ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Хозяин

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Теренс Хэнбери Уайт: Хозяин

Джуди никак не могла примириться с главной особенностью
старика.
— Я все-таки не понимаю, как может человек дожить до ста
пятидесяти семи лет.
— Ну, не знаю, — сказал Никки. — Он всего лишь на пятьдесят
лет старше той французской шансонетки.
— Какой?
— Про которую папа рассказывал.
— А.
Пауза.
— Ты полагаешь, что и она могла бы разговаривать с ним без
слов?
— А пожалуй, жуткое было бы зрелище, верно? — без тени
улыбки сказал Никки.
Мистер Фринтон расхохотался и сказал:
— Да, и все, наверное, жаловалась бы на Ла Гулю, как та
сперла одну из ее песен, чтобы спеть ее перед Эдуардом Седьмым,
когда он был еще принцем Уэльским. Не иначе, как «Марсельезу».
Он посерьезнел и добавил:
— Вы сознаете, что при его рождении «Марсельеза» еще
оставалась новинкой?
— Так вы уверены, что это правда?
— По-моему, достаточно посмотреть на него.
— Вообще-то, в Библии рассказывается об очень старых людях.
— Не только в Библии. Старый Парр, как полагали, прожил сто
пятьдесят два года, только это нельзя было проверить, поскольку
в то время не существовало свидетельств о рождении. О другом
малом по имени Генри Дженкинс говорили, будто ему стукнуло сто
шестьдесят девять. И была еще графиня Десмондская, про которую
рассказывали, что она умерла, свалившись с яблони, когда ей
было сто сорок лет, а даты рождения графинь люди, как правило,
помнят. Муж ее совершенно определенно умер за семьдесят лет до
нее.
— Интересно, что чувствует такой человек?
— Сомневаюсь, чтобы он вообще что-то чувствовал.
— Онемение?
— Только не умственное.
— А почему он так много пьет по субботам?
— Никто не знает. Я думаю, это как-то связано со здоровьем
его рассудка, своего рода прием лекарства.
— Вроде английской соли?
— Почему бы и нет?
— Кстати, кто он такой?
— Просто старик, родившийся за десять лет до Дарвина. Был
когдато сельским джентльменом, как ваш отец. Только он все жил
и жил и все думал, думал. Надо полагать, жизнь у него была
одинокая.
— А зачем его надо убивать?
— Надо.
— Но зачем?
— Затем, что хватит с людей диктаторов.
— А чем они нехороши?
— Тем, что человек должен обладать свободой выбора между
правильным и неправильным.
— Даже если он выбирает неправильное?
— Да, я это так понимаю.
Джуди, все время напряженно размышлявшая, спросила:
— Для чего он хочет завладеть миром?
— Чтобы им управлять.
— Но для чего?
— А ты посмотри, на что этот мир похож.
— Ты и не ведаешь, сын мой, — вдруг сообщил Никки, — сколь
малая мудрость потребна для управления миром.
— Вот именно.
— А если он станет им управлять, лучше будет?
— Он говорит, что лучше.
— Но будет или не будет?
— Никки, сейчас нами управляют люди вроде президента
Эйзенхауэра, сэра Антони Идена и мистера Хрущева, или кто у них
там теперь? — и все они вооружены атомными бомбами. Большая
часть политиков едва-едва способна написать собственное имя или
прочесть подпись под карикатурой. У них слишком много времени
уходит на то, чтобы побеждать на выборах, когда им еще учиться?
Вместо того, чтобы читать или развиваться, им приходилось
пустословить на митингах, и тем не менее оружие находится
именно в их руках. Неужели ты не выбрал бы руководство мудрого
полуторастолетнего старца, да притом всего одного, — взамен
соревнования тех, кого мы имеем?
— Конечно, выбрал бы.
— Вот и я держался таких же взглядов. Прежде всего, в этом
случае мир стал бы единым.
— Тогда почему же вы собираетесь его убить?
Мистер Фринтон, казавшийся еще более утомленным,
помассировал пальцами глаза и ответил:
— Он выдалбливал этот остров в течение сорока лет.
— Что вы хотите этим сказать?
— Еще никаких атомных бомб не было.
— Если он намеревался стать диктатором еще до бомбы, —
пояснила Джуди, — значит, ему просто хочется быть диктатором и
все.
— Правда, он мог их предвидеть, — честно признал мистер
Фринтон. — Мы с вами вроде собак, обсуждающих человека.
— Никки тоже так говорил.
— Я верил в его правоту еще несколько дней назад.
— И что же заставило вас изменить ваши мысли?
— Да ничего. Просто они понемногу менялись все это время.
И стиснув кулаки, позабыв о слушателях, он продолжал,

обращаясь уже к самому себе:
— Теперь же я верю, — я обязан либо верить в это, либо
погибнуть, — что мы должны обладать свободой выбора. Без нее
остановится эволюция. Если бы обезьяны не могли выбирать,
становиться им людьми или нет, если бы у естественного отбора
не имелось мутаций на выбор, мы бы застряли на месте. Муравьи
сотни тысяч лет назад увязли в диктатуре, и с тех пор ни на
йоту не изменились. Лишите себя свободного предпринимательства
и свободы неверного выбора, и вы лишитесь прогресса.

Глава восемнадцатая. Локаторы наоборот

— Если вам хочется спать, — мягко сказала Джуди, — мы уйдем.
— Нет. Давайте уж покончим с этим. Мне завтра предстоит
лететь на большую землю.
— Зачем?
— Чтобы привезти кое-что. И чтобы не маячить у него перед
глазами.
— Он и вас подозревает, как доктора Мак-Турка?
— Все может быть.
— Тогда, пожалуйста, не возвращайтесь.
— Я могу быть на что-то полезен лишь здесь. А кроме того,
как насчет вас?
— Да вы не беспокойтесь, — прибавил он, — я стараюсь,
сколько могу, держаться от него подальше, хотя бы из страха
перед промыванием мозгов. А это дело нехитрое.
Он сознавал, какому подвергается риску. Именно поэтому в
речи его мелькнул оборот давних рисковых времен.
— А как он собирается овладеть миром?
— С помощью этих его вибраторов.
— Вы не могли бы нам о них рассказать?
— Если бы мог, рассказал бы. Для того, чтобы в них
разобраться, — хотя бы самую малость, — нужно быть специалистом
по радиолокации.
— И кроме того, — устало прибавил он, — я подозреваю, что
для полного их понимания нужно прожить лет сто пятьдесят.
— Как они работают?
— Это что-то связанное с частотами. Как мне объясняли,
всякой вещи свойственны свои колебания, а вибраторы способны
вносить в них помеху. Вы знаете про те здоровенные чаши,
которые строят на Аляске, чтобы принимать радиоволны? Ну вот, а
у его локаторов действие в точности обратное. Они излучают
волны.
— И что при этом случается?
— При точной настройке в веществе прекращаются колебания.
— А что происходит, когда в тебе прекращаются колебания?
— Ты и сам тоже — прекращаешься.
Он мрачно уставился в свою кружку, покачивая ею так, чтобы
остывший осадок оставался на стенке.
— Этот остров, — сказал он, — стоит как раз на полпути между
Америкой и Россией. Он выбрал его не за одну только
уединенность. Если он расставит вибраторы кольцом, направив их
наружу, он может создать вокруг что-то вроде оболочки из
античастот, которую можно будет растягивать на весь мир или
стягивать.
Вот представьте себе плавающий в вашей ванне мыльный пузырь.
Если бы у вас была воздушная трубка, соединяющая центр пузыря с
Роколлом, вы могли бы раздувать его и раздувать, и в конце
концов, он заполнил бы собой всю ванну. А если бы ванна была
округлая, как земной шар, пузырь обогнул бы ее и встретился сам
с собой на другой ее стороне, в тысяче миль под нами — на
островах Мидуэй или где-то еще.
— Нет, а что все-таки значит «прекращаешься»?
— Перестаешь существовать.
Он прибавил, не уверенный, что детям стоит об этом
рассказывать:
— От Трясуна ничего не осталось, — даже похоронить было
нечего.
— Значит Земля исчезнет?
— По правде сказать, я не знаю. Во всяком случае, станет
инертной. Что происходит с вещью, когда она лишается
собственных частот?
— Но тогда всему на свете придет конец.
— Он же не сможет править миром, — пояснила Джуди, — если
никакого мира не будет.
— Да, но ему вовсе не обязательно прибегать к точной
настройке. Если чуть-чуть сместить частоту, в веществе начнется
что-то наподобие перебоев. И кроме того, нет никакой
необходимости выдувать такой пузырь, чтобы он обогнул весь
земной шар. Подумайте сами, что будет, если он выдует оболочку,
которая сместит все частоты от Ньюфаундленда до Москвы и от
Шпицбергена до Либерии?
— Ну, и что же будет?
— Я полагаю, он скажет президенту Эйзенхауэру и мистеру
Хрущеву: «Видите, в Англии, Франции, Испании и Германии люди
все до единого мучаются страшной головной болью, а все их
машины встали. Так вот, если вы мне не подчинитесь, я этот мой
пузырек раздую пошире.»
— А как он это скажет?
— По радио, я полагаю.
— И тогда им придется поднять кверху лапки.
— Или терпеть головную боль, причем все более сильную.
— Но они же могут сбросить на него атомную бомбу или послать
управляемую ракету.
— Она развалится на куски, как только встретится с
оболочкой.
— Ну и ну!
— И как скоро все это должно случиться? — спросил Никки.
— Собственно говоря, того и гляди.
— Но…
— Все уже готово, остались кое-какие мелочи. Это может
произойти на следующей неделе. Я как раз лечу завтра, чтобы
забрать ванадиевую проволоку еще для одного вибратора.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *