вдруг Нина и есть убийца? Овечка
    овечкой, а сейчас развяжет еще один узелок на ниточке жизни.

    Я согнулся, как боксер получивший под дых,
    отскочил «закорючкой» к двери, осторожно выглянул из-за
    косяка в коридор. Стоит себе Нина, скулит в тряпочку. Юбчонка
    в обтяжку, свитерок тоненький, где тут спрячется еще один
    стержень для головы или какой-другой кинжал.

    Ну, что теперь? Надо что-то найти — что-то оставшееся от
    убийцы. Я, опустившись по примеру предков-обезьян, чуть ли не
    на пальцы, прочертил кубик помещения вдоль, поперек и вокруг. Но
    никаких следов убийца не оставил. Стекло оконное тоже
    целенькое. А доктор Файнберг все равно мертвый.

    Скатился я по лестнице в будку, проверил записи всех видеокамер:
    пленка замазана только обычными занудными кадрами. Кипящей до
    булькания головой вспоминаю строки из приказа: «Эмиссаров,
    изменников, космополитов немедленно задерживать и подвергать
    допросу». Нет, это не из той оперы, это во время последнего
    путча один генерал сказал.

    Я возвращаюсь к тошнящей Нине, хватаю за зыбкие плечи и требую
    четких-ясных ответов на все вопросы. А она вместо четких-ясных
    ответов приникла ко мне, словно плюшевая игрушка, и лопочет:
    «Пили кофе, задача в компьютере на исполнении была. Самуил
    Моисеевич неожиданно поднялся, стал вроде вглядываться в угол,
    даже глаза прищурил. Вдруг звук… будто бутылку шампанского
    откупорили. И сразу брызги из головы…»

    Если Нина разыгрывает меня, то ловко и умело. А если она
    ни в чем невиноватая, то, чего доброго, съедет с катушек,
    шизанется как Офелия. Снимет обувку, распустит волоса и давай
    бегать с чушью на устах. На всякий пожарный случай утешаю ее,
    психотерапирую:

    — Ничего, Нина, это бывает, нормальное убийство.

    — Нормальное, да?— с надеждой отозвалась Нина и даже
    потерлась об меня. Я ее телесность, ее «дыньки» почувствовал
    даже через куртку. Из-за этого кое-какие мысли, вернее, эмоции
    посторонние и ненужные зароились.

    А может, она хочет прикрыться моим худым телом от бандитского
    стержня?

    Я решительно отодвинул молодую женщину рукой, снова зашел в
    компьютерный центр и, отворачиваясь от убитого биолога, позвонил
    ревнителям общественного здоровья, в РУВД…

    Общение с ментами сразу мне не понравилось. По телефону мне
    грубым заспанным голосом велели не рыпаться, ничего не
    трогать, не пытаться что-либо спрятать.

    После моего звонка менты как будто закемарили снова.
    «Примчались» они только через час.

    Я в это время действительно не рыпался. Правда, перетащил Нину
    в холл первого этажа, чтоб была под присмотром, а сам в свою
    будку — готовить к приезду следователей собственную
    версию. Однако, несмотря на все потуги, версия не слепилась.

    Была, конечно, слабая зацепка. Файнбергу что-то
    померещилось в уголке. Ну, если бы там здоровенный киллер
    стоял, то доктору было бы незачем вглядываться и
    щуриться. Тут уж тикай или ори. Файнберг мог высматривать
    только что-нибудь небольшое, гнусное, вроде крысы.

    Я ведь видел в коридоре что-то похожее на крысиное дерьмо…
    Ну и что с той крысы, что?

    Зазвонили в дверь и я впустил ментов. Об чем сразу пожалел.

    Своим задним, самым сильным умом я сообразил,
    что вначале стоило сюда начальника моего охранного бюро
    высвистать, экс-капитана Пузырева. Он с этой публикой лучше бы
    договорился.

    Вместо того, чтоб взять след убийцы, или хотя бы Нину
    тормошить, менты за меня взялись.

    Сперва револьвер попросили посмотреть, а когда надо было
    отдавать, фигу сальную показали.

    Потом стали про мою секьюрити всякие низкопробные параши
    отвешивать, дескать, это подтирка для мафии. Я все
    стерпел; так сказать, не ответил плевком на плевок.

    По тяжелым мутным взглядам ментов я понял, что у них своя
    методика «раскрытия преступлений». Им неинтересно обшаривать
    углы и щели, им хочется раскрутить меня на своем «чертовом
    колесе».

    Они «плавали» вокруг меня кругами и задавали кретинские вопросы.

    Ненавидел ли я убитого ученого? Баловались ли мы все
    втроем сексом? Курили ли «травку»? Есть ли у меня царские
    монеты? Не добывал ли ученый золото из электронных чипов? Я
    оборонялся одной и той же фразой — раз пятьдесят предложил
    прокрутить видеозаписи со всех камер. Особенно с той, которая
    на меня пялится, и свидетельствует о том, что я сиднем сидел,
    пока наверху убивали человека.

    Но менты видеозаписью заинтересовались в самом конце. Старший
    группы капитан Белорыбов, подавив кнопочки своего компи , познакомился с
    покойником поближе через центральный компьютер МВД. К несчастью
    для трупа выяснились его фамилия-имя-отчество, а также другие
    обстоятельства личной жизни. Поступившие справки отнюдь не
    украсили Файнберга в глазах Белорыбова. Напротив, милиционер
    стал виртуозно импровизировать на тему безродного космополита,
    меняющего одну родину на другую во имя материальных выгод.
    Похоже следователь был уверен, что Файнберг каким-то образом
    убил сам себя, надеясь извлечь из этого какой-то доход.

    Я, к сожалению, но не удержался, вякнул. Мол, было бы неплохо
    для всех, если бы Самуил Моисеевич гонялся за «зелеными», а не за
    туманом.

    Капитан Белорыбов быстро, как эхо, поинтересовался, в кого у
    меня такие черные маслянистые глазки. Я спокойно его выпады
    отфутболил: мои глазки — последствие татаро-монгольского ига,
    вот тогда бы вам, товарищ капитан, отличиться при наведении
    правопорядка.

    Белорыбов, съев «пилюлю», сразу успокоился, такие специалисты
    как к любому игу с почтением относятся. Угомонившийся милиционер
    примирительно сказал, что хотя голову доктора Файнберга спасти
    не удалось, но в целом по району, уровень преступности
    вырос только в два с половиной раза за последние десять лет.
    После чего укатил вместе с товарищами и трупом пострадавшего со
    стержнем в голове. А мне еще пришлось окостеневшую Нину на

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ФАНТАСТИКА

    Вооруженное восстание животных

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Тюрин: Вооруженное восстание животных

    Пощелкал я клавишами, которые управляют сторожевыми видеокамерами,
    погонял их по рельсам. На экранах видны только вымоченные в
    желтом фонарном свете подходные дорожки, глаза киснут.

    Ни одна сволочь не пробежится от кустов к кустам, никого не
    интересует хоромина, напичканная дорогущим оборудованием, как
    огурец семечками.

    А ведь фирм с компаниями тут, что мусора и все занимаются
    высокими, понимаешь, технологиями. И называется все это вместе
    — технопарк. Здание технопарка, между прочим, на таком отшибе
    — на месте бывшей гатчинской овощебазы.

    Но воры и бандиты, похоже, не понимают, чем технопарк лучше
    овощебазы.

    И долгими вечерами-ночами здесь пусто, как в животе у жителя
    Бангладеш, в смысле, людей негусто…

    Вот и сегодня, едва звездочки покатились по небу, весь наш
    научный и технический персонал брызнул через двери наружу —
    расселся по подержанным «опелям» и поколесил. А еще через
    полчаса уборщицы помчались на электричку.

    А мне от пышно зеленеющей тоски хочется, чтобы что-нибудь
    произошло и я смог отличиться. Хочется, само собой,
    подсознательно, конечно, но и этого не мало.

    Однако воры и бандиты орудуют только в центре города, где
    круглые сутки толпища.

    Сегодня остались поковыряться в граните науки лишь доктор
    Файнберг и его верная помощница — лаборантка Нина. На всю ночь
    остались разрабатывать так называемую «эволюционную машину».

    И, конечно, большие сомнения у меня, занимается ли эта парочка
    указанной темой. Или эти разнополые сограждане занимаются тем,
    что в эволюции уже не нуждается.

    Сидят доктор наук и Нина в компьютерном центре на четвертом
    этаже. Жалко, что там видеокамера не установлена — ученые
    стесняются, хотя все для их же блага. Впрочем, я при каждом
    обходе здания обязательно навещаю Файнберга с лаборанткой, не
    боясь показаться назойливым.

    И что интересно, пару месяцев назад Файнберг с Ниной
    располагались на почтительной дистанции, а теперь притянулись
    друг дружке на расстояние, скажем, вытянутого пальца. Как Абеляр
    с Элоизой. Если кто не знает историю средневекового ученого
    Абеляра, то скажу, что она плохо кончилась. Оппоненты оторвали
    Абеляру яйца.

    Я, конечно, не осуждаю доктора Файнберга, изогнув брови домиком.
    В самом деле, зачем все время убивать на скоротечные научные
    достижения? Жизнь-то не безразмерная.

    А Элоиза… то есть, Нина — дама местами интересная.

    Рот — как косяк у ворот, ноги — что столбы на дороге, глаза —
    для бандитов тормоза, ягодицы — как две перелетные птицы, так,
    наверное, выразился бы автор «Песни Песней».

    Мне тоже нравятся ее… ну, в общем, то, что впереди… в
    количестве двух штук. Дыньки такие.

    А вот мозги у лаборантки набекрень; если бы с головой была бы
    норма, Нина бы не связалась с доктором Файнбергом.

    Если кто не понимает, то эволюционная машина доктора Шмуэля
    Файнберга — это, в сущности, программа такая, киберсистема, в
    которой как бы живут и развиваются разные твари. Там и климат
    смоделирован, есть и вода, и воздух, и растения — все, конечно,
    электронное.

    Программа эта работает параллельно сразу на семи мощных
    компьютерах в нашем технопарке. Иногда к этой локальной сети
    подсоединяется и пяток сторонних компьютеров через Интернет.
    Теперь ясно, почему Файнберг орудует по ночам, когда
    все компьютеры свободны, а другие ученые спят и видят сны о
    Нобелевских премиях?

    Эволюционная машина определяет, какие мутации пригодятся,
    а от каких проку не будет, какие направления развития окажутся
    для животного мира перспективными, а какие губительными.

    И вот док Файнберг мне намедни сказал в столовке, что природа
    в последние миллионы лет как будто избегает самых интересных
    вариантов. Дескать, много раз на Земле могли образоваться такие
    монстры, пожиратели и истребители, что людям — верная крышка.
    Но вопреки всем вероятностям худшего не случилось. По крайней
    мере, на суше.

    А вот в море случилось. Почему, например, до сих пор нет
    разумных существ в море, несмотря на то, что там мозги у многих
    тварей — ого-го-го!? А потому что там бандюги-акулы, которые
    сами не слагают поэм и другим не дадут.

    Но вот где природа оплошала, там Самуил Моисеевич дорабатывает.

    Он мне показывал на компьютерном экране разные интересные
    «эволюционные траектории». Вначале, впрочем, не очень это
    интересно. Всякие биохимические формулы, колонки цифр,
    последовательности генов. Потом наступает очередь костей.
    Кости и черепа на экране пляшут сатанинские танцы, соединяются в
    скелеты, те плавно обрастают плотью и превращаются в
    полноценные образы неведомых животных. Ну, а затем новоявленные
    монстры: грифоны, горгульи, церберы давай бегать, прыгать и
    даже подвывать через саундбластеры.

    Это, доложу я вам, будет похлеще всякого голливудского
    ужастика. Какая-нибудь клыкастая харя с большого экрана тебе
    улыбнется, считай, настроение на день испорчено.

    Не исключал доктор Файнберг, что кто-то намеренно не дает
    природе создавать монстров, или же уничтожает их своевременно.

    Вот, например, когда-то царил такой серьезный неслучайный зверь,
    как змей, он же дракон, которому удалось набедокурить даже в
    райском саду. А куда он исчез, если был такой умный?

    И с этой забавной чепуховиной носился Моисеич, не расчесав
    всклокоченной головы, все свое свободное время. Естественно, этим
    же он занимался и в рабочие стулочасы.

    А начало такой, с позволения сказать, деятельности было положено
    год назад, когда из-за бугра к нам прибыло зарубежное светило —
    доктор Шмуэль Файнберг, ведущий специалист «Микрософта». И за
    смехотворное для птицы такого полета денежное вознаграждение
    («пернатый» наглядно смеялся, глядя на зарплату) стал
    консультантом товарищества «Гаврилов и компания». Что товарищи
    отмечали при помощи интенсивного пьянства как неслыханную удачу.

    Потом уж выяснилось, если доктор Шмуэль Файнберг и работал в
    «Микрософте», то не больше трех дней. Явился одесский дружок
    Моисеича и проявил кинопленку Файнберговой жизни.
    С десяток лет тому назад сильно раздувшийся от идей Самуил
    Моисеевич перебрался с мансарды дома номер три, что на Базарной
    улице, в академические круги Кембриджа, Гарварда и Иерусалима —
    на передовые рубежи науки.

    Однако там одесский теоретик не прижился, поскольку не имел
    приличного образования и признанных работ, зато имел большие
    претензии и громко требовал переключить ведущие лаборатории на
    изучение ведомых лишь ему эволюционных сюрпризов.

    Также не задержался Файнберг ни в одной из транснациональных
    корпораций как человек, мало интересующийся мнением начальства.

    В конце концов за бугром он приобрел некоторую, увы, целиком
    отрицательную известность, и, оставив жену у одного знакомого
    американского ученого, а дочку в израильской армии, повернул
    назад.

    Через неделю он полностью засветился и на свежем месте работы —
    в Гатчине.

    Однако бывший таежный охотник Гаврилов из упрямства — того
    самого, с которым подстерегал сохатого — оставил не признанного
    никем ученого у себя.

    Правда, Гаврилов попросил Файнберга маячить в рабочее время
    перед другими сотрудниками как можно меньше. Естественно, что и
    денежное вознаграждение вызывало уже не смех, а огорчение. Но,
    судя по плавленным сыркам, которые поглощал вдумчивый Самуил
    Моисеевич, многого ему не требовалось.

    Наверное, девушка Нина была среди тех редких личностей, на кого
    Файнберг производил впечатление крупного специалиста «оттуда», с
    которым она рано или поздно отправится «туда». Такая наивность
    делала ей честь по нынешним временам. А может ее
    гипнотизировали электронные демоны Самуила Моисеевича.

    Впрочем, они и на меня производили впечатление.
    И по дороге домой, в электричке, в метро, вместо того, чтобы
    цеплять взорами девичьи попки, я всматривался в морды алкашей —
    не затесался ли среди них эволюционный монстр?

    Но дома вылетали из меня, как из распахнувшегося портфеля
    «дипломат» все изнурительные мысли, поскольку я сразу бросался к
    своему домашнему компьютеру в «Доктора Хантера» сражаться.

    Раньше у меня аппаратура похуже была, но когда я добился второго
    в целом Питере результата, то фирма-производитель этой
    забойной игры прислала мне особый шлем и позиционные перчатки
    — для погружения в ее трехмерную виртуальную реальность!

    Так что пришлось новый комп «Секстиум-600» покупать — который
    мог бы все это дело потянуть.

    Еще фирма наградила меня жилеткой особой. Она тоже к компьютеру
    подключенная и если ты дал промашку, покалывает тебя
    электрическими разрядиками — такое вот наказание.

    Стрелять в «докторе Хантере» можно не только по готовым зверям,
    заложенным в программу, но и по тем, кого сам спроектируешь.

    Ну, я постарался в стиле дока Файнберга. Приятно напасть не на
    какого-нибудь волчишку или мишку, а на урода с зубами-серпами и
    лапами-мясорубками.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ФАНТАСТИКА

    Вооруженное восстание животных

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Тюрин: Вооруженное восстание животных

    Александр Тюрин.
    Вооруженное восстание животных

    «Еда — друг, нееда — враг»

    Из постановления Совета животных и растительных депутатов

    Вместо предисловия.

    ——————-

    Намедни я купил компьютер «Секстиум-600»: «мозги» у него на
    гигабайт, на диск вся Публичная библиотека влезет, внутри
    прибамбасов всяких до хрена и больше.

    Выложился я на это дело полностью, три месяца не пил не курил —
    все грошики в копилочку, еще и продал стереоскопический телек.

    Ради чего я так старался? Не программист же какой-нибудь, не
    хаккер. И от от игрулек не торчу, как некоторые. Но одна
    отпадная игра меня покорила. «Доктор Хантер» называется. Она
    позволяет стать настоящим охотником, не губя ни одной живой
    души. В самом деле, стрелять я люблю, и попадать в цель люблю. А
    вот убивать нет.

    0. Русский «доктор Хантер».

    Познакомились мы год назад. Это оказалась последняя нормальная
    осень в моей жизни. И это была замечательная осень со здоровым
    ядреным воздухом и уважаемым мужиком — все в духе
    поэта-охотника по фамилии Некрасов.

    Мой новый знакомый охотником был азартным, да и поэтом наверное
    тоже. Звали его Гиреев Филипп Михайлович. Был он главой
    государства в государстве, если точнее — президентом
    научно-производственного объединения «Жизненная сила».
    Президентом, председателем правления, генеральным директором, ну
    и так далее. Далее имелось у Филиппа Михайловича членство в
    либерально-коммунистической партии и депутатство в парламентах
    сразу трех сопредельных государств. Мысли Гиреева о настоящем и
    будущем выражали как телекомпания «Поганкино», так и «Ничья
    газета». (Все названия я, конечно, изменил, чтобы не разглашать
    коммерческую и государственную тайну.) Еще его украшали
    благородная седина на висках, очки в тонкой оправе, аккуратно
    подстриженная бородка. Очень положительная наружность.

    В общем, был Филипп Михайлович весомый человек, а в частности,
    тонкий любитель охоты. Тонкий, но своеобразный, дед Мазай
    наоборот. Гонять зайца, поджидать в засаде кабана, травить
    лиса, поднимать важную птицу — это не его стихия. Филиппа
    Михайловича интересовали совсем другие вещи. Он просил — а кто
    откажет такому уважаемому человеку — чтобы в те кормушки, куда
    сыплется жрачка-подкормка для животных, егерь добавлял его
    порошка. Если точнее транквилизатора.

    От гиреевского порошка зверь становился мечтательным,
    полудремлющим. Зверь, например кабан, подпускал генерального
    директора на десять шагов и просыпался уже от первой пули. Но
    спектакль был еще впереди. Филипп Михайлович никогда не стрелял
    в башку. Начинал он с ноги, бока или загривка, ну и развивал
    тему помаленьку.

    Наверное, Гиреев таким образом удовлетворял потребность убить,
    но не сразу. А потом съесть.

    Филипп Михайлович любил животных, особенно тех, у кого вкус
    получше.

    И вообще он умел получать от жизни все виды и разновидности
    удовольствий. На это способны только те, у кого было тяжелое
    детство — ежедневный понос, порка и полное отсуствие леденцов.

    Конечно же, ничтожно малой была вероятность нашей встречи. Но
    кое-кто наверху, или может внизу, порой плюет на вероятности,
    если так нужно для сценария.

    Я то как попал в общество зверей и охотников? Колька Брундасов,
    мой одноклассник, с которым я когда-то мух из рогаток лупил,
    закончил зоотехникум. Потом он таскался по разным зверосовхозам,
    ну и, наконец, заделался егерем в одном охотничьем заказнике —
    двести камэ от Питера в сторону Кингисеппа.

    Встретились мы как-то с Брундасовым на Балтийском вокзале, попили
    пивка без всяких там новомодных пенообразователей, оставили
    желтые пис-письмена на заборе. Ну и пригласил меня Колян к себе
    на каникулы.

    Я жил в сарайчике, а Гиреев занимал двухэтажный обсаженный цветами
    коттедж. Иногда я так уставал от отдыха, что помогал Кольке по
    хозяйству в знак признательности за приют.

    И по ходу дела ошивался неподалеку от Филиппа Михайловича.

    Телохранитель гиреевский чуть было меня не попер в шею, но хозяин
    милостиво махнул рукой — пусть-де остается, лишняя человеческая
    морда в этой лесной глуши не повредит.

    Колян в классическом советском стиле перед значительным
    товарищем холуйствовал, скалился шуткам, подносил-уносил — за
    что я его, конечно, не виню. Да и мне помаленьку приходилось.

    Но главное мое назначение оказалось в другом.

    На отдыхе кроме развлекательной стрельбы, приятной баньки,
    шашлычков, грибочков Филипп Михайлович уважал кое-что еще. А
    именно монологи. Свои, конечно. Мы с Колей представляли из
    себя необходимую в таких случаях аудиторию.

    Вечерком поваляется Филипп Михайлович с какой-нибудь длинноногой
    представительницей кабаре у себя в спальне, а потом в шлафроке
    спускается в гостиную. Без девушки. В гостиной мы уж наготове,
    причесанные и умытые.

    И рассуждает он на разные темы среди мореного дуба, подергивая
    щипчиками красноглазые угольки в камине.

    Передо мной и егерем Колькой оживало детство Гиреева, проведенное
    с больным животиком на горшке, юность Гиреева, потраченная к хрену
    собачьему, если точнее на БАМе, его молодость, когда подбирал он
    клавиши к людям в комитетах комсомола, и зрелость, в которой
    научился использовать ближних и дальних, как воздух и воду.

    После десятой рюмки скотча (хаф-на-хаф с содовой) Филипп
    Михайлович окончательно светлел ликом и рассказывал о тайне
    власти. Не только своей, а власти вообще, от Цезаря до наших
    дней.

    И получалось, верь не верь, что никакой власти в помине
    нет. А есть эволюция.

    И кто на самом деле царь природы, кто выиграл от
    эволюции? Лев или орел? Фига с два. Лев еле ноги тянет, орел
    общипанный лежит. Выиграл глист, печеночный сосальщик, бычий
    цепень — слепой безрукий и безногий паразит, который однако
    неистребим.

    Мы — люди, тигры, львы и прочие гордые создания — ищем жрачку,
    партнершу, квартиру, бьемся за них, бегаем, лазаем, стреляем,
    а червь — он там, внутри нас, он спокойненько
    сосет. Сосет и размножается.

    Получалось, по Гирееву, что венец творения —
    именно этот самый паразит, а не Эйнштейн и Нильс Бор. Именно
    червяк-паразит властвует над нами, а не наоборот.

    Где-то после четырнадцатой рюмки важная персона, однако,
    мрачнела, разоблачалась до трусов, затем выдавал тайну тайн.
    Знает он, что на свете скоро появится сверхпаразит, который не
    не только нашу пищу отсасывать будет, но и многое другое. И
    он боится, что этот сверхпаразит выбьется из-под всякого
    контроля и ОВЛАДЕЕТ ВСЕЙ ЗЕМЛЕЙ.

    Понемногу затухало бормотание; лицо, превратившееся в
    морду, растекалось по ковру. Важного человека, дошедшего до
    момента истины, Коля и телохранитель споласкивали водой и,
    обтерев насухо, несли в койку. Там уже
    артистка кабаре следила всю ночь, чтобы генеральный директор не
    захлебнулся собственной блевотиной.

    Да, говорливый господин-товарищ Гиреев, когда сильно
    расслабится. Вроде чушь он порет, надравшись, но я в ней вижу
    кое-какой смысл. Страшный смысл. И, боюсь, Гиреев видит, что я
    вижу. Как бы мне это боком не вышло. Возьмет и вычеркнет
    начальственная персона мою фамилию из списка ненужных людей. А
    киллер разрядит ствол, приставленный к моей умной голове и с
    ухмылочкой произнесет: «Он слишком много знал».

    1.

    Отдых отдыхом, а трудится приходиться. Вообще-то я работаю в
    охранном бюро, как сейчас выражаются — в секьюрити. Я там уже
    пять лет. Некогда я был уверен, что это место для тех, кто
    хорошо стреляет и быстро соображает.

    Но, как выяснилось, мы — частные охранники, а не менты, поэтому
    имеем право возразить оружием только в пределах так называемой
    допустимой обороны.

    Кто-нибудь на всем белом свете понимает, что такое «пределы
    допустимой обороны»?

    Вот направят тебе в лоб смит-вессон 45 калибра, взведут курок и
    начнут давить на спусковой крючок, вот тогда уже можешь
    отвечать. А можешь уже и не ответить.

    И еще я прикован к стулу, как раб к турецкой
    галере. Не могу встать, взять свои манатки и уйти в неизвестном
    направлении, хотя бы на полчасика…

    Разлитая по моей будке скука-тоска словно переваривает меня.
    Тут не только быстрое соображение, но и остатки разума исчезнут,
    и стану я как белка в клетке. Нет, позвольте, у белки в клетке
    есть колесо. Белке повезло.

    Я могу, конечно, журнал, насыщенный голыми девками, полистать.
    Могу, например, роман посочинять. И сегодня могу. Но не хочу.

    Тридцать лет мне — и ничего для бессмертия.
    Что же будет в сорок?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Черная стрела

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Черная стрела

    этой молитвы. Человек молился долго, склонив голову и закрыв лицо рука-
    ми. Рядом с ним лежал лук, и Дик догадался, что это стрелок, убивший сэ-
    ра Дэниэла.
    Наконец он поднялся, и Дик узнал Эллиса Дэкуорта.
    — Ричард, — торжественно сказал он, — я слышал ваш разговор от слова
    до слова! Ты избрал лучшую долю и простил. Я избрал худшую — и вот лежит
    прах моего врага. Молись за меня!
    И он сжал его руку.
    — Сэр, — сказал Ричард, — я охотно буду молиться за вас, но не знаю,
    помогут ли вам мои молитвы. Если месть, которой вы так долго жаждали,
    теперь огорчает вас, подумайте, не лучше ли простить тех, кто еще остал-
    ся в живых? Хэтч убит, бедняга, хотя я вовсе не хотел его убивать. Вот
    лежит труп сэра Дэниэла… Умоляю вас, пощадите хоть священника!
    Глаза Эллиса Дэкуорта сверкнули.
    — Дьявол еще силен во мне! — сказал он. — Но будь спокоен: черная
    стрела никогда больше не просвистит в воздухе; братство наше распалось.
    Те, кого мы не успели убить, мирно кончат свою жизнь в срок, определен-
    ный небом. А ты ступай навстречу своей счастливой судьбе и забудь о
    злосчастном Эллисе.

    ГЛАВА ВОСЬМАЯ
    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Около девяти часов утра лорд Фоксгэм повел свою воспитанницу, снова
    одетую так, как подобает ее полу, и сопровождаемую Алисией Райзингэм, в
    холивудскую церковь. Ричард Горбатый с омраченным заботой лицом пересек
    им дорогу и остановился перед ними.
    — Это и есть та девушка? — спросил он. Когда лорд Фоксгэм ответил ут-
    вердительно, он продолжал: — Невеста, поднимите головку, дайте мне
    взглянуть на ваше лицо.
    Он угрюмо поглядел на нее.
    — Вы прекрасны, — наконец промолвил он, — и, как мне рассказывали,
    богаты. Что, если я предложу вам брак, более подходящий для девушки ва-
    шей наружности и вашего происхождения?
    — Милорд герцог, — ответила Джоанна, — если угодно вашей милости, я
    хотела бы выйти за сэра Ричарда.
    — Почему? — резко спросил он. — Выходите за того человека, которого я
    назову вам, и вы сегодня же станете леди, а он лордом. А сэр Ричард, —
    позвольте мне сказать откровенно, — умрет сэром Ричардом.
    — Я прошу у неба только одной милости, милорд: дать мне возможность
    умереть женой сэра Ричарда, — ответила Джоанна.
    — Посмотрите, милорд! — сказал Глостер, обращаясь к лорду Фоксгэму. —
    Вот странная пара. Когда я предложил юноше выбрать себе награду, он поп-
    росил помиловать старого пьяного моряка. Я предостерегал его, но он
    упорствовал в своей глупости. «На этом кончатся мои милости», — сказал
    я. А он ответил мне с дерзкой самоуверенностью: «Мне придется смириться
    с потерей ваших милостей». Ну что ж! Так тому и быть!
    — Он так сказал? — воскликнула Алисия. — Хорошо сказано, укротитель
    львов!
    — А это что за девушка? — спросил герцог.
    — Это пленница сэра Ричарда, — ответил лорд Фоксгэм, — госпожа Алисия
    Райзингэм.
    — Выдайте ее замуж за надежного человека, — сказал герцог.
    — Я имел в виду своего родственника Хэмли, если будет угодно вашей
    милости, — ответил лорд Фоксгэм. — Он хорошо послужил нашему делу.
    — Одобряю ваш выбор, — сказал Ричард. — Пусть они поскорее обвенчают-
    ся… Скажите, прекрасная девушка, вы хотите выйти замуж?
    — Милорд герцог, — сказала Алисия, — если это человек честный и не
    урод…
    Тут она растерялась, и язык прилип к ее гортани.
    — Он не урод, сударыня, — спокойно сказал Ричард. — Я единственный
    горбун во всей армии; все остальные сложены хорошо… Леди и вы, милорд,
    — внезапно сказал он с преувеличенной любезностью, — не сочтите меня не-
    вежливым, если я покину вас. В военное время вождь не может распоря-
    жаться своим временем.
    И с изящным поклоном он удалился в сопровождении своей свиты.
    — Увы, — вскричала Алисия, — я погибла!
    — Вы его не знаете, — ответил лорд Фоксгэм. — Это пустяки, он тут же
    забыл ваши слова.
    — В таком случае он цвет рыцарства! — сказала Алисия.
    — Нет, просто он думает о другом, — ответил лорд Фоксгэм. — Однако не
    будем больше мешкать.
    В церкви их ждал Дик в сопровождении нескольких молодых людей. Там
    его обвенчали с Джоанной. Когда, торжественно-счастливые, они вышли на
    мороз и на солнце, армия уже тянулась по дороге. Среди коней, двигающих-
    ся от аббатства, среди целого леса коней развевалось знамя герцога Глос-
    тера. За знаменем, окруженный закованными в сталь рыцарями, ехал често-
    любивый, смелый, жестокосердый горбун навстречу своему короткому
    царствованию и вечному позору. Но свадебное шествие свернуло в другую
    сторону, и вскоре гости уселись за стол и предались своему веселью без
    разгула. Отец-эконом угощал гостей и сидел за столом вместе с ними. Хэм-
    ли, забыв о ревности, принялся ухаживать за Алисией, к полному ее удо-
    вольствию. Под пение труб, под лязг оружия, под топот лошадей уходившей
    армии Дик и Джоанна сидели рядом, любовно держась за руки, и со всевоз-
    растающей нежностью глядели друг другу в глаза.
    С тех пор грязь и кровь этой буйной эпохи текла в стороне от них.
    Вдали от тревог жили они в том зеленом лесу, где возникла их любовь.
    А в деревушке Тэнстолл в довольстве и мире, быть может, излишне нас-
    лаждаясь элем и вином, проживали на пенсии два старика. Один из них всю
    жизнь был моряком и до конца своих дней продолжал оплакивать своего мат-
    роса Тома. Другой, человек бывалый и повидавший виды, под конец жизни
    сделался набожным и благочестиво скончался в соседнем аббатстве под име-
    нем брата Гонестуса. Так исполнилась заветная мечта Лоулесса: он умер
    монахом.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    1. Генрих VI (Ланкастерский) — английский король, царствовавший в XV
    веке. Начавшаяся при нем междоусобная война между династиями Йорков и
    Ланкастеров, так называемая война Алой и Белой розы, привела к свержению
    в 1461 году Генриха VI.
    2. Лорды Алой розы — то есть сторонники династии Ланкастеров.
    3. Фелюга — узкое парусное судно, которое может идти на веслах. Люг-
    гер — небольшое парусное судно.
    4. В то время, когда происходили события, рассказанные в нашей повес-
    ти, Ричард Горбун еще не был герцогом Глостерским; но, с позволения чи-
    тателя, мы будем его так называть для большей ясности. (Прим, автора.)
    5. Шкафут — средняя часть палубы корабля, между кормовой и носовой
    надстройкой.
    6. Мир вам! (лат.)
    7. Ричард Горбатый в действительности был в это время гораздо моложе.
    (Прим. автора.)

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34