 |
 |
Сент Ив
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 788161 Байт
Страница 7 из 61
|
 |
чайного сходства, неужто меня привела бы в такой трепет женщина вовсе не
знакомая! При виде Флоры или девушки, - издали столь па нее похожей, ход
моих мыслей мгновенно изменился. Новости мистера Роумена весьма приятны,
и, разумеется, совершенно необходимо повидаться с дядей; однако дядя,
вернее, двоюродный дед, которого я никогда прежде не видел, не может
взволновать мое воображение; а ведь если я покину Эдинбургскую крепость,
мне, вероятно, уже никогда более не представится случай вновь повстре-
чать Флору. Даже если предположить, что я произвел на нее хоть какое-то
впечатление, как же скоро оно поблекнет! Как скоро я превращусь в приз-
рачное воспоминание, которым она когда-нибудь, пожалуй, станет развле-
кать мужа и детей! Нет, прежде чем я покину Эдинбург, надобно оставить
неизгладимый след, надобно покрепче запечатлеть себя в ее памяти. И тут
два желания, что боролись в моей груди, слились и превратились в одно. Я
хотел снова увидеть Флору и нуждался в ком-нибудь, кто посодействовал бы
моему побегу и раздобыл мне партикулярное платье. Выход напрашивался сам
собой. Кроме крепостной стражи, для которой было делом чести и воинского
долга держать меня в плену, я во всей Шотландии знал только двоих. Если
побег вообще возможен, то лишь с их помощью. Открыться им, пока я нахо-
жусь в замке, значило бы поставить их перед труднейшим выбором. И мог ли
я быть уверен в том, как они поступят? Ведь окажись я на их месте, пра-
во, не знаю, как бы я поступил! Итак, прежде всего надо бежать. Когда
дело будет сделано, когда я предстану пред ними несчастным беглецом, я
меньше оскорблю их чувства просьбой о помощи, и это будет не столь опас-
но. Значит, первым делом надо было узнать, где они живут и как туда доб-
раться. И совершенно уверенный, что они вскорости вновь меня навестят, я
приготовил разные приманки, с помощью которых надеялся выудить нужные
мне сведения. Как вы увидите. Флора с братом клюнули на первую же.
Дня два спустя появился Рональд - один. Я еще не нашел с юношей обще-
го языка и отложил исполнение своего плана до той поры, пока не сумею
завоевать его расположение и пробудить в нем интерес. Он отчаянно конфу-
зился, ибо прежде совсем не заговаривал со мною, а лишь кланялся да сму-
щенно краснел, и теперь подошел ко мне с видом человека, упрямо выполня-
ющего свой долг, подобно необстрелянному солдату под огнем. Я отложил
фигурку, которую вырезал из дерева, и поздоровался с ним с крайней учти-
востью, полагая, что это доставит ему удовольствие, и, так как он про-
должал молчать, я пустился расписывать сражения, в которых участвовал, и
хвастал так лихо, что заткнул за пояс самого Гогла. Рональд заметно от-
таял и повеселел, подошел ближе, расхрабрился до того, что засыпал меня
вопросами, и, наконец, снова покраснев, сообщил мне, что и сам ждет па-
тента на офицерский чин.
- Что ж, - сказал я, - ваши британские войска очень хороши - те, что
на Пиренейском полуострове. Храбрый молодой джентльмен вправе гордиться,
если ему выпадет честь стать во главе таких солдат.
- Знаю, - отвечал он, - я только об том и мечтаю. По-моему, стыдно и
глупо сидеть дома и заниматься, изволите ли видеть, собственным образо-
ванием, когда другие, ничуть не старше меня, участвуют в сражениях.
- Не могу с вами не согласиться, - сказал я, - вот и я так чувство-
вал.
- Ведь правда... правда, наши войска самые лучшие? - спросил он.
- Видите ли, - отвечал я, - у них есть один недостаток: на них нельзя
положиться во время отступления. Я сам был тому свидетелем: во время
отступления с ними не было никакого сладу.
- Да, все мы, англичане, такие, - гордо заявил он, бог ему судья.
"Я видел, как вы, англичане, удирали со всех ног, и имел честь гнать
вас, как зайцев" - вот какие слова просились мне на язык, но у меня хва-
тило ума сдержаться. Всякому приятна лесть, а уж молодым людям, и женщи-
нам чем больше льстить, тем лучше, и оставшееся время я занимал его
рассказами о доблести англичан, однако не поручусь, что все рассказы мои
были правдивы.
- Я просто поражен, - сказал наконец Рональд. - Говорят, будто фран-
цузы - народ неискренний, а я нахожу, что ваша искренность просто вели-
колепна. Вы благородный человек. Я вами восхищаюсь. Я очень вам благода-
рен за то, что вы так ко мне добры, ведь я... я еще очень молод.
И он протянул мне руку.
- Надеюсь, мы скоро снова увидимся? - сказал я.
- Ну, как же! Конечно, очень скоро, - сказал он. - Я... я должен вам
сказать. Я не позволил Флоре... то есть мисс Гилкрист... прийти сегодня.
Я сперва хотел сам поближе с вами познакомиться, Надеюсь, вы не обиди-
тесь, вы же понимаете: с незнакомыми людьми надо вести себя с осторож-
ностью.
Я похвалил его предусмотрительность, и он удалился, а я остался, обу-
реваемый противоречивыми чувствами: мне и стыдно было, что я столь без-
застенчиво провел этого легковерного юнца, и злился я на себя, оттого
что пришлось так старательно тешить истинно британское тщеславие; однако
в глубине души я ликовал: ведь я завязал дружбу с братом Флоры или по
крайней мере сделал к этому первый шаг.
Как я отчасти и надеялся, они оба появились на другой же день. Когда
я пошел им навстречу, на лице моем так тонко смешались гордость, прили-
чествующая солдату, и вместе горькое смирение, подобающее пленнику, что
я мог бы послужить отличной моделью живописцу. Признаюсь, я ловко это
разыграл; но едва я увидел смуглое лицо и выразительные глаза Флоры, я
залился краской - и это была уже не игра! Я поблагодарил их, отнюдь не
высказывая бурной радости, - моя роль требовала, чтобы я был печален и
относился к ним обоим совершенно одинаково.
- Я все думаю, - сказал я, - вы оба так добры ко мне, чужестранцу и
пленнику, я просто ума не приложу, как выразить вам свою благодарность.
И пусть это покажется странным, но я хочу доверить вам свою тайну; здесь
никто, даже мои товарищи, не знает моего настоящего имени и титула. Для
них я просто Шандивер, на это имя я имею право, но не его следовало бы
мне носить, а другое, которое еще совсем недавно я должен был скрывать
как преступление. Мисс Флора, позвольте вам представиться: виконт Энн де
Керуаль де Сент-Ив, рядовой.
- Я так и знал! - воскликнул юный Рональд. - Я знал, что он дворянин!
И глаза мисс Флоры, как мне почудилось, сказали то же самое, но еще
убедительнее. Во все время этой нашей встречи она их почти не подымала и
лишь изредка на мгновение взглядывала на меня серьезно и ласково.
- Вы, должно быть, понимаете, друзья мои, что это довольно тягостное
признание, - продолжал я. - Стоять здесь перед вами побежденным солда-
том, узником и открывать свое имя - это нелегко тому, кто горд. И все же
я хочу, чтобы вы знали, кто я такой. Пройдет время, и мы, быть может,
еще услышим друг о друге - может случиться, мы с мистером Гилкристом ус-
лышим друг о друге на поле брани, а будем мы в разных странах, и пе-
чально было бы услышать о другом, как о незнакомце.
Брат и сестра были тронуты и тут же стали настойчиво предлагать мне
всяческие услуги: хотели принести книги, табак, если я курю, и прочее в
том же духе. Все это было бы весьма кстати, пока не был закончен подкоп.
Теперь же это значило лишь, что можно перейти к главному, из-за чего я и
затеял весь разговор.
- Дорогие друзья, - начал я, - надеюсь, вы позволите называть вас так
тому, у кого на сотни миль вокруг нет больше ни единого друга. Быть мо-
жет, вы сочтете меня чудаком и человеком излишне чувствительным, навер-
но, так оно и есть, но я прошу вас об одном-единственном одолжении. Все
свои дни я вынужден проводить на вершине этой скалы посреди вашего горо-
да. Даже при той малой толике свободы, что мне дана, я могу видеть бесс-
четно крыш и, пожалуй, на тридцать миль окрест море и сушу. И все это
мне враждебно! В домах под этими крышами живут мои враги; стоит мне за-
видеть дымок над трубой, и я поневоле представляю, что кто-то сидит у
камина и радуется, читая о поражениях, которые терпят мои соотечествен-
ники. Простите меня, дорогие мои друзья, я знаю, что и вы не можете не
испытывать те же чувства, но на вас я не в обиде. Вы - это совсем другое
дело. Так вот, покажите мне ваш дом, хотя бы трубу, или, если его отсюда
не видно, покажите, в какой части города он стоит. И тогда, глядя вниз,
на город, я смогу сказать: "Вот единственный дом, где обо мне вспоминают
не без доброго чувства".
- Как вы славно придумали, - чуть помедлив, сказала Флора, - и пос-
кольку это касается Рональда и меня, вы совершенно правы. Пойдемте, мне
кажется, я смогу показать вам даже дым над нашей трубой.
С этими словами она повела меня к противоположной стене, с южной сто-
роны крепости, и остановилась у бастиона, обращенного как раз туда, куда
выходил наш подкоп. Отсюда виднелись дома предместья у подножия скалы,
казавшиеся с высоты еще приземистей, а дальше - зеленая, открытая, хол-
мистая равнина, что постепенно поднималась к Пентлендским горам. Одна из
вершин, примерно в двух лье от нас, была изборождена белыми шрамами. К
этой-то вершине Флора и привлекла мое внимание.
- Видите вон те светлые полосы? - спросила она. - Мы называем их Семь
Сестер. Посмотрите чуть пониже, и вы заметите как бы складку на склоне
холма и над ней вершины деревьев, а меж ними вьется струйка дыма. Это и
есть "Лебяжье гнездо", там живем мы с братом и наша тетушка. Если вам
доставит удовольствие глядеть на наш дом, я буду рада. Нам из угла сада
тоже видна - крепость, и мы часто по утрам приходим туда - ведь правда,
Рональд? - и думаем о вас, мсье де Сент-Ив, но, к сожалению, мысли эти
не слишком веселые.
- Мадемуазель! - воскликнул я (боюсь, голос мой невольно задрожал). -
Если бы вы только знали, как ваши великодушные слова и самая возможность
видеть вас помогают мне сносить тягость заключения, я верю, я надеюсь, я
знаю, вы бы этому порадовались. Всякий день я стану приходить сюда, ста-
ну глядеть на милый дымок, на эти зеленые холмы и всем сердцем благос-
ловлять вашу доброту и, несчастный грешник, буду молиться за вас. Ах,
если бы знать, будут ли услышаны мои молитвы!
- Кому дано это знать, мсье де Сент-Ив? - мягко отвечала девушка. -
Но, я думаю, нам уже надобно уходить.
- Давно пора, - отозвался Рональд, о котором, сказать по правде, я
чуть вовсе не позабыл.
На обратном пути, когда я изо всех сил старался вновь завоевать утра-
ченное доверие юноши и изгладить, если возможно, из его памяти мою пос-
леднюю и, пожалуй, слишком пылкую речь, нам повстречался - кто бы вы ду-
мали? - майор Шевеникс. Когда он проходил, мне пришлось отступить в сто-
рону и отдать ему честь, но глаза его, казалось, видели одну только Фло-
ру.
- Кто этот человек? - спросила она.
- В некотором роде мой друг, - отвечал я. - Он берет у меня уроки
французского и очень добр ко мне.
- Он смотрел на меня, - сказала Флора, - не то чтобы дерзко, но...
почему он смотрел так пристально?
- Если вам не угодно, чтобы на вас смотрели, мадемуазель, позвольте
дать вам совет: носите вуаль, - отвечал я.
Мне показалось, она взглянула на меня сердито.
- Говорю вам, он смотрел слишком пристально, - повторила она.
- Ну, я полагаю, у него в мыслях не было ничего дурного, - вступился
Рональд. - Наверно, он просто удивился, что мы гуляем с плен... с мсье
Сент-Ивом.
Но на другое утро, когда я пришел к Шевениксу и, послушный долгу,
проверил его упражнения, он сказал:
- Хвалю ваш вкус.
- Прошу прощения?
- О, нет, это я прошу прощения, - сказал он. - Вы отлично меня пони-
маете, не хуже, чем я вас.
Я пробормотал что-то насчет загадок.
- Что ж, хотите я дам вам ключ к этой загадке? - сказал он, откидыва-
ясь на спинку стула. - Это та самая юная особа, которую оскорбил Гогла и
за которую вы ему отомстили. Я вас не осуждаю. Она поистине небесное
создание.
- Согласен, дважды, трижды согласен! Готов под этим подписаться обеи-
ми руками, и подо всем прочим тоже, лишь бы доставить вам удовольствие!
В последнее время вы делаете такие успехи, что было бы просто грешно вам
перечить!
- Как ее имя? - спросил он.
- Помилуйте! Неужели, по-вашему, она могла мне его сказать?
- Я даже уверен в этом.
Я не мог не рассмеяться.
- Но если так, неужели вы думаете, что я скажу его вам? - воскликнул
я.
- Вовсе нет, - отвечал он. - Но давайте-ка займемся уроком!
ГЛАВА VI
ПОБЕГ
День побега приближался, и чем ближе он подходил, тем словно бы
меньше мы ему радовались. Покинуть замок, не теряя достоинства, не рис-
|
