ФИЛОСОФИЯ

Иная жизнь

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Ажажа Владимир Георгиевич: Иная жизнь

все обязательно сбудется.

Я что-то в последнее время тоже стал заглядывать в гороскопы и находить
удивительные совпадения в их предсказаниях и рекомендациях. То ли это
усыпило мою бдительность и притупило интуицию, то ли зря я поверил
специалистам из учреждения, где оценивается военно-экономическая и просто
экономическая конъюнктура, но катастрофа случилась как обвал.

Кто станет смеяться над другим, когда есть возможность это сделать над самим
собой?

Я не буду здесь описывать этапы разразившегося финансового краха, но смысл
его банален, прост и суров.

В узком временном коридоре с середины 1994-го до начала 1995 года произошли:
падение нашего ежемесячного финансодателя-концерна «Тибет», разрушение
пирамиды МММ, возглавляемой Сергеем Мавроди и Леней Голубковым, под
обломками которой оказались похороненными 340 перспективных акций Уфоцентра;
побег в неизвестную шамбалу руководителя фирмы А.С.Т., умыкнувшего с собой
круглую сумму, в которой затерялся и наш двадцатимиллионный депозит.
Средства на депозит мы обрели, взяв кредит у одного из московских банков,
как говорили во времена Пушкина, «под залог вещей». Нашими «вещами»,
указанными в ссудном договоре, были и остаются издания Уфоцентра.

Оставшись без средств и с долгами, Уфоцентр был вынужден съехать из
арендуемого помещения и не без помощи депутата Госдумы Ирины Хакамада
(спасибо ей!) поселиться в скромном кабинете одной из гостеприимных
московских школ.

Все вернулось на круги своя, то есть все стало таким, как и должно быть, как
это определено уставом деятельности ассоциации и отделения. Сохранялись
юридические и финансовые реквизиты, печать, структура, имущество, связи,
абонентский ящик. Но все это теперь можно приводить в действие только на
общественных началах. А это означало, что каждый сотрудник Уфоцентра
вынужден отныне сам зарабатывать на хлеб насущный, трудясь не на ниве
уфологии, а там, где за этот труд платят.

Естественно, что фронт работ Уфоцентра сузился. Правда, как по заказу, резко
оживилась научная деятельность многих групп на местах — в Ростове-на-Дону, в
Новошахтинске, в Волжском, в Тольятти, в Кемерове, но несмотря на это
утешение, приходится признать, что современная экономическая птицатройка,
мощно прокатившаяся по стране, не забыла вдавить в колею и застрявшую на
перепутье уфологию. Так и хочется добавить: а на обочине стояла тень Николая
Васильевича Гоголя и с ужасом наблюдала эту безумную скачку.

Это патетика. Она всегда почему-то переполняла меня, когда я приезжал в
неприметный городок Плес, который «на карте генеральной значком означен не
всегда». Советская власть пришла в него лишь на пятый год после революции.
Расположенный вдали от железной дороги и шума городского, этот кусок
российской старины постоянно притягивал любого, хоть раз в нем побывавшего.
Мы с женой уже трижды проводили в Плесе отпускное время. Этот город очищает
душу и располагает к размышлениям.

В этом городе я по-новому открыл для себя Левитана и Достоевского. Что для
московского школьника Исаак Левитан? (Я имею в виду свое первое знакомство с
великим художником). Ну, пейзажист. Ну, нормально смотрятся его картины в
Третьяковке. Но сейчас, после экскурсии в дом-музей художника у Волги,
открылась новая ипостась. Оказывается, из-за пятого пункта, а точнее из-за
нарушения ценза оседлости, установленного когда-то для евреев, ему, шедшему
в императорской Академии художеств на золотую медаль, не выдали ни медали,
ни диплома, а лишь скромный аттестат учителя рисования. В него,
зарабатывавшего на жизнь уроками, влюбилась его ученица, жена полицейского
врача мадам Кувшинникова, старше его по возрасту. Она везет его на пароходе
в путешествие по Волге, влюбленные с борта очаровываются Плесом и остаются в
нем на долгое время.

ДОМИК У ВОЛГИ

Как переплет остросюжетной повести,
Как пластырь, скрывший колотую рану,
Над Волгой, обращаясь к нашей совести,
Белеет тихий домик Левитана.

Изгой-художник, гений Божьей милостью,
С душой незабинтованной и нежной,
Пройдя сквозь частокол несправедливостей,
Здесь пил бальзам любви своей безбрежной.

Страну Россию, нашу мать и мачеху,
Способную возвысить и угробить,
Он отмывал в своих пейзажах начисто,
До ясной глубины, до высшей пробы.

То скрипкой Страдивария ласкающей,
То чуть дыша, то зазвенев до жути,
Живет в его картинах исцеляющих
Природа, обнаженная до сути.

Струится полдень над рекой, над плесами,
Над прозой жизни, над величьем мира…
Экскурсовод, ответив на вопросы,
Заторопилась в очередь за сыром.

Как пластырь, скрывший колотую рану,
Как переплет остросюжетной повести
Над Волгой, обращаясь к нашей совести,
Белеет тихий домик Левитана.

Вторым открытием стал Федор Достоевский, нога которого не ступала на
плесскую землю, но который, мы знаем, незримо присутствует во всем
российском. И воистину, случай говорит лишь подготовленному уму.
Перелистывая в читальне пансионата том Достоевского, я не поверил своим
глазам. Настолько современно, настолько мощно рассуждал писатель о наших с
вами проблемах. Вот несколько его высказываний.

«Ну, что если человек был пущен на Землю в виде какой-то наглой пробы, чтобы
только посмотреть: уживется ли подобное существо на Земле или нет?»

«Увеличилась ли сумма счастья в человеческой жизни равномерно с развитием
господства человека над природой, возможного для него при теперешнем
развитии естественных наук?» «Прогресс естественных знаний имеет отношение к
жизни главным образом своей технической стороной».

«Полузнание — это деспот… имеющий своих жрецов и рабов, перед которым все
преклонились с любовью и суеверием… перед которым трепещет сама наука».

А вот какие слова он вкладывает в уста необычного персонажа — черта: «Что
станется в пространстве с топором?.. Если куда попадет подальше, то
примется, я думаю, летать вокруг земли, сам не зная зачем, в виде спутника.
Астрономы вычислят восхождение и захождение, Гатцук внесет его в календарь,
вот и все». (Гатцук — известный в конце XIX века автор календарей.- Авт.)

— «Путанность и неопределенность теперешних понятий происходит по самой
простой причине: отчасти оттого, что правильное изучение природы происходит
совсем недавно (Декарт и Бэкон) и что мы еще собрали до крайности мало
фактов, чтобы вывести из них хоть какие-нибудь заключения. А между тем
торопимся делать эти заключения, повинуясь закону нашего развития.

Выводить же окончательные результаты из теперешних фактов и успокаиваться на
этом могут только самые ограниченные натуры».

Недаром Альберт Эйнштейн заявил: «Достоевский дает мне больше, чем любой
другой мыслитель, больше, чем Гаусс».

А вот некоторые параллели в мышлении великих. Достоевский (устами Ивана
Карамазова): «Все эти вопросы совершенно не свойственны уму, созданному с
понятием лишь о трех измерениях».

Эйнштейн: «Человеческий разум не способен воспринимать четыре измерения. Как
же он может постичь Бога, для которого тысяча лет и тысяча измерений
предстают как одно?»

ПРОЩАНИЕ С ПЛЕСОМ

В Волго-Вятском районе сегодня дожди. Отпуск кончен. Какие вопросы? Только
сердце стучит: подожди, подожди, Еще раз прогуляйся по Плесу. Ты
вскарабкайся кручей брусчатых дорог, Оглянись с высоты на красоты И напейся
живительной ауры впрок, Напитай ей души своей соты. Посмотри, как цепляются
облака За кресты облупившихся звонниц; Выдь на Волгу, несущую через века
Ширь да удаль исчезнувших вольниц Вдоль зеленой воды притулилися там Лодки,
лавки, усадьбы, лабазы, Белый домик, в котором творил Левитан, Белый лайнер
в соцветии джаза. Город русской печали. Как медленный сон, Как щемящая
долгая осень… Прокатилось истории колесо И на здешнем застряло откосе. Вот
и вспыхнул декоративный закат Зашумели, прощаясь, березы. Я вернусь,
приплыву, я приеду назад, А пока — улыбаюсь сквозь слезы.

В Плесе я не раз задумывался о задевшем меня религиозном терроризме. У
древнешумерских племен существовал изуверский обычай: писцу-стенографу, не
уместившему высказывание жреца или свежий указ фараона на стандартную
золотую табличку, тут же отрубали оба больших пальца.

Залман Сурендра Рушди, писатель из Бангалора (Индия), был приговорен к
смерти аятоллой Хомейни после выхода книги «Сатанинские стихи». Рушди уже
десятый год скрывается от всех. В знак компромисса он принял мусульманство,
но это не помогло — 29 августа 1995 года на его кухне разорвалась бомба,
погибло четыре человека, из них трое — из охраны Рушди. Сам писатель не
пострадал.

На сегодня в пяти государствах, проповедующих ислам как государственную
религию, под страхом смертной казни запрещено частное подключение к
международным универсальным компьютерным сетям, проповедующим попкультуру и
распространение любой зарубежной литературы с элементами секса и насилия
(Достоевский, Набоков, Бунин и Толстой — разумеется, в «черном списке»). А
учитывая то, что любое высказывание лидеров этих замечательных стран имеет
статус «фатва» (религиозного закона), уже совсем не удивляешься стремительно
растущему творческому «братству приговоренных к смерти именем ислама» —
таковых в мире сейчас, по данным агентства Рейтер, 537 человек. При этом
большинство обреченных живут и горя не знают, а некоторые, быть может,
вообще не ведают о нависшей угрозе. Здесь — кинозвезды,
художники-сюрреалисты, скульптор Эрнст Неизвестный и — невесть как сюда
угодившие Егор Радов (более известный как сын поэтессы Ахмадуллиной и
театрального декоратора Мессерера) плюс наши прижизненные классики Андрей
Вознесенский и Виктор Астафьев.

Христианство по своей сути такое же, как и ислам, только чуточку поумнее и
поизощреннее, так как эта религия старше по времени, и все свои кровавые
дела она, в основном, совершила в прошлом. Хотя давно ли отполыхали
последние костры инквизиции?

Можно полагать, что чем дольше религии продержатся в общественной жизни
нашей цивилизации, тем дольше мы будем оставаться планетой или «фермой»
дойных «гомо сапиенс» во власти Тонких энергетических Миров ноосферной
системы Земли. Если мы хотим выжить и стать космической суперцивилизацией,
то должны побыстрее отделываться от этого исторического наследия, несмотря
ни на какие политические, конъюнктурные и иные выгоды, которые на некоторое
время может дать религия определенным слоям общества. Сегодня они (религии)
бесполезны и даже вредны для эволюции.

***

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *