ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Потерпевшие кораблекрушение

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Потерпевшие кораблекрушение

добрался наконец до сцены в кафе, я снова вглядывался в лица капитана
Трсята и его матросов, как вдруг передо мной встало лицо гавайца.
— По крайней мере в одном я уверен!.. — вскричал я, вскакивая на но-
ги. — С капитаном Трентом я видел гавайца, а в газете писали, что кок —
китаец. Я пойду осмотрю его койку и разберусь, в чем дело.
— Ладно, — сказал Нейрс, — а я еще немного отдохну, мистер Додд, я
что-то совсем вымотался.
Мы уже тщательно обыскали три четверти кормовых помещений. Все, что
можно было вынести из кают-компании, каюты старшего помощника и капита-
на, лежало в куче у штурвала. Но за переднее помещение с двумя койками,
где, по мнению Нейрса, жили второй помощник и кок, мы еще не брались.
Туда-то я и пошел. Эта каюта была почти пуста. К переборке было приклее-
но несколько фотографий — одна весьма непристойная. Единственный сунду-
чок оказался открытым и, как все, которые мы уже осматривали, частично
обысканным. Несколько дешевых романов, хранившихся в нем, неопровержимо
доказывали, что его хозяином был европеец. Китайцу они были бы ни к че-
му, а даже самый грамотный гаваец удовлетворился бы одним. Очевидно, ко,
к помещался не на корме, а где-то в другом месте.
К этому времени наши матросы уже выбросили гнезда из камбуза и выгна-
ли оттуда птиц, так что я мог войти в него без всяких помех. Одна из
дверей была теперь снаружи завалена кулями с рисом, и поэтому в камбузе
царил полумрак. Было очень душно, в воздухе вились тучи мух. Часть ку-
хонной утвари валялась на полу, — может быть, камбуз покинули в большой
спешке, а может быть, виновниками беспорядка были птицы. Пол, как и па-
луба, прежде чем мы ее вымыли, был покрыт слоем гуано.
У стены, в дальнем углу, я обнаружил красивый сундучок из камфарного
дерева, обитый медными полосами. Такие сундучки любят китайские моряки,
да, собственно говоря, и все моряки, плавающие по Тихому океану. Таким
образом, внешний вид сундучка мне ничего не сказал, а содержимое его мне
удалось увидеть не сразу. Как я уже упоминал, все остальные сундучки бы-
ли открыты, и часть хранившихся в них вещей валялась рядом (то же мы об-
наружили и в кубрике, который осмотрели позже), и только этот был закрыт
и даже заперт на замок.
С помощью топора я легко вскрыл его и, словно таможенный офицер, стал
рыться в хранившихся там вещах. Сперва мои руки шарили по ситцу и полот-
ну. Затем я вздрогнул от неприятного прикосновения шелка и вытащил нес-
колько шелковых полос, покрытых таинственными иероглифами. Они разрешили
все мои сомнения: я узнал в них занавески, которые любят вешать на кро-
вати китайцы-простолюдины. Но и в других доказательствах недостатка не
было: ночная рубашка непривычного покроя, трехструнная китайская скрип-
ка, узелок с разными корешками и травами, а также изящный приборчик для
курения опиума с порядочным запасом этого наркотика. Совершенно очевид-
но, «то кок был китаец, но в таком случае кто такой Джозеф Амалу? Или
Джозеф украл сундучок, а потом поступил на бриг под вымышленным именем?
Это, конечно, было возможно, но такое объяснение только еще больше запу-
тывало дело. Почему этот сундучок был брошен нетронутым, а все остальные
вскрыты? И откуда у Джозефа взялся второй сундучок, с которым, как ска-
зал нам портье, си отправился в Гонолулу?
— Ну, и что же вы узнали? — осведомился капитан, который с удобством
развалился на куче вещей, нагроможденной нами у штурвала.
По его тону и по его заблестевшим глазам я понял, что открытия выпали
не только на мою долю.
— Я нашел в камбузе сундучок с вещами китайца, — ответил я. — И кита-
ец этот забыл в нем свой опиум!
Нейрс, казалось, остался совершенно равнодушным к, моему сообщению.
— Вот как? — сказал он. — А теперь я вам кое-что покажу. Признайтесь,
что вы побиты.
С этими словами он разложил передо мной на палубе две газеты. Я тупо
посмотрел на них, чувствуя, что пока не способен к новым открытиям.
— Да посмотрите же на них, мистер Додд! — вскричал капитан резко. —
Неужели вы не видите? — И он провел грязным пальцем по верху первой
страницы. — «Сидней морнинг геральд», 26 ноября». Неужели вы не понимае-
те? Ведь когда эта газета вышла в Австралии, «Летящий по ветру» был в
Гонконге, а через двенадцать дней уже находился в открытом море. Каким
же образом газета из Австралии могла попасть в Гонконг за двенадцать
дней? А ведь до того, как Трент очутился здесь, он не встречал ни одного
корабля, не заходил ни в один порт. Значит, она могла попасть к нему ли-
бо здесь, либо в Гонконге. А где именно — решайте сами. — И он снова ус-
тало опустился на груду одежды.
— Где вы их нашли? — спросил я. — В этой черной сумке?
— Да, — сказал он. — И можете в ней больше не рыться: там ничего нет,
кроме карандаша и какого-то сточенного ножа.
Однако я все-таки заглянул в сумку и был вознагражден.
— У каждого человека есть свое ремесло, капитан, — сказал я. — Вы мо-
ряк и указали мне на множество несообразностей, связанных с морским де-
лом. Я же художник, и разрешите сообщить вам, что эта находка не уступа-
ет по странности всему остальному. Такими ножами художники наносят крас-
ку на холст или чистят палитру. А карандаш этот — 3-Б фирмы «Виндзор и
Ньютон». Мастихин и карандаш 3-Б — на торговом бриге! Это противоречит
всем законам природы.
— С ума сойти можно! — заметил Нейрс.
— Да, — продолжал я, — и карандашом этим пользовался художник: пос-
мотрите, как он заточен; во всяком случае, не для того, чтобы писать.
Таким кончиком писать невозможно. Художник? И прямо из Сиднея? Откуда он
мог взяться?
— Это-то понятно, — съязвил Нейрс. — Они вызвали его каблограммой,
чтобы он проиллюстрировал судовой журнал.
Некоторое время мы молчали.
— Капитан, — сказал я наконец, — с этим бригом связано какое-то тем-
ное дело. Большую часть вашей жизни вы провели в море. Вам, вероятно,
приходилось видеть много беззаконий, а слышали вы о них, должно быть,
еще больше. Как по-вашему, что это? Комбинация со страховкой? Пиратство?
Что может за этим крыться? Зачем понадобилось все это проделывать?
— Мистер Додд, — ответил Нейрс, — вы совершенно правы: большую часть
своей жизни я провел в море, и я действительно знаю много способов, с
помощью которых нечестный капитан может нагреть руки или обмануть судов-
ладельцев. Таких способов немало, но гораздо меньше, чем вам кажется. И

ни один их них не был пущен в ход Трентом. Все это дело — сплошная бесс-
мыслица, не имеющая никакого разумного объяснения. И не впадайте в заб-
луждение, свойственное большинству жителей суши: капитану совсем не так
просто вести какую-нибудь нечестную игру. В любом порту есть множество
людей, которые тут же отправят его за решетку, если честность его не бу-
дет сиять подобно утренней звезде. За ним следят агенты Ллойда и других
страховых компаний, консулы, таможенные чиновники и портовые врачи. У
него столько же шансов что-нибудь скрыть, как у человека, поселившегося
в маленькой деревне, где он всем чужой.
— Ну, а в море? — спросил я.
— Ну, вот опять! — вздохнул капитан. — «В море, в море»… А что тол-
ку? Ведь когда-нибудь придется вернуться в порт. Никто же не может оста-
ваться в море вечно… Нет, в этой истории с «Летящим по ветру» не ра-
зобраться и самому гениальному сыщику, и нечего зря ломать голову. Да-
вайте снова возьмемся за топоры и вытащим на свет божий все, что таится
в этом чертовом бриге. И не волнуйтесь, — добавил он, вставая. — Я пола-
гаю, эти грошовые тайны будут на нас сыпаться и дальше, чтобы мы не ску-
чали.
Однако до конца дня мы не сделали больше ни одного интересного откры-
тия и на закате покинули бриг, не найдя ни новых загадок, ни разгадок
прежних. Самые ценные находки — книги, инструменты, корабельные бумаги,
шелка и сувениры — мы перевезли на шхуну, чтобы было чем заняться вече-
ром, и после ужина, когда убрали со стола и Джонсон уселся за унылую
партию в криббедж между своей правой и левой рукой, мы с капитаном раз-
ложили наши находки «на полу и принялись их подробно обследовать.
Сперва мы занялись книгами. Для «лимонщика», как презрительно выра-
зился Нейрс; число их было порядочным. Презрение к английскому торговому
флоту свойственно почти каждому американскому моряку, и, поскольку это
презрение не является взаимным, я полагаю, что для него действительно
есть какие-то основания. Во всяком случае, английские моряки редко быва-
ют любителями книг. Однако офицеры «Летящего по ветру» являлись приятным
исключением из этого правила. Они собрали настоящую библиотеку художест-
венной и специальной литературы. Пять томов «Всемирного справочника»
Финдли (как всегда, растрепанные, испещренные всяческими пометками и
исправлениями), несколько навигационных руководств, свод сигналов и
справочник английского адмиралтейства в оранжевом переплете — «Острова
восточной части Тихого океана», том III, самое последнее издание, в ко-
тором были отчеркнуты описания рифов Френч-Фригат, Харман, Кьюр, Перл,
острова Лисянского, острова Ошен и того места, где мы находились теперь,
— острова Мидуэй. Список беллетристики возглавлялся томиком «Эссе» Мак-
колея и дешевым изданием Шекспира, далее следовали только романы. Нес-
колько творений мисс Брэддон и среди них «Аврора Флойд», проникшая на
все без исключения острова Тихого океана, порядочное число детективных
книжонок, «Роб-Рой», «На вершине» Ауэрбаха на немецком языке и восхвале-
ние трезвенности, которое, судя по библиотечному штампу, было похищено
из какой-то английской библиотеки в Индии.
— Офицер адмиралтейства довольно точно описал наш островок, — заметил
Нейрс, изучавший тем временем описание Мидуэя. — Правда, изображен он
далеко не таким унылым, но все-таки видно, что этот человек знает, о чем
пишет.
— Капитан! — воскликнул я. — Вы коснулись еще одной странности в этой
сумасшедшей путанице. Вот посмотрите, — я вытащил из кармана смятую вы-
резку из
«Оксидентела», которую забрал у Джима. — «…введен в заблуждение
справочником Хойта по Тихону океану…» Где же этот справочник?
— Сначала посмотрим, что в нем написано, — заметил Нейрс. — Я нарочно
захватил Хойта в это плавание.
И, взяв справочник с полки над своей койкой, он раскрыл его на описа-
нии острова Мидуэй и начал читать вслух. Там, между прочим, говорилось,
что Тихоокеанская почтовая компания собирается устроить на острове Миду-
эй свой центр (вместо Гонолулу) и уже открыла там станцию.
— Интересно, откуда составители справочников получают свои сведения?
— задумчиво протянул Нейрс. — После этого Трента ни в чем нельзя винить.
В жизни не сталкивался с более бесстыдным враньем! Разве что во время
президентских выборов.
— Ну ладно, — сказал я, — но это ваш экземпляр Хойта, а мне бы хоте-
лось знать, где экземпляр Трента.
— А он взял его с собой, — усмехнулся Нейрс. — Все остальное он бро-
сил — счета, расписки, деньги… Но ведь ему надо было взять что-нибудь
с собой, иначе это могло вызвать подозрение на «Буре». «Чудесная мысль!
— воскликнул он. — Дай-ка я возьму Хойта!»
— И не кажется ли вам, что все Хойты в мире не могли ввести Трента в
заблуждение, потому что у него был вот этот официальный адмиралтейский
справочник, изданный позже и содержащий подробное описание острова Миду-
эй?
— И то верно! — воскликнул Нейрс. — Бьюсь об заклад, что с Хойтом он
ознакомился только в Сан-Франциско! Похоже на то, что он привел сюда
свой бриг нарочно. Но тогда это противоречит тому, что было на аукционе.
В том-то и горе с этим бригом: сколько теорий ни придумывай, все равно
что-то остается необъясненным.
Затем мы занялись судовыми бумагами, которых набралось довольно мно-
го. Я надеялся с их помощью уяснить себе характер капитана Трента, но
меня ждало разочарование. Мы могли заключить только, что он был челове-
ком аккуратным — все старые счета и расписки были тщательно перенумеро-
ваны и хранились в строгом порядке. Кроме того, из некоторых документов
явствовало, что он был человеком крайне бережливым, если не сказать ска-
редным. Почти все письма были сухими и формальными записками поставщи-
ков. Все, кроме одного. Это письмо, подписанное Ханной Трент, содержало
горячую просьбу о денежной помощи. «Тебе известно, какие несчастья выпа-
ли на мою долю, — писала Ханна, — и как я обманулась в Джордже. Моя
квартирная хозяйка сперва показалась мне очень милой и отзывчивой женщи-
ной, но теперь я увидела ее в истинном свете, и, если эта моя последняя
просьба не смягчит тебя, не знаю, что станется с любящей тебя…» Далее
следовала подпись. Не было ни даты, ни указания, откуда оно было отправ-
лено. Какой-то голос шепнул мне, что оно к тому же осталось без ответа.
Кроме этого письма, мы нашли еще одно в сундучке кого-то из матросов,
и я приведу из него несколько фраз. Оно было помечено каким-то городком
на Клайде. «Дорогой сынок! Сообщаю тебе, что твой дорогой отец скончался
12 января. Он попросил, чтобы я положила ему на кровать твою фотографию
и фотографию Дэвида, а сама села рядом. «Я хочу, чтобы мы все были вмес-
те», — сказал он и благословил вас. Милый сыночек, почему вас с Дэви
здесь не было! Ему было бы легче умирать. Он все вас вспоминал: и как вы
пели по субботам, и он попросил меня спеть ему вашу песню, а сам все

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *