ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

мингов, которые на их языке означают то же самое, что делаварские имена,
— по крайней мере, так мне говорили, потому что сам я мало знаю об этом
племени, — но, судя по слухам, никто не может назвать мингов честными,
справедливыми людьми. Поэтому я не придаю большого значения именам.
— Скажите мне все ваши имена, — серьезно повторила девушка, ибо ум ее
был слишком прост, чтобы отделять вещи от их названий, и именам она при-
давала большое значение. — Я хочу знать, что следует о вас думать.
— Ладно, не спорю. Вы узнаете все мои имена. Прежде всего я христиа-
нин и прирожденный белый, подобно вам, и родители дали мне имя, которое
переходит от отца к сыну, как часть наследства. Отца моего звали Бампо,
и меня, разумеется, назвали так, а при крещении дали имя Натаниэль, или
Натти, как чаше всего и называют меня…
— Да, да, Натти и Хетти! — быстро прервала его девушка и, снова улыб-
нувшись, подняла глаза над рукоделием. — Вы Натти, а я Хетти, хотя вы
Бампо, а я Хаттер. Бампо звучит не так красиво, как Хаттер, не правда
ли?
— Ну, это дело вкуса. Я согласен, что Бампо звучит не очень громко, и
все же многие люди прожили свою жизнь с этим именем. Я, однако, носил
его не очень долго: делавары скоро заметили, или, быть может, им только
показалось, что я не умею лгать, и они прозвали меня для начала Правди-
вый Язык…
— Это хорошее имя, — прервала его Хетти задумчиво и с глубокой убеж-
денностью. — А вы мне говорите, что имена ничего не значат!
— Этого я не говорю, потому что, пожалуй, заслужил это прозвище, и
лгать мне труднее, чем другим. Немного спустя делавары увидели, что я
скор на ноги, и прозвали меня Голубем; ведь вы знаете, у голубя быстрые
крылья и летает он всегда по прямой линии.
— Какое красивое имя! — воскликнула Хетти. — Голуби — милые птички.
— Большинство существ, созданных богом, хороши по-своему, добрая де-
вушка, хотя люди часто уродуют их и заставляют изменять свою природу и
внешность. После того как я некоторое время служил гонцом, меня начали
брать на охоту, решив, что я проворнее нахожу дичь, чем большинство моих
сверстников. Тогда прозвали меня Вислоухим, потому что, как они говори-
ли, у меня собачье чутье.
— Это не так красиво, — ответила Хетти. — Надеюсь, вы недолго носили
это имя?
— Пока не разбогател настолько, что купил себе карабин, — возразил
собеседник с какой-то гордостью, которая вдруг проглянула сквозь его
обычно спокойные и сдержанные манеры. — Тогда увидели, что я могу обза-
вестись вигвамом, промышлять охотой. Вскоре я получил имя Зверобой и но-
шу его до сих пор, хотя иные и считают, что больше доблести в том, чтобы
добыть скальп ближнего, чем рога оленя.
— Ну, Зверобой, я не из их числа, — ответила Хетти просто. — Джудит
любит солдат, и красные мундиры, и пышные султаны, но мне все это не по
душе. Она говорит, что офицеры-люди знатные, веселые и любезные, а я
дрожу, глядя на них, ведь все ремесло их заключается в том, чтобы уби-
вать своих ближних. Ваше занятие мне больше нравится, и у вас очень хо-
рошее последнее имя, оно гораздо приятнее, чем Натти Бампо.
— Так думать очень естественно для девушки, подобной вам, Хетти, и
ничего другого я не ожидал. Говорят, ваша сестра красива, замечательно
красива, а красота всегда ищет поклонения.
— Неужели вы никогда не видели Джудит? — спросила девушка с внезапной
серьезностью. — Если нет, ступайте сейчас же и посмотрите на нее. Даже
Гарри Непоседа не так хорош собой.
Одно мгновение Зверобой глядел на девушку с некоторой досадой. Ее
бледное лицо немного зарумянилось, а глаза обычно такие кроткие и ясные,
заблестели, выдавая какое-то тайное душевное движение.
— Ах, Гарри Непоседа! — пробормотал он про себя, направляясь через
каюту на противоположный конец судна. — Вот что значит приглядная внеш-
ность и хорошо подвешенный язык. Легко видеть, куда склоняется сердце
этого бедного создания, как бы там ни обстояли дела с — твоей Джудит.
Тут любезничанье Непоседы, кокетство его возлюбленной, размышления
Зверобоя и кроткие мечтания Хетти были прерваны появлением пироги, в ко-
торой владелец ковчега проплыл сквозь узкий проход между кустами, слу-
жившими его жилищу чем-то вроде бруствера. Видимо, Хаттер, или Плавучий
Том, как его запросто называли охотники, знакомые с его привычками, уз-
нал пирогу Непоседы, потому что он нисколько не удивился, увидев молодо-
го человека на своей барже. Старик приветствовал его не только радушно,
но с явным удовольствием, к которому примешивалось легкое сожаление о
том, что он не появился на несколько дней раньше.
— Я ждал тебя еще на прошлой неделе, — сказал Хаттер не то ворчливо,
не то приветливо, — и очень сердился, что ты не показываешься. Здесь
проходил гонец, предупреждавший трапперов и охотников, что у Колонии
опять вышли неприятности с Канадой. И я чувствовал себя довольно неуютно
в этих горах с тремя скальпами на моем попечении и только с одной парой
рук, чтобы защищать их.
— Оно и понятно, — ответил Марч. — Так и надлежит чувствовать родите-
лю. Будь у меня две такие дочки, как Джудит и Хетти, я бы, конечно, ска-
зал то же самое, хоть меня и вовсе не огорчает, когда ближайший сосед
живет в пятидесяти милях.
— Однако ты предпочел странствовать по этим дебрям не в одиночку,
зная, быть может, что канадские дикари шныряют поблизости, — возразил
Хаттер, бросая недоверчивый и в то же время пытливый взгляд на Зверобоя.
— Ну так что ж! Говорят, даже плохой товарищ помогает скоротать доро-
гу. А этого юношу я считаю недурным спутником. Это Зверобой, старый Том,
охотник, знаменитый среди делаваров, но христианин по рождению и воспи-
танию, подобно нам с тобой. Этому парню далеко до совершенства, но попа-
даются люди похуже его в тех местах, откуда он явился, да, вероятно, и
здесь он встретит кое-кого не лучше его. Если нам придется защищать наши
капканы и наши владения, парень будет кормить всех нас: он мастак по
части дичины.
— Добро пожаловать, молодой человек, — пробурчал Том, протягивая юно-
ше жесткую, костлявую руку в знак своего искреннего расположения. — В
такие времена всякий белый человек-друг, и я рассчитываю на вашу под-
держку. Дети иногда заставляют сжиматься даже каменное сердце, и дочки
тревожат меня больше, чем все мои капканы, шкуры и права на эту страну.
— Это совершенно естественно! — воскликнул Непоседа. — Да, Зверобой,

мы с тобой еще не знаем такого по собственному опыту, но все-таки я счи-
таю это естественным. Будь у нас дочери, весьма вероятно мы разделяли бы
те же чувства, и я уважаю человека, который их испытывает. Что касается
Джудит, старик, то я уже записался к ней в солдаты, а Зверобой поможет
тебе караулить Хетти.
— Очень вам благодарна, мастер Марч, — возразила красавица своим
звучным низким голосом. Произношение у нее было совершенно правильное и
доказывало, что она получила лучшее воспитание, чем можно было ожидать,
судя по внешнему виду и образу жизни ее отца. — Очень вам благодарна, но
Джудит Хаттер хватит мужества и опыта, чтобы рассчитывать скорее на се-
бя, чем на таких красивых ветрогонов, как вы. Если нам придется столк-
нуться с дикарями, то уж лучше вам сойти с моим отцом на берег, чем пря-
таться в хижине под предлогом защиты нас, женщин, и…
— Ах, девушка, девушка, — перебил отец, — придержи язык и выслушай
слово правды! Дикари бродят где-то по берегу озера. Кто знает, может
быть, они уже совсем близко и нам придется скоро о них услышать.
— Если это верно, мастер Хаттер, — сказал Непоседа, переменившись в
лице, хотя и не обнаруживая малодушного страха, — если это верно, твой
ковчег занимает чрезвычайно неудачную позицию. Маскировка могла ввести в
заблуждение меня и Зверобоя, но вряд ли она обманет чистокровного индей-
ца, отправившего на охоту за скальпами.
— Совершенно согласен с тобой, Непоседа, и от всего сердца желал бы,
чтобы мы находились теперь где угодно, но только не в этом узком изви-
листом протоке. Правда, сейчас он скрывает нас, но непременно погубит,
если только нас обнаружат. Дикари близко, и нам трудно выбраться из ре-
ки, не рискуя быть подстреленными, как дичь у водопоя.
— Но уверены ли вы, мастер Хаттер, что краснокожие, которых вы бои-
тесь, действительно пришли сюда из Канады? — спросил Зверобой почти-
тельно, но серьезно. — Видели вы хотя бы одного из них? Можете ли вы
описать их окраску?
— Я нашел следы индейцев по соседству, но не видел ни одного из них.
Осматривая свои капканы, я проплыл вниз по протоку милю или около того,
как вдруг заметил свежий след, пересекавший край болота и направлявшийся
к северу. Какой-то человек проходил здесь меньше чем час назад, и я по
размерам сразу узнал отпечаток индейской ступни, даже прежде чем нашел
изорванный мокасин, брошенный его хозяином. Я даже видел, где остановил-
ся индеец, чтобы сплести себе новый мокасин: его было всего в нескольких
ярдах от того места, где он бросил старый.
— Это не похоже на краснокожего, идущего по тропе войны, — возразил
Зверобой, покачивая головой. — Во всяком случае, опытный воин сжег, за-
копал или утопил бы в реке такую улику. Очень возможно, что вы натолкну-
лись на след мирного индейца. Но на сердце у меня станет гораздо легче,
если вы опишете или покажете мне этот мокасин. Я сам пришел сюда, чтобы
повидаться с молодым индейским вождем, и он должен был пройти приблизи-
тельно в том же направлении, о каком вы говорили. Быть может, это был
его след.
— Гарри Непоседа, надеюсь, ты хорошо знаешь этого молодого человека,
который назначает свидание дикарям в такой части страны, где он никогда
раньше не бывал? — спросил Хаттер тоном, достаточно ясно свидетельство-
вавшим об истинном смысле вопроса: грубые люди редко стесняются высказы-
вать свои чувства. — Предательство — индейская повадка, а белые, долго
живущие среди индейских племен, быстро перенимают их обычаи и приемы.
— Верно, верно, старый Том, но это не относится к Зверобою, потому
что он парень честный, даже если бы у него и не было других достоинств.
Я отвечаю за его порядочность, старый Том, хоть не могу поручиться за
его храбрость в битве.
— Хотелось бы мне знать, чего ради он сюда приплелся?
— На это легко ответить, мастер Хаттер, — сказал молодой охотник со
спокойствием человека, у которого совесть совершенно чиста. — Да и вы, я
думаю, вправе спросить об этом. Отец двух таких дочек, который живет на
озере, имеет такое же право допрашивать посторонних, как Колония имеет
право требовать у французов объяснений, для чего они выставили столько
новых полков на границе. Нет, нет, я не отрицаю вашего права знать, по-
чему незнакомый человек явился в ваши места в такое тревожное время.
— Если вы так думаете, друг, расскажите мне вашу историю, не тратя
лишних слов.
— Как я уже сказал, это легко сделать, и я все честно расскажу вам. Я
еще молод и до сих пор никогда не ходил по тропе войны. Но лишь только к
делаварам пришла весть, что им скоро пришлют вампум и томагавк, они по-
ручили мне отправиться к людям моего цвета кожи и получить самые точные
сведения о том, как обстоят дела. Так я и сделал. Вернувшись и отдав от-
чет вождям, я встретил на Скохари королевского офицера, который вез
деньги для раздачи дружественным племенам, живущим далее к западу. Чин-
гачгук, молодой вождь, который еще не сразил ни одного врага, тоже ре-
шил, что представляется подходящий случай выйти впервые на тропу войны.
И один старый делавар посоветовал нам назначить друг другу свидание под-
ле утеса, вблизи истока этого озера. Не скрою, есть у Чингачгука еще и
другая цель, но это его тайна, а не моя. И так как она не касается нико-
го из присутствующих, то я больше ничего не скажу…
— Эта тайна касается молодой женщины, — быстро перебила его Джудит и
тут же сама рассмеялась над своей несдержанностью и даже немного покрас-
нела, оттого что ей прежде, чем другим, пришла в голову подобная мысль.
— Если это дело не связано ни с войной, ни с охотой, то здесь должна
быть замешана любовь.
— Тот, кто молод, красив и часто слышит о любви, сразу готов предпо-
ложить, будто всюду скрываются сердечные чувства, но я ничего не скажу
по этому поводу.
Чингачгук должен встретиться со мной завтра вечером, за час до зака-
та, подле утеса, а потом мы пойдем дальше своей дорогой, не трогая нико-
го, кроме врагов короля, которых мы по закону считаем и нашими собствен-
ными врагами. Издавна зная Непоседу, который ставил капканы в наших мес-
тах, и встретив его на Скохари, когда он собирался идти сюда, я сгово-
рился совершить путешествие вместе с ним. Не столько из страха перед
мингами, сколько для того, чтобы иметь доброю товарища и, как он гово-
рит, скоротать вместе длинную дорогу.
— И вы думаете, что след, который я видел, может быть оставлен вашим
другом? — спросил Хатгер.
— По-моему, да. Может быть, я заблуждаюсь, а может, и нет. Если бы я
поглядел на мокасин, то сразу бы вам сказал, сплетен ли он на делаварс-
кий образец.
— Ну так вот он, — сказала проворная Джудит, которая уже успела сбе-
гать за ним в отцовскую пирогу. — Скажите, кого он сулит нам — друга или
врага? Я считаю вас честным человеком и верю вам, что бы ни воображал

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *