ПОЛИТИКА

Цикл «Ленин без грима»

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Лев Колодный: Цикл «Ленин без грима»

Мюнхене можно было представиться Мейером, потом жить под паспортом
Иорданова, вписав в него жену безо всяких справок под именем Марица… В
Лондоне вообще паспорта не потребовалось, записались, очевидно, в домовой
книге Рихтерами…
Читаешь воспоминания Крупской про все эти конспиративные хитрости и
думаешь, что не такие они невинные, как может показаться на первый взгляд.
Именно эти маленькие хитрости, мистификации, обманы привели всех нас к
большой беде.
С чего начиналась вся эта игра? С ложного адреса, указанного в формуляре
Румянцевской библиотеки? Или с лодложного паспорта, выкраденного у
умиравшего коллежского секретаря Николая Ленина? С обмана простоватого
минусинского исправника, у которого запрашивалось разрешение на поездку к
друзьям-партийцам под предлогом… геологического исследования интересной в
научном отношении горы?
Пошло все с обмана филеров — жандармов, исправников, урядников, а
кончилось обманом всего народа, который вместо обещанного мира с Германией
получил лютую гражданскую войну; вместо хлеба — голод, вместо земли —
комбеды, политотделы, колхозы; вместо рабочего контроля над фабриками и
заводами — совнархозы, наркоматы, министерства…
И в Лондоне Ульяновы-Рихтеры жили по-семейному, вызвали, как обычно, мать
Недежды Константиновны, сняли квартиру, решили, по словам Крупской,
кормиться дома, а не в ресторанах, «так как ко всем этим «бычачьим
хвостам», жареным в жиру скатам, кексам российские желудки весьма мало
приспособлены, да и жили мы в это время на казенный счет, так что
приходилось беречь каждую копейку, а своим хозяйством жить было дешевле.»

Лев КОЛОДНЫЙ.

Лев Колодный

Цикл «Ленин без грима»

Сквозь синие очки

…В начале весны 1906 года поезд опять доставил жившего по подложному
паспорту вождя из Питера в Москву.
На вокзале его никто не встречал. Ильич из конспиративных соображений
никого не уведомил о приезде. С Каланчевской площади направился на квартиру
в Большой Козихинский переулок (ныне улица Остужева) вблизи Тверской, где
жил учитель городского училища на Арбате Иван Иванович Скворцов, большевик,
член так называемой литературно — лекторской группы при МК РСДРП. Через
него намеревался связаться с руководством глубоко ушедшего в подполье
Московского комитета, зализывавшего раны после катастрофы в декабре 1905
года.
Хозяин квартиры СкворцовСтепанов, будущий редактор газеты «Известия»,
несколько раз принимал дорогого гостя, который просил подробных рассказов
все о том же подавленном московском восстании. Поселили вождя на квартире
врача, некоего «Л», фамилию, его так и не удалось установить, несмотря на
усилия следопытов, изучавших жизнь Ленина в Москве. В те мартовские дни
1906 года. заночевал он однажды на Большой Бронной, в доме 5, на квартире
артиста Малого театра Н, М. Падарина. Охранке не могло прийти в голову, что
в хоромах артиста императорского театра привечают революционера, больше
всех повинного в той кровавой драме, что разыгралась на улицах Москвы.
Как вспоминал о тех днях Скворцов — Степанов: «С жгучим вниманием
относился Владимир Ильич ко всему, связанному с московским восстанием. Мне
кажется, я еще вижу, как сияли его глаза и все лицо освещалось радостной
улыбкой, когда я рассказывал ему, что в Москве ни у кого, и прежде всего у
рабочих, нет чувства подавленности, а скорее наоборот… От повторения
вооруженного восстания нет оснований отказываться».
Тысяча с лишним убитых студентов, рабочих, женщин, детей, множество
раненых: похороны, стенанья родственников покойных, свежие могилы. И лицо,
озарявшееся улыбкой!
В те дни посетил Ильич давнего знакомого врача Мицкевича, бывшего члена
«шестерки» студентов, которые в конце XIX века организовали группу, от
которой пошла история Московской партийной организации, увлекшей народ на
баррикады.
Жена Мицкевича, принимавшая гостя, также засвидетельствовала, что он был
полон оптимизма, предостерегал товарищей, чтобы они не впадали в уныние,
доказывал, что наступило временное вынужденное затишье перед новыми боями.
Московские партийцы сделали все возможное, чтобы в «красной Москве» вождь
не провалился, не был арестован. По-видимому, больше одной ночи он ни у
кого из тех, кто предоставлял кров, не ночевал. чтобы не попасть в поле
зрения дворников и полиции. В те дни Ленин все еще верил, что партии
удастся вызвать всплеск еще одной мощной революционной волны. Ильич
ошибочно полагал, что она снова в том же году должна была высоко подняться.
В Девятинском переулке прошла конспиративная встреча главного теоретика
большевизма с боевиками и членами так называемого военно — технического
бюро, то есть практиками. Одни из них предпочитали оборонительную тактику
восстания, другие — наступательную. Вождь внимательно слушал обе стороны,
и, естественно, поддержал сторонников активных действий.
«Декабрь подтвердил наглядно, — писал Ленин в статье «Уроки Московского
восстания», — еще одно глубокое и забытое оппортунистами положение Маркса,
писавшего, что восстание есть искусство и что главное правило этого
искусства — отчаянно — смелое, бесповоротно — решительное наступление».
Судя по дошедшим до нас сведениям, Ильич в мартовские дни 1906 года
перемещался по городу с утра до ночи, с места на место, с одной
конспиративной квартиры на другую, с одного совещания на другое. На том из
них, которое было назначено в Театральном проезде в помещении Музея
содействия труду, вся эта кипучая деятельность оборвалась. Помешал
околоточный, который, завидев скопление людей, поинтересовался, есть ли
разрешение на такое собрание.
— Наверху полиция. Мне удалось вырваться. Надо немедленно уходить, —
такими словами встретил спешившего на заседание вождя один из участников
совещания, успевший уйти от греха подальше.

Пришлось Ильичу спешно ретироваться из Москвы. О тех днях, проведенных в
городе, на стенах зданий напоминает несколько мемориальных досок: они на
доме на Остоженке, где на конспиративной квартире собирался московский
актив партии, на Большой Сухаревской, где на квартире фельдшерицы
Шереметевского Странноприимного дома заседал Замоскворецкий райком, на доме
в Мерзляковском переулке, где проживал присяжный поверенный, некто В. А.
Жданов, член уже упоминавшейся литературно-лекторской группы…
Никому из артистов, врачей, фельдшериц, учителей, адвокатов, которые
предоставляли жилища для собраний, ночевок вождя, в голову не приходила
мысль, что Ленин,- придя к власти, вышвырнет всех их из уютных гнезд.
Рассказывая о проживании Владимира Ильича по чужим квартирам, Надежда
Константиновна не раз подчеркивала, что он при этом испытывал большое,
неудобство, переживал, что приносит порой незнакомым людям беспокойство
своим поселением.
«Ильич маялся по ночевкам, что его очень тяготило. Он вообще очень
стеснялся, его смущала вежливая заботливость любезных хозяев…». Вот еще
одно подобное замечание: «часами ходил из угла в угол на цыпочках, чтобы не
беспокоить хозяек», которые за стенкой играли на рояле, обдумывая во время
таких хождений на цыпочках строчки новой работы, анализирующей опыт
пережитой революции.
И вот такой стеснительный, предупредительный, истинно-интеллигентный,
вежливый человек придумал решение жилищной проблемы после захвата власти.
После чего навсегда умолкли игра на рояле, и веселое щебетание девушек —
хозяек чистеньких квартир, которые вскоре после революции перестали быть
физически чистыми, превратились в перенаселенные коммуналки с общей ванной,
общим туалетом на несколько десятков жильцов.
Да, отплатил предупредительный и обходительный постоялец черной
неблагодарностью и московскому доброжелателю с Бронной, актеру Падарину, и
врачу «Л», и питерским либералам — зубному врачу Доре Двойрис с Невского
проспекта, и зубному врачу Лаврентьеву с Николаевской улицы, и адвокату
Чекруль-Куше», и папаше Роде, домовладельцу, отцу подруги Надежды
Константиновны, любезно предоставившему квартиру под партявку. Отблагодарил
всех прочих, сочувствовавших революции, сполна. За что они боролись — на то
и напоролись. Так было в прошлом, так может случиться сейчас. Остались
тогда все перечисленные господа без квартир, мебели, без шуб, белопенных
сервизов, столового серебра и, ясное дело, еды, без денег и
драгоценностей…
Живя подолгу в Питере и Москве, Ленин хорошо представлял столичные
доходные дома и их жилища. В них, как правило, насчитывалось по пять -семь
и более комнат. Они проектировались с таким расчетом, чтобы в многодетных
семьях каждому взрослому члену семьи было по отдельной комнате, не считая
гостиной.
В таких больших квартирах проживала также прислуга. Эти квартиры знают
хорошо коренные москвичи и питерцы, обитатели нынешних трущоб в центре
городов. Злосчастные коммунальные квартиры произошли как раз в результате
побед вооруженного восстания, после того социального переворота, который
задумывался Владимиром Ульяновым, когда он кочевал с одной квартиры на
другую и хорошо присмотрелся к их размерам, прикидывая в уме, как поступить
с жильцами, когда наконец победит рабочий класс, фактически, его партия.
Еще до захвата власти будущий глава советского правительства проигрывал в
голове такой сценарий:
«Пролетарскому, государству надо принудительно вселить крайне нуждающуюся
семью в квартиру богатого человека. Наш отряд рабочей милиции состоит,
допустим, из 15 человек: два матроса, два солдата, два сознательных
рабочих, из которых пусть только один является членом нашей партии или
сочувствующий ей, затем интеллигент и 8 человек из трудящейся бедноты,
непременно не менее 5 женщин, прислуги, чернорабочих и т, п. Отряд является
в квартиру богатого, осматривает ее, находят 5 комнат на двоих мужчин и две
женщины — «Вы потеснитесь, граждане, в двух комнатах на эту зиму, а две
комнаты приготовьте для поселения в них двух семей из подвала. На время
пока мы при помощи инженеров (вы, кажется, инженер?) не построим хороших
квартир для всех, обязательно потеснитесь. Гражданин студент, который
находится в нашем отряде, напишет сейчас в двух экземплярах текст
государственного приказа, а вы будьте любезны выдать нам расписку, что
обязуетесь в точности выполнить его».
Такая вот была голубая мечта, которая в реальной действительности
обернулась злым кошмаром и тихим ужасом. Он длится свыше семидесяти, лет в
старых домах Москвы, куда после Октября заявились без приглашения
непрошеные гости — отряды из «сознательных рабочих и солдат».
Да, в многокомнатных квартирах, предназначенных на одну семью, с одной
кухней, одной ванной и одним туалетом, поселили по указанию вождя в каждой
комнате по семье. Да только не временно, «на эту зиму». Что из всего вышло,
описали Михаил Булгаков, Михаил Зощенко, многие другие литераторы,
оставившие нам картины послереволюционного быта. Коммунальные квартиры
отравляют жизнь многим людям поныне. Конца этому ленинскому почину пока не
видно. Граждане инженеры так и не построили почти за век достаточно жилья
для граждан рабочих, потому что многие из них занялись строительством
объектов совсем иного свойству, «закрытых» городов, о которых мы узнаем
сегодня, ракетодромов, баз и так далее. А своих средств у граждан, чтобы
заиметь достойное жилье, не было. Между прочим, квалифицированные рабочие в
дореволюционных столицах могли арендовать вполне буржуазные квартиры,
обставив их мебелью.
Странно, но от внимания историков, не раз переиздававших и дополнявших
справочник «Ленин в Москве», ускользнул еще один случай посещения вождем
Москвы, в дни революции 1905 г., причем засвидетельствованный не
кем-нибудь, а Крупской. Это посещение Москвы она относит к осени 1905 года,
Тогда пришлось также срочно покидать город, еще не познавший ужаса
«вооруженного восстания», причем не без маскарада, к которому тяготел
Ильич.
На вокзал к поезду он проследовал… в синих очках, а в руках держал
желтую финскую сумку, В таком-то виде посадили москвичи своего кумира в
последний вагон поезда — экспресса. Этот маскарад, как считает Надежда
Крупская, вместо того чтобы отвлечь, привлек к нему внимание полиции. Придя
на квартиру к мужу после его возвращения из Москвы, она обнаружила шпиков.
Решили срочно уходить. И ушли, взявшись под руки, как добропорядочная
супружеская пара. Никто не остановил. Никто не спросил документов. Однако
от подъезда пошли «в обратную сторону против той, которая была нужна», сели
на одного, потом на другого, затем на третьего извозчика, заметали следы.
Читая о всех этих явках, конспиративных квартирах, езде на извозчиках,
свиданиях в меблированных комнатах, маскарадных переодеваниях, начинаешь
думать, что Владимир Ильич и Надежда Константиновна явно страдали манией
преследования, страшившись постоянного ареста, чему, конечно, были
основания, им хорошо известные.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *