ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Хозяин

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Теренс Хэнбери Уайт: Хозяин

симпатичные, а все же приятно смотреть на птицу и не
чувствовать себя дураком. Хорошо, что ты читаешь про птиц.
Садясь на воду, тупик вытягивал и широко разводил по
сторонам от хвоста красные лапки, — пользуясь ими, как самолет
элеронами.
— В книге сказано, — пояснил Никки, принимая ее похвалу, —
что тупики летают, «елейно сложив ладошки». Что такое «елейно»,
ты не знаешь?
На этом разговор и прервался.

— Джу?
— Да?
— Единственное на чем отсюда можно сбежать — это траулер или
вертолет.
— А мы не могли бы попросить мистера Фринтона, чтобы он взял
нас с собой?
— Дурочка!
— Он, вроде, не такой плохой, как… как некоторые.
— Разве мы можем его о чем-то просить, когда он работает на
Хозяина? Что это тебе в голову взбрело?
— Но мы же не сумеем спрятаться на вертолете так, чтобы нас
не заметили. Там и места-то нет.
— Если на то пошло, так и на траулере не больно-то
спрячешься, особенно с Шутькой.
— Шутьку мы бросить не можем.
— Конечно, не можем.

— Никки.
— Ну?
— Эти дурацкие рубахи. Как бы нам с тобой раздобыть
нормальную одежду, ушить что-нибудь, что ли? А то мне уже
опротивело изображать херувима. Может, мистер Фринтон сумеет
что-нибудь заказать в Ирландии? Он мог бы снять с нас мерки.
— Мне вот что интересно, — задумчиво сказал Никки, — нельзя
ли спрятать в вертолете записку. Не про одежду, а насчет того,
чтобы нас выручили отсюда. Должен же кто-то на той стороне
обслуживать вертолет, он мог бы найти записку, если бы мы
засунули ее куданибудь в двигатель…
— А давай отправим письмо в бутылке.
Никки повернул голову, подпираемую загорелой рукой и
уставился на сестру укоризненным глазом. Так адмирал озирает
младшего лейтенанта, и молчание при этом хранит точно такое же.
— Нет, но ее же могут найти.
Молчание.
— Могут или не могут?
Он отвернулся. Невежество сестры было слишком вопиющим,
чтобы о нем стоило разговаривать.
— Дельфины! — воскликнула Джуди.
Никки мигом вскочил на ноги. Дельфины были их любимыми
рыбами, вернее, млекопитающими.
— Где?
Дельфины плыли примерно в полумиле от них, но плыли к
острову. Большие блестящие спины вырастали из воды одна за
другой, — быть может, дельфины охотились за идущей близко к
поверхности рыбой, а может быть, просто играли, испытывая
блаженство и радость. Они приближались, и гладкие, обтекаемые,
мерцающие тела их поочередно пробивали поверхность воды, — хотя
возможно, что кто-то из них временами выскакивал наверх и не в
свой черед. Они скользили, струясь и сверкая, между воздушной и
водной стихиями, перекатываясь по неторопливой дуге, словно
конь-качалка или доска качелей, — голова-хвост, голова-хвост.
Но ни та, ни другой никогда полностью не покидали воды. Целая
стая дельфинов! Будь они стайкой купающихся школьников, они бы
сейчас ныряли, падая в море, словно с небес. Но океанские
школяры ныряли из моря в небо. Как радостно было предвкушать их
появление, пересчитывать их, пока они приближались, и молиться,
чтобы они подошли поближе.
— Они не охотятся, — сказал Никки. — Если бы они шли за
рыбьим косяком, там бы и олуши тоже вертелись. Они просто
веселятся.
Дельфины приближались. Дугой идущие во главе стаи подводные
существа с каждым разом выпрыгивали из воды все ближе и ближе,
пока спина самого близкого не оказалась совсем рядом с детьми,
так что те могли, протянув руку, уронить на эту спину кусочек
печенья. Спина его появилась из воды прямо под ними, и полное
веселого дружелюбия око дельфина, едва показавшись над водой,
задержалось на близнецах, похоже, подмигнуло и ушло под воду с
удовлетворенной ухмылкой обладателя острого разума, какую
видишь в пантомиме на физиономии черта, перед тем, как ему
провалиться под сцену. Дети остались при впечатлении, что на
этом усмешливом оке и держится, будто на точке опоры, доска
качелей.
— Как было бы приятно погладить его по спине, — сказала
Джуди.

— Ты знаешь, — приглушенным голосом произнес Никки, не
отрывая глаз от горячей поверхности камня, лежавшей у него
между руками и прямо под носом, — если мы удерем отсюда,
получится, что мы вроде как дезертировали.
— Но ведь мы тогда сможем вернуться и уже не одни.
— Да.
— Здесь-то мы ничего сделать не можем. Одним, без помощи нам
не справиться.
— Да, я думаю, если появится возможность сбежать, мы будем
обязаны ей воспользоваться. Надо рассказать обо всем людям.
— Тогда сюда смогут прислать военный корабль.
— А как ты думаешь, нам поверят?

— Почему же нам не поверить?
— Надо бы запастись какими-то доказательствами. Стянуть у
Пинки один из локаторов или еще что-нибудь.
— Самое трудное — это пробраться на траулер так, чтобы нас
не заметили.
— Слушай, а в чемодан мы не можем Шутьку засунуть?
— Кабы у нас был чемодан.
— Я без Шутьки с места не тронусь.
— Никто тебя и не просит.
— И потом, она непременно залает, — несчастным голосом
прибавила Джуди.
Они помолчали, и Никки вернулся к началу разговора.
— И все же мы оказались бы дезертирами, Джу. Как-то
неприятно об этом думать.
— Тот, кто из драки…
— Да знаю я все это. Но что мы сможем рассказать, на
самом-то деле? Какой будет прок от рассказов о том, что здесь
происходит, если мы этого и сами не знаем?
— Мы могли бы рассказать про… про Доктора.
— Да, это, наверное, правда.
— Конечно.
— Ведь не может же быть, что его куда-нибудь заперли, верно?
— Куда?
— Ну, мы ведь не видели… тела.
— Нет, ты полюбуйся на этих чаек!
Поморник гонял по всему небу охотившуюся за рыбой опрятную
моевку. Клюв у моевки слишком был полон рыбы, чтобы она могла
что-либо произнести, зато поморник вопил хулиганским голосом —
«скиир, скиир», — между тем как его упрямая жертва увертливо
кувыркалась в эфире, полном громкого хлопанья крыльев,
мелькания обманчиво грозных когтей и наводящих ужас своей
свирепостью кликов. Моевка, наконец, сглонула рыбу и заверещала
то ли от страха, то ли от гнева — «кит, кит», — но
преследователь ее оставался непреклонным. Волей-неволей, а рыбу
моевке пришлось отрыгнуть, и та полетела вниз, темным комочком
удаляясь от двух оставшихся в воздухе птиц. Поморник, тут же
перекинувшись через крыло, стремглав ринулся следом за рыбой,
вкладывая в снижение все свои силы, будто сокол, который летит,
а не падает вниз, — и таки подсек добычу похожим на садовые
ножницы клювом, прежде чем рыба коснулась воды. Затем пират
удалился, выражая всем своим видом полное удовлетворение, а
моевка обиженно поплыла восвояси, заметив:
— В честном соревновании так себя не ведут.
— Ликвидировали, — тяжело обронил Никки, думая вовсе не о
поморниках или моевках.
При всей жизнерадостности детей, произраставшей по
преимуществу из невежества и оптимизма, порой и на них
накатывала некая тьма, в которой им на миг открывалось истинное
их положение.
— Ник…
Она собиралась сказать, что боится, но не сказала. В
сущности, об этом-то она и боялась сказать.
— …Как там твоя учеба?
— Меня от нее в сон кидает.
— А чем ты вообще занимаешься?
— Да ничем.
— Ничем?
— Ну, я не то чтобы чему-то учусь. Все больше книжки читаю.
— И на самом-то деле, — стыдливо прибавил он, — мне это
нравится.
— А что за книжки?
— Г. Дж. Уэллс, Джулиан Хаксли и, знаешь, эти, — с
доисторическими животными на картинках и схемами происхождения
человека, вроде мексиканского кактуса. Дж. Эллиотт Смит, доктор
Лоренц. Там есть комплект «Уидерби». И еще одна книжка про то,
как озерные чайки высиживали вместо яиц жестянки от табака.
— Не понимаю, какое отношение книги про птиц имеют к
гангстерам.
— Не про птиц, вообще про животный мир.
— А ведут они себя с тобой по-доброму?
— Да я и не знаю.
— Понимаешь, — пояснил он, — чаще всего они оставляют меня
одного. Китаец приносит откуда-то книги, а старик только два
раза ко мне и заглядывал.
Он обдумал свои впечатления, стараясь не упустить ничего, и
добавил:
— Я для них вроде собаки.
— Как это?
— Ну, когда ты общаешься с Шутькой, тебе приходится говорить
«Сидеть» или «Место», или «Гулять». А говорить ей: «Быть иль не
быть. Вот в чем вопрос» — просто бессмысленно.
Однако Джуди по-прежнему оставалась в недоумении.
Никки заговорил с трудом, обдумывая то, что хотел сказать, и
подыскивая нужные слова:
— Вот послушай. По-моему, он разучился разговаривать. Когда
он беседует с Китайцем, то делает это на каком-то своем языке,
которого нам не понять, как Шутьке не понять цитат из Шекспира.
Поэтому, когда у него появляется необходимость сказать что-то,
понятное для меня, ему приходится делать над собой усилие. Ему
трудно втиснуть в слова все, что он имеет в виду, — так же как
трудно засунуть в слово «гулять» фразу: «Не выйти ли нам с
тобой побродить по полям?». Вот почему, если он что-нибудь и
произносит, так это обычно афоризм или пословица — вообще
что-то уже переполненное значением. Ты понимаешь?
— А что он тебе говорил?
— На самом-то деле ничего. Но два раза он кое-что написал.
Никки перекатился на спину и вытянул из кармана ночной
рубахи два скомканных клочка бумаги размером примерно в
четвертушку почтовой карточки каждый. На них изящным, имевшим в
себе нечто греческое почерком было написано: «Гам. III. iv.
29.» и «Nescis, mi fili, quantilla prudentia mundus regatur».
Над словами с учтивой предупредительностью были проставлены
ударения.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *