 |
 |
Сент Ив
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 788161 Байт
Страница 50 из 61
|
 |
- Шшш!
Она отпрянула. На тропинке послышались тяжелые шаги. Я едва успел на-
кинуть на голову шаль миссис Гилкрист и усесться на камень, и тут мимо
каменоломни торопливо прошли две веселые деревенские кумушки. Разумеет-
ся, они нас заметили, более того, вытаращили на нас глаза и о чем-то пе-
ремолвились вполголоса, а мы так и застыли, глядя друг на друга.
- Они решили, что у нас тут пикник, - шепнул я.
- Странно, что они ничуть не удивились, - сказала Флора. - Ты так
выглядишь...
- Они видели меня сбоку, я закутался шалью, ноги мои скрывал камень,
и они, верно, приняли меня за какую-то старуху на прогулке.
- Ну, час для пикника совсем неподходящий, - заметила моя умница, - а
уж погода и подавно.
Не успел я ответить, как на тропинке снова послышались шаги. На сей
раз это был старый крестьянин с пастушьим пледом на плечах и в шапке, от
тумана словно припудренной мельчайшими капельками влаги. Он остановился
подле нас и кивнул, тяжело опираясь на посох.
- Экое ненастное утро. Вы, верно, из Либерна? " - Считайте, что из
Пиблса, - отвечал я, плотнее заворачиваясь в шаль, чтобы скрыть преда-
тельский бальный наряд.
- Гм, Пиблс, - задумчиво промолвил старик. - В такую даль я еще не
забирался. Хоть и подумывал сходить. Только не знал, понравится ли мне
там. Вот что, я бы на вашем месте не стал прохлаждаться тут, ежели не
хотите упустить самую потеху. Как бы и мнето не опоздать.
И он зашагал дальше. Что бы это могло значить? Мы прислушивались к
его удаляющимся шагам. Не успели они замереть вдали, как я вскочил и
схватил Флору за руку.
- Ты слышишь? Господи боже, это еще что такое?
- Похоже на "Веселую охоту в Каледонии" в обработке Гоу. Играет духо-
вой оркестр.
Как ревнива судьба! Ужели все боги Олимпа сговорились высмеять нашу
любовь и заставить нас расстаться под звуки "Веселой охоты в Каледонии",
да еще в обработке Гоу, в минорных полутонах? Несколько секунд мы с Фло-
рой молча смотрели друг на друга, охваченные страшным подозрением (как
сказал бы один из поздних английских бардов). Потом она кинулась к троп-
ке и поглядела вниз, на подножие холма.
- Бежим, Энн! Там идет еще много народу!
Мы бросили неубранными остатки завтрака и, взявшись за руки, побежали
по тропинке на север. Почти сразу же она круто повернула, и мы очутились
на открытом месте на склоне холма. Тут мы ахнули и остановились как вко-
панные.
Под нами расстилался зеленый луг, усеянный людьми - тут собралось по
меньше мере человек триста, - и над самой серединой этого сборища, там,
где оно сгущалось дочерна, словно пчелиный рой, парила не только унылая
музыка "Веселой охоты в Каледонии", но и еще нечто более вещественное,
размерами и формой подобное джину, который вырвался из бутылки, как это
описано в остроумнейшей книге "Тысяча и одна ночь". Это и был воздушный
шар Байфилда - исполинское чудище под названием "Люнарди", - и его как
раз надували.
- Проклятый Байфилд! - вырвалось у меня.
- А кто это Байфилд?
- Воздухоплаватель и зловредный шутник, дорогая; видно, потому он и
расписал свой воздушный шар полосами голубого и кирпичного цвета и пос-
тавил его вместе с духовым оркестром прямо у меня на дороге как раз тог-
да, когда мне надобно удирать. Этот человек преследует меня, точно злой
рок... - Я умолк на полуслове и призадумался. "А, в сущности, почему бы
и нет?" - промелькнуло у меня в голове.
Тут Флора жалобно вскрикнула, и я круто обернулся - позади нас на ка-
менной тропе стояли майор Шевеникс и Рональд.
Юноша выступил вперед и, не отвечая на мой поклон, взял Флору за ло-
коть.
- Ты сейчас же пойдешь домой.
- Ну зачем же так? - сказал я, касаясь его плеча. - Ведь минут через
десять нам предстоит редкостное зрелище.
Он яростно ко мне обернулся.
- Ради бога, Сент-Ив, не затевайте ссору, время для этого самое не-
подходящее. Вы уже и так бессовестно скомпрометировали мою сестру!
- После того, как вы по наущению и с помощью первого попавшегося ма-
йора пехотных войск взялись следить за вашей сестрой, я бы вам посовето-
вал не бросаться словом "компрометировать". И еще: при том, сколь мало
считаются с ее чувствами, вполне просительно, что сестра ваша выразила
свое негодование не словом, а делом.
- Майор Шевеникс - друг нашей семьи.
Однако, произнося эти слова, юноша покраснел.
- Ах, вот как? - переспросил я. - Значит, это ваша тетушка просила
его помощи? Нет, нет, дорогой Рональд, вам нечего мне ответить. И ежели
вы станете и впредь оскорблять вашу сестру, сэр, я позабочусь, чтобы за
это постыдное поведение вы получили по заслугам.
- Прошу извинить, - вмешался майор, выступая вперед. - Рональд прав,
сейчас не время для ссор, и, как вы справедливо заметили, сэр, нам
предстоит интереснейшее зрелище. Сыщик и его люди уже поднимаются на
холм. Мы их видели, и, могу прибавить, экипаж вашего кузена стоит внизу
на дороге. Дело в том, что за мисс Гилкрист следили и видели, как она
поднялась сюда; мы сразу подумали, что она, возможно, идет в каменолом-
ню, и решили подняться с другой стороны. Вот, взгляните! - И он торжест-
вующе показал наверх.
Я поднял голову. Да, в эту самую минуту на вершине холма, ярдах в пя-
тистах слева от нас, появилась фигура в серой шинели, а следом за ней -
мой старый знакомец в молескиновом жилете; оба тут же начали спускаться
к нам.
- Джентльмены, - объявил я, - мне, видно, следует вас благодарить.
Ваш хитроумный план был, без сомнения, порожден единственно вашей добро-
той.
- Наш долг - думать о мисс Гилкрист, - сухо заметил майор.
Но Рональд вдруг воскликнул:
- Скорей, Сент-Ив! Бегите назад по тропе! Мы вам не помешаем, обещаю!
- Благодарствую, друг, но у меня иной план. Флора, - сказал я и взял
ее за руку, - пришла пора нам расстаться. Следующие пять минут решат на-
шу судьбу. Мужайся, любимая, и да будут твои мысли со мной, покуда я не
ворочусь к тебе.
- Где бы ты ни был, я буду думать о тебе, Энн! Что бы ни случилось, я
буду любить тебя. Иди, и да хранит тебя господь.
И она обернулась к майору, тяжело дыша, раскрасневшаяся и смущенная,
но глаза ее горели решимостью и вызовом.
- Скорей! - закричали вдруг в один голос Флора и Рональд.
Я поцеловал ей руку и ринулся вниз с холма.
Позади раздался крик; я оглянулся и увидел, что мои преследователи -
теперь их было уже трое, ибо за ними поспешал в качестве доезжачего и
мой дородный кузен, - повернули и бегут за мной; я перескочил через ру-
чей и помчался прямо к заполненной народом огороженной части луга. У
входа в ограду сидел на складном стуле сонный толстяк, рыхлый и пухлый,
как перина; он дремал перед столиком, на котором стояла чашка с шести-
пенсовиками. Я бросился к нему и протянул крону.
- Сдачи нету, - буркнул он, просыпаясь и вытаскивая из кармана пачку
розовых билетиков.
- И не надо! - крикнул я, на ходу схватил билет и проскочил за огра-
ду.
Прежде чем смешаться с толпой, я позволил себе еще раз оглянуться.
Впереди теперь бежал Молескиновый жилет, он уже достиг ручья, за ним,
поотстав шага на три, пыхтел рыжий, а мой кузен, задыхаясь - я с удо-
вольствием подумал, что нелегко ему дается такая гонка, - уже почти сбе-
жал с восточного склона холма. Толстяк, опершись о свою загородку, все
еще провожал меня глазами. Я был без шляпы, во фраке, и он, без сомне-
ния, принял меня за прожигателя жизни, эдакого шалого гуляку, который не
находит себе места утром после весело проведенной ночи.
И тут меня осенило. Надобно забраться в гущу толпы: ведь толпа всегда
снисходительна к пьяным. Я немедля постарался изобразить из себя распут-
ного пьянчужку: икая, спотыкаясь и покачиваясь, я протискивался все
дальше, заплетающимся языком цветисто и пространно извинялся перед всеми
и каждым, и мне давали дорогу; зеваки расступались передо мной со
свойственным им добродушием.
Люди соскучились стоять и ждать, и по пятам за мною струился веселый
смешок - надобно же им было развлечься. В жизни не видал я сборища, ко-
торое так безрадостно дожидалось бы обещанного представления. Правда,
дождь уже перестал, и засияло солнце, но обладатели зонтиков никак не
соглашались опустить их и все еще держали над головой с таким мрачным
видом, точно бросали вызов сжалившейся над ними наконец природе и судо-
рожным усилиям худшего во всем городе оркестра, который пытался их раз-
веселить.
- Скоро он наполнится, Джок?
- Скоро.
- И тут же полетит?
- Да уж верно так.
- Ты в шестой раз смотришь?
- Вроде того.
Мне вдруг подумалось, что, ежели бы мы собрались не на торжество Бай-
филда, а на его похороны, все глядели бы куда веселей.
Сам Байфилд перевесился через край корзины, над которою покачивался
шар, размалеванный бурыми и голубыми полосами, и хмуро и деловито отда-
вал распоряжения. Впрочем, быть может, он просто прикидывал, сколько
продано билетов. Я протиснулся вперед в ту минуту, когда его помощники
убирали кишку, по которой в шар накачивали водород, и "Люнарди" посте-
пенно распрямлялся и натягивал канаты. Кто-то шутки ради подтолкнул ме-
ня, и я оказался на свободной площадке под шаром.
Вдруг меня окликнули, я" круто оборотился и задрал голову.
- Кого я вижу! Черт меня побери, да это же Дьюси! Товарищ моей юности
и опора преклонных лет! Как поживаете?
Это оказался мой шалый приятель Далмахой! Он цеплялся за один из де-
сятка канатов, что удерживали воздушный шар, и вид у него был такой,
точно все происходящее - дело единственно его рук и его искусства; он
был так неописуемо и непревзойденно пьян, что все ухищрения, с помощью
которых я пробрался сквозь толпу, показались мне попросту бездарным,
жалким кривляньем.
- Уж извините, не могу выпустить канат. Собственно, мы всю ночь глаз
не сомкнули. Байфилд нас покидает, он жаждет скитаться в мирах, где еще
не ступала нога человека...
Пернатых вольный рой крылами режет выси,
Куда вовек не взмыть ни окуню, ни рыси.
- Но Байфилд это сделает - Байфилд в своем великанском "Дурарди".
Один удар ножа (я все надеюсь, что он придется не по моей руке) - и ка-
нат разрублен, наш общий друг парит в эмпиреях. Но он вернется. О, не
грусти, он будет здесь опять и снова примется за эти окаянные полеты. По
Байфилду, это и есть закон тяготения.
Мистер Далмахой заключил свою речь неожиданно - затрубил, подражая
рожку почтовой кареты; я взглянул вверх и увидел над краем корзины голо-
ву и плечи Байфилда,
Он сразу же сделал вполне естественный вывод из моего наряда и пове-
дения и громко застонал.
- Уходите, Дьюси! Убирайтесь отсюда. Хватит с меня и одного болвана.
Вы двое обращаете мой полет в посмешище.
- Байфилд! - нетерпеливо перебил я. - Я не пьян. Скорей спустите мне
лестницу! Сто гиней, если вы возьмете меня с собой! - Я уже заметил в
толпе человек за десять от меня рыжую голову второго сыщика.
- Ну, ясно, такое можно ляпнуть только спьяну! - отвечал Байфилд. -
Убирайтесь или хоть ведите себя пристойно. Я буду говорить речь. - Он
прокашлялся: - Леди и джентльмены...
Я сунул ему под нос пачку ассигнаций.
- Вот деньги. Ради бога, прошу вас! За мной гонятся судебные приста-
вы! Они тут, в толпе!
- ...зрелище, которое вы почтили своим просвещенным вниманием... Го-
ворю вам, не могу! - Он глянул через плечо в глубь корзины. - ...Вашим
просвещенным вниманием, не требует долгих объяснений и похвал.
- Слушайте, слушайте! - закричал Далмахой.
- Ваше присутствие здесь доказывает искренность вашего интереса...
Я развернул ассигнации у него перед носом. Он моргнул, но решительно
возвысил голос.
- Вид одинокого путешественника...
- Двести! - выкрикнул я.
- Вид двухсот одиноких путешественников... зрелище, зародившееся в
мозгу Монгольфье и Чарльза... А, к черту! Никакой я не оратор. Какого
|
