 |
 |
Сент Ив
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 788161 Байт
Страница 54 из 61
|
 |
В две секунды я его перерезал, бессильно поникший было "Люнарди" взмыл
вверх - и только они нас и видели. Но Предо мною и сейчас отчетливо,
словно высеченные резцом скульптора, стоят их лица - простодушные лица
деревенских парней - глаза вытаращены, рты разинуты; все до единого сов-
сем еще мальчишки, верно, зеленые новобранцы на учении: вытянулись перед
рыжим сержантом, а сержант - сразу видно, ирландец! - взявшись обеими
руками за концы, держит за спиной стек и тоже уставился на наш шар. Зре-
лище это промелькнуло и исчезло, и тут только до моего сознания дошли
выкрики Байфилда. А он изрыгал подряд все известные ему английские руга-
тельства и наконец, обессилев, умолк. Пока он переводил дух, я успел
вставить:
- Мистер Байфилд, вы открыли не тот клапан. Нас относит, как вы и
предвидели, по направлению... ну да, мы уже над открытым морем. Как хо-
зяин этого шара, я предлагаю опуститься на некотором расстоянии вон от
того брига; сколько я понимаю, он убавляет паруса, что может означать,
по-моему, только одно: нас оттуда заметили и готовятся спустить шлюпку.
Байфилд внял голосу рассудка и, сердито ворча, все же взялся за дело.
"Люнарди" скользнул вниз, словно чайка со скалы, и, косо пролетев над
бригом с подветренной стороны на расстоянии менее кабельтова, окунулся в
воду.
Я говорю "окунулся", потому что спуск этот прошел совсем не так лег-
ко, как можно было ожидать. Правда, "Люнарди" держался на воде, но его
гнало ветром. Он волочил за собою корзину, точно накренившееся ведро, и
мы все четверо, насквозь промокшие и ослепленные летящей пеной и брызга-
ми, ухватились за канаты, за сетку, более того, пытались даже вцепиться
ногтями в промасленный шелк оболочки. А шар в этой новой для него сти-
хии, казалось, обуяло какое-то дьявольское злорадство. Если мы пытались
взобраться на него, он подавался под нами, как пуховая подушка; порою он
погружал нас в волны и не давал нам ни секунды передышки, мы даже не
могли оглянуться назад. Все же я разглядел одномачтовое суденышко, кото-
рое спешило за нами, но оно было еще далеко - более мили с подветренной
стороны, и я подивился: неужто капитан брига предоставил ему спасать
нас. По счастью, я ошибся. Позади раздался крик, скрип уключин, когда
гребцы сушили весла, и чья-то рука ухватила меня за ворот. Так, одного
за другим, нас выудили из корзины - редкостный улов! - и выручили "из
весьма затруднительного положения, сэр, сроду в такое не попадал", - как
справедливо выразился минутой позже мистер Овценог, уже сидя в шлюпке на
банке и протирая очки.
ГЛАВА XXXIV
КАПИТАН КОЛЕНСО
- Но что же нам делать с шаром, сэр? - спросил рулевой шлюпки.
Ежели бы это зависело от меня, я бы, верно, поддался первому нелепому
побуждению и попросил его оставить "Люнарди" себе на память, как вознаг-
раждение за труды: до того опостылел мне сей летательный аппарат. Однако
же Байфилд велел распороть шов в промасленном шелку и отрезать от шара
корзину, которая к тому времени совсем погрузилась в воду, так что под-
нять ее уже не было никакой возможности. Едва это исполнили, "Люнарди"
поник и сделался совершенно послушен. Его привязали к рым-болту на корме
шлюпки, и матросы снова взялись за весла.
Зубы у меня стучали от холода. Вся эта спасательная операция заняла
немало времени, и еще целая вечность ушла на то, чтобы добраться до бри-
га, который покачивался на волнах; паруса на грот-мачте праздно повисли,
ветер надувал только паруса на фок-мачте.
- Все равно как кита на буксире тащим, сэр, - задыхаясь, вымолвил
гребец позади меня.
Я круто оборотился. Голос, говор - да и лицо! - были в точности те
же, что и у рулевого, но если так говорить мог бы и англичанин, то уж в
чертах его лица не было ничего английского. Эти два матроса поразительно
походили друг на друга, точно близнецы, точно гуртовщики Сим и Кэндлиш.
Обоим лет под сорок, оба уже с сединой в волосах, вокруг глаз у обоих
морщинки, как у всех моряков, принужденных постоянно щуриться, вглядыва-
ясь в даль. Я присмотрелся к остальным; трое передних гребцов, хоть и
совсем еще юнцы, и чертами лица и сложением до неправдоподобия напомина-
ли старших: те же долговязые фигуры, серьезные продолговатые лица, смуг-
лая кожа и задумчивый взгляд, - иными словами, все тот же Дон-Кихот Ла-
манчокий в разные годы своей жизни. В ушах у всех - и молодых и старых -
поблескивали серебряные серьги.
Я раздумывал об этом сходстве, когда раздалась команда "суши весла!
", и мы остановились борт о борт с бригом, у самого трапа. Когда я под-
нялся по трапу, мне протянул руку и учтиво помог ступить на палубу высо-
кий старик, худощавый и сутулый, в свободном синем кителе и парусиновых
штанах; судя по достоинству, с каким он держался, то был капитан кораб-
ля, а судя по чертам лица - глава этого семейства. Он приподнял фуражку
и обратился ко мне весьма любезно, но, как я теперь припоминаю, в голосе
его сквозила усталость.
- Рискованное приключение, господа.
Мы подобающим образом его поблагодарили.
- Я рад, что мог быть вам полезен. Тот катер вряд ли подобрал бы вас
скорее, чем минут через двадцать. Я уже передал туда сигнал, надеюсь,
они доставят вас обратно в Фалмут в целости и сохранности, хоть вы и по-
рядком промокли.
- Мои друзья, конечно, воспользуются столь счастливой возможностью, -
сказал я. - Что же до меня, это отнюдь не входит в мои намерения.
Капитан помолчал, словно взвешивая мои слова; они, без сомнения, оза-
дачили его, но он добросовестно силился меня понять. Глаза у него были
серые, взгляд удивительно прямой и открытый, как у ребенка, но зрачки
какие-то затуманенные, и какая-то в них рассеянность, отчужденность,
словно окружающий мир со всеми своими заботами и суетой мало его касает-
ся. Странствия научили меня наблюдательности, и я вспомнил, что уже ви-
дывал такой взгляд: так смотрят поверх очков глубокие старики, которые
зарабатывают свой жалкий кусок хлеба, сидя на краю дороги и разбивая
камни.
- Боюсь, что я не совсем вас понял, сэр.
- Ведь это один из знаменитых Фалмутских пакетботов, не так ли? -
спросил я.
- И да и нет, сэр. Это и в самом деле был пакетбот и, смею сказать,
знаменитый. - Капитан поднял глаза к небу, потом опустил их, и я встре-
тил его взгляд, в котором была какая-то тихая покорность. - Но теперь,
как видите, старого вымпела на мачте уже нет. Теперь бриг этот уже не
служит государству, он сам по себе, и управляет им частное лицо.
- Так теперь это капер?
- Можно назвать и так.
- Что ж, это мне и того более по вкусу. Возьмите меня с собой, капи-
тан...
- Коленсо.
- Возьмите меня с собою пассажиром, капитан Коленсо. Не скажу "това-
рищем по оружию", ибо я не силен в тактике морских сражений, вернее, со-
вершенный невежда. Но я могу заплатить... - Тут я поспешно сунул руку в
нагрудный карман и еще раз благословил Флору за непромокаемый мешочек. -
Прошу прощения, капитан, мне надо бы сказать моему другу два слова с
глазу на глаз.
Я отвел Байфилда в сторону.
- Где ваши деньги? Если они размокли в соленой воде...
- Видите ли, - сказал он, - я жертва повышенной кислотности желудка.
- Помилуйте! Да разве я вас про желудок спрашиваю?
- Нет, просто я никогда не поднимаюсь в воздух, не прихватив с собою
прочно закупоренного флакона английской соли.
- И вы выбросили соль и сунули в флакон деньги? Вы на удивление на-
ходчивы, Байфилд!
Я возвысил голос.
- А вы, мистер Далмахой, я полагаю, спешите воротиться к своим род-
ным, которые по вас, конечно же, стосковались?
- Они-то ничуть не стосковались, но я и вправду к ним спешу, - весело
поправил меня этот сумасброд. - От всех их не слишком доброхотных даяний
у меня в кармане осталось восемнадцать пенсов. Но я намерен ехать вместе
с Овценогом и попытаюсь заработать на его фокусах. Он будет метать копье
всю дорогу от Лендс-Энда до Фортсайда, и ему станут рукоплескать во всех
придорожных трактирах и бросать монеты.
- Что ж, попробуем помочь ему добраться до дому, хотя бы из уважения
к миссис Овценог. - Я вновь поворотился к капитану Коленсо. - Итак, сэр,
берете ли вы меня пассажиром?
- Я все еще полагаю, что вы шутите, сэр.
- Клянусь вам, я совершенно серьезен.
Капитан замялся, потом нетвердой походкой подошел к трапу, наклонился
и позвал:
- Сусанна, Сусанна! Поднимись-ка на палубу, сделай милость! Один из
джентльменов желает остаться на бриге пассажиром.
Из люка показалась голова немолодой темнобровой женщины; она внима-
тельно меня оглядела. Так взглянула бы поверх живой изгороди на прохоже-
го странника жующая жвачку корова.
- Что это на нем надето? - резко спросила она.
- Это было задумано как бальный костюм, сударыня.
- Ну, тут вы не потанцуете, молодой человек.
- Любезная сударыня, я принимаю и это условие и любые другие, какие
вы соблаговолите мне поставить. Я готов подчиниться всем порядкам, уста-
новленным на вашем бриге.
Она прервала меня на полуслове.
- Ты оказал ему, отец?
- Н-нет еще. Видите ли, сэр, мне надобно предупредить вас, что это не
совсем обычное плавание.
- Что ж, мое путешествие тоже не совсем обычное.
- Возможно, вам будут грозить многие опасности.
- На капере это само собою разумеется.
- Есть даже опасность попасть в плен.
- Натурально, хотя храбрый капитан, конечно же, об этом не задумыва-
ется.
И я, поклонился.
- А я все же задумываюсь, - отвечал он с некоторой даже горячностью,
и на щеках у него проступили красные пятна. - Мой долг сказать вам, сэр,
что мы, весьма возможно, попадем в руки врага.
- Скажи лучше: этого не миновать, - вставила Сусанна.
- Да, не миновать. По совести, я не вправе вас не предупредить. - Он
поглядел в глаза дочери, та кивнула.
"Черт бы побрал твою совесть!" - подумал я; во мне нарастало брезгли-
вое презрение к этому старому капитану, который при всей своей благород-
ной наружности держался столь малодушно.
- Ну, выкладывайте, - насмешливо сказал я. - Мы случайно встретимся с
французским судном или, предположим, с американским; ведь это и есть на-
ша цель, не так ли?
- Да, с американским. Именно это и есть наша цель.
- И уж тут-то мы себя покажем, я ручаюсь! Ай-яяй! И это бывший капи-
тан пакетбота!
Я прикусил язык; наш разговор вдруг показался мне на редкость неле-
пым, да и на что он пытается меня толкнуть? Чего ради я разглагольствую
перед седовласым моряком на его же собственном корабле и взываю к его
доблести! Нет, конечно, меня дурачат, подстрекают самоуверенного профана
поучать мастера и знатока своего дела на потеху всем богам и людям. И
капитан Коленсо, конечно, исподтишка смеется надо мною и старается
только об одном - так или иначе от меня избавиться. Еще минута - и даже
Овценог поймет, что надо мной подшутили. А я, признаться, не переношу,
когда надо мной смеются; другим это, может быть, и на пользу, во мне же
мигом просыпается дух противоречия.
Но ежели капитан Коленсо и потешался надо мною, он весьма умело это
скрывал. Со старческой нерешительностью он поглядывал то на меня, то на
Сусанну.
- Я ничего более не могу вам объяснить, сэр. Последствия... Я мог бы
смягчить их для вас... и все же вам придется рисковать. - Он было умолк,
потом принялся меня уговаривать. - Прошу вас, не настаивайте, сэр, очень
вас прошу! Я вынужден просто умолять вас об этом, сэр!
- И все же я настаиваю, - отвечал я с поистине ослиным упрямством. -
Говорю вам, я не боюсь никаких опасностей. Но ежели вы непременно хотите
отправить меня на катере вместе с моими друзьями, придется вам свистать
наверх всю вашу команду и пускай стащат меня по трапу силой. Вот вам мое
последнее слово.
- Ах, боже мой, боже мой! Скажите, по крайности, сэр, вы не женаты?
- Покуда имею несчастье оставаться холостяком. - И я отвесил поклон
Сусанне, но дама эта как раз поворотилась ко мне своей широкой спиною, и
|
