ПОЛИТИКА

Новая «История КПСС»

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

КПСС, наряду с бесспорным фактическим материалом, есть много и недоказанных
положений, подчас явно вымышленных в целях политической пропаганды.
Поскольку История КПСС переведена на многие языки и распространяется в
огромных тиражах по всему миру, никоим образом нельзя преуменьшать ее
влияния на широкого читателя.

* I. «Революционные идеи и рабочее движение в России до 1917 г.» *

1. «Начало рабочего движения и распространение марксизма в России»

Эта глава охватывает 1883—1894 гг. В ее подразделах идет речь и о
более ранних десятилетиях истории России XIX века. Положение основной массы
населения России под царским режимом, в частности политическое бесправие, а
также национальное угнетение нерусских народов, описано в общем правильно.
Однако у читателя, неознакомленного с общественным движением и с положением
печати в царской России, может создаться впечатление, не соответствующее
действительности. Для примера приведем отрывок из описания «политического
бесправия»: «Нельзя было свободно собираться, высказывать свои мнения и
предъявлять требования, свободно объединяться в союзы и организации,
свободно издавать газеты, журналы, книги. Многочисленная армия жандармов,
сыщиков, тюремщиков, городовых, стражников, урядников, исправников, земских
начальников охраняла царя, помещиков и капиталистов от народа» (стр. 12).
Такое изображение прошлого России может вызвать у иностранных читателей
Истории КПСС впечатление, что подобного политического угнетения под режимом
коммунистической диктатуры в СССР не существует. С другой стороны,
приведенная картина «бесправия населения» под властью царского абсолютизма
может вызвать у граждан Советского Союза критическое отношение. В частности
люди старшего возраста, помнящие положение при царском режиме, или молодые
люди, изучившие прошлое России, могут ответить на эти утверждения Истории
КПСС, что при царском режиме, несмотря на запреты и преследования, все же
существовали политические организации (легальные, полулегальные и тайные),
чего коммунистическая диктатура не допускает. Несмотря на цензуру, в царской
России существовала на довольно высоком уровне периодическая печать, которая
в большинстве случаев носила оппозиционный характер по отношению к царскому
режиму. Часто публицистам и журналистам приходилось, во избежание цензурных
репрессий, писать так называемым «эзоповым языком», но все же оппозиционные
мысли доходили до сознания читателей. В царской России наука была
несравненно свободнее, чем при коммунистическом режиме Б СССР. Русская
литература развивалась почти беспрепятственно. Знаменитый сатирик М. Е.
Салтыков-Щедрин имел возможность беспрепятственно осмеивать в своих
произведениях своекорыстие, необразованность и тунеядство царской бюрократии
и моральное разложение помещичьего сословия. За это его и не расстреляли, и
не сослали в Сибирь, как это случилось со многими писателями советской
эпохи. Сочинения Льва Толстого, Максима Горького и других оппозиционных
писателей издавались в царской России огромными тиражами. Не было в царской
России и государственного «Союза писателей», который диктовал бы «инженерам
душ» идеологические предписания правительства и определял бы, по поручению
правительства, какие темы и жанры должны «разрабатываться» и какие
умалчиваться под страхом репрессий.
Слова о «многочисленной армии жандармов» и полицейского аппарата в
царской России могут вызвать у людей, незнакомых с положением вещей, мысль,
что Россия времен абсолютизма была государством тоталитарным. Но даже во
времена апогея самодержавия, в царствование Николая I (1825—1855), Россия
была далека от тех тоталитарных форм власти, которые мы наблюдаем под
диктатурой КПСС.

2. Деятельность «революционных демократов» и народников

Во-втором разделе первой главы Истории КПСС схематически, вскользь
представлена деятельность «революционных демократов» и народников. Авторы
нового учебника не захотели глубже взглянуть на отечественные корни
большевизма. Между тем идейная связь большевизма с некоторыми течениями
народничества очевидна, как свидетельствует Н. Валентинов, близко знавший
Ленина. Ленин говорил, что Н. Г. Чернышевский «его всего глубоко перепахал»
в идейном отношении (Н. Валентинов, Встречи с Лениным, Нью-Йорк 1953 г.,
стр. 103). Веру русских народников в большую близость отсталой России к
социалистической революции, сравнительно с западными индустриальными
государствами, по существу разделял и Ленин, хотя он и вел в свое время
ожесточенную полемику с народниками. Ленина объединял с революционными
народниками (Бакуниным, Ткачевым, Нечаевым) принцип насилия активного
меньшинства над пассивным, инертным большинством. Неразборчивость в
средствах борьбы с противниками, полный аморализм роднит Ленина с Нечаевым,
Бакуниным, Стефановичем и другими народниками, которые считали, что для
достижения революционной цели все средства хороши. Тенденции некоторых групп
революционных народников к диктатуре своего узкого круга «профессиональных
революционеров» над народными массами хорошо понял украинский
социалистический деятель Михайло Драгоманов (1841—1895), живший с 1876 г. в
эмиграции, в Швейцарии и Болгарии. В статье «Обаятельность энергии»,
написанной в 1883 г., Драгоманов представил возможность захвата власти в
России группой революционеров и установления диктатуры террористической
партии. Он предрекал тяжелую судьбу населения под таким режимом (М.
Драгоманов, Политические сочинения, т. II, Париж 1905).

3. Идея «диктатуры пролетариата»

Переходя от описания народнического движения к марксизму, авторы
Истории КПСС повторяют известное утверждение, будто бы Маркс и Энгельс
«превратили социализм из утопии в науку» (стр. 19). Излагая взгляды Маркса и
Энгельса на развитие капитализма и его влияние на социальную структуру
общества индустриальных стран, История КПСС особенно подчеркивает идею
«диктатуры пролетариата». Эту идею авторы Истории КПСС считают краеугольным
камнем всей теории Маркса. Читатель Истории КПСС ничего не узнает о том, как
развивалась идея «диктатуры пролетариата» у Маркса и Энгельса, Известно, что
в начале своей политической деятельности, особенно после февральской
революции 1848 г. во Франции, Маркс и Энгельс находились под значительным
влиянием Огюста Бланки и идеализировали диктатуру якобинцев времен Великой

французской революции. Однако даже в «Коммунистическом Манифесте» 1847 г.
рабочая революция представлена равнозначущей демократии: «Первый шаг рабочей
революции — это возвышение пролетариата до положения господствующего
класса, завоевание демократии». То же самое касается и Парижской Коммуны
1871 г., которую Маркс называл «диктатурой пролетариата». «Коммуна, — писал
он, — была образована из муниципальных советников, избранных парижскими
округами посредством всеобщей подачи голосов». Как известно, в Париже времен
Коммуны 1871 г. совершенно свободно развивали свою деятельность различные
политические партии и существовала свободная пресса. О диктатуре какой-либо
одной партии не могло быть тогда и речи. Демократически избранную Парижскую
Коммуну Маркс назвал «действительно национальным правительством» (К. Маркс,
«Гражданская война во Франции»).
В дальнейшем, когда сознательность и организованность рабочих в
индустриальных странах Западной Европы стала непререкаемым фактом, Энгельс,
уже после смерти Маркса, окончательно расстался с якобинским влиянием на
марксизм. В предисловии к изданию «Классовой борьбы во Франции» Энгельс
писал в 1895 г.: «Время революций, осуществляемых путем неожиданного захвата
власти маленькими сознательными меньшинствами, стоящими во главе
бессознательных масс, миновало». Энгельс считал, что социалистическое
преобразование общества требует сознательного участия народных масс:
«Поскольку на очереди стоит полное преобразование общественного порядка,
массы сами должны в нем принимать участие, должны уже обладать пониманием
того, о чем идет дело, чего им следует добиваться. Вот чему научила нас
история последнего пятидесятилетия».
Однако урок Энгельса не подействовал на Ленина. Он с самого начала
решил создать партию заговорщиков для захвата власти. В этом отношении Ленин
шел по следам народника М. Ткачева, считавшего, что социалистический строй
может ввести только «революционное меньшинство». Вот, например, мысли
Ткачева, высказанные задолго до Ленина, еще в 1876 г.: «Ни в настоящем, ни в
будущем, народ, сам себе предоставленный, не в силах осуществить социальную
революцию. Только мы, революционное меньшинство, можем это сделать, и мы
должны это сделать как можно скорее» («Набат» 4, 1876 г.). И далее: «Народ
— необходимый фактор социальной революции, но только тогда, когда
революционное меньшинство возьмет в свои руки дело этой революции …
Освобождение народа посредством народа — это теория, под громкими фразами
которой скрывается бессердечие. Революционное меньшинство, пользуясь своими
силами, своим авторитетом, вносит прогрессивно коммунистические элементы в
условия народной жизни» (там же).
Авторы Истории КПСС, трактуя о «диктатуре пролетариата», сразу же
делают переход от рабочего класса к партии, которой предназначается задача
осуществить «диктатуру пролетариата». «Следовательно, чтобы свергнуть
капитализм и построить коммунизм, пролетариату нужна своя самостоятельная
партия — коммунистическая партия» (стр. 20).
В дальнейшем изложении коммунистическая партия, как «авангард
пролетариата», действует от имени всего рабочего класса, исключая все другие
течения в пролетариате.
Авторы Истории КПСС выдают это за настоящий последовательный марксизм.
Однако, еще в «Коммунистическом Манифесте» находим слова о том, что
коммунисты являются только одной из партий рабочего класса, рядом с другими
партиями. Вместо многообразности рабочего движения, которую признавали Маркс
и Энгельс, История КПСС дает читателям свой идеал единой и единственной
«партии рабочего класса», — партии коммунистической.

4. Создание русских социал-демократических организаций

В 3-м разделе I главы Истории КПСС излагается переход некоторых групп
народников к марксизму и создание русских социал-демократических
организаций. Авторы Истории КПСС приписывают в первую очередь вождю
социал-демократической группы Г. Плеханову заслугу успешной критики иллюзий
народничества о возможности перехода крестьянской России к социализму без
политической борьбы. Фактически, выяснение значения политической борьбы для
достижения социальных задач дал, прежде Плеханова, упомянутый украинский
социалистический деятель М. Драгоманов. Книги и статьи Драгоманова, жившего
с 1876 г. в Швейцарии, имели большое влияние на народников. Драгоманов с
полным правом писал, что Плеханов и прочие русские марксисты повторяли его
аргументы против «аполитических» иллюзий народников. О влиянии Драгоманова
на народников писали в 1894 г. выдающиеся деятели народнического
направления, современники Драгоманова: Сергей Кравчинский (лит. псевд —
Степняк), Егор Лазарев и Феликс Волховский. В приветствии Драгоманову по
поводу 30-летия его научной деятельности они отметили заслуги Драгоманова
для социалистического движения в России: «Украина, давшая нам величайшего из
наших художников слова, основателя русской беллетристики (Гоголя. — П. Ф.),
и множество первоклассных поэтов, артистов, музыкантов и ученых, может
гордиться тем, что в трудную эпоху формирования политических партий в России
она выдвинула одного из крупнейших политических мыслителей нашего времени,
который более кого-либо из современников способствовал выведению русской
революционной интеллигенции из того идейного хаоса, в котором она находилась
лет пятнадцать тому назад. Сознательно или бессознательно, охотно или
затыкая уши, русские революционеры почти всей массой идут по тому пути,
который Драгоманов предвидел и не переставал указывать с первых дней своего
появления за границей».
Это письмо было напечатано в юбилейном сборнике в честь Драгоманова,
изданном уже после смерти юбиляра во Львове в 1896 г. (М. Павлик, Михайло
Петрович Драгоманов. Эго юбилей, смерть, автобiографiя i спис творiв, ст.
86—87). Вполне естественно, авторы Истории КПСС не смогли отметить факт
влияния идей «прудониста» Драгоманова на первых русские марксистов. Ведь
Драгоманов, умерший задолго до захвата власти большевиками в России,
объявлен в СССР «буржуазным националистом», и его сочинения находятся в
советском государстве под запретом. (См. также: Д. Заславский, М. П.
Драгоманов, Киев 1925).
Признавая заслуги Плеханова и его группы «Освобождение Труда» для
распространения идей марксизма в России, История КПСС выдвигает на первый
план деятельность молодого Ленина, как теоретика и практика марксизма. Об
отношении Ленина к теории Маркса в Истории КПСС сказано: «Для него марксизм
всегда был не мертвой догмой, а живым руководством к революционному
действию». Это значит, что Ленин, если требовали обстоятельства, в целях
захвата власти, отказывался от марксизма как «мертвой догмы» и создавал свою
теоретическую конструкцию, хотя бы и в противоречии с марксизмом.

5. «Начало ленинского этапа развития марксизма»

В связи с указанным выше отношением Ленина к марксизму как теории,
которую следует приспособлять к потребностям борьбы за диктатуру

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *