РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

Книга о Библии

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Крывелев Иосиф Аронович: Книга о Библии

Таким образом, церковь втягивается в непрерывное производство
евангельских речей и сентенций, пока движение не заканчивается
исключительным признанием наших синоптиков и первым укреплением
вселенской церкви»[Д.Ф. Штраус, Жизнь Иисуса, т.I, стр.112.].
Все сверхъестественное, занимающее такое большое место в
евангелиях, Штраус рассматривает как мифы. Науке, утверждал он, нет
никаких оснований усматривать в чудесах события, которые могли когда
бы то ни было происходить, ибо если допускать возможность чудес, то
вообще незачем исследовать историю: могло быть все, что угодно; зачем
же, спрашивает он, тогда проверять исторические источники,
сопоставлять их между собой, отсеивать достоверное от недостоверного и
т.д.?! И действительно, в этих рассуждениях Штрауса есть
неопровержимая логика. В самом деле, представим себе, что в
каком-нибудь историческом сочинении мы прочитали бы, как император
Наполеон встретился и беседовал с вавилонским царем Навуходоносором.
Единственное объяснение такого текста могло бы состоять в том, что
автор его сошел с ума или просто шутит над читателями. Но если
признавать возможность чудес, то отчего не допустить, что исторические
деятели, которых разделяет промежуток в два с половиной тысячелетия,
встретились и побеседовали? Исходить из возможности чудес — значит
вообще закрыть себе путь к научному решению вопроса.
Рационалисты становились на другой путь — тоже ненаучный: они
объясняли чудеса так, что истиной могло стать любое неправдоподобное
сообщение. При таком подходе к делу опять-таки теряется возможность
отделить достоверное от недостоверного.
Отказавшись от таких приемов, Штраус, как мы указывали, стал
исходить из того, что все неправдоподобное, все, противоречащее
истории и законам природы, может быть только мифом. В истории
духовного развития всех народов мифотворчество занимало большое место.
Огромное количество мифов создала религиозная фантазия древних греков,
древних восточных и многих других народов. Во всех этих мифах
фигурируют боги, полубоги, пророки, всевозможные герои; все они творят
чудеса, недоступные для обыкновенного смертного. Нет никаких оснований
выделять евангельские рассказы о Христе из массы мифов о других таких
же богах. Мифология есть мифология, связана ли она с именем Христа или
с именем любого другого персонажа, фигурирующего в мифах.
Штраус отвечает и на вопрос о том, кем придумывались религиозные,
в том числе евангельские, мифы. Не отдельные люди, считал он, сочиняли
их, а народ в целом, фантазия широких народных масс. Конечно,
первоначально тот или иной миф сочиняется отдельным человеком, но если
он признается массами, то, значит, в нем выразились какие-то созревшие
в массах настроения и стремления. Но возникновение того или иного мифа
всегда обусловливалось определенными конкретно-историческими
причинами.
Новозаветные мифы, по мнению Штрауса, возникли в результате
непрестанного ожидания мессии древними евреями. Умы из были так
подготовлены к появлению мессии, что, когда определенному человеку
стали приписывать мессианические качества, фантазия легко пошла по
этому пути. Материалом, питавшим ее измышления о мессии, являлись
ветхозаветные пророчества. Штраус находит почти для каждого момента
биографии Иисуса соответствующее пророчество в Ветхом Завете. Найдя
ветхозаветные источники евангельских мифов и показав, таким образом,
что эти мифы представляют собой как бы осуществившиеся в фантазии
ветхозаветные пророчества, он счел, что нашел и причины возникновения
этих мифов.
Согласно Штраусу, на основе евангельских рассказов можно
построить биографию Иисуса как человека, лишенную каких бы то ни было
элементов сверхъестественного. И он действительно построил такую
биографию, используя все, что можно, из евангелий и других
произведений Нового Завета, дополняя недостающее собственными
догадками и предположениями. В результате получилось жизнеописание
человека по имени Иисус, жившего в Иудее в I веке н.э. Никаких,
однако, серьезных оснований для такого жизнеописания Иисуса у Штрауса
не было.
Критика Штраусом Нового Завета сыграла большую роль в раскрытии
действительной истории Библии. Он показал, что новозаветные сказания
представляют собой собрание мифов, основанных в свою очередь на мифах
Ветхого Завета. Следующий важный шаг вперед в научном исследовании
Нового Завета сделал другой немецкий ученый — Бруно Бауэр (1809-1882).
*Бруно Бауэр* Свое исследование ветхозаветных книг Бауэр начал с
евангелия Иоанна. В 1840 г. он выпустил свою первую работу,
посвященную Новому Завету, — «Критика евангельской истории Иоанна».
Как и Штраус, Бауэр решительно отверг ценность этого евангелия
как исторического источника. По мнению Бауэра, евангелие Иоанна не
дает никаких, мало-мальски точных, указаний относительно места и
времени описываемых в нем событий, плохо освещает события и факты,
сосредотачиваясь преимущественно на абстрактном философствовании.
Каков источник этого философствования? Бауэр устанавливает чрезвычайно
близкое сходство всего строя идей и мыслей евангелия Иоанна с
религиозно-философскими взглядами жившего в Египте еврейского философа
Филона Александрийского (20 г. до н.э. — 54 г. н.э.).
В сочинениях Филона Александрийского Бауэр находит в почти
готовом виде все богословие евангелиста Иоанна. Филон был иудеем, он
верил в бога Яхве и в истинность ветхозаветных сказаний, но эти
сказания он трактовал не буквально, а иносказательно, аллегорически.
Филон находился под влиянием греческой идеалистической философии,
поэтому его иудаизм по своему содержанию весьма сильно расходился с
традиционной религией Яхве, исповедовавшейся в Палестине. Бог для
Филона был некоей возвышенной сущностью, чрезвычайно удаленной от мира
и сносящейся с миром через ряд посредников — идей, которые
объединяются логосом, таинственным словом. У Филона Бауэр обнаружил
также и другие идеи первоначального христианства, нашедшие свое
выражение в евангелии Иоанна, например учение о прирожденной
греховности человека.
Отсюда Бауэр сделал вывод о том, что фактическим отцом
христианства был не кто иной, как Филон Александрийский, а евангелие
Иоанна — это религиозная популяризация философии Филона. Стало быть,

фигура Христа и сказания, связанные с ней, не имеют реального
исторического значения, это воплощенные в образах идеи филоновской
философии.
Искать историческое зерно первоначального христианства, как и
личности Иисуса, следует, по Бауэру, в синоптических евангелиях. Он
взялся за их исследование и в начале 40-х годов издал трехтомный труд
под заглавием «Критика евангельской истории синоптиков».
За несколько лет до появления работ Бауэра были опубликованы две
работы по истории евангелий, которые толкнули Бауэра на новый путь.
Это были книги немецких богословов Вейсе («Евангельская история») и
Вильке («Первоевангелист»), в которых первым из евангелий признавалось
евангелие не Матфея, а Марка. Вейсе и Вильке доказывали это чисто
лингвистическим путем — кропотливым изучением языка, которым написаны
евангелия. Бауэр же привлек исторические данные. В дальнейшем вывод о
том, что евангелие Марка является по времени первым из синоптических
евангелий, стал общепризнанным; подавляющее большинство исследователей
стоит теперь на этой точке зрения.
Если евангелие Марка появилось первым из синоптических евангелий,
то, значит, те его тексты, которые потом повторяются в евангелиях
Матфея и Луки, были просто переписаны из евангелия Марка. Но ведь,
помимо этих текстов, последние два евангелия содержат много таких
повествований, которых нет в первом. Следовательно, они были позже
прибавлены к первоначальному преданию. Откуда они взялись? Их выдумали
авторы евангелий. А поскольку это было возможно для евангелий Матфея и
Луки, рассуждал Бауэр, почему этого нельзя предположить и в отношении
евангелия Марка?
Предположение о том, что евангелия создали отдельные люди,
вытекало у Бауэра из его общих философско-исторических взглядов,
которые заключались в том, что главную роль в истории играет
«самосознание» отдельной личности, бросающей в массы свои идеи и
ведущей за собой массу. Эта точка зрения была противопоставлена
взгляду Штрауса. Не само собой, утверждал Бауэр, не постепенно, как
считал Штраус, в широких массах возникали и созревали евангельские
мифы; их придумывали сами авторы евангелий для того, чтобы объяснить и
обосновать те или иные положения христианского вероучения.
Были ли, однако, евангельские рассказы хоть в какой-нибудь мере
основаны на исторических фактах? Существовал ли сам Иисус, происходили
ли какие-нибудь связанные с этой личностью события, которые могли быть
потом раздуты и расцвечены фантазией евангелистов? На этот вопрос
Бауэр не давал определенного ответа. В первых двух томах своего
сочинения он допускал историческое существование Иисуса, хотя довольно
нерешительно, а в третьем томе он отверг его. Мы знаем об Иисусе,
говорит Бауэр, только то, что рассказывается о нем в евангелиях. А
евангелия оказываются продуктом вымысла, художественными
произведениями, созданными с определенными религиозно-назидательными
целями. И хотя синоптики дают больше фактов и более определенно
освещают их, чем евангелие Иоанна, но в одном отношении между ними
разницы нет: это художественные, а не исторические произведения, не
хроники, не летописи, в которых записываются происходящие на памяти
людей действительные события.
Не менее обстоятельному разбору подверг Бауэр в других своих
произведениях Деяния и Послания. Что касается посланий, то автором их
Бауэр считал многих людей. Был ли среди этих авторов сам апостол
Павел, которому церковь приписывает большинство посланий? Бауэр в этом
сомневается, он не уверен, что хоть одно из этих посланий написано
Павлом. Все они, как установил Бауэр на основании детального анализа,
написаны не раньше II века, а имя Павла им дали авторы, чтобы придать
посланиям особую авторитетность. В Деяниях Бауэр, как и его
предшественник Баур, глава Тюбингенской школы, видел произведение,
специально сочиненное для примирения иудаистского начала в
христианстве с греко-римским, или паулинистским.
В вопросе о роли иудаизма в возникновении христианстве, а значит
и об отношении Нового Завета к Ветхому, Бауэр выдвинул новую точку
зрения. Он заявил, что не иудаизм сыграл основную роль в возникновении
христианства и не евреи составляли основное ядро первоначальных
христианских общин. По мнению Бауэра, христианство явилось продуктом
греко-римского мира. Оно возникло не в Палестине, как учит этому
церковь, а в Риме и в Александрии — двух основных культурных центрах
того времени. Помимо Филона, о влиянии которого на возникновение
христианских представлений мы выше уже говорили, Бауэр придавал особое
значение влияние римского философа Сенеки. Анализируя послания, он
находил в них многочисленные следы непосредственного заимствования у
этого автора. Правда, близкое сходство посланий с сочинениями Сенеки
было уже давно замечено как историками, так и богословами. Энгельс
отмечает, что церковники пытались истолковать этот факт как результат
заимствования Сенекой своей философии у авторов посланий. Но Сенека
жил и писал за ряд десятилетий до того, как появились послания. Ясно,
что заимствование могло здесь быть только в одном направлении — от
Сенеки к авторам посланий.
Сообщения римских писателей Тацита (ок. 55 — ок. 120 г. н.э.) и
Светония (ок. 70 — ок. 160 г. н.э.) о том, что христианство пришло из
Иудеи, Бауэр считал недостоверным. Текст Тацита о том, что христиане
называют себя так по имени Христа, который был распят в Иудее в
царствование Тиберия (14 г. н.э. — 37 г. н.э.), он признал основанным
на выдумке. Последующие же сообщения о Христе, по его мнению, могли
быть заимствованы у Тацита.
Поскольку это так, то нет никаких оснований, утверждал Бауэр,
считать новозаветные произведения возникшими в Иудее и вообще имеющими
иудейское происхождение. Автор первого евангелия, легшего в основу
евангелия Марка, был, по мнению Бауэра, римлянином, выросшим в Италии
и создавшим евангельскую легенду из языческих материалов. Бауэр
считал, что евангелия только заключены в иудейскую рамку, но по
содержанию своему они отражают духовные запросы и стремления
греко-римского общества. И, конечно, утверждал Бауэр, для их
возникновения совершенно не требовалось, чтобы в Иудее определенного
периода произошли описанные в них события с Христом, как не
требовалось вообще исторического существования Христа.
На работы Бауэра о раннем христианстве и Новом Завете в свое
время обратил внимание Фридрих Энгельс, который много занимался
вопросом о новозаветных книгах и о первоначальном христианстве в
целом.
*Энгельс о Новом Завете* Марксистское решение проблемы
происхождения христианской религии дал Ф. Энгельс. На этом мы более

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *