 |
 |
Сент Ив
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 788161 Байт
Страница 17 из 61
|
 |
нему было любопытно, что же в ней за груз и откуда она следует. Колеса и
лошади забрызганы были грязью всех цветов и оттенков, словно долго тащи-
лись по многим и разнообразным дорогам. Возница то и дело взмахивал кну-
том, но все понапрасну. Казалось, странный экипаж этот давно уже не ос-
танавливался, быть может, ехал даже всю ночь, и сейчас, поутру, в начале
девятого часа, возницу, видно, тревожило, что он опаздывает. Я посмотрел
на дышло, чтобы узнать имя владельца повозки, и вздрогнул. Беспечному
баловню судьбы вновь улыбнулось счастье: на дышле выведено было "Берчел
Фенн"!
- Дождливое утро, милейший, - обратился я к вознице.
Этот неотесанный деревенщина, лохматый, с тупой физиономией, ни слова
мне не ответил, но принялся нещадно нахлестывать лошадей. Усталые клячи,
которые едва передвигали ноги, никак не отозвались на его жестокость, и
я без всякого труда продолжал шагать рядом с повозкой, улыбаясь про себя
тщетности его усилий и теряясь в догадках, чем они вызваны. Я с виду от-
нюдь не столь грозен, чтобы пускаться от меня наутек; к тому же совесть
моя была не вовсе чиста, я скорее привык сам остерегаться, нежели ви-
деть, как робеют предо мной. Наконец возница перестал нахлестывать лоша-
дей и, словно признав себя побежденным, вложил кнут в карман сиденья.
- Что же это вы хотели от меня удрать? - сказал я. - Ну и ну, англи-
чанину это не те лицу.
- Прощения просим, хозяин, я ведь, не в обиду вам, - отвечал он, при-
поднимая шапку.
- Да я и не обижаюсь! - воскликнул я. - Просто хотел скрасить дорогу
веселой беседой.
Он пробормотал что-то вроде того, что веселье, мол, не по его части.
- Тогда попробуем что-нибудь еще, - сказал я. - Да я ко всякой душе
ключик подберу, что твой проповедник. Скажу не хвалясь, доставались мне
попутчики и поугрюмей вашего, но я и с ними отлично ладил. Вы домой еде-
те?
- Ага, домой, - отвечал он.
- Вот это называется посчастливилось! - воскликнул я. - В таком слу-
чае мы еще наглядимся друг на друга, ведь нам по пути. Послушайте, а по-
чему бы вам меня не подвезти? У вас на козлах вполне хватит места на
двоих.
Неожиданным рывком повозка опередила меня на два ярда. Лошади рвану-
лись вперед и тут же стали.
- Эй, не балуй! - сказал он, грозя мне кнутом. - Со мной шутки плохи.
- Какие шутки? Я попросил вас, подвезти меня, но вовсе и не думал
пускать в ход силу.
- Ну, а я в ответе за повозку и за лошадей, вон что, - сказал он. - А
с вашим братом, бродягами да бездельниками, не связываюсь, вон какое де-
ло.
- Мне следует поблагодарить вас за трогательное доверие, - сказал я,
бесстрашно подходя к нему, - Впрочем, вы правы, дорога пустынна, долго
ли до беды. Но вам ведь ничего не грозит. Оттого вы мне и по душе, мне
люба ваша осмотрительность, ваш простодушный и застенчивый нрав. Только
почему вы от меня-то ждете худого? Открыли бы дверь, приютили бы меня,
дали бы мне местечко в этом ящике или как, бишь, он у вас прозывается?
И я для наглядности похлопал ладонью по боку повозки.
Возчик и прежде был напуган, но тут он, кажется, вовсе лишился дара
речи и воззрился на меня, окончательно ошалев от ужаса.
- Почему бы и нет? - продолжал я. - Мысль недурна. Будь я отъявленный
разбойник, в этом ящике я вам не опасен. Главное, держите меня под зам-
ком. А ведь тут и вправду замок, ящик-то ваш на запоре, - сказал я, по-
дергав дверь. - A propos [18], что у вас там за груз? Видно, очень цен-
ный.
Возчик не нашелся, что ответить.
"Тут-тук-тук" - постучал я в дверь, как хорошо вышколенный лакей.
- Есть кто-нибудь дома? - спросил я затем и наклонился, прислушива-
ясь.
Изнутри донеслось подавленное чиханье - начинался неудержимый прис-
туп; сразу же кто-то чихнул снова, но тут возчик, словно очнувшись, гру-
бо выбранился, оборотился к лошадям да с такой силой вытянул их кнутом,
что они взяли в галоп, и несуразная двуколка во всю прыть понеслась по
дороге.
При первом звуке чиханья я отпрянул, точно от выстрела. Но уже в сле-
дующий миг в мозгу моем словно молния сверкнула, - я все понял. Вот она,
разгадка тайны Фенна; вот как он переправляет беглых пленников: по ночам
везет их через всю Англию в крытом возке. Только что рядом со мною были
французы; чихнул в повозке мой соотечественник, мой товарищ, быть может,
мой друг! И я припустился вдогонку.
- Стой! - закричал я. - Обожди! Не бойся! Обожди!
Но возница лишь на миг обернул ко мне побелевшее лицо и удвоил уси-
лия; весь подавшись вперед, он бешено нахлестывал лошадей и кричал на
них, что было мочи; они скакали галопом, копыта дробно стучали по
большаку, и повозка, подпрыгивая на ухабах, скрылась в ореоле дождя и
брызжущей во все - стороны грязи. Всего минуту назад она влеклась, точно
хромая корова, и вот уже летит, точно колесница Аполлона. Никогда нельзя
заранее сказать, на что способен человек, пока его хорошенько не испуга-
ешь!
И хотя я мчался, как скороход, мне еле удавалось не отставать от них;
но теперь, когда я узнал, что соотечественники мои так близко, ни о чем
другом я уже не думал. Еще ярдов через сотню повозка круто свернула с
большой дороги на проселок, густо обсаженный позимнему безлистными де-
ревьями, и скрылась из виду. Когда я опять ее увидел, расстояние между
нами намного увеличилось, но опасность, что она ускользнет от меня, уже
миновала: лошади снова еле передвигали ноги. Я убедился, что теперь им
от меня не уйти, и сам замедлил шаг, стараясь отдышаться.
Вскорости дорога круто свернула направо, и взору моему открылись во-
рота и посыпанная гравием аллея; я вошел в ворота и, пройдя еще немного,
увидел добротный, красного кирпича дом, построенный, должно быть, лет
семьдесят назад, со множеством окон, выходящих на лужайку и в сад. За
домом виднелись службы и остроконечные скирды сена; судя по всему, в
прошлом это был барский дом, да попал в руки какому-нибудь фермеру-арен-
датору, который одинаково равнодушен и к внешнему виду своих владений и
к истинному комфорту. Следы небрежения виднелись на каждом шагу: кусты
не подстрижены, газоны запущены, стекла в окнах побиты и кое-как заклее-
ны бумагой или заткнуты тряпьем. Двор стеной обступали деревья, по
большей части вечнозеленые, и скрывали его от любопытных глаз. Когда в
это унылое зимнее утро, под проливным дождем и порывистым - ветром, что
завывал в старых трубах, я подошел ближе, повозка уже остановилась у па-
радного крыльца. и возница о чем-то озабоченно толковал с мистером Бер-
челом Фенном. Тот стоял, заложив руки за спину, тяжеловесный, несклад-
ный, с могучим подгрудком, точно у быка, топорное лицо багрово - ни дать
ни взять полная осенняя луна; в жокейской шапочке, синей куртке и высо-
ких сапогах он и вправду походил на солидного, зажиточного арендатора.
Пока я шел к ним, они продолжали разговаривать, но потом разом умолк-
ли и вытаращили на меня глаза. Я снял шляпу.
- Я имею удовольствие говорить с мистером. Берчелом Фенном? - спросил
я.
- Он самый, сэр, - отвечал мистер Фенн, снимая жокейскую шапочку в
ответ на мою учтивость, но взгляд у него был отчужденный и, движения за-
медленные, словно он продолжал думать о чем-то своем. - А вы кто будете?
- осведомился он.
- Это вы узнаете после, - отвечал я. - А пока довольно сказать, что я
к вам по делу.
Он, казалось, с трудом усваивал смысл моих слов и, разинув рот,
по-прежнему не сводил с меня узких", как щелки, глаз.
- Позвольте вам заметить, сэр, - продолжал я, - что утро отчаянно сы-
рое и уголок у камина, а быть может, и стаканчик горячительного были бы
сейчас как раз впору.
Дождь и вправду полил как из ведра, вода с шумом низвергалась по во-
досточным желобам, в воздухе стоял неумолчный треск и грохот. Но мокрое
от дождя, неподвижное лицо Берчела Фенна отнюдь не обнадеживало. Напро-
тив, меля охватило дурное предчувствие, и оно нисколько не уменьшилось
при взгляде на возницу, который, вытянув шею, оцепенело глядел на нас,
точно кролик на удава. Так мы стояли и молчали, пока пленник в повозке
не принялся снова чихать; при этом звуке возница преобразился как по
волшебству, хлестнул лошадей, и они поплелись за угол дома, а мистер
Фенн сразу очнулся и обратился к двери.
- Входите, входите, сэр, - сказал он. - Вы уж извините, сэр, у меня
замок заедает.
Он и в самом деле на удивление долго отпирал дверь; она - не только
была заперта снаружи, но, казалось, замок не повиновался хозяину оттого,
что им давно не пользовались, и, когда наконец Фенн посторонился и про-
пустил меня вперед, я еще с порога услыхал тот особый, не оставляющий
сомнений звук, каким дождь отдается в пустых, нежилых комнатах. Прихо-
жая, в которой я очутился, была просторная, квадратная, по углам стояли
растения в кадках, выложенный каменными плитками пол был грязен, повсюду
валялась солома, к столику красного дерева - единственной здесь мебели -
когда-то прилепили прямо так, без подсвечника, свечу и дали ей догореть
до конца; было это, по-видимому, давным-давно, ибо остатки оплывшего
воска покрылись зеленой плесенью. Эти новые впечатления пришпорили мою
мысль, и она заработала с особенной живостью. Я оказался запертым с Фен-
ном и его наемником в нежилом - доме, посреди запущенного сада, за сте-
ною густых елей - самая подходящая сцена для темных дел. Мне отчетливо
представилось, как в прихожей поднимают сегодня две каменные - плиты и
под шум дождя возница копает мне в подполье могилу, и, сказать по прав-
де, такая картина сильно мне не понравилась. Я чувствовал, что пора отб-
росить шутки и объявить истинную причину моего вторжения, и уже подыски-
вал слова, с которых бы лучше начать, но тут у меня за спиной со" стуком
захлопнулась парадная дверь, я быстро обернулся, уронив при этом палку
из падуба, - и обернулся как раз вовремя, чтобы спасти свою жизнь.
Неожиданность нападения и непомерный вес моего противника сразу дали
ему преимущество. В правой руке у него оказался громадный пистолет, и
мне пришлось напрячь все силы, чтобы вновь и вновь отводить эту руку.
Левой рукой Фенн так притиснул меня к себе, что я уж думал, он либо раз-
давит меня, либо задушит: Рот у него был разинут, лицо побагровело еще
больше, он дышал тяжело, шумно, как животное. Поединок был столь же ко-
роток, сколь яростен и внезапен. Пьянство, от которого тело моего про-
тивника отяжелело и разбухло, уже подорвало его силы. Сделав еще одно
могучее усилие, он едва не одолел меня, однако пистолет, по счастью,
разрядился в воздух, и хватка его ослабла, железное кольцо рук разжа-
лось, ноги подкосились, и он рухнул на колени.
- Пощадите! - тяжело выдохнул он.
Я был не только позорно испуган, но к тому же еще и потрясен; все мои
утонченные чувства возмущались: так чувствовала бы себя благородная да-
ма, оказавшись в лапах подобного чудовища. Я отпрянул, избегая его отв-
ратительного прикосновения, схватил пистолет - даже и разряженный, он
оставался страшным оружием - и замахнулся рукоятью.
- Пощадить тебя! - воскликнул я. - Пощадить эдакую скотину!
Голос его замер в ожиревшей глотке, но губы все продолжали отчаянно
складывать слова мольбы. Гнев мой уже остыл, но отвращение не станови-
лось меньше; мне гадко было смотреть на эту коленопреклоненную тушу и не
терпелось избавиться от мерзкого зрелища.
- Перестань-ка паясничать, - сказал я, - смотреть на тебя тошно. Я не
собираюсь тебя убивать, понял? Ты мне нужен.
На лице его выразилось облегчение и, я бы сказал, сильно его украси-
ло.
- Все... все, что вам угодно, - сказал он. "Все" - великое слово, и в
его устах оно заставило меня призадуматься.
- То есть? - переспросил я. - Ты что же, готов раскрыть мне все кар-
ты?
Его "да" прозвучало решительно и даже торжественно, как клятва.
- Я знаю, в этом замешан мсье де Сент-Ив; благодаря его бумагам мы
напали на твой след, - сказал я. - Ты согласен вывести на чистую воду и
остальных?
- Да... согласен! - воскликнул он. - Всех выдам, всю шайку, а там та-
кие есть важные птицы - ой-ой! Я всех назову, я пойду в свидетели.
- Чтобы всех повесили, кроме тебя? Ах ты, гнусный негодяй! - не вы-
держал я. - Заруби себе на носу, я не шпион и не охотник за ворами. Я
родня мсье де Сент-Иву, я пришел от него и действую в его интересах.
Честное слово, мистер Берчел Фенн, вы попали впросак. Ну ладно, вставай-
те, хватит пресмыкаться. Вставай, ты, воплощение порока!
Он неуклюже поднялся. Мужество совсем ему изменило, иначе мне бы, по-
жалуй, все-таки несдобровать, а я, глядя на него, колебался, и, право
же, не без оснований. То был закоренелый предатель: он пытался меня
убить, и я сперва взял над ним верх, а потом изобличил и оскорбил его.
Разумно ли оставаться в его власти? С его помощью я, конечно, буду прод-
|
