РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

Книга о Коране

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Л.И.Климович: Книга о Коране

«науках, кои самой своей сущностью требуют соответствия тому, что
происходит во внешнем мире. Ученые же богословы оторваны от мира и
заняты рассуждениями и умозрительными построениями, не зная ничего,
кроме этого»[Цит. по: Избранные произведения мыслителей стран Ближнего
и Среднего Востока IX-XIV вв., с. 626, 627.].
Значительно позднее, в XIX веке, азербайджанский просветитель,
основоположник национальной реалистической прозы и драматургии, знаток
арабского языка Мирза Фатали Ахундов (1812-1878) пришел к выводу, что
ответы Корана на вопрос о сотворении мира Аллахом не облегчают, а
осложняют и затрудняют научное понимание проблемы происхождения
Вселенной, всего сущего.
В крупном философском сочинении, написанном в эпистолярной форме,
«Три письма индийского принца Кемал-уд-Довле к персидскому принцу
Джелал-уд-Довле и ответ на них сего последнего» Ахундов придерживается
материалистического взгляда, согласно которому Вселенная вечна и
никогда не нуждалась в каком-либо творце. Вселенной, бытию, по словам
Ахундова, ничто «не предшествовало… оно было, есть и будет, то есть
небытие ему не предшествовало и небытие ему не последует… Если ты
скажешь, что Вселенная… непременно должна произойти и проявиться
вследствие воли какого-нибудь другого существа, в таком случае я
возражу тебе: это другое существо на основании этого же твоего
аргумента в своем проявлении должно зависеть от третьего существа, и
это же третье существо от четвертого и так далее до бесконечных
непрерываемых цепей существ, и никогда не остановится»[Ахундов М.Ф.
Избранные философские произведения. М., 1962, с. 90.].
Вселенная — «она же сама есть и творец и творимое»[Там же, с.
91.]. «Из небытия невозможно производить бытие»[Там же, с. 99.], —
добавил Ахундов в другом месте, анализируя Коран.
Крупные ученые Востока и в далекое средневековье не
останавливались перед выяснением существа трудных вопросов. Так, в
Коране сказано, что горы поставлены Аллахом, дабы Земля с людьми «не
колебалась» (16:15). Абу Али ибн Сина (Авиценна) родился в селении
Афшана, близ Бухары, с детства он бывал среди гор, и его наблюдения,
опыт, научное мировоззрение помогли ему в первой половине XI века
высказать об их происхождении мысли, которые подтверждены последующими
изысканиями.
«Могла существовать двоякая причина образования гор, — писал Ибн
Сина, — они произошли или от поднятия земной коры, которое могло быть
произведено сильным землетрясением, или от действия вод, которые,
пролагая себе новый путь, оставляли долины и просачивались сквозь
слои, представлявшие разные степени плотности, иногда очень мягкие,
иногда очень твердые. Ветры и воды одни из этих слоев разлагали, а
другие оставляли неприкосновенными. Большинство земных возвышений
произошло вышеописанным образом. Требовался продолжительный период
времени для того, чтобы произвести все эти перемены, во время которых
горы могли несколько уменьшиться в объеме. Но то, что главной причиной
такого рода перемен была вода, доказывается существованием ископаемых
остатков водных и других животных, находимых во многих горах».
Мы уже отметили, что старший современник Ибн Сины гениальный
энциклопедист Абу Рейхан Бируни старался не смешивать науку с
религией, он даже пришел к выводу, что к религии прибегают тогда,
когда не способны найти ответа на интересующий вопрос в науке. Так
поступали, например, те, кто, по словам Бируни, не мог объяснить
причины подъема воды в естественных источниках и в искусственно бьющих
фонтанах. «Многие люди, — писал он, — которые приписывают премудрости
Аллаха то, чего не знают в науке физики, оспаривали меня в этом
вопросе…» Их утверждение «объясняется только незнанием ими
физических причин [этого явления] и малой способностью отличать, что
выше и что ниже»[Бируни Абу Рейхан. Избранные произведения, т. 1, с.
287.].
Абу Рейхан Бируни родился в 973 году в древней столице Хорезма
Кяте (ныне город Бируни Каракалпакской АССР), в то время переживавшей
пору расцвета. Через Кят проходили торговые пути на север и на юг, и
по этой причине в нем почти всегда бывали люди из разных стран.
Любознательный Бируни с детства старался расширять сведения о мире,
полученные им от воспитателя. В старости в своей «Фармакогнозии в
медицине» он писал: «По своей натуре я смолоду был наделен чрезмерной
жадностью к приобретению знания соответственно (своему) возрасту и
обстоятельствам. В качестве свидетельства этому достаточно
(следующего): в нашей земле поселился (тогда) один грек, и я приносил
(ему) зерна, семена, плоды и растения и прочее, расспрашивал, как они
называются на его языке, и записывал их»[Бируни Абу Рейхан. Избранные
произведения. Ташкент, 1974, т. 4, кн. 1, с. 139.]. Вскоре Бируни
начинает серьезно заниматься вопросами астрономии, уже в 21 год
достигнув важных результатов. Позднее он пережил большие трудности,
связанные с междоусобицами и вторжением в Хорезм и Среднюю Азию
иноземцев. В результате Бируни был вынужден оставить начатые научные
исследования и «удалиться из родины на чужбину». Но в какой бы стране
ни жил и ни трудился Бируни, всюду он устанавливал живую связь с ее
людьми, пристально наблюдал их нравы и обычаи, обогащал свои знания,
проводил исследования, обессмертившие его имя.
Обращаясь к примерам разных религий, с вероучением и обрядами
которых он знакомился, Бируни, как правило, дает объяснение тому, что
в его время выдавалось за «чудо». При этом он не проявляет неприязни
или нетерпимости к людям другой религии. Если он и допускает веру в
бога, то, как отметили его исследователи и переводчики, «бог Бируни —
бог перводвигатель, не вмешивающийся в дела мира, — в корне отличается
от Аллаха правоверного ислама, без воли которого не происходит ни одно
событие в мире»[Булгаков П., Розенфельд Б. Предисловие. — Бируни Абу
Рейхан. Избранные произведения. Ташкент, 1973, т. 5, ч. 1, с. 38.].
В законченном в 1047 году «Собрании сведений для познания
драгоценностей», или «Минералогии», Бируни выявляет несостоятельность
магии, веры в силу фетишей, в частности, в то, будто какой-либо камень
или толченый чеснок могут вызвать дождь.
«Один тюрок, — писал Бируни, — как-то принес и мне нечто подобное
(то есть камень, которому приписывали способность вызывать дождь. —
Л.К.), полагая, что я этому обрадуюсь или приму его, не вступая в

обсуждение. И вот сказал я ему: «Вызови им дождь не в положенное время
или же, если это будет в сезон дождей, то в разные сроки, по моему
желанию, и тогда я его у тебя возьму и дам тебе то, на что ты
надеешься, и даже прибавлю». И начал он делать то, что мне
рассказывали, а именно погружать камень в воду, брызгать ею в небо,
сопровождая это бормотанием и криками, но не вызвал он этим дождя ни
капли, если не считать тех капель, которые он разбрызгивал и которые
падали (при этом) обратно на землю. Еще удивительнее то, что рассказ
об этом весьма распространен и так запечатлелся в умах знати, не
говоря уже о простонародье, что из-за него ссорятся, не удостоверясь в
истине. И вот поэтому-то один из присутствующих стал защищать его
(тюрка) и объяснять происшедшее с камнем дело различием условий
местностей и (уверять), что эти камни бывают превосходными (лишь) в
земле тюрок, и в доказательство приводил рассказ о том, что в горах
Табаристана, если толкут чеснок на вершинах гор, то за этим немедленно
следует дождь…» Но Бируни не согласился с этим и добавил:
«Правильный взгляд на это (пойдет ли дождь, когда и где. — Л.К.) можно
получить, изучив положение гор, направление ветров и движение туч с
морей»[Ал-Бируни Абу-р-Райхан Мухаммед ибн Ахмед. Собрание сведений
для познания драгоценностей (Минералогия). Л., 1963, с. 206-207.].
Бируни восстал и против веры в «градовый» камень, который якобы
способен рассеивать грозовые тучи и находился будто бы в селении близ
Исфахана в Иране. Поведал он и о том, как проповедники ислама и других
религий готовы извлечь выгоду обманом и подделками, используя
неосведомленность верующих в достижениях науки.
Немало внимания уделял Бируни разоблачению колдовства. Он писал:
«Колдовство — это действие, при помощи которого что-либо представляют
чувственному восприятию чем-то отличным от его реального бытия,
приукрашенным с какой-либо стороны. Если смотреть с этой точки зрения,
то оказывается, что колдовство широко распространено среди людей. А
если признавать колдовство, подобно темному люду, за осуществление
разных невозможных вещей, то оно стоит вне (пределов) достоверного
познания. Но поскольку невозможная вещь не может существовать, то
ложность явно выступает уже в (этом) определении колдовства.
Следовательно, колдовство не имеет ничего общего с наукой. Одним из
его видов является алхимия, хотя она (обычно) так не
называется»[Бируни Абу Рейхан. Избранные произведения, т. 2, с. 188.].
Коран утверждает, что земля плоская, она «разостлана» Аллахом,
как ковер (51:48). Сунна, используя это представление, разъясняя
догмат ислама о наступлении «последнего дня», «страшного суда»,
запугивает верующих, утверждая, что в это время Земля станет то
свертываться, то развертываться, как «кусок кожи». А Бируни,
уважительно относившийся к людям любой веры, в частности к индийцам,
находил черты, по которым «Коран похож на другие, ниспосланные до него
[священные] книги»[Бируни Абу Рейхан. Избранные произведения, т. 2, с.
245.]. Идя путем науки, он привел убедительные доказательства в пользу
шарообразности Земли. Если отрицать ее шарообразность, писал он, то
«все [астрономические] расчеты будут неверны»[Там же, с. 248.].
Говорил он и о «вращательном движении Земли», и о том, что, вопреки
мнению схоластов, признание этого «нисколько не порочит астрономии, а
все астрономические явления равно протекают в согласии с этим
движением…»[Там же, с. 255.].
Бируни оставил свидетельства о том, что в его время было
достаточно распространено критическое отношение к некоторым
представлениям ислама и других религий. Так, по его словам, многие не
верят сказаниям о великом потопе или допускают, что потоп имел местное
значение. «В отрицании потопа, — замечает он, — с персами сходятся
индийцы и китайцы, а также некоторые [другие] восточные народы; часть
персов признает потоп, но они описывают его иначе, чем он описан в
книгах пророков. Они говорят: нечто подобное произошло в Сирии и в
Магрибе во времена Тахмураса (то есть одного из царей Древнего Ирана,
так называемого «мифического периода». — Л.К.), но потоп не охватил
весь населенный мир. При потопе утонули только немногие народы, потоп
не перешел ущелья Хульвана (то есть ущелья и одноименного древнего
города в Джибале, Иран. — Л.К.) и не достиг (других. — Л.К.) стран
Востока»[Там же, т. 1, с, 34-35.].
Исследование Бируни вопроса о потопе не утратило интереса и в наш
век, когда к тем же выводам — через девятьсот с лишним лет пришли
востоковеды и археологи Запада. Английский археолог Леонард Ч. Вулли
(1880-1960) после многочисленных раскопок, проводившихся возглавляемой
им англо-американской экспедицией в Уре, писал: «Мы убедились, что
потоп действительно был… Разумеется, это был не всемирный потоп, а
всего лишь наводнение в долине Тигра и Евфрата, затопившее населенные
пункты между горами и пустыней. Но для тех, кто здесь жил, долина была
целым миром. Большая часть обитателей долины, вероятно, погибла, и
лишь немногие пораженные ужасом жители городов дожили до того дня,
когда бушующие воды начали наконец отступать от городских стен.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что они увидели в этом
бедствии божью кару согрешившему поколению и так описали его в
религиозной поэме. И если при этом какому-то семейству удалось в лодке
спастись от наводнившего низменность потопа, его главу, естественно,
начали воспевать как легендарного героя»[Вулли Л. Ур Халдеев. М.,
1961, с. 36.].
Позднее из религиозных сказаний шумеров и других народов Южной
Месопотамии, в которых нашли отражение воспоминания об этом наводнении
(а вода во время него поднималась, как пишет Вулли, до восьми метров),
эти сведения в причудливой форме проникли в книги на разных языках, в
том числе в Коран. В Аль-Куфе, в Ираке, в обширном дворе мечети и в XX
столетии рядом со «стоянием» (макам) праотца Адама, ангела Джибриля,
пророка Мухаммеда, халифа Али в большом углублении, выложенном
красивыми изразцами, показывают печь легендарной старухи, которая,
жарко ее истопив, пережила великий потоп. Сказание опирается на аяты
двух сур Корана (11:42; 23:27), хотя толкует их весьма вольно.
Впрочем, позднейшие легенды о пророке Аллаха — Нухе и построенном им
ковчеге излагаются еще более свободно. Даже гору аль-Джуди, на
которой, согласно Корану (11:46), когда «сошла вода», остановился
ковчег, стали помещать не в Неджде, в Аравии, как в старых арабских
источниках[Horovitz J. Koranische Untersuchungen, S. 107-108.] а на
«Кирду, отделяющую Армению от Курдистана»[Коран. Перевод и комментарии
И.Ю. Крачковского, с. 544.]. В последние десятилетия в этих районах,
близ границы Советской Армении, как известно, в поисках все того же
ковчега работали несколько экспедиций.
Представление о потопе было использовано и новым «пророком

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *