ПОЛИТИКА

Новая «История КПСС»

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Панас Феденко: Новая «История КПСС»

Исполнительном Комитете и действуйте, а мы пойдем к матросам» (Л. Троцкий,
Сталинская школа фальсификаций, Берлин 1932 г., стр 120). Итак, Ленин готов
был поднять военный бунт против большинства собственной партии, если оно не
было согласно с его политикой.

9. Расширение большевистского восстания и первое «законодательство» новой власти

В новой Истории КПСС еще более старательно, чем в «Кратком курсе»,
проводится тенденция изобразить Октябрьский переворот как пролетарскую
революцию: «Главную боевую силу восстания составляли отряды рабочих Красной
гвардии», — утверждают авторы нового учебника (стр. 236). Моряки
Балтийского флота и полки Петроградского гарнизона, выступившие ло призыву
большевиков и левых социалистов-революционеров, упоминаются в новой Истории
КПСС только между прочим. «Слава победы» приписана Красной гвардии. Цитируя
слова Ленина, высказанные перед Октябрьским переворотом, авторы Истории КПСС
избегают упомянуть его замечательное изречение, которое характеризует
авантюристический подход вождя большевизма к поставленной задаче —
свержения Временного Правительства и захвата власти партией большевиков.
Ленин писал, что главное дело — захватить власть: «политическая цель
выяснится после захвата» (В. И. Ленин, Сочинения, изд. 3, том 21, стр. 362).
А. Луначарский, член большевистского правительства в 1917 г.,
почувствовал опасность, которую несет гражданская война. Он предвидел, что
партийная диктатура приведет к диктатуре одного человека. В речи на
заседании Петроградского Комитета 1(14) ноября 1917 г. Луначарский сказал:
«Мы стали очень любить войну, как будто мы не рабочие, а солдаты,
военная партия … Мы в партии полемизируем и будем полемизировать, и
останется один человек — диктатор». (Протокол названного заседания приведен
в упомянутой выше книге Троцкого, Сталинская школа фальсификаций, стр. 123).
Слова — пророческие.
В изложении «законодательства» II съезда Советов, которое состояло в
утверждении декретов, составленных Лениным, История КПСС дает больше места
описанию первых мероприятий большевистского правительства. чем это было в
«Кратком курсе» Комментируя декрет о мире, принятый II съездом Советов,
авторы Истории КПСС отмечают, сообразно направлению политики Хрущева, что в
декрете о мире «провозглашена ленинская идея о возможности сосуществования
двух систем с различным общественным устройством» (стр 237). В отличие от
«Краткого курса», в новом учебнике истории КПСС изложены мотивы, которые
привели большевиков к изданию декрета о земле, составленного согласно
программе социалистов-революционеров, с уравнительным землепользованием. Для
этого приведены слова Ленина о том, что советская власть — «демократическое
правительство» — не может «обойти постановление народных низов», хотя бы
правительство с этим мнением масс и не было согласно (стр. 238). Конечно,
Ленин лицемерил, когда ссылался на «демократизм» своего правительства,
заставивший его идти навстречу желаниям большинства населения. Дело обстояло
гораздо проще: в 1917 г. большевистская власть была еще очень слаба и должна
была считаться с настроениями крестьянских масс и требованиями левых
социалистов-революционеров, участвовавших в советском правительстве. Как
только большевики создали свой аппарат принуждения, они «забыли» о
«постановлении народных низов» и начали диктовать свою волю и рабочим, и
крестьянам, хотя называли себя «рабоче-крестьянским правительством».

10. Причины успеха большевистского переворота

В шестом разделе VII главы Истории КПСС сделана попытка дать объяснение
причинам успеха большевистского переворота. При этом авторы нового учебника
истории КПСС совершенно искажают действительность, предшествовавшую
Октябрьскому перевороту. Они утверждают, что «пролетариат России был главной
движущей силой всего социально-политического развития страны». Как было
указано выше, Октябрьский переворот не был пролетарской революцией. Это было
по существу восстание солдат, которым большевики обещали немедленный мир. Об
этой основной причине победы большевиков над Временным Правительством в
октябре 1917 г. авторы Истории КПСС умалчивают. Они, повидимому сами того не
замечая, ставят знак равенства между партией большевиков и пролетариатом.
Например, в новом учебнике сказано: «На собственном жизненном опыте и в
результате большой работы, проведенной партией большевиков, широкие массы
крестьянства поняли, что добьются земли, мира, хлеба, свободы только под
руководством пролетариата. Завоевав на сторону пролетариата большинство
трудящихся крестьян, большевики отвоевали крестьянские резервы у буржуазии»
(стр. 239).
Авторы Истории КПСС пишут о «союзе рабочих и крестьян под руководством
рабочих». Фактически диктаторское «руководство» над трудящимися города и
деревни захватила с самого начала «советской власти» партия большевиков. Эта
диктаторская власть сравнительно небольшой группы людей не могла иначе
править Россией, как только методами террора. Красноречивым документом,
характеризующим положение, создавшееся после захвата власти большевиками,
является письмо коммуниста Лозовского в большевистскую фракцию Центрального
Исполнительного Комитета, напечатанное в меньшевистской «Рабочей Газете» 18
ноября 1917 г. Протестуя против партийного террора, Лозовский писал: «Я не
могу во имя партийной дисциплины молчать перед лицом уничтожения
инакомыслящей прессы, обысков, произвольных арестов, гонений и
преследований, которые пробуждают глухой ропот во всем населении и вызывают
представление, что режим штыка и сабли и есть та самая диктатура
пролетариата, о которой социалисты проповедывали в течение долгих
десятилетий. Я не могу … молчать и нести моральную или политическую
ответственность, когда ответственный руководитель фракции делает заявления о
том, что за одного нашего мы убьем пять противников, — заявления, имеющие
тот недостаток, что они уже делались Гинденбургом, обещавшим сжигать три
русских деревни за одну прусскую. Я не могу во имя партийной дисциплины
затушевывать глухое недовольство рабочих масс, боровшихся за советскую
власть, которая по недоступной их пониманию комбинации оказалась властью
чисто большевистской. Я не могу во имя партийной дисциплины молчать, когда
Военно-революционный Комитет распоряжается бесконтрольно судьбами страны,
когда он издает фантастические декреты об исключительных судах, когда он,
помимо военных операций, вторгается в область управления страной».
Лозовский, в согласии с десятью выдающимися коммунистами, ушедшими из
правительства Ленина в знак протеста против террора, начавшегося с первых
дней «советской власти», предлагал «соглашение со всеми социалистическими

партиями и немедленное прекращение войны внутри революционной демократии»
(Цит. у Л. Троцкого, «1917», том II, стр. 358). В заявлении о выходе из
правительства Ленина в ноябре 1917 г. содержится требование создания
«социалистического правительства из всех социалистических партий». «Мы
полагаем, — писали 10 членов первого правительства Ленина, — что вне этого
есть только один путь, сохранение чисто большевистского правительства
средствами политического террора. На этот путь вступил Совет Народных
Комиссаров. Мы на него не можем вступить. Мы видим, что это ведет к
отстранению массовых пролетарских организаций от руководства политической
жизнью, к установлению безответственного режима и к разгрому революции и
страны» (Цит. у Л Троцкого, там же, т. II, стр. 355—356). Это заявление
подписали А. Рыков, В. Милютин, А. Шляпников, Д. Рязанов, Н. Дербышев, И.
Арбузов, Юренев, Федоров, Ю. Ларин. Из содержания письма видно, что даже эти
члены большевистского правительства не понимали существа теории диктатуры
Ленина, как власти неограниченной никакими законами (т. е. деспотической),
власти однопартийной, опирающейся на физическое насилие, то есть
предполагающей применение террора. Коммунисты, поколебавшиеся ввиду
начавшегося беззакония и террора своей партии, через некоторое время
вернулись под руководство Ленина. Их сердца огрубели и совесть примирилась с
кровавым кошмаром, нависшим над народами России под партийной диктатурой.
Между прочим, известный американский дипломат Джордж Кеннан в разговоре
с редактором берлинского журнала «Der Monat» (январь 1960 г.) высказал
мнение, будто Ленин не сознавал того, что его план ввести в России
«социализм» методами политического принуждения неминуемо приведет к террору:
«Большевистское движение было принуждено к террору и жестокости необычайной
цепью событий, которые их вдруг привели к власти — после революции в стране
с незначительной поддержкой в народе и в слабо развитом пролетариате».
Однако еще в 1901 г. Ленин писал в «Искре»: «В принципе мы никогда не
отрицаем террора и не можем от него отказываться. Это одно из тех военных
действий, которые могут быть вполне выгодными и даже существенными в
определенный момент боя в известном положении армии и в известных условиях».
Об отношении Ленина к террору свидетельствует также его статья, написанная в
январе 1918 г., в которой он рекомендовал засадить в тюрьму десяток богачей,
дюжину спекулянтов и полдюжины рабочих, уклоняющихся от работы. Кроме того,
Ленин требовал расстрела на месте одного из десяти рабочих, уличенных в
лености (В. И. Ленин, Сочинения, т. 22, стр. 166). Партии демократического
социализма — социал-демократы и социалисты-революционеры — и после
Октябрьского переворота имели за собой большинство в стране. На это
указывает победа демократических социалистических партий над большевиками на
выборах во Всероссийское Учредительное Собрание в конце ноября 1917 г. Этот
факт не мешает, однако, авторам Истории КПСС называть социал-демократов и
социалистов-революционеров «агентами буржуазии». Шаткость позиции Ленина,
стремившегося обеспечить для своей партии власть в России, не взирая на
большинство населения, которое не мирилось с диктатурой, привела в первые
дни после Октябрьского переворота к расколу в высших партийных и
правительственных инстанциях. Этот раскол представлен в Истории КПСС как
следствие «капитулянства» и «предательской линии» Каменева и Зиновьева, так
как они и другие выдающиеся большевики хотели создать правительство с
участием меньшевиков и социалистов-революционеров, чтобы избежать
гражданской войны, к которой вела политика партийной дикатуры Ленина. Авторы
Истории КПСС, судя по их изложению событий, не могут понять глубокого
морально-политического кризиса, который переживали многие выдающиеся
большевики в ноябре 1917 г., и поэтому искажают действительность. Каменев,
Зиновьев, Рыков, Милютин и прочие большевики не отрекались от власти
Советов, ведя переговоры с меньшевиками и эсерами о создании однородного
социалистического правительства. Наоборот, они хотели коалицией с
меньшевиками и эсерами укрепить советскую власть, которую понимали как
власть демократическую. Вступая в переговоры с большевиками о создании
коалиционного социалистического правительства, меньшевики и
социалисты-революционеры принимали власть советов как факт. Однако Ленин
отверг всякую мысль об участии меньшевиков и правых эсеров в его
правительстве. Для него «советская власть» была тождественна диктатуре
большевистской партии. В Истории КПСС приведены слова Ленина, сказанные им в
ноябре 1917 г.: «В России не должно быть иного правительства кроме
советского правительства» (стр. 247). Это, в понимании Ленина, было
равнозначно правительству, составленному из членов его партии. Партийную
власть небольшой группы диктаторов нельзя было насадить иным способом кроме
террора. Призрак гражданской войны пугал значительную часть большевиков, и
этим объясняются их колебания в ноябре 1917 г.
Новый учебник истории КПСС упоминает о переговорах, которые велись
между большевистской делегацией в конце октября 1917 г. с представителями
Всероссийского Исполнительного Комитета железнодорожников (Викжель). Эта
профессиональная организация имела во главе меньшевиков и
социалистов-революционеров. Каменев, глава большевистской делегации,
соглашался принять требования Викжеля об устранении Ленина с поста
председателя советского правительства в случае достижения согласия между
обеими сторонами об организации нового правительства, составленного из
представителей большевиков и демократических социалистов (стр. 246). Эти
переговоры свидетельствуют о чрезвычайной слабости большевистского
правительства в первые дни после Октябрьского переворота и о нежелании
многих большевиков разжигать гражданскую войну. После срыва переговоров с
меньшевиками и эсерами произошел кризис в советском правительстве, о котором
было упомянуто выше.
В Истории КПСС говорится о роспуске большевистским правительством
демократических городских дум и земских управ, которые были избраны на
основе демократического закона летом 1917 г., и приводится причина роспуска:
будто бы думы и земские управы представляли «интересы буржуазии и помещиков»
(стр. 248). Это измышление опровергается тем фактом, что огромное
большинство членов органов демократического самоуправления в 1917 г,
принадлежало к социалистическим партиям. Обвинение в «буржуазности»
городских дум, избранных в 1917 г. на основе демократического закона,
опровергается, между прочим, и речью А. Луначарского на заседании
Петроградского Комитета партии большевиков 1(14) ноября 1917 г.: «Значит ли,
что мы отказываемся от городских дум? Да ведь в них наши сидят» (Л. Троцкий,
Сталинская школа фальсификаций, Берлин 1932, стр. 121).

11. Разгон Учредительного Собрания

Следует отметить, что влияние буржуазных партий в 1917 г. на массы
населения России было незначительным. Авторы Истории КПСС, желая оправдать
гражданскую войну среди рабочих и крестьян и террор большевистской партии по
отношению к социалистам, принуждены прибегать к явной фальсификации. Борьбу
за упрочение партийной диктатуры большевиков авторы Истории КПСС пытаются

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *