ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Потерпевшие кораблекрушение

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Роберт Луис Стивенсон: Потерпевшие кораблекрушение

Стивенсон Роберт Луис
Потерпевшие кораблекрушение

Изд. «Правда», Москва, 1981 г.
OCR Палек, 1998 г.

ПРОЛОГ
НА МАРКИЗСКИХ ОСТРОВАХ

Было три часа зимнего дня в Таиохаэ, французской столице и главном
порту Маркизских островов. Дул сильный шквалистый пассат, грохочущий
прибой разбивался на крупной гальке пологого берега, и пятидесятитонная
шхуна — военный корабль, олицетворяющий достоинство и влияние Франции на
этом каннибальском архипелаге, — прыгала на волнах у своего причала под
Тюремным Холмом. Низкие, черные тучи закрывали вершины поднимающихся ам-
фитеатром гор; около полудня прошел сильный дождь — настоящий тропичес-
кий ливень, когда вода падает с неба сплошной стеной, — и по темно-зеле-
ным склонам все еще вились серебристые нити потоков.
На этих островах с жарким и здоровым климатом зима — только пустое
название. Дождь не освежил жителей Таиохаэ, и ветер не принес им бодрос-
ти. Правда, на одной из окраин комендант лично наблюдал за работами,
производившимися в его саду, и садовники — все до одного каторжники —
волей-неволей продолжали трудиться, но все прочие обитатели городка пре-
давались послеобеденному отдыху и сну: Вайкеху, туземная королева, почи-
вала в своем прелестном домике под сенью шелестящих пальм, комиссар с
Таити — в своей осененной флагами официальной резиденции, торговцы — в
своих опустевших лавках, и даже клубный слуга крепко спал в помещении
клуба, уронив голову на буфетную стойку, над которой были прибиты визит-
ные карточки морских офицеров и карта мира. На протянувшейся вдоль бере-
га единственной улице городка, где в благодатной тени пальм и в густых
зарослях пурао прятались дощатые домики, не было видно ни души. Только
на конце рассохшегося причала, который некогда (в дни краткого процвета-
ния восставших Южных Штатов) стонал под тяжестью тюков хлопка, на куче
мусора примостился знаменитый татуированный европеец — живая диковинка
Таиохаэ.
Он не спал — его взгляд был устремлен на бухту. Он смотрел на горный
отрог, переходящий у горловины бухты в цепь невысоких утесов, на белую
кипящую полосу прибоя у двух островков, между которыми в узком просвете
виднелись на синем горизонте туманные вершины крутых гор острова Хуапу.
Однако внимание его не задерживалось на этих давно знакомых чертах ланд-
шафта. Он был погружен в то дремотное состояние, когда сон граничит с
явью, и в памяти его всплывали разрозненные картины прошлого: лица ту-
земцев и белых — шкиперов, старших помощников, местных царьков и вождей
проходили перед его глазами и снова исчезали в небытии; он вспоминал
старые путешествия, забытые пейзажи, освещенные первыми лучами зари; он
снова слышал грохот барабанов, сзывающих на каннибальское пиршество;
быть может, он вспоминал темнокожую принцессу, из любви к которой под-
вергся мучительной пытке татуирования, а теперь сидел на мусорной куче в
конце причала порта Таиохаэ — бездомный бродяга-европеец. А быть может,
на память ему приходило еще более далекое прошлое, и он снова слышал
звуки и ощущал запахи родной Англии, своего детства: веселый перезвон
соборных колоколов, аромат цветущего вереска, нежную песню реки у плоти-
ны.
У входа в бухту — опасные воды, и корабль можно провести только сов-
сем рядом с островками, так что с него легко добросить до берега сухарь.
И вот, пока татуированный европеец дремал и грезил о прошлом, изза око-
нечности западного островка выдвинулся надутый ветром кливер — зрелище,
которое мгновенно заставило его очнуться. Затем показались два стакселя,
и, прежде чем татуированный европеец успел вскочить на ноги, топсельная
шхуна круто легла к ветру и, обогнув островок, курсом бейдевинд вошла в
бухту.
Сонный городок пробудился, как по волшебству. Со всех сторон высыпали
туземцы, приветствуя друг друга радостным криком «эхиппи» — корабль; ко-
ролева вышла на веранду и стала вглядываться в бухту, прикрыв глаза ру-
кой, являвшей собою чудо высокого искусства татуировки; комендант, забыв
о своих садовниках, бросился в дом за подзорной трубой; семнадцать брон-
зовых канаков, во главе с боцманом-французом составлявшие команду воен-
ной шхуны, столпились на ее баке, а все англичане, американцы, немцы,
поляки, корсиканцы и шотландцы — торговцы и правительственные чиновники
в Таиохаэ, — оставив свои лавки и конторы, по обычаю начали собираться
на улице перед клубом.
Расстояния в городке были так малы, и вся дюжина его белых обитателей
собралась поэтому так быстро, что они успели уже обменяться догадками
относительно национальности и цели плавания неизвестной шхуны, прежде
чем она продвинулась на полкабельтова по направлению к якорной стоянке.
Через мгновение на клотике ее грот-мачты взвился английский флаг.
— Я же говорил, что это англичане — сразу узнал по стакселям! — воск-
ликнул старый, но еще бодрый моряк, который с полным на то правом (если
бы ему удалось найти незнакомых с его биографией судовладельцев) мог бы
опять украсить своей персоной еще один капитанский мостик и разбить еще
один корабль.
— Но ее корпус американской формы, этого вы отрицать не станете, —
заметил проницательный шотландец — механик с хлопкоочистительной фабри-
ки. — Помоему, это яхта.
— Вот-вот, — сказал старый моряк, — именно яхта.
Поглядите-ка на ее шлюпбалки и гичку, подвешенную за кормой.
— Яхта, как бы не так! — отозвался голос, несомненно, принадлежавшей
уроженцу Глазго. — Она же несет флаг английского торгового флота! Яхта!
Еще чего!
— Во всяком случае, вы можете запереть лавку, Том, — заметил холеный
немец и добавил, обращаясь к проезжавшему мимо на красивой гнедой лошади
туземцу с тонким и умным лицом: — Bonjour, mon Prince! Vouz allez boire
une verre de biere? [1].
Однако принц Станилас Моанатини — единственный по-настоящему занятый
человек на острове — торопился осмотреть оползень, заваливший утром гор-
ную дорогу. Солнце уже клонилось к закату, скоро должны были спуститься

сумерки, и если он хотел избежать опасностей, которые таят в себе мрак и
невидимые пропасти, и страха перед призраками, населяющими джунгли, то
не мог принять любезное приглашение. Впрочем, если он даже и собирался
спешиться, тут же выяснилось, что угостить его будет нечем.
— Пива! — вскричал уроженец Глазго. — Как бы не так! В клубе осталось
всего восемь бутылок! А я еще ни разу не видел в этом порту судна под
английским флагом! Его капитан и должен выпить это пиво.
Это предложение показалось всем присутствующим вполне справедливым,
хотя и не вызвало особого восторга: вот уже несколько дней самое слово
«пиво» наводило тоску на членов клуба, которые каждый вечер уныло подс-
читывали оставшиеся бутылки.
— А вот и Хэвенс! — сказал кто-то, словно обрадовавшись возможности
переменить тему. — Ну-ка, Хэвенс, что вы думаете об этом корабле?
— Я не думаю, — ответил Хэвенс, высокий, невозмутимый, медлительный,
облаченный в белоснежный полотняный костюм англичанин, закуривая папиро-
су, — я знаю. Он должен доставить мне груз от оклэндской фирмы «Дональд
и Эденборо». Я как раз собираюсь отправиться на него.
— А что это за корабль? — спросил старый морской волк.
— Не имею ни малейшего представления. Какойнибудь трамп [2], который
они зафрахтовали.
С этими словами Хэвенс прошествовал дальше и скоро уже сидел на корме
вельбота, там, где он был в безопасности от брызг, грозивших испортить
безупречную свежесть его костюма, и отдавал команды буйным канакам нег-
ромким, вежливым голосом, что не помешало им подойти к борту шхуны с
большой лихостью и точностью.
У трапа его встретил загорелый, обветренный капитан.
— По-моему, ваш груз адресован нам, — сказал англичанин. — Моя фами-
лия Хэвенс.
— Совершенно справедливо, сэр, — ответил капитан, обмениваясь с ним —
рукопожатием. — Владелец, мистер Додд, ждет вас в каюте… Осторожнее,
рубка только что окрашена.
Хэвенс вступил в узкий проход между рубкой и бортом и спустился по
трапу в салон.
— Мистер Додд, если не ошибаюсь? — сказал он, обращаясь к невысокому
бородатому человеку, который что-то писал за столом. И тут же восклик-
нул: — Да это же Лауден Додд!
— Он самый, милый друг, — радостно ответил мистер Додд, вскакивая на
ноги. — Прочитав вашу фамилию во фрахтовых документах, я так и надеялся,
что это будете вы! Ну, в вас не заметно никаких перемен: все тот же не-
возмутимый, подтянутый британец.
— Зато вы переменились, — ответил Хэвенс. — Вы, кажется, сами стали
британцем?
— О нет, — возразил Додд. — Красная скатерть на верхушке мачты — это
флаг моего компаньона. Но сам он в делах не участвует. Вот он. — И Додд
указал на бюст, составлявший одно из многочисленных и весьма необычных
украшений этой оригинальной каюты.
— Прекрасный бюст! — заметил Хэвенс, бросив на него вежливый взгляд.
— Судя по лицу, ваш компаньон — приятный человек.
— И даже очень, — отозвался Додд. — Собственно, он глава нашего
предприятия. Это он его финансирует.
— И, кажется, он в деньгах особенно не стеснен, — сказал его собесед-
ник, со все возрастающим изумлением осматривая каюту.
— Его деньги, мой вкус, — объяснил Додд. — Книжный шкаф из черного
ореха — антикварная редкость; книги все мои — в основном это писатели
французского Возрождения. Видели бы вы, как отскакивают от них скучающие
жители здешних островов, когда подходят к шкафу, рассчитывая поживиться
чем-нибудь получше библиотечных романов! Зеркала настоящие венецианские;
вон то в углу — очень недурной образчикМазня — моя и его, лепка — только
моя.
— Лепка? А что это такое? — спросил Хэвенс.
— Вот эти бюсты, — ответил Додд. — В молодости я ведь был скульпто-
ром.
— Да, я — об этом слышал. А кроме того, вы, помоему, упоминали, что
интересовались недвижимостью в Калифорнии.
— Неужели я утверждал что-либо подобное? — удивился Додд. — «Интере-
совался» — это не то слово. «Был втянут в спекуляции» — гораздо ближе к
истине. Как бы то ни было, я прирожденный художник: меня никогда ничто,
кроме искусства, не интересовало. Если бы я завтра разбил эту посудину,
— добавил он помолчав, — я, пожалуй, опять занялся бы искусством!
— Ваш корабль застрахован? — осведомился Хэвенс.
— Да, — ответил Додд. — Есть во Фриско дурак, который согласился
застраховать его и забирает львиную долю наших прибылей, но мы с ним еще
посчитаемся.
— Груз, я полагаю, в полном порядке? — заметил Хэвенс.
— Да, наверное, — ответил Додд. — Займемся документами?
— У нас для этого будет весь завтрашний день, — сказал Хэвенс. — А
пока вас ждут не дождутся в нашем клубе. C’est l’heure de l’absinthe
[3]. А потом, Лауден, вы, разумеется, пообедаете у меня?
Мистер Додд охотно выразил согласие, надел белую куртку — не без не-
которого труда, потому что он был уже в годах и довольно толст, — расче-
сал бороду и усы перед одним из венецианских зеркал и, взяв фетровую
шляпу с большими полями, вывел своего посетителя через помещение конторы
на шкафут.
У борта их ждала кормовая шлюпка, очень изящная, с мягкими сиденьями
и отделкой из полированного красного дерева.
— Садитесь за руль, — предложил Лауден. — Вы ведь знаете, где здесь
удобнее всего пристать.
— Не люблю править чужими лодками, — возразил Хэвенс.
— Считайте ее лодкой моего компаньона, и мы с вами окажемся в одина-
ковом положении, — посоветовал Лауден, легко спускаясь по трапу.
Хэвенс последовал за ним и без дальнейших возражений взял рум-
пель-штерты.
— Не понимаю, каким образом вам удается извлекать доходы из вашей
шхуны, — заметил он. — Во-первых, она, на мой взгляд, великовата для
торговли по архипелагам, а во-вторых, слишком роскошно отделана.
— Я не так уж уверен, что мы действительно извлекаем из нее доходы, —
возразил Лауден. — Я ведь отнюдь не деловой человек. Мой компаньон, ка-
жется, доволен, а деньги, как я вам уже говорил, принадлежат ему. Я
вкладываю в дело только отсутствие коммерческого опыта.
— Полагаю, ваши обязанности вам по душе? — осведомился Хэвенс.
— Да, как ни странно, очень, — ответил Лауден.
Пока они пересекали гладь бухты, солнце зашло за горизонт, на военной
шхуне раздался сигнальный выстрел пушки (точнее говоря, это было ружье)

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *