ПОЛИТИКА

Цикл «Ленин без грима»

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Лев Колодный: Цикл «Ленин без грима»

Если из Москвы вернулся Ильмч в синих очках, то, побывав в 1906 году на
партийном съезде в Стокгольме, вернулся таким, что жена его родная не
узнала.
Сбрил бороду, усы постриг, надел на голову соломенную шляпу.
Да, любил Ильич маскарад, внедрил на десятки лет в партийную практику
метод изменения внешности и в этом деле был закоперщиком.
…Недавно генеральный прокурор России Валентин Степанков сообщил, что на
Старой площади среди тысяч разных кабинетов ЦК КПСС была неожиданно
обнаружена «абсолютно подпольная мастерская для фальсификаторских нужд». В
помещении под N 516 оказалось четырнадцать засекреченных комнат, где шла
фабрикация фальшивых документов для нелегального перехода границы и
проживания за рубежом агентов партии и ее «друзей». Как пишет генеральный
прокурор, в этих подпольных комнатах нашли не только фальшивые паспорта,
штампы, печати, бланки, множество фотографий и тому подобных атрибутов,
необходимых для выделки подложных документов, но и «средства для изменения
внешности — парики, фальшивые усы, бороды, гримировальные принадлежности».
Как полагает прокурор, эта так называемая секретная группа «парттехники»
при международном отделе ЦК КПСС берет свое начало со времен Коминтерна, то
есть с первых лет революции. Но здесь явная неточность. Вся большевистская
«парттехника» берет начало от париков и грима Владимира Ильича, от его
синих очков и соломенной шляпы.
Когда чилийского вождя компартии товарища Луиса Корвалана. в 1983 году
решили из Москвы перебросить из одного полушария в другое — в Чили для
работы в подполье, то чекисты и ребята из «парттехники» следовали заветам
Ильича. Они разработали операцию, в отчете о которой докладывали:
«Изменение внешности т. «Хорхе (то есть Луиса Корвалана. — Ред.) —
проведена пластическая операция, изменены цвет волос и прическа, подобраны
очки и контактные линзы для постоянного ношения, проведена работа с зубами,
переданы спецпояса для снижения общего веса и некоторого изменения фигуры и
походки». Во всем этом легко усматривается преемственность с тем, что делал
Владимир Ильич в годы первой русской революции. Конечно, у него не было
контактных линз, спецпоясов и пластической операции сделать ему тогда врачи
не могли, но многое товарищ Хорхе позаимствовал у товарища Карпова, Вебера,
Николая Ленина…
Между прочим, искусно сделанные парики в прошлом стоили больших денег, но
они находились и для изменения внешности, и для безбедного проживания в
гостиницах и частных квартирах, и для поездок по стране и за границу.
Надежда Константиновна вспоминала, что как-то поздно вечером вернулась из
Питера на финляндскую дачу, а там ее ждут голодные и холодные семнадцать
нежданных гостей, семнадцать выбранных на съезд партийных активистов,
направлявшихся… в Лондон.
Куда они и проследовали на другой день из Финляндии. Сначала в Швецию,
оттуда морем до Англии и обратно, а через несколько недель вернулись в
разные города России.
В числе делегатов находился, в частности, Иван Бабушкин, один из немногих
рабочих, ставший профессиональным революционером, что позволило ему
свободно перемещаться по империи и за ее пределами. Исполняя волю партии,
призвавшей народ к оружию, Иван Васильевич взялся за его добычу. Арестовали
Бабушкина с поличным, когда вез транспорт с оружием. Карательная
экспедиция, озлобленная убийствами со стороны революционеров, расправилась
с Бабушкиным без суда. Его расстреляли на месте преступления.
Вспомнил ли Иван Васильевич в последние мгновенья жизни своего питерского
наставника, учившего его азам марксизма, энергичного Николая Петровича,
вспомнил ли он председательствовавшего на съезде в Лондоне вождя,
ратовавшего за это самое оружие, за которое он заплатил жизнью?
Несмотря на постоянную слежку, как пишет Крупская, «…полиция не знала
все же очень и очень многого, например, местожительства Владимира Ильича.
Полицейский аппарат был в 1905-м и весь 1906 год порядочно дезорганизован».
Так ли это? В январе 1906 года питерская охранка начала выяснять адрес
вождя для его ареста. Однако основанием для него служил не факт Московского
вооруженного восстания, а… статья Ильича в газете, в которой власти
увидели «прямой призыв к вооруженному восстанию». Статья попала на глаза
самому графу Витте, премьеру, препроводившему ее в департамент полиции.
Была дана команда арестовать автора статьи.
Но вот парадокс! Слежка велась постоянно, команда была дана, а исполнить
ее не спешили, Вернувшийся в Питер после первого посещения Москвы в начале
1906 года, Ильич срочно меняет из-за этой слежки один питерский адрес за
другим. После второго посещения Москвы Ленин живет по паспорту на имя
доктора Вебера. Под другой фамилией — Карпова выступает публично на разных
собраниях. На его публикации налагаются аресты, их издатели привлекаются к
ответственности, а сам автор безнаказанно живет в столице, появляется
всюду, где ему хочется, а в случае опасности спешит перебраться через
границу в Финляндию.
Только через год, в январе 1907 года, департамент полиции сообщает
питерскому охранному отделению, что Ленин проживает в Куоккала, где у него
проходят многолюдные собрания. Вслед за питерскими вроде бы взялись за
Ильина и московские власти, решив возбудить судебное преследование за выход
известного сочинения «Две тактики социал-демократии в демократической
революции». Хотя точный адрес вождя был известен полиции уже в начале года,
в апреле судебный следователь 27-го участка г. Петербурга пишет отношение
окружному суду «о розыске Ленина через публикацию».
В июне по империи рассылается циркуляр со списком лиц, подлежащих розыску
и аресту. Под N 2611 значится: «Владимир Ильич Ульянов (псевдоним Н.
Ленин)». По этому циркуляру надлежало «арестовать, обыскать, препроводить в
распоряжение следователя 27 уч. г. С.-Петербурга».
Этот порядковый номер 2611 красноречиво доказывает, что царские
правоохранительные органы не понимали тогда роли Н. Ленина в событиях, не
выделили его первой строкой среди всех других революционеров.
Об адресе вождя в Финляндии сообщала в Питер и заграничная агентура, не
ушел от ее внимания факт встречи Ильича с Камо, о котором было известно,
что именно он ограбил почтовую карету с казной. Кстати, на финской даче
этот боевик и вручил Ленину награбленное. Но и этого факта царской полиции,
по-видимому, для ареста было недостаточно.
Из полицейской переписки видно, что в ноябре за финляндской квартирой
Ленина в Куоккала установлено наблюдение. Ну, а он скрылся от полиции
снова. Сначала поселился под Гельсингфорсом, нынешними Хельсинками. Затем
решил в декабре 1907 года снова уехать в эмиграцию, убедившись, что больше

восстания не поднять.
Заметая следы, по чужому новому паспорту на имя финского повара, не умея
говорить пофийски, перемещался Ленин по стране. Ехал поездом, шел пешком,
передвигался на пароме, на лошадях… Держал курс санным путем на глухой
островок, чтобы сесть на пароход. Посадку произвел не как все пассажиры на
пристани, где проверялись документы. На островке обычно подбирали редких
пассажиров-аборигенов. Там полиции не было.
Ночью по пути к острову, в сопровождении двух пьяных проводников, финских
крестьян, шествуя по льду Финского залива, Владимир Ильич провалился под
лед и чуть было не утонул.
— Эх, как глупо приходится погибать, — успел подумать тогда терпящий
бедствие вождь, Но все обошлось. Дошли с приключениями до острова. И
пароход увез финского повара, фамилию которого мы уже не узнаем, на долгие
годы из России.

Лев КОЛОДНЫЙ.

Лев Колодный

Цикл «Ленин без грима»

«Эксы» для диктатуры пролетариата

Уехав из России, где земля начала гореть под ногами, Ленин решил
обосноваться в Женеве. Случилось это в начале 1908 года, тогда и началась
вторая эмиграция, которая длилась без малого десять лет!
Супруги Ульяновы ни от кого больше не скрывались, не жили, как в Питере,
порознь, встречаясь в гостинице, налаживали семейную жизнь, обживали новую
квартиру.
Владимир Ильич спешил по утрам в библиотеку, а Надежда Константиновна,
как обычно, занималась секретарской работой, восстанавливала партийные
связи, налаживала транспорт для доставки нелегальной газеты на родину…
И вдруг вся эта привычная жизнь чуть не рухнула, едва успев начаться.
Связано это было с одной из крупнейших криминальных историй, которой
занималась полиция Европы и России, точнее — уголовным делом, к которому
супруги Ульяновы имели самое непосредственное отношение как соучастники.
— Не может быть! — скажут мне с гневом товарищи, пикетирующие музей
Ленина на площади Революции. — Это клевета на нашего вождя!..
Но, к сожалению, факты-упрямая вещь, они-то как раз свидетельствуют
против Ильича. Причем их никто никогда не скрывал. Не нужно копать архивы,
чтобы убедиться в вышесказанном. Достаточно полистать тома собрания
сочинений, относящиеся к эпохе первой русской революции, протоколы
партийных съездов того времени (IV и V), достаточно почитать мемуары
Крупской, Горького, Бонч-Бруевича, книги о жизни С. А. Тер-Петросяна,
вошедшего в историю под партийной кличкой Камо. Он-то стоял во главе
криминальной группы, совершившей тягчайшее уголовное преступление,
связанное с убийством и грабежом крупнейшей суммы денег.
Спокойно и бесхитростно сообщает об этом Надежда Константиновна в той
части воспоминаний, которыми начинается вторая часть ее мемуаров, глава под
названием «Годы реакции. Женева».
«В июле 1907 года была совершена экспроприация в Тифлисе на Эриванской
площади. В разгар революции, когда шла борьба развернутым фронтом,
большевики считали допустимым захват царской казны, допускали
экспроприацию. Деньги от тифлисской экспроприации были переданы
большевистской фракции. Но их нельзя было использовать, они были в
пятисотках, которые надо было разменять. В России этого нельзя было
сделать, ибо в банках всегда были списки номеров, взятых при экспроприации
пятисоток».
Надо сказать, что нельзя этого было делать и за границей, потому что в
европейских банках также имелись номера украденных банкнот. Но этого
большевики не знали.
Таким образом, благодаря меченым банкнотам были взяты с поличным такие
известные большевики, как Литвинов, будущий нарком иностранных дел,
Семашко, будущий нарком здравоохранения, Карпинский, будущий главный
редактор советских газет и другие.
Надо думать, что супруги Ульяновы испытывали сильное беспокойство,
поскольку эти самые меченые пятисотенные царские рубли держали в руках.
Владимир Ильич принял их, когда главарь группы Камо, ограбивший почтовую
карету, доставил в целости и сохранности двести тысяч (из 250) рублей на
дачу, где жил вождь фракции большевиков.
Цитирую из дневника Друга Камо: «…он (Камо, — Ред.). должен был выехать
в Финляндию к В. И. Ленину. На мой вопрос, зачем ему понадобилось везти с
собой бурдюк с вином, он смеясь сказал, что везет в подарок Ленину…».
Смеялся и Ильич, как пишут биографы, когда увидел, что, кроме вина,
находится в том самом бурдюке. Другая часть денег упакована была в бочонке
с вином, то был бочонок с двойным дном,
Ну, а Надежда Константиновна, по ее признанию, зашивала эти самые винные
деньги своими руками в стеганый жилет товарища Лядова, известного
московского большевика, перевозившего в этом жилете деньги через кордон.
Деньги эти, в частности, попали в руки Бонч-Бруевича, главного издателя
партии, часть их он передал другим товарищам, в том числе редактору
грузинской газеты Кобе Ивановичу, то есть Иосифу Виссарионовичу.
Товарищ Коба получил деньги по полному праву, потому что был одним из
наставников Камо, помог ему, молодому, необученному бойцу партии, стать
профессиональным революционером, боевиком, экспроприатором, грозой
провокаторов… Не стал Камо, как хотел было, вольноопределяющимся. Стал
пролетарским боевиком. Однако Камо никакой не пролетарий: родился у
непутевого отца — мясоторговца, дед его — священник. Природа наделила Камо
бесстрашием, железной волей, даром внушения, лидерства и необыкновенного
актерского перевоплощения. Его видели в одеянии князя, в мундире офицера,
форме студента, в платье крестьянина… Как раз в мундире офицера произвел
он на главной площади Тифлиса акцию, прославившую его в партии как
удачливейшего экспроприатора. Но Камо и убивал провокаторов, о чем пишет
Бонч-Бруевич, а убив, сбросил одного из них в прорубь Невы, о чем рассказ
впереди.
Первая встреча Ленина и Камо произошла за год до ограбления на Эриванской
площади. (До недавнего времени на ней стоял монумент вождю, и носила она
его имя, как мы видим, не без основания, потому что Ленин — вдохновитель
неслыханного в истории Кавказа грабежа средь бела дня. Конвой из 16
стражников боевики Камо перестреляли, досталось прохожим, лошадям. Бомбы и

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *