ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Потерпевшие кораблекрушение

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Потерпевшие кораблекрушение

вода, которую они добыли, выкопав колодец, имела сильный солоноватый
привкус. Капитан Трент нашел неплохую стоянку у северного конца большой
мели, где глубина достигала шестидесяти саженей, а дно было песчаное, с
отдельными пятнами кораллов. Там его на неделю задержал штиль, причем
среди команды начались болезни, потому что вода совсем испортилась. И
только вечером двенадцатого февраля с северо-востока налетел слабый по-
рывистый ветер. Хотя было уже темно, капитан Трент немедленно поднял
якорь и попытался выйти в море. Пока корабль пробирался в узком проходе
между рифами, наступило внезапное затишье, а затем ветер вдруг переме-
нился, задул с севера и даже с северо-северо-запада и выбросил бриг на
песчаную отмель примерно в семнадцать часов сорок минут. Джон Уоллен,
финн по рождению, и Чарлз Холдорсен, уроженец Швеции, утонули, когда
спускали шлюпку, так как оба не умели плавать; спасти их не удалось,
поскольку было темно и рев прибоя заглушал все звуки. В то же самое вре-
мя Джону Брауну, еще одному матросу, перебило руку упавшим реем. Капитан
Трент затем сообщил репортеру «Оксидентела», что бриг сильно ударился
носовой частью, по его мнению, о коралловый риф, а затем перевалил через
это препятствие и теперь лежит на песке, имея сильный крен на нос и на
правый борт. Первый толчок, по-видимому, нанес ему некоторые поврежде-
ния, поскольку в носовой части образовалась течь. Рис, вероятно, весь
погиб, но, к счастью, наиболее ценная часть груза находилась на корме.
Капитан Трент уже снаряжал свой вельбот для плавания по морю, когда бла-
годаря счастливому совпадению «Буря», которая по приказу адмиралтейства
обходила острова, проверяя, нет ли там потерпевших кораблекрушение, из-
бавила мужественного капитана от необходимости подвергаться дальнейшим
опасностям. Едва ли нужно прибавлять, что и капитан и матросы несчастно-
го судна с большой благодарностью говорят о любезном гостеприимстве,
оказанном им на военном корабле. Спастись удалось следующим лицам: Джей-
коб Трент, капитан из Гулля, Англия; Элиас Годдедааль, помощник, уроже-
нец Христиансанда, Швеция; А. Синг, кок, уроженец Саны, Китай; Джон Бра-
ун, уроженец Глазго, Шотландия; Джон Харди, уроженец Лондона, Англия»
«Летящий по ветру» был построен десять лет назад и сегодня утром будет
по распоряжению агента Ллойда продан в том виде, в каком он сейчас нахо-
дится, с аукциона в пользу судовладельцев. Аукцион состоится в помещении
Торговой биржи в десять часов. Дополнительные сведения. Несколько позже
репортеру «Оксидентела» удалось встретиться в Палас-отеле с лейтенантом
Сибрайтом, старшим офицером «Бури». У мужественного моряка было мало
времени, но все же он подтвердил сообщение капитана Трента во всех под-
робностях. Он добавил, что «Летящий по ветру» лежит на превосходном дне
и, вероятно, уцелеет до следующей зимы, если только на него не обрушится
сильный ураган с северо-запада, но это представляется маловероятным».
— Ты никогда не научишься разбираться в литературе, — сказал я, когда
Джим кончил читать статью. — Она написана добросовестно, точно, сжато и
излагает все происшествие с большой ясностью. Я нашел только одну ошиб-
ку: кок не китаец, а полинезиец и, судя по всему, с Гавайских островов.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Джим.
— Я видел их всех вчера в кафе, — сказал я, — и даже слышал всю исто-
рию, точнее сказать, — отдельные ее отрывки, из уст капитана Трента, ко-
торый, насколько я могу судить, очень хотел пить и очень нервничал.
— Впрочем, это к делу не относится, — перебил меня Пинкертон, — а вот
что ты скажешь насчет долларов, которые валяются на рифе?
— А это окупится? — спросил я.
— Еще бы не окупиться! — воскликнул Пинкертон. — Разве ты не слышал,
что сказал этот английский офицер о хорошем положении брига? Разве ты не
слышал, что груз оценивается в десять тысяч долларов? Сейчас не сезон, и
я могу зафрахтовать любую шхуну за двести пятьдесят долларов в месяц.
Окупится ли это? Да мы получим триста процентов чистой прибыли!
— Ты забываешь о том, — возразил я, — что рис испортился. Это ведь
сказал сам капитан.
— Да, конечно, — согласился Джим, — но рис вообще не ходкий товар, и
берут его больше для балласта. Меня интересует чай и шелк. Надо только
выяснить, сколько их было погружено. А для этого достаточно взглянуть на
корабельные документы. Я позвонил в контору Ллойда и договорился, что
капитан придет туда через час, и тогда я буду знать о бриге все так,
словно сам его выстроил. Кроме того, ты и представления не имеешь, Лау-
ден, что можно снять с разбитого корабля: медь, свинец, такелаж, якоря,
якорные цепи, даже посуду!
— По-моему, ты упускаешь из виду один пустяк, — сказал я. — Прежде
чем ты начнешь снимать посуду с разбитого корабля, тебе надо его еще ку-
пить. А во сколько он обойдется?
— В сто долларов, — не моргнув глазом ответил Джим.
— Да почему ты вообразил, что именно в сто долларов? — воскликнул я.
— Я не вообразил — я знаю, — ответил Коммерческий Гений. — Может
быть, я ничего и не смыслю в литературе, мой милый, но ты никогда не на-
учишься разбираться в делах. Каким образом, по-твоему, мне удалось ку-
пить «Джеймса Моди» за двести пятьдесят долларов, когда одни его шлюпки
стоили тысячу? Просто мое имя стояло первым в списке. Ну, и на этот раз
оно стоит первым. Цифру называю я, и я назову маленькую, потому что мес-
то крушения находится отсюда очень далеко. Но какую бы цифру я ни наз-
вал, она и будет ценой.
— Что это за таинственный список? Или этот аукцион проводится в под-
земном тайнике? — спросил я. — Можно ли обыкновенному частному лицу —
мне, например, — присутствовать на нем?
— Все ведется честно и открыто! — с негодованием воскликнул он. —
Присутствовать может кто угодно, только никто не станет перебивать у нас
покупку, а если и найдется такой смельчак, это для него плохо кончится.
Один раз такой смельчак нашелся, но одного раза оказалось достаточно. Я
член синдиката, и у нас есть все необходимое для этого дела: у нас есть
связи, мы можем поднять цену до цифры, перед которой отступит любой пос-
торонний. Наш синдикат располагает двумя миллионами долларов, и мы ни
перед чем не остановимся. И если даже кто-нибудь перебьет у нас покупку,
то поверь мне, Лауден, он решит, что город сошел с ума: ему не удастся
заключить ни одной сделки. Все, что ему будет нужно, — шхуны, водолазы,
матросы, — окажется ему решительно не по карману.
— Но как же ты попал в этот синдикат? — спросил я. — Ты ведь тоже в
свое время был человеком посторонним.
— Я понял, в чем тут суть, Лауден, и стал подбирать факты, — ответил

он, — и очень увлекся: таким романтичным показалось мне это дело. А за-
тем я увидел, что из него можно извлечь немало выгод. И скоро я сделался
настоящим знатоком. Никто не знал, что я подумываю о покупке разбитых
кораблей, только в одно прекрасное утро я явился в контору Дугласа Лонг-
херста, сообщил ему все факты и цифры и спросил его прямо: «Берете меня
в синдикат или мне основать свой собственный?» Он попросил на размышле-
ние полчаса, а когда я пришел снова, сказал: «Пинк, я записал тебя».
Когда в первый раз мое имя оказалось в списке первым, я купил «Моди», а
теперь оно снова стоит в нем первым.
Тут Пинкертон, взглянув на часы, вскрикнул, быстро сказал мне, чтобы
я встретил его у дверей Торговой биржи, и побежал в контору страхового
агента просматривать документы и разговаривать с капитаном. Я медленно
докурил мою папиросу, решив про себя, что из всех видов погони за долла-
ром покупка разбитых кораблей наиболее льстит моему воображению. И корда
я шел на биржу по знакомым шумным улицам Сан-Франциско, меня преследова-
ло видение корабля, лежащего на мели у далекого острова, где его палит
беспощадное солнце и где над ним кружит туча морских птиц. И это видение
неотразимо манило меня. Если даже не я сам, то, во всяком случае, чело-
век, выполняющий мое поручение, отправится к этому клочку суши, затерян-
ному среди необозримого океана, и спустится в покинутую каюту.
Пинкертон встретил меня на условленном месте. Его губы были крепко
сжаты, и держался он необыкновенно прямо, как человек, принявший великое
решение.
— Ну? — спросил я.
— Ну, — ответил он, — могло быть лучше и могло быть хуже. Этот капи-
тан Трент — человек необыкновенной честности, один на тысячу. Как только
он узнал, что я собираюсь принять участие в аукционе, он тут же сказал,
что рис, вероятно, погиб почти весь. По его расчетам, в лучшем случае
могло уцелеть кулей тридцать. Однако шелк, чай и ореховое масло оценива-
ются в пять тысяч долларов, и поскольку они были сложены в помещении на
второй палубе, то, вероятно, нисколько не пострадали. Год назад на бриг
поставили новую медную обшивку. На нем находится до полутораста саженей
якорной цепи. Это, конечно, не золотая россыпь, но дело прибыльное, и мы
за него возьмемся.
Было уже почти десять часов, и мы немедленно направились в зал, где
проводились аукционы. Хотя «Летящий по ветру» чрезвычайно интересовал
нас с Пинкертоном, его продажа привлекла очень мало народу. Рядом с аук-
ционистом стояло «не более двадцати зрителей, по большей части широкоп-
лечих молодцов, истинных уроженцев Дальнего Запада, одетых, с точки зре-
ния человека с простыми вкусами, излишне щеголевато и пестро. Держались
они между собой с подчеркнутым дружелюбием. Громогласно заключались па-
ри. Всюду слышались фамильярные прозвища. «Ребята», как они называли се-
бя, ребячились вовсю и явно пришли сюда повеселиться, а не заниматься
серьезным делом.
Несколько в стороне я заметил человека, совсем на них не похожего, а,
именно — капитана Трента, который, как и подобает капитану, пришел услы-
шать, какая судьба постигнет его бывшее судно. На этот раз он был одет в
черный костюм, купленный в магазине готового платья и не очень хорошо на
нем сидевший. Из верхнего левого кармана торчал кончик белого шелкового
платка. Нижний правый топорщился от бумаг. Несколько минут назад Пинкер-
тон назвал его человеком необыкновенной честности. И действительно, он,
казалось, рассказывал о своем корабле откровенно и прямо. Я поглядел на
него внимательнее, чтобы проверить, насколько эти качества отражались в
его наружности. Лицо у него было красное, широкое, какое-то возбужденное
и, пожалуй, неискреннее. Казалось, что этого человека томит неведомый
страх. Не замечая, что я наблюдаю за ним, он грыз ногти, хмуро глядя в
пол, а потом вдруг быстро и испуганно оглядывался на людей, проходивших
мимо.
Когда начался аукцион, я все еще глядел на капитана как зачарованный.
Были произнесены вступительные официальные фразы, прерываемые непочти-
тельными шуточками развеселившихся «ребят», а потом установилась относи-
тельная тишина, и две-три минуты аукционист разливался соловьем: прек-
расный бриг, новая медная обшивка, исправные механизмы, три великолепные
шлюпки, ценный груз — поистине безопаснейшая сделка; но нет, господа,
больше он ничего не скажет, он просто назовет цифру, он не боится (зая-
вил этот смелый аукционист) выразить возможную прибыль в цифрах; с его
точки зрения, принимая во внимание то, се и это, покупатель может расс-
читывать на чистую прибыль, равную сумме, из которую оценен груз. Други-
ми словами, джентльмены, равную десяти тысячам долларов. При этом скром-
ном утверждении потолок над головой аукциониста (я полагаю, благодаря
вмешательству кого-нибудь из зрителей, знакомых с искусством чревовеща-
ния) испустил звонкое «кукареку», после чего все расхохотались, и сам
аукционист не преминул любезно присоединиться к этому смеху.
— Итак, господа, что же мы предложим? — продолжал он свою речь, отк-
ровенно поглядывая на Пинкертона. — Что же мы предложим, чтобы обеспе-
чить за собой эту выгодную покупку?
— Сто долларов, — сказал Пинкертон.
— Мистер Пинкертон предлагает сто долларов, — продолжал, аукционист,
— сто долларов. Кто-нибудь хочет предложить больше? Сто долларов, только
сто долларов…
Аукционист продолжал монотонно твердить эту цифру, а я со смешанным
чувством симпатии и изумления смотрел на искаженное волнением лицо капи-
тана Трента, как вдруг все мы вздрогнули, услышав резкий голос:
— И пятьдесят!..
Пинкертон, аукционист и «ребята», все посвященные в секрет существо-
вания синдиката, даже рты разинули от изумления.
— Прошу прощения, — сказал аукционист. — Кто-то прибавил?
— И пятьдесят! — повторил тот же голос, который, как я теперь заме-
тил, исходил из уст невысокого и крайне неприятного на вид человека.
Его кожа была землистого цвета и вся какая-то пятнистая, говорил он
напевно и очень гнусаво и так дергал руками и головой, что, Казалось,
страдал болезнью, известной под названием пляски святого Витта. Одежда
его была сильно потрепана, а держался он как-то развязно и одновременно
робко, словно гордился тем, что находится здесь и принимает участие в
аукционе, и в то же время боялся, что его сейчас отсюда вышвырнут. Пра-
во, мне редко приходилось встречать столь законченный тип — и в то же
время тип совсем для меня новый. Ничего подобного я еще никогда не видел
и невольно вспомнил проходимцев из бальзаковской «Человеческой комедии».
Пинкертон несколько секунд мерил неожиданного соперника злобным
взглядом, затем вырвал листок из записной книжки, что-то быстро нацара-
пал на нем карандашом, повернулся, поманил к себе посыльного и шепнул:
«Лонгхерсту!» Мальчишка со всех ног бросился исполнять поручение, а Пин-
кертон повернулся к аукционисту.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *