РЕЛИГИЯ, АТЕИЗМ

Книга о Коране

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Л.И.Климович: Книга о Коране

переписанное на отдельных листах — ас-сухуф, составило первую редакцию
Корана, которая поступила в распоряжение руководства Халифата при
халифах Абу Бекре и Омаре, но не переписывалась, не размножалась.
В условиях происходившей в Халифате политической борьбы слух о
составлении Зейдом по поручению халифа Абу Бекра некоего «чтения»,
Корана, в основу которого кладутся записи «откровений Аллаха», вызвал,
очевидно, появление и других подобных записей и списков. Однако тексты
этих записей, как оказалось, не всегда совпадали. Они расходились
между собой и с собранными Зейдом как по составу, числу и
последовательности глав, так и по существу, по смыслу и полноте
входящих в них сообщений. Поскольку распространение среди мусульман,
живших на обширной территории, разноречивых списков — «чтений»,
которым придавалось религиозное и законодательное значение, могло быть
чревато немалыми неприятностями, в политических интересах Халифата
решено было заменить их одним списком, устраивавшим господствующие
круги.
Подготовка такого списка оказалась непростым делом, вызывавшим
осложнения и в без того напряженной общественно-политической
обстановке раннего Халифата. Тогда, через несколько лет после убийства
иранским рабом халифа Омара (644), новый халиф Осман ибн аль-Аффан
решил заглушить разгоревшиеся споры вокруг разноречивых текстов
«откровений Аллаха», приняв вместо них единый официальный текст
«священной книги». С этим предложением Осман, происходивший из
богатого и влиятельного курейшитского рода омейя, обратился к тому же
Зеиду ибн Сабиту. Ему и работавшим под его началом помощникам из числа
бывших сахабов — соратников пророка Мухаммеда — было поручено
подготовить требовавшийся единый текст. Для этого прежде всего были
отобраны все записи «откровений Аллаха», имевшиеся у отдельных лиц.
Сличив конфискованные тексты с первой редакцией Корана, подготовленной
Зейдом, и приняв или отвергнув ту или другую вновь полученную запись,
составители Корана по приказу халифа уничтожили все оригиналы насильно
или добровольно собранных текстов.

зейдовско-османского текста Корана, переписанная в четырех
экземплярах, была разослана в важнейшие центры Халифата — Мекку,
Дамаск, Куфу и Басру. Этот текст стал считаться каноническим.
По-видимому, разосланная редакция вполне устраивала халифа Османа и
поддерживавшие его круги высокопоставленных омейядов, к этому времени
занимавших едва ли не большинство командных должностей в Халифате.
Зейд ибн Сабит был отмечен ими весьма щедрым подарком: получил из
казны Халифата 100 тысяч дирхемов.
Вскоре, однако, обнаружилось, что и утвержденный халифом Османом
текст Корана принимался верующими за подлинный далеко не везде, не
сразу и отнюдь не всеми. Сожжение отобранных по приказу халифа записей
также не нашло общей поддержки. Напротив, немалую огласку получили
тексты, которые, как оказалось, удалось сохранить нескольким бывшим
соратникам пророка. Теперь, после сожжения отобранных, многие стали
проявлять повышенный интерес к этим текстам. Характерно при этом, что
критика разосланной зейдовско-османской версии шла, если прибегнуть к
современной терминологии, снизу, из демократических слоев.
Заметной фигурой среди подготовивших свой текст Корана и
критиковавших зейдовско-османский список был Абдаллах ибн Мас’уд (ум.
ок. 653), человек незаурядной судьбы и несгибаемой воли. В юные годы
он был рабом, пасшим стадо у курейшитов, затем стал мухаджиром и в
битве при Бедре снес саблей голову одному из наиболее ярых врагов
пророка Мухаммеда — курейшиту Абу Джахлю. Он же ценился как тонкий
знаток «откровений Аллаха» и умелый передатчик хадисов, от которого
пошло 848 преданий. И не случайно, что этот человек оказался неугодным
в Медине, впрочем так же как и его современник, тоже сподвижник
пророка, Абу Зарр аль-Гифари, высланный из Сирии, а затем и из Медины
за открытое возмущение произволом халифа Османа и его наместника,
присвоением ими податей и военной добычи, обиранием бедняков,
ростовщичеством, приобретением богатых домов и доходных садов и стад,
раздариванием казны Халифата своим родственникам и прислужникам.
Обвиняя приспешников халифа, Абу Зарр, ссылаясь на «откровения
Аллаха», обещал им, как и их господам, вечное пребывание в адском
пламени.
Характерно, что не только тексты, расходившиеся с официальной
зейдовско-османской редакцией Корана, сохранялись века, но и потомки
тех, кто сделал эти записи, даже спустя столетия приоткрывали
социальные язвы, разъедавшие Халифат в первые десятилетия его
существования. Так, потомок Ибн Мас’уда, арабский историк Абу-ль-Хасан
Али аль-Мас’уди (конец IX в. — 956 или 957), которого называют
«Геродотом арабов», писал, что в день убийства халифа Османа (656)
только в его личной казне насчитали 150 тысяч динаров и миллион
дирхемов. И это, как мы уже отмечали, при нищете большинства населения
столицы, города пророка!
Да, трудно поверить, чтобы в версии Корана, принадлежавшей
бывшему рабу Ибн Мас’уду, были аяты, оправдывающие неравенство,
невольничество, рабство, вроде того, что читаем в суре «Пчелы» —
«ан-Нахль» (16:73): «Аллах одних из вас наделяет жизненными
потребностями в большем избытке, чем других; но те, которые избыточнее
наделены, не передают избытков своим невольникам, так чтобы они с ними
равнялись в этом. Так ужели они станут отрицать благотворительность
бога?» Этот текст отражал, конечно, беспокойство тех, кто был
«избыточно наделен». Волнение было понятно: во время одной из ярких
вспышек социальной борьбы тех лет в Медине был убит халиф Осман, якобы
в это мгновение склонившийся над утвержденным им списком Корана.
Его преемник халиф Али ибн Абу Талиб — двоюродный брат и зять
пророка Мухаммеда — принял власть из рук убийц своего предшественника.
Жизнь Али расцвечена позднее многими легендами, но пробыл он на посту
халифа сравнительно недолго. В 661 году в Куфе при выходе из мечети
халиф Али был смертельно ранен и через два дня умер. С ним покончил
мусульманин-хариджит[Хариджиты (по-арабски хаваридж, буквально
«вышедшие, возмутившиеся, восставшие») — сторонники одной из наиболее
ранних сект ислама, считавшие себя истинными мусульманами; они —
участники ряда крупных мятежей и восстаний, потрясавших Халифат. Их

современные потомки, именующиеся ибадитами, живут в основном в Алжире,
Тунисе, Ливии, Обмане.] Ибн Мульджам во время широкого народного
восстания, участники которого требовали равенства мусульман,
независимо от их происхождения и цвета кожи.
У хариджитов, отряды которых при Нахраване, в Западном Иране,
безжалостно громил халиф Али, был свой взгляд на Коран. Отстаивая
равенство мусульман, хариджиты считали, что и верховный пост халифа
вправе занять каждый мусульманин, хотя бы он был не курейшитом и не
арабом, а негром или рабом-эфиопом. Естественно, что и в их среде едва
ли мог найтись правоверный, который поддержал бы такой аят из суры
«Румы»: «Есть ли у вас из тех, кем овладели ваши десницы (то есть из
принадлежащих вам рабов, невольников. — Л.К.), сотоварищи в том, чем
мы вас наделили, и вы в этом равны? Боитесь ли вы их так, как боитесь
самих себя?» (К., 30: 27).
Этот аят — одно из сравнительно немногих мест Корана, где весьма
прозрачно отражено классовое расслоение в арабском обществе, наличие в
нем антагонистических противоречий, возникновение среди имущих боязни
перед неимущими, перед теми, за счет которых они жили. Тут и осознание
разницы между конкурентной борьбой внутри своего сословия и
взаимоотношением с людьми другой социальной группы, другого класса.
Это помогает понять сложность социальных отношений эпохи возникновения
Корана, а одновременно и выявить полную несостоятельность современной
пропагандистской литературы, издающейся в некоторых зарубежных
исламских странах, в которой мусульманская община времен пророка
Мухаммеда и первых халифов изображается как некое «бесклассовое
общество».
Хариджиты, как и последователи шиизма, ставшего вторым по
численности направлением ислама, считают, что зейдовско-османский
список Корана имеет ряд нарочитых искажений. Из четырех «праведных»
халифов хариджиты признают только первых двух — Абу Бекра и Омара, а
шииты считают узурпаторами всех, кроме Али, которого возвеличивают.
Согласно богословам шиизма, халиф Осман по политическим соображениям
не дал включить в Коран суру «Два светила» («ан-Нурайн»), в которой
наряду с пророком Мухаммедом прославляется Али, бывший халифом в
656-661 годах. Предание об этом — отголосок политической борьбы,
имевшей место в раннем Халифате. Впрочем, это не обеляет составителей
«Двух светил»: анализ этой суры, неоднократно издававшейся шиитами,
показывает, что она представляет собой составленную в более позднее
время стилизацию под Коран, включающую ряд выражений, встречающихся в
разных местах Корана.
Текст зейдовско-османского списка Корана, ставшего в суннитском
направлении ислама каноническим, подвергался изменениям и при делении
входящих в него материалов на главы (суры) и стихи (аяты), а особенно
тогда, когда в нем были проставлены диактрические, то есть
различительные, значки, необходимые для того, чтобы отличать одну
арабскую букву от других, графически изображаемых одинаково с ней.
Последнее имело место не ранее 702 года, когда был основан город
Васит, где, согласно преданию, по предложению известного своей
жестокостью наместника Ирака Ибн Йусуфа аль-Хаджжаджа (660-714) была
проделана эта работа[Об аль-Хаджжадже мусульманские авторы и в близкое
нам время писали как о «Нероне магометанской истории» (Husain R.
Sayani. Saints of Islam. L., 1908, p. 9), Впрочем, как отмечалось в
печати, следует учитывать возможность искажения образа аль-Хаджжаджа в
произведениях периода правления халифов Аббасидов, когда по
политическим причинам были очернены многие из тех, кто служил династии
Омейядов. При выяснении степени участия аль-Хаджжаджа в установлении
текста Корана важно учесть и то, что он происходил из хиджазского
племени сакиф, известного своими педагогами и грамотеями-писарями еще
в период возникновения ислама. «На заре VIII века н. э. появилась
идея, утверждающая, что только писари-сакифиты способны точно
записывать тексты Корана» (Blachere R. Introduction au Coran. P.,
1947, p. 75-76).]. До этого времени существенные разночтения могли
возникать также из-за того, что в древнем арабском письме не
указывались удвоения букв и, как правило, не ставились краткие и
долгие гласные, отчего не было ясно, в прошедшем или в настоящем
времени употреблен тот или иной глагол, и т. п. Более поздними
являются и заголовки глав Корана.
Составлен Коран на том арабском языке, который, как отметил
академик Крачковский, «мы называем «песенным», но (он) значительно
затемнен при письменной фиксации»[Коран. Перевод и комментарии И.Ю.
Крачковского, с. 663.]. Язык Корана во многом определил затем и
особенности арабского литературного языка, на котором в странах
Ближнего и Среднего Востока в течение веков были созданы многие
выдающиеся произведения науки и литературы. Впрочем, внедрение этой
«латыни» Востока порой сопровождалось принижением и подавлением
местных литературных языков и даже физическим истреблением их знатоков
и носителей. Это оставило тяжелый след в истории ряда народов[Примером
может служить судьба письменности, литературы и науки, созданных в
древнем Хорезме. Гениальный ученый и литератор Абу Рейхан Бируни писал
о действиях халифского военачальника Кутейбы ибн Муслима аль-Бахили
после захвата им Хорезма в 712 г.: «И уничтожил Кутейба людей, которые
хорошо знали хорезмийскую письменность, ведали их предания и обучали
[наукам], существовавшим у хорезмийцев, и подверг их всяким терзаниям,
и стали [эти предания] столь сокрытыми, что нельзя уже узнать в
точности, что [было с хорезмийцами даже] после возникновения ислама».
И еще отметил: «…после того, как Кутейба ибн Муслим аль-Бахили
погубил хорезмийских писцов, убил священнослужителей и сжег их книги и
свитки, хорезмийцы остались неграмотными и полагались в том, что им
было нужно, на память» (Бируни Абу Рейхан. Избранные произведения, т.
1, с. 48, 63).].
Для выяснения того, как вырабатывались канонический текст Корана
и его толкование, немалый интерес представляет также история практики
чтецов Корана. При малом развитии грамотности эта практика имела
огромное значение. Из-за несовершенства раннего хиджазского, или
куфического, письма чтец мог придавать различный оттенок и даже разный
смысл не только передаваемому на слух, но и прочитанному или
усвоенному на слух и передаваемому затем наизусть. К этому чтеца могли
побуждать личный вкус, пристрастие и антипатия, политическая или
религиозная ориентация близких ему людей. Принятое же чтение затем
оказывало влияние на последующее закрепление текста при проставлении в
нем диактрических значков и т. п. Безусловно заслуживает внимания
указание французского переводчика и интерпретатора Корана Режи Блашэра
(1900-1973) на то, что наука чтения «влияла на фиксацию текста

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *