ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Потерпевшие кораблекрушение

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Потерпевшие кораблекрушение

мой линии ревущего прибоя, с аккуратно свернутыми парусами (если не счи-
тать разорванного в клочья топселя) и с красным флагом английского тор-
гового флота на грот-мачте виднелся «Летящий по ветру», созданный руками
стольких тружеников, оставивший след в жизни стольких людей и бороздив-
ший самые дальние уголки океана. Теперь он нашел здесь последнюю стоян-
ку, и океан уже начал разрушать его. И по направлению к нему неслась
«Нора Крейн», словно коршун, собирающийся обглодать его кости. Но, как я
ни вглядывался вдаль, я не мог заметить никаких признаков присутствия
человека. В лагуне не было шхуны из Гонолулу, у борта которой толпились
бы наши вооруженные соперники, над островками не вился дымок от костров,
где стряпалась бы пища. Казалось, мы все-таки не опоздали, и я глубоко и
с облегчением вздохнул.
Однако я пришел к этому приятному убеждению, только когда мы вплотную
приблизились к линии прибоя, когда лотовой уже занял свое место на носу,
а капитан поднялся на рей фок-мачты, готовясь провести нас по узкому
проходу среди коралловых рифов в лагуну. Все обстоятельства нам благоп-
риятствовали: заходящее солнце было позади нас, дул свежий и ровный ве-
тер, а отлив еще не наступил. Еще мгновение — и мы проскользнули между
двумя первыми бурунами, лотовой начал промер глубины, капитан принялся
выкрикивать четкие слова команды, шхуна стала лавировать среди опасных
подводных камней, и вскоре мы уже бросали якорь у северо-восточной око-
нечности островка МидлБрукс на глубине в пять саженей.
Паруса были свернуты, шлюпки очищены от всевозможного хлама, который
набрался в них за время плавания, а палуба убрана — работа эта заняла
добрых три четверти часа, и все это время я метался по палубе, как чело-
век, мучимый сильной зубной болью. Переход от бушующего моря к сравни-
тельному спокойствию лагуны странно подействовал на меня. Я не мог ни
секунды пробыть в неподвижности. Медлительность матросов, до смерти ус-
тавших во время бури, раздражала меня так, словно они притворялись, а
резкие крики морских птиц нагоняли на меня тоску, как погребальный звон.
С огромным облегчением я наконец спустился в шлюпку вслед за Нейрсом и
двумя матросами, и мы поплыли к «Летящему по ветру».
— А жалкий у него вид, — заметил капитан, кивая в сторону разбитого
брига, от которого нас отделяло около полумили. — Похоже, что ему не
очень-то нравится его стоянка и что капитан Трент не очень-то о нем за-
ботился. Живей, живей, ребята! — прибавил он, обращаясь к матросам. —
Вечером я вас всех отпущу на берег. Вы сможете поболтать с чайками и
вдоволь напиться морской водицы.
Мы все рассмеялись этой шутке, и шлюпка еще быстрее заскользила по
чуть подернутой рябью поверхности лагуны. Хотя «Летящий по ветру» зате-
рялся бы среди морских великанов у пристаней Сан-Франциско, он был раза
в три больше «Норы Крейн», и, когда мы подошли к его борту, он показался
нам огромным. Бриг лежал, повернувшись носом к рифу, у которого вечно
взлетали и падали волны бушующего прибоя, так что, направляясь к его
правому борту, мы должны были обогнуть корму. Руль был повернут до отка-
за влево, и мы без труда прочли надпись:
«ЛЕТЯЩИЙ ПО ВЕТРУ»
Гулль
С правого борта, примерно у конца юта, свисал веревочный трап, и по
нему мы поднялись на бриг. Он оказался весьма вместительным кораблем.
Приподнятый ют возвышался над палубой примерно на три фута, на носу был
небольшой матросский кубрик, а рядом с ним — камбуз. На рубке находилась
небольшая шлюпка, а две побольше стояли на ростр-блоках по бокам рубки.
И снаружи и внутри бриг был выкрашен белой краской, наиболее подходящей
для тропиков, а фальшборт и комингсы люков, как мы узнали позднее, были
обведены зеленой каймой. Однако, когда мы поднялись на корабль, эта кай-
ма была совершенно скрыта под густым слоем птичьего помета. Над кораблем
кружила туча птиц, а когда мы заглянули в камбуз, нам пришлось отступить
— с такой стремительностью вылетели оттуда гнездившиеся там чайки. Это
были злые, смелые птицы с сильными клювами, и некоторые черные экземпля-
ры размерами не уступали орлу.
На шкафуте мы заметили несколько бочонков, почти погребенных под му-
сором; раскопав их, мы обнаружили, что они содержат воду и солонину —
очевидно, Трент и его матросы уже готовили провизию, чтобы добраться до
Гонолулу в шлюпках, когда на горизонте неожиданно показалась «Буря».
Больше ничего примечательного на палубе не было, если не считать снас-
тей, оборвавшихся там, где по ним бил топсель, и теперь висевших запу-
танным клубком и гудевших в постепенно затихающем ветре.
Охваченные какой-то странной робостью, словно в присутствии смерти,
мы с Нейрсом спустились по винтовому трапу внутрь корабля и оказались
перед переборкой, делившей ют на две части. В первом помещении хранились
различные запасы и находились две койки — по мнению Нейрса, кока и вто-
рого помощника. Дальняя часть служила кают-компанией и имела форму под-
ковы (она была расположена в самой корме), у левого борта помещалась
кладовая и каюта старшего помощника, а у правого — капитанская каюта и
туалет. В эти помещения мы только заглянули — больше всего нас интересо-
вала кают-компания. В ней царил полумрак — световой люк был покрыт слоем
пыли и птичьего помета, — стоял тяжелый и душный запах, и всюду жужжали
рои мух. Меня удивило их присутствие на атолле Мидуэй, поскольку я счи-
тал их неизменными спутниками человека и его объедков. Вероятнее всего,
какой-нибудь корабль завез их сюда, причем довольно давно, поскольку они
успели размножиться в невероятном количестве. Пол был завален беспоря-
дочно разбросанной одеждой и книгами, морскими инструментами и всякими
вещами, которые могут быть выброшены из матросских сундучков при внезап-
ной тревоге после нескольких месяцев плавания. Странно было перебирать в
этой сумрачной каюте, содрогавшейся от разбивавшегося совсем рядом при-
боя и оглашаемой пронзительными криками чаек, запыленные вещи, которыми
дорожили какие-то неизвестные нам люди, которые они носили на своих те-
лах: старое, штопаное белье, пестрые пижамы, клеенчатые куртки, плащи,
флаконы с духами, вышитые рубахи, куртки из японского шелка, — короче
говоря, все виды одежды, от той, в которой выстаивают ночную вахту, и до
той, которую носят днем на веранде отеля. А вперемешку с ней валялись
книги, сигары, трубки, пачки табака, множество ключей, заржавленный пис-
толет и дешевые восточные сувениры: бенаресскне бронзовые изделия, ки-
тайские кувшинчики, картинки и ящички с завернутыми в вату красивыми ра-
ковинами — скорее всего, подарки родным, наверное, жившим в Гулле, отку-
да был родом Трент, и куда был приписан его корабль.

Осмотрев пол, мы занялись столом, который, очевидно, был накрыт к
обеду, потому что на нем стояла корабельная посуда из толстого фаянса с
остатками еды: в кружках виднелась кофейная гуща, на блюде лежал поджа-
ренный хлеб, а рядом с ним стояли банки с мармеладом и сгущенным моло-
ком. Красная скатерть около капитанского места была залита чем-то корич-
невым, очевидно, кофе, а на другом конце стола она была отвернута, и
прямо на досках стояла чернильница и лежало перо. Табуреты были отодви-
нуты от стола так, словно обедавшие кончили есть и курили, болтая между
собой; один из табуретов был сломан и валялся на полу.
— Посмотрите, они дописывали журнал, — сказал Нейрс, указывая на чер-
нильницу. — Значит, их застигли врасплох, как это всегда бывает. По-мое-
му, не родился еще капитан, у которого в минуту крушения журнал был бы в
порядке. Обычно приходится сразу дописывать за целый месяц, как Чарльзу
Диккенсу, который печатал по кусочку романа ежемесячно. Сразу видно, что
это лимонщики, — добавил он презрительно, указывая на стол, — мармелад и
жареный хлеб для капитана. Фу, гадость!
Эта насмешка над отсутствующими неприятно подействовала на меня. Не
могу сказать, чтобы капитан Трент или кто-нибудь из его исчезнувшей ко-
манды внушал мне особую симпатию, но унылое запустение этой когда-то
обитаемой каюты произвело на меня гнетущее впечатление — смерть творения
рук человеческих почти так же печальна, как смерть самого человека, и
мне вдруг почему-то показалось, что окружающая меня обстановка хранит
воспоминание о страшной трагедии.
— Мне немного не по себе, — сказал я. — Давайте поднимемся на палубу
и глотнем свежего воздуха.
— Да, унылое местечко, ничего не скажешь, — кивнул капитан. — Но,
прежде чем идти на палубу, хорошо бы отыскать ящик с сигнальными флага-
ми; я хочу поднять сигнал «покинут командой» или что-нибудь в этом роде.
Надо же украсить наш островок. Капитан Трент сюда еще не возвращался, но
его можно ждать в самом скором времени, и ему будет приятно увидеть на
бриге какой-нибудь сигнал.
— А не существует ли официальной формулы, которой мы могли бы вос-
пользоваться? — спросил я, увлеченный его мыслью. — Что-нибудь вроде:
«Продано в пользу страховой компании. За дальнейшими справками обра-
щаться к Дж. Пинкертону, Сан-Франциско».
— Что ж, — ответил Нейрс, — какой-нибудь старик боцман, пожалуй, мог
бы набрать вам этот сигнал, если бы вы дали ему на это денек и фунт та-
баку в награду, но мне такая задача не по зубам. Я могу попробовать
что-нибудь вроде KB — требование: «Подай назад», или LM — предупрежде-
ние: «Здесь опасный район». А может быть, вы предпочтете PQH — «Сообщите
судовладельцам, что корабль в полном порядке»?
— Это несколько преждевременно, — сказал я, — по наверняка погладит
Трента против шерстки. Я за PQH.
Сигнальные флаги мы нашли в капитанской каюте. Они были аккуратно
разложены по ячейкам ящика, помеченным соответствующими буквами. Нейрс
отобрал нужные ему флаги, и мы вернулись на палубу. Солнце уже наполови-
ну зашло за горизонт, и начинали сгущаться сумерки.
— Эй, ты! Не смей пить, дурак! — закричал капитан ожидавшему нас мат-
росу, который зачерпнул воду из открытого бочонка. — Эта вода протухла.
— Прошу прощения, сэр, — отозвался матрос, — на вкус она совсем све-
жая.
— Дай-ка я попробую! — Нейрс, зачерпнув воды, поднес ее к губам. — И
в самом деле, — сказал он. — Значит, испортилась, а потом опять стала
свежей… Странно, а, мистер Додд? Впрочем, помню, такой же случай был
на судне, огибавшем мыс Горн.
Что-то в его голосе заставило меня повернуться к нему. Привстав на
цыпочки, он оглядывался по сторонам, словно человек, охваченный любо-
пытством, и на лице его было написано сдерживаемое волнение.
— Вы сами не верите тому, что говорите! — воскликнул я.
— Нет, почему же, — ответил он, предостерегающе кладя мне руку на
плечо, — это вполне возможно. Но меня занимает совсем другое…
С этими словами он подозвал одного из матросов, отдал ему сигнальные
флаги, а сам подошел к главному сигнальному фалу. Еще минута — и по вет-
ру вместо красного английского флага забился американский, который мы
привезли с собой, а на фоке затрепетал PQH.
— Ну ладно, — сказал Нейрс, с удовлетворением поглядывая на фок. —
Ребята, становитесь к помпам. Надо посмотреть, что за вода в этой лагу-
не.
Раздалась варварская какофония работающей помпы, и на палубу хлынули
потоки скверно пахнущей воды, промывая проходы в слежавшемся гуано.
Нейрс, облокотившись на поручень, смотрел на мутную жижу так, словно она
его очень интересовала.
— Что же вас все-таки занимает? — спросил я.
— Сейчас объясню, — ответил он, — но сперва вот что: вы видите эти
три шлюпки — одну на рубке и две по ее сторонам? Так какую же шлюпку
спускал Трент, когда часть его матросов погибла?
— Наверное, он снова поднял ее на бриг, — сказал я.
— Допустим. Но объясните мне, зачем, — возразил капитан.
— Ну, значит, у них была еще одна шлюпка, — предположил я.
— Может быть, и была, не стану отрицать, — согласился Нейрс. — Только
для чего она была нужна? Разве для того, чтобы капитан мог кататься лун-
ными ночами вокруг брига, играя на аккордеоне.
— Ну, какие это имеет значение? — заметил я.
— Наверное, никакого, — ответил он, оглядываясь через плечо на откры-
тый люк.
— И долго будет грохотать эта помпа? — спросил я. — Мы же перекачаем
всю воду лагуны. Ведь капитан Трент сам сказал, что бриг сел на дно, по-
лучив пробоину где-то в носовой части.
— Ах, он так сказал, — многозначительно протянул Нейрс.
И не успел он договорить, как помпа захлебнулась, и потоки на палубе
иссякли. Матросы бросили рукоятки помпы и распрямились.
— Ну, что вы об этом скажете? — спросил Нейрс и продолжал, понизив
голос, но по-прежнему небрежно опираясь на поручень — Днище у этого бри-
га такое же целое, как у «Норы Крейн». Я догадался об этом еще до того,
как мы поднялись на борт, а теперь знаю наверняка.
— Не может быть! — воскликнул я. — Так, значит, Трент, по-вашему…
— Об этом я судить не берусь. Может быть, Трент лжец, а может быть,
трусливая баба. Я просто сообщаю вам факт, — сказал Нейрс и затем доба-
вил: — И еще одно. Мне не раз приходилось плавать на судах с большой
осадкой, и я знаю, что говорю, а говорю я вот что; когда бриг сел на
мель, его очень легко было с этой мели снять — потребовалось бы всего
семь-восемь часов. И это было бы ясно любому моряку, кроме разве самого
желторотого новичка.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *