ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Потерпевшие кораблекрушение

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Потерпевшие кораблекрушение

пали в чертовски трудное положение, Лауден. Кредита у нас, наверное,
хватит, но мне придется много побегать. Выпиши мне чек на свои деньги, и
через час я буду ждать тебя в редакции «Окспдентела».
Я написал чек, но рука у меня так дрожала, что я сам не узнал бы сво-
ей подписи. Через мгновение Джим уже исчез. Трент ушел еще раньше… И
только. Бэллерс продолжал переругиваться с аукционистом, но, когда я по-
шел к выходу, я чуть не столкнулся — с кем бы вы думали? — с посыльным.
Всего несколько минут решили, кому суждено было стать владельцем «Ле-
тящего по ветру».

ГЛАВА X,
В КОТОРОЙ КОМАНДА ИСЧЕЗАЕТ НЕВЕДОМО КУДА

У дверей биржи я догнал низенького толстяка, который принял столь
краткое и столь энергичное участие в аукционе.
— Поздравляю вас, мистер Додд, — сказал он. — Вы и ваш друг стойко
держались до конца.
— Ну, вас надо благодарить не за что, — ответил я. — Вы ведь взвинчи-
вали цену разом на тысячу, соблазняя всех биржевых спекулянтов Сан-Фран-
циско последовать вашему примеру.
— О, это было временное умопомешательство, — сказал он. — Я от всего
сердца благодарю бога, что не повесил себе на шею подобный жернов. Вам в
эту сторону, мистер Додд? Ну, я пойду с вами! Такому старому хрычу, как
я, всегда приятно любоваться молодыми, полными сил бойцами. Когда я был
помоложе, а Сан-Франциско поменьше, я пускался в самые рискованные пред-
приятия. Да, я знаю вас, мистер Додд. Вернее сказать, я узнал бы вас в
любом месте — вас и вашу свиту в рыцарских одеяниях. Извините мне мою
шутку, но я имею несчастье быть владельцем загородного дома вблизи той
бухточки, которую вы облюбовали для своих пикников, и буду рад видеть
вас у себя в любое воскресенье, но только без рыцарственной свиты, ко-
нечно. Я могу угостить вас неплохим вином и показать вам лучшую библио-
теку по исследованиям Арктики, какая только есть в Соединенных Штатах.
Меня зовут Морган.
Судья Морган, переселившийся в Калифорнию в 1849 году, к вашим услу-
гам.
— А, так вы пионер! — воскликнул я. — Приходите ко мне, и я подарю
вам топор!
— Боюсь, что все ваши топоры понадобятся вам самому, — ответил он,
бросив на меня проницательный взгляд. — Если только у вас нет каких-ни-
будь частных сведений, вам придется разнести корабль в щепки, чтобы
отыскать этот опиум, не правда ли?
— Ну, либо это опиум, либо мы с моим другом лишились рассудка, — от-
ветил я. — Однако могу вас заверить, что никаких частных сведений у нас
нет. Мы действовали (как, я полагаю, и вы сами), основываясь на наблюде-
ниях.
— А, так вы человек наблюдательный, сэр? — осведомился судья.
— Могу сказать, что наблюдательность — мое ремесло или, вернее, мое
бывшее ремесло.
— Ну, так что же вы думаете о Бэллерсе? — спросил он.
— Да ничего хорошего, — сказал я.
— Для меня, — продолжал судья, — совершенно необъяснимо, каким обра-
зом ему могли дать подобное поручение. Я знавал его, да и он меня знает.
Я не раз делал ему замечания в суде, и, уверяю вас, это человек, совер-
шенно лишенный совести. Ему нельзя доверить даже доллар. А тут, как мы
слышали, он распоряжался пятьюдесятью тысячами. Не могу себе предста-
вить, кто мог прибегнуть к его услугам. Во всяком случае, этот человек
чужой в Сан-Франциско.
— Наверное, кто-нибудь из владельцев брига, — заметил я.
— Только не это! — воскликнул судья. — Судовладельцы, проживающие в
Лондоне, не могут иметь никакого отношения к опиуму, привозимому контра-
бандой из Гонконга в Сан-Франциско. Я полагаю, они узнали бы об этом
только в том случае, если бы опиум был обнаружен таможенной охраной, а
корабль конфискован. Нет, я грешил на капитана. Откуда, однако, у него
могли взяться нужные деньги, да еще после того, как он потратил немалую
сумму на закупку наркотика? Правда, он мог быть доверенным лицом како-
го-нибудь дельца в Сан-Франциско. Но в этом случае Бэллерс не был бы
приглашен. Как видите, это порочный круг.
— Мне кажется, я могу с уверенностью сказать, что это не капитан, —
возразил я. — Он и Бэллерс незнакомы.
— Если не ошибаюсь, капитан, это тот краснолицый субъект, который все
время вытирал лоб платком. Насколько я мог заметить, он следил за Бэл-
лерсом со жгучим интересом, — настаивал мистер Морган.
— Вы совершенно правы, — сказал я. — Трент был очень заинтересован в
аукционе. Весьма вероятно, что он знал Бэллерса в лицо и, уж во всяком
случае, знал, какую игру тот ведет. Однако голову даю на отсечение, что
Бэллерс Трента никогда не видел.
— Еще одна странность, — согласился судья. — Ну, это было весьма при-
ятное утро. Однако послушайте совета старого законника и отправляйтесь
на остров Мидуэй как можно скорее. Ставка велика, а Бэллерс и его компа-
ния вряд ли перед чем-нибудь остановятся.
С этим прощальным советом мистер Морган пожал мне руку и пошел своей
дорогой, а я направился в вестибюль «Западного отеля», на ступенях кото-
рого мы закончили наш разговор. Служащие отеля хорошо меня знали, и,
когда я объяснил, что должен дождаться Пинкертона, после чего мы здесь
позавтракаем, меня пригласили присесть в конторе. Там, в уединенном
уголке, я было начал приходить в себя после всех этих волнений, но вдруг
в комнату влетел и, перекинувшись несколькими словами с клерком, кинулся
к телефону не кто иной, как сам мистер Бэллерс. Можете осуждать меня, но
я не устоял перед искушением и, потихоньку приблизившись к нему, сел за
самой его спиной. Может быть, некоторым извинением послужит тот факт,
что я вообще любил подслушивать разговоры по телефону людей совершенно
мне незнакомых — просто для удовольствия. Трудно представить что-нибудь
более смешное и нелепое, чем подобного рода односторонняя беседа.
— Центральная, — сказал Бэллерс, — двадцать два сорок один и пятьсот
восемьдесят четыре-бе (или какойто другой похожий номер). Кто говорит?..
Хорошо… Мистер Бэллерс. Тот телефон был испорчен… Да, около трех ми-

нут… да… да… К сожалению, за сумму, вами названную… Нет… у ме-
ня не было полномочий… Не более и не менее… Полагаю, что так… О.
Пинкертон, контора в квартале Монтана… Да… да… Хорошо, сэр. Как
вам угодно, сэр…
Бэллерс повернулся, собираясь уходить, но вдруг заметил меня, отшат-
нулся и поднял руки, словно опасаясь пощечины.
— Как! Это «вы? — вскричал он, а потом, несколько оправившись, доба-
вил: — Компаньон мистера Пинкертона, если не ошибаюсь? Рад вас видеть,
сэр, и поздравить с вашим недавним успехом. — И, угодливо поклонившись
мне, он ушел.
Тут мне в голову пришла сумасшедшая мысль. Я не сомневался, что Бэл-
лерс разговаривал со своим клиентом; я знал номер его телефона, хотя и
не знал имени, и я решил, что, если позвонить по этому номеру немедлен-
но, к телефону скорее всего подойдет он сам. Так почему бы мне, хотя бы
заочно, не познакомиться с этим таинственным человеком и не получить за
свои деньги хоть какое-нибудь удовольствие? Я снял трубку.
— Центральная, — сказал я. — Дайте двадцать два сорок один пятьсот
восемьдесят четыре-бе.
Телефонистка повторила номер, затем наступило молчание, а затем у ме-
ня в ухе прозвучал негромкий голос, несомненно, принадлежащий англичани-
ну и человеку образованному:
— Это опять вы, мистер Бэллерс? Повторяю вам: бесполезно. Это вы,
мистер Бэллерс?.. Кто это?
— Я просто хочу задать один вопрос, — сказал я вежливо. — Зачем вам
понадобилось покупать «Летящий по ветру»?
Ответа не последовало. В трубке раздавалось легкое жужжание — это го-
ворили все другие абоненты города Сан-Франциско, — но номер 2241 молчал.
Я еще два раза повторил свой вопрос. Но голос таинственного англичанина
так больше и не раздался. Так, значит, он испугался моего бесцеремонного
вопроса? Мне это показалось подозрительным: легко пугаются только те, у
кого совесть нечиста. Я взял телефонную книгу и отыскал этот номер:
«2241, миссис Кин, ул. Миссии, дом 942». Этим, если только я не собирал-
ся ехать туда, чтобы лично повторить заданный по телефону вопрос, мне
приходилось удовольствоваться.
Однако, когда я снова сел на стул в дальнем углу конторы, я по-
чувствовал, что наше предприятие таит в себе элемент какой-то неопреде-
ленности, таинственности, даже опасности. Теперь перед моим умственным
взором, помимо картины выброшенного на мель брига, над которым кружат
чайки, и капитана Трента, вытирающего побагровевший лоб носовым платком,
возник еще образ человека, прижимающего к уху телефонную трубку и вне-
запно бледнеющего как полотно, когда в этой трубке раздается простой и,
казалось бы, невинный вопрос.
От этих размышлений меня отвлек бой часов. С тех пор как Пинкертон
ушел за деньгами, прошел час и двадцать минут. Он опаздывал уже на двад-
цать минут — я хорошо знал, как быстро он умеет совершать сделки, — я не
раз восхищался его железной пунктуальностью, и теперь его опоздание го-
ворило мне очень много. Двадцать минут медленно превратились в час. Час
сменился вторым, а я все еще сидел в своем уголке или выходил в вести-
бюль и принимался мерить шагами его мраморный пол, испытывая жгучую тре-
вогу и раскаяние. Время обеда почти прошло, когда я вдруг вспомнил, что
еще ничего не ел. Есть мне не хотелось, но впереди предстояло много дел,
и я должен был сохранять свои силы хотя бы для того, чтобы с большим му-
жеством перенести дурные известия, которые меня, вероятно, ожидали. И
вот, попросив портье передать Пинкертону, что он найдет меня в рестора-
не, я сел за столик и заказал суп, устриц и бутылку шампанского.
Вскоре появился мой друг. Он был очень бледен и выглядел постаревшим.
Он заказал себе чаю, заметив, что самая мысль о еде ему противна.
— Наверное, ничего не вышло? — сказал я, и сердце у меня мучительно
сжалось.
— Нет, — ответил он, — я свел концы с концами, Лауден. Но только
свел. Больше мне во всем Сан-Франциско не удалось бы занять ни цента.
Все настроены против нас. Лонгхерст даже обругал меня и сказал, что он
не карточный игрок.
— Ну так что ж? — спросил я. — Ведь нам только это и было нужно.
— Лауден, говорю же тебе, что мне пришлось кровью платить за эти
деньги! — мрачно сказал Пинкертон. — И срок девяносто дней. Мне не уда-
лось выпросить ни одного лишнего дня, ни одного! Если мы будем продол-
жать это дело, Лауден, ехать придется тебе — и работать так, чтобы пух и
перья летели. А я останусь здесь. Я должен остаться, чтобы распутывать
дела в Сан-Франциско. А если бы ты знал, как мне хочется поехать самому!
Я бы показал этим лентяям матросам, что такое работа. Я бы обшарил этот
корабль из конца в конец, прежде чем они успели бы влезть на палубу! Но
ведь ты приложишь все усилия, Лауден! Я полагаюсь на тебя. Как, только
вы отплывете, ты должен сделать своим девизом слово «скорей». Этот ко-
рабль с сокровищем на борту должен быть здесь до истечения трех месяцев,
или мы банкроты. Банкроты!
— Я сделаю все, что смогу, Джим. Я буду работать круглые сутки, —
сказал я. — Тебя в это дело втянул я, и либо я тебя выручу, либо покончу
с собой. Но почему ты говоришь «если мы будем продолжать это дело»? Или
у нас есть какой-то выбор?
— Сейчас объясню, — сказал Джим. — Но не думай, что я раскаиваюсь в
нашей сделке. Пожалуйста, ни в чем себя не вини. Ты проявил замеча-
тельный и здравый деловой инстинкт. Я ведь всегда говорил, что он у тебя
есть, и вот он прорвался наружу. Совершенно очевидно, что этот мерзкий
сутяга хорошо осведомлен о положении вещей, а он так и рвался еще повы-
сить цену. Нет, мы, несомненно, можем рассчитывать на прибыль. Беда в
другом — я надавал векселей на девяносто дней и истощил весь наш кредит:
я ведь обегал весь город, занимая, выпрашивая и подмазывая, чтобы за-
нять. Ейбогу! — вскричал он с неожиданным взрывом самодовольства. — Кро-
ме меня, во всем Фриско никто не сумел бы занять эти последние десять
тысяч! И еще одно: я надеялся, что ты сможешь продать опиум там же, на
островах, — это гораздо безопаснее и выгоднее, — но трехмесячный срок
связывает нас по рукам и ногам; тебе придется немедленно плыть в Гонолу-
лу и добираться сюда на пароходе. Правда, я постараюсь что-нибудь подго-
товить для тебя там. Я свяжусь с человеком, который занимается подобными
делами. Выглядывай его, как только доберешься до островов: весьма воз-
можно, что он встретит тебя еще в море, в вельботе или на катере, и при-
везет тебе деньги прямо на шхуну.
Из этого видно, насколько загрубела моя совесть за время моего пребы-
вания в Сан-Франциско: хотя на карту были поставлены все наши деньги, я
все же не должен был давать согласия, которое делало меня контрабандис-
том, и, что еще хуже, контрабандистом, ввозящим опиум. Однако я дал свое
согласие, даже ни разу не возразив, даже глазом не моргнув.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *