 |
 |
Сент Ив
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 788161 Байт
Страница 59 из 61
|
 |
Откровенно говоря, трудно себе представить, чтобы английские присяжные
отдали поместья графа де Керуаля де Сент-Ива беглому арестанту, бывшему
солдату Бонапарта, которого судили за убийство товарища и оправдали
только за недостатком улик.
- Позвольте мне приоткрыть окно, - сказал я. -
Нет, уберите свисток. Я не собираюсь выкинуть вас в окно - по край-
ности, еще не сейчас - и удирать тоже не стану. Попросту, когда вы
здесь, мне не хватает свежего воздуха. Итак, мсье, вы уверяете, что у
вас на руках козырной туз. Что ж, ходите с него. Прежде чем порвать эту
дурацкую бумажонку, я хочу взглянуть на вашего сообщника.
Я шагнул к двери и крикнул вниз:
- Мадам Жюпиль, будьте добры, попросите моего второго посетителя под-
няться сюда!
Потом подошел опять к окну и стал смотреть на зловонную канаву, по
которой стекали в Сену отходы какой-то красильни. И тут на лестнице пос-
лышались шаги.
- Прошу извинить за вторжение, мсье...
- Как?! - Я оборотился на этот голос так стремительно, точно в спину
мне выпалили картечью. - Мистер Роумен!
Ибо в дверях стоял вовсе не Клозель, а именно этот достойный
джентльмен. И поныне я не знаю, кто из нас более изумился - я или Ален,
хотя изумление наше, конечно же, было совершенно разного свойства.
- Мсье виконт недавно устроил некую подмену, - продолжал Роумен, под-
ходя ко мне. - Я взял на себя смелость сделать то же самое, и мсье Кло-
зель сейчас выслушивает внизу кое-какие доводы моего доверенного секре-
таря мистера Даджена. Пожалуй, я могу вам обещать, - он хмыкнул, - что
Клозель найдет их вполне убедительными. По вашим лицам, джентльмены, я
вижу, что мое появление кажется вам едва ли не чудом. А ведь мсье - ви-
конт уж, во всяком случае, должен был бы догадаться, что ничего не может
быть проще и естественнее. Я дал вам слово, сэр, что буду за вами сле-
дить. Не нужно быть ясновидцем, чтобы предусмотреть, что, когда мы узна-
ем про ваши переговоры об обмене заключенного Клозеля, мы станем пригля-
дывать и за ним. Мы последовали за ним в Дувр и, хоть, к сожалению, не
попали на тот же корабль, но добрались до Парижа как раз вовремя, чтобы
увидеть, как вы оба нынче утром выходили из вашей квартиры... Ну, а
зная, куда вы направляетесь, мы и на улицу Фуар тоже поспели как раз
вовремя, чтобы увидеть, как вы расставляете свои силы. Но я, кажется,
слишком забегаю вперед. Мистер Энн, мне поручено передать вам письмо.
Когда вы его прочтете, мы с разрешения мистера Алена еще немного побесе-
дуем.
Он подал мне письмо, отошел к камину и засунул в нос внушительную по-
нюшку табаку, Ален же злобно уставился на него, точно бульдог, готовый
вцепиться ему в горло.
Я распечатал письмо, наклонился и поднял выпавший из него еще ка-
кой-то листок.
"Любезный мой Энн, когда я получила твое письмо и впервые вздохнула с
облегчением, я тут же села и написала на радостях ответ, которого никог-
да не покажу тебе. Я даже удивляюсь на себя, неужто я такое написала. Но
потом я отнесла его мистеру Робби, и он попросил показать ему твое
письмо и, когда увидел обертку, тот же час объявил, что письмо кто-то
вскрывал раньше и, если я напишу тебе, что мы для тебя делаем, - это
окажется только на руку твоим врагам. А кое-что мы уже сделали, и имей в
виду, этим письмом (чисто деловым!) я хочу сказать тебе, что не вся зас-
луга тут принадлежит мистеру Робби и твоему мистеру Роумену (судя по
описанию мистера Робби, это, кажется, довольно нудный старикашка, хоть
он, без сомнения, желает тебе добра). Но во вторник после твоего отъезда
у меня был разговор с майором Шевениксом и, когда я сказала ему, что мне
его очень жаль, но надеяться ему не на что, он заговорил совсем по-дру-
гому, и я поневоле стала уважать его еще больше: он сказал, что хочет
единственно моего счастья и докажет это. Он сказал, что все обвинения
против тебя может разбирать один только военный суд, - и он уверен - у
него есть на то веские причины, - что ты вынужден был драться на дуэли,
значит, это было дело чести, а совсем не то, что они там говорят, и он
готов не только сам дать об этом письменные показания под присягой, но и
этого Клозеля отлично знает и заставит рассказать все начистоту. И майор
все это исполнил на другой же день и заставил Клозеля тоже подписать по-
казания, и у мистера Робби есть копия этого признания, и он ее посылает
вместе с моим письмом в Лондон мистеру Роумену, и поэтому теперь Роули
(что за милый мальчик!) пришел ко мне и ждет в кухне, покуда я закончу
эти торопливые строки. Он также говорит, что майор Шевеникс едва-едва
успел все это сделать, потому что покровители Клозеля исхлопотали для
него обмен на военнопленного англичанина и он уезжает обратно во Фран-
цию. А теперь я спешу кончить, и остаюсь твой преданный друг
Флора.
Р. S. Тетушка здорова. Рональд ждет офицерского патента.
Ты просил меня написать это, и я повинуюсь: "Я люблю тебя, Энн".
Выпавшая из письма записка была написана крупным неровным почерком.
Она гласила:
"Дорогой мистер Энн, глубокоуважаемый сэр. Надеюсь, вы в добром здра-
вии, как и я, и все хорошо, и мисс Флора, должно, пишет вам, подлюга
Клозель сознался. Еще сообщаю Вам: мисс Макр, жива-здорова, одна беда:
на уме у ней все церковь да Библия, но как она вдова, уж я-то ее судить
не стану. Мисс Флора говорит - она положит мою записку в свое письмо, и
есть еще кой-что, только это страшный секрет, и больше я ничего не ска-
жу, сэр, и остаюсь, с почтением ваш Дж. Роули".
Я прочел оба письма, положил их в нагрудный карман, потом шагнул к
столу и с серьезным видом подал Алену его бумагу, затем поворотился к
мистеру Роумену, и тот с треском захлопнул свою табакерку.
- Теперь, я полагаю, остается лишь обсудить условия, которые - исклю-
чительно по нашему великодушию или, скажем, для поддержания чести рода -
мы можем предложить вашему... мистеру Алену, - сказал поверенный.
- А я полагаю, вы забываете о Клозеле, - огрызнулся мой кузен.
- Ваша правда, я совсем забыл о Клозеле. - Мистер Роумен вышел на
лестницу и крикнул вниз: - Даджен!
Появился мистер Даджен и отвесил столь холодный и чопорный поклон,
словно желал меня уверить, будто это вовсе и не он вальсировал со мною в
лунном свете.
- А где же этот Клозель?
- Право, затрудняюсь вам ответить, сэр, ибо не знаю, в каком конце
улицы находится винный погребок "Золотая голова". Но полагаю, что в том,
ибо сточная канава ведет в противоположную сторону. Именно в том направ-
лении минуты две назад исчез и мистер Клозель.
Ален вскочил и поднес к губам свисток.
- Положите ваш свисток, - посоветовал мистер Роумен. - Мошенник вас
просто надул. Можно лишь надеяться, - добавил он с кислой усмешкой, -
что вы заплатили ему не наличными, а только распиской.
Но, припертый к стене, Ален все не сдавался.
- Видно, от вас ускользнуло одно пустячное обстоятельство, почтенный
адвокат, или вы храбрее, чем я думал. Англичане сейчас у парижан не в
чести, да и квартал этот не отличается деликатностью. Стоит разок свист-
нуть, крикнуть: "Английские шпионы!" - и двое англичан...
- Скорее трое, - прервал его мистер Роумен и подошел к двери.
- Мистер Берчел Фенн, не соблаговолите ли подняться к нам?
И на этом позвольте мне остановиться. Есть на свете вещи, по крайнос-
ти, так я полагаю, столь презренные и жалкие, что они недостойны описа-
ния; таково было и падение Алена. Возможно также, что истинно британское
чувство справедливости, присущее мистеру Роумену, на этот раз ему изме-
нило, если он позволил себе прибегнуть к такому беспощадному оружию. Про
Фенна скажу только, что этот сладкоречивый негодяй вступил в комнату так
гордо и самоуверенно, точно давно уже намеревался исполнить свой долг
перед обществом и лишь неблагоприятные обстоятельства помешали ему сде-
лать это ранее. Он раболепствовал перед мистером Роуменом, потому что у
того в руках оказалась вся цепь его преступлений. Он даже с каким-то по-
добострастным пылом спешил выдать своего собрата-изменника. Я убежден,
что, ежели бы ему как следует пригрозили, он предал бы и родную мать. У
здоровяка Даджепа рот дергался, как у бультерьера при виде землеройки.
Ален очутился между молотом и наковальней, у него не осталось никакой
надежды на спасение. И, уже не в первый раз, я невольно едва не посо-
чувствовал своему кузену: свирепость, с какою на него обрушились его
противники, была мне отвратительна. По-видимому, мистер Роумен впервые
напал на след Алена именно через Фенна, и этот закоренелый негодяй утаил
тогда некоторые сведения и готов был продать их теперь "любому
джентльмену, который предаст забвению мое прошлое, ибо меня совратили с
пути истинного". И вот, видя, что Ален окончательно разбит и унижен, я
вмешался в разговор, выставил за дверь Берчела Фенна и вернул беседу в
спокойное, деловое русло. Кончилось тем, что Ален отказался от всех сво-
их притязаний и принял от меня шесть тысяч франков ежегодного содержа-
ния. Мистер Роумен поставил условием, чтобы нога Алена никогда более не
ступала на английскую землю, но мне это показалось излишней предосторож-
ностью: я знал, что, ежели он высадится в Дувре, и суток не пройдет, как
его арестуют за долги.
- Отлично поработали, - с удовлетворением заметил поверенный, когда
мм вышли на улицу.
Я промолчал.
- А теперь, мистер Энн, ежели вы окажете мне честь отобедать со мною,
скажем, у Тортони, мы заглянем по пути в мой - отель "Четыре времени го-
да", что за префектурой, и закажем коляску четверней.
ГЛАВА XXXVI
Я ЕДУ ЗА ФЛОРОЙ
И вот я лечу на север на крыльях любви, отягощенный лишь присутствием
мистера Роумена. Впрочем, этот достойный муж взобрался в коляску с видом
отнюдь не столь постным, как обычно. Он - и это вполне простительно -
откровенно торжествовал победу. В сумерках я различал, что он то и дело
улыбается про себя или же, набрав полную грудь воздуха, воинственно от-
дувается. А как только мы миновали заставу Сен-Дени, он заговорил, я уж
тут-то в полной мере раскрылось красноречие нашего семейного стряпчего.
Он откинулся на спинку сиденья с видом человека, который по меньшей мере
способствовал воцарению мира в Европе да еще вдобавок отлично пообедал.
Одним взмахом зубочистки он в пух и прах разбивал вражеские бастионы,
ехидно разглагольствовал об отречении императора, об измене герцога Ра-
гузы, о будущем Бурбонов и характере мсье Талейрана, подтверждал свои
умозаключения случаями и примерами, может быть, не слишком достоверными,
зато весьма пикантными.
Когда мы проезжали Ла-Шапель, мистер Роумен вытащил табакерку и про-
тянул ее мне.
- Вы что-то молчаливы, мистер Энн.
- Я все жду, когда вступит хор, - отвечал я. -
"Правь, Британия"... Начинайте, не стесняйтесь!
- Что ж, надеюсь, эта мелодия скоро и вам станет родной, - возразил
он.
- Нет, уж, пожалуйста, не торопите меня, мой дорогой! Я видел, как в
Париж входили казаки и как парижане нацепляли на своих пуделей кресты
Почетного легиона. Я видел, как они поднимали какого-то негодяя на Ван-
домскую колонну, чтобы тот разбил бронзовую голову героя Аустерлица. Я
видел, как весь зал Оперы стоя рукоплескал жирному горлодеру, который
пел хвалу пруссакам, да еще на мотив "Да здравствует Генрих Четвертый!
". Я видел также на примере моего кузена, на что способны отпрыски бла-
городнейших родов Франции. Но видел я также и крестьянских пареньков,
совсем еще зеленую молодежь, рекрутов последнего набора, - скошенные
картечью, они через силу приподнимались, чтобы с последним вздохом воз-
дать хвалу Франции я маленькому человеку в сером сюртуке. Без сомнения,
мистер Роумен, пройдет время, и в памяти моей эти крестьянские парни
смешаются с аристократами, а их матери - со знатными посетительницами
Оперы; без сомнения, пройдет время - и я окажусь мировым судьей и правой
рукою главы графства Бакингем. Вы не ошиблись: я меняю свою родину, ведь
я сейчас ей не нужен. Но во имя ее я искал и нашел самое лучшее, что
есть на моей новой родине, - нашел в заточении, в темнице. И потому пов-
торяю: не торопите меня.
Я пошарил в кармане, достал трутницу, серную спичку и зажег потухшую
сигару.
Спутник мой пощелкал языком.
- Придется провести вас в парламент, мистер Энн. Вы прирожденный ора-
тор.
Понемногу поток красноречия мистера Роумена стал иссякать, а когда мы
миновали Сен-Дени, он нахлобучил поглубже дорожную шапочку, уселся поу-
добнее и задремал. Я же, сидя с ним рядом, и не помышлял о сне. Весенняя
ночь была прохладна, ветер относил назад пар от дыхания лошадей, и он
|
