ПОЛИТИКА

Россия — Чечня: цепь ошибок и преступлений

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: О.П.Орлов, А.В.Черкасов: Россия — Чечня: цепь ошибок и преступлений

Комитет ООН по правам человека 26 июля 1995 г. выразил сожаление в связи с
тем, что «никто не понес ответственности за бесчеловечное обращение с
пленными и другими задержанными лицами», а «проводившиеся до сего времени
расследования по обвинениям в нарушениях прав человека российскими
вооруженными силами, включая убийства гражданских лиц, оказались
недостаточными». Комитет призвал власти РФ «тщательно и незамедлительно
расследовать случаи грубого нарушения прав человека, имевшие место и
продолжающие происходить в Чечне, наказать виновных и обеспечить
компенсацию потерпевшим».

Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации также призвал к тому, чтобы
все, кто совершил нарушения прав человека и международного гуманитарного
права в ходе конфликта в Чечне, были привлечены к ответственности.

25 января 1996 г. ПАСЕ приняла Заключение • 193 по заявке России на
вступление в Совет Европы. В этом Заключении ПАСЕ рекомендовала Комитету
министров Совета Европы «пригласить Российскую Федерацию стать членом
Совета Европы» на основании того, что Россия «имеет четко выраженное
желание и в ближайшем будущем будет способна соответствовать критериям
членства в Совете Европы». В этом Заключении среди прочих положительных
аспектов происходящего в России отмечалось, что «лица, признанные виновными
в нарушении прав человека, в особенности в связи с событиями в Чечне, будут
привлечены к судебной ответственности». По мнению авторов доклада, это
утверждение Парламентской Ассамблеи СЕ не имеет отношения к реальному
положению вещей; нам неизвестны факты, на которых оно могло бы
основываться.

* * *

Согласно российскому законодательству, в большинстве случаев вопрос о
возбуждении уголовного дела, его приостановке или прекращении находится в
ведении сотрудников милиции или прокуратуры. Благодаря специальному решению
Конституционного суда России граждане РФ получили возможность в судебном
порядке обжаловать решение следственных органов о прекращении уголовного
дела. Однако ни потерпевший, ни его адвокат не могут знакомиться с ходом
расследования, они не могут также в судебном порядке обжаловать решение
следователей, если те по каким-то причинам считают нужным приостановить
следствие. В таком случае у потерпевшего остается единственная возможность
— жаловаться в вышестоящие органы прокуратуры.

Прокуратура РФ в такой же степени, как и МВД или МО, подчинена
президентской власти. Военная же прокуратура является еще в меньшей степени
«независимой» инстанцией, способной провести объективное расследование
действий силовых структур. Законодательство, между тем, в данном случае не
предусматривает возможности какого-либо другого расследования, способного
довести дело до суда.

* * *

В состав Объединенной группировки федеральных войск в Чечне входили
формирования МО и МВД РФ (внутренние войска и милицейские подразделения —
ОМОН, СОБР).

На территории Чечни, контролируемой федеральными силами, обеспечением
правопорядка и расследованием преступлений занимались:

— правоохранительные органы ЧР (промосковской администрации): прокуратура и
МВД ЧР, входящие в состав прокуратуры и МВД РФ;

— правоохранительные органы прямого федерального подчинения: органы военной
прокуратуры, Кавказская межрегиональная прокуратура, Главное управление
оперативных штабов МВД РФ (ему подчинены различные отряды и службы МВД);

— военные комендатуры и командиры воинских частей, которые, согласно
российскому законодательству, также должны производить дознание по делам о
преступлениях, совершенных подчиненными им военнослужащими.

Уголовные дела, возбужденные по фактам преступлений, совершенных
военнослужащими (МО, ВВ МВД, пограничники), согласно российскому
законодательству, расследуются военными прокуратурами, подчиненными Главной
военной прокуратуре. Главная военная прокуратура, хотя и подчиняется
Генеральной прокуратуре РФ, но в силу многих причин находится в тесной
связи с военным руководством.

В Чечне все преступления, совершенные военнослужащими, расследовала военная
прокуратура Грозненского гарнизона (войсковая часть 44662).

Преступления же, совершенные сотрудниками милиции (ОМОН, СОБР и т.п.),
командированными в Чечню из разных регионов России, расследовались
Кавказской межрегиональной прокуратурой.

Уголовные дела, возбужденные органами прокуратуры ЧР по фактам
преступлений, совершенных военнослужащими или милиционерами,
командированными в Чечню из регионов России, передавались, соответственно,
либо в военную прокуратуру, либо в Кавказскую межрегиональную прокуратуру.

Закрепляя это правило, заместитель генерального прокурора РФ издал 14 июня
1995 г. распоряжение • 15-6-95, пункт 2 которого предписывал «прокурору
Чеченской Республики направлять для разрешения по существу военному
прокурору в/ч 44662 материалы и уголовные дела в случае, если будут
бесспорно установлены факты совершения правонарушений со стороны
военнослужащих Министерства обороны и внутренних войск России».
Удивительное требование предоставления бесспорных доказательств дало
сотрудникам военной прокуратуры неограниченные возможности для того, чтобы
уклоняться от расследования направляемых им уголовных дел и материалов.

Прокурор ЧР В.А.Абубакаров писал об этом в письме на имя генерального
прокурора РФ:

—————————————————————————-
» сотрудники военной и Кавказской межрегиональной прокуратур
отказываются расследовать дела и по истечении длительного времени
возвращают их без выполнения следственных действий по мотивам отсутствия
бесспорных доказательств виновности конкретных военнослужащих.
Необоснованность попыток сотрудников специализированных прокуратур
переложить на правоохранительные органы Чеченской Республики бремя
доказывания вины конкретных военнослужащих в совершении преступлений против
мирных граждан очевидна. Военнослужащие федеральных сил отказываются давать
показания работникам органов прокуратуры и МВД ЧР, не предоставляют оружие,
транспортные средства и т.п. Кроме того, сотрудников правоохранительных
органов ЧР для выполнения следственных действий по приказам анонимных
командиров даже не пускают в расположение воинских частей и блок-постов.
При этих условиях сотрудники прокуратуры и МВД ЧР лишены практически
возможности закрепить доказательства по горячим следам»1.
—————————————————————————-

Впрочем, командиры частей и подразделений федеральных сил часто
препятствовали и действиям сотрудников органов прокуратуры федерального
подчинения (военной, Кавказской межрегиональной). Их так же зачастую просто
не пускали в расположение воинских частей. Однако ни военная, ни
Генеральная прокуратуры серьезных шагов для того, чтобы исправить
положение, не предпринимали.

Так, например, в мае 1995 г. на территорию 503-го мотострелкового полка не
был допущен старший помощник военного прокурора временных объединенных сил
в Чечне К.И.Рейтер, прибывший туда для проведения следственных действий по
факту исчезновения задержанных людей. В июне 1995 г. он сообщил
представителям НМПО В.М.Гефтеру и А.Г.Алтуняну, что направил жалобу в
Генеральную прокуратуру РФ о воспрепятствовании командованием 503-го полка
его деятельности. Однако Генеральная и Главная военная прокуратуры в
ответах на запросы «Мемориала» и депутата Государственной Думы РФ
Ю.А.Рыбакова этот факт отрицали.

По словам военного прокурора временных объединенных сил в Чечне
В.Ю.Шендрика2, его представителей не допускали в фильтрационный пункт
Грозного и в расположение ГУОШ МВД.

19 апреля 1995 г. члены группы Уполномоченного по правам человека РФ
А.Ю.Блинушов (рязанский «Мемориал») и Ю.А.Рыбаков (депутат Государственной
Думы РФ) встретились с прокурором Кавказской межрегиональной прокуратуры
Ю.А.Джаповым. Прокурор сообщил, что военное руководство неохотно идет на
контакт с прокуратурой, зачастую отказывается предоставлять необходимые
сведения. Кроме того, Джапов пояснил, что спецподразделения МВД перед
выездом из Чечни уничтожают свою документацию. Действуют они при этом в
масках, без форменных знаков различия на одежде, все офицеры вместо
подлинных фамилий пользуются псевдонимами3. Как привлечь к ответственности
этих сотрудников МВД, прокурор просто не знал.

В целом же прокуратура (и военная, и Кавказская межрегиональная, и
Генеральная) демонстрировала нежелание «выносить сор из избы» и серьезно
наказывать виновных в противодействии проводимым расследованиям. Военный
прокурор временных объединенных сил в Чечне И.В.Шевченко в октябре 1996 г.
в разговоре с представителями Правозащитного центра «Мемориал» и
Международной Хельсинкской Федерации вообще отрицал факты каких-либо помех
работе прокуратуры со стороны командования воинских частей4.

В феврале 1996 г. за воспрепятствование служебной деятельности прокурора
было возбуждено уголовное дело против командира дивизии ВВ МВД РФ
генерал-майора Г.П.Фоменко и нескольких подчиненных ему офицеров. Поводом
для этого послужил инцидент, произошедший 24 декабря 1995 г. на блок-посту,
расположенном между населенными пунктами Серноводск (Чечня) и Слепцовская
(Ингушетия): военнослужащие поста остановили рейсовый автобус и избили
водителя, а приехавшие представители военной прокуратуры, а также
прокуратуры и МВД Республики Ингушетия не были допущены на место
происшествия командованием дивизии и блок-поста. Однако 30 мая 1996 г.
военная прокуратура СКВО прекратила уголовное дело «за отсутствием в деянии
состава преступления». Мотивировка данного решения была следующая:
«поскольку следствием установлено, что действия Фоменко были обусловлены
сложной обстановкой, связанной с нападениями чеченских боевиков на посты
внутренних войск, несогласованностью поведения его подчиненных и нечетко
поставленной им задачей»5.

Штраф в размере пяти минимальных месячных размеров оплаты труда (наказание
смехотворное) выплатил майор воинской части 748226 К.С.Офицеров, признанный
27 февраля 1996 г. виновным по ст.191-3 УК РСФСР7. Он не допустил осенью
1995 г. сотрудников военной прокуратуры на территорию части для проверки,
как сказано в ответе из Генеральной прокуратуры РФ, «условий содержания в
необорудованной гауптвахте арестованных в дисциплинарном порядке
военнослужащих». За термином «необорудованная гауптвахта», как мы уже
говорили (см. раздел 3.6.2), обычно скрывалась яма, выкопанная в земле, где
содержались как провинившиеся российские военнослужащие, так и пленные
бойцы чеченских отрядов или задержанные гражданские лица (см. раздел
3.6.2).

[Omon1.JPG]
[Omon2.JPG] Сотрудники МВД РФ. Их лица скрыты под масками, фамилии —
под псевдонимами.
Фотографии Валерия Щеколдина, впервые опубликованы в журнале «Карта» (1997.
•15)

Кавказская межрегиональная прокуратура рассматривала вопрос о привлечении к
уголовной ответственности начальника ГУОШ в Грозном генерал-майора милиции
Н.В.Попова и командира ОМОНа УВД города Балаково Саратовской обл.
полковника П.Н.Стрелкова за противодействие представителям военной
прокуратуры при расследовании убийства, совершенного подчиненным последнего
— бойцом ОМОНа8. Стрелков препятствовал опознанию убийцы и отказывался
выдать закрепленный за ним автомат. Уголовное дело против Попова и

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *