РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

Книга о Коране

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Л.И.Климович: Книга о Коране

из ангелов и из людей» (К., 22:74). А в суре 21 читаем другое. Аллах
говорит своему посланнику: «И до тебя мы посылали только людей,
которым внушали… Мы не наделяли их телом, при котором они не ели бы
пищи, и не были они вечными» (21:7-8).
Для периода возникновения ислама, связанного с необходимостью
постоянного сопротивления арабов агрессивным вторжениям чужеземцев на
их земли, вторжениям не только военным, но и мирным, в том числе и
проповедническим, миссионерским, характерно содержащееся в Коране
напоминание, что «каждый посланник, какого ни посылали мы (Аллах. —
Л.К.), говорил на языке своего народа, для того, чтобы говорить
понятно им» (14:4), то есть тем, к которым он обращался.
Место, отведенное в сурах Корана разным пророкам, неодинаково.
Есть такие, как Йусуф, рассказ о котором занимает целую суру (12), о
других же пророках упоминается лишь вскользь, например об аль-Иасе
(6:86; 38:48)[Г.С. Саблуков под этим именем, которое он
транскрибировал как Альясаг (аль-Ясаг), усматривал праведника и
пророка, соответствующего библейскому Елисею (евр. Елиша).] и
Зу-ль-Кифле — «Обладателе доли» (21:81; 38:48). Название целой суры
тем или другим именем также не всегда показатель того, что она
посвящена именно этому лицу, его жизни, образу. Так, в суре 31 —
«Лукман» это имя названо всего два раза, в 11-ми 12-м аятах, а далее,
до аята 18, с перебоями в аятах 13 и 14, изложено его обращение к
сыну, проникнутое подлинным лиризмом. В суре всего 34 аята, но из них
именно это краткое обращение остается в памяти, неся на себе печать
откровенной исповеди человека, чувства и помыслы которого хотя и
связаны с религией, с необходимостью исполнения предписаний ислама, но
не заглушили искренней любви к сыну, теплых отцовских чувств. Лукмад
хочет воспитать сына человеком мужественным, твердым при выполнении
своего долга, не кичливым, честным и скромным. «О сынок мой! — так
нежно начинает свое обращение Лукман. — Не придавай Аллаху
сотоварищей… Выстаивай молитву, побуждай к благому, удерживай от
запретного и терпи то, что тебя постигло, — ведь это из твердости в
делах. Не криви свою щеку пред людьми и не ходи по земле горделиво.
Поистине, Аллах не любит всяких гордецов, хвастливых! И соразмеряй
свою походку и понижай свой голос: ведь самый неприятный из голосов —
конечно, голос ослов» (К., 31:12, 16-18).
Имя Лукмана известно арабам с доисламских времен, о его таланте,
долголетии и мудрости сложены многочисленные сказания, о нем говорится
в многочисленных произведениях письменной литературы и фольклора, с
его именем связывают многие изречения, пословицы, басни. Он же на
Среднем Востоке и у народов Средней Азии прославлен как искусный
лекарь, целитель, врач — Лукман-хаким. В Коране сказано, что Аллах
«даровал Лукману мудрость» (31:11).
Академик Крачковский в своих примечаниях к переводу Корана
написал, что аяты с именем Лукмана в 31-й суре, «по всей вероятности,
[это-] цитаты с монотеистической обработкой», а аяты «13-14 — вставка
— переход речи к Аллаху. Может быть, раньше [они шли] за 18
стихом…»[Коран. Перевод и комментарии И.Ю. Крачковского, с. 579.].
Главное здесь — в наличии в числе почитаемых в Коране лиц древнего
арабского образа, наделенного мудростью. Это еще одно доказательство
того, что в идейной борьбе, происходившей в период составления этой
книги, в нее были включены рассказы как о сторонниках и защитниках
ислама (безотносительно к тому, имели они исторических прототипов или
нет), так и те персонажи, образы которых являлись признанными и
любимыми в арабских племенах Древней Аравии.
В большинстве других аятов суры «Лукман» — обычные для Корана
мотивы, нет и той непосредственности, искренности, что в обращении
мудреца к своему сыну. Напротив, тут встречаем угрозы и мстительность.
Вот-де не все еще уверовали, «и среди людей есть такой, который
препирается относительно Аллаха… Пусть не печалит тебя его неверие.
К нам (к Аллаху. — Л.К.) их возвращение, и мы сообщим им о том, что
они совершили… Мы дадим им немного попользоваться (свободой,
вольномыслием. — Л.К.), а потом вынудим их к мучительному наказанию»
(К., 31:19, 22-23).
Арабы, жители полуострова, с трех сторон омываемого морями и
океаном, — одни из самых древних моряков, кораблестроителей и
ирригаторов, а также строителей плотин и каналов. Еще в доисламское
время арабские мореплаватели предпринимали далекие плавания, были
известны по всему восточному побережью Африки и на прилегающих
островах, а также по побережьям Персидского залива, Ирана, Индии,
Цейлона, вплоть до Китая, где около 300 года н. э. арабские купцы
образовали торговую колонию в Кантоне. Тогда же арабы вели морскую
торговлю через Цейлон с Суматрой, Индонезией. Торговали рабами,
шелком-сырцом и шелковыми изделиями, золотом, серебром, ценными
породами дерева, пряностями; всемирную славу приобрели вывозившиеся в
больших количествах из Южной Аравии ладан и мирра.
Осложняли и мешали развитию регулярной торговли войны, особенно
те, что велись между крупнейшими державами Ближнего Востока —
Византией и Ираном, каждая из которых стремилась обеспечить себе
господство во всех смежных регионах, в том числе на севере и юге
Аравийского полуострова. Прав современный исследователь Т.А.
Шумовский, заявляя, что «длительные ожесточенные войны на
многострадальной земле Йемена и Хадрамаута создали состояние
постоянной опасности для иноземных судов, заходивших в южноарабские
порты, и для караванов, переправлявших ценные товары из Адена в страны
Средиземноморья. Жизнь купцов и сохранность товаров на территории
беспокойной страны оказывались под угрозой безнаказанного применения
насилия. Портовое хозяйство страдало от перехода власти из рук в руки,
нормальная деятельность всемирно известных портов была парализована.
Коренной принцип здоровых экономических связей между народами,
провозглашенный еще в древней Вавилонии, — безопасность торговых
путей, — оказался нарушенным»[Ахмад ибн Маджид. Книга польз об основах
и правилах морской науки. Арабская морская энциклопедия XV в.
(Введение). М., 1985, т. 1, с. 57.].
Этот процесс еще в середине прошлого века привлек внимание
основоположников марксизма. Ф. Энгельс в письме К. Марксу около 26 мая
1853 года писал: «По поводу великого арабского нашествия, о котором мы

говорили раньше, выясняется, что бедуины, подобно монголам,
периодически совершали нашествия, что Ассирийское и Вавилонское
царства были основаны бедуинскими племенами на том же самом месте, где
впоследствии возник Багдадский халифат… Таким образом, мусульманское
нашествие в значительной степени утрачивает характер чего-то
особенного». И дальше, характеризуя положение у арабов юго-западной
части Аравийского полуострова, Энгельс продолжал: «Там, где арабы жили
оседло, на юго-западе, — они были, видимо, таким же цивилизованным
народом, как египтяне, ассирийцы и т. д.; это доказывают их
архитектурные сооружения. Это также многое объясняет в мусульманском
нашествии»[Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 28, с. 209-210.].
Отвечая Ф. Энгельсу на это письмо, К. Маркс 2 июня 1853 года в
свою очередь указал на важные моменты происходившего процесса и
некоторые общие закономерности. «Между прочим: 1) У всех восточных
племен можно проследить с самого начала истории общее соотношение
между оседлостью одной части их и продолжающимся кочевничеством другой
части. 2) Во времена Мухаммеда торговый путь из Европы в Азию сильно
изменился, и города Аравии, принимавшие ранее большое участие в
торговле с Индией и т. д., находились в торговом отношении в упадке;
это, конечно, также дало толчок»[Там же, с. 214.].
Письмо К. Маркса вскоре же вызвало ответ Ф. Энгельса, детальная
аргументация которого полностью подтверждена современными данными. В
частности, Ф. Энгельс отметил: «Плодородие земли достигалось
искусственным способом, и оно немедленно исчезало, когда оросительная
система приходила в упадок; этим объясняется тот непонятный иначе
факт, что целые области, прежде прекрасно возделанные, теперь
заброшены и пустынны (Пальмира, Петра, развалины в Йемене и ряд
местностей в Египте, Персии и Индостане). Этим объясняется и тот факт,
что достаточно бывало одной опустошительной войны, чтобы обезлюдить
страну и уничтожить ее цивилизацию на сотни лет. К этому же разряду
явлений относится, по моему мнению, и уничтожение южноарабской
торговли в период, предшествующий Мухаммеду, которое ты совершенно
справедливо считаешь одним из важнейших моментов мусульманской
революции. Я недостаточно хорошо знаком с историей торговли шести
первых столетий христианской эры, чтобы быть в состоянии судить,
насколько именно общие, мировые материальные условия заставили
предпочесть торговый путь через Персию к Черному морю и через
Персидский залив в Сирию и Малую Азию торговому пути через Красное
море. Но во всяком случае немалую роль играло то, что в упорядоченном
персидском царстве Сасанидов караваны ходили сравнительно безопасно, в
то время как Йемен с 200 до 600 г. почти постоянно находился в
порабощении у абиссинцев, которые завоевывали и грабили страну. Города
Южной Аравии, находившиеся еще в римские времена в цветущем состоянии,
в VII в. представляли собой пустынные груды развалин»[Маркс К.,
Энгельс Ф. Соч., т. 28, с. 221-222.].
Здесь же, сославшись на Коран и «арабского историка Новаири», то
есть имея в виду, очевидно, пятую часть 30-томной (или, точнее,
31-томной) энциклопедии «Нихайат аль-араб фи фунун аль-адаб» («Предел
желаний в отношении отраслей образованности») знаменитого историка и
юриста эпохи владычества мамлюков в Египте Шихабаддина Ахмеда
ан-Новаири (ан-Нувайри; 1279-1332)[Переводы отрывков из энциклопедии
Новаири в XIX в. публиковались в европейских востоковедческих
изданиях: Wustenfeld F. Geschichtschreiber der Araber und ihre Werke.
Gottingen, 1882, S. 166-167. Арабский текст произведения Новаири издан
в Каире в 18 частях в 1925-1955 гг. Исторический материал, охваченный
Новаири, доведен им до 1331 г., то есть обрывается всего за год до его
смерти.], Ф. Энгельс отметил, что жившие по соседству с Южной Аравией
«бедуины за эти 500 лет (то есть с VII по XI в. включительно, о
которых писал Новаири. — Л.К.) создали чисто мифические, сказочные
легенды об их происхождении…»[Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 28, с.
222.].
Но, конечно, мифология не вытеснила историческую память народа,
его наблюдения и опыт. И в новых условиях первой половины VII века все
это пригодилось ему. Так, когда в 639-640 годах из-за жестокой засухи
в Сирии и Аравии, в Хиджазе, в том числе в Мекке и Медине, начался
голод, то для быстрейшей переброски египетской пшеницы был не только
использован водный путь, но в этих же целях восстановлен древний
затянутый песками канал, соединявший Нил с Красным морем.
Сохранившаяся переписка между халифом Омаром ибн аль-Хаттабом и его
египетским наместником хотя и передана в пересказах предания, в
хадисах, но тем не менее свидетельствует об осведомленности обеих
сторон, как следовало наладить это неотложное дело. Завоевателями для
этих целей были привлечены египтяне, в том числе копты. Был вырыт
«канал, который на окраине ал-Фустата и который называют Каналом эмира
верующих». Он прошел «от Нила до ал-Кулзума и… поплыли по каналу
суда», на которых переправляли «что хотели из съестных припасов в
Медину и Мекку»[Абд ар-Рахман ибн Абд ал-Хакам. Завоевание Египта,
ал-Магриба и ал-Андалуса, с. 182.]. Переслано было столько продуктов,
что завоеватель Египта Амр ибн аль-Ас даже счел уместным предупредить
халифа Омара, что обеспеченность хлебом может снизить приток из
Хиджаза воинов на войны, которые Халифат разворачивал вне Аравии под
знаменами войны за веру — джихада. «О эмир верующих! — сказал Амр, —
когда жители Хиджаза получат съестные припасы Египта и его плоды в
сочетании со здоровым (климатом) Хиджаза, они не будут спешить на
джихад». Умар ответил: «Я сделаю следующее: по этому морю будут
перевозить только долю жителей Медины и Мекки»[Там же, с. 183.].
Словом, даже помощь голодающим сообразовывалась с политическими и
военными задачами, на страже которых стояли халиф Омар и его
исполнительные соратники. Целями военной экспансии определялись и
другие их решения, вроде запрета воинам из арабов приобретать и
обрабатывать землю в Египте и других странах, которые они
завоевали[См. там же, с. 180-181.].
В Коран, книгу небесную, «несотворенную», естественно, столь
«земные» признания, как правило, не включались. Поэтому хотя в нем
есть заявления о том, что Аллах «дает на службу вам корабли, чтобы
они, по его велению, плавали в море; дает на службу вам реки» (14:37),
но нигде нет речи о развитии человеческих знаний, трудовой сноровки. И
даже сказанное об Аллахе в 97-м аяте 6-й суры: «Он поставил звезды для
вас для того, чтобы по ним вы во время темноты на суше и на море
узнавали прямой путь», — есть констатация данных, которыми
руководствовался в своей повседневной практике не только моряк, ведший
корабль ночью, в темноте, но и любой каравановожатый или пастух,
перегонявший стадо. Могло им помогать в этом и наблюдение за «горными

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *