• ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Пещеры красной реки

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сенак Клод: Пещеры красной реки

    Глава 4

    БОЛЬШАЯ ОХОТА

    Глухой гул с юга быстро приближался и нарастал. Оставаться дольше в
    узкой долине, стиснутой с обеих сторон крутыми скалами, становилось
    опасным. Покинув летние пастбища, бизоны мчались к местам зимовок с
    бешеной скоростью, топча и сметая все на своем пути.
    Абахо и Нум едва успели перейти вброд речку и вскарабкаться на
    невысокую гряду скал, за которыми с утра скрывались в засаде охотники.
    Нум так обрадовался возможности присутствовать при Большой Охоте —
    пусть всего лишь в качестве зрителя, — что забыл на время о своей больной
    ноге. Завтра она, разумеется, напомнит о себе и доставит немало страданий,
    но сейчас ему было не до нее.
    Весь цвет племени Мадаев был здесь. Притаившись за выступами скал или
    среди кустарников, охотники ждали сигнала, готовые ринуться в бой по
    первому знаку вождя. Огромные глыбы камня громоздились кучами у края
    обрыва. Метательные снаряды из дерева и кости, дротики с костяными или
    кремневыми наконечниками, деревянные копья, закаленные в огне костра,
    массивные каменные топоры и тяжелые дубовые палицы, в которые вставлены
    острые обломки кремней, были сложены на земле рядом с охотниками или же
    находились в руках подростков, счастливых и гордых оказанным им доверием.
    Утром, покидая становище, охотники наскоро размалевали себе лицо и
    грудь красной глиной, которая успела высохнуть и растрескаться под жаркими
    лучами солнца. Кисти рук и лодыжки были украшены костяными браслетами, шею
    обвивали ожерелья из звериных зубов, нанизанных на тонкие сухожилия;
    длинные черные волосы заплетены в косы или связаны пучком высоко на
    затылке. Такой наряд, по мнению охотников, должен придать им грозный и
    устрашающий вид.
    Отец Нума, Куш, вождь племени, стоял у самого края скалистой гряды.
    Обратив лицо к югу, он не отрываясь смотрел в ту сторону, откуда доносился
    нарастающий гул. Стоя рядом с отцом, Тхор и Ури ждали его распоряжений,
    чтобы мгновенно передать их остальным охотникам.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Пещеры красной реки

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сенак Клод: Пещеры красной реки

    — Зачем бросать палку? — спросил позади его насмешливый голос. — Она
    еще может пригодиться тебе.
    Нум в ужасе обернулся. Высокая стена камышей раздвинулась, и он
    очутился лицом к лицу с Мудрым Старцем Абахо.
    Главный Колдун племени Мадаев был одет в простую одежду из волчьей
    шкуры, изрядно потертую и поношенную. На нем не было никакой ритуальной
    раскраски, никаких обрядовых украшений: ни браслетов из просверленных
    камней и раковин, ни ожерелья из звериных зубов. Оружия при нем не было;
    значит, он не пошел с охотниками.

    Другой на месте Нума, возможно, упал бы на колени перед Абахо и,
    протянув к нему руки, умолял о прощении. Но перед лицом неминуемой кары
    Нум неожиданно обрел мужество. Он выпрямился, вскинул голову и взглянул
    прямо в глаза Мудрому Старцу.
    Абахо смотрел на Нума со странным выражением. Лицо его было, как
    всегда, суровым и строгим, но в глубине проницательных серых глаз мелькали
    насмешливые искорки. Помолчав немного, Главный колдун сказал:
    — Подними свою палку, Нум! Не так-то легко найти другой такой же
    прямой и ровный побег каштана. А палка еще понадобится тебе на обратном
    пути к Красной реке!
    Нум послушно нагнулся и подобрал палку. Сухая кора жгла ему пальцы.
    Нуму нестерпимо хотелось забросить палку как можно дальше и увидеть, как
    поглотит ее черная болотная вода.
    — Почему ты очутился здесь, сын мой? — спросил Абахо.
    Нум ответил не сразу. Он размышлял. В серых глазах Абахо не было
    гнева, он смотрел на мальчика с чуть заметной лукавой усмешкой. Быть
    может, Мудрый Старец ни о чем не догадывается? Нуму достаточно наспех
    сочинить какую-нибудь историю и уверенным голосом рассказать ее Абахо.
    Например, сказать, что он одолжил палку одному из близнецов, а тот потерял
    ее на охотничьей тропе… только который из них: Тхор или Ури?.. Лучше
    Ури… Но зачем спрашивается, взрослому охотнику и воину простая палка,
    когда он вооружен луком, копьем и массивной палицей?.. Нет, это
    неправдоподобно… лучше сказать, что он… что он…
    Мысли вихрем кружились в голове Нума. Он не любил лгать. Ложь похожа
    на коварную зыбкую почву болота: в конце концов непременно увязнешь в ней!
    — Я был здесь прошлой ночью! — одним духом выпалил он. — Я шел следом
    за тобой, о Мудрый, и потерял в темноте палку.
    Он умолк, тяжело дыша, и закрыл глаза.
    — Бей! — проговорил он глухо. — Бей меня скорее, о Мудрый!
    Нум знал, что он заслужил суровое наказание.
    Но Абахо не шевельнулся, не произнес ни слова. После нескольких минут
    гнетущего молчания Нум осмелился наконец открыть глаза.
    Мудрый Старец смотрел на него и улыбался.
    — Зачем мне бить тебя, мальчик? — спросил он. — Разве ты уже не
    наказал себя сам? Разве не испытал раскаяние, страх, мучения нечистой
    совести? Разве ты не страдал телом и душой?
    Нум низко опустил голову.
    — Ты не знаешь, что я сделал, о Мудрый! — пробормотал он. — Мне было
    известно, что ты никому не позволил следовать за тобой, а я все-таки,
    невзирая на запрет, пошел… И я видел…
    Абахо жестом прервал его:
    — Ты видел очень мало, а понял еще меньше, — сухо сказал он. — Ты
    остался за порогом великой Тайны, как одинокий охотник на опушке
    непроходимого леса, не способный проникнуть в его чащу. Ты не узнал
    ничего.
    Голос Мудрого Старца звучал сурово и жестко. Слушая его, Нум со
    стыдом уразумел, что в нелепом ребяческом самомнении он переоценил
    значение своего проступка. Он вообразил, что из-за него, ничтожного
    хромого мальчишки, может погибнуть все большое и сильное племя Мадаев. Да
    кем он был, чтобы навлечь на своих соплеменников страшный гнев самого
    Великого Духа и его разящие молнии? Он был ничем — да, да! — всего лишь
    жалким калекой, и ничем больше!
    Слеза покатилась по щеке Нума.
    Абахо вышел из тростников, наполовину скрывавших его. Он пересек
    тропинку и положил свою большую руку на плечо мальчика.
    — Знай, что я не сержусь на тебя, о Нум! — сказал он торжественно. —
    Самомнение, конечно, дурная черта характера, но любознательность —
    неплохое качество. Расскажи мне откровенно, почему ты решил следовать за
    мной?
    Нум поднял голову. Как объяснить Мудрому Старцу чувство, которое ему
    самому было не совсем понятно?
    — Я хотел… — начал он, — мне хотелось…
    Кровь внезапно прилила к лицу, и он торопливо закончил:
    — Мне всегда хочется все узнать!
    Он ждал, что Абахо рассмеется при этих словах, и он приготовился еще
    раз услышать ненавистную фразу:
    Но Мудрый Старец не сказал ничего подобного. Взгляд его небольших,
    глубоко посаженных глаз стал еще более острым, почти невыносимым. Серые
    зрачки, казалось, исторгали пламя.
    — Что же ты хотел бы узнать, мальчик? — спросил он после паузы.
    — Все! — пылко ответил Нум. — Я хочу знать, почему есть день и есть
    ночь, почему летом жарко, а зимой холодно, почему днем на небе солнце, а
    ночью луна и звезды, почему дует ветер и течет вода, почему… почему… Я
    хочу знать все!
    Он умолк, тяжело дыша, боясь услышать насмешку. Он привык, что братья
    всегда отвечали смехом на его недоуменные вопросы.
    — Итак, — сказал без улыбки Абахо, — итак, мой сын, ты задаешь
    вопросы? И ты, кажется, умеешь рисовать?
    Нум опустил глаза.
    — Да, — еле слышно шепнул он. — С тех пор как моя нога… с тех пор
    как я болен, я часто вспоминаю разных животных и рисую их пальцем на
    земле, когда остаюсь один.
    Худая рука Абахо крепче сжала его плечо, принуждая наклониться к
    влажной земле тропинки.
    — Нарисуй мне бизона! — приказал Главный Колдун. — Здесь, сию же
    минуту! Бизона или другого зверя, какого ты сам захочешь!
    Нум разровнял рыхлую землю ладонью и, помедлив минуту, принялся

    рисовать. Весь вчерашний день он думал о стаде оленей, убегающих вдаль
    среди высоких трав. Вожак, мчащийся впереди, был огромным и могучим, с
    головой, увенчанной ветвистыми рогами. Он несся гигантскими скачками,
    почти не касаясь копытами земли.
    Несколькими штрихами Нум попытался передать это двойное ощущение силы
    и легкости животного. Абахо, склонившись над ним, наблюдал за его работой.
    Рисунок был слаб в деталях, и Нум, едва закончив, тут же стер его.
    — Я не умею рисовать по-настоящему, — сказал он печально. — Олень, о
    котором я думал, был прекрасен…
    Абахо ласково поднял его.
    — Если хочешь, — сказал он, — я научу тебя рисовать.
    Нум посмотрел на Мудрого Старца, не смея поверить своим ушам.
    — Вдвоем мы сможем сделать многое, — продолжал Абахо. — Я давно ждал
    этого часа…
    Он крепко стиснул свои худые руки и посмотрел вверх.
    — Я становлюсь стар, мой мальчик! Часто я спрашиваю себя, что же
    будет с Мадаями, когда Великий Дух призовет меня к себе? Кто будет лечить
    их, если они заболеют или получат раны на охоте? Кто будет поддерживать
    огонь в Священной Пещере? Кто украсит ее стены магическими изображениями
    животных? Мало-помалу Мадаи забудут все, чему я научил их, растеряют
    Знание, которое я сам унаследовал от далеких предков. Они разучатся
    призывать на помощь силы Земли и Неба, перестанут жить в согласии с
    могущественной Матерью-Природой. Они будут убивать не только для того,
    чтобы насытиться, и в конце концов потеряют право называться людьми.
    Стремительно повернувшись к Нуму, Абахо схватил мальчика за руку:
    — Я всегда надеялся, что найду среди племени Мадаев человека, не
    похожего на остальных воинов и охотников, который мог бы стать моим
    учеником и преемником. Ему я передам светильник Знания, когда руки мои
    ослабеют и не смогут больше держать его. Он будет знать ответы на все
    вопросы. А позже, когда придет его час, он передаст Знание другому Мадаю.
    И племя владеющее знанием, будет жить, будет расти и крепнуть. Ты понял,
    чего я жду от тебя, сын мой?
    Нум посмотрел на Абахо ошеломленный и растерянный. Глаза Мудрого
    Старца горели одушевлением. Длинные белые волосы, откинутые назад,
    развевались за плечами.
    — Я уже начал отчаиваться, — продолжал Абахо дрогнувшим от волнения
    голосом. — Все юноши племени похожи друг на друга. Все они подобны твоим
    старшим братьям: сильные, мужественные, отважные. Но ни один из них не
    способен день за днем, в тишине и мраке Священной Пещеры овладевать
    Знанием, постигать его законы и тайны. Для этого нужен человек совсем
    иного склада… Нум, этот человек — ты!
    Низко наклонив голову, Нум смотрел на свою изуродованную ногу. Ну,
    разумеется, он не такой, как все остальные: он хромой! Непригодный к охоте
    и к бою, к далеким утомительным походам, ко всем играм и упражнениям,
    требующим физической закалки, выносливости и ловкости. Самолюбию мальчика
    льстило сознание избранности и вместе с тем его мучила тайная мысль, что
    Абахо остановил на нем свой выбор только потому, что Нум — калека. От
    нахлынувших на него противоречивых чувств, в которых он не мог
    разобраться, щеки мальчика вспыхнули ярким румянцем.
    — Вдвоем мы сможем сделать многое, — повторил Абахо. — Мы будем
    изучать окружающий нас мир и откроем другие Тайны, разгадаем другие
    загадки… мы умножим священное Знание… усовершенствуем искусство
    изображения. Мы…
    Внезапно оборвав свою речь, Абахо пристально взглянул на Нума,
    продолжавшего хранить растерянное молчание. Мудрый Старец выпустил
    худенькую кисть мальчика, которую он, увлекшись, стиснул так сильно, что
    кожа на ней покраснела, и спросил с тревогой в голосе:
    — Ты молчишь, Нум? Я, кажется, сделал тебе больно?.. Взгляни на меня!
    Нум поднял на Абахо свои большие темные глаза, так напоминавшие глаза
    маленькой Циллы. Ослепительное будущее, полное неизвестности и жгучих
    тайн, одновременно и привлекало и пугало его. Он испытывал гордость при
    мысли о том, что в один прекрасный день станет Главным Колдуном племени
    Мадаев, мудрецом, у которого все будут искать совета и помощи. Но к этой
    Гордости примешивалось ребяческое сожаление о том, что он лишен
    возможности, подобно другим мальчишкам его возраста, сидеть вместе со
    взрослыми охотниками в засаде, ожидая появления бизонов.
    Абахо открыл рот, желая объяснить Нуму, что охота — лишь одна из
    граней человеческой жизни, самая простая и примитивная, которая делает
    человека подобным дикому животному. Он хотел сказать, что существует
    другая охота, более волнующая, доступная лишь малому числу избранных:
    охота пытливого ума в неизведанных просторах познания.
    Но он удержался и не сказал ни слова, понимая, что говорить об этом с
    мальчиком сейчас бесполезно: Нум еще слишком молод, он все равно не поймет
    его!
    Абахо умолк. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь шумом ветра,
    который, усиливаясь, начинал раскачивать высокие тростники. Гроза
    приближалась.
    Глухие раскаты уже доносились до них от краев горизонта. Нум бросил
    тревожный взгляд на небо. Но черные грозовые тучи были по-прежнему далеко.
    Внезапно его осенила догадка:
    Он бросился ничком на тропинку, приложил ухо к земле. Зыбкая почва
    болота еле заметно колебалась и вздрагивала.
    — Кажется, их очень много! — сказал он грустно.
    Он не добавил ни слова и опять с неприязнью покосился на свою
    злосчастную лодыжку. Это из-за нее он не может быть сейчас рядом с
    братьями там, на вершинах серых скал. Правда, он слишком молод, чтобы
    поражать бизонов стрелой или копьем, но он мог бы, по крайней мере,
    помогать охотникам: подкатывать камни, подавать дротики и стрелы, держать
    наготове топоры и палицы…
    Горькое сожаление о своем увечье на миг заслонило в сознании Нума
    таинственное и заманчивое будущее, открывшееся перед ним в словах Мудрого
    Старца. Сейчас он, не колеблясь, променял бы это блистательное, но, увы,
    чересчур отдаленное будущее на здоровую, такую, как у всех, ногу, которая
    позволила бы ему быть вместе с племенем в этот решающий час.
    Глубоко вздохнув, Нум повернулся спиной к серым скалам. Пора
    возвращаться в становище! К чему оставаться здесь дольше, прислушиваясь к
    шуму битвы? Она начнется с минуты на минуту, совсем близко… слишком
    близко…
    Опираясь на палку и прихрамывая, Нум с трудом двинулся по направлению
    к становищу. И вдруг снова ощутил руку Абахо на своем плече. Мудрый Старец
    тихонько повернул его и потянул за собой в сторону серых скал.
    — Пойдем, — сказал он мягко. — Пойдем посмотрим на них!

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Пещеры красной реки

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сенак Клод: Пещеры красной реки

    Нум прокрался между хижинами, прячась в их густой тени, и с
    замирающим сердцем раздвинул завесу из коры, скрывавшую вход в их летнее
    жилище. Тхор и Ури по-прежнему спали крепчайшим сном.
    Удерживая дыхание, беглец скользнул внутрь хижины и опустился на свою
    подстилку. И тут только почувствовал, какая жгучая боль терзает его
    искалеченную ногу, натруженную непосильной ходьбой по болоту и безумным
    бегом. Присев на подстилке, Нум стал осторожно растирать ее, пытаясь
    успокоить боль. И вдруг замер, пораженный ужасным открытием: палки не
    было. Он потерял ее во время бегства.

    Глава 3

    АБАХО

    Лишь под утро Нум забылся тревожным, полным кошмарных видений сном.
    Когда он очнулся, был уже день. Подстилка близнецов пустовала. Жаркие лучи
    солнца, пробиваясь сквозь зеленую крышу хижины, ложились золотыми пятнами
    и полосами на земляной пол. Стайки крошечных мошек исполняли в их сиянии
    свой беззвучный танец.
    В воздухе уже чувствовался удушливый зной, грозовой зной конца лета.
    Нум с трудом пришел в себя. Ему казалось, что он грезит с открытыми
    глазами или продолжает спать. Удивительнее всего было то, что снаружи до
    него не доносился привычный многоголосый шум становища: крики детей,
    призывные голоса женщин, сухое щелканье камней, раскалываемых в оружейной
    мастерской.
    Слегка покачиваясь, Нум поднялся с подстилки, стал машинально искать
    палку и разом вспомнил все события минувшей ночи: свою дерзкую вылазку и
    отчаянное бегство по болоту, исполинскую фигуру Мудрого Старца, четко
    выделявшуюся на светлом фоне звездного неба… Он понял, что потерял свою
    палку, такую приметную, у гнилого корня, о который споткнулся во время
    бегства.
    Ужас объял мальчика.
    Теперь при ярком свете дня, его безрассудное поведение ночью казалось
    Нуму совершенно непонятным и необъяснимым. Как осмелился он нарушить
    священные законы племени? Какая странная сила заставила его пойти следом
    за Мудрым Старцем? И каким беспощадным будет наказание, если проступок его
    обнаружится!
    Ноги Нума ослабели, он тяжело опустился на подстилку. Долгое
    недоедание сделало мальчика таким слабым, что малейшее волнение истощало
    его, а растущий страх отнимал последние силы.

    Эта мысль немного ободрила мальчика. Он осмотрел свою лодыжку,
    которая распухла, но болела не так сильно, как можно было ожидать. Зато
    лицо, руки и грудь, покрытые царапинами, кровоподтеками и ссадинами,
    горели огнем.

    Прижав ладони к пылающим вискам, Нум пытался спокойно обдумать
    положение. Но тщетно! Его изобретательный ум отказывался служить ему. В
    ушах гудело, сердце билось часто и неровно. Он задыхался в жаркой духоте
    хижины, но не осмеливался выйти наружу, на свежий воздух.
    Вдруг завеса коры раздвинулась. Широкий поток солнечного света хлынул
    в дверной проем, заливая золотым сиянием глинобитный пол, и звонкий голос
    спросил:
    — Ты еще спишь, Нум?
    Не поднимая головы, мальчик угрюмо пробормотал:
    — Нет. Чего ты хочешь?
    — Я принесла тебе поесть.
    Полог опустился, поток света исчез. Прямо перед собой Нум увидел две
    босые ножки, тонкие и стройные. Он понял, что это его маленькая
    приятельница Цилла вошла в хижину. Нум узнал бы ее голос среди тысячи
    других. Как всегда, он почувствовал себя странно счастливым от ее
    присутствия, но, несмотря на эту радость, спросил, не меняя тона и
    по-прежнему не глядя на девочку:
    — Что ты мне принесла?
    — О, только ягоды шелковицы… только ягоды. Больше ничего не удалось
    найти. Но теперь осталось уже недолго терпеть. Знаешь ли, Нум? Сегодня на
    заре охотники…
    При этих словах Нум вскинул голову, и Цилла, прервав свою речь, с
    изумлением уставилась на него, приоткрыв рот и широко раскрыв глаза.
    — Что с тобой, Нум? Кто тебя так расцарапал?
    Вся радость, которую испытывал мальчик от прихода Циллы, улетучилась.
    Надо объяснять; неприятности уже начались.
    — Я упал, — сухо ответил он, отворачиваясь.
    — Упал? Как же ты?.. Ах, понимаю, это из-за твоей ноги, не правда ли?
    Бедный мой Нум!
    Так. Теперь уже и Цилла жалеет его! Нум готов был ответить, что не
    нуждается в ее жалости, однако сдержался, не желая причинить девочке хоть
    малейшее огорчение. Она так мила и добра!
    Как все Мадаи, Цилла была высокой и тонкой, в последнее время,
    пожалуй, даже слишком тонкой. Стройностью фигурки и врожденной грацией она
    напоминала молодую лань; сходство это усиливалось большими черными глазами
    с кротким, чуть тревожным взглядом. Длинные темные волосы, схваченные
    повязкой из красноватой кожи, обрамляли смуглое личико со слегка
    выдающимися скулами и маленьким, прямым носом. В обнаженных загорелых
    руках Цилла держала самодельную корзиночку из широких листьев каштана,
    скрепленных колючками. Корзиночка была до краев наполнена крупными
    фиолетовыми ягодами.
    Нум подумал, что, для того чтобы собрать эти ягоды, Цилле пришлось
    встать чуть свет и проделать долгий, утомительный путь далеко за пределы
    земли, опустошенной пожаром. Он подумал также о том, что, несмотря на
    мучивший ее голод, Цилла не поддалась соблазну и не съела ягоды на
    обратном пути, а принесла их ему, Нуму.
    Тронутый самоотверженностью девочки, он улыбнулся ей. Глаза Циллы
    просияли от радости. Протянув Нуму корзинку, она принялась весело болтать,

    а Нум тем временем не спеша отправлял в рот одну за другой сочные и
    сладкие ягоды.
    — Ты долго спал, Нум! Солнце уже поднялось. Охотники выступили на
    заре, потому что мой дед Абахо…
    Нум подскочил.
    — Как? Они выступили? Уже? Но я ничего не слышал.
    — Ты спал как убитый, Нум! И к тому же нынче не пели охотничьих
    песен: все очень спешили. Абахо сказал, что бизоны пройдут через болото
    сегодня после полудня. Он сказал, что уже к вечеру у нас будет мясо —
    много мяса! — его хватит на всю зиму. Вот хорошо, правда?
    Нум кивнул головой. Ему не хотелось говорить. Мысли вихрем кружились
    у него в мозгу.
    — Все, кто не участвует в Большой Охоте, отправились в лес, —
    продолжала Цилла. — Они ушли, чтобы наломать побольше зеленых веток. Их
    понадобится много, очень-очень много, чтобы коптить и вялить мясо. В
    становище никого нет. Никого, кроме тебя и малышей!
    Цилла весело рассмеялась и добавила:
    — Присматривать за малышами поручено мне. Я не должна оставлять их
    надолго без надзора. На, возьми все ягоды, Нум! Я сейчас вернусь.
    Она исчезла, грациозная и легкая; Нум снова остался один.
    Из всего сказанного Циллой до его сознания дошла по настоящему только
    одна фраза: Нум поставил наполовину опорожненную
    корзиночку с тутовыми ягодами на землю и вскочил с подстилки. Если это
    так, то сейчас самый подходящий момент, чтобы, не привлекая к себе ничьего
    внимания, отправиться на поиски потерянной палки.
    Снаружи жара была еще удушливей. Тяжелые, набухшие дождем грозовые
    тучи клубились на горизонте. Нум, как, впрочем, все его соплеменники,
    панически боялся грозы. В раннем детстве Мамма рассказывала Нуму, что
    Великий Дух, Отец и Создатель всего сущего любит порой проявлять свое
    могущество или свой гнев, посылая на землю слепящие молнии, которые
    пробивают облака и поражают, словно огненные стрелы или копья. А гром —
    это голос Великого Духа, и, когда он рокочет, сотрясая небо, людям и всем
    другим живым существам не остается ничего иного, как распластаться на
    земле, зажмурив глаза и закрыв голову руками.
    Молния, зажигающая леса и степи, убивающая животных на пастбищах и
    людей в их хижинах, часто поражает случайную жертву. Но она способна
    превратить в ничто тех, кто совершил проступок, у кого совесть неспокойна!
    Нум наслушался с детства подобных рассказов, а совесть его в то утро
    была далеко не спокойна. Великий Дух, который без сомнения, видит все,
    знал, конечно, что младший сын вождя Мадаев преступил священные законы
    племени. Он знал, что Нум подсматривал прошлой ночью за магическими
    заклинаниями Абахо, несмотря на строжайший запрет.
    Нум бросил последний взгляд на черные тучи, громоздившиеся у края
    неба, и решился:

    Он миновал последнюю хижину и зашагал по знакомой тропинке, которая
    вела к Большому болоту. Нум шел с трудом, сильно хромая, но не чувствуя
    больше острой боли в распухшей лодыжке. Впрочем, он мало обращал внимания
    на больную ногу. Все его мысли были сосредоточены на палке, украшенной
    силуэтом бизона, которая валялась где-то на тропинке возле гнилого корня,
    напоминающего водяную змею. В глубине души Нум продолжал надеяться, что
    Абахо не заметил ее в темноте.
    Над болотом стояла чуткая, тревожная тишина. Животные, как и люди,
    чувствовали приближение грозы и охваченные смутным страхом, спешили
    укрыться в безопасных убежищах. Сухие стебли камыша временами тихо
    потрескивали под палящими лучами полуденного солнца. В воздухе не
    ощущалось ни малейшего ветерка. С поверхности болота поднимались ввысь
    горячие и зловонные испарения.
    Нум подумал, что воины, участвовавшие в Большой Охоте, наверное,
    устроили засаду на вершинах тех самых скал, где прошлой ночью Мудрый
    Старец Абахо заставлял звучать глубокий голос бизонов. Там, спрятавшись в
    укрытиях из ветвей, они терпеливо ожидают появления косматых великанов,
    покинувших наконец свои летние пастбища.
    Как только стадо бегущих бизонов поравняется с утесами, где
    притаились охотники, Мадаи начнут осыпать животных стрелами, копьями,
    камнями. А затем, испустив боевой клич, ринутся в долину, чтобы прикончить
    добычу каменными топорами и тяжелыми дубовыми палицами, закаленными в огне
    костров.
    Опасная охота, где все, даже самые сильные, ловкие и бесстрашные,
    рискуют получить смертельную рану или погибнуть под копытами разъяренных
    бизонов, пронзенные насквозь их острыми рогами…
    И эти мужественные воины даже не подозревают, что один из Мадаев
    осмелился преступить законы племени и проникнуть в Тайны, тщательно
    оберегаемые мудрецами от непосвященных!
    При мысли об этом сердце Нума томительно сжалось. А что, если Большая
    Охота окажется неудачной по его вине? Что, если Великий Дух, разгневанный
    неслыханной дерзостью Нума, решил покарать все племя за преступление,
    которое он этой ночью совершил? Если Большая Охота не будет успешной,
    Мадаи потеряют последнюю возможность сделать запас мяса на зиму — и тогда
    всему племени грозит голод, жестокий зимний голод, когда люди царапают
    ногтями мерзлую землю, выкапывая горькие корни трав, которые могут хоть на
    время заглушить нестерпимую боль в пустом желудке.
    Нум содрогнулся. Подобные последствия его проступка до сих пор не
    приходили ему в голову. Он впервые понял, какие родственные узы связывают
    его со всеми членами родного племени, понял, что подверг своих сородичей
    смертельной опасности.
    Нум не заметил, как дошел до гнилого пня, — так велико было его
    смятение. Как и ночью, он споткнулся о корень, вскрикнул и долго не мог
    прийти в себя.
    Палка была на месте; она лежала у самого края тропинки. Светлая кора
    каштана почернела и покоробилась под жгучими лучами солнца; нацарапанный
    на ней силуэт бизона лишь с трудом можно было различить. Нум усмотрел в
    этом дурное предзнаменование, и сердце его упало.
    Он медленно перешагнул через препятствие, поднял палку и посмотрел на
    нее безучастным взглядом. Все Мадаи, отправляясь на Большую Охоту, прошли
    сегодня утром по этой тропинке, но ни один из них не захотел нагнуться и
    поднять палку Нума. Даже сам Абахо, от пронзительного взгляда которого
    ничто не ускользало, не обратил на нее внимания: значит, Мудрый Старец
    ничего не подозревает, ни о чем не догадывается.
    Это открытие не доставило Нуму никакого удовольствия. Тайная или
    явная, его вина не становилась от этого ни больше ни меньше, и он со
    страхом думал об ее ужасных последствиях для племени.
    Широко размахнувшись Нум отшвырнул палку далеко в сторону.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Пещеры красной реки

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сенак Клод: Пещеры красной реки

    в трясину и прятались под широкими листьями водяных лилий; выдры бесшумно
    ныряли в черную воду; перепуганные водяные крысы опрометью кидались к
    поваленным деревьям, под корнями которых скрывался вход в их жилище. Но
    болото продолжало жить своей загадочной ночной жизнью. На поверхности его
    то тут, то там с тихим шипением лопались пузырьки газа, что-то хлюпало по
    воде, что-то влажно чмокало; в камышах слышалось потрескивание сухих
    стеблей, осторожные шелесты и шорохи. Воздух был насыщен болотными
    испарениями, терпким запахом гнили и разложения.
    Тропинка, по которой шел Нум, извивалась среди высоких трав с острыми
    режущими краями и вела к протекавшей посреди болота речке. Пружинящая,
    зыбкая почва хлюпала при каждом шаге. Ноги вязли по щиколотку в липкой
    грязи, брызгавшей сквозь траву. Прикосновение холодной болотной жижи к
    воспаленной лодыжке облегчало и успокаивало боль.
    Палка Нума, глубоко вонзавшаяся при ходьбе в пропитанную влагой
    землю, мало помогала мальчику. В конце концов Нум сунул ее под мышку и
    продолжал осторожно продвигаться вперед, напрягая слух, зрение, обоняние.
    Он чувствовал, что его со всех сторон окружает враждебное молчание
    населяющих болото живых существ. Как человек, он внушал всем этим
    существам страх, но и сам, в свою очередь, опасался их.
    Вдруг Нум остановился с бурно забившимся сердцем. Больная нога его
    ударилась с размаху о полусгнивший корень, очертания которого напоминали
    кольца огромной змеи. Слева от тропинки вспыхивали в тумане призрачные
    зеленые огоньки, мерцали несколько минут и также внезапно исчезали, словно
    растворившись в темноте ночи.
    , — думал Нум,
    вздрагивая.
    Он уже раскаивался, что покинул уютную хижину, где мирно похрапывали
    Ури и Тхор. Удастся ли ему разыскать на темной тропинке следы Абахо?
    Вязкая грязь быстро затягивала его собственные следы. Нум посмотрел назад:
    дорога, которую он только что преодолел, казалось, делала ему тайные
    знаки, приглашая вернуться; тростинки приветливо покачивали верхушками,
    словно кланяясь; расхрабрившаяся лягушка хрипло квакала у самого края
    тропинки.
    Впереди простиралась неизвестность, зыбкая тьма, населенная
    невидимыми враждебными существами. Запретная область. Позади — все
    привычное, знакомое, безопасное.
    Нум не поддался искушению.
    — Я пойду дальше, — упрямо прошептал он. — Все равно пойду дальше!
    Он оперся о палку и перешагнул через толстый корень, похожий на
    ползущую змею. Пальцы нащупали на гладкой коре очертания бизона, и Нум
    сразу почувствовал себя не таким одиноким.
    Раздвигая руками высокую стену камыша, мальчик снова устремился
    вперед. Ближе к берегам речки узкая тропинка постепенно расширялась; по
    обеим сторонам ее валялись плетеные из камыша верши, которыми обычно
    пользовались рыболовы. Крупная чешуя карпов, усеивавшая тропинку, блестела
    и искрилась в мертвом свете луны. На кустах были развешаны для просушки
    шершавые шкурки угрей.
    Нум продвигался во мраке, удерживая дыхание, ловя чутким ухом каждый
    звук. Но тишина была такой глубокой, что скоро он отчетливо услышал
    впереди тихое лепетание маленьких струек воды. Тогда, остановившись, он
    лег ничком на землю и беззвучно пополз, переставляя локти по земле. Палка
    мешала ему, но он боялся расстаться с ней, опасаясь, что потом, в темноте,
    не сумеет разыскать ее.
    Тропинка превратилась в широкую, плотно утрамбованную площадку. По
    краям ее возвышались кучи срезанного тростника, на земле чернели следы
    костров, валялись обломки удочек и костяных рыболовных крючков. Особый
    запах, говорящий о частом присутствии человека, царил в этом месте,
    смешиваясь с острым запахом рыбных отбросов и горьким ароматом болотных
    трав.
    Нум подполз к большой куче сухого тростника, заготовленного для
    костров, и, укрывшись за ней, медленно поднялся с земли.
    Долина по ту сторону речки резко сужалась, и болото примыкало
    вплотную к невысокой скалистой гряде, подножие которой утопало в ковре
    зеленого мха; над мхом вздымались тонкие стебли цветущих ирисов и болотных
    лютиков.
    Бледный свет луны озарял зубчатые серые скалы, и в его призрачном
    сиянии гребни их казались намного выше, чем при свете дня. На самой крутой
    вершине, четко выделяясь на фоне звездного неба, чернела странная фигура.
    Непомерно огромную голову этого загадочного существа украшали
    короткие, загнутые кверху рога, выглядывавшие из густой курчавой шерсти, а
    сзади свешивался короткий толстый хвост, шевелившийся на ветру.
    Но вертикальной осанкой и руками, молитвенно вздетыми ввысь, к
    серебристому светилу ночи, фигура напоминала человека.
    И Нум с первого взгляда узнал Мудрого Старца Абахо, закутанного в
    большую бизонью шкуру, ниспадавшую свободными складками вдоль высокой
    фигуры старика.
    Абахо, рослый, как все Мадаи, сейчас, на вершине скалы, выглядел
    гигантом. Шкура делала его шире, массивнее, придавая могучий вид
    сухопарому старческому телу. Подняв к небу руки и обратив лицо к бледному
    диску луны, он тянул какую-то монотонную песню без слов, напоминавшую не
    то мычание, не то жалобу. Порывы ночного ветра доносили этот звук до
    болота.
    Широко раскрыв глаза, Нум смотрел на невиданное зрелище, пытаясь
    понять, что оно означает. Ему уже не раз случалось присутствовать на
    ритуальных церемониях Мадаев и видеть Мудрого Старца, облаченного в самые
    фантастические одежды. Это были либо великолепная шкура пещерного льва,
    либо плащ из разноцветных птичьих перьев, либо пятнистый наряд оленя с
    царственной головой, увенчанной ветвистыми рогами, огромными и
    величественными.
    Почему же сегодня Абахо завернут в грубую, невыделанную шкуру бизона
    с короткими рожками, похожими на маленькие кривые ножи?
    Нум еще не нашел ответа на свой вопрос, как вдруг пение на скале
    смолкло. Мудрый Старец опустил руки и несколько минут стоял неподвижно,
    склонив голову набок и словно прислушиваясь к чему-то. Затем пошарил рукой
    в мешочке из оленьей кожи, который всегда носил у пояса и достал оттуда
    какой-то небольшой предмет, который Нум не мог разглядеть.
    Абахо медленно выпрямился и снова поднял руку — теперь только одну! —

    к ночному небу. Нум увидел, что в пальцах старика зажат длинный узкий
    ремень из сыромятной кожи. Стоя в той же позе, Мудрый Старец начал
    медленно вращать ремень над головой, постепенно убыстряя темп. Нуму
    показалось, что к концу ремня привязан продолговатый предмет — быть может,
    просверленный камень или кусок выдолбленного дерева, — который вращаясь,
    протяжно свистел в воздухе.
    Все быстрей и быстрей вращал Абахо свой странный снаряд; свист,
    который издавал этот снаряд, звучал то высоко и пронзительно, то низко и
    глухо. Казалось, голос какого-то дикого существа поднимается все выше и
    выше к звездному небу, голос, напоминающий то рев Красной реки во время
    весеннего паводка, то зловещий гул пламени лесного пожара, то жалобное
    завывание зимнего ветра, то яростное гудение океанского прибоя у скалистых
    суровых берегов на далеком Западе.
    И вдруг все эти звуки слились в один, глубокий и мощный, словно
    издаваемый каким-то зверем. Нум узнал голос бизонов. Рев заполнил собой
    всю округу; он поднимался ввысь, к звездам ночного неба. Дрожь пробежала
    по прибрежным ивам и камышам; вдали, за болотом, протяжно завыл волк.
    Иллюзия была настолько полной, что Нум невольно оглянулся: не мчатся
    ли бизоны через болото, не рискует ли он погибнуть, растоптанный мощными
    копытами бегущего стада?
    Но долина была по-прежнему пустынна, и рыхлая влажная почва не
    дрожала под тяжкой поступью четвероногих великанов.
    Тогда Нум поднял голову и взглянул на вершину скалы, где Мудрый
    Старец с помощью обыкновенного ремня и куска просверленного камня
    заставлял рождаться эти магические звуки, эти могучие голоса воображаемого
    бизоньего стада.
    Стоя на гребне скалы, с лицом, обращенным к безучастно льющей свой
    серебряный свет луне, один, в самом сердце враждебной человеку первобытной
    природы. Главный Колдун воссоздавал перед своим мысленным взором стада
    бизонов, стремящихся к тучным пастбищам. Он вслушивался в мощный рев
    бегущего стада и сам перевоплощался в бизона, стараясь понять устремления
    и намерения могучего животного, проникнуть в его мысли, во все его
    существо… И тогда, поняв инстинкты этого дикого существа, он сможет
    завтра уверено сказать охотникам и воинам племени Мадаев:
    Потрясенный до глубины души странным зрелищем таинственного
    перевоплощения Абахо, Нум потерял всякое представление о времени. Он не
    сразу заметил, что глубокий, низкий голос внезапно смолк и болото
    по-прежнему безмолвно простирается вокруг, будто отдыхая после пережитой
    тревоги. Ни одно дуновение ночного ветерка не шевелило склоненные
    тростники, даже маленькая речка, словно уснув, не лепетала больше свою
    извечную песенку.
    Нум бросил взгляд на вершину скалы: она была пуста. Высокая фигура
    Абахо не вырисовывалась на светлом фоне звездного неба.
    Дрожь пробежала по телу мальчика. Абахо спускается со скалы, он,
    может быть, уже достиг ее подножия…
    Испуганный этой мыслью, Нум припал грудью к земле за ворохом сухого
    тростника. До этой минуты ему и в голову не приходило, что кто-то может
    его обнаружить. В ушах мальчика прозвучал строгий голос старшего брата
    Ури: .
    А он, Нум, несчастный хромой, ни к чему не пригодный калека, дерзко
    нарушил запрет и тайком, как вражеский лазутчик, прокрался за Мудрым
    Старцем. Только сейчас Нум осознал до конца свою беспримерную дерзость и
    глубину совершенного им преступления. Холодея от ужаса, мальчик представил
    себе кару, которая обрушится на него, если его проступок станет известен
    Главному Колдуну. Ночь сразу показалась ему враждебной и холодной, а
    болотная грязь, облепившая его обнаженную грудь и руки, — ледяной и
    липкой. Он повернулся на локтях, все также стесненный в своих движениях
    палкой, которую держал под мышкой. Одна лишь мысль владела всем его
    существом: бежать как можно скорее обратно, добраться до становища прежде,
    чем кто-либо заметит его отсутствие.
    Нум дополз до края площадки рыболовов, беззвучно проскользнул в
    заросли камыша, нащупал ровную, плотно утоптанную тропинку и поднялся на
    ноги. Острая боль в щиколотке пронзила его, словно в ногу воткнули копье.
    Он еле удержался от крика и шагнул вперед.
    Нум шел, тяжело опираясь на палку, так глубоко вонзавшуюся в мягкую
    почву, что ему приходилось всякий раз делать усилие, чтобы вытащить ее из
    грязи.
    Боль, которую он испытывал при ходьбе, была невыносимой.
    Нум знал, что Абахо, несмотря на свой преклонный возраст, ходил легко
    и быстро, широкими шагами. Он, наверное, уже миновал переправу через
    речку…
    Стиснув зубы, Нум ускорил шаг. О том, чтобы укрыться справа или слева
    от тропинки, нечего было и думать: он хорошо знал, как обманчив травяной
    покров болота, под которым скрывается подчас бездонная трясина. Но еще
    больший страх внушали ему зеленые огоньки, плясавшие над неподвижной
    черной водой. Спасаться бегством можно было только по тропинке, со всей
    возможной быстротой, пока Абахо не нагнал его.
    Нум протянул руки вперед, раздвигая в стороны стебли камыша, больно
    хлеставшие его по лицу, и нырнул в зеленую чащу, как пловец в морские
    волны. Он бежал, увязая по щиколотку в жидкой грязи, звучно хлюпавшей у
    него под ногами, с трудом вытаскивая ступни из вязкой жижи, шатаясь от
    слабости и снова устремляясь вперед. Он не чувствовал острой боли в
    искалеченной ноге, не чувствовал, как жесткие болотные травы секут, словно
    кнутом, его обнаженные плечи и колени, он уже ничего не чувствовал… И
    почти ничего не видел перед собой. Синеватые ночные облака то и дело
    скрывали луну, склонявшуюся к горизонту. Мрак окутывал болото, сгущаясь
    меж стенами высоких камышей.
    Нум совсем забыл про гнилой корень, лежавший поперек тропинки, словно
    туловище огромной змеи. Он налетел на него на всем бегу, споткнулся,
    потерял равновесие и упал, раскинув руки и разодрав кожу на груди о
    шершавую кору. Тут же вскочив на ноги, мальчик одним прыжком перемахнул
    через препятствие и снова ринулся вперед, охваченный безумным, все
    возрастающим страхом. Ему казалось, что Абахо уже настигает его. Волосы на
    голове Нума шевелились, он задыхался, словно загнанный зверь, и мчался
    вперед, не разбирая дороги.
    О, как охотно отдал бы он сейчас любое знание, любой ответ на вечно
    терзавшие его вопросы за возможность очутиться здоровым и невредимым на
    своей подстилке из сухих листьев, рядом со сладко спящими близнецами!..
    Только достигнув становища, Нум замедлил свой сумасшедший бег.
    Врожденная осторожность заставила его выяснить сначала, где находятся
    караульщики. К счастью, оба стража, мирно беседуя, сидели у костра, спиной
    к мальчику.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Пещеры красной реки

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сенак Клод: Пещеры красной реки

    родную долину. Там, у подножия южных гор, были расположены их четко
    ограниченные охотничьи угодья, которыми Мадаи пользовались с большим умом
    и осмотрительностью. Законы племени строго запрещали охотникам истреблять
    животных бесцельно, ради одного удовольствия: дичь разрешалось убивать
    только для пищи. Летом Мадаи охотились на диких лошадей, косуль, кабанов,
    каменных баранов, а осенью, во время перекочевки стад, — на северных
    оленей и бизонов. Они всегда щадили самок, особенно весною и летом, когда
    у тех были детеныши, и старались не забираться на чужие охотничьи
    территории, чтобы избежать столкновений с соседними племенами.
    Но в этом году Мадаев с самого начала лета преследовали неудачи.
    Лесной пожар уничтожил весной густые заросли деревьев и кустарников,
    простиравшиеся между обширным болотом, окруженным скалами, и первыми
    отрогами высоких гор. Стада травоядных, напуганные огнем, покинули долину,
    укрылись на крутых горных склонах и все лето оставались там. Охотники
    племени не отваживались забираться за дичью в горы, дикие и малодоступные,
    увенчанные белоснежной короной вечных снегов, и к тому же изобиловавшие
    волками, пещерными львами, огромными свирепыми медведями, а может быть, и
    другими, неведомыми еще людям чудовищами.
    Мадаи пытались добывать себе пропитание на уцелевшей от пожара
    территории. Но там оставалась лишь мелкая дичь: зайцы и кролики, куропатки
    и рябчики, небольшое стадо кабанов. Старики и дети ловили в болоте карпов,
    угрей и лягушек, а в горных ручьях, впадавших в болото — немногочисленных
    и мелких форелей. Женщины собирали грибы и ягоды, съедобные плоды и
    коренья. Но эта скудная пища никак не заменяла мяса, сочного мяса
    настоящей крупной дичи, которое было так необходимо племени мускулистых и
    сильных охотников. И, главное, это была случайная и недостаточная добыча,
    которую не отложить в запас на зимнее время.
    Голод угрожал Мадаям.
    Оставалась только одна возможность спасти племя от ужасов голодной
    зимы — Большая Охота. Все предыдущие годы стада бизонов в конце лета
    проходили по долине, где находились охотничьи угодья Мадаев,
    переправлялись через болото и шли дальше на север, в места своих зимовок.
    Но весенний пожар мог заставить их изменить своим многолетним привычкам, и
    Мадаи с тревогой спрашивали себя: захотят ли огромные звери совершить свой
    осенний переход по обычному маршруту?
    Три самых храбрых воина, увешанных с ног до головы оружием и
    священными амулетами, были отряжены на разведку в дикие горные ущелья. Они
    вернулись на стоянку только вчера измученные, отощавшие, с глубоко
    запавшими глазами. Бизоны, рассказывали они, все еще там и по-прежнему
    пасутся на альпийских лугах. По некоторым признакам разведчики поняли, что
    стада в самое ближайшее время собираются откочевать вниз. Но где? Когда?
    Как? Эти вопросы глубоко волновали Мадаев, потому что от верного ответа на
    них зависела жизнь и благосостояние племени.
    Нуму все это было хорошо известно. Вынужденный мало двигаться из-за
    увечья, озлобленный сознанием своей неполноценности, избегавший общения с
    людьми из страха, что его могут лишний раз пожалеть, он имел достаточно
    времени, чтобы хорошенько обдумать в одиночестве создавшееся положение.
    Он не знал ничего о том, что говорилось на Большом Охотничьем Совете,
    поскольку возраст не позволял ему присутствовать на нем. А жгучее
    любопытство мучило мальчика.
    Опершись на локоть, Нум полулежал в своем темном углу, внимательно
    следя за близнецами. Он без сожаления отдал бы свой острый кремневый
    топорик с гладко отполированной костяной ручкой, лишь бы узнать, что
    решили на Совете его отец Куш, Мудрый Абахо и другие старейшины племени.
    Что касается его, Нума, то он считал бы целесообразным устроить Большую
    Охоту на бизонов в горах, не дожидаясь, пока те спустятся, раз неизвестно,
    какой маршрут они в этом году выберут.
    — Мы отправимся за бизонами в горы? — спросил он внезапно, не в силах
    сдерживаться дольше.
    Близнецы удивленно посмотрели на него и разразились хохотом: смеялись
    они тоже совершенно одинаково.
    — Ты воображаешь, что мы будем гоняться за бизонами по горам и
    ущельям, малыш? Но не забывай, что они бегают быстрее нас! Или, может, ты
    со своей хромой лапкой сможешь угнаться за ними? Спи-ка лучше, чем
    задавать глупые вопросы.
    — Я не могу спать! — пылко воскликнул Нум. — Как можно спать, когда
    мы не знаем, будет ли у нас запас мяса на зиму?
    — У нас будет много мяса, — обещал Ури. — Спи!
    Нум опустил голову на подстилку. Много мяса — это хорошо. Но каким
    образом Мадаи добудут это мясо? Он снова приподнялся на локте и спросил:
    — Но как?
    — Что — как?
    Тхор и Ури уже успели наполовину погрузиться в сон. С ними всегда
    так: стоит обоим вытянуться на подстилке, как они тут же засыпают
    непробудным сном до следующего утра. Нум настаивал:
    — Как мы разыщем бизонов, если они спустятся с гор в другом месте?
    — Они, может быть, пройдут обычным путем, — пробормотал Тхор, сладко
    зевая. — Абахо узнает это сегодня ночью.
    Черные глаза Нума широко раскрылись во мраке.
    — Абахо? А как он узнает?
    Тхор сердито стукнул кулаком по стенке хижины и перевернулся на
    другой бок, спиной к Нуму, давая понять, что младшему брату пора наконец
    оставить его в покое. Ури зевнул в свою очередь и сказал:
    — Абахо — великий мудрец. Он всю ночь будет размышлять и колдовать, а
    завтра скажет Мадаям, когда и где бизоны спустятся с гор…
    Нум вскочил на ноги, подошел прихрамывая к постели близнецов, схватил
    Ури за плечо и встряхнул его:
    — Ури, а как же Абахо догадается о намерениях бизонов?
    — Понятия не имею. Но даже если бы я и знал что-нибудь, я все равно
    не сказал бы тебе ни слова. Ты слишком мал, чтобы интересоваться подобными
    вещами.
    Нум закусил с досады губу. Слишком мал! Слишком мал! Как он ненавидел
    этот вечный припев близнецов! Помолчав немного, мальчик спросил:
    — Абахо остался размышлять в хижине Совета?
    — Абахо ушел в сторону Большого болота, — ответил Ури, — и никому не
    дозволено следовать за ним, даже нашему отцу. Тайны мудрецов не должны
    быть известны охотникам и воинам, не говоря уже о таких сопляках, как ты.

    — Но я хотел бы все-таки знать… — упрямо продолжал Нум.
    Ури проснулся окончательно. Он сел на подстилке и, схватив младшего
    брата за руку, сжал в своих сильных пальцах узкую мальчишечью кисть.
    — Слушай внимательно, малыш, и никогда не забывай того, что я тебе
    сейчас скажу. Ни один из воинов племени не задал Абахо ни одного вопроса.
    А между тем все они со времени своего совершеннолетия приобщены к Тайнам,
    о которых ты и представления не имеешь. Сегодня ночью Абахо будет
    вопрошать Великого Духа…
    — Великий Дух покровительствует нашему Мудрому Старцу, — живо сказал
    Нум, — все знают об этом.
    — Но тебе он своего покровительства не окажет, если будешь лезть в
    дела, которые тебя не касаются! Иди-ка ложись спать! Спокойной ночи!
    Ури выпустил руку Нума и протяжно зевнул.
    — Вы могли бы, по крайней мере, сказать мне… — снова начал
    неугомонный Нум.
    — Если ты сию же минуту не замолчишь, — взорвался внезапно Тхор, я
    встану с постели и тогда…
    Младший брат одним прыжком очутился в своем углу и бросился на
    подстилку. Рука у Тхора была тяжелой, он знал это по опыту. Лучше не
    возбуждать его гнева…
    Не успел Нум улечься и пристроить поудобнее больную ногу, как с
    постели близнецов донеслось мощное равномерное дыхание. Секреты мудрецов и
    Тайны Природы мало волновали воображение старших братьев: они уже спали.

    Глава 2

    ЧЕЛОВЕК-БИЗОН

    Нум долго не мог заснуть. Недоуменные вопросы продолжали терзать его.
    Почему Мудрый Старец Абахо предпочитает заниматься своими
    размышлениями посреди сырого и холодного болота, а не в хижине Совета,
    самой большой и благоустроенной из всех летних жилищ Мадаев?
    Почему он потребовал, чтобы его оставили одного? В какие одежды он
    облачился, собираясь провести ночь на болоте? Какие моленья возносит он
    Великому Духу, Отцу и Создателю всего сущего? Почему? Как? Почему?..
    Нум ворочался с боку на бок на подстилке из сухой травы и листьев,
    стараясь не шуршать, чтобы не разбудить близнецов. К счастью Тхор и Ури
    спали как убитые.

    С бесконечными предосторожностями Нум поднялся с подстилки, уперся
    здоровой ногой в земляной пол и взял в руки палку, с которой теперь не
    расставался: прямой и крепкий сук случайно уцелевшего от пожара каштана,
    на гладкой коре которого мальчик с грехом пополам нацарапал костяным ножом
    силуэт бизона. Два дня тому назад Мудрый Старец Абахо, увидев у Нума эту
    палку, взял ее в руки и внимательно осмотрел.
    — Ты сам вырезал этого бизона, сын мой?
    Нум покраснел до корней волос.
    — Да, сам. Я теперь не могу играть и бегать с другими ребятами, и
    поэтому…
    Слова оправдания замерли на его губах. Он был уверен, что такое
    занятие недостойно мужчины и сына вождя. Но Мудрый Старец смотрел на
    мальчика пытливо и задумчиво.
    — А ты пробовал изображать других животных?
    Нум опустил голову, словно чувствуя за собой вину. Мог ли он
    признаться Абахо, что в долгие часы одиночества он начал потихоньку
    рисовать пальцем на влажном песке, чтобы хоть на время забыть о своем
    несчастье? Мог ли Нум рассказать Мудрому Старцу о голоде, который мучил
    его до такой степени, что стоило ему закрыть глаза, как он сразу же видел
    перед собой тучные стада оленей и косуль, быков и диких лошадей? Разве
    будущему охотнику и воину пристало рисовать эти голодные видения?
    Нум решил скрыть от Абахо свои недостойные истинного мужчины занятия.
    Все так же, не поднимая глаз, он пробормотал:
    — Нет, нет… Нум ничего не рисует…
    Абахо осторожно положил украшенную силуэтом бизона палку на землю и
    молча удалился. Костыль калеки — только и всего!
    Нум постарался изгнать из мыслей это унизительное воспоминание.
    Бесшумно раздвинув завесу из коры, закрывавшую вход, он высунул голову
    наружу и огляделся.
    Перед хижинами летнего становища простиралось обширное пустое
    пространство. В центре его горел большой костер, который двое караульщиков
    должны были поддерживать всю ночь, отгоняя от стоянки волков и других
    хищников. Один из ночных стражей дремал, положив подбородок на рукоятку
    массивной палицы. Второй, по-видимому, отправился в обход становища. Где
    он мог находиться?
    Нум ждал, затаив дыхание. Ночь была совсем светлой. Круглый щит
    полной луны сиял над опаленными пожаром вершинами ближнего леса. Было
    свежо, даже немного прохладно. Человек у костра тихонько свистнул; слева,
    из-за хижины Большого Совета, донесся ответный свист.
    .
    Выскользнув наружу, он бесшумно зашагал прочь, стараясь держаться в
    тени хижин. Из-за тонких стенок летних жилищ до него доносилось
    равномерное дыхание спящих людей. Где-то заплакал во сне ребенок…
    Миновав последние хижины, Нум выбрался на тропинку, которая вела к
    Большому болоту, и пошел по ней так быстро, как только позволяла ему
    больная лодыжка. Земля под ногами была неровной и твердой. Каждый камень,
    каждая выбоина отдавались жгучей болью в искалеченном суставе. Пришлось
    закусить губу, чтобы нечаянно не вскрикнуть.
    Наконец земля на тропинке стала мягче, и Нум остановился, чтобы
    отдышаться. Прошлым летом ему не раз случалось углубляться в лабиринт
    Большого болота, и он хорошо изучил опасные места. Но за год знакомые
    тропинки могли зарасти травой и исчезнуть. А без них легко потерять
    направление, пробираясь среди густых и высоких зарослей камыша, или
    оступиться и попасть в бездонную топь, никогда не возвращающую своих
    жертв.
    Нум осторожно двинулся дальше.
    Влажный ночной воздух над болотом был полон таинственных шорохов и
    звуков, внезапно смолкавших при его приближении. Лягушки звучно шлепались

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  • ПРИКЛЮЧЕНИЯ

    Пещеры красной реки

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сенак Клод: Пещеры красной реки

    Клод СЕНАК

    ПЕЩЕРЫ КРАСНОЙ РЕКИ

    Повесть

    Перевод с французского

    От автора

    Путешественник, посетивший департамент Дордонь (бывший Перигор) на
    юго-западе Франции, поднимаясь вверх по течению рек Дордонь и Везер,
    встречает на своем пути высокие обрывистые прибрежные скалы — красные и
    серые, — изрытые бесчисленными пещерами и гротами. Местами каменистый
    берег нависает над самой водой, словно чей-то упрямый нахмуренный лоб. Под
    его естественной защитой к скалам прилепились маленькие домики с одной
    только передней стеной и передним скатом черепичной крыши.
    В крошечных окошках пышно цветут красные герани, на крыльце играют
    дети, дремлют кошки и собаки. Здесь живут люди.
    Они живут в этих местах очень давно: двадцать… тридцать… сорок
    тысяч лет и даже больше! Неисчислимые поколения перигорийцев сменились в
    этих каменных жилищах. С незапамятных времен они заселили эти пещеры,
    найдя под их сенью надежную защиту от враждебных стихий природы и свирепых
    лесных хищников. Забившись в самую глубину подземных коридоров,
    первобытные люди ютились там вокруг пылающих день и ночь костров, рисуя
    еще неумелой рукой на каменных стенах первые изображения медведей и
    мамонтов, кабанов и бизонов.
    Век проходил за веком. Тысячелетия сменяли друг друга.
    Постепенно совершенствовались каменные орудия и оружие. Первобытные
    люди научились добывать огонь. Стало легче охотиться и легче жить. Сытые,
    тепло одетые в звериные шкуры, наши предки понемногу теряли свой сутулый,
    неуклюжий вид. Спины их выпрямились, глаза обратились к новым горизонтам,
    пальцы стали более ловкими, а знания — более обширными.
    Двенадцать или пятнадцать тысячелетий назад великие безвестные
    художники доисторической эпохи украсили стены знаменитой пещеры Ласко,
    близ Монтиньяка, фресками с изображениями животных, фресками, которые
    теперь известны всему миру. Эти художники, чье искусство доныне считается
    непревзойденным, принадлежали к древней расе кроманьонцев — высоких и
    стройных людей с длинными прямыми ногами и правильными чертами лица.
    Ученые называют их кроманьонцами по имени французской деревушки
    Кро-Маньон, близ которой впервые были обнаружены остатки древних поселений
    этих людей.
    Люди кроманьонской расы еще не умели писать и поэтому не смогли
    оставить нам письменных свидетельств своего существования. Но благодаря
    неутомимой, кропотливой работе и открытиям ученых-палеонтологов мы знаем
    довольно много о жизни наших далеких предков.
    А то, что нам не известно… ну, то, что неизвестно, нетрудно
    представить себе, если дать немного воли воображению…
    История, рассказанная в этой книге, — это история Нума,
    четырнадцатилетнего сына вождя одного из кроманьонских племен, жившего в
    пещерах Красной реки (нынешний Везер, правый приток Дордони) двенадцать
    или пятнадцать тысяч лет назад.

    Глава 1

    НУМ

    Сидя на подстилке у входа в хижину, Нум нетерпеливо ждал возвращения
    старших братьев Тхора и Ури с Большого Охотничьего Совета. Братья уже
    имели право присутствовать на Совете. Нум — нет. Он был еще слишком молод,
    чтобы высказывать свое мнение — и увы! — слишком слаб, чтобы принимать
    участие в Большой Охоте. Разве что к тому времени его нога…
    В зеленоватом сумраке летней хижины Нум снова — в который раз! —
    внимательно оглядел свою искалеченную лодыжку. Два месяца назад, переходя
    вброд реку во время весеннего кочевья племени, он поскользнулся на мокрых
    камнях, неудачно упал, разбив щиколотку, и с тех пор сильно хромал.
    .
    Он бросился ничком на ложе из сухой травы и листьев, кусая губы,
    чтобы не расплакаться. Большой Охотничий Совет вот-вот должен был
    закончиться, и Нуму совсем не хотелось, чтобы Тхор и Ури, вернувшись,
    застали его в слезах.

    Близнецы — Тхор и Ури — вели беззаботную, ничем не омраченную жизнь.
    Они уже были почти так же велики ростом, как их отец Куш — вождь племени
    Мадаев, и в глубине души считали себя не глупее Главного Колдуна племени,
    Мудрого Старца Абахо. Тревога, сомнение и усталость были одинаково чужды
    обоим братьям, зато смеяться они могли в любое время и по любому поводу.

    Он тут же раскаялся в своих дурных мыслях. Несмотря на все
    поддразнивания и насмешки братьев, Нум любил их обоих. Он помнил, как
    после его падения в реку Тхор и Ури, сменяя друг друга, несли братишку на
    плечах весь долгий путь до летнего становища племени.
    Перевернувшись на спину, Нум стал растирать ладонью впалый живот.

    Нум думал , хотя, конечно, сам еще не мог натянуть тугой лук или
    метнуть в добычу тяжелое дубовое копье. Но он был Мадаем, и жизнь племени
    была его жизнью.
    Ощупав свои икры, Нум заметил, что они стали еще тоньше. Разбитая же

    лодыжка, напротив, была вдвое толще здоровой.
    .
    Нум стиснул зубы, сжал кулаки.

    Желая подбодрить себя, мальчик закрыл глаза и принялся думать о
    родных местах, там, на далеком Севере. Он сразу увидел перед собой
    высокие, обрывистые берега Красной реки, размытые ливнями и паводками,
    серые скалы, подходившие к самой воде, изрытые глубокими пещерами, где
    царил теплый и таинственный мрак. Он вспомнил обширную пещеру, служившую
    жилищем его семье, с входом на уровне речной долины, и ту, где жила его
    маленькая подруга Цилла, расположенную на самом верху самой высокой точки
    скалистой гряды.
    Нум любил Циллу, как родную сестру. Совсем крошкой Цилла потеряла
    своих родителей, погибших во время эпидемии. Ее приютил дед, Мудрый Старец
    Абахо, который, однако, не имел достаточно времени, чтобы надлежащим
    образом заботиться о сиротке: у него было слишком много дел. Абахо был
    одновременно советником Куша, художником, расписывавшим каменные стены
    Священной Пещеры и резавшим из дерева и кости амулеты для охотников,
    Мудрецом, изучающим Тайны Природы, врачевателем, готовившим целебные
    снадобья из трав, соков и ядов, костоправом, приводящим в порядок
    поврежденные руки и ноги, и, наконец, всеобщим другом и помощником,
    настоящим патриархом племени Мадаев.
    Повседневные заботы о Цилле взяла на себя мать Нума, Мамма, у которой
    своих дочерей не было. Она полюбила маленькую сиротку, как родную. Но вот
    уже скоро год, как Цилла переселилась к деду в его высокую пещеру . Несмотря на свой преклонный возраст, Мудрый Старец продолжал
    жить на этой головокружительной высоте и предпочитал свое подоблачное
    жилище всем другим. Он проводил там в трудах и размышлениях все долгие
    зимние дни. В обязанности Нума входила доставка дров для его костра.
    Вспомнив о зиме, Нум невольно поежился, словно его обнаженной кожи
    коснулось ледяное дыхание северного ветра. В такие холодные дни хорошо
    укрыться под сводами теплой пещеры, за высокой оградой из камней и бревен,
    защищающей вход, и сидеть у костра, устремив мечтательный взгляд на
    танцующие языки пламени и держа в своей ладони маленькую ручку Циллы.

    Он яростно прижал кулаки к закрытым векам и решил больше ни о чем не
    думать. Но — увы! — это было невозможно. Помимо воли перед его глазами
    одна за другой вставали яркие картины, заставляя его снова и снова
    переживать унизительные последствия своего увечья.
    Нум представил себе возвращение Мадаев в долину Красной реки: длинную
    вереницу мужчин, женщин и детей, медленно бредущих на Север вдоль ручьев и
    рек. Они то переваливают через холмы, то продираются сквозь заросли
    кустарников и деревьев, уже тронутые дыханием осени, то переходят вброд
    реку в том самом месте, где Нум весной повредил ногу. Огромные куски
    вяленого мяса — зимние запасы пищи, — которые Мадаи несут с собой,
    подвесив к длинным жердям, наполовину выделанные шкуры зверей, рога и
    кости, необходимые для изготовления оружия и рабочих инструментов, издают
    резкий запах, привлекающий гиен, шакалов и волков. Каждый вечер звери
    устраивают вокруг лагеря Мадаев леденящий душу концерт, и люди засыпают
    беспокойным сном под злобное завывание голодных хищников.
    Мадаи спят плохо, едят мало и идут целыми днями, без отдыха и
    передышки, до тех пор, пока высланные вперед разведчики не заметят наконец
    вдали широкую ленту Красной реки у подножия высоких утесов…
    Погруженный в свои мысли, Нум внезапно вздрогнул, ощутив на лице
    струю прохладного ночного воздуха. Тхор и Ури вернулись; Большой Охотничий
    Совет закончился.
    Нум приподнялся на локте и обернулся. Завеса из коры, закрывавшая
    вход в хижину, была откинута, удерживаемая могучей рукой с длинными
    смуглыми пальцами. Молочный свет полной луны озарял внутренность жилища.
    Стоя на пороге, близнецы обменялись несколькими словами со своим
    спутником, огромная тень которого могла принадлежать только Кушу, вождю
    племени Мадаев.
    — Он спит, отец! — вполголоса сказал Ури.
    — Пусть спит, — ответил тоже шепотом Куш. — Это самое лучшее, что он
    может делать. Бедный мальчик!
    Нум резко выпрямился. Жалость прозвучавшая в словах отца, оскорбляла
    его. Он считал, что жалеть следует только дряхлых стариков, людей, больных
    неизлечимой болезнью, или совсем маленьких детей, которые страдают и
    мучаются, не сознавая того, что с ними происходит. Но он-то, Нум, не был
    ни стариком, ни больным и уже не считал себя больше ребенком.

    Наклонившись и пригнув головы, близнецы вошли в хижину. Но макушки их
    все равно касались толстых веток, служивших остовом крыши. Длинные черные
    волосы обрамляли загорелые лица юношей. Они заплетут их в косы, когда
    отправятся на Большую Охоту, если Совет назначил ей наконец время и место.
    Тхор и Ури были похожи друг на друга как две капли воды. В детстве,
    когда они были совсем крошками, Мамма, их мать, надевала на руки малышей
    браслеты из разноцветных камушков: красных — для Тхора и зеленых — для
    Ури. Но озорные мальчишки порой нарочно менялись браслетами, и Мамме лишь
    с трудом удавалось отличить сыновей друг от друга. Эту шутку Тхор и Ури
    повторяли бесконечное количество раз и неизменно получали при этом
    огромное удовольствие. Они хохотали во все горло, обнажая крепкие белые
    зубы, и все Мадаи, как один человек, смеялись вместе с ними.
    Но теперь, несмотря на всю свою беспечность, близнецы уже много дней
    не помышляли о веселье. Вместе с другими Мадаями, молодыми и старыми, они
    страдали от голода, а главное — от мучительного беспокойства за будущее.
    Озабоченность их была вызвана не сколько недостатком ежедневной пищи,
    сколько необходимостью заготовить за лето огромные запасы вяленого мяса и
    жира, достаточные для пропитания племени во время долгой суровой зимы,
    которую Мадаи проводили, укрывшись в теплой глубине обширных пещер.
    Все свои надежды племя возлагало теперь на Большую Охоту, проводимую
    ежегодно осенью, когда бизоны откочевывают с высокогорных альпийских
    пастбищ в глубокие, защищенные от зимних ветров долины. Если Большая Охота
    будет неудачной, Мадаи останутся на зиму без мяса, служащего им в эту пору
    года единственной пищей, и без шкур, защищающих от пурги и мороза их
    обнаженные тела. А это означает смерть для всего племени, медленную и
    мучительную смерть от голода и холода.
    Инстинкт самосохранения вынуждал Мадаев каждую весну откочевывать
    всем племенем на юг, чтобы не истребить окончательно дичь, населявшую их

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Вождение автомобиля

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Андрей Богатырев: Вождение автомобиля

    поворота (или стоп-сигнал); 1 — габаритный огонь.

    (9) Предохранители.

    (10) Запасное колесо.

    (11) Запасная камера (если вдруг проколешься дважды на
    одном и том же месте по пути туда и по пути обратно).

    (12) Герметик для бескамерных шин — аэрозоль для заклейки
    проколов.

    (13) Комплект золотников (4 штуки) — «ниппели».

    (14) Буксирный трос (да покрепче).

    (15) 1.5 литра моторного масла. Иметь также запас
    дистиллированной воды 1.5 литра в гараже на доливку
    аккумулятора.

    (16) Запасная канистра бензина в багажнике.

    (17) Воронка, резиновый шланг (для переливки бензина).

    (18) Веревка, тряпки для протирки. Толстая проволока.

    (19) Переносная лампа 12 вольт, с длинным проводом и
    зажимами на концах.

    (20) Аптечка, огнетушитель, аварийный знак . Огнетушитель
    и аптечку не клади в багажник: если кто-нибудь
    врежется — то и багажник не откроешь. Но
    огнетушитель не клади и себе под ноги — может в самый
    неподходящий момент закатиться под педали, и не
    затормозишь.

    (21) Домкрат.

    (22) Шинный насос.

    (23) Саперная лопатка, подкапывать забуксовавшие колеса.

    (24) Документация по ремонту машины («как?»).

    (25) Комплект гаечных ключей, отверток, монтеровок.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Вождение автомобиля

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Андрей Богатырев: Вождение автомобиля

    остановиться на ней. Дело в том, что на зеленый свет
    светофора все машины (в том числе едущие вслед тебе) едут
    быстро, и если ты затормозишь резко — тебе дадут в зад.
    Авария. Ибо водитель, едущий сзади, должен:

    Я увидеть твой загоревшийся красный стоп-сигнал;
    Я осознать, что ты решил остановиться у светофора, а не
    проскочить его;
    Я успеть выругаться и сам начать тормозить;
    Я после нажима на педаль тормоза, его машина еще проедет
    десяток метров.

    Так что, уж пусть ты лучше остановишься за СТОП-линией
    невредимым, чем на ней побитый.

    22. Внимание и нервы

    Езда на автомашине требует распределения внимания.
    Во-первых, смотреть ты должен только на дорогу. да в
    зеркало заднего вида, а не на органы управления. Во-вторых,
    в-третьих и в сотых на дороге надо видеть сразу и
    одновременно все:

    Я Разметку (сплошная она или прерывистая) и водопроводные
    люки и ямы (обЦезжай) под колесами (и желательно заранее)
    — внизу.
    Я Дорожные знаки на столбах — вверху; а они иногда висят
    еще и слева от дороги, потому что справа не нашлось
    столба, а слева их запросто можно прозевать. И когда
    перед перекрестком ты собираешься куда-то поехать, спроси
    себя: «а можно ли туда?» и поищи знаки — «кирпич»,
    одностороннее движение, поворот запрещен, белые стрелки
    на синем фоне. Когда ты впервые едешь по незнакомым
    улицам — ищи глазами дорожные знаки, в том числе и слева
    от дороги, а также висящие тыльной стороной к тебе. Мы
    живем не в мире разума и совершенства, поэтому некоторые
    знаки повешены явно для извращенцев.
    Я Светофоры (они, к счастью, светятся), которые бывают
    справа на вЦезде на перекресток, слева на выезде, или
    подвешены сверху на перекладине.
    Я Бордюр справа от себя, чтобы не наехать на него (держись
    в метре от него) и чтобы экстренно «вдарить по тормозам»
    (ноги на обе педали сцепление+тормоз вместе), если
    какой-нибудь бедолага шагнет с тротуара тебе под колеса
    не глядя. Посему у школ, пешеходных переходов,
    автобусных остановок и просто остановившихся автобусов —
    сбрось газ; и вообще: увидел человека или собачку или
    киску на краю тротуара — будь готов к торможению. Дети,
    женщины (с коляской) и собачки опасны особенно: они на
    дорогу смотрят плохо или смотрят не в ту сторону.
    Бегущие по своим делам дети и собаки — вообще бедствие.
    Им даже не приходит в голову, что они выбегают на
    проезжую часть — как бежали по своим делам, так и бегут.
    Вот поэтому в городе вообще не ездят быстро.
    Я Машины слева от тебя (попутная или встречная полоса),
    чтобы виляя влево при обЦезде стоячих машин и бегущих
    пешеходов не врезаться в бок (а то и в лоб) едущему слева
    от тебя (или навстречу).
    Я Дорожные знаки, между прочим, надо не только замечать, но
    и понимать и принимать решения следуя их указаниям!

    Это — что касается дороги. А еще надо одновременно принимать
    решения и правильно (причем вслепую) работать органами
    управления:

    Я Точно и вовремя крутить руль.
    Я Не забывать выжимать сцепление (и выжимать до упора в
    пол, а не «слегка», что есть «никак»).
    Я Вовремя переключать передачи.
    Я Не забывать включать мигалки влево-вправо.
    Я Правильно делить улицу пополам при повороте налево и не
    заезжать в чужие ряды или встречную полосу движения.

    И все это надо делать сразу и одновременно, и про все это
    надо вовремя (и к месту) вспомнить! Мораль: вождение —
    тяжелый труд, хотя и не физический, но нервный. Излюбленное
    слово «стресс» — постоянное нервное напряжение (не паника,
    не испуг, но повышенное обостренное внимание) — тут очень к
    месту. А это утомляет (и, соответственно, делает езду
    опасной). Опасной делает езду также бесшабашность, пофигизм
    и «крутизна». Необученность даже менее опасна, чем
    сорвиголовство.

    23. Как обЦезжать пешехода?

    Пешехода, вышедшего на середину проезжей части,
    обЦезжай сзади — то есть за его спиной. Потому что он идет
    вперед, а не назад. Хотя, особо нервный пешеход может
    шарахнуться назад от другой машины, поэтому обЦезжай его
    так, чтоб он мог сделать шаг назад и при этом не попасть
    тебе под колеса.

    Требования, предЦявляемые в ГАИ при приеме экзаменов по вождению автомо

    1. Экзамен прекращается с оценкой ПЛОХО, если экзаменуемый:

    Я отвлекался от наблюдения за дорогой (читал газету, спал,

    смотрел на кисок, смотрел на приборы и прозевал
    автомобиль перед носом, или знак, или светофор);
    Я проявил незнание сигналов регулировщика или светофора,
    значения дорожного знака, указателя или разметки проезжей
    части;
    Я нарушил правила проезда регулируемого или нерегулируемого
    перекрестка (например: «береги правый борт» или «уступи
    дорогу помехе справа» — для перекрестка равнозначных
    дорог);
    Я грубо нарушил правила движения, создав опасную, аварийную
    обстановку, в том числе: при движении на улицах или
    дороге создал помеху другому транспорту (несвоевременно
    перестроился в рядах, повернул из несоответствующего
    ряда, ехал в левом крайнем ряду, когда это запрещено; при
    трогании с места или повороте не пропустил транспорт,
    двигающийся в прямом направлении; вызвал экстренное
    торможение своей или чужой машины), обогнал с нарушением
    установленных правил, не соблюдал мер предосторожности
    при движении задним ходом.

    2. Оценка ПЛОХО выставляется, если экзаменуемый в процессе

    проверки совершил три ошибки из числа приведенных ниже:

    Я напряженная посадка и излишние усилия при действиях
    педалями, рычагами и рукоятками;
    Я пытался пустить двигатель, не включив зажигание;
    Я при трогании с места глушил двигатель или резко включал
    сцепление («бросал сцепление»);
    Я не оглядывался назад при трогании с места (или хотя бы не
    смотрел в зеркала заднего обзора);
    Я допускал затяжные разгоны перед переключением на высшие
    передачи (долго нагонял скорость за счет давления на
    «газ», вместо переключения на следующую передачу; ехал на
    передаче, не соответствующей диапазону скорости
    движения);
    Я поздно включал низшие передачи, создавая перегрузку
    двигателя (при притормаживании перед перекрестком забывал
    при спаде скорости перейти на низшую передачу — это
    грозит заглуханием двигателя);
    Я с шумом переключал передачи (то есть забывал выжать
    педаль сцепления перед переключением ручки коробки
    передач);
    Я не выдерживал безопасной дистанции от впереди идущего
    транспорта (лучше отстать посильнее, но тормозить
    помягче);
    Я не пользовался зеркалом заднего вида перед
    маневрированием;
    Я на регулируемом перекрестке начинал движение с опозданием
    (замешкался на зеленый свет светофора: надо а) видеть
    светофор и б) не отвлекаться, не задерживать едущих тебе
    вслед);
    Я применял резкое торможение, когда это не вызывалось
    необходимостью (необходимость: опасность врезаться, или
    нужда остановиться именно в заданном месте на высокой
    скорости, если не затормозишь — проскочишь или наедешь);
    Я останавливался в местах, где стоянка или остановка
    запрещена;

    Любая отдельно взятая ошибка из числа перечисленных, не
    может служить основанием для прекращения экзамена.

    3. Дополнительные условия к требованиям

    Экзамен прекращается, если экзаменуемый своими неосторожными
    действиями вызвал вмешательство экзаменатора в управление
    автомобилем.

    В числе трех ошибок для оценки ПЛОХО дополнительно
    учитывается следующее:

    Я если при трогании с места на подЦеме автомобиль
    откатывается назад;
    Я если экзаменуемый смотрел на педали и рычаги управления
    при действиях с ними (смотреть можно и нужно только на
    дорогу да в зеркала заднего вида);
    Я при постановке автомобиля на стоянку не затормаживал его
    ручным тормозом (после полной остановки и постановки
    ручки передач в нейтраль).

    Список запчастей, которые настоятельно рекомендуется возить с собой

    Всегда необходимо возить с собой права, регистрационные
    документы на машину или доверенность, техпаспорт.

    (1) Ремень привода электрогенератора и жидкостного
    насоса.

    (2) Диафрагма бензонасоса.

    (3) Две новые свечи.

    (4) Бегунок (от распределителя зажигания). Уголек
    (контактная щетка).

    (5) Крышка прерывателя.

    (6) Конденсатор для распределителя зажигания (или
    коммутатор/контроллер для бесконтактного зажигания).

    (7) Изоляционная лента.

    (8) Комплект ламп освещения: 1 — фары; 1 — указатель

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Вождение автомобиля

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Андрей Богатырев: Вождение автомобиля

    пола. А при подведении сцепления — наоборот (но тут
    сложность в том, что левую ногу надо фиксировать в точке
    полусцепления).

    18. Если заглох мотор…

    Ты уступал дорогу на перекрестке или стоял перед светофором,
    или просто трогался с места от обочины. Загорелся зеленый
    свет, ты включил первую передачу, отпускаешь сцепление… и
    тут глохнет двигатель. Не поехали. Что делать?

    Я У тебя уже включена 1 передача, ты же собирался
    трогаться. Поэтому не теряй время, трогая рукой рычаг
    переключения передач.
    Я Выжми сцепление в пол, нажми тормоз (и отпусти) чтобы не
    катиться.
    Я Ключом зажигания заведи двигатель, можно чуть дать газу.
    Завел мотор — руку с ключа немедленно верни на руль.
    Я Правой ногой дай легкий газ (легкий, без рева, но звук
    двигателя должен измениться) и зафиксируй ногу.
    Я Теперь отпускай педаль сцепления в положение
    «полусцепление» — поехали.
    Я 3В5 секунд выдержки — и отпусти педаль совсем. И ногу
    убери с педали.
    Я Дай сильно газу для разгона до 2 передачи. Сбрось газ.
    Я Сцепление в пол, передачу на 2ую, сцепление отпусти.
    Сцепление нажимай резко и до упора, а отпускай плавно, с
    задержкой в точке касания дисков.
    Я Дай газ, разгоняйся до 3ей передачи.

    Мотор, скорее всего, заглох потому, что ты отпустил педаль
    сцепления, но не дал достаточно газу. Мотор получил
    нагрузку (сцепление подведено — значит тяни!), а мощности
    тянуть ему не хватило — нет газу. Мотор задохнулся.
    Особенно, если машина стоит носом в горку, на подЦем.
    Поэтому в момент подвода сцепления или чуть раньше следует
    слегка нажать педаль газа. И больше ее не отпускать, пока
    машина не поедет с ощутимой скоростью, победив инерцию.

    И педаль в полусцеплении следует задержать. Если бросишь —
    машину начнет дергать вперед-назад и мотор также может
    заглохнуть. Это получается оттого, что колеса начинают
    быстро вращаться, а корпус еще имеет инерцию (неподвижен). В
    снежную или мокрую погоду, лед, может начаться пробуксовка:
    колеса быстро закрутятся, а машина не поедет.

    19. Обгон

    Самый опасный маневр. Обгон выполняется слева, обгон справа
    запрещен. Исключение: обгоняемый включил левую мигалку,
    перестроился в левый ряд и уже начал левый поворот или
    разворот (сдвинулся влево) — тогда справа от него
    расширяется свободное пространство; тогда его обгон справа
    разрешен. Кроме того, запрещен двойной обгон (три машины по
    ширине, обгоняющие одна другую).

    Я начинаем с того, что оглядываемся назад — имеем ли мы
    возможность выполнить обгон? Не обгоняет ли уже
    кто-нибудь сзади нашу машину? Нет ли машин сзади нас в
    левом ряду, в который мы должны выехать для обгона?
    Я включаем мигалку влево. Если кто-то едет слева от тебя —
    уступи ему дорогу. Если кто-то едет слева, но далеко
    сзади — твой включенный указатель поворота есть знак для
    него воздержаться от опережения твоей машины, даже по его
    собственной полосе (он не будет газовать, а придержит
    скорость).
    Я выруливай в левую полосу. Приготовься немедленно
    спрятаться обратно в свой ряд, если по встречной полосе
    что-нибудь едет навстречу (лоб в лоб — неприятно).
    Я выехав в левую полосу, дай газу, сильно. Надо быстро
    обогнать едущий автомобиль, поэтому необходим сильный
    разгон.
    Я сразу после выезда в левую полосу выключи левую мигалку —
    если успеешь. Если не успеваешь (сообразить) — оставь
    ее, пусть себе мигает.
    Я как только обогнал машину на 1В2 корпуса, переключи
    указатель поворота с левого на правый — теперь водитель
    обгоняемой машины увидел твой сигнал и не будет газовать
    и пытаться в свою очередь обогнать тебя, а даст вЦехать
    перед собой в тот же ряд. Если он обладает зачатками
    культуры, то даже несколько сбросит скорость, уступит
    место для вЦезда в свой ряд.
    Я когда ты занял место в правом ряду перед обогнанной
    машиной, выключи мигалку-указатель поворота. Она свое
    дело сделала.

    Если ты выехал в левый ряд, но вернуться в правый не можешь
    — нет места, то оставайся в левом ряду. Тогда не переключай
    мигалку на правую, а просто выключи ее.

    Ночью водителя обгоняемого автомобиля можно предупредить
    (при приближении к нему сзади) помигиванием фар: «я сзади, я
    сейчас тебя буду обгонять».

    Вообще, очень полезно не забывать включать мигалку и
    обозначать свои маневры (особенно на дороге с насыщенным
    движением):

    Я обгон;
    Я обЦезд стоящих машин и автобусов;
    Я перестроение в соседний ряд (например, для поворота на
    перекрестке или остановки у обочины или переезда в более
    быстрый/медленный ряд — чем левее, тем быстрее);

    Перед началом таких маневров оцени — не едет ли кто в ряду,
    в который ты собрался сместиться? Если да, но далеко сзади —
    перестраивайся, он после твоей мигалки уступит тебе место.
    Если же кто-то есть прямо борт о борт — не стремись пинать
    его в борт! Даже если тебе придется тормозить,
    останавливаться и уступать дорогу, так как впереди дорога
    перегорожена (стоящим автобусом). Предупреждаю, что в
    салонное зеркало заднего вида невозможно увидеть машину,
    едущую с твоей борт о борт. Для этого есть боковое зеркало
    заднего вида и вращение собственной шеи.

    Я Стоящие автомобили обЦезжай в 1В1.5 метрах от их борта,
    чтобы если откроется левая дверь, ты бы ее не задел.
    Я Стоящие автобусы обЦезжай в 2 метрах — из-за них могут
    выскочить ошалелые пассажиры, смотрящие не на дорогу.
    Еще бывают шустрые дети, которые кидаются непременно тебе
    прямо под колеса. Если ты обЦезжаешь стоящий на
    остановке автобус — непременно убери газ, снизь скорость!
    И даже приготовь правую ногу на тормоз. Не дави
    пассажиров.

    20. Аварийное торможение

    Перед светофорами, перекрестками, поворотами тормози загодя
    — начинай подтормаживать (выжав сцепление) за 100В70 метров.
    Лучше медленно докатываться (на 20 км/ч), чем быстро доехать
    на высокой скорости и тормозить рывком, сильно.

    Идея «притормозить еще успею» себя оправдывает не всегда.
    Да, если затормозить слишком сильно — то можно плестись
    еле-еле и не докатиться до перекрестка накатом. Но если
    катиться слишком быстро — это рисковать. Потому что тормоза
    (не дай Бог) иногда имеют свойство отказывать. Жмешь педаль
    — а она проваливается в пол и не тормозит: в тормозной
    системе нет жидкости — вытекла…

    Перетормозишь — неприятно, но не страшно: понизь передачу,
    подведи сцепление, дай один импульс газа — и доедешь на
    своих 20 км/ч. (Только не давай сильный газ — опять
    разгонишься слишком быстро).

    Недотормозишь — вЦедешь в тротуар, в переднюю машину, в
    столб, канаву, пешехода; вобщем, готовь гипс и гроб.
    Начнешь тормозить плавно и заранее — у тебя будут время и
    путь, чтобы аварийно остановиться, если вдруг тормоза
    пропали. А задние автомобили? Задние притормозят тоже, когда
    ты начнешь снижать скорость. Ведь когда ты нажимаешь (даже
    слегка) на тормоз, сзади загорается красный «СТОП-сигнал» —
    «я торможу». Если заднего это не устраивает — пусть
    обгоняет. Тебя его поведение не касается. А врежется тебе в
    зад — виноват всегда задний: «не спи» и «соблюдай
    дистанцию».

    Что делать, если ты катишься на 80 км/ч, надо
    останавливаться (а то авария), а тормоза отказали?
    Применяем аварийное торможение двигателем. Тут уже нечего
    беречь автомобиль — жертвуем коробкой передач ради
    сохранности головы. Делаем все очень быстро (и резко):

    Я едем на 4 передаче.
    Я сцепление до упора в пол, ручку передач с 4 на 3.
    Я брось педаль сцепления. Раздается треск шестерен.
    Двигатель резко рывком гасит скорость движения.
    Я тут же снова сцепление в пол, ручку с 3 на 2.
    Я брось сцепление. Раздается хруст и треск, но это плевать.
    Снова рывок назад — двигатель еще принял на себя часть
    скорости и притормозил.
    Я сцепление в пол, передачу с 2 на 1.
    Я брось сцепление. Еще один рывок, еще замедление.
    Я тормози ручным тормозом (сцепление в пол, рычаг вверх,
    передачу в нейтраль).

    Если тормозить ручником на 80 км/ч, тяга просто оборвет
    тросик тормоза и последний тормоз тоже станет испорчен.
    Поэтому сначала торможение двигателем [черт с ними, с
    шестернями коробки передач], и лишь на 1В2 передаче —
    остановка ручником.

    Особенно в дождь, снег и гололед, когда дорога скользкая —
    тормози заранее, издали и плавно, не резко.

    21. Торможение — некоторые моменты

    Когда едешь, успевай посматривать на впереди едущий
    автомобиль. Если тот зажег на корме красные стоп-сигналы —
    значит он тормозит. Реагируй, не спи — тормози и сам! Жми
    сцепление и плавно тормоз. Проспишь — вЦедешь ему в зад. В
    такой аварии всегда считается виноватым задний водитель, так
    как он смотрит вперед, а не назад.

    Когда ты подЦезжаешь к светофору и светофор начинает мигать
    зеленым, это означает, что сейчас загорится красный. Ты
    можешь решить либо дать газу и проскочить (если ты ехал
    быстро), либо затормозить и остановиться. Если ты решил
    остановиться — тормози плавно. В частности, лучше заехать
    за СТОП-линию, чем резко тормознуть, чтобы непременно

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

  • ЭНЦИКЛОПЕДИИ

    Вождение автомобиля

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Андрей Богатырев: Вождение автомобиля

    сцепление и легкий газ.
    Я когда двигатель изменил режим работы, правой рукой
    отпускаем ручник (ручной тормоз) — дергаем его чуть
    вверх, нажимаем кнопку, и поворачиваем рычаг к полу вниз.
    Руку сразу же убираем с рычага и кладем на руль. Рычаг
    больше держать не надо — незачем. Теперь машина не
    катится назад потому, что ее держит уже подведенное
    сцепление, усилие двигателя;
    Я одновременно и плавно добавить газ, а сцепление держать в
    состоянии «полусцепление». В отличие от трогания на
    ровном месте, тут для раскрутки дисков друг относительно
    друга надо дать побольше времени — 4В5 секунд вместо 1В2,
    так как для трогания машины с места в гору надо приложить
    большую мощность — вес машины «увеличился». Бросишь
    сцепление рано — либо заглохнешь, либо сделаешь рывок
    вперед;
    Я начали ехать — окончательно отпускаем сцепление. При
    этом держим ровный газ (как нажал его в начале, так
    больше и не отпускай, не ослабляй);
    Я посмотреть в зеркало заднего вида;
    Я сильно прибавь газу, сбрось, выжми сцепление, включи 2
    передачу, отпусти сцепление — это переключение передач
    надо делать очень быстро, так как без сцепления машина
    тормозится собственным весом и может успеть просто
    остановиться (вода в гору не течет).
    Я выключи мигалку.

    Если при подводе сцепления мотор все же заглохнет — резво
    затормози машину ножным тормозом, нажатием педали тормоза.
    Затем правой рукой возьмись за рычаг ручного тормоза и с
    силой потяни его вверх. Повтори попытку тронуться.

    Способ 2

    Я правой ногой нажми тормоз;
    Я правой рукой снимись с ручника и верни руку на руль;
    Я левой ногой отпускай сцепление до точки схватывания (на
    слух, по звуку оборотов двигателя). Теперь машина не
    откатывается назад потому, что ее держит ножной тормоз и
    уже подведенное сцепление. Если просто отпустить тормоз
    — мощности мотора не хватит и он просто заглохнет: нет
    газа;
    Я перебрасываем «прыжком» правую ногу с тормоза на газ и не
    слабо жмем на газ;
    Я вот теперь машина поехала: тормоза уже нет, сцепление
    подведено, газ уже дан (поэтому не глохнет);
    Я прибавляем газу и разгоняемся до 2 передачи;
    Я включаем 2 передачу;
    Я выключаем мигалку.

    Способ 3
    Я правой ногой нажать тормоз, чтоб не катиться назад;
    Я сняться с ручника;
    Я одновременно:

    — отпустить педаль сцепления до точки схватывания и
    зафиксировать ее в этой позиции. Это требует точного
    знания ногой этой точки, медленное и осторожное
    отпускание педали тут не годится. Вывод: для этого
    способа надо долго поездить на данном автомобиле,
    хорошо помнить его.

    — правая нога прыжком с тормоза на газ. Подвод сцепления
    и газа одновременно.
    Я и.т.д. Это самый быстрый способ тронуться, но зато и с
    наибольшим риском заглохнуть, если сделать что-то
    неточно.

    Еще раз напомню, что при разгоне с 1 передачи на 2ую в гору,
    следует подтолкнуть машину сильно — сильно дать импульс
    газу. В противном случае, когда ты выжмешь сцепление,
    машина поедет накатом в гору и уклон сильно замедлит ее ход
    (ведь она едет и так еле-еле). И когда ты включишь 2
    передачу, скорость уже будет настолько низка, что смысла
    включать 2 передачу уже просто нет. Опять включи 1, подведи
    сцепление и дай сильный газ — надо не только переключать
    рычаг, но и выдерживать соответствующую передаче скорость.
    А в гору скорость набирать сложнее — для этого надо смелее
    давить на газ.

    16.2. Торможение

    Если дорога в гору —
    то тормози слабее, чтобы накат (езда с выключенным
    сцеплением) был долгим. Если ты тормознешь сильно —
    тебя притормозит еще и уклон, поэтому ты просто не
    докатишься до СТОП-линии.

    Если дорога под гору —
    тормози сильнее, потому что машина катится под гору под
    действием просто собственного веса.

    Когда стоишь перед СТОП-линией на уклоне —
    то держи педаль тормоза нажатой до тех пор, пока не
    настанет пора двигаться с места. А то отпустишь тормоз
    — и покатишься под уклон, вперед ли, назад ли, а там —
    другие машины. Бум!

    16.3. Езда в гору

    Я В гору не ездят на прямой (1:1) передаче — 4ой. Передачу
    перед подЦемом следует понизить до 3. Но не во время
    езды вверх — мотор может заглохнуть.
    Я При езде в гору педаль газа надо нажимать сильнее.

    16.4. Качение под гору

    Когда машина катится вниз с горы, появляется огромное
    желание ехать накатом и не жечь лишний бензин. Но правило
    одно: под гору не ездят без передачи (коробка на нейтрали)
    и/или без сцепления, так как:

    Я На холостом ходу (нейтраль) двигатель иногда глохнет,
    после чего отказывают гидравлические усилители руля и
    тормозов, которые работают только пока работает
    двигатель. И как ты тогда будешь тормозить, разогнавшись
    под горку? Если подведешь сцепление к заглохшему
    двигателю, то в нем произойдет рывок от нулевой скорости
    до очень высокой. Затормозить-то ты затормозишь, но
    двигатель убьешь. Ремонт (если не замена).
    Я Еще хуже: если во время езды под гору с выключенным
    сцеплением откажут тормоза (лопнет гидравлика) — то
    затормозить практически нереально. Если же ты едешь со
    включенным сцеплением, можно тормозить двигателем, просто
    убрав газ. Инерция качения под гору прокручивает
    двигатель и тратит энергию. Скорость не сможет стать
    очень высокой.

    17. Работа ног

    Пусть мы делаем разгон для переключения со 2 на 3 передачу
    или с 3 на 4. Мы даем газу правой ногой. Для переключения
    передач надо сбросить газ. Делается это плавно, потому что
    резкое отпускание педали газа вызовет торможение двигателем
    и машину рванет назад. Лучше всего сброс газа выполнять
    одновременно с выжиманием сцепления:

    Я правая нога давит на газ (идет разгон);
    Я ставим левую ногу на педаль сцепления (заранее, ведь все
    равно для переключения передач надо будет выжать
    сцепление);
    Я правая нога отпускает педаль газа (плавно), а левая нога
    одновременно жмет в пол до упора;
    Я переключаем передачу рычагом.

    Если сброс газа и отключение сцепления случатся
    одновременно, то рывка не будет.

    Так же следует поступать и при трогании с места:

    Я левой ногой сцепление до упора в пол;
    Я правую ногу поставить на педаль газа;
    Я чуть дать газу и одновременно левую ногу отпускать до
    точки полусцепления, и задержать ее в этом положении на
    несколько секунд, затем отпустить совсем;
    Я постепенно прибавлять газ и совсем убрать левую ногу с
    педали (и поставить ее на пол); а правая нога остается
    держать нажатой педаль газа.

    Чем выше скорость автомобиля, тем плавнее переключаются
    передачи (так происходит само собой). Рывки бывают при
    переходах из неподвижности на 1 передачу (сильные), с 1 на 2
    передачу (послабее), со 2 на 3 (совсем слабо). Рывки
    случаются из-за:

    Я резкого подвода сцепления («бросить сцепление») — вперед;
    Я резкого сброса газа («бросить газ») — назад;
    Я отсутствия паузы в нейтрали при переключении передач
    (особенно с 1 на 2);

    В принципе, для переключения передач можно вместо
    рекомендуемой последовательности:

    Я плавно сбросить газ;
    Я выжать сцепление в пол;
    Я переключить рычаг, задержавшись на секунду в нейтрали;
    Я плавно подвести сцепление;
    Я нажать газ.

    использовать иную последовательность:

    Я выжать сцепление в пол;
    Я сбросить газ (можно резко);
    Я …

    Функционально это одно и то же. Но если в первом способе
    убирание газа при включенном сцеплении вызывает торможение
    двигателем, замедление скорости, рывок машины назад; то во
    втором способе (при отжимании сцепления с подведенным газом)
    мотор взревет, поскольку с него снялась нагрузка, а газ к
    нему подведен. Поэтому, кстати, не опаздывай и не забывай
    убирать газ (правую ногу пошустрее поднимай) перед
    выжиманием сцепления; а то мотор наберет холостые обороты, и
    при подводе сцепления разница в скоростях дисков будет
    весьма существенна — а отсюда дополнительное трение и износ.

    Поэтому тут мы просто упомянем об идеале, который

    убрать газ и отключить сцепление. При этом ноги совершают
    движение в разные стороны: одна (Л) в пол, другая (П) от

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13