 |
 |
Сент Ив
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 788161 Байт
Страница 35 из 61
|
 |
- Это одна из тех случайностей, которые невозможно предвидеть, - от-
вечал я с достоинством, которого вовсе не ощущал. - Кто-то из них меня
узнал.
- Кто же это, мистер Энн? - спросил негодник.
- Бессмысленный вопрос. Какая разница кто? - отвечал я.
- И впрямь, не все ли равно! - воскликнул Роули. - Я говорю, мистер
Энн, сэр, ну и каша заварилась, а? Вот уж, как говорится, дали маху,
правда?
- Я перестаю тебя понимать, Роули.
- Да я просто хотел спросить, что же нам теперь делать вот с ним. - И
Роули кивнул на форейтора, который маячил перед нами и в такт идущей
рысью лошади то приподнимался на стременах (и тогда видны были заплаты
на штанах), то снова опускался. - Нынче поутру, когда вы на его глазах
садились в карету, вы звались мистер Рейморни... помните, сэр, я все
время исправно вас так величал... а теперь опять сели в карету и уже зо-
ветесь мистер Сент-Ив, а когда станете выходить из кареты, у вас, может,
будет еще какое новое имя? Вот что меня заботит, сэр. Коли вы меня спро-
сите, так, по-моему, стратегия у нас сейчас самая никудышная.
- Parrrbleu! [52]. Оставишь ты меня наконец в покое! - не выдержал я.
- Мне надобно поразмыслить. А ты никак не возьмешь в толк, что твоя ду-
рацкая трескотня мне докучает.
- Прошу прощения, мистер Энн, - сказал он и тут же прибавил: - А
французским вы сейчас не желаете заняться, мистер Энн?
- Мне не до французского! Поиграй-ка на своем флажолете.
Нечистая совесть и в самом деле обращает всех нас в трусов! Я так был
удручен своим необдуманным поведением нынче утром, что прятал глаза от
своего мальчишки-слуги, и даже в его безобидном дуденье мне чудилась
насмешка.
Я взял иголку с ниткой, снял плащ и по солдатской привычке сам при-
нялся его чинить. Нет занятия лучше, когда требуется поразмыслить, особ-
ливо же в трудных обстоятельствах, и за шитьем я и вправду мало-помалу
обрел ясность мыслей. Прежде всего надобно немедля избавиться от малино-
вой кареты. Продать ее на следующей же станции, сколько бы за нее ни да-
ли. После этого мы с Роули выйдем на дорогу и немалое время вынуждены
будем шагать на своих на двоих, а потом, уже под новыми именами, сядем в
дилижанс, направляющийся в Эдинбург! Столько хлопот и трудов, такой ог-
ромный риск, такие расходы, такая потеря времени - и все оттого, что не
удержался и сболтнул лишнее малютке в голубом!
ГЛАВА XXIV
ХОЗЯИН ГОСТИНИЦЫ В КЕРКБИ-ЛОНСДЕИЛЕ
До этого времени мне ясно было, как нам следует себя вести, и этот
дорогой моему сердцу замысел мне отчасти удалось исполнить. Мы с Роули
выходим из малиновой кареты, два безупречно одетых оживленных молодых
человека с блестящими глазами, два молодца из хорошего, хоть и не слиш-
ком знатного дома, которые заняты только своими собственными делами и
разговаривают единственно друг с другом, да к тому же наилюбезнейшим и
наиучтивейшим образом. Сквозь небольшую толпу, собравшуюся у дверей, мы
проходим рассеянно-озабоченные, как и подобает хорошо воспитанным людям,
сохраняя на лучший английский манер необидное для окружающих высокоме-
рие, и скрываемся в доме, провожаемые восхищенными и завистливыми взгля-
дами, - образец идеального господина и столь же идеального слуги. И ког-
да мы подъехали к гостинице в Керкби-Лонсдейле, мне трудно было прими-
риться с мыслью, что сцена эта будет разыграна в последний раз. Увы!
Знал бы я, как неудачно она окончится!
Я неблагоразумно щедро рассчитался с форейторами чужой четверни. И
вот предо мною с протянутой рукой предстал мой собственный форейтор, тот
самый, в заплатанных штанах, - глаза его горели алчностью. Он явно
предвкушал, что уж ему-то я отвалю pourboire [53] целое состояние. При-
нимая во внимание все наши марши и контрмарши, стычку с мистером Белами,
когда в ход пошло огнестрельное оружие, и пример глупейшей расточи-
тельности, который я показал, расплачиваясь с другими форейторами, мне и
вправду следовало бы одарить его по-царски. Но чаевые - дело тонкое,
особливо для чужеземца: дашь чуть меньше - и прослывешь скупцом, а дашь
чуть больше - и уже попахивает подкупом за молчание. Все еще под впечат-
лением сцены во дворе у архидиакона и ликуя при мысли, что вот сейчас
наконец-то разделаюсь с малиновой каретой, грозящей столькими опасностя-
ми, я положил в руку форейтора пять гиней, но это лишь разожгло его ап-
петит.
- Что это вы, сэр, неужто хотите отделаться от меня эдакой малостью?
Ведь я, небось, видал, как в вас стреляли! - вскричал он.
Прибавить ему было невозможно, поступи я так, я тут же стану в Керк-
би-Лонсдейле притчей во языцех, а потому я твердо, но с улыбкой поглядел
ему прямо в глаза и сказал тоном, не допускающим возражений:
- Ежели тебе эта малость не по вкусу, верни ее мне.
С быстротой фокусника он засунул деньги в карман и, как истый сын
лондонских задворок, с места в карьер принялся поливать меня грязью.
- Ладно, будь по-вашему, мистер Рейморни... То бишь, мистер Сент-Ив,
или как там еще вы прозываетесь. Видали такую чертовщину? - воззвал он к
конюхам. - Вот уж впрямь чертовщина, по-другому и не скажешь. Взялся я
его возить, а он, треклятый сукин сын, как желает, так себя и прозывает,
а на поверку выходит, он чертов мусью. Цельный день я его катал
взад-вперед, и девиц увозили, и из пистолетов палили, и херес распивали
и эль. И чего же он мне дает за все мои труды? Да чтоб ему, такому-сяко-
му-разэтакому...
И он стал выражаться так забористо, что я не осмеливаюсь воспроизвес-
ти здесь его художества.
Тут я заметил, что Роули весь дрожит от ярости, еще минута - и он
окончательно поставит меня в смешное и дурацкое положение: схватится с
форейтором врукопашную.
- Роули! - с упреком воскликнул я.
Строго говоря, мне следовало назвать его Гэммоном, но в эту минуту
всем было не до того, и, надеюсь, промах мой никем не был замечен. В тот
же миг я перехватил взгляд почтмейстера. Был он высок, тощ, лицо имел
желчное и неприветливое; сразу видно, палец в рот не клади, человек сме-
калистый. Он тот же час приметил, что я в затруднении, не мешкая высту-
пил из толпы, вмиг прогнал форейтора и уже снова был подле меня.
- Обед прикажете подать прямо в номер, сэр? Будет исполнено. Джон, в
номер четвертый! Какое изволите заказать вино? Будет исполнено, сэр.
Свежую упряжку, сэр? Нет, сэр? Как вам будет угодно.
Каждую фразу он сопровождал чем-то вроде поклона и каждой предпосылал
нечто вроде улыбки, без чего я отлично мог бы обойтись. Любезность его
не была искренней, прикрываясь ею, он недоверчиво меня изучал - он, ко-
нечно же, взял на заметку и сцену, разыгравшуюся у его крыльца, и беспо-
рядочные выкрики форейтора, и когда меня наконец ввели в мой номер, я со
страхом подумал, что неприятностей не миновать. Я чуть было не решил от-
казаться от своего намерения. Но, сказать по правде, теперь, когда имя
мое стало всеобщим достоянием, страх мой перед почтовым дилижансом, ко-
торый вез афишки, вырос безмерно, и я чувствовал, что мне кусок в горло
не пойдет, пока я не избавлюсь от малиновой кареты.
И вот, кое-как отобедав, я велел коридорному передать мой поклон со-
держателю гостиницы и просить его выпить со мною стаканчик. Он явился:
мы обменялись положенными любезностями, и я приступил к делу.
- Кстати, - сказал я, - нынче поутру у нас в дороге произошла стычка.
Вы, я полагаю, уже слыхали о ней?
Он кивнул.
- Мне не повезло: пуля угодила прямиком в стенку моей кареты, - про-
должал я. - И, сами понимаете, она мне теперь без надобности. Не найдет-
ся ли у вас на нее охотника?
- Оно, конечно, - отвечал хозяин гостиницы, - я сейчас ее оглядел,
карета ваша почитай что вовсе погублена. Известное дело, никому не по
вкусу, ежели экипаж продырявлен пулей.
- Слишком попахивает "Лесным романом"? - подсказал я, вспомнив мою
давешнюю малютку, которая, без сомнения, зачитывалась сочинениями миссис
Радклиф.
- Вот это верно, - сказал он. - Может, они правы, а может, и нет, не
мне судить. Но вообще-то оно понятно: приличным людям сам бог велел же-
лать, чтобы и вещи у них выглядели прилично; дырки от пуль, лужи крови,
господа с вымышленными именами - это им все без надобности.
Я поднял стакан вина и поглядел его на свет - пускай хозяин видит,
что рука моя не дрожит.
- Да, - согласился я, - наверно, вы правы.
- У вас, конечно, имеются бумаги, какое-нибудь свидетельство, что ка-
рета эта ваша? - спросил хозяин гостиницы.
- Вот счет с печатью и подписью, - отвечал я и перебросил ему через
стол бумагу.
- И это все? - спросил он, взглянув на счет.
- Довольно и этого, - сказал я. - Здесь сказано, где я купил вещь и
сколько за нее заплатил.
- Право, не знаю, - сказал хозяин. - Обыкновенно требуется бумага,
удостоверяющая личность.
- Личность кареты? - удивился я.
- Нет, зачем же: вашу личность, - отвечал он.
- Вы забываетесь, любезный, - сказал я. - Документы, устанавливающие
мое право на поместье, хранятся вот в этой кожаной сумке, но неужто вы
думаете, что я позволю вам их смотреть?
- Видите ли, эта ваша бумага подтверждает, что некий мистер Рейморни
заплатил за некий экипаж семьдесят фунтов, - сказал хозяин. - Что же,
прекрасно! Ну, а кто мне докажет, что вы и есть мистер Рейморни?
- Почтеннейший! - воскликнул я.
- К вашим услугам, - сказал он. - Всей душой. Это дела не меняет. Я,
может, и почтеннейший, а может, и навязчивый и дерзкий, ежели вам так
желательно... ну, а вы-то кто? Я слыхал, что у вас два имени; слыхал,
что вы похищаете молодых девиц и что вас приветствуют как француза, это
ли не диво? И повторяю, покажу хоть под присягой: когда форейтор давеча
принялся про вас всякое рассказывать, у вас прямо поджилки тряслись. Ко-
ротко сказать, сэр, может, вы и порядочный господин, да я-то слишком ма-
ло вас знаю, а потому желаю поглядеть ваш документ, а не то пожалуйте к
судье. Так что выбирайте: со мной вам объясняться невместно, так уж
судья-то вам, надо полагать, ровня.
- Л-лю-безный, - произнес я, заикаясь; я с трудом обрел дар речи, но
еще не пришел в себя. - Ваши требования весьма странны и грубы. Что же,
у вас в Уэстморленде это в обычае - оскорблять благородных людей?
- Смотря кого, - отвечал он. - Ежели есть подозрение, что человек -
шпион, так в обычае, и обычай этот не так уж и плох. Э, - нет! - крикнул
он, заметив, что у меня дернулась рука. - Обе руки на стол, господин хо-
роший! Мне дырки от пуль в стенках без надобности.
- Право, сэр, вы ко мне на редкость несправедливы! - сказал я, уже
вполне овладев собой. - Вы же видите, я само спокойствие; надеюсь, вы не
примете за обиду, ежели я налью себе еще вина?
Я занял эту позицию просто из отчаяния. У меня не было никакого пла-
на, никаких Надежд. Я собирался потянуть еще немного и сдаться, ничего
другого мне не оставалось. Но уж торопиться-то я, во всяком случае, не
желал.
- Так, стало быть, вы не согласны? - спросил он.
- Вы имеете в виду ваше деликатное предложение? - отозвался я. - Ста-
ло быть, как вы изволили выразиться, почтеннейший, я не согласен. Разу-
меется, я не стану показывать вам свои бумаги, и, разумеется, я не желаю
вставать из-за стола и плестись к вашим судьям. Я слишком дорожу своим
пищеварением и слишком мало интересуюсь мировыми судьями.
Он перегнулся через стол, поглядел на меня в упор и протянул руку к
шнуру от звонка.
- Послушайте, приятель, - заявил он, - видите этот шнур? Так знайте
же, что внизу ждет мальчишка: только я дерну - и он по первому же звонку
побежит за полицейским.
- Вот как? - сказал я. - Что ж, о вкусах не спорят! Я не любитель
проводить время в обществе полицейских, но ежели вам вздумалось получить
такового в качестве десерта... - Тут я слегка пожал плечами. - Знаете, -
прибавил я, - это весьма забавно. Я человек светский и, уверяю вас, с
интересом слежу за тем, какой еще стороной повернется ко мне ваша в выс-
шей степени своеобычная натура.
Он по-прежнему молча изучал мое лицо, рука его по-прежнему сжимала
шнур, а глаза буквально впились в мои глаза. То была решающая минута.
Мне казалось, что под его взглядом лицо мое слиняло, выражение измени-
лось, улыбка (ибо вначале я улыбался) обернулась гримасой мученика, пы-
таемого на дыбе. Притом меня терзали сомнения. Человек ни в чем не по-
винный уже давно положил бы конец всем этим дерзостям, а раз я терплю, я
тем самым подписываю и скрепляю печатью свое признание; силам моим при-
|
