• КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    предмете.
    — Это не выдержал мой язык, а не ум. Я наслаждалась: ее глаза были
    точь-в-точь, как у ее проклятого китайского мопса, они едва из орбит не
    выскочили! Ну, все! Теперь приходится искать другую работу, но сперва я так
    хотела бы поехать в Париж!..
    — Договорились. По дороге я дам вам необходимые инструкции.
    Пуаро и его новая секретарша не полетели самолетом, за что Джейн была
    крайне благодарна мсье Эркюлю. Ей не хотелось бередить себя воспоминаниями о
    лежащей у кресла на полу мертвой женщине в порыжевшей от пыли черной
    одежде…
    На пути из Кале в Париж у них было отдельное купе, и Пуаро посвятил
    Джейн в свои планы.
    — Мне нужно будет повидать в Париже нескольких человек. Адвоката —
    мэтра Тибо. Мсье
    Фурнье из французской сыскной полиции-меланхолика, но умницу. Мсье
    Дюпона-отца и мсье Дюпона-сына. Я займусь отцом, а вам, мадмуазель Джейн,
    предоставлю сына. Вы очаровательны, и, полагаю, он вас помнит еще с
    дознания.
    — Мы повстречались потом еще раз… после того,—созналась вдруг
    Джейн, залилась румянцем и описала мсье Пуаро случайную встречу в
    Конер-Хауз.
    — Превосходно, все к лучшему. Ах, это была превосходная идея —
    захватить вас с собой в Париж! Теперь внимательно слушайте, мадмуазель
    Джейн. По возможности избегайте обсуждения дела Жизели, но не уклоняйтесь от
    этой темы, если такой разговор начнет Жан Дюпон. Хорошо, если б вы
    намекнули, что в преступлении подозревается леди Хорбари. Цель моей поездки
    в Париж, можно сказать, такова: посовещаться с мсье Фурнье и разузнать от
    отношениях леди Хорбари с убитой.
    — Бедная леди Хорбари! Или вам попросту нужен предлог, чтоб еще раз
    повидать ее?
    — О! Она не того типа, какой мне нравится. Впрочем, еще раз увидеть ее
    будет полезно!
    Джейн минутку поколебалась, затем спросила:
    — А вы не подозреваете в преступлении мсье Дюпона-младшего?
    — Нет, нет, мне просто нужна информация.— Пуаро проницательно
    взглянул на Джейн: — Он симпатичен вам, этот молодой человек, а?
    — Нет,— улыбнулась Джейн,— я сказала бы не так: он прост и вместе с
    тем с ним интересно и приятно.
    — Вот как, по-вашему, стало быть, прост?
    — Очень. Я думаю, это потому, что он ведет несветскую жизнь.
    — Пожалуй…— согласился Пуаро.— Например, он не лечил ничьих зубов.
    Он не был разочарован при виде героя, дрожащего от страха в кресле дантиста.
    Джейн рассмеялась:
    — Не думаю, чтобы Норман заманивал к себе таких героев.
    — Он терпит неудачи, коль собирается ехать в Канаду.
    — Теперь он уже поговаривает о Новой Зеландии. Думает, что тамошний
    климат будет для меня более подходящим.
    — Во всех случаях он патриотичен, всегда останавливает свой выбор на
    британских доминионах.
    — Надеюсь,—сказала Джейн,—что это окажется ненужным!—Она
    вопросительно взглянула на Пуаро.
    — Вы доверяете старому Пуаро? Что ж, обещаю вам сделать все, что
    смогу, обещаю вам. Но учтите, мадмуазель, существует персона, не выходившая
    до сих пор на сцену: она еще не сыграла в нашем деле своей роли… пока что
    не сыграла…—Он, нахмурясь, покачал головой.— В этом деле, мадмуазель,
    существует еще один не известный нам фактор. Все указывает на его
    присутствие…
    Через два дня по прибытии в Париж мсье Эркюль Пуаро и его секретарша
    обедали в небольшом ресторанчике, Дюпоны — отец и сын — были гостями
    Пуаро.
    Мсье Дюпона-старшего Джейн находила таким же очаровательным, как и его
    сына, но Пуаро монополизировал его с самого начала. Впрочем, ладить с Жаном
    было ничуть не обременительно;
    Его мальчишеская живость нравилась Джейн, как и тогда, в Лондоне. Он
    был так же прост и дружелюбен. Но, даже болтая с ним и смеясь, девушка
    настороженно ловила обрывки разговора старших. Она искренне удивлялась;
    какую же информацию хотел получить Пуаро? Насколько ей удалось расслышать,
    беседа ни разу не коснулась убийства. Пуаро искусно вызывал своего
    компаньона на разговор об истории, раскопках, о древностях… Его интерес к
    археологии казался и глубоким, и неподдельным. Мсье Дюпон наслаждался
    беседой и собеседником как никогда. Ему редко попадался такой умный и
    симпатичный слушатель.
    Вскоре молодые люди отправились в кино, и, едва они ушли, Пуаро
    придвинул стул поближе к своему собеседнику.
    — В наше время, когда так трудно с финансами, вам, вероятно, очень
    сложно увеличить ваш капитал? Вы соглашаетесь принимать частные денежные
    пожертвования?
    Мсье Дюпон обрадовался:
    — Друг мой, да мы умоляем об этом буквально на коленях! Но наши
    скромные раскопки никого не привлекают. Людям подавай эффектные результаты!
    Помимо всего, они еще любят золото-огромное количество золота! Удивительно,
    говорят они, как это нормальный человек может в нашу эпоху интересоваться
    битыми черепками!.. А ведь в керамике, если угодно, выражена вся романтика
    человечества! Узор, форма, обжиг…
    Мсье Дюпон увлекся и предостерегал, чтобы мсье Эркюля не сбили с толку
    псевдоправдоподобные публикации некоего В…! Подтверждал, что поистине
    преступно неверное датирование в трудах некого Л…! И настоятельно просил
    помнить о том, сколь безнадежно ненаучна стратификация в работах почтенного
    Д…! Пуаро торжественно обещал, что его не собьет с толку ни один из трудов
    сих ученых мужей! Затем он сказал:
    — Не могло бы пожертвование суммы, скажем, в пять тысяч фунтов…
    Мсье Дюпон перегнулся через стол в возбуждении:
    — Вы… вы предлагаете? Нам?! Помочь в исследованиях? Это же
    великолепно, изумительно! Самое значительное пожертвование из всех, что мы
    когда-либо получали!
    — Я рад, если для вас это помощь..
    — О да, souvenir… Мы сможем найти новые образцы керамики!..

    — Я хотел бы еще…— перебил археолога Пуа-ро.— Моя секретарша —
    это очаровательная девушка, вы видели ее сегодня вечером,— было бы
    преотлично, если бы она могла нас сопровождать!
    Мгновение мсье Дюпон казался ошеломленным.
    — Что ж,—сказал он наконец, дернув себя за ус,—это возможно. Я
    посоветуюсь с сыном. С нами поедут мой племянник с женой. Предполагалась
    вообще-то семейная поездка. Но я переговорю с Жаном…
    — Мадмуазель Джейн горячо интересуется керамикой. Древность с детских
    лет очаровывает ее. Раскопки — мечта всей ее жизни. А кроме того, она
    замечательно штопает носки и пришивает пуговицы.
    — Ценные достоинства!
    — Разве нет? Но, позвольте, что вы рассказывали мне о сузских
    гончарных изделиях?..
    Счастливый мсье Дюпон увлеченно продолжал монолог о Сузе Первой и Сузе
    Второй… Возвратившись в отель, Пуаро застал Джейн в холле.
    Она желала доброй ночи Жану Дюпону. Когда они поднимались в лифте,
    Пуаро сказал:
    — Я подыскал для вас интересную работу. Весной вы будете сопровождать
    Дюпонов в их поездке в Персию.—Джейн ошеломленно глядела на него.— Вам
    будет официально сделано такое предложение, и вы тотчас согласитесь,
    выказывая как можно больше восторга!
    — Я решительно отказываюсь! Я ни за что не поеду в Персию! Я
    возвращусь на Мюзвелл-Хилл или отправлюсь в Новую Зеландию с Норманом!
    Пуаро нежно подмигнул ей.
    — Дитя мое,—сказал он,—до будущего марта еще несколько месяцев.
    Выразить восторг еще не значит купить билет! Кстати, я говорил сегодня о
    пожертвовании, но чека не выписал. Между прочим, утром я должен достать для
    вас руководство или справочник по допотопной керамике Ближнего Востока. Я
    сказал Дюпону, что вы страстно интересуетесь… керамикой!
    Джейн вздохнула.
    — Быть вашим секретарем — это не синекура! Что-нибудь еще?
    — Да. Я сказал, что вы превосходно штопаете носки и пришиваете
    пуговицы.
    — Представление прикажете устраивать завтра?
    — Наверно, да,—сказал Пуаро,—разумеется, если они учтут словечко,
    которое я за вас замолвил!

    ГЛАВА XXIII. АННА МОРИСО

    В половине одиннадцатого на следующее утро меланхоличный мсье Фурнье
    вошел в гостиную и тепло пожал руку коротышке-бельгийцу. Он был оживленнее
    обычного.
    — Мсье,—воскликнул он,—я должен вам кое-что сказать. Думаю, я нашел
    в трубке ту особенность, о которой вы говорили в Лондоне!
    — А-а! — произнес Пуаро, просветлев.
    — Да,—сказал Фурнье, присаживаясь на краешек стула.— Я много
    размышлял над вашими словами. И опять, и опять повторял себе: «Невозможно,
    чтобы преступление было совершено тем способом, в который мы поверили». И в
    конце концов я увидел связь между фразой, которую я повторял, и тем, что вы
    сказали о найденной трубке!
    Пуаро внимательно слушал, но молчал.
    — Тогда, в Лондоне, вы сказали: «Почему была найдена трубка, если ее
    так легко было выбросить в вентилятор?». Теперь, я думаю, у меня есть ответ.
    «Трубка была найдена, потому что убийца хотел этого».
    — Браво! — воскликнул Пуаро.
    — Это вы тогда имели в виду? Хорошо, я до этого додумался. Теперь
    дальше. Я спросил себя:
    «Почему убийца хотел, чтобы трубку нашли?». И получил ответ: «Потому
    что трубка не была использована».
    — Браво! Браво! Таково и мое мнение!
    — Я сказал себе: отравленный дротик-да; но не трубка. Тогда что-то еще
    было использовано для того, чтоб послать стрелу,— нечто такое, что мужчина
    или женщина могли бы приложить к губам и чтобы это движение осталось
    незамеченным. Тут я вспомнил, как вы настаивали на составлении полного
    перечня вещей, которые были у пассажиров. Мое внимание в списке особо
    привлекли следующие пункты: у леди Хорбари было два мундштука для сигарет, а
    на столе перед Дюпонами лежало множество курдских трубок…
    Фурнье умолк и поглядел на Пуаро. Пуаро сидел с непроницаемым видом.
    — Эти предметы вполне естественно можно было приложить к губам, и
    никто бы в этом ничего особенного не усмотрел!.. Я прав, не так ли?
    Пуаро поколебался, затем сказал:
    — Вы на правильном пути; продолжайте. Но не забудьте об осе.
    — Осе? — Фурнье казался озадаченным.— Нет, в этом я не последую за
    вами. Не вижу, при чем здесь оса!
    — Не видите? Но я же…
    Пуаро прервал телефонный звонок. Он взял трубку.
    — Алло!.. А-а, доброе утро. Да, да, я, Эркюль Пуаро. Это мэтр
    Тибо…—сказал Пуаро тихонько, обращаясь к Фурнье.—Да, да, в самом деле.
    Очень хорошо. А вы? Мсье Фурнье? Совершенно верно. Приехал. Сейчас здесь.—
    Пуаро положил трубку на стол.— Мэтр Тибо пытался добраться до вас в сыскной
    полиции. А там ему сказали, что вы отправились ко мне. Поговорите с ним.
    Кажется, он взволнован.
    Фурнье взял трубку.
    — Алло… Фурнье вас слушает… Что?.. Не может быть! В самом деле?
    Да, уверен, что будет. Мы сейчас же придем.
    Он повесил трубку и поглядел на Пуаро:
    — Это дочь. Дочь мадам Жизели приезжала к нему, чтобы заявить о правах
    на наследство.
    — Откуда же она приехала?
    — Из Америки, насколько я понял. Тибо пригласил ее для делового
    разговора приехать к половине двенадцатого. Он полагает, что и мы зайдем на
    минутку.
    — Ну, разумеется. Мы немедленно отправляемся… Я только оставлю
    записку для мадмуазель Грей.
    Мсье Пуаро торопливо написал:
    «Неожиданное событие заставляет меня выйти из дому. Если позвонит или
    придет мсье Жан Дюпон, будьте с ним любезны. Говорите пока о носках и
    пуговицах, но только не о доисторических гончарных изделиях. Он в восторге
    от вас, но он интеллигентен!
    До встречи.
    ЭРКЮЛЬ ПУАРО».
    — А теперь идемте, мой друг,— сказал он, вставая.—Это именно то,
    чего я ждал: на сцену вышел еще один неясный пока для нас персонаж,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    знаком, он из Эдинбурга, но полагаю, что и он будет вам полезен.
    — Благодарю вас, сэр, очень вам обязан. Не смею вас больше
    задерживать!
    Выйдя на Хэрли-стрит, Джепп довольно ухмыльнулся.
    «Только такт! — сказал он себе.— Такт способен сделать все! Жаль, что
    он никогда не узнает, каков я на самом деле!.. Что ж, ничего не
    поделаешь…»

    ГЛАВА XXI. ТРИ КЛЮЧА

    Когда Джепп возвратился в Скотланд-Ярд, ему доложили, что его ожидает
    мсье Эркюль Пуаро. Джепп сердечно приветствовал друга.
    — Ну, мсье Пуаро, что вас ко мне привело? Новости есть?
    — Я сам пришел к вам за новостями, мой добрый Джепп.
    — Что-то на вас не похоже. Ну, а новостей не так уж много. Парижский
    антиквар опознал трубку. Фурнье из Парижа житья мне не дает со своим moment
    psychologique. Я допрашивал стюардов пока не посинел, а они упираются на
    том, что не было никакого moment psychologique. Ничего особенно в рейсе не
    случилось.
    — Это могло произойти в то время, когда оба были в переднем салоне.
    — Я и всех пассажиров расспрашивал. Не могут же все дружно лгать!
    — В одном деле, которое я когда-то расследовал, случилось и такое.
    — Так то в вашем деле! Честно говоря, мсье Пуаро, я не очень везуч.
    Чем больше я стараюсь, тем хуже у меня получается. Шеф поглядывает на меня с
    прохладцей. Но что я могу сделать? К счастью, это дело наполовину
    иностранное. Мы можем свалить все на французов, а в Париже скажут, что
    преступление совершил англичанин, вот и все!
    — А вы считаете, что преступник-француз?
    — По правде говоря, нет. Как погляжу, этот археолог — несчастная
    мелкая рыбешка. Вечно копается в земле и городит всякую чушь насчет того,
    что было сто тысяч лет назад! А вот откуда он все это знает, хотел бы я вас
    спросить. И кто ему станет перечить? Говорит, будто какой-то гнилой низке
    бус пять тысяч триста двадцать два года,— а кто осмелится сказать, что нет?
    Они все такие лгуны (хотя на вид вроде бы и порядочные), но безобидные. У
    меня был когда-то приятель-археолог; помню, его укусил какой-то скорпион, и
    он был в ужасном состоянии; так вот, он был славный парень, но беспомощный,
    как младенец. Нет, между нами говоря, ни на мгновение я не поверил бы, что
    это натворили археологи! Это, разумеется, скорее всего Клэнси! Он какой-то
    чудак. Ходит, бормочет. Что-то у него на уме.
    — Может, сюжет новой книжки?
    — Может, так, а может, и нет. Я не могу пока найти мотивов. Я до сих
    пор уверен, что CL 52 в черной книжечке-это леди Хорбари; но я ничего не
    могу из нее вытрясти. Скажу вам, она довольно-таки неподатлива.
    Пуаро про себя улыбнулся. Джепп продолжал:
    — Стюарды — что ж, я не нахожу никаких связей с Жизелью.
    — Доктор Брайант?
    — Полагаю, что здесь тоже кое-что может быть. Ходят слухи о нем и
    одной его пациентке. Красивая женщина, у которой гадкий муж; говорят, она
    принимает наркотики. Если доктор не будет осторожен, его вычеркнут из
    списков медицинского консилиума. Все как раз подходит к RT 362, и я нашел
    тот хитрый способ, каким он мог достать яд. Я ходил к нему, и он легко
    проболтался. Только одно подозрительно: нет ФАКТОВ. Факты в этом деле не так
    уж легко заполучить. Райдер, кажется, честный и не увиливает: рассказал, что
    ездил в Париж, чтобы сделать заем, но не смог его получить, дал имена и
    адреса — все проверено. Я узнал, что фирма его едва не прогорела неделю или
    две назад, но, кажется, они выпутались. Теперь у них очередное невезение…
    Словом, тут все весьма неудовлетворительно. Да и вообще всюду какая-то
    путаница.
    — Ничего похожего на путаницу; неясность- да, но путаница может
    существовать лишь в беспорядочном мозгу.
    — Выбирайте любое объяснение, какое вам нравится. Результат один и тот
    же. Фурнье тоже в тупике. А вы уже, наверное, все выяснили, только не
    рассказываете!
    — Вы меня не дразните. Я еще не все выяснил. Я раскапываю все
    методично и последовательно, но до конца мне еще далеко.
    — Не могу не радоваться, слыша такое. Но расскажите о ваших
    расследованиях.
    — Я набросал небольшую таблицу.—Пуаро вынул из кармана лист
    бумаги.—Моя мысль такова: убийство-это акт, который должен привести к
    определенным результатам.
    — Прошу вас, говорите медленно. Ваш акцент…
    — Хорошо, хорошо. Итак, все это весьма просто. Скажем, вам нужны
    деньги — вы получите их после смерти своей тетушки. Вы устраиваете
    спектакль, то есть убиваете тетушку, и вот вам результат — получаете
    наследство!
    — Хотел бы я заполучить такую тетушку,— вздохнул Джепп.—Но, кажется,
    я понял вашу мысль. Вы имеете в виду мотив?
    — Я предпочитаю собственные методы. Акт свершился — это убийство.
    Каковы же его последствия? Сопоставляя различные результаты, можем получить
    ответ на нашу головоломку. Последствия одного и того же события могут быть
    самыми различными: ведь оно влияет на судьбы многих людей. Eh bien, сегодня,
    три недели спустя после совершения преступления, его отзвуки в одиннадцати
    вариантах.
    Мсье Пуаро развернул бумагу. Джепп подался вперед и с интересом читал
    из-за его плеча:
    «МИСС ГРЕЙ. Результат — временное улучшение. Повышение зарплаты.
    МИСТЕР ГЭЙЛЬ. Результат-плохой. Утрата практики.
    ЛЕДИ ХОРБАРИ. Результат-хороший, если она — CL 52.
    МИСС КЕРР. Результат-отрицательный. После смерти Жизели почти
    невозможным стал развод лорда Хорбари с женой».
    — Хм,—прервал чтение записки Джепп.—Так вы думаете, мисс Керр
    зарится на лордство?
    Пуаро улыбнулся. Джепп продолжил чтение таблицы:
    «МИСТЕР КЛЭНСИ. Результат-хороший. Получит большой гонорар за книгу,
    сюжетом которой послужит убийство мадам Жизели.
    ДОКТОР БРАЙАНТ. Результат-хороший, если он RT 362.
    МИСТЕР РАЙДЕР. Результат — достаточно хороший — небольшая сумма,

    вырученная за сведения для статей об убийстве: эти деньги помогли ему
    преодолеть трудное время. Также хороший, если он-XVB 724.
    МСЬЕ ДЮПОН — Результат — нуль.
    МСЬЕ ЖАН ДЮПОН. Результат-нуль.
    МИТЧЕЛЛ. Результат — нуль.
    ДЭВИС. Результат — нуль».
    — И вы думаете, что эта ваша писанина нам поможет? — скептически
    спросил Джепп.— Не вижу, чем это лучше того, чтобы просто написать:
    «Не знаю. Не знаю. Не могу сказать».
    — Это дает ясную классификацию — пояснил Пуаро.— В четырех случаях
    — мистер Клэнси, мисс Грей, мистер Райдер и, я сказал бы, леди Хорбари —
    результат с кредитной стороны. В случаях мистера Гэйля и мисс Керр —
    результат с дебетной стороны. В четырех случаях — никакого результата,
    насколько мы знаем. А в одном случае, у доктора Брайанта, или никакого
    результата, или никакой видимой выгоды.
    — Драгоценные мысли,—хмуро откликнулся Джепп.—Мы застряли увязли и
    не сдвинемся, пока не получим вестей из Парижа. Нужно побольше узнать о
    Жизели. Я, кажется, смог бы вытрясти еще что-нибудь из горничной кроме того,
    что уже узнал Фурнье.
    — Сомневаюсь, мой друг. Самое интересное во всем деле-личность убитой
    женщины. У нее не было ни друзей, ни родственников, можно сказать, никакой
    ЛИЧНОЙ жизни. Когда-то, когда она была молода, она и любила и страдала;
    затем твердой рукой захлопнула ставни своей души- все было кончено! И Мари
    Морисо превратилась в ростовщицу.
    — Вы полагаете, ключ к делу в ее прошлом? Тогда мы бессильны что-либо
    сделать! К ее прошлому у нас нет ключей.
    — О, у нас есть, мой друг, ключи к делу!..
    — Трубка, разумеется?..
    — Нет, нет, не трубка.— Пуаро улыбнулся.
    — Что ж, давайте послушаем ваши соображения.
    — Я дам им названия, как мистер Клэнси дает названия своим историям:
    «Первый ключ-оса»; «Второй ключ — багаж пассажиров»; «Третий ключ — лишня
    кофейная ложка».
    — Вы не в своем уме!— с мягкой укоризной вскричал Джепп и добавил:-Ну
    при чем тут кофейная ложка?!
    — На блюдце у мадам Жизели было две кофейных ложки.
    — По поверью это к свадьбе!
    — В данном случае,—сказал Пуаро,—это означало еще и похороны.

    ГЛАВА XXII. ДЖЕЙН ПЕРЕХОДИТ НА ДРУГУЮ РАБОТУ

    Норман Гэйль, Джейн и мсье Пуаро встретились за обедом после «инцидента
    с шантажом». Норман почувствовал облегчение, услышав, что его услуги в
    качестве «мистера Робинсона» в дальнейшем не понадобятся.
    — Он тихо скончался, наш краснорожий мистер Робинсон! — воскликнул
    мсье Пуаро и поднял стакан.— Выпьем за упокой его души!..
    Норман Гэйль искренне рассмеялся.
    — Что произошло? — спросила Джейн.
    — Я выяснил все, что хотел знать-Пуаро улыбнулся.—Она водилась с
    Жизелью.
    — Это стало явным из моего интервью,— уточнил Норман.
    — Вот именно,— кивнул Пуаро.— Но мне нужен был ваш полный и
    подробный рассказ. И я его, разумеется, получил!
    Джейн и Норман вопросительно глядели на него, но Пуаро, к их досаде,
    пустился рассуждать о карьере и вообще о жизни.
    — В квадратных дырках не так много круглых затычек — не так уж много
    людей не на своем месте, как некоторые об этом думают. Большинство людей
    избирают занятия, которых втайне желают. Вы слышите, например, от человека,
    работающего в конторе: «Я хотел бы стать исследователем, я готов мириться с
    лишениями в далеких странах». Но вы уже обнаружили, что он любит читать
    беллетристику о путешествиях, а для себя предпочитает безопасность и комфорт
    конторской табуретки!..
    — Послушать вас,—сказала Джейн,—так получится, что и мое желание
    путешествовать не искренне, вы что ж, полагаете, что кривляться: «ах, леди!»
    и делать дамские прически — мое настоящее призвание? Нет, это неправда! А
    как вы отнесетесь ко мне, если узнаете, что я мечтаю разбогатеть?
    Пуаро засмеялся:
    — Вы еще молоды, Джейн! Разумеется, человек может перепробовать
    множество занятий, но то, на котором он остановит свой выбор, и будет тем,
    чего он желал!
    — Я с вами не согласен,— сказал Гэйль.— Я стал дантистом по воле
    случая, а вовсе не по своему выбору. Мой дядя был дантистом и хотел, чтобы я
    ассистировал ему. Но я жаждал приключений, я мечтал увидеть мир. Я забросил
    свое занятие — лечение зубов и укатил на ферму в Южную Африку. Ничего
    хорошего из этого не получилось — у меня не было фермерского опыта. И я в
    конце- концов был вынужден согласиться на предложение старика, я вернулся и
    стал помогать ему.
    — А теперь хотите снова на все наплевать и уехать в Канаду? Все вас в
    доминионы тянет!
    — На этот раз я буду вынужден это сделать.
    — Просто невероятно, как иногда одни поступки влекут за собой другие.
    — Меня ничто не вынуждает к путешествиям,— задумчиво сказала Джейн.—
    Это мое заветное желание.
    — Eh bien, тогда я могу вам кое-что предложить. На следующей неделе я
    еду в Париж. Если пожелаете, можете занять должность моего секретаря. Я
    положу вам неплохой оклад.
    Джейн покачала головой:
    — Я не могу уйти от Антуана. Это хорошее место.
    — Работа у меня — тоже хорошая.
    — Да, но она временная.
    — Я подыщу для вас потом что-либо другое.
    — Благодарю! Но, думаю, не стоит рисковать. Пуаро поглядел на нее и
    загадочно улыбнулся. Через три дня поутру его разбудил телефонный звонок.
    — Мсье Пуаро,—спросила Джейн,—должность секретаря еще не занята?
    — Нет. Я уезжаю в Париж в понедельник..
    — В самом деле? Можно мне прийти?
    — Да. Но что заставило вас переменить намерения?
    — Я поссорилась с Антуаном… Из-за одной клиентки. Она была… ну,
    абсолютной… Нет, не могу по телефону сказать, какой она была!.. Я
    разнервничалась и высказала ей все, что о ней думала;
    — Ах, широта мысли о широких просторах…
    — Что вы говорите?
    — Говорю, что ваши мысли постоянно останавливаются на определенном

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    — Сядьте, мадам.—Тон Пуаро был мягкий, но достаточно настойчивый.
    Сисели повиновалась. Пуаро занял место на стуле, рядом с ней. Манеры
    его были отечески нежны, успокаивающи.
    — Мадам, умоляю, смотрите на меня как на друга. Я хочу дать вам совет.
    Я знаю, вы в серьезной беде.
    Она слабо пробормотала:
    — Я не…
    — Ecoutez, мадам, я не собираюсь выведывать у вас ваши секреты. Это не
    нужно. Я их все знаю. В том, чтобы знать,—сущность хорошего детектива.
    — Детектива? — ее глаза расширились.— О! Помню… Вы были в
    самолете… Это вы?..
    — Совершенно верно, это был я. А теперь, мадам, перейдем к делу. Как я
    только что сказал, я не настаиваю, чтоб вы мне доверялись. Вы ничего не
    будете МНЕ рассказывать. Я буду рассказывать ВАМ. Сегодня утром, около часа
    назад, у вас был посетитель. Он… кажется, его имя Браун?..
    — Робинсон,—шепотом поправила Сисели.
    — Все равно: Браун, Смит, Робинсон-этими именами он пользуется
    поочередно. Робинсон приходил шантажировать вас, мадам. Этот человек
    обладает определенными доказательствами… э-э… одного вашего
    неблагоразумного поступка. Улики эти принадлежали в свое время мадам Жизели.
    Теперь они попали в руки к этому человеку. Он предлагает вам откупиться от
    него, очевидно, за шесть-семь тысяч фунтов?
    — Восемь.
    — Значит, за восемь. А вы, мадам, не находите, что достать такую сумму
    в короткий срок затруднительно?
    — Я не могу этого сделать!.. Просто не могу!.. Я уже вся в долгах. Не
    знаю, как мне поступить…
    ~ Успокойтесь, мадам. Я пришел, чтобы помочь вам. Ведь я — Эркюль
    Пуаро. Не бойтесь, положитесь на меня, я рассчитаюсь с этим мистером
    Робинсоном.
    — Да,—резко сказала Сисели.—А сколько вы захотите? Эркюль Пуаро
    поклонился:
    — Я хотел бы иметь фотографию прекрасной леди, фотографию с
    автографом… Поверьте Эр-кюлю Пуаро. Мадам, мне нужна правда, только
    правда, ни о чем не надо умалчивать, иначе моя инициатива будет связана.
    Торжественно клянусь вам, что вы никогда в жизни больше не услышите о
    мистере Робинсоне!
    — Хорошо,—утирая слезы, сказала Сисели.— Я расскажу вам все.
    — Отлично. Итак, вы занимали деньги у Жизели? Леди Хорбари кивнула.
    — Когда это было? Я хочу сказать, когда это началось?
    — Восемнадцать месяцев назад. Я была в Затруднительном положении. Я
    играла. Мне ужасно не везло.
    — А она ссужала вам столько, сколько вам было необходимо?
    — Сперва нет. Только небольшие суммы.
    — Кто вас направил к ней?
    — Раймонд-мистер Барраклоу. Он сказал мне, что она одалживает деньги
    светским женщинам.
    — Впоследствии она стала больше доверять вам?
    — Да. Давала мне столько, сколько я хотела. По временам казалось, что
    это какое-то чудо.
    — Особое чудо мадам Жизели,—сухо уточнил Пуаро.— Это еще до того,
    как вы и мистер Барраклоу стали… э-э… друзьями?
    — Да.
    — Но вы опасались, как бы обо всем этом не узнал ваш супруг?
    Сисели зло закричала:
    — Стивен педант, формалист! Он устал от меня! Он мечтает жениться на
    другой… Он тотчас ухватится за мысль о разводе!
    — А вы не хотите развода?
    — Нет. Я… я…
    — Вам понравилось ваше нынешнее независимое положение, а кроме того,
    вы наслаждаетесь обильным доходом. Совершенно справедливо. Les femmes,
    разумеется, должны следить за собой.
    Но продолжим. Вставал перед вами вопрос выплаты долга?
    — Да, а я… я не могла выплачивать. Тогда мерзкая старуха
    разозлилась. Она знала обо мне и Раймонде. Она раздобыла адреса, даты… не
    знаю даже, что еще.
    — У нее были свои методы,— сухо сказал Пуа-ро.—И она, вероятнее
    всего, угрожала в случае неуплаты долгов передать все это лорду Хорбари? Так
    что для вас ее смерть оказалась… благом?
    Сисели искренне ответила:
    — Это все показалось мне чудом.
    — Да, в самом деле. Но ведь все это заставило вас немного
    понервничать? Ведь в конце концов, мадам, у вас единственной в самолете были
    причины желать ее смерти.
    Сисели резко перевела дыхание:
    — Я знаю. Это было невыносимо. Я находилась в ужасном состоянии.
    — Особенно после того, как вечером, в Париже, накануне ее отъезда, вы
    посетили ее и устроили сцену.
    — Старая ведьма! Она не уступала ни на йоту! Казалось, она
    забавляется! О, какая же это была скотина! Я ушла оттуда совершенно
    измотанная.
    — А на дознании вы сказали, что никогда прежде ее не видели?
    — Ну что же еще я могла сказать?
    Пуаро задумчиво поглядел на нее.
    — Вы, мадам, больше ничего не могли сказать
    — Это ужасно! Ложь, ложь, ложь! Этот отвратительный инспектор снова и
    снова приходил и пытался заставить меня проговориться! Донимал вопросами. Но
    я считала, что я в безопасности и только наблюдала за его попытками. Ведь он
    ничего не знал. А потом,— продолжала Сисели,— я почувствовала, что если
    что-то должно всплыть, то уж всплывет все сразу! Я была в относительной
    безопасности до того, как вчера получила это ужасное письмо.
    — И все это время вы за себя не боялись? Ни разоблачения, ни ареста за
    убийство…
    Краска сбежала со щек Сисели:
    — Убийство?… Но я не… О! Не верьте этому! Я не убивала ее! Нет…
    Вы должны верить мне, должны! Я не вставала с места, я…
    Внезапно Сисели замолчала. Ее красивые голубые глаза с мольбой глядели

    на Пуаро.
    — Я верю вам, мадам, верю по двум причинам. Во-первых, потому, что вы
    женщина. А во-вторых — была оса. Но вам это ни о чем не говорит. Тогда —
    за дело. Я разделаюсь с этим вашим мистером Робинсоном. Даю вам слово, вы о
    нем никогда больше не услышите и не увидите его. Уж я с ним расправлюсь! Но
    сперва я приступлю к выполнению своих обязанностей и должен буду задать вам
    два вопроса. Был ли мистер Барра-клоу в Париже накануне дня убийства?
    — Да. Мы обедали вместе. Но он счел за лучшее, если к старухе я
    отправлюсь одна.
    — Ах, вот как! И еще один вопрос, мадам: ваше сценическое имя, до того
    как вы вышли замуж, было Сисели Бланд. Это ваше настоящее имя?
    — Нет, мое настоящее имя Марта Джебб. А другое…
    — А другое больше подходит для профессии. А где вы родились?
    — В Донкастере. Но зачем это вам?..
    — Простое любопытство. А теперь, леди Хорбари, позвольте мне дать вам
    совет: почему бы вам не уладить ссору с мужем и благоразумно развестись?
    — И позволить ему жениться на той женщине?
    — Совершенно верно. У вас великодушное сердце, мадам; а кроме того, вы
    будете в безопасности, а ваш муж будет выплачивать вам содержание.
    — Очень мизерное!
    — Eh bien, но вы будете свободны и сможете выйти хоть за миллиардера!
    — Их теперь нет…
    — Ах, не верьте этому, мадам. Человек, у которого есть три миллиона,
    теперь, впрочем, может быть, два — еще существует.
    Сисели невольно рассмеялась
    — Вы говорите так убедительно, мсье Пуаро.
    А вы и в самом деле уверены, что этот отвратительный тип никогда больше
    не станет меня преследовать?
    — Слово Эркюля Пуаро! — с торжественным поклоном как истинный
    джентльмен провозгласил мсье Пуаро.

    ГЛАВА XX. НА ХЭРЛИ-СТРИТ

    Инспектор Джепп торопливо шагал по Хэрли-стрит, затем, заглянув в
    бумажку, остановился возле чьей-то двери и позвонил. Дверь открылась. Он
    спросил доктора Брайанта.
    — Вы на прием, сэр?
    — Нет, я сейчас напишу несколько слов.
    Он написал на визитной карточке:
    «БУДУ ВЕСЬМА ОБЯЗАН, ЕСЛИ ВЫ СМОЖЕТЕ СЕЙЧАС УДЕЛИТЬ МНЕ НЕСКОЛЬКО
    МИНУТ. Я НЕ ЗАДЕРЖУ ВАС НАДОЛГО».
    Вложив карточку в конверт, он отдал ее дворецкому. Джеппа провели в
    приемную там уже сидели две женщины и мужчина. Джепп опустился в кресло и
    раскрыл старый номер «Панча». Вскоре снова появился дворецкий и вполголоса
    проговорил:
    — Если вам угодно немного подождать, сэр, то доктор сможет повидаться
    с вами; он очень занят сегодня.
    Джепп кивнул. Он ничего не имел против того, чтобы подождать; наоборот
    — он даже приветствовал это. Женщины начали болтать. Они были высокого
    мнения о достоинствах доктора Брайанта. Пришли еще несколько пациентов.
    Доктор Брайант, очевидно, преуспевал.
    «Здорово делает деньги,— думал Джепп.— Не похоже, чтобы он брал в
    долг; но, разумеется, не исключено, что он мог занимать под проценты
    когда-то давно. Как бы то ни было, практика у него отличная; из-за скандала
    он мог бы обанкротиться. Поэтому-то и плохо быть врачом…»
    Через четверть часа дворецкий пригласил:
    — Пожалуйте, сэр. Доктор может принять вас. Джепп прошел во врачебный
    кабинет Брайанта — комнату с большим окном, находившуюся в глубине дома.
    Доктор сидел у рабочего стола. Он встал и пожал руку детективу. На его лице
    с приятными чертами лежала печать усталости, но он не казался ни
    взволнованным, ни смущенным визитом инспектора.
    — Чем могу быть полезен, инспектор? — спросил, снова усаживаясь,
    доктор и жестом предложил Джеппу занять стул напротив.
    — Прежде всего я должен извиниться, что отвлекаю вас в приемные часы,
    но я не надолго, сэр.
    — Ладно. Вы, полагаю, пришли по поводу смерти в самолете?
    — Совершенно верно, сэр. Я пришел задать вам несколько вопросов. Не
    могу раскусить задачки со змеиным ядом.
    — Я не токсиколог, как вам известно,—сказал доктор Брайант,
    улыбнувшись.—Это не по моей части. У вас же есть Уинтерспун.
    — Да, но видите ли, доктор, Уинтерспун — эксперт. А знаете, что такое
    эксперты? Они изъясняются так, что обычному человеку их не понять. Но
    насколько я все-таки понял, у этого дела есть медицинская сторона. Правда
    ли, что змеиный яд вводят иногда при эпилепсии?
    — Я не специалист по эпилепсии,— ответил доктор Брайант.— Но знаю,
    что инъекции яда кобры при лечении эпилепсии давали в отдельных случаях
    отличные результаты. Но, я уже сказал, это не по моей части.
    — Знаю, знаю. Важно вот что: я почувствовал, что вы этим делом
    заинтересовались, к тому же вы лично были в самолете. Вот я и решил, что у
    вас теперь могут появиться кое-какие мысли, полезные для меня. Много ли
    толку от того, что я обращусь к эксперту, если я не имею понятия, о чем мне
    следует его расспрашивать!
    Доктор Брайант улыбнулся.
    — В ваших словах есть доля правды, инспектор. На земле нет, наверное,
    человека, который остался бы совершенно равнодушным, столкнувшись с
    убийством… Я заинтересован, да. Я довольно много размышлял, строил разные
    версии, предположения. Это дело занимает меня; все в нем весьма необычно…
    Поразителен самый способ совершения убийства! Но, я полагаю, возможен лишь
    один шанс из сотни, что убийцу никто не видел. Должно быть, это был человек,
    безрассудно пренебрегший опасностью! Да и выбор яда поистине удивителен!
    Каким образом мог убийца достать этот яд? Где? По-видимому, едва ли найдется
    один человек из тысячи, слышавший о существовании древесной змеи! И еще
    меньше найдется таких, что смогли бы раздобыть яд этой змеи. Я врач, сэр, но
    сомневаюсь, что когда-нибудь смог бы достать его. У меня есть друг,
    занимающийся научными исследованиями в тропиках. В его лаборатории много
    образцов сухих змеиных ядов. Кобры, например. Но я не помню, чтобы там был
    яд древесной змеи.
    — Вы, наверное, сможете помочь мне…— Джепп вытащил из кармана
    листок бумаги и вручил его доктору.—Уинтерспун записал здесь несколько имен
    и сказал, что я могу получить информацию у этих лиц. Вы не знакомы с
    кем-либо из этих людей?
    — Я немного знаю профессора Кеннеди. Гейдлера я знаю хорошо; сошлитесь
    на меня, и он сделает для вас все, что сможет. С Кармайклом я лично не

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    Хотите сигару?
    — Благодарю вас. Я всегда курю свои собственные сигареты. Хотите
    попробовать?
    Райдер с подозрением взглянул на миниатюрные сигареты Пуаро:
    — Нет, предпочитаю свою, если не возражаете. Такую, как ваши, и
    проглотить можно по ошибке.—Он искренне рассмеялся.—Инспектор был здесь
    несколько дней назад,—мистер Райдер щелкнул зажигалкой.— Проныры — вот
    кто такие эти ребята. Не могут не вмешаться в чужие дела.
    — Полагаю, они нуждались в информации? — мягко спросил Пуаро.
    — Но они не должны быть такими назойливыми,—с обидой произнес мистер
    Райдер.—Следует подумать о чувствах и деловой репутации человека.
    — Возможно, вы несколько более чувствительны, чем полагалось бы.
    — Я в весьма щекотливом положении,—признался мистер Райдер.— В
    весьма щекотливом! Сидеть там, где я,—как раз впереди нее-уже само по себе
    подозрительно! И попросту я ничем не могу помочь следствию по этой причине:
    я ничего не видел! Если б я знал, что собираются убить женщину, я вообще не
    полетел бы этим рейсом! Скорее всего, я именно так и поступил бы!.. Меня,
    признаюсь вам, буквально извели! И почему именно меня? Почему они не
    надоедают этому доктору Хаббарду, или как его там — Брайанту? Врачи как раз
    такой народ, который может держать у себя всякие отравы. А у меня откуда
    быть змеиному яду? Я вас спрашиваю: откуда?
    — Но нет худа без добра,—сказал, улыбаясь, Пуаро.
    — Ах, да, есть во всем этом и хорошая сторона. Я еще не сказал вам,
    что выручил кругленькую сумму. Свидетель представляет для прессы
    определенный интерес. И хотя в газетах больше всего было репортерских
    фантазий, они опирались на мои свидетельства…
    — Интересно,—сказал Пуаро,—как преступление влияет на жизнь людей,
    совершенно к нему непричастных. Возьмите, к примеру, себя: вы получаете
    неожиданную сумму, возможно, очень желанную в данный момент.
    — Деньги всегда желанны,—согласился мистер Райдер, исподлобья сердито
    взглянув на Пуаро.
    — Иногда нужда в них крайне обязывает. По этой же причине люди
    присваивают и растрачивают чужие деньги, вступают в мошеннические
    сделки…— тут Пуаро развел руками: — Возникают всевозможные сложности.
    — Пустое, не станем об этом печалиться,—отмахнулся мистер Райдер.
    — Не возражаю. Зачем останавливаться на темной стороне? Деньги
    пригодились, ведь вам не удалось в свое время получить заем в Париже…
    — Как, черт возьми, вы об этом узнали? — гневно вскричал мистер
    Райдер.
    Эркюль Пуаро улыбнулся:
    — Во всяком случае, это правда.
    — Довольно верно, но я вовсе не желаю, чтобы это стало достоянием
    гласности.
    — Я буду само благоразумие, уверяю вас.
    — Странно,— задумался мистер Райдер,— как порою из-за ничтожной
    суммы можно попасть в беду. Оказавшись в критическом положении, человек
    стремится! раздобыть хоть немного денег, не то он полетит к чертям вместе со
    своей кредитоспособностью! Да, дьявольски чудовищно. Деньги — странная
    вещь. Кредит — тоже вещь не менее странная. И, коль на то пошло, то и жизнь
    — странная штука! Между прочим, вы по этому поводу и хотели меня видеть?
    — Это деликатный вопрос. Я слышал — в силу своей профессии, понимаете
    ли,— что, несмотря на ваши решительные отрицания, у вас все-таки были
    кое-какие дела с Жизелью.
    — Кто сказал? Это ложь, отвратительная ложь! Я никогда не видел этой
    женщины! Это гнуснейшая клевета!
    Пуаро задумчиво посмотрел на него, покачал головой.
    — Ах,— вздохнул он.— Нужно будет проверить. Выть может, допущена
    какая-то ошибка.
    — Нет, подумать только! Вздумали уличить меня в связях со всякими
    ростовщиками! Светские дамы с карточными долгами — вот это по их части!..
    Пуаро встал:
    — Прошу извинить, если меня дезинформировали.— Он остановился у
    двери: — Между прочим, почему вы назвали доктора Брайанта доктором
    Хаббардом?
    — Будь я проклят, если знаю. Просто… Ах да, наверное, из-за его
    флейты. Помните детские стишки? Про собаку Старой Матушки Хаббард? «А когда
    она вернулась, он играл на флейте». Странно, как можно путать имена!..
    — Ах да, флейта… Психологически ваша обмолвка весьма для меня
    любопытна… Психологически!..
    Мистер Райдер фыркнул при слове «психологически». Оно в его понятии
    соотносилось с тем, что он называл «дурацкими измышлениями психоанализа». И
    он с подозрением проводил Пуаро долгим взглядом.

    ГЛАВА XIX. ВИЗИТ МИСТЕРА РОБИНСОНА

    Графиня Хорбари сидела перед туалетным столиком в своей спальне в доме
    ¦ 315, Гросвенор-сквер. Перед нею разложены были золоченые массажные щетки,
    флаконы и коробочки, баночки с кремом для лица и с пудрой — словом, все
    предметы, необходимые для утонченной косметической живописи. Но посреди
    всего этого роскошного изобилия леди Хорбари сидела с пересохшими губами и
    неприличествующими ее облику пятнами нерастертых румян на щеках. В четвертый
    раз она перечитывала письмо:
    «ГРАФИНЕ ХОРБАРИ
    КАСАТЕЛЬНО ПОКОЙНОЙ МАДАМ ЖИЗЕЛИ.
    МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ,
    Я ЯВЛЯЮСЬ ВЛАДЕЛЬЦЕМ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ, ранее принадлежавших
    покойной. Если вы или мистер Раймонд Барраклоу заинтересованы в деле, я буду
    вынужден просить Вас о встрече для обсуждения вопроса.
    Или, возможно, Вы предпочтете, чтобы я обратился к Вашему супругу?
    Искренне Ваш Джон Робинсон».
    Глупо перечитывать одно и то же снова и снова… Но ведь слова в
    зависимости от отношения к ним могут менять значение. Она взяла конверт,
    вернее, два конверта: первый с подписью «Лично», второй — со словами «Лично
    и совершенно секретно».
    «Лично и совершенно секретно»… Какое бесстыдство!
    Старая лгунья француженка клялась «всеми мерами оберегать репутацию
    своих клиентов в случае своей неожиданной смерти»…

    К черту ее!.. Адская, бессмысленная жизнь…
    «Боже мой, нервы,— подумала Сисели.— Нехорошо… Неладно…»
    Дрожащая рука потянулась к флакону с золотой пробкой…
    Так. Теперь она может думать! Что делать? Встретиться, конечно. Хотя
    где же ей добыть денег? Может, повезет на Карлос-стрит?
    Но подумать об этом будет время и позже. Надо встретиться с этим
    Робинсоном, выяснить, что же ему известно.
    Она подошла к письменному столу и быстро набросала крупным,
    несформировавшимся почерком:
    «ГРАФИНЯ ХОРБАРИ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ СВОЕ ПОЧТЕНИЕ МИСТЕРУ ДЖОНУ РОБИНСОНУ
    И СОГЛАСНА ПРИНЯТЬ ЕГО, ЕСЛИ ОН ЖЕЛАЕТ, ЗАВТРА УТРОМ В ОДИННАДЦАТЬ ЧАСОВ»…

    — Годится? — спросил Норман. Он слегка покраснел под пристальным
    взглядом Пуаро.
    — Давайте прямо называть вещи своими именами! — сказал Пуаро.— Что
    еще за комедию вы вздумали тут разыгрывать?
    Норман Гэйль покраснел еще больше.
    — Вы говорили, небольшой маскировки достаточно,— пробормотал он.
    Пуаро вздохнул, затем взял молодого человека под локоть и подвел к
    зеркалу.
    — Взгляните на себя,— сказал он.— Вот все, о чем я прошу: взгляните
    на себя! Как вы думаете, кто вы? Санта Клаус, наряженный. Чтобы развлекать
    ребятишек? Согласен, ваша борода не белая; нет, она черная — подходящий
    цвет для злодеев. Но зато какая борода! Ведь она небо уморит! Дурацкая
    борода, друг мой! И к тому же прикреплена самым неумелым и неловким образом!
    Теперь ваши брови. У вас что, пристрастие к фальшивым волосам? Резиновым
    духом тянет за несколько ярдов! А если вы воображаете, что никто не
    сообразит, что у вас поверх зуба наклеен кусок лейкопластыря, то вы
    заблуждаетесь! Друг мой, это не по вашей части, решительно не по вашей,—
    играть какую бы то ни было роль!..
    — Но я довольно много играл в любительских спектаклях…—
    задохнувшись, сказал Норман Гэйль.
    — С трудом можно поверить. Во всяком случае, полагаю, там вам не
    позволяли самому гримироваться. Даже при огнях рампы ваша внешность была бы
    исключительно неубедительной. А на Гросвенор-сквер, да еще при дневном
    свете!.. Нет, mon ami,—сказал Пуаро.—Вы не комедиант. Я хочу, чтобы, глядя
    на вас, леди пугалась, а не помирала со смеху. Я вижу, что оскорбляю вас,
    говоря так. Очень сожалею, но в данном случае поможет только правда.
    Возьмите вот это и вот это…— Пуаро пододвинул Норману баночку с
    краской.— Идите в ванную, и пора кончать дурачиться.
    Подавленный, Норман Гэйль повиновался. Когда через четверть часа он
    появился, раскрашенный яркой краской кирпичного цвета, Пуаро одобрительно
    кивнул:
    — Tres bien. Фарс окончен. Начинаются серьезные дела. Разрешаю вам
    обзавестись небольшими усиками. Но, с вашего позволения, я прикреплю их сам.
    Вот так. Теперь расчешем волосы на пробор — вот так. Вполне достаточно. А
    сейчас я проверю, как вы знаете свою роль.
    Он внимательно прослушал, затем кивнул:
    — Хорошо. En avant, удачи вам!
    — Буду надеяться. Но очень похоже на то, что я встречу там
    разъяренного супруга и парочку полисменов…
    …На Гросвенор-сквер Гэйля проводили в небольшую комнату на первом
    этаже. Через одну-две минуты в комнату вошла леди Хорбари.
    Норман взял себя в руки. Он не должен, положительно не должен показать,
    что он новичок в подобного рода делах.
    — Мистер Робинсон? — спросила Сисели.
    — К вашим услугам,—ответил Норман и поклонился. «Вот черт, совсем как
    дежурный администратор в магазине тканей»,— подумал он с отвращением.
    — Я получила ваше письмо,— сказала Сисели. Норман встряхнулся.
    «Старый глупец,—сказал он себе,—докажи, что ты умеешь играть!» Вслух он
    сказал довольно нагло:
    — Вот именно. Ну, так как же, леди Хорбари? Нужно ли мне вдаваться в
    детали? Все знают, леди, каким приятным может быть, скажем, проведенный у
    моря конец недели. Но мужья редко с этим соглашаются. Полагаю, вы, леди
    Хорбари, догадываетесь, в чем именно заключаются улики? Чудесная женщина —
    старуха Жизель! Постоянно была при деньгах! А улики против вас, леди,
    первоклассные; в гостинице, например. Теперь вопрос о том, кому все это
    больше нужно: вам или лорду Хорбари! Вот в чем вопрос. Я продавец. — Голос
    Нормана становился все грубее по мере того, как он входил в роль мистера
    Робинсона.— Будете ли вы покупателем? Вот в чем вопрос.
    — Как вы заполучили эти… улики?
    — Неважно, леди Хорбари, это не относится к делу. Главное, что я добыл
    их.
    — Я не верю вам. Покажите их мне.
    — Ну уж нет! — Норман с хитрой миной покачал головой.— Я с собой
    ничего не принес. Я не такой уж неопытный. Вот если мы договоримся — тогда
    другое дело. Я вам покажу их, прежде чем получу деньги! Честь по чести.
    Десять тысяч. Лучше фунтов, а не долларов.
    — Невозможно. Я никогда не смогу раздобыть подобной суммы!
    — Вы сможете сотворить что угодно, даже чудо, если пожелаете. За
    драгоценности вы уже не выручите того, что они стоили, но жемчуга остаются
    жемчугами. Послушайте, я сделаю леди уступку: восемь тысяч. Это мое
    последнее слово. И два дня на обдумывание.
    — Говорю вам, я не смогу достать таких денег.
    — Что ж, наверное, только лорд Хорбари знает, что из этого может
    получиться! Я уверен, что буду прав, если скажу, что разведенной жене не
    полагается содержание, а мистер Барраклоу, хотя он и многообещающий актер,
    пока что денег лопатой не загребает. Итак, обдумайте все. Помните, что я
    сказал. Я говорю всерьез.— Гэйль помолчал, затем добавил: — Я точно так же
    говорю всерьез, как говорила мадам Жизель…—Затем быстро, прежде чем
    окончательно растерявшаяся женщина успела ответить, покинул комнату.
    — Уф! — вздохнул, переведя дух, Норман. Он вышел на улицу и вытер
    взмокший лоб.—Слава богу, с ЭТИМ покончено.
    Ровно через час дворецкий подал леди Хорбари визитную карточку: «Мсье
    Эркюль Пуаро».
    Она в гневе швырнула карточку на пол:
    — Кто это еще? Я не могу принять его!
    — Он сказал, миледи, что он здесь по просьбе мистера Раймонда
    Барраклоу.
    —А-а!—Она помолчала.—Хорошо, пусть войдет!..
    Щегольски разодетый Пуаро вошел и поклонился. Дворецкий закрыл дверь.
    Сисели шагнула вперед:
    — Мистер Барраклоу прислал вас?..

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    — Да, около месяца назад. Неплохая пьеса. Американская.
    — Помните, роль Гарри играл мистер Раймонд Барраклоу?
    — Да. Он был великолепен. Ужасно привлекательный!
    — Только это или он еще и хороший актер?
    — О, я думаю, он играет очень хорошо.
    — Я должен повидаться с ним,— сказал Пуаро. Джейн озадаченно глядела
    на него. Странным был этот маленький человечек, перескакивающий с темы на
    тему, как птица с ветки на ветку! Угадав ее мысли, Пуаро улыбнулся:
    — Вы не одобряете моих действий, мадмуазель? Или моих методов? Я
    следую своим курсом логично и последовательно. На вывод нельзя просто так
    наскочить. Нужно действовать м е т о д о м и с к л ю ч е н и я.
    — Действовать методом исключения? — переспросила Джейн.— Вы так и
    поступаете? — Она немного подумала.— Понимаю. Вы исключили мистера
    Клэнси…
    — Возможно,—сказал Пуаро.
    — Вы исключили нас; а теперь, наверное, собираетесь исключить леди
    Хорбари. О! — Она умолкла, пораженная неожиданной догадкой.—То упоминание
    о попытке убийства — это было и с п ы т а н и е?
    — Вы торопитесь, мадмуазель. Да, но это лишь частично та цель, которую
    я преследую. Упоминая о попытке убийства, я наблюдаю за мистером Клэнси,
    наблюдаю за вами, наблюдаю за мистером Гэйлем — и хоть бы один из вас троих
    отреагировал на это! Ну, пусть бы моргнул! Впрочем, позвольте вам сказать,
    что невозмутимостью меня не обманешь. Убийца может быть готовым к любой,
    атаке, которую он предвидит. Но запись о попытке убийства я отыскал в
    маленькой записной книжечке мадам Жизели. О существовании этой записи ни
    одному из вас не могло быть известно. Так что, видите ли, я удовлетворен.
    — Какой же вы ужасный хитрец, мсье Пуаро,—сказала Джейн, вставая.—Я
    никак не пойму, зачем вы обо всем этом нам рассказываете!
    — Очень просто. Чтобы обо всем узнавать.
    — Мне кажется, вы идете кружным путем!
    — Есть один весьма простой способ все узнать.
    — Какой же?
    — Люди должны рассказывать обо всем сами.
    — А если они не пожелают? — Джейн рассмеялась.
    — О, почти каждый любит говорить о себе.
    — Пожалуй, вы правы,— согласилась Джейн.
    — Именно так знахари наживают себе богатство. Они уговаривают
    пациентов приходить к ним и для начала велят рассказывать о себе. Человек
    сидит и вспоминает, как вывалился из коляски, когда ему было два годика; как
    мама когда-то ела грущу и сок запачкал ее оранжевое платье; как, когда ему
    было полтора года, он тянул отца за бороду. Потом знахарь говорит ему, что
    отныне он больше не будет страдать бессонницей, и берет за визит две гинеи;
    и человек уходит, успокоенный; а возможно, и отправляется спать… И спит!
    Крепко, как дитя!
    — Как странно,—сказала Джейн.
    — Не так странно, как вам кажется. Все основано на естественной
    потребности человеческой натуры — потребности общения, потребности
    открываться и открывать. Вы сами, мадмуазель, разве не любите рассказывать о
    детстве?
    — О, в моем варианте это неприменимо. Я выросла в приюте для сирот…
    — О-о, мисс Джейн, тогда другое дело. Извините, прошу вас.
    — Я… мое детство… Мы все были сиротами из благотворительного
    заведения… Такие дети всегда выходят на улицу в алых чепчиках и одинаковых
    накидках-плащах. Но там, помню, было довольно весело.
    — Это было в Англии?
    — Нет, в Ирландии, вблизи Дублина.
    — Вы ирландка! Так вот почему у вас такие чудесные темные волосы и
    серо-голубые глаза с таким выражением…
    — …словно их потерли грязным пальцем…—весело подсказал Норман
    Гэйль.
    — Comment? Что вы хотите сказать?
    — Это поговорка об ирландских глазах: они такие, мол, будто их потерли
    грязным пальцем.
    — В самом деле! Не очень элегантное, но, простите, довольное меткое
    выражение.— Пуаро поклонился Джейн.— Эффект поразительный, мадмуазель.
    Джейн засмеялась, когда он встал:
    — Вы вскружите мне голову, мсье Пуаро. Доброй ночи и спасибо за ужин.
    Вам придется угостить меня еще раз, если Норман из-за вашего шантажа угодит
    в тюрьму!
    Норман нахмурился. Пуаро пожелал молодым людям доброй ночи.
    Придя домой, мсье Пуаро выдвинул ящик письменного бюро и достал список
    из одиннадцати имен. Против четырех из них он поставил галочки.
    — Кажется, я уже знаю,— пробормотал он.— Но нужна полная
    уверенность. Il faut continuer.

    ГЛАВА XVII. В ВЭНДСВОРСЕ

    Мистер Генри Митчелл как раз собирался приступить к ужину, состоявшему
    из сосиски с картофельным пюре, когда его пожелал видеть какой-то
    посетитель. К великому изумлению стюарда, посетителем оказался усатый
    джентльмен, один из пассажиров фатального «Прометея».
    Манеры мсье Эркюля Пуаро были чрезвычайно любезны и приятны. Он
    настоял, чтобы мистер Митчелл продолжал ужин, сказал элегантный комплимент
    миссис Митчелл, глядевшей на него с нескрываемым любопытством, принял
    приглашение сесть, заметил, что для этого времени года погода стоит
    необычайно теплая, а затем окольными путями подобрался к цели своего визита.
    — Боюсь, что Скотланд-Ярд не особенно подвигается в деле,— сказал он.
    Митчелл покачал головой.
    — Это удивительное дело, сэр, удивительное. Даже не представляю себе,
    как они там могут в этом разобраться. Еще бы, ведь никто в самолете ничего
    не видел, такое любого озадачит!
    — Ужасно беспокоюсь, как Генри выпутается! — вставила миссис
    Митчелл.— Не могу спать по ночам.
    Стюард откровенно признался:
    — Такое несчастье свалилось на мою голову, сэр, что мне страшно! В
    компании ужасно сердились. Скажу вам прямо, вначале я даже боялся, что
    потеряю работу!..

    — Генри, но разве они могли с тобой так поступить?! Это было бы
    жестоко и несправедливо…
    Жена Митчелла негодовала. Это была миловидная женщина с живыми темными
    глазами.
    — Не всегда жизнь справедлива. Рут. Все обошлось много лучше, чем я
    думал. Они освободили меня от ответственности. Но все же происшествие на
    меня сильно подействовало, понимаете, сэр? Ведь я старший стюард, сэр.
    — Понимаю ваши чувства,—сказал Пуаро с симпатией.—Уверяю вас, вы
    очень добросовестны. Все случилось не по вашей вине.
    — Вот и я так говорю, сэр,—вставила миссис Митчелл.
    Генри покачал головой:
    — Я должен был раньше сообразить, что леди мертва. Если бы я попытался
    разбудить ее сразу, когда разносил счета…
    — Ничего бы не изменилось. Смерть, полагают, наступила мгновенно.
    — Он так волнуется,—сказала миссис Митчелл.— Я советую ему не
    расстраиваться. Кто знает, какие у иностранцев причины, чтобы убивать друг
    друга? По-моему, это всего лишь грязный трюк, умышленно проделанный
    французами в британском самолете.— Она закончила сентенцию негодующим
    патриотический фырканьем.
    Митчелл снова озадаченно покачал головой.
    — Это угнетающе действует на меня. Каждый раз, когда я иду на
    дежурство, я волнуюсь А тут еще джентльмены из Скотланд-Ярда снова и снова
    спрашивают, не случалось ли чего-нибудь необычного или неожиданного во время
    рейса. Появляется чувство, будто я непременно должен был забыть о чем-то! Но
    я-то знаю, что ничего не забыл. Рейс, когда ЭТО случилось, был самым что ни
    на есть заурядным.
    — Трубки, дротики… Я лично называю все это язычеством! — сказала
    миссис Митчелл.
    — Вы правы,— согласился Пуаро, обернувшись к миссис с таким видом,
    словно он поражен ее замечанием.— Преступление совершено не по-английски.—
    Он помолчал.— А знаете, миссис Митчелл, я почти безошибочно могу отгадать,
    из какой части Англии вы родом.
    — Из Дорсета, сэр, недалеко от Бридпорта. Это моя родина.
    — Вот именно,— согласился Пуаро.— Чудесная часть света.
    — Да, Лондон ничто в сравнении с Дорсетом. Наша семья в Дорсете
    проживает вот уже более двух веков, и во мне, можно сказать, течет чистая
    дорсетская кровь.
    — В самом деле? — Пуаро снова повернулся к стюарду: — Я бы хотел кое
    о чем спросить вас…
    Брови Митчелла сошлись:
    — Я уже рассказал вам все, что знаю, сэр.
    — Да, да, разумеется, но это сущий пустяк. Мне только хотелось бы
    узнать у вас, не был ли столик мадам, я имею в виду столик мадам Жизели,—
    не был ли он в беспорядке? Ложки, вилки, солонка или еще что-нибудь в этом
    же роде?
    Стюард покачал головой:
    — Ничего этого на столике не было. Все было убрано, за исключением
    кофейных чашек. Я ничего необычного не заметил. Хотя я бы, пожалуй, и не
    обратил внимания, даже если б что-то было не так. Я был слишком взволнован.
    Но полицейские увидели бы, сэр, ведь они осмотрели весь самолет.
    — Ну что ж, ладно,— согласился Пуаро и добавил: — да это и неважно.
    Мне хотелось бы еще переговорить с вашим коллегой — Дэвисом.
    — Он на раннем рейсе, в 8.45, сэр.
    — Происшествие очень расстроило его?
    — О сэр, ведь он молодой парень. По-моему, он здорово всем этим
    забавляется. Сейчас из-за этого убийства повсюду возбуждение, и ему ставят
    выпивку и хотят послушать обо всем.
    — Нет ли у него юной леди? — спросил Пуаро.— Несомненно, то, что он
    имеет какое-то отношение к убийству, будет очень волновать ее.
    — Он ухаживает за дочкой старого Джонсона из «Короны и
    Шипов»,—сказала миссис Митчелл.— Она разумная девушка и не одобряет
    причастности Дэвиса к делу об убийстве.
    — Очень обоснованная точка зрения,—заметил Пуаро, вставая.—
    Благодарю вас мистер Митчелл, и вас, миссис Митчелл, и прошу вас не
    расстраиваться, мой друг.
    Когда он ушел, Митчелл сказал.
    — Тупицы присяжные на дознании думали, что это он натворил, а
    по-моему, он сам из секретной службы.
    Пуаро необходимо было теперь переговорить со вторым стюардом, Дэвисом.
    Через некоторое время в баре «Корона и Шипы» Пуаро задал Дэвису тот же
    вопрос, что и Митчеллу.
    — На столике не было беспорядка, сэр. Вы имеете в виду-что-нибудь
    опрокинутое?
    — Я имею в виду, что, может, там чего-нибудь недоставало или, может
    быть, было что-то такое, чего обычно не бывает на столике…
    Дэвис мгновение подумал, затем медленно сказал:
    — Такое что-то, пожалуй, было, я это заметил, когда уносил посуду; но
    я не думаю, что это именно то, о чем вы спрашиваете. Просто у мертвой леди
    были две кофейные ложечки на блюдце. Так иногда в спешке случается. Я
    заметил это только потому, что есть примета: говорят, будто две ложки на
    тарелке — примета… они означают свадьбу.
    — А на каком-то из других столиков совсем не было ложки?
    — Нет, сэр, такого я не заметил. Митчелл или я, должно быть, разносили
    чашки и блюдца по этой стороне, а потом кто-то из нас, в спешке не заметив,
    положил вторую ложку. Да вот всего неделю назад я сам положил на стол два
    набора ножей и вилок. Это даже лучше, чем вовсе не положить! Тогда
    приходится бросать все и срочно бежать за ножом или еще за чем-нибудь…
    Пуаро задал еще один вопрос — вроде бы шутливый:
    — Что вы думаете о французских девушках, Дэвис?
    — Для меня и английские хороши, сэр. И Дэвис добродушно улыбнулся
    полненькой белокурой девушке за стойкой.

    ГЛАВА XVIII. НА УЛИЦЕ КОРОЛЕВЫ ВИКТОРИИ

    Мистер Джеймс Райдер удивился, когда ему принесли карточку с именем
    мсье Эркюля Пуаро. Имя казалось ему знакомым, но он не мог вспомнить почему.
    Затем он сказал себе: «Ох, да это же тот самый!»-и велел клерку ввести
    посетителя.
    Мсье Эркюль Пуаро выглядел весьма изящно. С тростью в руке, с белой
    гвоздикой в петлице.
    — Простите меня за беспокойство,— сказал Пуаро.—Я по делу об
    убийстве мадам Жизели.
    — Да? — удивился мистер Райдер.— Ну, так что же? Присаживайтесь.

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    у мадам Жизели были клиенты, которые одалживали деньги,—могли среди них
    оказаться и такие, которые порою не в состоянии были ей эти деньги
    возвратить…
    — Верно,— сказал Пуаро.— А по-моему, могут быть и другие решения.
    Давайте допустим, что мадам Жизель что-то знала, скажем, о попытке убийства
    со стороны одного из этих людей.
    — О попытке убийства? — переспросил мистер Клэнси.—Почему же о
    попытке убийства? Странное предположение.
    — В таких случаях, как этот: нужно подумать обо всем.
    — Ах! — воскликнул мистер Клэнси.— Что толку от думанья? Нужно
    знать.
    — Справедливо, справедливо. Очень верное наблюдение,— сказал Пуаро. И
    добавил: — Прошу прощения, но трубка, которую вы купили…
    — К черту трубку!—воскликнул мистер Клэнси.—Лучше бы я никогда не
    упоминал о ней.
    — Вы купили ее, по вашим словам, на Чарринг-Кросс роуд. Не помните ли
    вы, между прочим, названия магазина?
    — Это, должно быть, магазин Эбсопома, а может быть, «Митчел и Смит».
    Не помню. Но я уже рассказывал все это тому отвратительному инспектору. Он,
    наверное, сейчас уже все проверил.
    — О,— сказал Пуаро,— я спрашиваю вас совсем по другой причине. Я
    хотел бы приобрести такую вещицу и проделать небольшой эксперимент.
    — А-а, понимаю. Но там вы их, наверно, уже не найдете. Такая экзотика
    ведь не поступает большими партиями.
    — Все равно попытаюсь. Мисс Грей, не будете ли вы так добры записать
    оба названия?
    Джейн раскрыла блокнот и быстро набросала карандашом серию
    профессионально выглядящих, по ее мнению, закорючек. Затем она украдкой
    записала названия обычным письмом на обороте листа — на случай, если
    инструкции Пуаро были настоящими.
    — А теперь нам пора,— сказал Пуаро.— Я и так уж злоупотребляю вашим
    временем. Прежде чем мы удалимся, примите тысячу благодарностей за вашу
    любезность.
    — Не стоит, не стоит,—запротестовал мистер Клэнси.—Позвольте
    угостить вас бананами?
    — Вы очень любезны.
    — Что вы, что вы! Я чувствую себя счастливым сегодня вечером. Я
    отложил сегодня рассказ, который сочиняю: он никак не давался, я не мог
    придумать преступнику подходящее имя. Хотелось чего-нибудь этакого…
    позаковыристее. Мне повезло случайно я увидел подходящее имя над входом в
    мясную лавку. Партджитер! Как раз такое имя, какое я искал. Звучит
    естественно. А через пять минут я нашел и вторую вещь. В детективных
    рассказах всегда возникают или существуют какие-нибудь неожиданные
    препятствия, из-за которых девушка не хочет говорить. Молодой человек
    пытается заставить ее, а она отвечает, что на ее устах печать молчания. На
    самом-то деле, разумеется, нет никакой причины тому, что она не выпаливает
    всего сразу; вот и нужно изобрести нечто не совсем идиотское. К несчастью,
    каждый раз это должно быть что-то другое) — Он улыбнулся Джейн: —
    Злоключения сочинителя! — и ринулся мимо нее к книжному шкафу.— «Тайна
    алого лепестка». Кажется, я упоминал в Кройдоне, что эта моя книжка касается
    яда я туземных дротиков.
    — Тысяча благодарностей. Вы очень любезны!
    — Не за что! Я вижу,—вдруг обратился мистер Клэнси к Джейн,—вы
    пользуетесь стенографией, но это не система Питмана?
    Джейн вспыхнула. Пуаро пришел ей на выручку.
    — Мисс Грей стоит на высшей ступени современных требований. Она
    пользуется новейшей системой, недавно изобретенной одним чехом…
    — Да неужели? Какое, должно быть, занятное место — Чехословакия!
    Подумать только, оттуда к нам приходит столько всего: обувь, стекло,
    перчатки, а теперь еще и новейшая стенографическая система! Очень, очень
    занятно!
    Писатель пожал гостям руки:
    — Я желал бы быть вам более полезным.
    Джейн и Пуаро оставили писателя в первозданном хаосе его комнаты, он
    задумчиво улыбался им вслед.

    ГЛАВА XVI. МСЬЕ ПУАРО НАМЕЧАЕТ ПЛАН КАМПАНИИ

    От дома мистера Клэнси, поймав такси, они поехали к «Монсеньеру», где
    их уже поджидал Норман Гэйль.
    Пуаро заказал consomme — крепкий бульон и chaud-froid — заливное из
    цыпленка.
    — Как дела? — спросил Норман.
    — Мисс Грей,—сказал Пуаро,—зарекомендовала себя суперсекретарем!
    — Не думаю, что так,—смутилась Джейн.— Он заметил надувательство,
    когда прошел позади меня. Знаете ли, он должен быть очень наблюдательным.
    — Ага, вы заметили! Наш славный мистер Клэнси вовсе не так рассеян,
    как можно себе представить.
    — Вам и в самом деле нужны эти адреса? — спросила Джейн.
    — Полагаю, они могут пригодиться.
    — Но если полиция…
    — А, что полиция! Я ведь не стану задавать те же вопросы, что и
    полиция. Хотя я вообще сомневаюсь, задавали ли они какие-нибудь вопросы.
    Видите ли, полиции известно, что найденная в самолете трубка была
    приобретена в Париже неким американцем.
    — В Париже? Американцем? Но ведь в самолете не было американца. Пуаро
    добродушно усмехнулся.
    — Совершенно верно. Американец здесь для того, чтобы усложнить дело.
    Voilа tont.
    — Но трубка была куплена у антиквара мужчиной? — спросил Норман.
    Пуаро взглянул на него с довольно странным выражением.
    — Да,—сказал он.—Трубку, я полагаю, купил мужчина.
    Норман выглядел озадаченным.
    — Как бы то ни было,—сказала Джейн,—то был не мистер Клэнси. Он уже
    имел одну трубку, и ему вовсе незачем было приобретать другую!
    Пуаро кивнул.
    — Действовать придется так: подозревать каждого по очереди, а затем,

    проверив, вычеркивать его, или ее, из списка.
    — И кого же вы успели вычеркнуть? — спросила Джейн.
    — Не так много, как вы можете подумать, мадмуазель,— ответил,
    подмигнув, Пуаро.— Видите ли, все зависит от мотивов.
    — А не было ли…— Норман Гэйль остановился, затем продолжал
    извиняющимся тоном: — Я не хочу вмешиваться в официальные секреты, но разве
    не осталось деловых записей этой женщины?
    Пуаро покачал головой:
    — Все записи сожжены.
    — О, какая неудача!
    — Evidemment! Но, видимо, мадам Жизель своеобразно комбинировала
    шантаж с профессией ростовщицы, а это открывало ей широкое поле действий.
    Допустим, к примеру, что мадам Жизель знала о каком-нибудь преступлении с
    чьей-либо стороны — скажем, о попытке убийства.
    — А есть ли причины подозревать?
    — Весьма вероятно, что есть,—медленно сказал Пуаро.—Сохранились
    небольшие письменные свидетельства на этот счет.
    Он посмотрел на заинтересованные лица своих собеседников и слегка
    вздохнул.
    — Что ж,— сказал он,— давайте потолкуем о другом. Например, о том,
    как эта трагедия повлияла на жизнь двух молодых людей — на ваши судьбы.
    — Ужасно говорить так, но мне она явно пошла на пользу,— призналась
    Джейн и рассказала о том, что ей… повысили жалованье.
    — Вы говорите, мадмуазель, что вам это пошло на пользу. Но только
    временную, я полагаю. Даже девятидневная сенсация не продолжается дольше
    девяти дней, помните?
    — Боюсь, мои неурядицы продлятся больше девяти дней,— сказал Норман.
    Он поведал о своих обстоятельствах. Пуаро слушал с симпатией.
    — Вы правы,—задумчиво согласился он,—это может продлиться и девять
    недель, и девять месяцев. Сенсация увядает быстро, страх живет долго.
    — Вы не считаете, что я должен бросить все, уехать в Канаду, например,
    или еще куда-нибудь, чтоб начать все сначала?
    — Что вы! Это будет еще хуже! — искренне ужаснулась Джейн.
    Норман взглянул на нее. Пуаро тактично переключил все свое внимание на
    цыпленка.
    — Я не хочу уезжать,— сказал Норман.
    — Если я отыщу убийцу мадам Жизели, то вам не придется уезжать,—
    весело сказал Пуаро.
    — Вы в самом деле надеетесь найти его? — изумилась Джейн.
    — Я сумел бы решить задачу скорее, если бы мне кое-кто оказал
    поддержку,— сказал Пуаро. Он немного помедлил.—Мне нужна помощь мистера
    Гэйля. А впоследствии я бы хотел рассчитывать и на вашу, мисс Джейн.
    — Что я могу сделать? — спросил Норман.— Что?
    Пуаро искоса взглянул на него.
    — Вам это не понравится,— предупредил он.
    — Что же это? — нетерпеливо повторил молодой человек.
    Очень деликатно, так, чтобы не задеть английскую чувствительность,
    Пуаро воспользовался зубочисткой. Затем сказал:
    — Честно говоря, мне нужен… шантажист.
    — Шантажист?! — воскликнул Норман, не веря своим ушам, и уставился на
    Пуаро.
    — Вот именно. Шантажист! — Пуаро кивнул.
    — Но для чего?
    — Parbleu! Для шантажа.
    — Да, но я имею в виду — кого надо шантажировать? Почему? Зачем?
    Почему? переспросил Пуаро.— Это уж мое дело. А вот кого
    шантажировать…— Он помолчал, затем спокойно, по-деловому заговорил: —
    Сейчас я вам обрисую свой план. Вы напишете записку — то есть я напишу, а
    вы ее скопируете — графине Хорбари. В записке вы попросите о встрече.
    Во-первых, записку вы пометите словом «лично», во-вторых, напомните графине
    о себе как о человеке, который вместе с ней в «Прометее» при определенных
    обстоятельствах летел в Англию. Упомянете о некоторых деловых записях мадам
    Жизели, якобы попавших в ваши руки. Получите согласие на встречу. Пойдете и
    будете говорить то, что я сообщу вам в своих инструкциях. Вы запросите —
    сейчас подумаем… десять тысяч фунтов!
    — Вы с ума сошли!
    — Вовсе нет,— сказал Пуаро.— Я, возможно, немного эксцентричен, но с
    ума сходить не собираюсь.
    — А если леди Хорбари пошлет за полицией? Я угожу в тюрьму!
    — Она не пошлет за полицией.
    — Вы не можете знать этого.
    — Mon cher, в сущности я знаю все.
    — Да, но послушайте, мсье Пуаро, это рискованное предприятие может
    погубить меня.
    — Та-та-та, леди не пошлет за полицией, уверяю вас.
    — Она может сказать мужу.
    — Она не скажет мужу.
    — Мне это не нравится.
    — Вам очень хочется потерять всех пациентов и окончательно погубить
    свою карьеру? — Пуаро добродушно улыбнулся Норману Гэйлю.—Вы испытываете
    естественное отвращение к шантажу, не так ли? Кроме того, у вас рыцарская
    натура. Но могу вас заверить, что леди Хорбари не достойна всех этих хороших
    чувств, она довольно-таки скверная личность!
    — Все равно, убийцей она не может быть! Джейн и я — мы сидели через
    проход от нее!
    — У вас слишком предвзятое мнение. Лично я желаю привести все в
    порядок; для того, чтобы это сделать, мне нужно точно знать.
    — Мне не по душе мысль шантажировать женщину.
    — Mon Dieu! Далось же вам это слово! Да не будет никакого шантажа. Вам
    всего-навсего нужно будет произвести некоторое впечатление.
    А после того, как будет подготовлена почва, на сцену выйду я.
    — Если вы засадите меня в тюрьму…— сказал Норман.
    — Нет, нет, нет, меня прекрасно знают в Скотланд-Ярде. Если что-либо
    случится, я возьму всю ответственность на себя. Но ничего не случится,
    уверяю вас, кроме того, что я предсказал.
    Норман, вздохнув, капитулировал.
    — Ладно. Согласен. Но мне это ничуть не нравится.
    — Хорошо. Вот вам текст, запишите. Берите карандаш. Пуаро медленно
    продиктовал.
    — Voila,— сказал он.— Позже я проинструктирую вас насчет того, что
    говорить… Мадмуазель Джейн, вы бываете в театре?
    — Да, довольно часто,— ответила Джейн.
    — Отлично. Смотрели вы, к примеру, пьесу «Down Under»?

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    несчастного мистера Клэнси?
    —И вы также!—с завидной проницательностью заметила Джейн.— Иначе вы
    не были бы здесь!
    Пуаро задумчиво посмотрел на нее.
    — Думали ли вы когда-нибудь об убийстве, мадмуазель? Я имею в
    виду-отвлеченно, хладнокровно и беспристрастно.
    — Я никогда не думала об этом раньше, вплоть до последнего времени.
    Эркюль Пуаро кивнул:
    — Разумеется, но теперь вы думаете об этом, потому что убийство
    коснулось лично вас. Я же сталкиваюсь с подобными делами вот уже много лет.
    У меня свой собственный взгляд на вещи. Как вы полагаете, что самое важное в
    раскрытии убийства?
    — Найти убийцу,—сказала Джейн.
    — Правосудие,—сказал Норман Гэйль.
    Пуаро покачал головой:
    — Есть более важные цели, нежели обнаружение убийцы. А правосудие —
    красивое слово, хотя порою бывает трудно точно сказать, что именно оно
    обозначает. По-моему, важно прежде всего установить невиновность.
    — О, конечно,— согласилась Джейн.— Это само собой разумеется. Если
    кто-либо ложно обвинен…
    — Даже не совсем так. Может и не быть обвинения. Но пока кто-либо
    кажется виновным из-за всевозможных сомнений, каждый, кто так или иначе
    убийству сопричастен, может в определенной степени пострадать.
    Норман Гэйль с особой выразительностью подчеркнул:
    — Как это верно!
    — Да разве мы этого не знаем? — сказала Джейн.
    Пуаро поглядел на них.
    — Понимаю. Вы это уже открыли для себя.
    Вдруг он стал резким.
    — Ну, а теперь за дело. Так как у нас общая цель, то давайте объединим
    усилия. Я собираюсь навестить нашего изобретательного фантазера — мистера
    Клэнси. Я предложил бы вам, мадмуазель, сопровождать меня в качестве моего
    секретаря. Вот вам блокнот и карандаш для стенографических записей.
    — Но я не умею стенографировать,— задохнулась от изумления Джейн.
    — Разумеется! Но у вас быстрая реакция, вы превосходно соображаете, у
    вас острый ум, и вы сможете делать внушающие доверие движения карандашом, не
    так ли? Отлично! Что же касается мистера Гэйля, то, полагаю, он встретит
    вас, ну, скажем, через час. Может, наверху, у «Монсеньера»? Bon!. Тогда мы
    сумеем сравнить наши наблюдения!—Пуаро тотчас решительно подошел к двери и
    нажал кнопку звонка.
    Слегка растерянная Джейн последовала за ним, похлопывая себя блокнотом
    по ладони. Гэйль открыл было рот, чтобы запротестовать, но затем подумал,
    что, пожалуй, так будет лучше.
    — Ладно,—согласился он.—Через час у «Монсеньера».
    Дверь открыла непривлекательного вида пожилая женщина в строгом темном
    платье. Пуаро спросил:
    — Мистер Клэнси?
    Женщина отступила немного назад, и Пуаро с Джейн вошли.
    — Ваше имя, сэр?
    — Мистер Эркюль Пуаро.
    Строгая женщина повела их по лесенке в комнату на первом этаже.
    — Мистер Эр Кюль Про! — возвестила она с порога.
    Пуаро тотчас понял, что причиной убедительности доводов мистера Клэнси
    в Кройдоне было то, что он отнюдь ничего не преувеличивал. Комната,
    продолговатая, с тремя окнами по длинной стороне, со стеллажами и книжными
    шкафами вдоль стен, находилась в том состоянии, которое принято называть
    «полнейшим хаосом». Повсюду были разбросаны бумаги, картонные папки, бананы,
    пивные бутылки, раскрытые книги, диванные подушки, тромбон, разнообразные
    безделушки, гравюры и немыслимый ассортимент авторучек. Посреди этого
    беспорядка мистер Клэнси сражался с фотокамерой и катушкой пленки.
    — Боже мой!—воскликнул м-р Клэнси, подняв голову, когда ему было
    доложено о посетителях. Он выпустил из рук фотокамеру, катушка с пленкой
    тотчас упала на пол и размоталась
    — Вы меня помните, надеюсь? — спросил Пуаро.— Это мой секретарь,
    мисс Грей.
    — Здравствуйте, мисс Грей!—писатель пожал Джейн руку и снова
    повернулся к Пуаро.—Да, разумеется, я помню вас… В последний раз…
    М-м… Где же это было? В клубе «Череп и кости»?
    — Мы с вами были пассажирами самолета, летевшего из Парижа, и
    свидетелями одного фатального происшествия.
    — Как же, конечно! — воскликнул мистер Клэнси.— И мисс Грей тоже!
    Только тогда я не понял, что она ваш секретарь. Вообще-то мне почему-то
    казалось, что она работает в каком-то великолепном ателье или что-то в этом
    роде?..
    Джейн беспокойно взглянула на Пуаро. Но тот был абсолютно безразличен к
    создавшейся ситуации.
    — Совершенно верно,—подтвердил он.—Как отличному секретарю, мисс
    Грей приходится временами выполнять кое-какую работу… Вы меня понимаете?
    — Конечно,—кивнул мистер Клэнси.—Я начинаю теперь припоминать. Вы
    ведь детектив? Настоящий. Не из Скотланд-Ярда. Частное следствие. Садитесь,
    мисс Грей. Нет, не сюда: кажется, на этом стуле разлит апельсиновый сок.
    Если я уберу эту папку… Ох, все рассыпалось! Не беда. Садитесь сюда, мсье
    Пуаро! Пуаро, верно? Спинка не сломана. Просто она немного трещит, когда вы
    на нее откидываетесь. Вообще-то лучше, пожалуй, не прислоняться. Да, стало
    быть, вы частный следователь, как мой персонаж Уилбрэм Райс. Публика слишком
    придирается к Уилбрэму Райсу. Он грызет ногти и истребляет невероятное
    количество бананов! Не знаю, почему я заставил его грызть ногти — это
    мерзкая привычка, это отвратительно, но так уж получилось. Он начал
    обкусывать ногти и теперь методично вынужден делать это в каждой моей новой
    книжке. С бананами, впрочем, не столь уж плохо: есть возможность
    предоставить читателю небольшое развлечение. Преступники то и дело
    поскальзываются на кожуре! Я обожаю бананы — именно это и навело меня на
    мысль. Но ногти я не грызу. Хотите пива?
    — Благодарю вас, нет.
    Мистер Клэнси вздохнул, присел на край кресла и серьезно посмотрел на
    Пуаро.
    — Полагаю, вы пришли по поводу… убийства Жизели. Я думал и думал об

    этом деле. Можете говорить, что угодно, но все же поразительно: отравленные
    стрелы и трубка в самолете!.. Подобную идею я сам когда-то использовал в
    одном романе, как я вам рассказывал. Потрясающее событие, мсье Пуаро, и я
    должен признаться, что сильно взволнован!
    — Я вижу,— сказал Пуаро,— преступление привлекает вас… как
    профессионала, мистер Клэнси.
    Мистер Клэнси просиял.
    — Вот именно! Но не подумайте, что официальная полиция смогла понять
    меня! Как бы не так! Подозрение — вот что я заработал и у инспектора, и на
    дознании. Я схожу со своего пути, чтоб помочь правосудию, а за свои хлопоты
    вознагражден явным недоверием тупиц!..
    — Не стоит расстраиваться,—сказал Пуаро,— Впрочем, кажется, на вас
    это не очень подействовало?
    — Ах, — вздохнул мистер Клэнси,— видите ли, у меня свои методы,
    мистер Уотсон. Простите, что я называю вас так. Я не намеревался вас
    обидеть, Интересно, между прочим, как прилипчивы методы этого типа!.. Лично
    я считаю, что истории о Шерлоке Холмсе слишком переоценены. Ложные выводы —
    поистине потрясающие ложные выводы в этих историях… Но о чем я говорил?
    — Вы сказали, что у вас собственные методы.
    — Ах, да.—Мистер Клэнси подвинулся вместе со своим креслом поближе к
    гостю — Я помещаю этого инспектора… как его зовут? Джепп?.. Так вот, я
    помещаю его в свою новую книгу. Уилбрэм Райс разделит с ним свой триумф, их
    пути сойдутся…
    — В зарослях ваших бананов, можно сказать?..
    — О, банановая роща — это будет великолепно! — Мистер Клэнси со
    вкусом причмокнул.
    — У вас большое преимущество, как у писателя, мсье,— заметил Пуаро.—
    Вы можете отвести душу посредством печатного слова. Ваше перо властно над
    вашими врагами.
    Мистер Клэнси откинулся назад.
    — Знаете ли,—сказал он,—я начинаю думать, что это убийство поистине
    благоприятствует мне. Я напишу все так, как оно было,—разумеется, в
    беллетристической форме — и назову это «Air Mail Mystery». Первоклассные
    словесные портреты всех пассажиров. Это можно будет продать мгновенно, как
    говорят, со скоростью греческого огня —если только я успею все написать
    вовремя!
    — И никаких наветов, никакой клеветы там не будет? — спросила Джейн.
    Мистер Клэнси обратил к ней сияющее лицо.
    — Нет, нет, милая леди. Конечно, если понадобится одного из пассажиров
    превратить в убийцу,—что ж, тогда я могу и придумать его! Но возмещение за
    это-совершенно неожиданное решение, которое преподносится в последней главе.
    — Какое же это решение? — с интересом спросил Пуаро.
    Мистер Клэнси снова причмокнул.
    — Простое! — воскликнул он,— Простое и сенсационное. Замаскированная
    под пилота девушка садится в самолет в Ле Бурже и благополучно прячется под
    креслом мадам Жизели. У девушки при себе ампула с новейшим газом. Она
    выпускает его, все теряют сознание на три минуты, она вылезает из-под
    кресла, отравленной стрелой стреляет в мадам Жизель и выбрасывается с
    парашютом из задней дверцы самолета!..
    И Джейн и Пуаро, дружно переглянувшись, захлопали глазами.
    — А почему же она сама не потеряла сознание от газа? — спросила
    Джейн.
    — Респиратор,—развел руками мистер Клэнси.
    — И она спускается в Пролив?
    — Не обязательно. Лучше пусть это будет французский берег.
    — Как бы то ни было, никто не может спрятаться под креслом: там нет
    места.
    — В моем самолете будет место! — решительно заявил мистер Клэнси.
    — Epatant,— сказал Пуаро.— А какие же мотивы были у вашей леди?
    — Я еще не решил окончательно,—заколебался мистер Клэнси.— Возможно,
    Жизель разорила возлюбленного девушки — и тот покончил с собой.
    — А каким образом она достала яд?
    — Это искусная работа мысли,—сказал мистер Клэнси.— Девушка —
    заклинательница змей. Она получает яд от своего любимого питона.
    —Mon Dieu!—воскликнул Эркюль Пуаро.— Не думаете же вы, что это
    немного сенсационно!
    — Нельзя написать что-либо слишком уже сенсационное! — решительно
    возразил мистер Клэнси.—Даже когда имеешь дело с ядом для стрел и
    южноамериканскими индейцами. Я знаю, что на самом деле это был некий
    неизвестный змеиный яд; но принцип действия всех ядов один и тот же. В конце
    концов, вам не нравится, что детективная история похожа на жизнь? Так
    загляните в ваши бумаги: убийства и другие преступления — это скучища
    невыносимая!..
    — Так, так, мсье, не хотите ли вы сказать, что наше маленькое дельце
    — убийство Жизели — невыносимо скучно?
    — Нет, ответил мистер Клэнси.— Просто, знаете ли, иногда мне не
    верится, что все это произошло!
    Пуаро пододвинул скрипящий стул поближе к хозяину и заговорил
    доверительно, как бы по секрету:
    — Мсье Клэнси, вы человек ума и воображения. Полиция, как вы сами
    сказали, смотрит на вас с подозрением. Они не спросили вашего совета. Но я,
    Эркюль Пуаро, желаю проконсультироваться у вас.
    Мистер Клэнси вспыхнул от удовольствия.
    — Вы изучали криминологию. Ваши мысли будут ценными. Для меня
    представляло бы огромный интерес ваше мнение о том, кто совершил
    преступление.
    — Ладно…—Мистер Клэнси заколебался, машинально очистил банан и
    принялся жевать. Постепенно возбуждение сошло с его лица. Затем он покачал
    головой: — Видите ли, мсье Пуаро, когда я пишу, то убийцей я могу сделать
    кого угодно. Но в реальной жизни существует, конечно, и реальное лицо. Здесь
    писатель не властен над фактами. Знаете ли, боюсь, что в качестве настоящего
    детектива…— он печально покачал головой, выбросил банановую кожуру в
    камин я вздохнул,— я никуда не гожусь!..
    — Ну, а если предположить из спортивного интереса, кого бы вы выбрали?
    — Думаю, что одного из двух французов. Она ведь была француженкой. Так
    правдоподобнее, И сидели они напротив нее, совсем недалеко. А вообще-то я не
    знаю.
    — Но многое зависит от мотивов,—задумчиво сказал Пуаро.—Мои методы
    старинны. Я следую старому изречению: ищи, кому преступление выгодно.
    — Это все очень хорошо,—согласился мистер Клэнси.— Но, по-моему, в
    данном случае все несколько сложнее. Я слушал, у Жизели где-то есть дочь,
    которая должна унаследовать деньги. Но смерть мадам могла быть выгодна и для
    многих других, быть может, для кого-то из тех, кто был на борту; коль скоро

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    хорошего покроя, но похожа на мужскую. И расхаживает она так, будто вся
    земля принадлежит ей. Она не самодовольна, нет; просто она англичанка.
    Знает, откуда что берется и что происходит в каждом департаменте Англии. Это
    правда. Я с такими сталкивался в Египте. «Что? Что это за дребедень? Из
    Йоркшира? Нет?.. Ну, стало быть, из Шропшира».
    Он превосходно имитировал. Джейн посмеялась над протяжным произношением
    и благовоспитанным тоном.
    — А теперь обо мне,— сказала она.
    — А теперь о вас. Я сказал себе: «Как было бы хорошо, если б однажды я
    встретил ее еще раз». И вот я сижу напротив вас. Боги порою бывают
    благосклонны и устраивают все наилучшим образом.
    — Вы археолог, не так ли? Вы откапываете всякие старые вещи? —
    спросила Джейн.
    Она внимательно слушала, как Жан Дюпон рассказывал о своей работе.
    Потом вздохнула:
    — Вы объездили так много стран. Это так интересно. А я, верно, уже
    никогда ничего больше не увижу…
    — А вы хотели бы путешествовать, побывать в диких дебрях, в горах? Но
    вы не смогли бы там завивать свои волосы.
    — Ах, они у меня от природы вьющиеся,—ответила Джейн, рассмеявшись.
    Она спохватилась, взглянула вдруг на часы и, заторопившись, попросила у
    официантки счет.
    Жан Дюпон сказал немного растерянно:
    — Мадмуазель, если вы позволите… я говорил вам, завтра я возвращаюсь
    во Францию… Может, вы пообедали бы со мной нынче вечером?..
    — Сожалею, не могу. Меня уже пригласили.
    — Жаль, очень жаль. Не собираетесь ли вы в Париж?
    — Не думаю.
    — А я не знаю, когда снова буду в Лондоне. Печально! — Он постоял
    немного, держа Джейн за руку.— Я очень надеюсь еще когда-нибудь увидеть
    вас! — сказал он, чтобы выяснить, как отнесется к этому Джейн.

    ГЛАВА XIV. НА МЮЗВЕЛЛ-ХИЛЛ

    Примерно в то же время, когда Джейн выходила от Антуана, чтоб
    позавтракать в Конер-Хаузе, Норман Гэйль произносил
    сердечно-профессиональным тоном:
    — Боюсь, будет чувствительно… Если будет больно-скажите…—Опытной
    рукой он искусно направлял тонкую иглу электрической бормашины.— Ну, вот и
    все… Мисс Росс!
    Мисс Росс немедленно оказалась рядом и уже помешивала стеклянной
    палочкой на стеклянной пластинке концентрат «Астралита», чтобы придать ему
    нужную плотность и оттенок зуба.
    Норман Гэйль запломбировал пациентке зуб и спросил:
    — Вы сможете прийти в следующий вторник, чтобы поставить остальные?
    Пациентка, отирая салфеточкой рот, пустилась в пространные объяснения.
    Она, к сожалению, уезжает, так что следующую встречу придется перенести. Да,
    разумеется, тотчас же даст знать, как только вернется. И она поспешно
    выскользнула из кабинета.
    — Итак,— вздохнул Гэйль,— на сегодня, кажется, все.
    — Леди Хиггинсон звонила и просила передать, что отменяет встречу,
    назначенную на следующую неделю. Она не сможет приехать. Ах да, и полковник
    Блант занят в четверг и не придет.
    Норман Гэйль, помрачнев, кивнул. Каждый день то же самое. Звонят.
    Отменяют назначенные визиты. Всевозможные извинения, предлоги: уезжает по
    делам, уезжает за границу, просто обстоятельства не позволяют прийти…
    Неважно, какой придумывали предлог. Подлинную причину Норман Гэйль
    безошибочно угадал в глазах последней пациентки, когда взял в руку бор:
    смятение и паника!.. Он мог бы даже записать на бумаге мысли той женщины:
    «Ах, боже мой, ОН находился в том самолете, когда убили эту несчастную…
    Иногда люди теряют голову и совершают самые бессмысленные преступления…
    Как это ужасно. Такие люди — фанатики, одержимые мыслью об убийстве, А
    выглядят они, как и все, я слышала…
    Мне кажется, я всегда замечала в нем что-то странное…»
    — Что ж,— сказал Гэйль.— Выходит, следующая неделя будет у нас с
    вами относительно спокойной, мисс Росс.
    — Да, почти все визиты отменены. О, вы хоть немного отдохнете. Летом
    вы так много работали.
    — Похоже, что и осенью будет теперь не так уж много работы.
    Мисс Росс промолчала. От ответа ее избавил очередной телефонный звонок.
    Она вышла из комнаты.
    Норман, укладывая инструменты в стерилизатор, размышлял: «Ну, в каком
    же мы положении? Скажем прямо, все это мне явно вредит. Забавно, а вот Джейн
    повезло… Дамы валом валят поглазеть на нее. На меня же они вынуждены
    смотреть — но не желают, видите ли… Скверно себя чувствуешь, сидя в
    кресле дантиста… А что, если вдруг дантист разъярится?..
    Какая все же странная вещь — убийство! Полагаешь, что это нечто вполне
    определенное, а на деле оказывается совсем не так. Оно влечет за собой
    всевозможные последствия — и самые, казалось бы, неожиданные… Но вернемся
    к фактам. Как дантист я, кажется, почти разорен… Интересно, а что было бы,
    если б они вдруг арестовали эту Хорбари? Повалили бы мои пациенты толпами
    обратно? Трудно сказать. Должны же когда-ни будь начаться неудачи… В конце
    концов, что за беда? Неважно. А Джейн… Джейн так хороша. Я бесконечно
    думаю о ней. Но пока только мечтаю… Пока. Вот досада!—Он
    улыбнулся:-Чувство говорит мне, что все будет хорошо. Она подождет… Черт
    возьми, уеду в Канаду и попробую делать деньги». Он засмеялся. Мисс Росс
    возвратилась,
    — Это мисс Лори. Она очень сожалеет…
    — …Но она уезжает в Тимбукту,—закончил Норман.—Vive les rats. Вам,
    вероятно, лучше подыскать себе другое место, мисс Росс. Кажется, наш с вами
    корабль дал течь и идет ко дну!
    — О мистер Гэйль! Я и не подумаю покидать вас…
    — Вы славная девушка. Вы не трусливы. Но я говорю серьезно. Если не
    произойдет чудо, я разорен.
    — Что-то ДОЛЖНО случиться!—воскликнула мисс Росс.— По моему, полиции
    должно быть стыдно. Они даже не пытаются что-нибудь сделать.
    Норман улыбнулся:

    — Я сам хотел бы попробовать что-нибудь предпринять, хотя совершенно
    не знаю, что именно.
    — О мистер Гэйль, вы можете! Вы ведь такой умный!
    «Я для нее герой,— подумал Норман Гэйль.— Такая девушка, как она,
    могла бы, пожалуй, стать отличной помощницей! Но у меня другая партнерша на
    примете…»
    В конце того же дня он обедал с Джейн. Он делал вид, будто находится в
    приподнятом настроении, но Джейн, достаточно проницательная, не позволила
    ввести себя в заблуждение. Она отметила рассеянность Нормана, маленькую
    морщинку, прорезавшуюся у него между бровей, напряженную линию рта. Наконец
    не выдержала:
    — Что, Норман, неважно идут дела? Он бросил на нее быстрый взгляд,
    затем стал смотреть в сторону.
    — Да так… не слишком хорошо. Время года плохое…
    — Не надо меня дурачить,—резко сказала Джейн.—Ты думаешь, я не вижу,
    как ты волнуешься?
    — Я не волнуюсь. Просто досадно.
    — Ты хочешь сказать, что пациенты… опасаются…
    — …того, что зубы их лечит возможный убийца? Именно так.
    — Как жестоко и несправедливо!
    — Вот именно! Честно говоря, Джейн, я ведь очень хороший дантист. И я
    не убийца.
    — Это ужасно! Нужно что-то предпринять, Норман.
    — Именно так и сказала сегодня утром мисс Росс, моя ассистентка.
    — Что она собой представляет?
    — Ох, не знаю. Нескладная такая, крупная, множество костей, лицо, как
    у овцы, во всех вопросах ужасающе компетентна.
    — М-да, живописно! —снисходительно согласилась Джейн.
    Норман верно воспринял эту реплику, как дань своей дипломатичности.
    Мисс Росс в действительности была не столь уж громоздкой, как он ее описал,
    и у нее были чрезвычайно симпатичные рыжеватые волосы, однако Норман
    почувствовал, что лучше будет, если он не станет упоминать об этом последнем
    обстоятельстве.
    — Я бы хотел хоть что-нибудь делать,— сказал он.— Если бы я был
    персонажем из детективного романа, я бы стал искать ключ к этой тайне или,
    по крайней мере, принялся бы тайком следить за кем-то.
    Вдруг Джейн украдкой дернула его за рукав.
    — Смотри, вон мистер Клэнси. Помнишь, тот писатель? Вот он один сидит
    у стены. Мы можем следить за ним.
    — Но мы же собирались в кино?
    — Неважно. Мне кажется, все это неспроста. Это что-то предвещает. Ты
    же хотел за кем-нибудь следить! А ведь наперед не угадаешь, что лучше!
    Энтузиазм Джейн был столь заразителен, что Норман охотно принял ее
    план.
    — Ты говоришь, где он устроился обедать? Я не разгляжу, не
    повернувшись, а оглядываться не надо…—вполголоса сказал он.
    — Он сидит по одной линии с нами,—так же тихо ответила Джейн.—
    Неплохо бы поторопиться и опередить его или хотя бы постараться расплатиться
    одновременно с ним.
    Когда м-р Клэнси поднялся и вышел на Дин-стрит, Норман и Джейн
    следовали за ним буквально по пятам. Неся на руке пальто и не замечая, что
    оно волочится по земле, Клэнси мелкими шажками шел по лондонским улицам.
    Держался он несколько странновато. То пускался рысью, то едва плелся и,
    наконец, вовсе остановился,
    Собравшись пересечь какой-то перекресток и уже занеся ногу над краем
    тротуара, он вдруг замер и стал похож на «живую картину».
    Направление его пути тоже было странным. Он несчетное число раз
    поворачивал под прямым углом так что по некоторым улицам прошел дважды.
    — Вот видишь,— прошептала Джейн возбужденно.— Он боится, что за ним
    следят, и старается сбить нас со следа, иначе зачем он стал бы вот так
    петлять!
    Разогнавшись, они завернули за угол и едва не налетели на
    преследуемого. Он стоял, задрав голову, и разглядывал вывеску мясной лавки.
    Магазинчик был закрыт, но внимание м-ра Клэнси было поглощено чем-то, и он
    говорил:
    — Отлично, это как раз то, что мне нужно. Какая удача!
    Он извлек из кармана записную книжечку, занес в нее несколько слов и
    поспешно зашагал дальше, бормоча про себя что-то непонятное. Теперь он
    направился прямо в Блумсбари. Иногда оборачивался, и тогда Джейн и Норман
    видели, как шевелятся его губы.
    — Что-то во всем этом кроется,—сказала Джейн.— Он так растерян,
    разговаривает сам с собой и даже не замечает этого!
    Когда мистер Клэнси остановился на переходе в ожидании зеленого света,
    Норман и Джейн догнали его. М-р Клэнси разговаривал вслух. Лицо его было
    бледным и растерянным. Норман и Джейн уловили несколько слов:
    — Почему же она не говорит? Должна ведь быть какая-то причина…
    Загорелся зеленый свет. Когда они перешли на другую сторону, м-р Клэнси
    произнес:
    — А-а… Кажется, я знаю. Ну, конечно! Вот потому-то она и вынуждена
    молчать!..
    Джейн ущипнула Нормана за руку.
    Теперь м-р Клэнси пустился аллюром. Пальто его безнадежно волочилось по
    тротуару. М-р Клэнси торопливо шагал, не замечая по своей рассеянности двух
    преследовавших его людей. Внезапно он остановился у какого-то дома, открыл
    дверь и вошел.
    Норман и Джейн переглянулись.
    — Это его собственный дом,—сказал Норман.— Блумсбари,
    Кардингтон-сквер, 47. Этот адрес он указал на дознании.
    — Ладно,—сказала Джейн.—Позже он, наверное, еще выйдет. Но, как бы
    то ни было, мы кое-что узнали. Кто-то, какая-то женщина — вынуждена молчать
    или не хочет говорить. О боже, это становится ужасно похожим на детективную
    историю.
    — Добрый вечер!—произнес голос из темноты, и невысокий человек шагнул
    вперед. В свете фонаря показались великолепные усы:
    — Eh bien,— сказал Эркюль Пуаро.—Прекрасный вечер для охоты, не так
    ли?

    ГЛАВА XV. БЛУМСБАРИ. КАРДИНГТОН-СКВЕР, 47

    Молодые люди были ошеломлены. Первым опомнился Норман Гэйль.
    — Разумеется! — воскликнул он.— Это же мсье… мсье Пуаро! Вы все
    еще пытаетесь уяснить себе свой характер, мсье Пуаро?
    — А вы все еще помните нашу маленькую беседу! И подозреваете

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    подвергла Джейн пристальному исследованию, затем сделала вывод:
    — Милая, это она, я уверена.
    — Доброе утро, мадам,— произнесла Джейн с той веселой легкостью,
    которой от нее ожидали и которую она уже научилась изображать совершенно
    машинально, безо всякого усилия.—Мы вас так давно здесь не видели. Полагаю,
    вы отдыхали где-то за границей?
    — В Антибе,— ответила женщины с крашенными хной волосами, тоже
    глядевшая на Джейн с искренним интересом.
    — Как хорошо! — воскликнула Джейн с наигранным воодушевлением.—Мы
    сегодня будем мыть голову и делать укладку или красить?
    На мгновение отвлекшись от созерцания Джейн, женщина с крашенными хной
    волосами повернулась к зеркалу:
    — Пожалуй, красить я приду на следующей неделе. Боже, как ужасно я
    выгляжу! Ее приятельница сказала:
    — Но, дорогая, чего же ты хочешь? Ведь сейчас утро…
    — Ах,— вмешалась Джейн,— не огорчайтесь, вы себя не узнаете, когда
    мсье Жорж вас обработает!..
    — Скажите,—крашенная женщина подвела итог своим наблюдениям,— вы и
    есть та самая девушка, которая давала показания вчера на дознании? Это вы
    были в самолете?
    — Да, мадам!
    — О, как интересно! Ну, расскажите поскорее нам обо всем! Джейн
    постаралась угодить.
    — Что ж, мадам, это на самом деле было ужасно…— начала она; по ходу
    рассказа ей пришлось отвечать на дополнительные вопросы: а как выглядела
    старая женщина? А правда ли, что в «Прометее» летели два французских
    детектива и что убийство Жизели имеет самое прямое отношение к скандалам во
    французском правительстве? А была ли на борту самолета леди Хорбари?
    Действительно ли леди так красива, как говорят? А как она, Джейн, думает,
    кто убийца? Говорят, дело не предают широкой огласке и что-то от публики
    скрывают «по правительственным причинам» и т. д. и т. д…
    Это было началом множества других испытаний, которым подверглась в то
    утро Джейн. Всем было интересно поговорить с девушкой, которая летела в том
    самом «Прометее». Каждая клиентка могла потом похвастать: «Ассистентка моего
    парикмахера — та самая девушка… Знаешь, милая, будь я на твоем месте, я
    непременно тоже пошла бы туда и сделала бы у нее хорошую прическу. Ее зовут
    Джейн… Этакое юное создание с громадными глазищами. Она обо всем тебе
    подробно расскажет, если ты ее хорошенько порасспросишь…»
    В конце недели нервы Джейн начали сдавать. Иногда ей казалось, что,
    если придется еще раз повторить свой рассказ, она не выдержит и запустит
    сушилкой в того, кто станет ее расспрашивать.
    В конце концов она отыскала наилучший способ отвести душу: подошла к
    мсье Антуану и дерзко потребовала прибавки к жалованью.
    — Что? Вы еще имеете наглость так говорить! Да я держу вас здесь
    только по доброте сердечной! Вы оказались замешаны в деле об убийстве!!!
    Другой, менее добросердечный хозяин немедленно уволил бы вас!
    —Вздор!—невозмутимо сказала Джейн.— Я сейчас в вашем салоне как
    приманка, и вы это прекрасно знаете. Если хотите, чтоб я ушла, пожалуйста, я
    уйду. Я легко получу то, что я требую, у мсье Анри или в салоне Рише.
    — А как о вас там узнают? Не слишком ли много вы возомнили о себе?!
    — На дознании я познакомилась с одним-двумя репортерами,— сказала
    спокойно Джейн.— Один из них в своей газете сообщит моим клиентам о том,
    что я перешла работать в другой салон.
    Опасаясь, что впрямь так может случиться, мсье Антуан, ворча, вынужден
    был согласиться на требования Джейн. Глэдис сердечно поздравила подругу.
    — Тебе все это пошло на пользу, дорогая! — сказала она.— Ты проявила
    твердость характера — и вот добилась своего, я начинаю восхищаться тобой.
    — За себя я смогу постоять,— сказала Джейн, и ее подбородок горделиво
    задрался кверху.— Это я всегда могла.
    — Трудное дело, дорогая,— сказала Глэдис.— Но не осложняй отношений
    с Айки Эндрю. Конечно же, после этого он вынужден будет ценить тебя еще
    больше. Кротость и так ничего не значит в жизни, недопустимо, чтобы она
    доставляла еще и неприятности.
    С этого времени рассказ Джейн о событиях в «Прометее», повторявшийся
    ежедневно с небольшими изменениями, стал для нее привычной актерской ролью.
    …Обещанные обед и театр с Норманом Гэйлем прошли более чем удачно.
    Это был один из тех незабываемых вечеров, когда каждое слово казалось
    откровением и обнаруживало полнейшее сходство симпатий, взглядов и вкусов.
    Оказывается, оба всю жизнь любили собак и не терпели кошек. Ненавидели
    устрицы и обожали копченого лосося. Предпочитали Грету Гарбо и не
    симпатизировали Кэтрин Хэпберн. Им не нравились располневшие женщины, и они
    восхищались черными, как смоль, волосами. Их раздражали покрытые
    ярко-красным лаком ногти. Они не выносили резких голосов, шумных ресторанов
    и негров. Медлительно-неуклюжие автобусы устраивали их больше, нежели
    душный, тесный метрополитен. Столько общего! Им это казалось почти
    невероятным.
    Однажды у Антуана, открывая сумочку, Джейн нечаянно выронила письмо от
    Нормана Гэйля. Слегка покраснев, она подняла конверт, но на нее тут же
    налетела Глэдис.
    — Кто твой дружок, дорогая? Ну, ну, рассказывай! Я же знаю, что это
    письмо не от богатого дядюшки. Не вчера же я появилась на свет. Кто он,
    Джейн?
    — Да так… Мы познакомились в Ле Пине. Он дантист.
    — А-а, дантист,— разочарованно протянула Глэдис и почти с отвращением
    предположила: — У него, должно быть, чрезвычайно белые зубы, и он улыбается
    во весь рот.
    Джейн вынуждена была признать, что действительно так и есть:
    — У него смуглое лицо и очень светлые голубые глаза.
    — Каждый может иметь смуглое лицо,—решительно сказала Глэдис.— Это
    может быть от загара, а может быть и от взятой у химика бутылочки препарата
    2/11. Глаза-это еще куда ни шло. Но дантист! Если бы он тебя поцеловал, тебе
    бы почудилось, что он сейчас скажет: «Шире рот, пожалуйста».
    — Не строй из себя идиотку, Глэдис.
    — Не надо быть такой обидчивой, моя дорогая. Я вижу, ты уже надулась.
    Да, да, мистер Генри, иду… Пропади он пропадом, этот Генри! Воображает,
    будто он бог всемогущий, привык дурацким тоном приказывать нам, бедным
    девушкам!

    В письме Норман Гэйль приглашал Джейн пообедать вместе в субботу
    вечером. В субботу, в час ленча Джейн, получив прибавку к жалованью,
    воспрянула духом и решила позволить себе маленькую расточительность: она
    отправилась в Конер-Хауз, чтобы там вкусно позавтракать. Джейн подсела к
    столику на четверых, где уже сидели женщина средних лет и молодой человек.
    Женщина торопливо доела завтрак, попросила счет, собрала бесчисленные кульки
    и пакеты и удалилась. Во время еды Джейн по привычке читала книгу.
    Переворачивая страницу, она подняла глаза и заметила, что сидевший напротив
    молодой человек внимательно смотрит на нее; она смутно припомнила, что
    где-то видела его лицо. Перехватив взгляд Джейн, молодой человек поклонился
    ей:
    — Простите, мадмуазель, вы не узнаете меня? Джейн посмотрела на него
    повнимательнее. У него было совсем юное лицо, более привлекательное,
    пожалуй, из-за чрезвычайной подвижности, а не из-за подлинной миловидности.
    — Мы не представлены, это верно,— продолжал молодой человек,—если не
    считать убийства и того, что мы оба давали показания у следователя.
    — О, конечно,— сказала Джейн.— Какая я глупая! А ведь я подумала,
    что мне знакомо ваше лицо. Так вы… мсье?..
    — Жан Дюпон,— представился молодой человек и презабавно поклонился.
    Джейн вдруг припомнилось изречение Глэдис, высказанное, быть может, не
    столь уж деликатно:
    «Если за тобой, милочка, ухаживает кто-то один, наверняка тотчас
    найдется и второй ухажер. Это как закон природы. А иногда их оказывается
    даже сразу трое или четверо».
    Джейн всегда вела строгую трудовую жизнь (совсем как в книжном описании
    скучающей барышни: «Она была веселой, бодрой девушкой, у нее не было друзей
    среди мужчин и т. д.»). Так вот, Джейн тоже была веселой, бодрой девушкой и
    у нее не было друзей среди мужчин. А теперь они так и кружили вокруг нее.
    Сомнений быть не могло: когда Жан Дюпон перегнулся через стол, лицо его
    выражало более чем простую вежливость. Ему было чрезвычайно приятно сидеть с
    Джейн за одним столом. И даже более чем приятно-ему это явно доставляло
    наслаждение.
    Джейн опасливо подумала: «Он француз. А с французами, говорят, надо
    держаться настороже».
    — А вы все еще в Англии,—неловко заметила Джейн и мысленно обругала
    себя за нелепую бестактность реплики.
    — Да. Отец читал лекции в Эдинбурге, и мы задержались у друзей. Но
    теперь — завтра — возвращаемся во Францию.
    — Понимаю.
    — Полиция еще никого не арестовала? — спросил Жан Дюпон.
    — В газетах ничего не было. Может, они уже бросили все это.
    Жан Дюпон покачал головой:
    — Нет, полиция так этого не оставит. Они работают без излишнего
    шума…—тут он сделал выразительный жест,—в полнейшей тайне…
    — Не надо,— попросила Джейн.— У меня по спине мурашки бегают.
    — Да, не очень приятно оказаться вот так… так близко, когда
    совершается убийство…—сказал Жан и добавил: — А я находился ближе, чем
    вы. Я был почти рядом. Даже страшно подумать!
    — А как по-вашему, кто это сделал? — спросила Джейн.— Я не в
    состоянии разгадать это…
    Жан Дюпон пожал плечами.
    — Не я. Уж слишком уродливой она была!
    О,—сказала Джейн с ноткой кокетства,—я полагаю, вы скорее убили бы
    уродливую женщину, чем красивую?
    — Вовсе нет. Если женщина красива, она вам нравится, она плохо
    действует на вас, делает вас подозрительным, вы сходите с ума от ревности.
    «Хорошо,— говорите вы.— Я убью ее. Это принесет мне удовлетворение,
    успокоит меня».
    — И успокаивает?
    — Не знаю, мадмуазель. Не пробовал.—Он засмеялся и покачал головой:-
    Но такая уродина, как Жизель? Кого она волнует?
    — Это односторонний подход к делу,— сказала Джейн, нахмурившись.—
    Ведь когда-то она была молодой и красивой.
    — Знаю, знаю.— Он вдруг стал серьезным — Это великая трагедия жизни.
    — Кажется, вы слишко много думаете о женщинах и о том, как они
    выглядят,— пошутила Джейн.
    — Разумеется. Возможно, это самая интересная тема для размышлений. Вам
    это кажется странным, потому что вы англичанка. Англичанин прежде всего
    думает о своей работе — службе, как, он это называет,— затем о спорте и,
    наконец (в лучшем случае, наконец), о своей жене. Да, да, так оно и есть.
    Вот представьте себе: в маленьком отеле в Сирии мы познакомились с одним
    человеком. Это был англичанин, у которого тяжело хворала жена. А сам он в
    точно назначенный день непременно должен был оказаться где-то в Ираке. Eh
    bien, представьте себе, он оставил жену и уехал, чтоб «на службу» явиться
    вовремя. И оба — и он, и его жена — сочли это совершенно естественным; они
    даже считали это делом чести. Но доктор, не англичанин, сказал, что он
    варвар. Жена, любимое, родное существо, должна быть на первом месте, а
    работа — то уж менее важно.
    — Не знаю,— медленно сказала Джейн.— По-моему, работа важнее.
    — Ну почему же? Видите ли, у вас такие же взгляды. А по-моему, лучше,
    когда за работу получают деньги, но тратят их, доставляя себе удовольствие и
    ухаживая за женщиной. На мой взгляд, это и благороднее, и идеальнее.
    —Ладно,—Джейн засмеялась.—Я бы скорее хотела быть расточительной и
    потакающей собственным желаниям, чем строго выполняющей свой служебный долг.
    Глядя на меня; мужчина должен все же испытывать приятные чувства, а не
    догадываться, что я тороплюсь на службу.
    — Никому, мадмуазель, не было бы приятно, глядя на вас, узнать, что вы
    торопитесь на службу…
    Джейн слегка вспыхнула от той искренности, с которой молодой человек
    произнес эти слова. Жан Дюпон торопливо продолжал:
    — Прежде я только один раз побывал в Англии. И мне было очень
    интересно на… как вы говорите? — на дознании… увидеть сразу трех
    молодых, очаровательных женщин, столь не похожих друг на друга.
    — Ну, и что же вы о них думаете? — забавляясь, спросила Джейн.
    — Эта леди Хорбари… О, этот тип я хорошо знаю. Очень экзотичный и
    дорогостоящий. Таких всегда можно увидеть за столом для баккара: мягкие
    черты лица, тяжелое выражение,— и легко можно представить себе, на кого она
    будет похожа, ну, скажем, лет этак через пятнадцать. Такие живут ради
    сенсации. Ради большой игры, ради наркотиков, возможно… Au fond —
    неинтересно!
    — А мисс Керр?
    — Вот она очень-очень английская. Такая будет пользоваться кредитом у
    любого лавочника на Ривьере; о, они проницательны, наши лавочники! Ее одежда

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

  • КРИМИНАЛ

    Смерть в облаках

    LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

    Леди Хорбари возмутилась:
    — Боже мой, как я тебя ненавижу! Ты самый низкий человек на свете.
    — Низкий? Ты говоришь — низкий, когда из-за твоей бессмысленной
    экстравагантности заповедное Хорбари отдано в заклад!
    — Хорбари, Хорбари! Это все, о чем ты заботишься! Лошади, охота,
    стрельба, дубленые шкуры, несносно скучные старые фермеры… Боже, да разве
    это жизнь для женщины!
    — Некоторые женщины наслаждаются этим.
    — Да, такие, как Венетия Керр, которая сама наполовину лошадь. Лорд
    Хорбари подошел к окну.
    — Теперь поздно говорить об этом. Я женился на тебе.
    — И не можешь выбраться из создавшегося положения,— саркастически
    проговорила Сисели. Ее смех был злобным и торжествующим.— Ты хотел бы
    избавиться от меня, да не знаешь как!
    — К чему все это?
    — Господи, как все это старо. Мои приятельницы вне себя, когда я
    рассказываю им, какую ерунду ты городишь.
    — Может, мы возвратимся к теме нашего разговора — причине твоего
    приезда?
    Но жена не последовала этому предложению. Она сказала:
    — Ты заявил в бумагах, что не желаешь отвечать за мои долги. Это
    по-джентльменски?
    — Сожалею об этом шаге. Я предостерегал тебя, как ты помнишь. Дважды я
    платил. Но всему есть предел. Твоя неразумная страсть к азартным играм…
    Впрочем, к чему говорить об этом! Мне надо знать, что побудило тебя приехать
    в Хорбари теперь? Ты всегда ненавидела это место, твердила, что Хорбари
    надоело тебе до смерти. Маленькое лицо Сисели Хорбари помрачнело:
    — Я думала, так лучше… сейчас.
    — Так лучше сейчас,—задумчиво повторил он. И резко спросил: —
    Сисели, ты брала в долг у той старой француженки-ростовщицы?
    — Какой?! Не знаю, кого ты имеешь в виду.
    — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я подразумеваю женщину,
    которая была убита в самолете, летевшем из Парижа, в том самом, которым ты
    возвращалась домой. Ты брала у нее деньги? Если та женщина давала тебе
    деньги, лучше скажи мне об этом. Помни, следствие еще не окончено. В
    вердикте указано, что убийство совершено неизвестным лицом или лицами.
    Полиция обеих стран за работой. Это вопрос времени, но они докопаются до
    правды. Женщина наверняка оставила записи своих сделок. Кто-нибудь узнает о
    твоих связях с нею, и мы должны быть к этому готовы заранее. По этому
    вопросу надо заручиться советом кого-либо из наших стряпчих. («Наши
    стряпчие», Уилбрэм и К°, были юристами, которые из поколения в поколение
    занимались ведением дел рода Хорбари.)
    — Как будто я не давала показаний в этом проклятом суде и не говорила,
    что никогда прежде даже не слыхала об этой женщине!
    — Не думаю, что это достоверно,—сухо возразил Стивен.— Если у тебя
    были сделки с Жизелью, будь уверена, полиция обнаружит их.
    Сисели сердито села в кровати.
    — Ты, наверное, думаешь, что я убила ее! Стояла посреди самолета и
    стреляла в нее из трубки отравленными дротиками! С ума сошел!
    — Да, пожалуй, все это звучит крайне неправдоподобно,— задумчиво
    согласился Стивен.— Но я хочу, чтобы ты осознала свое положение.
    — Какое положение? Никакого положения нет. Ты не веришь ни единому
    моему слову. Отвратительно. Да. И зачем вообще ни с того ни с сего
    волноваться из-за меня? Как будто ты очень заботишься о том, чтобы со мной
    ничего не случилось. Ты меня разлюбил. Ты меня ненавидишь. Ты был бы рад,
    если б я завтра умерла. Зачем же притворяться?
    — Не слишком ли ты преувеличиваешь? Во всяком случае, я забочусь о
    чести нашего рода — устаревшие сантименты, которые ты, возможно,
    презираешь. Но именно так все обстоит на самом деле,
    Резко повернувшись на каблуках, он вышел из комнаты
    У него стучало в висках. Мысли теснились. «Разлюбил? Ненавижу? Да, это
    верно. Был бы я рад, если б завтра она умерла? Боже мой, да! Я чувствовал бы
    себя как узник, выпущенный из тюрьмы. Какая странная и мерзкая штука —
    жизнь! Когда я впервые увидел ее в «Do it now», каким прелестным ребенком
    она выглядела! Светловолосая, юная!.. Я был чертовски глуп! Я потерял
    голову, я был вне себя… Она казалась такой обворожительной и милой, а на
    самом деле была такой же, как и сейчас — грубой, злобной, невежественной…
    Теперь я даже не замечаю ее красоты».
    Он свистнул, к нему подбежал спаниель и остановился перед ним, глядя на
    хозяина с обожанием и преданностью.
    — Добрая старушка Бетси! — Стивен ласково потрепал длинные, лохматые
    собачьи уши.
    Нахлобучив мятую шляпу, в сопровождении собаки Стивен вышел из дому.
    Бесцельная прогулка по имению успокаивала его взвинченные нервы.
    Поглаживая любимую охотничью собаку, он поговорил с грумом, потом заглянул
    на ферму, постоял там минутку, поболтал с фермершей и зашагал по узкой
    дорожке. Бетси льнула к его ногам. И тут он увидел Венетию Керр: верхом на
    гнедой кобыле она возвращалась с прогулки.
    Венетия, выглядела великолепно. Лорд Хорбари глядел на нее с
    восхищением, нежностью и со странным чувством, будто он откуда-то издалека
    возвратился домой.
    — Хэлло! — сказал он.
    — Хэлло, Стивен.
    — Где ты была? Прогуливалась в пятиакровых владениях?
    — Да. Она хорошо идет, не правда ли?
    — Первоклассно. А ты видела мою двухлетку, ту, что я купил на аукционе
    в Четтисли?
    Немного поболтали о лошадях, потом он вдруг сказал:
    — Между прочим, Сисели здесь.
    — В Хорбари?!
    Не в обычае у Венетии выказывать свои чувства, но на этот раз она не
    смогла скрыть удивления.
    — Да, вернулась минувшим вечером. Немного помолчали. Затем Стивен
    сказал:
    — Ты ведь была на дознании, Венетия. Как… э… как там все это было?
    Полиция обнаружила что-нибудь? Для тебя это все, наверное, было не очень
    приятно?

    — Ну, конечно, особого удовольствия я не испытывала. Но и ничего
    ужасного в этом тоже не было. Следователь держался корректно и был
    достаточно вежлив.
    Стивен рассеянно хлестнул по живой изгороди.
    — Венетия, у тебя… Ты, я имею в виду… Как ты думаешь, кто это
    сделал?
    Она помолчала, раздумывая, как бы сказать получше и тактичнее, и
    проговорила с коротким смешком:
    — Во всяком случае, не Сисели и не я. Она может поручиться за меня, а
    я — за нее. Стивен тоже засмеялся.
    — Ну, тогда все в порядке,— сказал он весело.
    Он хотел бы выдать это за шутку, но в голосе его явно послышалось
    облегчение. Значит, он думал, что…
    — Венетия,—сказал Стивен,—я знаю тебя уже давно, не так ли?
    — М-м, да. А ты помнишь те ужасные уроки танцев, на которые мы ходили,
    точно дети?
    — Ну, как же! Мне кажется, я мог бы сказать тебе такое…
    — Конечно, мог бы.—Она поколебалась, затем продолжала спокойным,
    сухим тоном: — Я полагаю, это Сисели?
    — Да. Послушай, Венетия… Сисели водилась с той самой Жизелью?
    Венетия медлила с ответом.
    — Не знаю. Не забывай, что я была на юге Франции. Я не слышала сплетен
    в Ле Пине. Но, честно говоря, я не была бы удивлена.
    Стивен задумчиво кивнул. Венетия мягко спросила:
    — Нужно ли тебе тревожиться? Ведь вы живете совсем отдельно, не так
    ли? Это ее дело, а не твое.
    — Пока она моя жена, это касается и меня.
    — А ты не мог бы… э… согласиться на развод? Ты бы развелся с ней,
    если б у тебя были шансы?
    — Если бы представился случай — конечно. Они помолчали. Венетия
    подумала: «У нее кошачий нрав. Я это прекрасно знаю. Но она осторожна, хитра
    и злобна». Вслух Венетия сказала:
    — Ничего не поделаешь…
    Он покачал головой, затем спросил:
    — Венетия, если бы я был свободен, ты вышла бы за меня?
    Глядя между ушей лошади, она ответила голосом, лишенным каких бы то ни
    было эмоций:
    — Думаю, что да.
    Стивен! Она всегда любила его, еще с тех далеких дней, когда они вместе
    посещали уроки танцев, охотились на лисят и разоряли птичьи гнезда. И Стивен
    любил ее, но не настолько, чтобы отчаянно, безоглядно и дико не влюбиться в
    умную, расчетливую кошку-певичку из хора…
    — Мы с тобой поладили бы чудеснейшим образом,— сказал Стивен.
    Перед ним вставали картины заманчивой жизни: охота, чай со сдобой,
    запах влажной лесной земли, осенних листьев… Все то, чего Сисели не
    понимала и не могла разделить с ним, воображение его рисовало с завидным
    усердием. А потом он услышал все тот же бесстрастный, ровный голос Венетии:
    — В чем дело, Стивен? Если мы вместе возьмемся за это, Сисели
    вынуждена будет развестись с тобой.
    Он негодующе прервал ее:
    — Бог мой, да неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе?
    — А мне безразлично.
    — Зато мне — нет! — Он говорил решительно. Венетия подумала: «Вот
    оно. А жаль. Он хотя и безнадежно ограничен условностями света, но славный
    парень. Я, пожалуй, не хотела бы, чтоб он был другим».
    — Ладно, Стивен, я поеду,— сказала Венетия и слегка тронула лошадь
    шпорой.
    Когда она обернулась, чтобы помахать ему рукой на прощание, их глаза
    встретились и во взглядах выразились все те чувства, которых не было в
    осторожных словах.
    На повороте Венетия нечаянно уронила хлыст.
    Какой-то встречный поднял его и с преувеличенно почтительным поклоном
    возвратил ей.
    «Иностранец,— подумала она, кивком поблагодарив его.— Что-то мне
    будто знакомо его лицо». Мысли ее наполовину были заняты летними днями,
    проведенными во Франции, наполовину — Стивеном. И только тогда, когда она
    приехала домой, ее озарила неожиданная догадка: «Да ведь это маленький
    человечек, уступивший мне место в самолете. Во время дознания говорили, что
    он детектив!» И сразу же последовала другая мысль:
    «А что ему понадобилось там, в имении Хорбари? Что ему там нужно?»

    ГЛАВА XIII. У МСЬЕ АНТУАНА

    На следующее после дознания утро Джейн с трепетом в душе явилась к мсье
    Антуану.
    Субъект, которого все знали под именем Антуана (на самом деле его звали
    Айк Эндрю Лич) и чья принадлежность к иностранцам, основывалась лишь на том,
    что мать его некогда жила во Франции, приветствовал Джейн, зловеще
    насупившись. Он любил говорить на ломаном английском, каким разговаривают в
    подворотнях Брутон-стрит, и всегда бранил Джейн как «complete imbecile».
    Какого дьявола ей понадобилось лететь самолетом? Что за идиотизм! Ее шальная
    выходка причинит вред его заведению. Когда его раздражение достигло точки
    кипения, Джейн увидела, что ее подруга Глэдис подмигнула ей.
    Глэдис была воздушной блондинкой с несколько надменными манерами и
    томным, глубоким, профессионально вежливым голосом. Впрочем, в домашней
    обстановке ее голос звучал весело и чуть хрипловато.
    — Не волнуйся, милая,— успокоила она Джейн.— Старый грубиян сидит на
    заборе и ждет, откуда ветер подует. А я уверена, что подует вовсе не оттуда,
    откуда он ожидает! Так, так, дорогая! Ах, досадно! Явилась моя дьяволица,
    черт бы ее побрал. Конечно, она, как всегда будет сто раз раздражаться.
    Надеюсь, она хоть не привела с собой свою проклятую болонку!..
    В следующее мгновение Глэдис уже приветствовала постоянную клиентку
    расслабленно-отчужденным тоном:
    — Доброе утро, мадам! Как, разве вы не принесли с собой своего
    маленького ласкового китайского мопса? Может, мы начнем с мытья головы и
    приготовим все для мсье Анри?
    Джейн ушла за перегородку, где женщина с выкрашенными хной волосами,
    разглядывая в зеркале свое лицо, говорила приятельнице:
    — Дорогая, мне кажется, что сегодня у меня ужасный вид…
    Приятельница ее, со скучающим видом листавшая страницы «Sketch»
    трехнедельной давности, равнодушно отвечала:
    — Неужели, милая? А мне кажется, вид у тебя точно такой, как всегда.
    Когда вошла Джейн, скучавшая подруга прервала вялый обзор «Sketch»,

    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29