• ФАНТАСТИКА

    Хирурги.

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Хирурги.

    уныло разразились новостями.
    Ольшин знакомый стоял, привалившись плечом к окрашенной в
    бодро-зеленый цвет будке; его приятель звонил, нервно постукивая свободной
    монеткой по стеклу.
    Сердце почему-то заколотилось сильнее, Ольша удивилась и рассердилась
    одновременно. Вскинула голову, подошла поближе.
    — Привет!
    Парень склонил голову. Выражение его глаз осталось невыясненным: очки
    он, видимо, снимал лишь в исключительных случаях.
    — Ты помнишь новогоднюю ночь? Машину, поданную к балкону?
    Две зеркальных капли продолжали отражать Ольшу.
    — Ну?
    — Я верила, что мы еще встретимся.
    Парень пожал плечами без следов выражения на лице. Это было до жути
    странно, лицо вообще без выражения!
    — Это та самая машина?- спросила Ольша чтобы не молчать.
    Парень ответить не успел; его дружок повесил трубку и обернулся,
    оценивающе разглядывая Ольшу. Впрочем, смотрел он вполне дружелюбно, без
    цинизма.
    Ольша смутилась; смутилась до того, что уронила книгу, которую читала
    с утра. Ветер зашелестел страницами, мягкой лапой вытащил закладку —
    мгновенную фотографию. С неделю назад пристал к Ольше какой-то заезжий
    монстр-воротила. В ресторан водил, сфотографироваться вместе заставил.
    Насилу отвязалась. А потом вместо закладки фотка эта под руку подвернулась.
    Ольша присела одновременно с парнем. Тот подобрал книгу, мельком
    взглянул на фотку…
    И замер.
    — Ты его знаешь?
    Ольша растерялась.
    — Немного…
    — Где живет?
    — В «Лазурном»…
    — Поехали!
    Ольшу бережно взяли за локоть.
    В салоне было прохладно, пахло перегретой пластмассой и ландышами.
    Днем панель управления выглядела не менее загадочно, чем в ту памятную
    ночь.
    — Как тебя зовут?
    — Ольша…
    Бесшумно развернувшись, машина устремилась к воротам по узкой аллее.
    Ольша набралась храбрости:
    — А вас как?
    Знакомый парень с готовностью ответил:
    — Я — Сеня. Сеня Бисмарк. А это — Енот.
    — Енот?- не поняла Ольша.
    Сеня рассмеялся.
    — Это прозвище. Вообще его Олегом кличут.
    За окном шелестел горячий ветер, мелькали сосны и курортники.
    Ворота в «Лазурный» охранялись заржавленным амбарным замком. Сеня
    притормозил и выскользнул наружу. Ольше помог выйти Енот. Дверцы, слабо
    клацнув, опустились и закупорили машину.
    — Пошли!
    Енот тащил Ольшу за руку, Сеня нетерпеливо семенил рядом.
    — Какой корпус?
    Ольша все больше терялась.
    — Вон тот…
    — Как этот тип себя назвал?
    — Боря… Борис Завгородний…
    Войдя в корпус Сеня с Енотом вмиг утратили суетливость: ни дать, ни
    взять — два лентяя забрели в гости к знакомой девушке. Даже настырная
    сухопарая кастелянша лишь едва повела носом в их сторону.
    Завгороднего в номере не было. На стук никто не ответил, зато за
    спинами возникли двое гориллоподобных шестерок Завгороднего — Ольша часто
    их замечала, когда ее обхаживал этот деляга.
    — Кого ищем?
    В голосах сквозила ленивая надменность. Сеня и Енот явно уступали
    гориллам в силе.
    Дальнейшее произошло очень быстро. Енот по-медвежьи переступил с ноги
    на ногу: «Топ-топ!» Движение было совершенно не боевым, Ольша даже назвала
    бы его уютным. Однако один из громил с размаху въехал в стену и затих,
    рухнув на линолеум. Второй принял красивую стойку.
    «Х-хех!»
    Нога, словно пушечное ядро, летела Еноту прямо в грудь. «Топ-топ!»-
    Енот снова потоптался на месте. Он не бил и не отбивал удар!! Тем не менее
    второй оппонент-каратека головой вперед улетел вдоль по коридору, причем
    ноги его болтались существенно выше головы. Он тоже так и не поднялся.
    Сеня за это время открыл номер Завгороднего — именно открыл, а не
    взломал. Ольша застыла на пороге, Сеня с Енотом быстро и профессионально
    обшарили обе комнаты, ванную. Если они чего и искали, в этот раз не нашли.
    Дверь Сеня за собой запер. Чем — Ольша не рассмотрела. Она ощущала
    себя втянутой в какую-то чудовищную игру.
    Немного отошла она только в машине. За руль сел Енот. Ее привезли в
    уютный маленький коттедж на самой границе молдавских баз. На веранде спал
    еще один парень — если не близнец Сени с Енотом, то, по крайней мере,
    двоюродный брат.
    — Это Паха Толстый. С ним лучше не заговаривать, ясно?
    Парень был совсем не толстый. Наоборот, поджарый и подтянутый, как
    Енот или Сеня.
    В комнате хозяйничала благодатная прохлада. Виной этому служил
    небольшой импортный кондиционер.
    — Пить будешь?- спросил Енот вполне буднично, кивая одновременно на
    просторное заманчивое кресло.
    — Буду! — храбро ответила Ольша и ухнула в податливую бараканную
    глубину. Кресло и она, похоже, создавались специально друг для друга. Ребят
    этих она бояться перестала. Если что — все равно ведь достанут. Из-под
    земли. Да и вообще — интерес к ней возник только когда выяснилось, что она
    знакома с Завгородним, чисто деловой интерес. А пить согласилась памятуя о

    ящике муската — вчера они приговорили обе бутылки с Глебом, Юриком и Риткой
    и нашли сей напиток весьма замечательным.
    Впрочем, Енот извлек на свет божий бутылку «Еким Кара». Рубиновая
    жидкость темнела в старомодной пыльной посудине.
    — Солнечная долина, урожай 57 года. Цени!
    На дне бутылки скопился слой похожего на рыжий лишайник осадка. «Ну
    их, эти проблемы!»- зло подумала Ольша и взяла протянутый бокал.

    2.

    Следующий фокус компания Сени Бисмарка выкинула наутро. Ольшу никто
    пальцем не тронул, хотя сначала она полагала, что ее пытаются напоить, ибо
    за «Черным доктором» последовали не менее пыльные и выдержанные бутылки
    южнобережного «Токая» и «Кагора», а потом казахского фиолетового муската
    какого-то особого элитного разлива.
    Ольша проснулась в том самом чудном кресле (оно незаметно
    трансформировалось в диван), укрытая пушистым клетчатым пледом. В углу на
    голом матрасе посапывал Енот.
    На улице буянило июньское солнце; с каждым часом укорачивались и без
    того куцые тени. Сеня в позе лотоса сидел на капоте машины.
    — Доброе утро, мистер йог! Вам не горячо на железе-то?
    Сеня не шевелился, уставившись в пустоту. На веранде бессовестно дрых
    Паха Толстый. Кажется, он так и не просыпался со вчерашнего дня. В
    винопитии он тоже не участвовал, а когда Ольша спросила почему, Сеня с
    Енотом рассмеялись и сказали: «Ему не нужно…»
    Когда наконец все проснулись, ни о чем, кроме завтрака, поговорить не
    удавалось. Сеня заикнулся о корейском ресторанчике на «Дельфине», за что и
    был посажен на место шофера.
    Ольша устроилась рядом. Странно: раньше она не замечала, что не только
    буквы, но и цифры на шкалах приборов были чужими. Даже не римскими. Ольша
    никогда прежде не встречала таких знаков. Спидометр, например, делился на
    шесть секторов, каждый сектор — на шесть делений. Что означали угловатые
    символы у каждого сектора оставалось только догадываться. Километры? Мили?
    Лиги?
    — Сеня, просвети меня, темную. Это чья машина? Штатовская? Или
    японческая?
    — Гианская,- ответил Сеня совершенно серьезно.- Называется «Аз-Б`ат».
    «Северный ветер» по-вашему.
    — Гианская?- Ольша наморщила лоб.- Это в Африке, небось?
    — В созвездии Змееносца.
    — Шутить изволите?
    Сеня пожал плечами:
    — Отнюдь…
    Завизжали тормоза. На дороге, вытянув руку вперед, стоял один из
    громил Завгороднего. Ольша, притянутая ремнями к креслу, слабо ойкнула.
    Автомобиль врос в асфальт у самого колена громилы, бампер едва не
    касался вареной штанины.
    — Толстый, разберись,- поморщился Сеня.
    Паха неторопливо вылез из машины и достал винчестер. Знаете, такая
    пушка, ствол калибром со средний огурец, а затвор там, где цевье. Ольша
    такие только по видикам знала. Где Паха прятал эдакую махину, осталось
    загадкой. Не под футболкой же?
    Громила, увидев винчестер, смутился. Курортники, которых угораздило
    именно в этот момент проходить мимо, торопливо рассасывались кто куда.
    На лице Пахи красноречиво цвел единственный вопрос: «Ну?»
    Сзади подъехали две «Самары», из них полезли угрюмые плечистые
    субъекты. Шестеро. Еще трое показались из ворот ближайшей базы. Для вящей
    солидности им очень не хватало бейсбольных бит.
    Ольше стало весьма неуютно.
    — Гм!- сказал Сеня несколько озадаченно.- Болваны.
    И выбрался наружу. Енот — тоже. В руке его зачернел большой пистолет
    а-ля «Кольт-Магнум».
    «Боже мой!- похолодела Ольша.- Куда же я, дура, влезла?»
    Вид оружия оппонентов слегка охладил, однако вряд ли испугал.
    — Где Завгородний?- жестко спросил Сеня, видимо, не желая упускать
    инициативу.
    Громилы переглянулись.
    — Спрячь пушку,- предложил один.- Потолкуем.
    — Толкуй,- согласился Сеня, но пушку не спрятал.
    Их взяли в кольцо. Счет десять-три внушал Ольше серьезные опасения
    насчет исхода конфликта. Очень хотелось стать прозрачной. Впрочем,
    оставалось только только крепче вжиматься в кресло.
    — Кто вы такие? Кому служите?
    — Не твое собачье дело,- чуть ли не беспечно ответил Сеня.
    — Хамишь,- констатировал громила-предводитель.- Накажем.
    Сеня неожиданно легко согласился:
    — Валяй, наказывай.
    И шепнул негромко Еноту:
    — Гэр орми?
    — Туу,- был ответ.
    В ту же секунду трое из оцепления сноровисто извлекли оружие, но
    сделать ничего не успели: сверкнуло ярче солнца и все трое рассыпались
    черным бархатистым пеплом, а пистолеты багровыми раскаленными комками
    медленно вязли в асфальте, окутываясь едким дымом.
    Уцелевшие громилы ошалело переглядывались. Их осталось семеро. Ольша
    испуганно хлопала глазами. Она могла поклясться: ни Сеня, ни Паха, ни Енот
    не применяли своего оружия. Сияние обрушилось на громил сверху, из
    выцветшей голубизны неба.
    — Ну их к дьяволу,- снова по-русски сказал Енот.- Поехали.
    Сеня тут же спрятал свой пистолет и сел за руль. Енот полез на заднее
    сидение.
    — Э-э!- запротестовал громила-предводитель.- Постойте!
    Паха Толстый хладнокровно поднял винчестер.
    «Ду-дут!»
    Громилу швырнуло на пыльный асфальт. Вместо головы у него стало
    сплошное кровавое месиво. Ольша схватилась за щеки, чувствуя, как к горлу
    подступает противный ком.
    С хрустом передернув затвор, Паха сел в машину и захлопнул дверцу
    резким, сверху вниз, движением. Винчестера у него в руках уже не было —
    спрятал. Куда — непонятно.
    Верзилы застыли кто где стоял, словно дожидались звона прыгающей по
    асфальту гильзы — логического завершения эпизода, которого действительно не

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

  • ФАНТАСТИКА

    Хирурги.

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Хирурги.

    Владимир Васильев.

    Хирурги.

    0.

    Что может быть обиднее? Судите сами: 31 декабря, время — 23.45, вас
    ждут у новогоднего стола, правда на другом конце города, куда на тачке
    пилить не менее получаса, а все машины, редкие, как оазисы в Сахаре (не
    психи же они — праздник!), проскакивают мимо, обдав морозным ветром и
    выхлопом.
    На город валились рыхлые хлопья белого до умопомрачения снега. Окна
    унылых девятиэтажек освещались бликами елочной иллюминации или просто
    тривиальными лампочками малопочитаемого ныне Ильича. Отовсюду доносились
    обрывки музыки, смех и, казалось, даже звон бокалов.
    Мимо на бешеной скорости промчался приземистый «жигуленок». Отчаянно
    махавшую рукой Ольшу водитель проигнорировал. Можно было обругать его, но
    смысл?
    Ольша зло подышала на ладонь, замерзшую, несмотря на двойную варежку,
    Риткин подарок. Все, пропал праздник…
    В тот же миг с проспекта, разгоняя мутную полутьму новогодней ночи,
    вывернула еще одна машина. Ольша без особой надежды воздела руку.
    Гляди-ка, притормозил!
    Ольша рванулась к машине. Странная тачка, вместо фар — сплошная
    светящаяся полоса над бампером. Иномарка, наверное. Ольша пригляделась.
    Точно, иномарка. Отдаленно смахивает на сорок первый «москвич», но не
    более, чем этот же «москвич» на пристойный автомобиль.
    Дверь уползла вверх, на крышу, но Ольше уже некогда было удивляться.
    Мало ли чего напридумают проклятые буржуи!
    — Шеф, на Намыв, полста, если за полчаса докатишь!
    За рулем сидел невыразительный парень в зеркальных очках. Это
    зимой-то!
    «Сейчас он заявит, что ему в Соляные!»- решила Ольша. Но парень качнул
    головой: «Залезай, мол!» Ольша, взглянув на часики, (23.45) уселась рядом.
    Шофер тронул что-то справа от руля и дверь тихо встала на место. Приборов и
    циферблатов в машине было больше, чем привык бывший советский человек.
    Автомобиль мягко скользнул вперед.
    — Пристегнись,- негромко попросил парень.
    Ольша насмешливо уставилась на него. Зеркальные очки раздражали.
    — Что, автоинспекции боишься? Они уже пьяные давно…
    — Пристегнись,- не меняя тона повторил парень.
    Ольша решила не спорить — еще упрется и высадит. Ремень безопасности
    сухо щелкнул, сам собой выбрал слабину, принайтовав ее к креслу, удобному,
    как и все заграничное.
    А парень вдруг развернулся и, утопив акселератор, погнал машину совсем
    в другую сторону.
    — Э! Нам не туда!- сказала Ольша. Стало страшно. «Вляпалась!»- решила
    она.
    Парень, не глядя на нее, ответил:
    — Помалкивай.
    Ольшу вдавило в кресло. Машина почему-то задрала капот, потом
    завалилась набок, скользнула меж троллейбусных проводов и взмыла, словно
    самолет. Земные огни провалились вниз.
    Ольша вцепилась в дверную ручку. Мысли расползлись и попрятались. Так
    ведь не бывает!
    Плавно развернувшись, парень повел машину (или что там?) прямо на
    Намыв, над рекой. Ольша затравленно глянула назад — за стеклом плясало
    неистовое малиновое пламя. И было очень тихо, ни гудения, ни рокота, словно
    двигатель вообще не работал.
    «Ракета?- подумала она, чувствуя себя полной идиоткой.- Бред ведь
    собачий!!»
    Справа и внизу угадывались очертания порта. Город сверху напоминал рой
    разноцветных светляков. Плясавшие за стеклами снежинки придавали ощущение
    сказки.
    На Намыв (точнее — над Намыв) они ворвались спустя семь минут.
    — Какой дом?- спросил парень вполне буднично, что-то переключая на
    панели управления.
    Неким непостижимым образом Ольше удалось объяснить. Парень кивнул,
    взявшись за руль обеими руками — до сих пор он руля вообще минуты две не
    трогал.
    — Седьмой этаж,- добавила Ольша неизвестно зачем. Наверное, вспомнила
    старый новогодний фильм.
    — Подать к балкону?- ехидно осведомился шофер (или пилот?).
    Пришлось указать и балкон. Чудо-машина зависла вровень с перилами.
    Снова сама-собой отворилась дверца.
    Ольша медлила.
    — Слушай,- сказала она,- ты, часом, не Новый Год?
    В голове имела место совершеннейшая каша.
    — Нет,- ответил парень серьезно.- Вытряхивайся. Денег не надо.
    Кое-как Ольша перебралась на балкон, уже там сообразив, что забыла
    отстегнуться. Но удивляться не осталось сил. Тряхнув головой, в последний
    раз заглянула в машину.
    — Я тебя еще увижу?- спросила зачем-то.
    Парень долго, секунд пять, глядел на нее, потом вдруг снял очки.
    — Возможно.
    Лицо его Ольша запомнила накрепко.
    Дверь плавно встала на место, чудо-машина, слегка накренившись,
    отвалила от балкона и рванулась ввысь, задирая капот к звездам. Казалось,
    она так и уйдет, затеряется среди мерцающих небесных огней и пропадет из
    вида. Колеса у нее были почему-то горизонтально, под днищем.
    «Бек ту зе фьюче…»- пробормотала Ольша. Приди после такого в
    себя!
    Сверху сыпал и сыпал пушистый новогодний снег. На балконе было холодно
    и неуютно; Ольша легонько постучала в заиндевевшее стекло. Дверь
    отворилась.
    Компания за столом дружно отвесила челюсти.
    — Ольша?- не своим голосом спросил Юра-Панкрат.- Ты откуда?

    — С неба,- вздохнула Ольша и вошла одновременно с первым ударом
    курантов.- Это ничего, что я не в дверь?
    Невзирая на общее замешательство, шампанское все же откупорили и
    Ольша, как была, в пальто и варежках, опустошила бокал.
    — С Новым Годом!

    1.

    Июнь поливал морское побережье плотным изнуряющим зноем. Песок
    накалился до того, что обжигал босые ноги. Нескончаемый коблевский пляж
    кишел загорелыми телами, надувной резиной, цветастой материей над ажурными
    металлическими грибками. Все, кто еще не одурел от солнца, плавились у
    прибоя или мокли в горько-соленом месиве среди посиневших от долгого
    купания детишек и сизых от рождения медуз. Большинство пряталось в тень.
    Над морем плясали призраки: до того прогрелся воздух.
    Ольша томно потянулась и ойкнула, ненароком коснувшись песка. Глеб с
    Юрой-Панкратом как по команде подняли головы.
    — Граждане!- сказала Ольша.- Я кипю, шипю и пузырюсь.
    Фраза была ритуальной. Перед купанием ее обязательно кто-нибудь
    произносил.
    Море не принесло желанного облегчения. Возникла весьма здравая идея
    сходить за пивом. Тут же и выступили.
    За первой шеренгой пансионатов, старых, еще старорежимных, тянулась
    асфальтовая лента дороги, рассекая надвое узкую полоску сосновой посадки.
    По дороге сновали курортники и редкие автомобили. Навстречу попалось
    несколько счастливых компаний, бережно несущих полные бутыля (канистры,
    фляги, графины…) Значит, пиво наличествовало. У первой же компании
    выяснили где именно — у «Ракеты». В принципе, баночное пиво постоянно
    водилось в любой кафешке, но большинство отдыхающих предпочитало бочковое,
    потому как изрядно дешевле.
    На Ольшу и Ритку все пялились — мужики голодно, женщины — с завистью.
    Девчонки давно привыкли. Нельзя сказать, что Глеб с Юриком особо радовались
    этому, однако вид оба сохраняли гордый и снисходительный. Кому на станет
    приятно, когда рядом шагает симпатичная девчонка с лицом и фигурой
    голливудской кинозвезды, загорелая до бронзы, а ты еще вдобавок точно
    знаешь, что она не полная дура, как большинство красавиц, но и не дремучая
    интеллектуалка, скучная и занудливая? Пока ребята, пристроившись в очередь,
    ожидали живительной пенной влаги, Ольша с Риткой сунулись в кафе-стекляшку
    здесь же, у «Ракеты». Посетителей было немного, всего с десяток. Последнее
    время подобных стекляшек развелось по всему побережью без счета, не то что
    пять лет назад. Несмотря на внушительное количество курортников очереди у
    стоек кафе и баров как-то сами собой рассосались. Да и цены многих
    устрашали: мороженное — пятерка, стакан «массандры»- двадцатник, а банка
    паршивого баварского пива — сорок гривн!
    Ольша скользнула глазами по уставленным разноцветными и
    разнокалиберными бутылочками полкам. Кола, оранж, лайм, «Траминер»,
    «Гратиешты», красная «Варна», мускат «Ливадия», «Южное игристое»… еще
    сухенькое что-то, кажется феодосийский «Сильванер». Четыре сорта пива плюс
    николаевское бутылочное. Ритка рылась в сумочке-ксивнике, носимой на поясе.
    И тут что-то заставило Ольшу обернуться, странный зуд между лопатками,
    словно в спину ей уперся тяжелый внимательный взгляд. Открытая дверь сияла
    в полутьме стекляшки ослепительным восклицательным знаком. Подкатила
    серо-зеленая иномарка, поблескивая и искрясь в лучах солнца. Мутные
    тонированные стекла не позволяли разглядеть сидящих в салоне.
    Закругленная дверца машины знакомо уползла вверх, на крышу. У Ольши
    захватило дух. Дальнейшее происходило словно в замедленном кино.
    Вышли двое — одинаково рослые, загорелые, в сланцах-вьетнамках,
    истертых шортах, легкомысленных майках с трафаретными ухмыляющимися рожами,
    озорных панамках-колокольчиках вызывающе красного цвета и одинаковых
    зеркальных очках.
    Ритка, застывшая у стойки, машинально посторонилась. Бармен угодливо
    заулыбался:
    — Привет, ребята! Как обычно?
    — Ага…- отозвался один из парней, поправив очки, и осекся. — О!
    Мускат! Ящик!
    Бармен свистнул подручным; ящик вина и две упаковки пива тут же
    вынесли и погрузили в машину.
    — Ну, и здесь по бутылочке…- вздохнул второй.
    Две запотевших «Дак Гессер» вкрадчиво возникли на стойке.
    — Три шестьсот,- объявил бармен.
    На стойку шлепнулись восемь кредиток по пятьсот гривн с лихим
    гетьманом Петром Сагайдачным. Бармен сгреб все и рассыпался в
    благодарностях. О сдаче речь, видимо, не шла.
    Второй парень стянул очки и Ольша убедилась, что именно он подвозил
    ее к Глебу в новогоднюю ночь.
    — Привет,- сказала Ольша улыбнувшись и шагнула вперед.- Ты меня
    помнишь?
    Парень прищурился и посмотрел в ее сторону.
    — Ну, привет…
    На стойку легла еще одна кредитка.
    — Хью, выдай им чего попросят…
    Одинаковым движением парни вернули пустые бутылки на стойку,
    переглянулись и вышли из кафе. Дверцы машины плавно встали на место и
    серо-зеленое искрящееся чудо унеслось в сторону молдавских баз.
    Ольша потерянно глядела вслед. Зато Ритка не растерялась.
    — Два муската и по мороженному!
    Бармен мигом соорудил в белых пластиковых вазочках две маленьких зимы
    с сиропом и шоколадом, а бутылки с вином заботливо упаковал в плетеную
    корзинку с затейливой ручкой. Сдачу требовать не решилась даже Ритка.
    Девушки заняли дальний столик. Ольша не могла придти в себя.
    — Кто это, Оль?- любопытство Ритки нетрудно было понять. Но вот
    попробуй ответь на этот простой вопрос!
    Ольша вздохнула:
    — Еще не знаю. Помнишь Новый Год? Когда я с балкона заявилась?
    Ритка кивнула. Ольшиной истории с летающей машиной никто, конечно же,
    не поверил. А придумать она ничего не смогла. Да и не пыталась.
    Ольша сонно ковырялась в мороженном. Узнал ее тот парень? Или просто
    кинул кредитку, чтоб отвязаться?
    Этот вопрос мучил ее два последующих дня.
    Чудо-машину она снова увидела ранним утром. На «Черноморце», у
    телефонов межгорода. Большинство курортников еще спало, несколько
    жаворонков торопливо похмелялись в буфете. Жестяные ведра громкоговорителей

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

  • СТИХИ

    СЛАДКАЯ N И ДРУГИЕ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: МАЙК НАУМЕНКО: СЛАДКАЯ N И ДРУГИЕ

    Так вот мой номер телефона — звони, не забывай,
    Ну а пока — прощай детка, прощай!

    Я спел тебе все песни, которые я знал,
    И вот пою последнюю, про то, что кончен бал,
    Про то, что одному быть плохо, что лучше быть вдвоем,
    Но я разбит и слаб, и я мечтаю об одном.
    О чем? Попробуй угадай.
    О, ты права! Чтоб ты сказала мне «Прощай, детка, прощай!»

    Страницы: 1 2 3 4

  • СТИХИ

    СЛАДКАЯ N И ДРУГИЕ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: МАЙК НАУМЕНКО: СЛАДКАЯ N И ДРУГИЕ

    Ты провела эту ночь, моя сладкая N?»

    НА БЕРЕГУ ТВОЕЙ РЕКИ

    И я всю жизнь шел под этим дождем,
    Забыв завязать шнурки.
    И я тонул и тонул в зыбучих песках,
    И все дороги были слишком узки.
    Но как-то утром я проснулся на берегу твоей реки…

    Твоя вода так чиста, твоя вода холодна, и берега — как райский сад.
    Твоя река так холодна, но, я знаю, где-то есть водопад…
    Однажды я заснул под этим странным небом,
    Я уже не вернусь назад…

    Позволь мне бросить якорь на твоей реке,
    Хотя здесь нельзя бросать якорей…
    А мне так нужна твоя река…
    Поверь, я устал от морей.
    И, хотя я не знаю ласковых слов,
    Все же я скажу «Эй-эй!»

    ДРЯНЬ

    Ты — дрянь! Лишь это слово способно обидеть.
    Ты — дрянь!
    Я не хочу тебя любить, но не могу ненавидеть —
    Ты не тот человек, с которым я способен жить.
    Когда ты лжешь мне в лицо, я способен тебя убить.
    Ты бьешь мои тарелки одну за другой,
    Ты строишь всем глазки у меня за спиной.
    Ты — дрянь!

    Ты спишь с моим басистом и играешь в бридж с его женой.
    Я все прощу ему, но скажи, что мне делать с тобой?
    Тебя снимают все подряд — и тебе это лестно,
    Но скоро другая займет твое место.
    Ты — дрянь!

    Ты продала мою гитару и купила себе пальто.
    Тебе опять звонят весь день, прости, но я не знаю кто.
    Но мне до этого давно нет дела.
    Вперед, детка! Бодро и смело!
    Ты — дрянь!

    Ты клянчишь деньги на булавки — ты их тратишь на своих друзей.
    Слава Богу, у таких, как ты, не бывает детей.
    Ты хочешь, чтоб все было по первому сорту,
    Но готова ли ты к пятьсот второму аборту?
    Ты — дрянь!

    Ты вновь рыдаешь у меня на плече, но я не верю слезам.
    Твое красивое лицо катится ко всем чертям…
    Но скоро, очень скоро, ты постареешь,
    Торопись — и тогда, может быть, ты успеешь.
    Ты — дрянь!

    Нет, ты не тот человек, с которым я способен жить.
    Когда ты лжешь мне в лицо, я способен тебя убить.
    Наверно, мы слеплены из разного теста,
    И скоро другая дрянь займет твое место.
    Ты — дрянь!

    Я говорю тебе: «Ты — дрянь! Маленькая дрянь!»

    СТАРЫЕ РАНЫ

    Я привык к тому, что всю жизнь мне везло,
    Но я поставил на «двойку», а вышел «зеро»,
    И вот самоубийца берется за перо и пишет…
    И скрип пера по бумаге, как предсмертный хрип,
    Мой евнух был героем, но он тоже погиб.
    Я кричу, но ты не слышишь мой крик, и никто не слышит…

    Я встаю и подхожу к открытому окну,
    Вызывая тем самым весь мир на войну,
    Я взрываю мосты, но я никак не пойму — кто их строил?
    И последний автобус ушел уже давно,
    И денег на такси мне не хватит все равно,
    Я видел все это когда-то в кино, и все равно я расстроен.

    Но не пугайся если вдруг
    Ты услышишь ночь странный звук —
    Все в порядке. Просто у меня открылись старые раны…

    И я пишу стихи всю ночь напролет,
    Зная наперед, что их никто не прочтет.
    Зачем я жду рассвета? Рассвет не придет — кому он нужен?
    Слава Богу, осталась бутылка вина,
    Но как странно ползет на стену стена,
    И я — посредине, но я сам виноват и к тому же простужен.

    Но не пугайся если вдруг
    Ты услышишь ночь странный звук —

    Все в порядке. Просто у меня открылись старые раны…

    И даже тишина звенит в моих ушах,
    И стрелки почему-то застыли в часах,
    И дым в глазах, и цепь на руках, и нечего есть.
    Но все будет не так, как оно быть должно.
    Все будет именно так, другого не дано,
    И все же как бы я хотел чтобы ты была здесь,
    Как бы я хотел, чтобы ты была здесь
    Как бы я хотел, чтобы ты была здесь…

    Но назавтра ожидается мрачный прогноз,
    К тому же я остался без папирос,
    И в каждой клетке нервов горит свой вопрос, но ответ не найти…
    Но так ли я уверен, что мне нужно знать ответ?
    Просто я — часть мира, которого нет,
    Мой последний шедевр — бессмысленный бред,
    Мой последний куплет давно уже спет,
    Так было и так будет много-много лет, и нет другого пути.

    Так не пугайся если вдруг
    Ты услышишь ночь странный звук —
    Все в порядке. Просто у меня открылись старые раны…

    ТАК БУДЕТ ВСЮ НОЧЬ

    Мне бывает одиноко посредине дня,
    И я знаю: так будет всю ночь.
    И мне бывает страшно посредине дня,
    И я знаю: так будет всю ночь.

    И я знаю: что-то случится.
    Я знаю: скоро что-то должно случиться…

    Мой лучший друг, сладкая N,
    Стерла звезды с своего лица,
    Она казалась мне совсем больной
    И я не знал почему.
    Но я знал, я знал, я знал: так будет всю ночь.

    И мы пришли в пустой зал — я и сладкая N. Я видел, как стены смяли ее,
    Она упала, и свеча зажглась, и я сказал «Нет! Нет! Нет! Нет!».
    И я сказал ей: «Ты будешь страдать».
    Я сказал ей: «Ты будешь страдать».
    И я сказал ей «Ты будешь страдать всю ночь».
    И я встал на колени, и я плакал всю ночь.
    И я сказал: «Нет!»,
    И я сказал ей: «Нет-нет-нет…»,
    И я сказал: «О, Боже!»…

    * * *

    Позвони мне рано утром — меня разбудит твой звонок.
    Позвони мне рано утром — меня разбудит твой звонок.
    Я буду ждать его всю жизнь, жизнь — не самый долгий срок.

    Я опять тону в песках, хоть мой огонь еще горит.
    Я опять тону в песках, хоть мой огонь еще горит.
    Мне нечего курить, и вокзал давно закрыт.

    Час перед зарей — это самый темный час.
    Но говорят, что час перед зарей — это самый темный час.
    С тех пор, как ты ушла, мой каждый день — как предрассветный час.

    А на дворе скулит бездомный пес, он молчал бы, если б мог.
    А на дворе скулит бездомный пес, он замолчал бы, если б смог.
    Мне так же плохо, как ему, я так же одинок.

    Я говорил тебе не раз, и я повторяю вновь.
    Я говорил тебе сто тысяч раз, и я повторяю вновь:
    «Я не могу жить без тебя, мне нужна твоя любовь».

    Я расставляю сны, как сети, я ищу в них тебя.
    Я расставляю сны, как ставят сети, я ловлю в них тебя.
    И если я поймаю, то я буду спать до Судного дня.

    Так позвони мне рано утром — меня разбудит твой звонок.
    Позвони мне рано утром — меня разбудит твой звонок.
    Я буду ждать его всю жизнь, жизнь — не самый долгий срок.

    ПРОЩАЙ, ДЕТКА!

    Прощай, детка! Детка, прощай.
    И на прощанье я налью тебе чай,
    Я позвоню по телефону, закажу тебе авто,
    И провожу до двери, и подам тебе пальто,
    И поцелую невзначай,
    И прошепчу: «Прощай, детка, прощай!»

    Ты так соблазнительна и не скучна ничуть,
    Но мы устали друг от друга, нам нужно отдохнуть.
    Накрась поярче губки и подведи глаза,
    На всякий случай спрячь в карман бубнового туза.
    Живи же хорошо, не скучай,
    Ну, а пока — прощай, детка, прощай!

    Мы докурили сигареты и допили все вино,
    И поняли, что наше время кончилось давно,
    Но нам же было так чудесно, нам было хорошо,
    Кто знает, может нам захочется еще,

    Страницы: 1 2 3 4

  • СТИХИ

    СЛАДКАЯ N И ДРУГИЕ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: МАЙК НАУМЕНКО: СЛАДКАЯ N И ДРУГИЕ

    Необходимо ликвидировать похмелье,
    Иначе будет тяжело прожить этот день…
    Как вкусно пахнет, явно щами…
    Мой разум занят очень странными вещами…
    Я ничего не хочу — мной овладела лень…

    Я ничего не обещал тебе,
    И ты мне ничего не должна,
    Но мы ведь любим друг друга?
    Наверное — да, ведь ночь была так нежна…

    Немножко кофе, немножко секса,
    Совсем чуть-чуть Tiranozaurus Rex’а,
    Отбойный молоток за стеклом стучит почти как Севтюк…
    Открой окно. Как там погода?
    Чуть-чуть прохладно? Что ж, такое время года,
    Но мне пока что тепло в кольце твоих рук.

    Горячий душ и легкий завтрак, и мы идем гулять…
    Но скажи, почему меня бросает в дрожь,
    Когда ты пытаешься меня обнять?

    ВЕРЬ

    Если будет дождь, если мой самолет не взлетит —
    Я останусь здесь целовать твои руки.
    Если будет гроза, я закрою глаза,
    И останусь с тобой. Может быть, навсегда…

    Верь моим словам. Верь моим словам…
    Даже если я скажу, что я люблю тебя.

    Если будет дождь, я останусь с тобой навсегда —
    Целовать твои мокрые руки.
    Если самолет не взлетит, если будет гроза,
    Мы закроем глаза, может быть, навсегда…

    Верь моим словам. Верь моим словам…
    Даже если я скажу, что я останусь здесь…

    Если будет дождь, если будет гроза,
    Я останусь с тобой, я закрою глаза…
    Если будет дождь, если мой самолет не взлетит —
    Я позову тебя,
    Жизнь прожив за день, самый светлый день.

    Как нежна твоя рука, как чисты твои глаза…
    Дождь умоет мне лицо, ветер унесет меня…
    Ветер унесет нас в ночь, каменную ночь…

    Верь моим словам. Верь моим словам!
    Даже если я скажу, что самолет не взлетит.

    Верь моим словам. Верь моим словам!
    Даже если я скажу, что будет дождь…

    ДОМОЙ

    Я слишком долго был здесь.
    Наверно, мне пора прощаться,
    И все же я хотел остаться,
    Но, увы, мне пора —

    Я возвращаюсь домой…
    Я не был там так давно,
    Меня не ждут там, и все равно
    Я возвращаюсь домой…
    Сладкое слово «домой».

    И когда я уйду, кто-то скажет: «Что-то случилось с Майком».
    И кто-то засмеется и откроет бутылку вина.
    И вам про меня расскажут самую последнюю сплетню.
    В мире нет ничего интересней, чем сплетни про меня.

    Я возвращаюсь домой…
    Я не был там так давно,
    Меня не ждут там, и все равно
    Я возвращаюсь домой…

    Я возвращаюсь домой
    К грязным полам и немытой посуде,
    К холодным простыням и увядшим цветам.
    Я возвращаюсь домой
    К холодным сарделькам и яйцам вкрутую,
    К пустым бутылкам и разбитым пластинкам.
    Домой. Сладкое слово «домой».
    Я возвращаюсь домой…
    Я возвращаюсь домой…
    Домой. Сладкое слово «домой».

    BLUES DE MOSCOU

    Здесь нас никто не любит,
    И мы не любим их.

    Все ездят на метро,
    Ну а мы не из таких.

    Мы берем мотор,
    Хотя в кармане голяк,
    И мы киряем свой портвейн,
    Мы пьем чужой коньяк.

    Я не люблю Таганку, ненавижу Арбат.
    Еще по одной — и пора назад.

    Здесь нас никто не любит,
    И не зовет на флэт,
    Не выставляет пиво,
    Не готовит нам обед.

    Мы всем поддерживаем кайф,
    Но кайф ломают кругом,
    В Сокольниках и в центре
    Один крутой облом.

    Здесь холодно и гадко, здесь очень не в умат.
    Еще по одной — и пора назад.

    И барышни в столице
    Милы, но не для нас,
    Они не любят звезд панк-рока,
    И тут сплошной отказ.

    Меня динамит телеграф,
    Не выдавая перевод.
    Мне некуда укрыться,
    Когда болит живот.

    Из порванной штанины глядит мой голый зад.
    Еще по одной — и пора назад.

    Там стремно в магазинах,
    Там все не как у нас,
    Там не достать портвейн,
    В продаже только квас.

    Народ там озверевший,
    Он бьет друг другу фейс.
    Никто не слышал «Stranglers»,
    На топе только «Space».

    От этой всей достачи так и тянет на мат.
    Еще по одной — и пора назад.

    СЛАДКАЯ N

    Это не рок-н-ролл, это — «Зоопарк»!

    Я проснулся утром одетый, в кресле,
    В своей каморке средь знакомых стен.
    Я ждал тебя до утра. Интересно, где
    Ты провела эту ночь, моя сладкая N?

    И кое-как я умылся и почистил зубы,
    И, подумав, я решил, что бриться мне лень,
    И я вышел и пошел куда глядели глаза,
    Благо было светло, благо был уже день…

    И на мосту я встретил человека,
    И он сказал мне, что он знает меня…
    И у него был рубль и у меня — четыре.
    В связи с этим мы взяли три бутылки вина.

    И он привел меня в престранные гости:
    Там все сидели за накрытым столом,
    Там пили портвейн, там играли в кости
    И называли друг друга говном.

    Все было так, как бывает в мансардах —
    Из двух колонок доносился Бах…
    И каждый думал о своем — кто о шести миллиардах,
    А кто всего лишь о шести рублях.

    И кто-то, как всегда, нес чушь о тарелках,
    И кто-то, как всегда, проповедовал дзен,
    А я сидел в углу и тупо думал: «С кем и где
    Ты провела эту ночь, моя сладкая N?»

    Не принимая участия в общем веселье,
    Я пристроился в кресле и потягивал ром.
    А люди приходили и опять уходили,
    И опять посылали гонцов в гастроном.

    И дамы были довольно любезны,
    И одна из них пыталась захватить меня в плен,
    А я молчал пень-пнем и думал: «С кем и где
    Ты провела эту ночь, моя сладкая N?

    И я был зол на себя, и я был зол на вечер,
    И, к тому же, с трудом отыскал свой сапог…
    И, хотя меня так просили остаться,
    Я решил уйти, хотя остаться мог.

    И когда я вернулся, ты спала,
    Но я не стал тебя будить и устраивать сцен —
    Я подумал: «Так ли это важно с кем и где

    Страницы: 1 2 3 4

  • СТИХИ

    СЛАДКАЯ N И ДРУГИЕ

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: МАЙК НАУМЕНКО: СЛАДКАЯ N И ДРУГИЕ

    МАЙК НАУМЕНКО И ЗООПАРК

    СЛАДКАЯ N И ДРУГИЕ

    (P) 1980

    ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ

    Нам всем нужен кто-то, кого бы мы могли любить,
    И, если хочешь, ты можешь полюбить меня.
    И нам всем бывает нужно кого-то побить,
    Помучить, покалечить или даже убить,
    И, если хочешь, ты можешь погубить меня…

    И нам всем бывает нужно поплакаться кому-то в жилет,
    И, если хочешь, ты можешь взять жилет у меня.
    И нам всем так важно быть лучше других,
    Умнее, красивей и сильнее других,
    И, если хочешь, ты можешь быть лучше меня…

    Но если вдруг мы все станем в чем-то лучше,
    Я дам тебе шанс и ты сможешь дать мне бой.
    Я дам тебе место за своей спиной,
    Так думай-думай-думай, что же делать со мной,
    Думай-думай-думай своей головой,
    Мы можем пить с тобой, но мы не будем петь с тобой.

    Нам всем бывает нужно над кем-то посмеяться,
    И, если хочешь, ты можешь застебать меня.
    Так наставь мне рога и пришей мне хвост,
    Вперед, детка, не взорви мой мост,
    Но, если хочешь, ты можешь взорвать меня…

    И, чтобы жить, нам нужно жрать,
    А по ночам нужно крепко спать,
    И, если хочешь, ты можешь спать рядом со мной…

    И нам всем нужен кто-то, кто бы нас любил,
    Всем нужен кто-то, кто бы нас любил,
    И, если хочешь, я полюблю тебя…

    Но если вдруг мы все станем в чем-то лучше,
    Я дам тебе шанс и ты сможешь дать мне бой.
    Я дам тебе место за своей спиной,
    Так думай-думай-думай, что же делать со мной,
    Думай-думай-думай своей головой,
    Мы можем пить с тобой, но мы не будем петь с тобой.

    СЕДЬМОЕ НЕБО

    Ты сидела и скучала в мягком свете свечей,
    И чей-то рок-н-ролл мешал тебе заснуть,
    И я сказал тебе: «Пойдем со мной», и ты пошла,
    Даже не спросив, куда лежит мой путь.

    И вот мы пришли. Скажи, куда мы пришли?
    Ты говоришь, что это… А-а! Не надо так шутить!
    Здесь слишком грязно, здесь слишком темно,
    Здесь слишком много дверей, но мне никак не уйти…

    Ты тянешь меня на седьмое небо.
    Постой, зачем? Я там был, и не раз.
    Ты тянешь меня на седьмое небо….
    Постой, не сейчас, но, может быть, в другой раз…

    У, ты красивая вещь,
    Из тех, что ставят на каминную полку,
    Ты не умна и не глупа. Ты — никто.
    Но что же из того — во всех нас слишком мало толку.

    Я прошу тебя: давай не будем лезть друг другу в душу,
    Искать напрасно то, чего нет.
    Зачем же усложнять — ведь мы так дружно делим
    Постель, телевизор, сортир и обед.

    Ты тянешь меня на седьмое небо.
    Постой, зачем? Я там был, и не раз.
    Ты тянешь меня на седьмое небо….
    Постой, не сейчас, но, может быть, в другой раз…

    Седьмое небо — это так высоко,
    Колени дрожат, и кружится голова.
    И если ты первой не столкнешь меня вниз,
    Рано или поздно я столкну тебя.

    Послушай, милая, ведь это же страшно —
    Поставить свою жизнь, и на кого — на меня…
    А-а! Забудь все то, что я тебе сказал…
    Иди сюда, я опять хочу тебя…

    И ты тянешь меня на седьмое небо.
    Постой, зачем? Я там был, и не раз.
    Ты тянешь меня на седьмое небо….
    Постой, не сейчас, но, может быть, в другой раз…

    * * *

    Ты маленький праздник, чудесный, словно сон.
    Ты — солнечный лучик, рожденный в звездную ночь.
    Ты пришла, как июль, ты знала —
    Я ждал тебя всегда.

    Ты свободна, как птица. Я знаю, ты умеешь летать.
    Глаза твои — крылья, река течет в твоих волосах,
    Я вошел в эту реку, и я вышел другим —
    Я стал тем, кто я есть.

    Ты — святая колдунья, ты танцуешь сквозь запах весны.
    Ты научила меня видеть небо и верить в себя.
    Где мне взять сил прожить эту жизнь без тебя?

    ПРИГОРОДНЫЙ БЛЮЗ

    Я сижу в сортире и читаю «Rolling Stone»,
    Венечка на кухне разливает самогон,
    Вера спит на чердаке, хотя орет магнитофон,
    Ее пора будить, но это будет моветон.

    Дождь идет второй день,
    Нужно спать, но спать — лень,
    Хочется курить, но не осталось папирос….
    Я боюсь спать — наверно, я трус.
    Денег нет, зато есть пригородный блюз!

    Какая-то мадам звонит мне третий час,
    От нее меня тошнит, тошнит уже не в первый раз,
    Я говорю ей: «Ненавижу, не люблю и не хочу!», —
    Я говорю, — «Меня здесь нет, я давно ушел к врачу»…

    Разбиваю телефон,
    Иду пить самогон…
    Хочется курить, но не осталось папирос…
    Я боюсь думать — наверно, я трус.
    Денег нет, зато есть пригородный блюз!

    Часы пробили ровно одиннадцать часов,
    Венечка взял сумку с тарой и без лишних слов
    Надел мой старый макинтош и тотчас был таков,
    Вера слезла с чердака, чтоб сварить нам плов.

    Двадцать лет — как бред,
    Двадцать бед — один ответ,
    Хочется курить, но не осталось папирос…
    Я боюсь жить — наверно, я трус.
    Денег нет, зато есть пригородный блюз!

    ДА СВЯТИТСЯ ИМЯ ТВОЕ

    И когда мне так плохо,
    Что вынести это никак нельзя.
    И когда жизнь — это не жизнь,
    А просто обломок странного дня,
    И когда в сером небе над полем
    Кружит воронье,
    Я шепчу: «Да святится имя твое!»

    Думай, не думай,
    Если хочешь жать — сначала посей.
    Но ты же знаешь,
    Ты же знаешь: в этом мире так мало людей.
    И они говорят мне так много слов,
    Но я знаю, все — вранье.
    И я шепчу: «Да святится имя твое!»

    Откуда столько сомнений,
    Я пытаюсь их гнать.
    Но если связаны руки
    Очень сложно играть.
    Я простая дворняжка, и одет я в рванье,
    Но я шепчу: «Да святится имя твое!»

    Только тот и несчастлив,
    Кто не смеет украсть.
    Но если всю жизнь ты прожил на дне,
    Невозможно упасть.
    Но костры еще не сгорели,
    И глумится зверье,
    Мои руки в огне, мое сердце — мишень,
    Но я кричу: «Да святится имя твое!»

    МНОЙ ОВЛАДЕЛА ЛЕНЬ…

    Открой бутылку — треснем зелья,

    Страницы: 1 2 3 4

  • КРИМИНАЛ

    Империя террора

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир: Империя террора

    Немеров бросился мимо него к стене дворцовой сокровищницы. Кирпичи в
    ней были расколоты, и некоторые выпали наружу. Барон тронул еще держащи-
    йся камень, и тот легко поддался, со стуком упав внутрь темной комнаты.
    Он начал бить по камням в стене, и те отделялись от нее легко, как куби-
    ки в детском конструкторе.
    Немеров не останавливался, пока не проделал в стене дыру в человечес-
    кий рост, и затем шагнул внутрь.
    Он очутился в маленькой комнате, диаметром, наверное, всего двадцать
    футов. В комнате было темно, и привыкшим к солнцу глазам Немерова пона-
    добилось некоторое время, чтобы приспособиться к мраку. Постепенно очер-
    тания комнаты прояснились. В дальнем ее конце находилась тяжелая
    стальная дверь. Немеров знал, что она электрифицирована и что с другой
    стороны ее охраняет целая рота гвардейцев.
    А вдоль стен комнаты на тележках было сложено множество золотых слит-
    ков, на общую сумму в сто миллионов долларов. Это было все национальное
    богатство Скамбии.
    Немеров хихикнул: то-то Азифар удивится. Обычно говорят о ста днях но-
    вого президента; у Азифара будет сто минут. Как только он станет прези-
    дентом, его страна немедленно обанкротится. Ну и что тут такого? Рано
    или поздно это происходит со всеми африканскими государствами. Немеров
    всего лишь ускорит этот процесс.
    И вскоре — несмотря на этого Римо Уильямса, на этого азиата и эту жен-
    щину,- вскоре, несмотря на них всех, преступные кланы вновь изберут себе
    главарей, и Немеров вновь договорится с ними. Скамбия все-таки окажется
    во власти преступного мира.
    А в один прекрасный день русские и американцы захотят разместить здесь
    ракетные базы. Что, если они решат поделиться своим богатством с этим
    Богом забытым островом? Тогда эта комната будет наполняться золотом
    вновь и вновь, и вновь и вновь Немеров будет опустошать ее.
    Он обернулся и позвал рабочих.
    — Образуйте цепь,- велел он им,- и передавайте друг другу по цепочке
    эти слитки. А вы,- обратился он к бригадиру,- встанете первым и начнете.
    Все еще волоча за собой отбойный молоток, бригадир ступил в темноту
    маленького хранилища. Внезапно комната озарилась светом. Вспыхнули лам-
    пы, и в помещении стало светло, как на улице. Золото ярко засверкало в
    электрических лучах. Ослепленный Немеров зажмурился. Когда он открыл
    глаза, то увидел, что в конце комнаты на груде золотых слитков сидят
    двое: англичанка и человек, которого барон раньше принимал за П.Д.Кенни.

    Двое убийц вошли в кабинет Дашити. Синее кожаное кресло президента бы-
    ло повернуто к окну, спиной к вошедшим. Оно тихо раскачивалось взад и
    вперед.
    Люди достали пистолеты, и один из них прицелился. Другой предостере-
    гающе поднял руку: не с этого расстояния.
    По толстому мягкому ковру они бесшумно подошли к столу и обменялись
    улыбками. Плевое дело — всего-то нужно подойти к нему с двух сторон и
    всадить в череп две пули. Ерунда, а не работа.
    Приблизившись к креслу, они подняли револьверы. Кресло медленно повер-
    нулось. Президента в нем не было. Улыбаясь и переводя взгляд с одного
    бандита на другого, в кресле оказался древний азиат с морщинистым перга-
    ментным лицом.
    Стоя в коридоре, Азифар услышал два выстрела. Расстегнув кобуру, он
    бросился в кабинет президента. Вбежав внутрь, он остановился.
    Двое убийц стояли рядом с креслом президента, но их тела были неестес-
    твенно искривлены. В кресле сидел старый азиат в голубом ниспадающем
    одеянии. Он посмотрел на Азифара так, как будто узнал его, и протянул к
    нему руки. Когда он отпустил убийц, их тела безжизненно рухнули на пол.
    Старый азиат поднялся с кресла и устремил свой взор на Азифара. Сперва
    в ужасе, а затем в замешательстве вице-президент глядел на два трупа на
    полу. Затем он опять взглянул на старика, как будто желая в его глазах
    найти разгадку.
    Его рука потянулась к пистолету.
    — Они промахнулись,- сказал старик, вскочил на стол и полетел к Азифа-
    ру через всю комнату.
    Последние слова, которые в этой жизни услышал Азифар, были таковы:
    — Но Мастер Синанджу никогда не промахивается.
    Вице-президент не успел достать из кобуры свое оружие. Его тяжелое те-
    ло упало на ковер, произведя звук не громче звука падения перышка на пе-
    рину.
    Из уборной вышел президент Дашити. Он обвел взглядом двух мертвых
    убийц и мертвого Азифара. Наконец он посмотрел на Чиуна.
    — Как я могу вас отблагодарить?- тихо спросил он.
    — Вы можете подсказать, как мне добраться до дома без посредства вер-
    толета,- сказал Чиун.
    Где-то далеко, как будто за много миль отсюда, раздался слабый треск.
    Чиун услышал его и опознал как стрельбу из пистолета. Не сказав ни сло-
    ва, Чиун покинул кабинет президента Дашити.

    — Взять его!- заорал Номеров. Он отпрянул в сторону, и из тоннеля в
    комнату ворвалось несколько человек.
    Римо беззаботно сидел на горе золота и мурлыкал себе под нос. Один за
    другим пять человек влезли в комнату через дыру в стене и замерли в ожи-
    дании, в то время как их бригадир, держащий отбойный молоток наперевес
    па-подобие винтовки, двинулся к Римо и Мэгги. По его лицу блуждала кри-
    вая ухмылка.
    Римо подождал, затем протянул руку и повернул выключатель, опять пог-
    рузив комнату в темноту.
    Немеров попытался разглядеть что-либо во мраке, но у него ничего не
    вышло.
    Затем комнату наполнил страшный рев отбойного молотка. Едва начавшись,
    он умолк. Потом он послышался вновь, и вслед за этим раздался крик.
    — Вы убили его?- окликнул Немеров бригадира.
    — Нет, барон, он промахнулся. Теперь мой черед.
    Это был голос американца.
    Темную комнату осветили короткою вспышки выстрелов. В стробоскопичес-
    ком мелькании света перед Немеровым предстала жуткая живая картинка сме-
    рти. Американец держал отбойный молоток под мышкой, и люди Немерова па-

    лили в пего. Он всякий раз ускользал. Выстрелы участились, затем пошли
    на убыль. Во вспышках огня Немеров увидел, что американец насаживает его
    людей на отбойный молоток, как насекомых. Люди, отбиваясь, кричали и па-
    дали на пол.
    Немеров спасся бегством.
    Он выскочил из туннеля на солнечный свет, выпрыгнул из траншеи и сломя
    голову помчался к вертолету. Пилот, завидя его, начал разогревать двига-
    тели.
    Римо бросил отбойный молоток на пол хранилища. Вокруг него лежали тру-
    пы. Он поискал своими кошачьими глазами Мэгги, и увидел, что она по-пре-
    жнему неподвижно сидит на золотых слитках.
    — Ты в порядке, Мэгги?
    — Да.
    — Я пошел за Немеровым.
    Он вышел через дыру на улицу, и Мэгги последовала за ним. В руке она
    сжимала свой сорок пятый калибр, которым до сих пор не воспользовалась.
    Вертолет с Немеровым на борту уже отрывался от земли, когда Римо вышел
    наружу. Мэгги сзади него спотыкнулась, и он повернулся, чтобы помочь ей.
    Вертолет за его спиной взмыл в воздух и помчался к ним. Вытащив Мэгги
    из канализационной траншеи на землю, Римо обернулся. Над ними с ревом
    завис вертолет.
    Проклятие, подумал он, Смит оторвет мне яйца, если я упущу Немерова.
    Из вертолета послышались выстрелы, и пули стали ударяться в асфальт
    вокруг Римо. Услышав какой-то шум рядом с собой, он оглянулся и увидел
    Мэгги, упавшую на землю. Из раны на ее груди хлестала кровь. Пистолет
    выпал у нее из руки.
    Вертолет висел в тридцати футах над землей, и Немеров стрелял в Римо,
    не останавливаясь. Казалось, что идет дождь из свинца.
    Не обращая на него внимания, Римо склонился над Мэгги. Она улыбнулась
    и умерла.
    Подобрав револьвер, Римо обернулся, выстрелил и промахнулся. Увидев в
    руках Римо оружие, Немеров вспомнил его меткость и велел пилоту улетать.
    Двигатель зависшей машины пронзительно взревел, и она полетела прочь.
    Из-за угла дворца появился Чиун. Он увидел, что Римо сжимает двумя вы-
    тянутыми руками револьвер и пытается попасть в улетающий вертолет.
    Вертолет был уже вне пределов досягаемости.
    Чиун подбежал и выхватил из рук Римо пистолет.
    — Черт побери!- закричал Римо.- Чиун, его в воздухе держит винт, пос-
    тарайся понять это.
    Чиун печально покачал головой.
    — Ты никогда ничему не научишься,- сказал он.
    Меткий стрелок может попасть в любую цель.
    Он небрежно направил пистолет в сторону летящего прочь вертолета. Вы-
    тянув правую руку, Чиун стал медленно описывать стволом круги в воздухе,
    постепенно сужая их.
    — Стреляй же. Бога ради. Еще немного, и они будут в Париже,- сказал
    Римо.
    Вертолет был уже безнадежно далеко, в двухстах ярдах.
    Рука Чиуна по-прежнему описывала концентрические круги, и наконец Чиун
    нажил на курок. Всего лишь один раз.
    Он бросил пистолет на землю, отвернулся от вертолета и наклонился над
    девушкой.
    Он промахнулся. Он не мог не промахнуться. Расстояние было слишком ве-
    лико, а цель слишком мала. Неожиданно Римо увидел, что вертолет клюет
    носом, а затем камнем падает вниз. Железная птица врезалась в каменистую
    почву Скамбии и через секунду взорвалась.
    Чиун выпрямился.
    — Она мертва, мой сын.
    — Я знаю,- сказал Римо,- ты попал в пилота.
    — Я знаю,- сказал Чиун.- Ты сомневался, что я попаду?
    — Ни на секунду,- произнес Римо.- Пойдем. Смит задолжал нам отпуск.
    Мне нужно отдохнуть.
    — Тебе нужно потренировать удар локтем назад,- сказал Чиун.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  • КРИМИНАЛ

    Империя террора

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир: Империя террора

    — Мэгги, оставайся там!
    Но Римо с Чиуном слишком поздно оказались на крыше замка. Вертолет Не-
    мерова уже поднялся в небо, опустил нос и понесся на юг, к Мозамбикскому
    проливу, к острову под названием Скамбия.

    ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

    У другого края крыши начал взлетать второй вертолет, и Римо с Чиуном
    помчались к нему. Они в броске схватились за правую стойку шасси, как
    раз тогда, когда пилот увеличил обороты винта.
    Гудя и двигаясь рывками, машина пыталась взлететь, но вес двух человек
    лишил ее равновесия. Стоило вертолету приподняться, как он снова клевал
    носом.
    Над головой Чиуна открылся иллюминатор, и второй пилот совершил свою
    первую и последнюю ошибку: он высунулся наружу и попытался ударить
    Чиуна. Нога Чиуна взлетела вверх, и второй пилот выпал из иллюминатора,
    ударился о каменную крышу и остался лежать на ней.
    Римо взобрался по шасси и нырнул в открытый иллюминатор. Секунду спус-
    тя через тот же иллюминатор вылетел и первый пилот, а еще через нес-
    колько секунд вертолет тяжело опустился на крышу. Римо выключил двига-
    тель, и винт постепенно остановился.
    Дверь открылась, и Римо выпрыгнул наружу. Вместе с Чиуном он посмотрел
    в небо, вслед красному вертолету барона Немерова.
    — Мы должны его преследовать?- спросил Чиун.
    — Да.
    — Ты умеешь управлять этой машиной?
    — Нет,- сказал Римо,- а ты?
    — Нет. Но если бы я был белым человеком, то знал бы, как обращаться с
    орудиями белого человека.
    Услышав за собой шум мотора, они обернулись. На их глазах часть крыши
    отъехала в сторону, и из образовавшегося отверстия поднялся маленький
    лифт. В лифте находилась Мэгги.
    Выйдя из кабины, она сказала.
    — Я обнаружила там потайной ход. Где Немеров?
    Римо показал на вертолет, уже почти исчезнувший из вида.
    — Ну и почему мы не преследуем его?
    — Я не умею водить эту чертову штуковину.
    — Садитесь,- сказала Мэгги.- Я умею.
    — Я всегда знал, что в англичанках что-то есть,- заметил Римо и влез в
    вертолет.
    Мэгги забралась на сиденье первого пилота. Чиун расположился в глубине
    машины, оглядываясь по сторонам.
    — Как эта штука летает?- спросил он, когда Мэгги включила двигатели и
    они мощно загудели.
    В тоне Чиуна сквозила тревога.
    — Да ладно тебе, Чиун, ты разве никогда не видел вертолета?
    — Я видел множество вертолетов, но внутри у них никогда не бывал, и
    поэтому никогда не сталкивался с этой проблемой лично. Как эта штука ле-
    тает, если у нее нет крыльев?
    — Ее поддерживает вера,- сказал Римо,- слепая вера.
    — Если ее будут поддерживать газы, которые испускают страдающие от об-
    жорства пассажиры, у нас не будет проблем,- сказал Чиун.
    Вертолет оторвался от крыши и завис в воздухе. Умело орудуя ручкой уп-
    равления, Мэгги опустила нос машины. Набрав скорость и высоту, вертолет
    с громким ревом понесся вслед барону Немерову.
    — А зачем нам преследовать его?- поинтересовался Чиун.- Почему бы нам
    не приземлиться где-нибудь и не позвонить Смиту?
    — Потому что если мы не остановим Немерова, он все-таки осуществит
    свой план и убьет президента. Мы должны остановить его.
    — Почему нас всегда впутывают в чужие дела?- сказал Чиун.- По-моему,
    нам лучше все-таки приземлиться и подумать, что делать дальше.
    — Не нервничай, Чиун,- сказал Римо.- В конце концов, мы уже в воздухе.
    И вообще мы скоро прилетим, так что не переживай.
    Повернувшись к Мэгги, он сказал:
    — Ты отлично справляешься. Я смотрю, Ее Величество всему учит своих
    агентов,
    — Спасибо!- крикнула Мэгги, стараясь перекричать шум от винта.- Я бра-
    ла частные уроки!
    — Да возблагодарит Господь находчивых англичанок,- промолвил Римо.
    — Аминь!- сказала Мэгги.
    — Аминь,- сказал Чиун.- Да, аминь. Но продолжайте молиться.
    Они постепенно начинали догонять красный вертолет. Если раньше он ка-
    зался крошечным пятнышком на горизонте, то теперь это пятнышко сильно
    увеличилось в размерах. Тому, кто смотрел бы на него, не отрывая глаз,
    это было бы незаметно, но зато очевидно тому, кто смотрел лишь время от
    времени. Безусловно, они догоняли.
    — Так держать, Мэгги,- сказал Римо.- Когда вернемся в отель, я покажу
    тебе, на что способен.
    — Нет уж, янки,- произнесла Мэгги.- Я в трауре по П.Д.Кенни. Он был
    моей единственной в жизни любовью.
    — Да сгниет его прах,- сказал Римо.- Первый раз мне отказывают. Это
    выше моего понимания.- Но в глубине души он был доволен. Вместе с памят-
    ью к нему вернулась его обычная дисциплина, которая относилась и к сек-
    су.
    Оба вертолета пожирали расстояние до Скамбии, но вертолет Римо был
    быстрее. Теперь его отделяла от Немерова только минута пути. Впереди, в
    спокойных синих водах Мозамбикского пролива, показалась Скамбия. Машина
    Немерова начала снижаться, и Мэгги последовала за ней.
    Под ними простиралась Скамбия, маленький невзрачный остров, чей унылый
    пейзаж пришлось оживлять разнообразными скалами самой природе. Люди
    своим трудом его оживлять не собирались. На острове виднелось только од-
    но большое здание — постройка из синего камня, со всех сторон окруженная
    многочисленными клумбами и искусственными озерами. Именно туда держал
    путь вертолет Немерова. Он приземлился в парке, и Римо увидел, что из
    него выскочили два — нет, три — человека и бросились бежать к дворцу.
    Мэгги увеличила скорость, устремила вертолет вниз, и он коснулся земли

    всего через сорок пять секунд после посадки вертолета Немерова.
    — Здорово,- сказал Римо,- раз-два — и мы на земле. Если бы англичанки
    не были фригидны, я бы обязательно в тебя влюбился.
    Беглый осмотр показал, что вертолет Немерова был пуст.
    — Чиун,- сказал Римо,- ступай к президенту и охраняй его. Его соби-
    рается убить вице-президент. А мы с Мэгги помешаем Немерову завладеть
    казной.
    Не успел он договорить, как Чиун выскочил из вертолета на лужайку и
    помчался ко дворцу.
    У входа во дворец стояли по стойке смирно два гвардейца. Они внима-
    тельно наблюдали за вертолетами, за людьми, высадившимися из них, и те-
    перь — за старым азиатом, который несся к ним по густой зеленой траве.
    Гвардейцам было приказано не впускать никого во дворец. Крайние меры
    предосторожности, как объяснил им сам вице-президент Азифар.
    Чиун уже приблизился к ним, и они скрестили винтовки, чтобы преградить
    ему путь. Внезапно Чиун исчез. Один из гвардейцев повернулся к другому и
    спросил:
    — Куда делся этот старик?
    — Не знаю, ответил тот,- а тебе не показалось, что кто-то сказал «про-
    шу прощения»?
    — Нет,- произнес первый гвардеец,- не могло такого быть.
    Опять встав по стойке смирно, они принялись наблюдать за Римо и Мэгги,
    которые направлялись к восточному крылу.
    На первом этаже центральной части дворца находился еще один гвардеец.
    Почувствовав похлопывание по плечу, он оглянулся и увидел рядом с собой
    старого азиата.
    — Где президент?- спросил Чиун.
    — Что вы здесь делаете?- спросил его в ответ гвардеец.
    С его стороны было глупостью задавать такой вопрос. Острые как ножи
    пальцы Чиуна ткнули его в солнечное сплетение, вызвав у гвардейца мучи-
    тельную боль.
    — Дурак. Где президент?
    — Вверх по лестнице,- выдохнул гвардеец, превозмогая боль, и затем по-
    терял сознание.
    Чиун бесшумно поднялся по лестнице. Со стороны казалось, что его ноги,
    скрытые длинным одеянием, не двигаются. У тяжелых двойных дверей, явно
    ведущих в кабинет президента, охраны не было. Открыв дверь, Чиун вошел
    внутрь.
    У противоположного конца комнаты за своим столом работал президент Да-
    шити. Заметив Чиуна, он вздрогнул и изумленно приподнялся. Затем он ска-
    зал:
    — Простите мне мое удивление. Не каждый день приходится видеть у себя
    в кабинете столь причудливо одетого азиата.
    — В этом мире ничему нельзя удивляться,- произнес Чиун.
    — Ваша правда,- согласился президент, шаря рукой по столу в поисках
    кнопки вызова охраны, чтобы гвардейцы вывели этого чокнутого старика из
    кабинета.
    Чиун погрозил ему пальцем, как напроказившему ребенку.
    — Будьте ко мне терпеливей, господин президент. Вас вот-вот попытаются
    убить.
    Да, несомненно сумасшедший. Но как он проскользнул мимо охраны?
    — Я должен попросить вас выйти,- сказал Дашити.
    — Просите чего угодно,- сказал Чиун,- я все равно останусь и спасу
    вас, даже если вы этого не хотите.
    Палец президента придвинулся ближе к кнопке звонка.
    Внизу, в своем маленьком кабинете, Азифар разговаривал с двумя людьми.
    — Пора,- сказал он,- барон уже прибыл,- Он отвернулся от окна и посмо-
    трел на собеседников, двух одетых по-европейски людей высокого роста.
    — Я удалил охрану. Вам нужно только войти в кабинет и застрелить его.
    Я прибегу на звук выстрелов и засвидетельствую, что вы пытались помешать
    скрывшимся убийцам.
    Два человека улыбнулись друг другу понимающей улыбкой профессионалов.
    — А теперь поторопитесь. Скоро может вернуться охрана.
    Люди кивнули, вышли и быстро направились к двери президентского каби-
    нета. Встав на пороге своей комнаты, Азифар смотрел, как они открывают
    тяжелую дверь и входят в покои Дашити. Теперь остается дождаться пальбы.
    Ну конечно, он поможет им выбраться оттуда — прямиком на кладбище. Когда
    раздадутся выстрелы, он бросится в кабинет Дашити. А что еще остается
    делать лояльному вице-президенту, как не застрелить людей, убивших его
    президента? Как можно лучше заработать себе поддержку и одобрение общес-
    тва?
    Он ждал. Когда дверь за убийцами закрылась, Азифар снял пистолет с
    предохранителя.
    Барон Исаак Немеров не стал входить во дворец. Вместо этого он побежал
    к его восточному крылу, где уже месяц, как трудилась бригада укладчиков
    канализации.
    Увидев бегущего ко дворцу Немерова, бригадир быстро принял стойку
    «смирно».
    — Пойдемте,- крикнул ему Немеров,- у нас мало времени.
    Бригадир спрыгнул в глубокую канализационную канаву, выкопанную парал-
    лельно восточной стене дворца в пятидесяти футах от нее. Немеров после-
    довал за ним, и рабочие, попадавшиеся ему на пути, разбегались в сторо-
    ны.
    Бригадир провел барона в туннель, под прямым углом отходящий от тран-
    шеи прямо к дворцовой стене. Он был достаточно высок, чтобы человек мог
    распрямиться в нем в полный рост. Туннель упирался в стену. Бригадир ос-
    ветил се фонариком, и Немеров увидел следы деятельности рабочих. За эти
    четыре недели они безо всяких проблем удалили весь раствор, который
    скреплял камни стены.
    — Стоит нам немножко поработать отбойным молотком, и от стены ничего
    не останется,- сказал бригадир.
    — Так сделайте это,- велел Номеров.- И побыстрее, у нас нет времени.
    Он махнул одному из рабочих, чтобы тот подвел к краю траншеи фургон.
    Через несколько минут Азифар станет президентом. Президентом страны, У
    которой за душой не будет ни гроша, страны-нищенки. У Немерова на руках
    будут все козыри.
    Взяв отбойный молоток, бригадир скрылся в темном туннеле, и через се-
    кунду оттуда донесся страшный грохот. Серии отдельных ударов сливались в
    один сплошной гул, наполняя маленький коридор невыносимым треском. Затем
    все стихло. Немеров услышал, как камни со стуком падают на каменный пол
    и, немного прокатившись, останавливаются.
    Из темного туннеля показался бригадир.
    — Все готово,- сказал он Немерову.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  • КРИМИНАЛ

    Империя террора

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир: Империя террора

    Раздался одобрительный гул. Хи удовлетворенно кивнул. Фабио наконец
    понял, что его беспокоило:
    — А как насчет П.Д.Кенни? Почему он здесь?
    — Я как раз собирался сказать об этом, мистер Фабио, ибо с этим связан
    еще один залог надежности Азифара.- Немеров медленно обвел взглядом
    своих гостей, постаравшись заглянуть в глаза каждому. Затем он произнес:
    — Уверен, что те из вас, кто прибыл из Соединенных Штатов, слышали о
    П.Д.Кенни. Думаю, что и всем остальным знакомо это имя. В мой план вхо-
    дит назначить мистера Кенни нашим постоянным представителем в Скамбии.
    Это обеспечит нам лояльность Азифара, ибо он поймет, что, стоит ему вый-
    ти из повиновения, как мистер Кенни перережет ему горло. Кроме того,
    участие в нашем плане мистера Кенни имеет еще одну положительную сторо-
    ну. Полагаю, он сможет охладить пыл любого, у кого появятся чрезмерные
    амбиции.
    Слова звучали тихо и размеренно, но смысл их был груб и прост. Он до-
    шел даже до американцев, которые не совсем поняли слово «амбиции». Лю-
    бой, кто выйдет из подчинения, решит прыгнуть выше головы и взять под
    контроль Скамбию, умрет от руки П.Д.Кенни. П.Д. Кенни, который никогда
    не промахивается.
    — Я ответил на ваш вопрос, мистер Фабио?
    Фабио утвердительно хмыкнул.
    Немеров продолжил свою речь:
    — Мистер Кенни сейчас находится в замке. С минуты на минуту он при-
    соединится к нам. Должен предупредить тех из вас, кто знаком с ним лич-
    но, что сейчас его трудно узнать. Чтобы облегчить свой отъезд из США, он
    перенес пластическую операцию. Сейчас мистер Кенни выглядит не так, как
    человек, которого вы помните.
    — Лишь бы он работал, как человек, которого мы помним,- сказал
    гангстер, посланный вместо себя крестным отцом из Детройта.
    — С этим все в порядке,- сказал Немеров, улыбаясь детройтцу.- Он в са-
    мом деле внушает страх. Это, а также его репутация человека беспристрас-
    тного делают его нашим идеальным представителем в Скамбии.
    От американцев, группой собравшихся у дальнего конца стола, послыша-
    лись возгласы согласия. Фабио так увлекся происходящим на экране, что
    забыл о предмете разговора. Все его мысли были заняты блондинкой. Да,
    она кое-что умеет. Ему захотелось узнать, в замке ли еще она, и он решил
    спросить об этом Немерова после заседания.
    — А каковы ваши финансовые условия?- спросил Донг Хн.
    — Я как раз подошел к этому. Здесь присутствуют представители двадцати
    двух различных стран — и из США представители восьми крупнейших семей.
    Для удобства примем каждую семью за страну. За участие в нашем пред-
    приятии от каждого из вас я прощу полмиллиона долларов.- На длинном ло-
    шадином лице Немерова появилась широкая ухмылка.- А каждый человек, пре-
    следуемый полицией и направленный вами в Скамбию, будет платить взнос в
    размере двадцати пяти тысяч.
    — А что мы от этого будем иметь?- спросил калифорниец Пубешио.
    — Уверен, мистер Пубешио, вам понятно, что эти 25000 предназначены
    Скамбии. Другими словами, мне, мистеру Кенни и президенту Азифару. То,
    что за ваши услуги будете брать вы — ваше дело. Я думаю, не стоит указы-
    вать, что 25000 — до смешного маленькая цена за спасение жизни.
    — А что насчет полумиллиона?- спросил Пубешио.
    — Эта сумма дает вам право определить самим, кто из контролируемой ва-
    ми территории получит разрешение на въезд в Скамбию. Вы быстро увидите,
    что эта власть повлечет за собой большие деньги. Всего за несколько ме-
    сяцев ваши затраты с лихвой окупятся.
    — Я вижу, вас беспокоит кое-что еще,- добавил Немеров.- Если понадоби-
    тся, мы найдем способы отправлять в Скамбию тех людей, которым, на их
    беду, на роду написано столкнуться с мистером Кенни. Это несложно ус-
    троить.
    Переглянувшись, американские мафиози ухмыльнулись. Они все поняли, так
    же, как и Донг Хи. Вскоре дошло и до остальных. Сидящие за столом люди
    закивали головами.
    — Господа, мне неприятно ограничивать вас во времени, но ничего не по-
    делаешь. Наш план придет в действие через сорок восемь часов, и я должен
    получить ваш ответ немедленно.
    — А если я отвечу «нет»?- спросил Хи.
    — Что ж, нет так нет. Никто уже не может помешать нашему плану. Если
    кто-то из вас решит отказаться от участия в этом деле, я не стану оспа-
    ривать это решение. Но в таком случае я оставляю за собой право вступить
    в переговоры с другими представителями ваших стран и постараться заинте-
    ресовать их моим предложением.
    — Слишком дорого,- сказал Фабио. Он всегда так реагировал на любое но-
    вое предложение, и затем обычно соглашался.
    Люди за столом зашумели, обсуждая предложение. Немеров не сомневался,
    что они у него в руках. Он хорошо проинструктировал Донга Хи, и тот пре-
    восходно исполнил свою роль. Он все время задавал в высшей степени ос-
    трые вопросы, а затем спокойно позволял Немерову победить его недоверчи-
    вость, естественное состояние души любого человека.
    Хи поднялся из-за стола.
    — Барон,- сказал он,- для меня будет большой честью присоединиться к
    вам.
    Немеров насторожился: до него донеслось слабое гудение лифта.
    — Спасибо, мистер Хи. Господа, мне кажется, к нам едет мистер Кенни.
    Кое-кто из вас, наверное, будет рад увидеть нашего постоянного предста-
    вителя в Скамбии.
    Он вышел из-за стола и направился к двери лифта, которую от конфе-
    ренц-зала отделяла панель из красного дерева.
    Дверь лифта открылась, и человек, которого считали П.Д. Кенни, вышел
    из кабины.
    — Мистер Кенни, мы все очень рады вам,- сказал Немеров.
    — Я привел с собой компанию,- произнес Римо.
    Люди в зале повернулись к лифту, пытаясь разглядеть новоприбывших.
    Чиун и Мэгги вышли из лифта.
    — Я полагал, вы собирались уничтожить их,- сказал Немеров.
    — Вы зря так полагали,- холодно сказал Римо, выходя из-за панели из
    красного дерева и приближаясь к Немерову. Над его головой продолжалась
    любовная сцена между Азифаром и блондинкой. Римо бросил небрежный взгляд

    на комнату и на людей за столом, которые пристально смотрели на него.
    Положив руку на плечо Римо, Немеров прошипел ему в ухо:
    — Мистер Кенни, что с вами? Они у нас в руках.
    — Две ошибки, барон,- сказал Римо.- Во-первых, я не П.Д.Кенни; я — Ри-
    мо Уильямс. А во-вторых, не они у вас в руках, а вы — у меня.
    Он сделал еще один шаг внутрь комнаты, и из-за панели вышел Чиун. Его
    глаза как будто магнитом притянули к себе взгляд Донга Хи, который, по-
    вернувшись в кресле, наблюдал за происходящим.
    Когда Хи увидел старого азиата в голубых одеждах, его тело напряглось.
    — Кто этот человек?- спросил он Немерова.
    Немеров посмотрел на Чиуна, идущего к Донгу Хи.
    — Я — Мастер Синанджу,- произнес Чиун.
    Донг Хи вскрикнул, и этот крик как будто послужил для всех сигналом к
    началу действий.
    Хи вскочил и попытался убежать. Люди вокруг него выскакивали из-за
    стола и привычным движением выхватывали из-под пиджаков револьверы.
    Чиун, казалось, проплыл над их головами и опустился на стол. Его голубые
    одежды струились вдоль тела, как у ангела, но лицо Чиуна было лицом ан-
    гела смерти. Глухим и страшным голосом Чиун вскричал:
    — Губители душ и шакалы преступления, пришла ваша гибель! Настал час
    кота!
    Хи опять пронзительно вскрикнул. Он все еще пытался пробиться сквозь
    толчею и спастись от настигшей его легенды, о которой он слышал так мно-
    го. Внезапно удар ладони старика сломал ему шею, и голова Донга Хи без-
    вольно повисла.
    Чиун кружился по столу, как танцующий дервиш. Люди рассыпались по ком-
    нате и открыли огонь из револьверов; между вспышками выстрелов, порой
    опускаясь на пол, порой опять поднимаясь на стол, носился Чиун, Мастер
    Синанджу.
    Римо небрежно прислонился к стене, взял Мэгги за руку и притянул ее
    поближе к себе.
    — Посмотри-ка на него,- сказал он,- разве он не хорош?
    Он в самом деле хорош, подумал Римо. Как ему могло прийти в голову,
    что Чиун одряхлел?
    Чиун двигался все быстрее и быстрее, быстрее, чем пули, быстрее, чем
    люди. Люди бросались на него, но их удары приходились в пустоту. Чиун
    ускользал, а затем их настигала его рука или нога, и мертвые тела вали-
    лись на пол.
    Кое-кто выхватывал нож, но затем чувствовал, что оружие вырывают у не-
    го из рук и всаживают ему же в живот. Карандаши и ручки со стола заседа-
    ний внезапно стали смертоносными снарядами, поражающими врагов Чиуна в
    горло и в глаза. Одна из ручек вонзилась в панель из красного дерева ря-
    дом с Римо, пробила насквозь твердую древесину и вышла с другой стороны.
    — Эй, Чиун,- позвал Римо,- взгляни-ка на это.
    Затем он повернулся к Мэгги и сказал:
    — Правда, он хорош? Погоди, он еще не разошелся как следует.
    Мэгги смотрела на бойню, оцепенев от ужаса. Комната теперь напоминала
    лавку мясника. На полу высилась гора трупов. Люди больше не пытались до-
    браться до старика, они пытались добраться до двери. Но на пути к двери
    лифта встал Римо Уильямс, и вскоре на полу появилась еще одна гора мер-
    твых тел.
    А затем в конференц-зале осталось только три целых и невредимых чело-
    века: Чиун, Римо и Мэгги. Они оглядывали комнату, которая после приклю-
    чившейся резни напоминала кухню в день Святого Валентина. Только вместо
    окровавленных индюшачьих тушек здесь находились человеческие тела.
    — Не слишком-то здорово, Чиун,- произнес Римо.- Я наблюдал за тобой.
    На того громилу из Детройта ты потратил целых два удара. И этой ручкой
    ты стопроцентно промазал,- он указал на ручку, торчащую в панели.- Ты
    знаешь, сколько стоят такие ручки?- спросил Римо.- Теперь она уже ни на
    что не годна.
    — Я очень удручен,- сказал Чиун, складывая под одеждой руки на груди.
    — Вот,- сказал Римо,- а еще ты опять поднимаешь локоть, как Маккинрой
    при ударе справа. Сколько раз я должен повторять тебе, что ты ничего не
    добьешься, если не будешь держать локоть ближе к телу? Ты что, не спосо-
    бен ничему научиться?
    — Скажите мне, кто вы, пожалуйста!- взмолилась Мэгги.
    — Тебе лучше этого не знать,- заметил Римо.- Могу сказать только, что
    мы из Америки, и у нас такое же задание, как и у тебя: прикрыть эту ла-
    вочку.
    — И вы не П.Д.Кенни?
    — Нет. Я убил его по дороге сюда.- Он замолчал, увидев на стене напро-
    тив слабое мерцание. Сделав несколько шагов, Римо повернулся и посмотрел
    наверх.- Гляди-ка, кино показывают. Давай посмотрим.- Через несколько
    секунд он сказал: — Вообще-то, Мэгги, тебе на это лучше не смотреть.
    Римо оглядел комнату.
    — А теперь давайте взглянем на Немерова.
    Он подошел к креслу Немерова во главе стола и носком туфли перевернул
    тело, лежащее рядом с ним. Затем Римо встревоженно крикнул:
    — Чиун, рядом с тобой его нет?
    — Нет.
    — Мэгги, а рядом с тобой?
    Она заставила себя бросить взгляд на трупы, разбросанные по полу вок-
    руг нее. Тела Немерова среди них не было, Мэгги отрицательно покачала
    головой.
    — Ему удалось спастись, Чиун. Он убежал,- сказал Римо.
    — Если бы ты помогал мне, а не наблюдал за мной, этого можно было из-
    бежать,- проговорил Чиун.
    — Их же было всего сорок, Чиун. Я их специально оставил тебе. Мне хо-
    телось посмотреть, что ты будешь делать с трупами. Но куда, черт возьми,
    он мог деться?
    Сверху донеслось громкое гудение.
    — Крыша,- догадался Римо,- там же вертолет. Немеров наверху.- Он огля-
    нулся в поисках лестницы, ведущей на крышу, ничего не обнаружил и поднял
    голову. На крышу садился вертолет, и его лопасти, вращаясь над стеклян-
    ным куполом, отбрасывали в комнату тени в виде узких кружащихся поло-
    сок.- Черт возьми, как нам туда попасть?- спросил Римо.
    И Чиун показал как.
    Он вскочил на стол и взвился в воздух. Долетев до купола, он разбил
    его ногами, перевернулся на лету, схватился за поперечную балку и выбра-
    лся наружу через расколотое стекло.
    Вот тебе и старик, подумал Римо.
    Он последовал примеру Чиуна и повис на балке. Подтянувшись сквозь про-
    лом, он крикнул через плечо:

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  • КРИМИНАЛ

    Империя террора

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир: Империя террора

    Разумеется, этого не могло быть. Если бы кандалы действительно расплю-
    щил молот, то он бы расплющил также руки и ноги старика, бывшие в этих
    кандалах.
    Когда Римо вошел в камеру, старик встал, поклонился и улыбнулся.
    Римо решил пока не спрашивать, как азиату удалось освободиться. У че-
    ловека, который считал себя П.Д.Кенни, были более важные проблемы.
    — Старик,- сказал он,- мне нужна твоя помощь.
    — Тебе нужно лишь спросить.
    — Мне кажется, я знаю, кто я такой, но уверенности у меня нет. Помоги
    мне.
    Чиун посмотрел на маленький пластырь, все еще скрывающий висок Римо.
    — Ты получил удар в голову, верно?
    — Да.
    — И после этого ты потерял память?
    — Да.
    — Тогда, возможно, такой же удар ее восстановит,- сказал Чиун.
    Прежде чем Римо успел пошевелиться и оказать сопротивление, маленький
    и твердый, как камень, кулак мелькнул в воздухе, и большой палец ударил
    Римо по виску. Удар миновал центр кости только на 1/32 дюйма, и жизнь
    Римо спасло только это расстояние. Перед глазами у него вспыхнули звез-
    ды, и он помотал головой, чтобы прийти в себя. А затем хлынул поток вос-
    поминаний, и его жизнь вернулась к нему: он обрел свою индивидуальность
    и вспомнил свое задание, вспомнил, кто он такой и что он здесь делает.
    — Я знаю,- сказал он со счастливой улыбкой, все еще мотая головой, гу-
    дящей от удара Чиуна,- Я знаю. я — Римо.
    — Очень рад,- сказал Чиун.- Я для тебя кое-что приготовил.- Быстрее,
    чем можно было это заметить, рука старика с открытой ладонью метнулась
    вперед, и вытянутые пальцы с резким звуком хлопнули Римо по щеке.
    Голова Римо мотнулась в сторону, и он проворчал:
    — Какого черта, Чиун? За что?
    — За то, что ты назвал Синанджу пригородом Гонконга, а меня — китай-
    цем. За то, что ты дерзишь старшим, не соблюдаешь диету, путаешься с же-
    нщинами, заставляешь беспокоиться доктора Смита и вредишь интересам
    своей страны.
    — Ты волновался, да?
    — Волновался? О куске падали, который за неделю своим обжорством дове-
    дет себя до смерти, если за ним не присматривать? О чем тут волноваться?
    Будучи еще П.Д.Кенни, Римо собирался спросить, как старику удалось ра-
    зорвать железные цепи. Но теперь он опять стал Римо Уильямсом, и вопрос
    сам собой отпал. Старику удалось разорвать цепи, ибо он был Чиуном, Мас-
    тером Синанджу, и не было еще на земле человека, подобного ему. Даже ес-
    ли он порой чувствовал приближение старости, сейчас на его щеках играл
    румянец, а в глазах сверкал азарт гончей, бегущей по следу.
    — Пойдем, Чиун, нас ждут дела,- сказал Римо, поворачиваясь к двери.
    — Все как обычно,- проговорил Чиун.- Сначала оскорбления, а потом при-
    казы. Сделай это, сделай то. Разве я заслуживаю, чтобы со мной обраща-
    лись, как с жалким рабом? Разве не достоин почтения человек моих лет,
    который еле держится на ногах, настолько он слаб и дряхл, и вот-вот пре-
    вратится в тень?
    — Ну, хватит,- сказал Римо,- а не то я разрыдаюсь. И позволь мне пре-
    дупредить тебя: если ты сегодня кого-нибудь убьешь, убирать за собой бу-
    дешь сам.
    — Ты бесчувствен, бездушен и совершенно бессердечен.
    Они вышли в коридор, и из-за закрытой двери камеры напротив до них до-
    несся тихий плач Мэгги. Дверь была незаперта, и Римо бесшумно отворил
    ее.
    Мэгги стояла в той же позе, в которой он видел ее в последний раз,
    только ее платье, ранее поднятое только до ягодиц, теперь было задрано
    еще выше. Сзади нее спиной к Римо находился охранник с лицом хорька, и
    его правая рука ритмично двигалась взад и вперед между ляжек Мэгги. Римо
    увидел, что в этой руке он держит пистолет. Охранник хихикал и продолжал
    свой бесконечный монолог.
    — Такого у маленькой леди еще не было. Оставайся с папенькой, и па-
    пенька даст тебе все, что ты захочешь.
    Римо кашлянул. Охранник оглянулся и увидел Римо. Чиуна, который стоял
    в тени коридора, он не заметил. Послав Римо ухмылку, охранник вновь за-
    хихикал:
    — Она любит вас, П.Д., но это она любит больше. Верно, маленькая леди?
    Помогая себе левой рукой, он продолжал двигать пистолетом взад-вперед
    между ног Мэгги.
    Римо заговорил, и голос его был холоден как лед.
    — Приятель, мне нравится твой стиль. Тебя ждет повышение по службе.
    Охранник повернулся и уставился на Римо.
    — Правда?
    — Правда.
    Затем удар ребром ладони сломал охраннику дыхательное горло, и тот
    ощутил такую боль, что он не мог даже закашляться. Охранник умер, не ус-
    пев задохнуться, и мертвое тело рухнуло на сырой пол.
    — Или понижение, смотря по обстоятельствам,- сказал Римо.
    Мэгги посмелела через плечо, насколько ей позволяло ее положение, и
    увидела Римо. Сперва на ее лице отразилось облегчение, а затем оно опять
    превратилось в маску ненависти.
    Римо обошел ее и встал перед ней. Подошедший поближе Чиун аккуратно
    поправил ее платье.
    — Слушай, ты,- сказала Мэгги, обращаясь к Римо,- убирайся отсюда. Я не
    нуждаюсь в твоей помощи.
    — Мэгги, дорогая. Я не могу тебе всего объяснить, но прошу тебя, по-
    верь мне. Мы с тобой союзники.
    Она открыла было рот, чтобы высказать все свое презрение и всю свою
    ненависть, как вдруг заметила Чиуна, подошедшего к Римо. Выражение его
    глаз каким-то образом убедило ее, что теперь все в порядке.
    Мэгги увидела, как Чиун и Римо опустились на пол рядом с железным
    кольцом, и каждый из них нанес по кольцу резкий удар рукой. Удары отде-
    ляла друг от друга только доля секунды. Вибрации, которые в металле по-
    родил Чиун, прервал Римо; сталь поглотила свои собственные колебания, и
    кольцо толщиной в дюйм, издав громкий стон, раскололось на части. Затем
    железные кандалы, сковывавшие Мэгги руки и ноги, упали на пол, как будто

    на них не было замков.
    Мэгги с болью выпрямилась, потирая кровоточащие ссадины на запястьях.
    Эти ссадины ей натерли кандалы, когда Мэгги корчилась на стволе пистоле-
    та. Мэгги недоверчиво уставилась на стальные обломки на полу, остатки
    цепей, которые держали ее так крепко.
    Римо взял Мэгги под руку и произнес:
    — Пойдем. Нас ждет Немеров.
    Она вышла вслед за Римо и Чиуном из камеры, затем остановилась и вер-
    нулась обратно. Рядом с охранником лежало его оружие — автоматический
    пистолет сорок пятого калибра. Мэгги подобрала его.
    — Он мне еще понадобится,- сказала она Римо.
    — Держись от нас подальше, когда все начнется. Так будет лучше.
    — Для кого, мистер Кенни?
    — Для всех нас. И я не мистер Кенни.
    Они быстро поднялись по лестнице. Чиун шел впереди. Когда Римо и Мэгги
    добрались до первого этажа, Чиун уже нажимал на потайную кнопку, скрытую
    в раме картины.
    — Как ты ее обнаружил?- спросил Римо.
    — Она испускает вибрации. Любой может уловить их.
    — Я ничего не слышу,-сказал Римо.
    — Конечно, не слышишь. Твой постоянно открытый рот мешает твоим лишь
    изредка открытым ушам,- сказал Чиун и вошел в лифт первым.
    Пропустив перед собой Мэгги, Римо стушит в кабину и нажал на кнопку
    пятого этажа.

    ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

    Все места за большим столом в конференц-зале барона Немерова были за-
    няты.
    Со всего света сюда прибыли люди: с белой кожей, черной кожей и жел-
    той. Все они носили свои национальные одеяния: прибывшие из Африки — да-
    шики, из Азии — хлопчатобумажные костюмы, из США — костюмы из темно-си-
    него мохера.
    Более тридцати из них имели на своей совести тысячи смертей. Тысячи
    девушек были посланы ими в бордели, десятки тысяч взрослых и детей из-за
    них стали жертвами наркотиков.
    Они считали себя обычными бизнесменами, делающими обычный бизнес. И
    чем бы им ни приходилось заниматься, они всегда чувствовали влияние ба-
    рона Немерова. Теперь он позвал их, и они явились.
    Сейчас они сидели за столом и внимательно слушали.
    В небе над замком, ровно гудя, кружили вертолеты. Когда они пролетали
    над куполом из разноцветного стекла, на комнату падала тень.
    Анджело Фабио, самый влиятельный в США человек, крутил пальцами каран-
    даш. Идея Немерова казалась ему разумной. Время от времени он поднимал
    голову и переглядывался с Фьяворанти Пубешио, прибывшим из Калифорнии, и
    с Пьетро Скубиши, прибывшим из Нью-Йорка в своем грязном костюме и со
    своей непременной авоськой с перцами. Фабио кивал им, и они кивали ему в
    ответ.
    Тем не менее что-то беспокоило Фабио, и он пытался понять, что именно.
    Во главе стола стоял Немеров, возвышаясь над сидящими людьми, и, пока
    он говорил, его угреватое лицо стало красным от возбуждения.
    — Подумайте, господа: целое государство под пашей властью, под властью
    преступности. Страна, где мы сами будем устанавливать законы, где можно
    будет безо всяких помех выращивать мак. И где любой человек, скрывающий-
    ся от полиции, сможет найти убежище и приют.
    Он оглядел людей, сидящих вокруг стола, надеясь услышать шепот одобре-
    ния. Один из присутствующих, желтокожий маленький человек, взял слово.
    На его белом костюме не было ни единой морщинки, но, прежде чем начать
    говорить, он разгладил одному ему заметную складку на рукаве. Только за-
    тем Донг Хи, бесспорный король преступного мира Дальнего Востока, заго-
    ворил.
    — Как мы можем быть уверены в лояльности этого Азифара?
    От внимания Немерова не ускользнуло это «мы». Он с легкой улыбкой пос-
    мотрел на крошечного корейца.
    — Господа, взгляните пожалуйста на экран над дверью лифта. Он за вашей
    спиной, мистер Хи.- Немеров наклонился и нажал на кнопку в столе. Фанер-
    ная доска над дверью лифта скользнула в сторону и открыла телевизионный
    экран диаметром шесть футов.
    Отодвинувшись от стола, гости Немерова развернули свои кресла к экра-
    ну.
    Немеров нажал на другую кнопку, и в комнате возник голос, который умо-
    лял кого-то:
    — Ну еще чуть-чуть… Еще раз… Этот хриплый гортанный голос принад-
    лежал мужчине. Затем на экране появилось изображение черного тела на бе-
    лых простынях. Это был Азифар, которого насиловала светлокожая блондин-
    ка, вооруженная ручным вибратором. Оба они были обнажены.
    Подождав полминуты, Немеров выключил звук, оставив на экране картинку.
    Он кашлянул, и все повернулись к нему.
    — Вот он, ваш Азифар, следующий президент Скамбии,- сказал он холод-
    но.- Он настоящее животное. Ради женщины он сделает для вас все.
    Донг Хи опять заговорил. Его английский был изыскан и аккуратен, так
    же, как и его внешность:
    — Не сомневаюсь в этом, барон. Но кто может поручиться, что, когда он
    станет президентом, мы по-прежнему сможем держать его в руках, удовлет-
    воряя его… э-э, чудачества?- Телеэкран отбрасывал на правый бок корей-
    ца голубоватые блики.- В конце концов, став президентом, он сможет сам
    выбирать себе женщин. У него будут деньги и власть. Неужели ему понадо-
    бятся сводники?
    Остальные, с интересом слушавшие Хи, в ожидании ответа повернулись те-
    перь к Немерову.
    — Вы попали в самую точку, мистер Хи.- Немеров оглядел людей за столом
    и увидел на лице у Фабио озадаченное выражение.- Действительно, став
    президентом, Азифар приобретет некоторую власть. Но деньги — нет. Каковы
    бы ни были его мечты, они не сбудутся.
    Последние четыре недели бригада рабочих укладывает канализацию рядом с
    восточным крылом дворца президента Скамбии. Это не простые рабочие — это
    мои люди.
    В тот самый момент, когда будет убит президент Дашити, из государстве-
    нной казны Скамбии, которая находится в восточном крыле дворца, будет
    вывезено все сокровище. Наш Азифар обнаружит, что стоит во главе страны,
    неспособной заплатить даже за похороны своего бывшего президента. Он
    окажется в полной зависимости от нас.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23